Школа-магии

Часть 1

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-багряные тона, когда маленькая Лиза отправилась домой. Школьный двор опустел, и лишь её крошечная фигурка, сжимающая в руке букетик полевых цветов, нарушала тишину. Путь её лежал через лес – огромный, безмолвный, где каждый шорох казался эхом забытых тайн.

Лиза шла не спеша, её маленькие ножки ступали по мягкому мху. Она срывала ромашки с их наивными белыми лепестками, васильки, синие, как летнее небо, и колокольчики, тихонько позванивающие на ветру. Лес обнимал её своей прохладой, и девочка чувствовала себя здесь не одинокой, а скорее частью чего-то древнего и могучего.

Внезапно её взгляд упал на раскидистую яблоню. Её ветви, усыпанные спелыми плодами, казались приглашением. Лиза, потянувшись на цыпочках, дотянулась до самого красивого, красного, как закат, яблока. Едва оно оказалось в её ладошке, как на его глянцевой кожице стали появляться черные пятна, словно кто-то невидимый рисовал на нём узоры. Но девочку это ничуть не испугало. Наоборот, в её глазах мелькнул огонёк любопытства. Она поднесла яблоко к губам и откусила.

Вкус был странным, но завораживающим. Сладкий, с легкой горчинкой, он разливался по языку, пробуждая неведомые ощущения. "Вкусно. Очень вкусно," – прошептала она, и её голос прозвучал в лесной тишине, как нежный ручеек.

В этот момент она заметила мужчину. Он стоял неподалеку, наблюдая за ней. Спокойствие, которое всегда сопровождало Лизу в лесу, вернулось к ней с новой силой. Она небрежно бросила почерневшее яблоко в сторону, и оно упало в траву, словно потеряв свою магию.

Мужчина подошел ближе, его взгляд внимательно скользил по её фигурке. На ней было старое, выцветшее платьице, которое, казалось, видело лучшие времена. Голову покрывал простой платок, а глаза… глаза девочки казались усталыми и глубокими, словно в них отражалась вся мудрость веков.

— Ты заблудилась в лесу? — спросил я, подойдя к ребенку и остановившись в шаге от неё. Мой голос звучал немного грубовато, но я старался быть дружелюбным.

Девочка не ответила. Она смотрела на меня, но казалось, будто видит не меня, а что-то сквозь меня, куда-то вглубь. Страха в её взгляде не было, лишь лёгкая, загадочная улыбка, которая делала её ещё более таинственной.

— Твои родители знают, что ты здесь? — снова спросил я, пытаясь найти хоть какую-то ниточку, чтобы разговорить её.

Несколько минут я пытался разговорить её, задавая простые вопросы, но она лишь продолжала мило улыбаться, словно играя в свою, только ей известную игру.

— Тебе здесь не страшно? — спросил я, медленно доставая нож из заднего кармана.

— Это ты зря сюда пришёл, — внезапно заговорила она. Её голос был тихим, но в нём звучала сталь.

— А что может случиться? Что может сделать мне такая кроха, как ты? — усмехнулся я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Просто ты ещё не знаешь меня. Знал бы, кто я, давно бы убежал, — смело ответила она, и её улыбка стала шире, но в ней уже не было прежней наивности.

— Ну да, не напугала, — грубо бросил я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх.

— Обычно я убиваю сразу. Но дам тебе ровно минуту, чтобы ушёл. Пока я в хорошем настроении, — предупредила девочка, и её глаза сверкнули недетским огнем.

— В таком случае, я остаюсь, — сказал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что-то в её словах, в её взгляде заставляло меня поверить в невозможное.

— Ты сам сделал свой выбор, — прошептала она, и её голос стал ещё тише, но от этого ещё более зловещим.

Девочка щёлкнула пальцами, и из густой чащи, словно из ниоткуда, появились шесть волков. Их глаза горели жаждой крови, когда они устремили свой хищный взгляд на меня. Шерсть на их загривках встала дыбом, и из их пастей вырвалось низкое, угрожающее рычание.

Они окружили меня, медленно приближаясь, их движения были плавными и смертоносными. Я чувствовал, как страх сковывает моё тело, но было уже слишком поздно. Волки напали.

Я кричал, звал на помощь, но лес, казалось, поглотил мои мольбы, не оставив ни единого шанса. Волки не просто убили меня – они разорвали на части, оставив после себя лишь кровавые клочья и тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев. А маленькая девочка, с загадочной улыбкой на лице, продолжала свой путь через безмолвный лес, оставляя за собой лишь след из цветов и чью-то оборвавшуюся жизнь.

Проснувшись от кошмара, я посмотрела в окно и увидела, что уже наступило утро. Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы, настойчиво щекотал веки, вырывая из цепких объятий тревожного сна.

— Чёрт, — пробормотала я, пытаясь стряхнуть с себя липкую пелену страха. Образы из сна – темные, искаженные, полные необъяснимой угрозы – еще витали где-то на периферии сознания, отказываясь рассеиваться. Это был один из тех снов, которые оставляют после себя не только дрожь, но и ощущение глубокой, необъяснимой тоски.

В дверь постучали, и я услышала голос своей сестры Кэти, всегда такой спокойный и уверенный, но сейчас в нем проскальзывала нотка беспокойства.

— Элизабет? Ты в порядке? Я слышала, как ты кричала.

Я глубоко вздохнула, пытаясь придать голосу как можно больше беззаботности.

— Кэти, всё хорошо! Просто приснился плохой сон, — ответила я старшей сестре. Это была полуправда. Сон был плохим, но "всё хорошо" казалось слишком громким заявлением.

— Завтрак на столе. Не задерживайся.

— Уже иду.

Я встала с кровати, ощущая легкую слабость в ногах. Комната казалась непривычно светлой после мрака сна. Подошла к зеркалу, которое висело над старым комодом. Длинные, темно-русые волосы рассыпались по плечам. Я взяла расческу и начала медленно, почти машинально, распутывать их. Вчера мне исполнилось восемнадцать, и этот день должен был стать переломным, символом взросления. Но, глядя на свое отражение, я не чувствовала себя взрослой. Наоборот, в глазах, еще недавно испуганных кошмаром, читалась какая-то детская растерянность. Восемнадцать лет – это цифра, которая звучала внушительно, но внутри я ощущала себя той же девочкой, которая боялась темноты и пряталась под одеялом.

Выйдя из комнаты, я села за стол. Сестра уже собиралась уходить на работу.

— Ты не позавтракаешь со мной? — спросила я, надеясь хоть немного продлить наше утреннее общение.

— Нет, мне пора. Приятного аппетита, — ответила она, натягивая куртку. В ее голосе звучала привычная торопливость, но мне показалось, что промелькнула и тень сожаления.

— Спасибо, — слегка улыбнулась я, стараясь не показывать разочарования. Я знала, что у нее важная работа, и она всегда очень ответственно к ней относилась.

Она направилась к двери, оставив меня одну. Щелчок замка эхом разнесся по квартире, и тишина наполнила комнату. Я посмотрела на тарелку с недоеденной овсянкой. Обычно я ела с аппетитом, но сегодня завтрак казался каким-то безвкусным.

2 Глава

Солнечные лучи, еще не успевшие набрать полную силу, ласково касались моего лица, когда я вышла на крыльцо. Утренний воздух был свеж и чист, с легким ароматом росы и еще не распустившихся цветов. Прохлада, проникающая сквозь тонкую ткань домашней одежды, заставила меня инстинктивно потянуться к висевшей на вешалке теплой кофте. Накинув ее, я почувствовала приятное тепло, окутавшее плечи.

Мой взгляд упал на почтовый ящик, который всегда казался мне маленьким, но важным порталом в мир новостей. Сегодня он был не пуст. Рядом с привычной стопкой рекламных буклетов лежали два предмета, которые привлекли мое внимание: аккуратно сложенная газета и конверт, явно не рекламного характера.

Солнце Лос-Анджелеса, казалось, нарочно светило слишком ярко, подчеркивая новизну всего вокруг. Недавно мы с родителями переехали в этот очень симпатичный город. До этого мы жили в Сан-Франциско, где каждый уголок был знаком и дорог, но моему отцу предложили новую должность, от которой он не мог отказаться.

Конечно, прощаться с друзьями было непросто. Мы обменялись обещаниями навещать друг друга, клялись в вечной дружбе, но в глубине души я знала, что все изменится. Расстояние – это испытание для любой дружбы. Привыкнуть к новому месту, где никого не знаешь, оказалось непросто. Новые лица, новые впечатления и новая школа – все это требовало адаптации, как будто я заново училась дышать.

Я знала, что в колледже новеньких часто принимают настороженно, и мне, вероятно, будет трудно найти общий язык со студентами. В фильмах всегда показывают, как формируются клики, как над новичками подшучивают. Однако я не хотела бросать учебу из-за этих трудностей, да и не хотелось бы разочаровывать родителей, если мне там будет плохо. Они так много для меня сделали, и я не хотела, чтобы мой переезд в колледж стал для них источником беспокойства. Несмотря на это, я все равно была рада возможности туда поступить. Колледж, в который я подала документы, считался одним из лучших в штате, и я мечтала о карьере журналиста.

Ближе к вечеру, когда родители вернулись домой, я сообщила им о своем поступлении. Они искренне порадовались за меня, обнимали и поздравляли. Но мама, признаюсь, не хотела меня отпускать. В ее глазах читалась тревога, смешанная с гордостью. Она всегда была очень привязана ко мне, и мы проводили много времени вместе. После долгих уговоров, обещаний звонить каждый день и приезжать на выходные, она все же согласилась и сама отвезла меня в аэропорт.

В аэропорту, когда пришло время прощаться, мама крепко обняла меня, и я почувствовала, как ее плечи дрожат. "Будь осторожна, милая, и не забывай звонить," - прошептала она, отстраняясь. Отец положил руку мне на плечо и улыбнулся: "Мы в тебя верим. У тебя все получится."

Я прошла через контроль безопасности, оглянулась и увидела, как они стоят и машут мне. В горле застрял ком. Я помахала в ответ и пошла дальше, в новую жизнь, полную неизвестности и надежд. Впереди меня ждал колледж, новые друзья, новые знания и, возможно, новая я. И хотя мне было страшно, я чувствовала в себе силы справиться со всем, что меня ждет. Ведь я – дочь своих родителей, и они научили меня никогда не сдаваться.

В мерном покачивании поезда, я вглядывалась в мелькающий за окном пейзаж, погруженная в сладкие мечты о грядущем. За стеклом проносились поля, леса и маленькие деревушки, словно кадры из старого фильма, где каждый момент был полон надежд и ожиданий. Я представляла, как буду гулять по новым улицам, знакомиться с людьми, которые станут частью моей жизни, и открывать для себя мир, полный возможностей.

Почти целые сутки дорога уносила меня вперед, и лишь с первыми лучами рассвета мы достигли цели. Семь утра. Поезд замер, и мы ступили на землю, предвкушая новую жизнь. Вокруг царила тишина, лишь изредка раздавался звук шагов пассажиров, спешащих к выходу. Я вдохнула свежий утренний воздух, в котором ощущался легкий аромат дождя и земли. Это было начало чего-то нового.

Собравшись с мыслями, я направилась к выходу. На улице нас уже ждала женщина. Она подошла к каждому из нас и взяла документы.

«Добро пожаловать в Новый Орлеан! Мы рады приветствовать всех студентов, успешно сдавших вступительные экзамены в наш колледж. Прошу, следуйте за мной».

Идя за ней, я увидела огромное здание, похожее на замок. Старинные серые каменные стены, возвышающиеся на холме, массивные кованые решетки на узких окнах – всё это одновременно пугало и манило. Архитектурное величие замка казалось загадочным и даже опасным. Но, приближаясь по извилистой дороге к массивным дверям, я ощутила, как страх сменяется благоговением перед мощью этих стен. От них веяло холодом, но в этом величии чувствовалась и какая-то завораживающая сила.

***

Переступив массивный, украшенный резными узорами порог замка, я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня всю дорогу, начало медленно отступать. В просторном холле, залитом мягким светом из высоких стрельчатых окон, царила оживленная суета. Десятки молодых людей, таких же, как я, с папками документов в руках, заполняли анкеты, переговаривались, смеялись. Это было зрелище, которое принесло мне огромное облегчение. Я была не одна.

Я наблюдала за ними, чувствуя себя немного потерянной. Они уже разбились на группы, кто-то оживленно жестикулировал, рассказывая о своих мечтах и ожиданиях, кто-то уже успел обменяться номерами телефонов. Я же стояла чуть в стороне, прижимая к себе свою папку, словно она могла защитить меня от этого океана незнакомых лиц. Казалось бы, это так просто – подойти, улыбнуться, спросить, как дела. Но в этот момент для меня это было равносильно восхождению на Эверест.

Я не могла точно определить, чего именно боялась. Может быть, отказа? Или того, что мои слова покажутся глупыми? Или, что еще хуже, что я просто не найду ничего общего с этими людьми, которые казались такими уверенными и открытыми? Впервые в жизни мне было так трудно решиться сделать первый шаг, заговорить первой. Мои ладони вспотели, а сердце забилось где-то в горле.

Я уже начала подумывать о том, чтобы найти самый дальний угол и просто ждать своей очереди, когда услышала легкий шорох за спиной. Повернувшись, я увидела девушку. Она была невысокого роста, с копной рыжих волос, собранных в небрежный пучок, и с добрыми, немного лукавыми глазами. В руках она держала такую же папку, как и у меня.

"И какой у тебя дар?" – поинтересовалась она, наклонив голову.

Я растерялась. "Прости, я не понимаю. О чем ты говоришь?"

"А, тебе разве не сказали, что это школа магии?" – в ее голосе прозвучало удивление, но без тени осуждения. Скорее, это было искреннее недоумение.

"Школа магии?" – переспросила я, все еще не улавливая сути. Мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Я приехала сюда, чтобы поступить в обычный колледж, получить образование, найти свое место в жизни. Никакой магии в моих планах не было.

"Так ты не в курсе?!" – воскликнула Роза, ее брови взлетели вверх, а глаза расширились. В ее реакции было столько неподдельного шока, что я почувствовала, как мои собственные щеки заливаются краской.

Я замерла, не в силах поверить услышанному. Может, я неправильно поняла Розу? Может, она имела в виду что-то другое? Может, это какая-то шутка, розыгрыш? Но ее лицо было слишком серьезным, слишком искренним.

"Мы говорим на одном языке, но я тебя совершенно не понимаю," – призналась я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Это было похоже на сон, где ты пытаешься кричать, но из горла не вырывается ни звука.

Роза внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое. "Ты сдавала вступительные экзамены в колледж?" – спросила она, и в ее голосе появилась нотка надежды.

"Да, сдавала," – кивнула я, цепляясь за эту ниточку понимания. Экзамены были сложными, но я справилась. Я помнила, как получила письмо с приглашением.

"Тебя выбрали, потому что ты избранная, как и мы."

"Я не..." – начала было я, пытаясь возразить, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. Избранная? Магия? Это звучало как начало сказки, но я была слишком реальной, чтобы верить в такое.

Но тут кто-то из студентов окликнул Розу, и она обернулась. "Увидимся, Элизабет," – бросила она на прощание, и ее зеленые глаза снова сверкнули, словно обещая продолжение этой странной истории.

Я осталась стоять одна, среди суеты и незнакомых лиц, с головокружительной мыслью о школе магии и о том, что я, оказывается, "избранная". Мой обычный мир только что перевернулся с ног на голову, и я понятия не имела, куда меня занесет эта новая, волшебная дорога.

3 Глава

Новая комната встретила меня прохладой и запахом свежей краски. Обустроившись, я с усердием разобрала вещи, аккуратно разложив их по полкам шкафа. Каждая вещь находила свое место, словно предвкушая новую главу моей жизни. Затем, уставшая от долгой дороги, я с наслаждением опустилась на мягкую кровать. Пусть она и была односпальной, но после утомительной поездки в поезде казалась настоящим спасением. Мягкий матрас обнял меня, и я почувствовала, как напряжение покидает тело.

Мои новые соседки по комнате оказались очень приятными девушками. Их смех и оживленные голоса наполнили пространство, и я, несмотря на усталость, почувствовала себя немного легче. Мы быстро нашли общий язык, обменявшись первыми впечатлениями и историями. Однако, большую часть времени они обсуждали некоего загадочного парня, который тоже поступил в нашу школу. Его имя мелькало в их разговорах, окутанное ореолом тайны и восхищения.

Не желая вмешиваться в их беседу, я решила немного вздремнуть, чтобы восстановить силы после долгого путешествия. Усталость взяла свое, и я моментально уснула на новом месте, погрузившись в мир сновидений.

Через пару часов меня разбудила одна из соседок, ее голос звучал мягко и настойчиво. Она напомнила, что пора вставать, чтобы не пропустить свой первый учебный день.

— Элизабет, вставай! — услышала я. С неохотой поднявшись с кровати, я увидела, что все мои соседки уже переодевались в школьную форму. Их движения были отточены и привычны, словно они делали это уже много лет.

На моей кровати уже лежала аккуратно сложенная униформа, идеально подходящая мне по размеру: короткая черная юбка, белоснежная рубашка и синяя кофточка на пуговицах. Она выглядела элегантно и строго, обещая новый этап в моей жизни. Я быстро переоделась, чувствуя, как новая одежда становится частью меня.

Собрав волосы в аккуратный пучок, я еще раз взглянула на себя в зеркало. Отражение показало мне девушку, готовую к новым вызовам.

— Теперь я готова, — прошептала я, чувствуя прилив решимости.

Учитель вошел в класс, и мы разом встали, чтобы поприветствовать его.

— Добрый день. Меня зовут Марк Смит, я ваш классный руководитель. Прошу, садитесь.

Вернувшись на свои места, я пододвинула учебник и открыла первую страницу. Внезапно книга захлопнулась сама собой. Не понимая, как это произошло, я открыла ее снова. История повторилась. Учитель заметил мою странность:

— Элизабет, что вы знаете о нашей школе магии? — спросил он.

Все взгляды устремились на меня. Чувствуя неловкость, я встала и растерянно ответила:

— Я… не знаю. Наверное, это школа, которая предпочитает скрывать свое местонахождение, чтобы никто не завладел ее секретами? — неуверенно предположила я.

— Не совсем то, что я ожидал, но я приму ваш ответ, — сказал учитель и обратил внимание на студента, поднявшего руку.

— Позвольте мне сказать, мистер Марк, — смело заявил тот.

Парень, сидевший слева от меня, хотел ответить на вопрос учителя.

— Позволяю, — разрешил мистер Марк.

Студент встал и уверенно рассказал о школе магии:

— Школа магии была основана примерно в X веке четырьмя могущественными волшебниками. Они построили ее и принимали всех детей с магическими способностями. Как только ребенок начинал проявлять магические силы, его имя сразу вписывалось в Книгу. Затем, когда магу исполнялось восемнадцать лет, он получал письмо о поступлении.

— Все верно. Садись, Эйден.

Я смотрела на Эйдена, чувствуя легкое раздражение. Он знал. Он знал, а я нет. Моя книга, которая захлопывалась сама по себе, казалась теперь не просто странностью, а каким-то сигналом, который я не могла расшифровать.

Мистер Смит продолжил:

— Как вы, Элизабет, могли заметить, наша школа обладает некоторыми… особенностями. И эти особенности проявляются не только в учебном процессе. Некоторые предметы, как, например, учебники, могут реагировать на присутствие магии. Ваша книга, Элизабет, вероятно, почувствовала что-то.

Я снова посмотрела на учебник. Он лежал передо мной, совершенно обычный, но теперь я чувствовала, что он хранит в себе гораздо больше, чем просто слова.

— Но что именно она почувствовала? — спросила я, уже не так робко.

Мистер Смит улыбнулся. Это была добрая, но немного загадочная улыбка.

— Это, Элизабет, мы и будем выяснять. Добро пожаловать в нашу школу магии. И, пожалуйста, не удивляйтесь, если ваши учебники начнут вести себя… самостоятельно. Это лишь начало.

"Неужели Розали была права? Школа магии... и принимают сюда только избранных? Но в чем же моя особенность?"

Студент устроился на своём месте, и тут же перевёл на меня взгляд. Его глаза, цвета грозового неба, казались слишком проницательными для первокурсника. Я почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по спине.

— Это было просто, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатистый, прорезал гул аудитории.

— Что? — переспросила я, не расслышав. Мой взгляд скользнул по его лицу, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку.

Честно говоря, я уже не надеялась на ответ. Он мог просто говорить сам с собой, или же его слова были адресованы кому-то другому. Но Эйден всё же заговорил, его губы изогнулись в едва заметной усмешке.

— Зачем вообще пускают сюда студентов, которые понятия не имеют об этой школе?

Его слова, произнесённые с лёгкой иронией, заставили меня напрячься.

— Ты сейчас про меня? — недовольно буркнула я, чувствуя, как щеки заливает краска. Я не любила, когда меня ставили в неловкое положение, особенно перед незнакомцами.

— Да, ты смышлёная наша, — «издевательски ответил он», и в его глазах мелькнул огонёк, который я не могла расшифровать. Было ли это настоящим издевательством, или же он просто пытался разрядить обстановку своей необычной манерой общения?

— Да ты… ты… — я закипела от злости. Слова застревали в горле, не находя выхода. В этот момент учитель, мистер Марк, заметил, что я не слушаю. Его взгляд, обычно мягкий, теперь был острым.

— Элизабет! — окликнул он меня по имени.

Я вздрогнула и резко повернулась к нему. Пробормотав извинения, я постаралась выглядеть как можно более раскаявшейся.

— Простите, мистер Марк, обещаю, больше не повторится.

— Хорошо, на этот раз прощаю. Но в следующий раз не избежать наказания, — предупредил он, и я почувствовала, как его взгляд скользнул в сторону парты, где сидел тот самый… Эйден. Я не знала его имени, но уже успела его возненавидеть. Больше не глядя на него, я постаралась сосредоточиться на словах учителя.

— В школе магии вас научат контролировать свои способности и использовать их правильно. Каждый студент продемонстрирует свой дар перед другими учениками и покажет своё мастерство перед магами.

Слово "маг" прозвучало как гром среди ясного неба. Я не одна удивлённо переглянулась с соседкой по парте, девушкой с копной рыжих волос. Неужели они существуют на самом деле, и это не просто миф, который рассказывали детям перед сном? Моё сердце забилось быстрее от предвкушения чего-то невероятного.

Только Эйден, казалось, не проявил ни малейшего интереса. Он скучающе сидел за партой, подперев голову рукой, всем своим видом демонстрируя, как ему неинтересно слушать учителя. Его взгляд был устремлён куда-то в окно, словно он ждал, когда же наконец закончится этот скучный урок. И я, несмотря на своё раздражение, не могла не заметить, как его профиль выглядел… завораживающе. Но тут же одёрнула себя. Нет. Он просто наглый и самовлюблённый.

Внимание! На доске объявлений появятся правила. Обязательно ознакомьтесь с ними. Но самое главное: покидать территорию школы без разрешения директора строго запрещено. Всем понятно?"

Голос учителя, мистера Марка, звучал ровно и безэмоционально, но в нем чувствовалась сталь. Он обвел взглядом ряды студентов, сидящих за партами, и его взгляд задержался на мне. Я почувствовала легкий холодок, но не отвела глаз.

— Да, — хором ответили студенты, их голоса слились в единый, немного неуверенный гул.

— Тогда урок окончен, — произнес мистер Марк, и, не дожидаясь дальнейших вопросов, вышел из кабинета.

Студенты начали подниматься со своих мест, собирая учебники и тетради. Шум голосов и шелест бумаги наполнили класс. Я тоже взяла свой рюкзак, но не спешила уходить.

— Ничего интересного я здесь не узнал, — произнес знакомый голос. Я снова обратила на него внимание. Это был Эйден, тот самый парень. Его слова прозвучали так, будто он говорил сам с собой, но я знала, что он обращается ко мне.

— Тогда я здесь учиться не буду, — заявила я, сама удивляясь своей смелости.

Эйден остановился и повернулся ко мне. Его глаза, цвета грозового неба, смотрели на меня с легким недоумением, смешанным с чем-то еще, что я не могла расшифровать.

— Хотя нет, узнал, — ответил он, его голос стал чуть тише, но от этого не менее колким. — Здесь учится студентка, которая даже о школе магии ничего не знает.

Он прошел мимо меня, его плечо едва не коснулось моего. Я почувствовала его холодность, как будто он излучал ее. Это было не просто равнодушие, а какая-то целенаправленная отстраненность. Я проводила его взглядом, наблюдая, как он растворяется в толпе студентов, спешащих по коридору.

Взяв рюкзак, я прошептала, чувствуя, как щеки заливает краска:

— Придурок.

Но в глубине души я знала, что он прав. Я действительно ничего не знала. И это было одновременно пугающе и… интригующе.

4 Глава

Последней покинув класс, я замерла, заметив у двери старушку. Необычную старушку. Её черные крылья, словно сотканные из сказочной пыльцы, трепетали, как у феи, отбрасывая мерцающие блики на стены коридора. На голове, вместо привычных волос, вились тонкие усики, напоминающие крылья бабочки, а из-под них ниспадали седые пряди, касаясь земли. Её руки были тонкими, как веточки, лицо испещрено морщинками, но глаза сияли таким пронзительным голубым светом, что казалось, будто в них отражается само небо. Вся она была хрупка, как тростинка, но украшение на шее, массивный серебряный кулон с изображением переплетенных ветвей, придавало ей некую строгость и мудрость.

Я не могла отвести взгляда. Это было нечто за гранью моего понимания, нечто из старых легенд, которые я читала в детстве.

— Всем здравствуйте, меня зовут Элла Росс, — прозвучал её мелодичный голос, обращенный к студентам, которые, как и я, задержались, завороженные. — Сегодня мы знакомимся поближе.

Её взгляд скользнул по нашим лицам, останавливаясь на каждом из нас на долю секунды. И когда он остановился на Эйдене, что-то неуловимо изменилось. Милая улыбка на мгновение исчезла с её лица, словно тень пробежала по солнечному лучу. Казалось, она узнала его, знала о его возможностях, о той искре, что горела в его глазах, о той силе, которую он так старательно скрывал. Но лишь на миг. В следующее мгновение её ослепительная улыбка вернулась, ярче прежнего, и она сделала шаг вперед, приглашая нас следовать за ней.

— Следуйте за мной.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было не просто знакомство. Это было начало чего-то нового, чего-то, что могло изменить всё. И я, вместе с остальными, шагнула вслед за Эллой Росс, в неизвестность, освещенную мерцанием её сказочных крыльев.

Вся наша группа двинулась вслед за феей. Глядя на её удаляющуюся спину, Они казались настолько настоящими, настолько живыми, что я не могла отвести глаз.

Внезапно крылья зашевелились, и я резко остановилась, охваченная лёгким испугом. Это было странное, почти пугающее чувство – видеть то, во что ты никогда не верила. Они расправились, словно готовясь к полету, и легкий ветерок, исходящий от них, коснулся моего лица. Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от какого-то неведомого восторга. Однако некоторые студенты, казалось, ничуть не удивились, будто уже встречались с подобными феями. Они шли дальше, оживленно переговариваясь, словно это было обычное дело – сопровождать крылатое существо в неизвестном направлении. Я почувствовала себя немного неловко, как будто пропустила какое-то важное введение в этот мир.

Не отставая от группы, я вошла в класс вместе с остальными. Первое, что бросилось в глаза, – стены, украшенные множеством картин. Они словно оживляли помещение, наполняя его спокойствием и ярким, жизнерадостным настроением. На полотнах были изображены самые разнообразные сцены: залитые солнцем луга, где резвились единороги, таинственные леса, окутанные туманом, и сверкающие водопады, падающие в кристально чистые озера. Каждая картина дышала жизнью, казалось, что вот-вот из рамы выпорхнет птица или прозвучит мелодия лесной флейты. Цвета были настолько насыщенными и глубокими, что я чувствовала их тепло и энергию.

— Элизабет? — миссис Росс с любопытством посмотрела на меня.

— Простите, такое нечасто увидишь, — смутилась я.

Молча согласившись, я подошла к свободной парте и села за неё.

Миссис Элла Росс подошла к своему рабочему столу и положила на него хрустальный шар. Он был идеально прозрачным, без единого изъяна, и в его глубине, казалось, плясали крошечные искорки света.

— Сейчас каждый из вас положит руку на шар, и мы увидим вашу энергию, исходящую из него. Это поможет нам понять, с чем вам лучше всего работать, и какие области магии вам наиболее подходят.

В классе воцарилась тишина. Один за другим ученики подходили к столу и клали руку на шар. Я наблюдала, как шар меняет цвет, когда к нему прикасались. У кого-то он вспыхивал ярко-красным, у кого-то становился нежно-голубым, а у кого-то – мерцал зеленым.

Фея пригласила симпатичного студента, Айка, с нескрываемой уверенностью протянуть руку к хрустальному шару.

Я затаив дыхание наблюдала, как его пальцы осторожно коснулись прохладной поверхности, и с нетерпением ждала, что же произойдет дальше. Неужели снова случится чудо?

Едва студент коснулся шара, как тот ожил. Хрусталь наполнился ослепительным белым светом, словно внутри зажглось солнце. Странно, ведь в этом помещении не было ни единого окна, лишь стены, увешанные картинами с изображением мифических существ, древних ритуалов и природы. От такого завораживающего зрелища я невольно приоткрыла рот от изумления. Я видела, как свет отражается в его глазах, делая их еще более яркими и выразительными.

— Офигеть, — вырвалось у меня, не в силах сдержать эмоций. Я всегда была немногословной, но сейчас просто не могла подобрать более подходящего слова.

Студент отнял руку, и миссис Росс с теплой улыбкой произнесла:

— Молодец, Айк. Можешь присаживаться.

Вернувшись на свое место, Айк выглядел довольным, и его улыбка была заразительной. Я тоже невольно улыбнулась в ответ. Мне было интересно, что он почувствовал, когда коснулся шара.

Миссис Росс обвела взглядом класс.

— Кто следующий?

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Я всегда была немного робкой и неуверенной в себе. Мысль о том, чтобы прикоснуться к шару, наполняла меня и страхом, и любопытством. Но я знала, что должна попробовать. Я должна узнать, на что я способна.

Я подняла руку. Миссис Росс кивнула мне с ободряющей улыбкой.

— Твоя очередь, Элизабет.

Я встала и, стараясь не показывать своего волнения, направилась к хрустальному шару. Что ждет меня? Какое чудо или испытание приготовил для меня этот загадочный хрустальный шар? Я была готова узнать.

Больше:

Больше:

Больше:

Фея пригласила одного симпатичного студента, который с уверенностью попросил коснуться до хрустального шара. Наблюдая пристально за этим, как он осторожно кладет руку на хрустальный шар, я с нетерпением хотела увидеть, что сейчас произойдет. Неужели снова какое-то чудо будет.

Он положил руку на шар и шар начал реагировать. Хрусталь наполнил шар белым и ярким светом, как будто засветило солнце. Но в этом помещение не было даже окон, а только картины кругом. От такого зрелища, я слегка приоткрыла рот от удивление.

— Офигеть. — « Сказала я, не сдержав своих эмоций».

Студент убрал руку с шара и Миссис Росс с улыбкой сказала:

— Молодец, Айк. Может присаживаться. — « Обратилась она к нему по имени».

Вернувшись он за свою парту, я заметила на его лице приятную улыбку и я сама заулыбалась.

Почти все студенты, коснулись этого шара и шар всё время наполнялся тем же белым и ярким цветок. И когда пришла моя очередь, я была уверенна в себе, что шар покажет такой же белый цвет, если я коснусь его…

Холод хрусталя пронзил кончики пальцев, и я, словно завороженная, устремила взгляд на студентов. Их глаза, прикованные к мерцающему артефакту, метались между мной и шаром, как мотыльки к огню. В воздухе повисло напряжение, густое, как туман перед грозой.

«Что это было?» – пронеслось в голове, эхом отражаясь от стен аудитории. Я снова, уже более осторожно, прикоснулась к шару. Он вспыхнул оранжевым, словно пойманный в ловушку закат, и я резко отдернула руку, почувствовав легкое покалывание. Студенты замерли, их лица выражали смесь любопытства и легкого испуга. Лишь Эйден, с его вечной невозмутимостью, позволил себе легкую, едва заметную усмешку.

«Это хорошо или плохо?» – мой голос прозвучал чуть дрожаще, когда я обратилась к миссис Росс. Ее лицо, обычно спокойное и рассудительное, сейчас было непроницаемым.

Не успела она произнести ни слова, как Эйден, словно почувствовав момент, перехватил инициативу. Его голос, ровный и уверенный, прорезал тишину: «Это значит, что ты либо не знаешь свой дар, либо его у тебя нет».

Я недоверчиво моргнула. «Шутишь, надеюсь», – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. Эта мысль была настолько абсурдной, настолько невозможной, что я не могла принять ее всерьез.

«Элизабет, он прав», – тихо подтвердила миссис Росс, ее взгляд был полон сочувствия. «Либо дар в тебе еще не пробудился, либо ты просто не знаешь, как им пользоваться. Хрустальный шар – это лишь инструмент, отражение твоей внутренней силы. Если он так отреагировал, значит, что-то внутри тебя либо спит, либо находится в состоянии хаоса».

Я снова посмотрела на шар. Он все еще слабо мерцал, словно тлеющий уголек. Хаос. Это слово отозвалось во мне странным резонансом. Я всегда чувствовала себя немного… не в своей тарелке. Словно часть меня была скрыта, недоступна даже мне самой.

Но вот настала очередь Эйдена. Он, как всегда, излучал уверенность, граничащую с наглостью. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по нашим лицам, останавливаясь на мне.

— Отойди, не мешай, — бросил он, его голос был низким и бархатным, но с отчетливой ноткой превосходства. Я послушно отступила, чувствуя, как его взгляд пригвождает меня к месту.

Эйден подошел к Шару, его движения были плавными и уверенными. Он протянул руку, и в тот момент, когда его пальцы коснулись гладкой поверхности хрусталя, класс погрузился в мрак. Шар, до этого прозрачный, потемнел, словно в него влили чернила. А затем… картины на стенах, обычно статичные и безжизненные, ожили.

Это было не просто оживление. Это было пробуждение кошмара. Из рам вырывались мрачные, пугающие образы. Я слышала отчаянные рыдания, пронзительные крики, словно души, запертые в этих полотнах, наконец обрели голос. Ледяной холод, не имеющий источника, пронзил меня до костей, заставляя дрожать. Нарисованные люди, их лица искажены болью и ужасом, начали плакать кровавыми слезами. Каждая капля, стекающая по холсту, казалась живой, пульсирующей.

Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого зрелища, но звуки проникали сквозь веки, а холод сковывал тело. Это было нечто запредельное, нечто, что не должно было происходить в обычном классе.

— Хватит! — Голос миссис Росс, обычно мягкий и успокаивающий, теперь звучал резко и испуганно. Она, бледная как полотно, резко отдернула руку Эйдена от Шара.

В тот же миг крики и плач стихли, словно кто-то выключил звук. Но кровавые слезы на картинах продолжали течь, оставляя на холстах зловещие, красные дорожки. Это было жуткое напоминание о том, что произошло.

— Немедленно покиньте мой класс, — нервно произнесла фея, ее голос дрожал. Она смотрела на Эйдена с явным страхом, но и с решимостью.

Эйден, однако, не выглядел испуганным. Наоборот, на его губах появилась опасная улыбка. Он посмотрел на миссис Росс, затем на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать.

— Как прикажете, — произнес он, его голос был полон скрытой угрозы. И, не сказав больше ни слова, он вышел, оставив после себя звенящую тишину и ощущение невыносимого холода.

Миссис Росс, дрожащими руками сжимая крестик, который она всегда носила на шее, зашептала молитву. Ее губы двигались, но слов я не слышала. Я же, обернувшись к двери, через которую только что ушел Эйден, почувствовала непреодолимое желание уйти. Не из страха, а из какого-то инстинктивного понимания, что там, за этой дверью, начинается что-то новое, что-то, что связано с ним и с тем, что он пробудил. Незаметно, стараясь не привлекать внимания, я выскользнула из класса, оставив позади дрожащую фею и картины, плачущие кровавыми слезами.

Я была потрясена увиденным и не смогла сдержать чувств. Мне не терпелось узнать, в чём его сила и как ею управлять.

Я была потрясена увиденным и не смогла сдержать чувств. Мне не терпелось узнать, в чём его сила и как ею управлять.

Я бросилась за Эйденом и крикнула:

— Эйден, подожди!

Он остановился и неохотно обернулся:

— Ну, что тебе? — холодно спросил он.

— Ты новенький в школе, но знаешь о магии больше меня.

— Мне уже нравится начало. Продолжай, — усмехнулся он.

Его усмешка была такой же холодной, как и его взгляд. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не отступила.

«Как тебе удалось обрести такую силу? Расскажи мне всё, пожалуйста. О магах, о даре, что таится в человеке, о школе, об энергии… Я просто поражена, что всё это оказалось правдой», — выдохнула я, слова вылетали из меня, словно птицы из клетки, полные трепета и надежды. Я ждала, затаив дыхание, что он откроет мне тайны, которые я так долго искала, которые перевернут мой мир.

Он помолчал, и эта пауза была тяжелее любого ответа. Затем, медленно, словно выплевывая каждое слово, произнес:

«Нет, не расскажу».

Мое сердце сжалось. «Но почему?» — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Это было так глупо, так наивно. Я, обычная, ничем не примечательная девушка, просила о раскрытии тайн, которые, как оказалось, существуют на самом деле.

Его губы скривились в подобии усмешки, но в ней не было ни капли веселья. «Радуйся, что я вообще с тобой разговариваю. Я терпеть не могу таких, как ты. Тех, кто лишен способностей».

Эти слова ударили меня, как ледяной душ. Я ожидала чего угодно – отказа, предупреждения, даже насмешки, но не такого откровенного презрения. Я почувствовала, как краска заливает щеки, но не от стыда, а от обиды.

— Какой же ты хам! — разозлилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Слова вырвались сами собой, острые и колкие, как осколки стекла.

Его плечи оставались расслабленными, а голос, когда он ответил, был на удивление ровным, почти безэмоциональным. — Всё сказала?

Эта его спокойная реакция, эта отстраненность, только подлила масла в огонь.

— Да, пошёл ты, — бросила я, чувствуя, как последние остатки самообладания испаряются. Это было грубо, некрасиво, но в тот момент я не могла иначе.

Он наконец повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать. Не злость, не обида, а скорее… понимание? Или, может быть, просто усталость. — Значит, всё сказала! — повторил он, и в его голосе появилась едва уловимая нотка иронии.

Эйден спустился вниз по ступенькам, его шаги были размеренными, уверенными. Я же, словно ведомая невидимой силой, решила проследить за ним. Не знаю, чего я ждала. Может быть, он остановится, объяснит что-то, или, наоборот, покажет мне, насколько я была неправа. Но сейчас, в этой тишине, нарушаемой лишь его удаляющимися шагами, я чувствовала себя потерянной и опустошенной.

5 Глава

Я следовала за Эйденом по лабиринту замковых коридоров, не имея ни малейшего представления о его цели. «Куда он направляется? Что у него на уме?» — эти вопросы роились в моей голове, пока я старалась оставаться незамеченной. К счастью, его спина оставалась ко мне невидимой, позволяя мне идти следом.

Каждый поворот, каждый скрип половицы под его ногами заставлял мое сердце биться быстрее. Замок, казалось, дышал древними тайнами, и я чувствовала себя маленькой мышью, пробирающейся сквозь паутину его каменных объятий. Воздух был прохладным и пах пылью веков, смешанной с едва уловимым ароматом сырости. Пламя факелов, закрепленных на стенах, отбрасывало длинные, пляшущие тени, которые искажали очертания колонн и арок, превращая их в причудливых монстров.

Когда он внезапно замер, я тут же прижалась к стене, за углом, стараясь не издать ни звука. В этом узком проходе эхо шагов разносилось с пугающей отчетливостью, а пламя факелов отбрасывало дрожащие тени. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Тишина, которая последовала за его остановкой, была почти такой же громкой, как и шум его шагов. Я могла слышать собственное сердцебиение, стучащее где-то в горле.

— Ты ушёл с занятий? — раздался голос незнакомца. Голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой, которая придавала ему особую глубину.

Я не видела лица незнакомца, он стоял ко мне спиной, чуть правее Эйдена.

— Миссис Росс прогнала меня, когда я коснулся хрустального шара, — ответил Эйден. В его голосе прозвучала нотка обиды, смешанная с детской непосредственностью.

— Миссис Росс боится тёмной магии, — констатировал незнакомец, и в его словах прозвучала едва уловимая ирония. — Она видит её во всём, что выходит за рамки её понимания.

— А зачем ты меня сюда притащил? — недовольно пробурчал Эйден, его голос стал ещё тише, словно он боялся, что его услышат. — Тут учатся люди со светлой магией и те, у кого дара нет. Это не моё место.

Я невольно закатила глаза, понимая, о ком он говорит.

Эйден всегда чувствовал себя чужим среди тех, кто не разделял его необычных способностей. Он был особенным, и это часто делало его одиноким.

— Это лучшая школа, — улыбнулся незнакомец, и я почувствовала, как его улыбка проникает сквозь слова. Он положил руку Эйдену на плечо, и я увидела, как напряжение в плечах Эйдена немного спало. — И я здесь тоже когда-то учился. Поверь, тебе здесь понравится. Ты найдёшь здесь то, что ищешь.

Эйден молчал какое-то время, словно обдумывая слова незнакомца.

— Ладно, — неохотно согласился Эйден, и я почувствовала, как напряжение в его голосе ушло. — Но если миссис Росс снова начнёт причитать…

— А мисс Росс я поговорю, — прервал его незнакомец с лёгкой усмешкой. — Не волнуйся.

Эйден попрощался с ним, и я увидела, как он, уже более уверенный в себе, направился в совершенно другую сторону, вглубь коридора, где свет становился ещё более приглушённым, а тени сгущались. Незнакомец тоже незаметно исчез, словно растворившись в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф таинственности.

Выйдя из-за угла, я совершенно не понимала, куда мне идти, и не знала, куда направился Эйден. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове царил полный сумбур.

— Черт! — растерянно вырвалось у меня.

Эти коридоры, казалось, были созданы для того, чтобы свести с ума. Каждый поворот вел к новому, такому же запутанному, как и предыдущий. Я окончательно запуталась в этом лабиринте, словно заблудившийся зверек. Я понятия не имела, где выход, и уж тем более, как вернуться в класс, где осталась моя сумка с учебниками и, что важнее, мои нервы. Внутри нарастала паника, холодная и липкая, пока я металась туда-сюда в одиночестве, чувствуя себя совершенно потерянной. Каждый шорох казался угрозой, каждая тень – преследованием.

Внезапно, из-за следующего угла, словно призрак, выскочил кто-то. Я даже не успела вскрикнуть, как сильная рука схватила меня за локоть. Меня резко притянули к себе, и я почувствовала, как мое тело прижимается к холодной, твердой стене. Дыхание перехватило от испуга.

Внезапно я увидела его. Эйден. Его лицо исказилось яростью, а в руке блеснул металл – кинжал. Он приставил его к моему горлу, и ледяное прикосновение стали пронзило кожу. Секунда, растянувшаяся в вечность, прошла в напряженном молчании, пока его глаза, пылающие гневом, изучали мое лицо.

Затем, словно осознав, кто перед ним, он резко отдернул клинок. Но злость в его голосе не угасла.

«Опять ты», – прошипел он. В этом шипении было столько ненависти, что меня охватил настоящий страх. Не от острого лезвия, а от его взгляда, от его слов, от осознания, что я снова оказалась в его власти, в этом проклятом лабиринте.

«Ты… ты что творишь? Хотел убить меня?» – мой голос дрожал.

«Не кричи, балда. Что ты здесь делаешь?» – его вопрос прозвучал резко.

«Не твое дело. И вообще, отойди от меня», – я оттолкнула его.

"Ты следила за мной?" – его взгляд впился в меня, словно игла.

"Ещё чего," – соврала я, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе.

Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце бешено колотится. Лабиринт, казалось, сжимался вокруг нас, стены надвигались, а тени сгущались. Я знала, Эйден не шутит. Его ярость была реальной, осязаемой, как холод стали, которую он только что прижимал к моей шее. Я не собиралась признаваться, что заблудилась.

Эйден странно посмотрел на меня, его глаза, обычно полные холодной решимости, сейчас мелькнули чем-то непонятным – то ли облегчением, то ли недоверием. Затем он резко сменил тему, словно пытаясь стряхнуть с себя остатки напряжения.

— Следуй за мной, – тяжело произнес он.

Я молча пошла следом, не смея нарушить тишину. Он вел меня по узким, извилистым коридорам, где воздух был затхлым и пахнул вековой пылью. Каждый его шаг отдавался эхом, подчеркивая наше одиночество в этом каменном лабиринте. Я старалась не смотреть на него, но его силуэт, освещенный редкими факелами, притягивал мой взгляд. Он был воплощением силы и опасности, и я не могла понять, почему мое сердце так отчаянно рвалось к нему.

Выйдя с другой стороны замка, я увидела свою группу. Они занимались на площадке, их голоса, полные жизни и смеха, казались чужими после гнетущей тишины лабиринта. Я повернулась к Эйдену, чувствуя, как напряжение покидает меня. Улыбка, искренняя и благодарная, расцвела на моем лице.

— Спасибо, – сказала я, и в моем голосе звучала неподдельная признательность.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моей группе, а затем вернулся ко мне. В его глазах снова появилась та самая сталь, но на этот раз в ней не было угрозы, скорее… предостережение.

— Надеюсь, теперь ты не будешь преследовать меня, как и другие девушки? – спросил он прямо, его голос был ровным, но в нем чувствовалась усталость.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. "Другие девушки"? Неужели он думает, что я такая же, как они? Что я ищу его внимания, его расположения?

— Какой же ты… – я запнулась, подбирая слова. – Я не собираюсь за тобой бегать.

Я встретилась с ним взглядом, стараясь передать всю твердость своих намерений. Я не была той, кто будет добиваться его, кто будет унижаться. Я просто искала выход, и он мне помог. На этом все. Или, по крайней мере, я так хотела верить.

Он задержал на мне взгляд еще на мгновение, словно пытаясь прочесть мои мысли, изучая каждую черточку моего лица. Его глаза, цвета грозового неба, казались бездонными, и в них мелькнуло что-то неуловимое – интерес, вызов, а может, и что-то более глубокое, что я не могла расшифровать. Затем, едва заметно, уголки его губ приподнялись в подобии усмешки, которая, скорее, была похожа на хищный оскал.

— Хорошо. Надеюсь, твои слова правдивы.

Его голос, низкий и бархатистый, прозвучал как приговор, но в нем не было ни тени сомнения. Он был уверен в своей правоте, в своей неотразимости, в своей власти.

— Есть и другие мужчины, чей взгляд упадёт на меня, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же уверенно, как и его. Внутри же всё сжималось от нервозности. Я знала, что он не верит мне, и это раздражало.

— Покажи хоть одного, — не поверил он, и в его глазах зажглись озорные искорки. Он явно наслаждался этой игрой, этим поединком взглядов и слов.

Я промолчала, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Я не могла просто так указать на кого-то, не рискуя прослыть легкомысленной или, что еще хуже, вызвать ненужные проблемы. Но Эйден не унимался. Он видел мою растерянность и пользовался этим.

— Ну, я жду. Покажи мне этого дурака, который положил на тебя глаз. Я пожму ему руку, если он существует.

Его слова были полны издевки. Он был настолько уверен в своей исключительности, что даже не допускал мысли о том, что кто-то другой может привлечь мое внимание.

Заметив мой недовольный взгляд, который, я надеялась, выражал всю глубину моего возмущения, Эйден выпрямился. Его плечи расправились, и он, натянув на лицо ту самую усмешку, которая так меня бесила, добавил:

— Так значит, я прав. Его нет!

Самолюбие и насмешка, отразившиеся на его лице, вывели меня из себя. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев, смешанный с обидой. Этот мужчина был настолько высокомерен, что казался мне воплощением всего, что я презирала.

— Высокомерный придурок, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Это я уже слышал, — безэмоционально ответил он, и в его голосе не было ни тени удивления или обиды. Он просто констатировал факт, как будто мои слова были предсказуемы и не имели никакого значения. Затем, заметив знакомую девушку, которая шла в нашу сторону, он перевел взгляд туда, и его усмешка стала еще шире, приобретя оттенок триумфа. Я поняла, что он не собирается больше тратить на меня свое драгоценное время.

— Надеюсь, это всё? Меня ждут другие важные дела. — Он поправил рубашку, не сводя глаз от девушки.

— Я и не держу тебя. Иди куда шёл. — Слова вырвались с той долей язвительности, которую я так старательно пыталась заглушить. Я отвернулась, делая вид, что мне совершенно безразлично его присутствие, его слова, его дальнейшие действия.

— Хорошо. — Спокойно ответил он. Это "хорошо" прозвучало как приговор. Без лишних слов, без попыток что-то объяснить или оправдаться. Он просто принял мои слова как руководство к действию и направился к той девушке. Той, что стояла чуть поодаль, с глупой улыбкой на лице, явно ожидая его.

Во мне закипела такая злость, что хотелось задушить его на месте. Это было не просто раздражение, это была настоящая, всепоглощающая ярость. Как же он меня бесил! Его уверенность в себе, его способность так легко переключаться, его полное отсутствие эмпатии. Рядом с ним я чуть ли не сходила с ума. Каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд – всё это было как укол в самое сердце.

Я смотрела, как он подходит к ней, как она бросается ему навстречу, как он обнимает ее, словно ничего не произошло. Словно я – лишь мимолетное недоразумение, которое он легко отбросил. До сих пор жалею, что оказалась с ним в одном классе.

Глава 6

Я села за свободную парту, достала из рюкзака учебник географии. Сегодня нас ждал фронтальный опрос по Северной Америке, и мне предстояло повторить тему. Солнечный луч пробивался сквозь высокое окно, освещая пылинки, танцующие в воздухе, и я с головой погрузилась в мир гор и рек, пустынь и лесов. Карты, схемы, названия столиц – все это кружилось в моей голове, как вихрь, готовясь к предстоящему испытанию.

Погруженная в чтение, я не сразу услышала, как в класс вошел Эйден. Его появление всегда сопровождалось легким шумом, но сегодня я была настолько увлечена, что даже не уловила знакомый звук его шагов. Он заметил меня, хотя я и не подняла глаз, продолжая изучать особенности Скалистых гор. Проходя мимо, он нарочно задел мою парту, и учебник, тяжелый том с глянцевыми страницами, с глухим стуком упал на пол.

— Эй! — возмутилась я, резко поднимая взгляд. Мое спокойствие, такое хрупкое в этот момент, было нарушено.

— Что случилось? — спросил он, глядя мне в глаза с самым невинным выражением лица, будто ничего не произошло. Его голубые глаза, обычно полные озорства, сейчас казались искренне удивленными.

— Смотри, куда идешь, — недовольно бросила я, наклоняясь, чтобы поднять учебник.

— Нечаянно, прости, — хитро улыбнувшись, он сделал шаг вперед и, словно играя в футбол, нарочито неловко пнул учебник, который я уже почти схватила. Учебник отлетел на пару метров, снова упав на пол.

Сделав вид, что это снова случайность, он добавил, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть усмешку:

— Ой, и за это тоже извини. Вышло случайно.

Кровь прилила к щекам. Его "случайности" были настолько предсказуемы, что граничили с искусством. В глазах плясали черти, а улыбка обещала продолжение этой нелепой игры. Спорить бесполезно, но и смириться я не могла. Каждый раз он находил новый способ вывести меня из равновесия, и каждый раз я попадалась в его ловушку.

Сдерживая злость, я выдавила кривую улыбку: "Ничего страшного, бывает." Слова звучали так же фальшиво, как и моя улыбка. Я знала, что он прекрасно понимает, что это не "бывает", а целенаправленная акция.

"Как джентльмен, помогу беззащитной девушке поднять учебник по географии," – с приторной миной он поднял мой учебник и аккуратно положил на парту. Его движения были нарочито плавными, почти театральными, подчеркивая его "благородство".

Наклонившись к моему уху, прошептал: "Занимайся. Не буду отвлекать." Его дыхание щекотало кожу, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было не простое пожелание, а скорее обещание, что он будет рядом, наблюдая, как я пытаюсь сосредоточиться, и, возможно, найдет новый способ "отвлечь" меня.

Шум в коридоре нарастал, перерастая в гул голосов и топот ног. Дверь класса распахнулась с такой силой, что за ней едва не ударилась стена, и в помещение ворвалась группа студентов. Среди них выделялась девушка с копной огненно-рыжих волос, которая, не теряя ни секунды, проскользнула к свободной парте рядом с Эйденом. Она устроилась поближе, почти касаясь его плечом, но он остался совершенно равнодушным, будто его это не касалось вовсе. Его взгляд был прикован к окну, где за стеклом мелькали серые облака.

Две другие девушки, явно спутницы рыжеволосой, уселись за парту, которую я только что покинула, и тут же повернулись к Эйдену. Одна из них, с длинными темными волосами, что-то любезно ему говорила, наклонившись вперед, другая, с короткой стрижкой, поддакивала и улыбалась. Но Эйден даже бровью не повел, заметив их. Его лицо оставалось непроницаемой маской, словно он находился в другом измерении, недоступном для их попыток привлечь его внимание.

Когда шум утих, и учитель географии, мистер Хендерсон, вошел в класс, атмосфера немного разрядилась. Он окинул взглядом опоздавших, но не стал их отчитывать, лишь покачал головой и направился к своему столу.

— Итак, класс, — начал он своим привычным, немного скрипучим голосом, — сегодня у нас фронтальный опрос по Северной Америке. Элизабет, — он посмотрел на меня, — подойди к доске. Расскажи нам: «Фронтальный опрос по Северной Америке».

Я подошла к доске, чувствуя на себе взгляды одноклассников, в том числе и тех, кто только что ворвался в класс. Обернулась к классу и начала, стараясь говорить уверенно:

— Территория современных США была открыта в 1497 году английским мореплавателем.

— Назовите его имя! — тут же последовал вопрос мистера Хендерсона.

Я сделала небольшую паузу, чтобы убедиться, что все меня слушают.

— Джон Кабот.

В этот момент, когда я произнесла имя мореплавателя, я почувствовала, как что-то изменилось. Я не смотрела на Эйдена, но ощутила это. Он отложил учебник, который до этого держал в руках, и я услышала легкий шорох бумаги. Затем, когда я повернулась, чтобы продолжить свой рассказ, я поймала его взгляд.

Это был не тот равнодушный, отстраненный взгляд, который он бросал на всех остальных. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, мелькнуло что-то новое. Нечто, что я никогда раньше не видела. Неожиданный интерес. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было больше, чем просто наблюдение. Было любопытство, словно он только что увидел меня в совершенно ином свете. И это было странно, потому что я просто отвечала на вопрос учителя. Но что-то в этом ответе, или, возможно, в том, как я его произнесла, заставило его оторваться от своих мыслей и обратить на меня внимание. И это было… неожиданно

— Самая высокая точка материка? — раздался спокойный, но властный голос учителя географии, мистера Дэвиса.

Я подняла голову, готовая ответить. Мой взгляд скользнул по рядам одноклассников и остановился на Эйдене. Он смотрел так пристально, так внимательно, что я почувствовала, как щеки мои заливает краска.

— Гора Мак-Кинли, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но он все равно дрогнул.

Эйден не отводил взгляда. В его глазах мелькнула какая-то искра, которую я не могла расшифровать. Это было не просто любопытство, а что-то более глубокое, что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.

— А теперь, — продолжил мистер Дэвис, словно не замечая моего замешательства, — какое название полуострова Северной Америки переводится как «цветущий»?

Я почувствовала, как мозг мой отказывается работать. Слова, которые еще секунду назад были на кончике языка, куда-то испарились. Я знала ответ, я была уверена в этом, но сейчас он ускользал от меня, как песок сквозь пальцы.

— Эм… Он… то есть… она… — замялась я, чувствуя, как нарастает паника.

В этот момент я услышала тихий, но отчетливый смешок. Это был Эйден. Он усмехнулся, и эта усмешка, казалось, была направлена только на меня. Смущенная до предела, я отвела взгляд от его глаз и снова устремила его на учителя. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Флорида! — выдавила я наконец, чувствуя, как последние остатки самообладания покидают меня.

— Верно, и последний вопрос. Назовите Великие Американские озера.

Тишина в аудитории стала почти осязаемой. Сердце забилось где-то в горле, а в голове, еще секунду назад заполненной фактами и датами, образовалась зияющая пустота. Великие озера… Я знала их. Я точно знала их. Но сейчас, под этим пристальным вниманием, они словно растворились в воздухе, оставив лишь смутное ощущение чего-то огромного и водного.

— Я… — начала я, но слова застряли. Я попыталась вспомнить, перебирая в уме карту, очертания, названия, но все было тщетно. Паника начала подкрадываться, холодными пальцами сжимая грудь.

Профессор вздохнул, и этот вздох прозвучал как приговор. Он не был злым, скорее разочарованным. «Четверка», — произнес он, и я почувствовала, как напряжение немного отступает. Четверка. Это было лучше, чем двойка, которую я так боялась. Пятерка была так близка, всего один вопрос, один маленький, но такой важный вопрос, который ускользнул.

Вернувшись на свое место, я позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. Оценка успокоила, как теплый плед в холодный день. Но взгляд Эйдена не выходил из головы. Он сидел через два ряда от меня, и я чувствовала его присутствие, даже не глядя. Во время моего ответа я мельком видела его, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то… насмешливое?

«Неужели он хотел посмеяться надо мной?» — пронеслось в мыслях, и легкая улыбка тут же исчезла, сменившись неприятным холодком.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, я обернулась. Он все так же был погружен в учебник географии, словно не замечая ничего вокруг. Он выглядел абсолютно спокойным, как будто вся эта ситуация с моими Великими озерами его совершенно не касалась.

— Козел, — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец. Это было глупо, но в этот момент я не могла придумать ничего другого.

«Следующим к доске вызвали Эйдена», – пронеслось в голове, и я с облегчением выдохнула. Эйден. Он всегда был таким… уверенным. Знающим. И, чего уж греха таить, немного заносчивым.

Учитель, не теряя времени, тут же задал ему вопрос:

— В каком году царское правительство продало Аляску США?

Эйден даже не моргнул.

— В 1867 году, — ответил он ровным, спокойным голосом.

Я кивнула про себя. Да, эту дату я помнила. Но дальше… Дальше начиналась моя личная зона турбулентности.

— А теперь перечисли названия Великих Американских озер? — продолжил учитель.

Сердце у меня ёкнуло. Это был тот самый вопрос, на который я не смогла ответить. Я помнила, что их было много, и они были большими, но названия… Они ускользали, как песок сквозь пальцы.

Эйден, казалось, даже не задумывался.

— Верхнее, Мичиган, Гурон, Эри, Онтарио. Это даже пятилетний ребёнок знает, — бросил он, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне. В этом взгляде не было ничего доброго. Только та самая издевательская усмешка, которую я так хорошо знала. Она словно говорила: «Вот видишь, какая ты глупая».

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Всё правильно. Садись, пять, — подытожил учитель, и его голос прозвучал как приговор.

Эйден, не удостоив меня даже мимолетным взглядом, вернулся на своё место. Он снова игнорировал меня, как будто я была невидимкой.

***

Как только все уроки закончились, вся наша группа высыпала из класса, словно стайка взбудораженных птиц. Шум, смех, радостные крики – обычная симфония конца учебного дня. Но тут, словно вихрь, мимо меня пронесся Эйден. Его плечо врезалось в мое с такой силой, что я едва устояла на ногах.

— Всё, достал! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Слова, полные накопившегося раздражения, сорвались с губ, как будто пробка из бутылки шампанского.

Эйден резко остановился. Его фигура, обычно такая уверенная и стремительная, замерла на месте. Медленно, словно нехотя, он обернулся. Его взгляд, обычно такой пронзительный и полный какой-то скрытой насмешки, сейчас был на удивление равнодушным. Он смотрел на меня, как на незнакомую пылинку, случайно попавшую в поле зрения.

— Достал? — его голос был ровным, без тени эмоций. — Не помню такого.

Эта его реакция, эта показная незаинтересованность, как будто вылила на меня ведро ледяной воды. Но в то же время, она подстегнула мой гнев. Я чувствовала, как внутри меня нарастает нервозность, как дрожат пальцы.

— Ты постоянно пытаешься меня унизить, — выпалила я, не давая себе остановиться. Слова сыпались одно за другим, подпитываемые обидой и усталостью. — И мне это надоело. Оставь меня в покое!

Я ждала его реакции. Ждала привычной колкой фразы, едкого замечания, которое всегда заставляло меня чувствовать себя еще более уязвимой. Но Эйден лишь продолжал смотреть на меня своим пустым взглядом. В его глазах не было ни злости, ни удивления, ни даже тени раскаяния. Только холодное, абсолютное равнодушие. И это было хуже всего. Это было доказательством того, что для него мои чувства, мои слова – ничто. Просто шум, который он мог игнорировать.

— Ты стала слишком нервной в последнее время, Элизабет.

— Только потому, что ты меня достаёшь! — выпалила я, ткнув пальцем в его сторону. Мой палец дрожал, выдавая мое внутреннее напряжение. Я ненавидела, когда он так со мной разговаривал, словно я была некомпетентной идиоткой.

— Почему ты винишь меня в этом? — спокойно спросил он. Его тон был ровным, почти отстраненным, что только усиливало мое раздражение. Он прекрасно знал, что делает.

— Не притворяйся дураком, Эйден. Мы оба знаем, какой ты на самом деле!

— Странно, — задумчиво произнес он, приподняв бровь, — я ведь мало кому рассказываю о себе, и уж точно не помню, чтобы делился этим с тобой. Мы не настолько близки, чтобы ты могла утверждать, будто знаешь меня лучше всех.

Его слова, словно ледяной душ, обрушились на меня. Я замерла, ошеломленная. Он снова перевернул все с ног на голову, выставив меня истеричкой, а себя – невинной жертвой.

Внезапно тишину нарушил легкий шорох. К нам подошла девушка. Она осторожно взяла Эйдена под руку, и я почувствовала, как напряжение пробежало по его плечам. Затем, прикоснувшись губами к его щеке, она прошептала:

— Я соскучилась. Тебя так долго не было.

Ее голос был мелодичным, но в нем звучала нотка обиды. Эйден слегка отстранился, но не отпустил ее руку.

— Меня кое-кто задержал, — ответил он, бросив на меня быстрый, почти незаметный взгляд.

В этом взгляде было что-то неуловимое – смесь извинения и легкой растерянности. Девушка, до этого полностью сосредоточенная на Эйдене, наконец обратила на меня внимание.

— Ты Элизабет? — спросила она. — Д-да... А откуда ты знаешь? — удивилась я.

"Как она узнала мое имя? Неужели Эйден рассказал ей обо мне? Но когда?"

— Ты когда-то жила в Сан-Франциско, а потом с родителями переехала в Лос-Анджелес. Я угадала?

"Этого Эйден точно не мог знать".

— Да, у меня есть сестра, — тихо произнесла я, стараясь скрыть волнение. "Как она могла знать о Кэти?"

— У меня есть дар. Глядя на человека, я могу рассказать о его жизни. Но дар не всегда действует, — сказала она, и я почувствовала, как в ней проснулся интерес. Ее глаза, цвета осеннего неба, внимательно изучали мое лицо, словно пытаясь прочесть скрытые послания.

— И как ты научилась его использовать? — спросила я, заинтригованная.

— Этот дар у меня с самого детства, так что точно сказать не могу. А у тебя какой дар? — спросила она в ответ, и в ее голосе прозвучала нотка любопытства, смешанного с легкой иронией.

Я замялась. Мой "дар"

В этот момент, когда я собиралась выдавить из себя что-то невнятное, из-за моей спины раздался голос.

— Дар неудачницы, — ответил Эйден.

Его голос был низким, бархатным, но с острыми краями, как у хорошо заточенного клинка.

Девушка удивленно повернулась к нему. «Это как? Каждый день спотыкаешься?» – недоуменно спросила она, ее ирония теперь была направлена на Эйдена.

«У нее нет дара», – уточнил Эйден, его взгляд был прикован к ней, игнорируя мое присутствие.

«Если ее выбрали, значит, дар в ней точно есть», – заступилась за меня девушка. В ее голосе прозвучала искренняя защита, что было неожиданно и приятно. Я почувствовала легкий укол благодарности, который тут же сменился тревогой.

Эйден усмехнулся, но в его глазах не было веселья. «Честно говоря, мне плевать. Есть у нее дар или нет. Ты пришла сюда не для этого, чтобы обсуждать неумеху. А для того, чтобы провести день со мной».

Он взглянул девушке в глаза, словно гипнотизируя, и она, словно поддавшись его воле, кивнула: «Да, идем».

Вся ее прежняя заинтересованность во мне испарилась. Она больше не обращала на меня внимания, ее взгляд был прикован к Эйдену. Они ушли, оставив меня стоять в тишине, которая теперь казалась оглушительной.

Эйден даже не изволил извиниться, не бросил мне даже мимолетного взгляда. Я осталась одна, с невысказанным «даром», который, казалось, только подтвердил слова Эйдена. Дар неудачницы. И в этот момент я чувствовала себя именно так.

Глава 7

Сейчас больше всего на свете, мне хотелось немного поспать, чтобы забыть свой ужасный день и несколько часов не слышать об Эйдане. Я не понимала, что хорошего в этом человеке девчонки находят, если он придурок и обманщик. Его самодовольная ухмылка, его снисходительный тон, его способность выводить меня из себя одним лишь взглядом – всё это вызывало во мне бурю негодования. Как он мог так поступить? Как мог так лгать?

Но, как назло, стоило мне попытаться выкинуть его из головы, как в памяти всплывал его привлекательный взгляд на уроки географии, который сразил меня наповал. Они были такими опасными, и в тот же момент горячими, словно в них таилась какая-то неведомая сила, способная одновременно притягивать и отталкивать. Вспоминая это, мне слегка становилось душно в своей одежде. То ли температура поднялась от такого жара, который, казалось, исходил от воспоминаний, или всё же не открыто окно в помещении, и воздух стал спертым. Но что-то было, одно из двух, и это "что-то" заставляло меня чувствовать себя неловко.

Спать мне совершенно не хотелось, да и в комнате, где каждый уголок напоминал о произошедшем, не было никакого желания возвращаться. Я решила направиться в библиотеку, чтобы побольше узнать об этой школе, о её истории, о её тайнах. Возможно, погружение в книги поможет мне отвлечься от мыслей об Эйдане и от неприятных событий дня.

Школьная библиотека всегда казалась мне чем-то обыденным, местом пыльных томов и тихих шепотов. Но в тот день, когда я переступила порог, меня охватило ощущение, будто я попала в совершенно иной мир. Она была огромной, настолько, что казалось, ее стены уходят в бесконечность. Повсюду, от пола до самого высокого свода, громоздились книги. Их было так много, что я поняла – даже если бы мне дали тысячу жизней, я бы не смогла прочитать и малой их части. Каждая книга, казалось, хранила в себе целую вселенную, ожидающую своего читателя.

Но самым поразительным было то, что находилось над нашими головами. В самом потолке, который, казалось, был сделан из прозрачного, мерцающего материала, отчетливо виднелись планеты. Они медленно вращались вокруг сияющего, теплого солнца, которое занимало центральное место в этом небесном танце.

Солнце притягивало планеты, и эта сила притяжения удерживала их, словно они были привязаны невидимыми, но прочными нитями. Все выглядело настолько реалистично, настолько живо, что я невольно протянула руку, пытаясь коснуться прохладной поверхности одной из пролетающих мимо лун.

Я стояла, завороженная, забыв обо всем на свете. И тут мое внимание привлекло еще одно чудо. Несколько книг, словно живые существа, парили в воздухе, медленно кружась в центре зала. Они не поднимались выше, не опускались вниз, а просто держались на одной высоте, напоминая стайку невесомых птиц. Их обложки переливались в свете далеких звезд, а страницы тихо шелестели, словно нашептывая древние тайны.

Я могла бы стоять так часами, наблюдая за этим завораживающим зрелищем. Это было нечто, чего я никогда прежде не видела, не могла даже представить. Но где-то глубоко внутри, сквозь пелену восторга, я помнила, зачем я здесь. Я пришла за знаниями, за историями, за теми самыми книгами, которые теперь парили вокруг меня.

Я улыбнулась. Таких чудес в жизни я еще не видела, но я верила, что успею налюбоваться. Ведь теперь я знала, что даже в самой обычной школе может скрываться целый космос, полный тайн и волшебства. И я была готова отправиться в это путешествие, шаг за шагом, книга за книгой, планета за планетой.

Идя по золотому полу, я подошла к библиотекарше, которая сидела на своём посту. Золото, конечно, было не настоящим, а искусно имитированным, но все равно создавало ощущение величия и значимости этого места.

— Здравствуйте, у вас книга про школу-магии? – спросила я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не нарушить царящую тишину.

Женщина подняла на меня глаза, поправляя свои очки в тонкой золотой оправе. Ее лицо, испещренное тонкими морщинками, казалось, хранит в себе вековую мудрость.

— Да, – кивнула она, и в ее голосе чувствовалась усталость, но и какое-то едва уловимое любопытство.

Она посмотрела наверх, словно призывая на помощь невидимые силы. Я затаила дыхание. В этой библиотеке все было возможно. И действительно, спустя мгновение, с верхних полок, словно по волшебству, сорвалась книга. Она плавно опустилась ко мне в руки, обложка из тисненой кожи приятно холодила пальцы. Название было выгравировано золотыми буквами: "История и традиции Школы Чародейства и Волшебства 'Эвергрин'".

— Спасибо, – поблагодарила я и, крепко прижав книгу к груди, направилась к одному из свободных столов.

Сев за свободное место в уютной библиотеке, я почувствовала легкое волнение. Новый университет, новые лица, и, как мне намекнули, новые возможности, связанные с моим, пока еще не проявившимся, даром. Я огляделась, пытаясь унять дрожь в руках, и вдруг замерла. Увидев знакомое лицо, я не смогла сдержать радостного возгласа:

— Роза?! Привет! – Счастливо помохала я рукой, чувствуя, как напряжение отступает.

Девушка, тоже взяв книгу с полки и устроившись напротив меня, улыбнулась в ответ. Ее глаза, обычно полные озорства, сейчас светились теплотой.

— Привет, Элизабет. Рада тебя видеть. Как твой первый учебный день? – Поинтересовалась она, ее голос звучал мягко и успокаивающе.

Я искренне улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Немного не привычно, но мне нравиться. Много новых лиц, новых предметов… Но атмосфера здесь просто потрясающая.

Роза кивнула, ее взгляд стал более серьезным.

— Это здорово. А ты… узнала, про свой дар?

В этот момент моя улыбка немного померкла. Я почувствовала укол разочарования.

— Пока нет. – Призналась я, опуская взгляд на книгу, которую держала в руках. – Я так надеялась, что сегодня что-то проявится, но… ничего.

Роза, заметив мое расстройство, тут же протянула руку через стол и легонько коснулась моей.

— За это можешь не переживать. У многих студентов так было. Я сама помню, как ждала и ждала, а потом вдруг… щелк! И все стало понятно. Все придет со временем, Элизабет. Главное – не сдавайся и будь открыта ко всему новому. Этот университет полон сюрпризов, и твой дар обязательно найдет тебя.

Ее слова, полные уверенности и поддержки, словно бальзам легли на мою душу. Я подняла глаза, встречаясь с ее добрым взглядом.

— Спасибо, Роза. Ты всегда знаешь, как меня успокоить.

Она подмигнула.

— А, у тебя какой дар? — спросила я.

— Сейчас покажу, — ответила Роза. Она выглядела такой счастливой, когда я поинтересовалась её даром.

Закрыв глаза, она начала описывать лес. Её голос, обычно звонкий и полный жизни, теперь звучал приглушенно, словно доносился из-под толщи земли. Я сидел напротив, затаив дыхание, и чувствовал, как её слова плетут вокруг меня невидимую паутину, сотканную из теней и солнечных бликов.

— Огромный лес, — прошептала Роза, — Такой огромный, что кажется, конца ему нет. Деревья стоят так плотно, что солнечный свет едва пробивается сквозь их кроны. И в этом лесу находилась одна маленькая девочка.

Я сидел напротив неё, слушая её голос, который звучал как шелест листьев. Роза, с закрытыми глазами, описывала мой сон. Её руки двигались так же, как и у той девочки из сна, словно она сама ощущала прохладу мха под пальцами и шершавость коры.

— Сорвала яблоко, оно почернело, но вкус остался тот же.

Я замерла, внимательно ее слушая. Яблоко, которое она сорвала, действительно почернело в руке, но когда девочка его откусила, оно было сладким и сочным, как самое спелое летнее яблоко. Я никогда никому не рассказывала об этом сне.

Я кивнул. Именно так. Вкус был неизменным, несмотря на его пугающий вид. Это было самое странное в этом сне. То, что внешность обманчива, а суть остаётся прежней.

— Как… как ты узнала? — прошептала я,

Её слова прозвучали как откровение, как ключ к тайне, которую я давно искал. Я был поражён её способностью проникать в самые глубины человеческой души, видеть то, что скрыто от посторонних глаз.

— И что потом? — спросил я, охваченный любопытством. Мой голос звучал немного хрипло, но я не мог сдержать своего желания узнать больше.

В тот же миг её улыбка исчезла, словно она увидела нечто ужасное. Её лицо исказилось гримасой боли, а глаза, которые до этого были закрыты, резко распахнулись. В них мелькнул образ мужчины из моих снов, затем волки , но об этом она промолчала. Я почувствовал, как холод пробежал по моей спине. Что она увидела? Что заставило её так измениться?

— Розали?! — обратилась я к ней, когда она замолчала, её дыхание стало прерывистым. Я почувствовал, как моё собственное сердце начало биться быстрее.

— Нет-нет... — прохрипела Розали, вцепившись в край стола. Её пальцы побелели от напряжения. Она начала раскачиваться на стуле, словно обезумевшая, её тело сотрясалось от неведомой силы.

— Розали! — позвала я её по имени, пытаясь вернуть её в реальность. Я протянул руку, но боялся прикоснуться, опасаясь, что могу причинить ей ещё большую боль.

— Нет-нет, отпусти меня... — закричала она, её голос был полон отчаяния. И в тот же миг, словно поддавшись невидимой силе, она рухнула на пол.

Я подбежала, пытаясь помочь. Розали всё ещё зажимала уши руками, крича с закрытыми глазами. Её тело сотрясалось от рыданий, а из горла вырывались нечленораздельные звуки ужаса.

— Розали, открой глаза! — мой голос дрожал, когда я коснулась её плеч. Я пыталась стряхнуть её, вырвать из этого кошмара, но она лишь сильнее сжималась, словно пытаясь спрятаться от чего-то невидимого.

Неведомая сила забросила меня в этот лес, прямо на ту самую тропу, где мгновение назад стоял убийца. Я не помнила, как оказалась здесь, только ощущение холода и липкого страха, пронизывающего до костей. В голове пульсировала одна мысль: "Убийца".

И тут я увидела её. У яблони, с растрепанными светлыми волосами, застыла та самая девочка. Её взгляд, такой пристальный, заставил меня почувствовать себя неуютно, словно она смотрела на меня глазами самого дьявола.

Розали вскрикнула, схватившись за уши. Её лицо исказилось от боли, она согнулась пополам, словно её ударили невидимым молотом. Я видела, как её пальцы впиваются в мочки, пытаясь заглушить невыносимый звук, который, казалось, исходил изнутри её головы. Боль пронзила её лицо, заставив её задыхаться от стонов.

Я, не раздумывая, кинулась к ней. Я не знала, что происходит, но инстинкт подсказал мне, что нужно сделать. Я коснулась её плеча, пытаясь успокоить, поддержать.

И в тот же миг, словно по волшебству, боль в ушах Розали мгновенно утихла. Её тело расслабилось, она выпрямилась, тяжело дыша.

— Розали, ты как? Жива? – мой голос дрожал от пережитого. Я не понимала, что произошло. Но моё прикосновение, казалось, стерло боль, будто её и не было.

Я посмотрела на её лицо. Оно было бледным, но уже не искаженным страданием. Однако, когда я увидела, что из её ушей тонкой струйкой течет кровь, мое сердце сжалось. Но она больше не чувствовала боли.

— Элизабет, но как? Как ты здесь оказалась? – Розали выглядела растерянной, её глаза метались между мной и тем местом, где только что стояла девочка. Она явно не понимала, как я смогла так быстро оказаться рядом и, главное, как моё прикосновение могло остановить эту ужасную боль.

— Неважно. Вставай! – я помогла ей подняться с земли, чувствуя, как дрожат её колени. Мы обернулись к девочке, которая всё это время стояла рядом, наблюдая за нами с непроницаемым выражением лица. Но её уже не было. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь тишину и недоумение.

Мы вернулись, и Розали открыла глаза. Я не знала, как мне это удалось, но сейчас это было неважно. Главное, что Розали была в порядке.

— Розали, ты как? – спросила я, голос дрожал от тревоги.

В этот момент все вокруг словно остановилось. Студенты, еще секунду назад занятые своими делами, теперь с ужасом смотрели на нее. Кто-то начал шептаться, кто-то пытался подойти, но страх и шок сковали их.

К счастью, реакция последовала быстро. Из ближайшего кабинета выскочили медики, их движения были быстрыми и слаженными. Они решительно, но без грубости, начали оттеснять студентов, создавая вокруг Розали свободное пространство. Следом за ними прибежали учителя, их лица выражали смесь тревоги и растерянности. Половина студентов, привлеченных этим жутким криком, уже толпилась у края образовавшегося круга, их глаза были широко раскрыты от ужаса.

Я тоже была там, в этой толпе, чувствуя, как сердце колотится в груди. И среди всех этих лиц, полных беспокойства, я увидела его. Эйдена. Он стоял рядом с какой-то девушкой, ее рука была обвита вокруг его плеча. Они оба смотрели в нашу сторону, но их взгляды были разными. Ее взгляд был полон любопытства, смешанного с испугом. Его же взгляд… он был напряженным, но когда он скользнул по толпе и остановился на мне, я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось.

8 Глава

Начался мой второй учебный день, и мы, студенты, снова направились в класс к миссис Росс. Я, честно говоря, надеялась, что вчерашний инцидент послужит поводом для отмены занятий, но учёба шла своим чередом. К моему облегчению, миссис Росс поделилась хорошей новостью: Розали чувствует себя хорошо и сейчас отдыхает. На этом обсуждение было завершено.

Миссис Росс, с присущей ей энергией, перешла к теме сегодняшнего урока. "Сегодня мы говорим о даре человека", – начала она, и ее глаза заблестели предвкушением. "Уже много лет дар передается из поколения в поколение, потому что обычно души рождаются у подобных себе. То есть, например, человек был магом в прошлой жизни, то он родится обязательно в этой в семье, где бабушка или дедушка тоже с открытыми способностями. Это своеобразный жизненный закон. Но дар в человеке, есть только один..."

Она сделала паузу, обводя взглядом наши лица, полные любопытства. Я почувствовала, как внутри меня зарождается волнение. "Один дар?" – пронеслось в голове. Это было так неожиданно. Мы привыкли думать о множестве способностей, о разнообразии магических талантов. Но миссис Росс говорила о чем-то более фундаментальном, о чем-то, что лежало в основе всего.

"Этот единственный дар, – продолжила она, – это способность к обучению. Да, именно так. Способность впитывать знания, развивать свои умения, совершенствоваться. Это не просто пассивное получение информации, а активный процесс трансформации. Каждый из вас обладает этим даром в разной степени, и именно от вас зависит, насколько вы его раскроете."

— Неправда, — внезапно произнес он, его голос прозвучал неожиданно громко, прерывая на полуслове очередное обвинение миссис Росс. — Ни один дар.

В зале прокатился шепот. Миссис Росс, привыкшая к тому, что ее слова принимаются как истина в последней инстанции, опешила. Ее лицо, обычно такое уверенное, исказилось от удивления.

Его голос был ровным, без тени вызова, но в нем звучала такая уверенность, что даже самые ярые скептики замерли.

— А сколько? — выдохнула миссис Росс, её лицо исказилось от недоверия. Она ожидала признания, раскаяния, чего угодно, но не такого ответа.

— У меня всего три дара, — спокойно ответил Эйден, его взгляд скользнул по лицам присутствующих, останавливаясь на каждом на мгновение.

Этот поворот ошеломил всех, даже миссис Росс. В зале повисла такая тишина, что можно было услышать, как падают пылинки. Три дара? Это было неслыханно. В их мире, где магические способности ценились превыше всего, иметь даже один дар считалось большой удачей. Два – редкостью. Три – легендой.

— Три?! Да быть не может! — воскликнула миссис Росс, её голос дрожал от возмущения и, возможно, легкого страха. Она привыкла к тому, что люди скрывают свои истинные силы, но никогда не сталкивалась с таким открытым, казалось бы, немыслимым заявлением.

— Нужны доказательства? — спокойно спросил Эйден. В его глазах мелькнула едва уловимая искорка, которая могла быть как вызовом, так и предложением. Он был готов продемонстрировать свои способности, но не для того, чтобы доказать свою невиновность в "черной магии", а чтобы подтвердить свои слова.

— Не нужно, я верю, — поспешно ответила она, её лицо внезапно стало бледным. В её глазах мелькнул страх. Страх не перед правдой, а перед тем, что она могла увидеть. Страх перед проявлением его черной магии, которую она так яростно обвиняла.

Эйден пожал плечами. Он не настаивал. Он знал, что его слова, какими бы невероятными они ни казались, были правдой. И если кто-то не хотел верить, это была их проблема, а не его.

— Как хотите, — бросил он, его голос снова стал нейтральным, лишенным всяких эмоций. Он повернулся и вернулся на своё место, оставив зал в смятении.

Миссис Росс, всё ещё бледная, смотрела на него с недоумением и тревогой. Остальные присутствующие переглядывались, пытаясь осмыслить услышанное. Три дара. Это меняло всё. Это ставило под сомнение все их представления о силе и возможностях. И Эйден, с его спокойным взглядом и загадочными тремя дарами, стал центром их внимания, источником как восхищения, так и глубокого, невысказанного страха.

Мисс Росс рассказывала нам о скрытых возможностях человека, когда я украдкой взглянула на Эйдена. Он, как всегда, был погружен в свои мысли и даже не удостоил меня взглядом. В этот самый момент дверь класса распахнулась, и на пороге появился мистер Марк, наш классный руководитель. По негласному правилу, мы все тут же встали.

«Элизабет…» — его голос прозвучал неожиданно, и я подняла глаза. — «Тебя зовет директриса».

Сердце ёкнуло. Неприятное предчувствие, словно холодный ветерок, пронеслось по спине, но я, не смея возражать, пошла за мистером Марком. Когда мы проходили мимо стола мисс Росс, мой взгляд случайно упал на ее хрустальный шар. То, что я увидела, заставило меня замереть: шар, который еще секунду назад был прозрачным, теперь потемнел, словно окутанный дымкой. Все студенты, как завороженные, уставились на него. Все, кроме Эйдена. Он же, как ни в чем не бывало, лишь едва заметно улыбнулся.

Часть 2

Я достала телефон из кармана, включила камеру и направила объектив на своё лицо. Солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, мягко освещал мои щеки, придавая им легкий румянец. Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней и непринужденной, хотя внутри всё трепетало от волнения.

— Привет, мам, привет, пап… — начала я, чувствуя, как запись в моей комнате набирает обороты. Голос мой звучал немного выше обычного, но я надеялась, что они не заметят. — У меня всё отлично! Я уже успела познакомиться с моими новыми соседками, и, кажется, мы сразу поладили.

"Были времена, когда слова соседки – «Элизабет, тебе не идёт это платье, выглядишь в нём ужасно» – могли бы меня подкосить. А её сестра ещё и добавляла: «Да и со вкусом, у тебя проблемы». Но сейчас, вспоминая этот случай, я лишь улыбаюсь в камеру и уверенно говорю, что у меня всё отлично. И это правда. Вот, например, я познакомилась с парнем, который стал настоящей находкой для моей учёбы. Его зовут Эйден."

"— Эйден, слушай, мне бы твой совет нужен. По магии, — я постаралась, чтобы голос звучал уверенно, хоть и не совсем получалось. — Я тебе уже говорил, и не раз. Я не общаюсь с неудачницами, — его слова прямо как обухом по голове, так грубо и безжалостно.

Я вот родителям своим Эйдена описывала, пыталась им его… — Он очень дружелюбный, добрый и милый."

Кроме того, учителя проявляют ко мне доброту.

"— Элизабет, ты наказана, — голос мистера Марка звучал как гром среди ясного неба. Директриса, с ледяным спокойствием, добавила: — Из-за тебя студентка Розали Смит теперь в больнице. А я, мило улыбаясь в объектив телефона, попрощалась с родителями, словно ничего не произошло."

"К сожалению, мне уже пора на учебу. Скучаю по вам", — написала я, отправив им видео.

Убрав телефон в карман, я надела свою рабочую форму уборщицы и взяла швабру с ведром. Мне предстояло вымыть полы в сорока комнатах, как в мужских, так и в женских. Это было моим наказанием.

Пока все были на занятиях, я методично мыла полы в каждой комнате и заправляла кровати, не снимая резиновых перчаток. Лень брала верх, и я лишь хотела поскорее закончить с этим наказанием.

Воздух в комнате мальчиков был густым и пропитанным запахом чего-то неуловимо юношеского – смесью пота, дешёвого парфюма и, кажется, даже немного пыли от старых книг.

Я принялась за работу, методично перебирая разбросанные футболки, учебники и какие-то странные, явно самодельные конструкции.

Внезапно мой слух уловил шум воды, доносящийся из душевой. Он был отчётливым, ритмичным – звук льющейся воды, который никак не вязался с тишиной, царившей в остальной части комнаты. "Неужели кто-то из студентов решил пропустить занятия?" — промелькнула мысль, немного раздражённая. Обычно в это время все были на лекциях или тренировках. Я даже не успела толком обдумать, стоит ли мне идти проверять, как дверь душевой распахнулась.

Из неё вышел Эйден. Он был обернут лишь полотенцем, которое, казалось, держалось на нём с некоторой неохотой. Капли воды стекали с его обнаженного торса, блестя на коже в тусклом свете лампы. Мой взгляд, против моей воли, невольно проследил за одной из них, скользящей по рельефу мышц всё ниже, к краю полотенца. Я почувствовала, как щеки мои заливает краска, и попыталась отвести взгляд, но было уже поздно.

Эйден, видимо, заметил моё присутствие и замер на пороге душевой. Его взгляд, сначала удивлённый, быстро сменился недовольством. Он скрестил руки на груди, что, впрочем, не скрывало его фигуры, и спросил, его голос был низким и немного хриплым от влаги:

— Ты что здесь делаешь?

Его вопрос прозвучал как вызов, как вторжение в его личное пространство. Я почувствовала себя неловко, пойманной врасплох. Мои пальцы замерли на губке, а щеки, кажется, вспыхнули.

— Ам… я здесь убираю, — пробормотала я, смущенная. Мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Точно! Тебя же наказали, — вспомнил он, и в его голосе промелькнула нотка чего-то похожего на удовлетворение.

От него исходил аромат свежести, смешанный с каким-то особенным, мужским запахом, который, казалось, пропитал всю комнату. Я старалась не смотреть на него, сосредоточившись на уборке.

— Ну раз ты здесь убираешь, то…

Эйден взял сок со стакана, который стоял на краю раковины, и нарочито вылил его на пол, прямо у моих ног. Красная жидкость растеклась по мокрому кафелю, создавая еще один беспорядок.

— То убери здесь. А, то я такой растяпа.

Его слова были произнесены с такой небрежной легкостью, что я не могла поверить своим ушам. Это было слишком.

— Ты издеваешься надо мной? — нервно спросила я, поднимая на него взгляд. В его глазах плясали озорные искорки.

— По-моему, я уже повторил, что я растяпа, — хитро улыбнулся он. Улыбка, которая всегда заставляла мое сердце биться быстрее, но сейчас вызывала лишь раздражение.

Эйден начал снимать полотенце, которое было обернуто вокруг его бедер. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и поспешно отвернулась, не успев ничего увидеть. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Я слышала шорох ткани, его дыхание, и отчаянно пыталась сосредоточиться на разлитом соке, на том, что я должна его убрать. Но все мои мысли были заняты им, его внезапным появлением и этим нелепым, унизительным заданием. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной, а он, казалось, наслаждался этим.

— У меня даже член на тебя не встаёт, — произнёс он, не отводя взгляда. Его голос был ровным, без тени смущения, что делало ситуацию ещё более неловкой для меня. Он стоял посреди комнаты, полуобнажённый, в процессе одевания, и его слова были направлены прямо в меня, как стрелы.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули, пытаясь сформулировать хоть какой-то ответ, но слова застревали в горле. Вместо этого из меня вырвалось невнятное бормотание:

— Слушай… ты мог бы одеваться побыстрее. Мне ещё здесь убирать.

Я избегала смотреть на него, сосредоточившись на воображаемой пылинке на полу.

Он усмехнулся, и этот звук, тихий, но полный иронии, заставил меня вздрогнуть.

— Ты могла бы выйти за дверь и подождать там, пока я оденусь, — предложил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

В этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня щёлкнуло. Мозг, который до этого был парализован шоком и смущением, вдруг заработал с новой силой.

«Почему мне эта мысль не пришла в голову раньше?» — подумала я, чувствуя, как волна облегчения и даже лёгкого раздражения накатывает на меня. Действительно, почему я так тупила? Стоять здесь, краснеть и чувствовать себя неловко, когда есть такое простое решение.

Я вышла, оставив его одного в комнате. За дверью, в коридоре, я глубоко вдохнула. Краска на щеках ещё не сошла полностью, но теперь к ней примешивалось чувство собственной находчивости. Я всё ещё была сбита с толку его прямотой, но теперь я знала, как справиться с этой ситуацией. И, возможно, в следующий раз я буду действовать быстрее.

Эйден вышел из комнаты, бросив мне мимолетную, едва заметную улыбку. Она была настолько мимолетной, что я могла бы списать ее на игру света или собственное воображение, если бы не знала Эйдена достаточно хорошо. Эта улыбка, как всегда, была полна скрытого смысла, чего-то, что он не говорил, но что я, как мне казалось, должна была понять.

— Не буду мешать тебе убирать, — произнес он своим обычным, чуть хрипловатым голосом, который всегда действовал на меня успокаивающе, но сейчас, в этой ситуации, казался издевательским.

— Спасибо, — буркнула я, не скрывая раздражения. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но я не могла себя сдержать. Внутри меня уже клокотал вулкан недовольства.

Оставшись одна, я окинула взглядом комнату. Беспорядок был вопиющим. Постели не застелены, одеяла скомканы. По полу разбросаны вещи: пара носков, книга и какая-то мятая бумажка. В голове промелькнула мысль, такая же едкая, как и сам беспорядок: он нарочно устроил этот хаос, чтобы я возилась здесь дольше.

— Эйден… Твою ж мать! — прошипела я сквозь зубы, сгорая от злости. Слова вырвались сами собой, полные обиды и усталости.

2 Глава

Закончив работу, я вернулась в свою комнату и без сил рухнула на кровать.

«Аллилуйя… наконец-то», — прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют.

От лица Эйдена Картера:

Переступив порог своей комнаты, я был приятно удивлён: идеальная чистота и аккуратно застеленные кровати. Солнечный луч, пробиваясь сквозь окно, играл на начищенном до блеска полу, а на тумбочках царил образцовый порядок. Даже пылинки, казалось, испуганно разбежались.

— Хм-м… Она постаралась, — пронеслось у меня в голове, и я невольно похвалил её про себя.

Мои соседи по комнате, вернувшиеся с занятий чуть позже, также обратили внимание на внезапный порядок. Стивен, мой давний друг и вечный источник шуток, первым нарушил тишину.

— У нас что, личная уборщица завелась? — с ноткой юмора спросил он, оглядываясь по сторонам с преувеличенным удивлением. — Или это какой-то новый вид студенческого быта, о котором я не слышал?

— Можно и так сказать, — ответил я, кивнув.

— Неплохо, очень неплохо, — Стивен с интересом осматривал комнату, придирчиво изучая каждый уголок. Он всегда был скептиком, но даже его скептицизм, казалось, немного пошатнулся перед лицом такого идеального чистоты. — Я бы не отказался от такой уборщицы на постоянной основе. Может, она ещё и готовит?

И тут меня осенило.

— Слушай, Стивен, — обратился я к нему, чувствуя, как на лице появляется лёгкая улыбка. — Ты не знаешь, где живёт та… как её… забыл имя. Которая без способностей. Ну, эта… курица.

Стивен на мгновение задумался, его брови слегка нахмурились. Затем его лицо просветлело. "А, ты про Элизабет? Симпатичная девушка," - уточнил он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я не мог точно определить – то ли легкое восхищение, то ли просто констатация факта.

"Точно, про неё," - подтвердил я кивком.

"Кажется, в двадцать седьмой комнате," - сказал Стивен,

"Спасибо," - сказал я и, не дожидаясь дальнейших расспросов, вышел.

От лица Элизабет Диас:

Едва я успела погрузиться в блаженное расслабление, как дверь комнаты распахнулась, и в нее вошли мои подруги по учебе. Одна из них, Маргарет, излучала такое счастье, что я невольно открыла глаза и приподнялась на кровати, отбросив легкое одеяло.

— Девочки, вы не представляете, что только что произошло! А-а-а… — восторженно воскликнула Маргарет, ее голос звенел от переполнявших ее эмоций. Она буквально подпрыгивала на месте, не в силах сдержать свою радость.

— Что же случилось, Маргарет? — спросила я, чувствуя, как меня одолевает усталость, несмотря на внезапный прилив любопытства. Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и попыталась сфокусировать взгляд на подруге. День был долгим, и я мечтала лишь о тишине и покое.

— Вы только подумайте, кто пригласил меня на свидание! — ее лицо озарилось такой счастливой улыбкой, что казалось, она могла осветить всю комнату. Глаза ее блестели, а щеки раскраснелись.

— И кто же? — поинтересовалась я, стараясь придать своему голосу хоть какой-то интерес. В глубине души я уже предвкушала очередную историю о каком-нибудь мимолетном увлечении, которое, скорее всего, закончится так же быстро, как и началось.

— Эйден Картер.

— Не может быть! — мое удивление было неподдельным. Я резко села на кровати, забыв про усталость. Эйден Картер. Это имя было на слуху у всех в нашем университете. Высокий, спортивный, с пронзительными голубыми глазами и той самой загадочной аурой, которая сводила с ума половину женского состава. Он был из тех парней, о которых мечтают, но которые, казалось, живут в каком-то другом, недосягаемом мире. И вот он пригласил на свидание Маргарет?

— Да, да, именно он! — Маргарет, казалось, не замечала моего шока, продолжая свою восторженную тираду. — Я шла из библиотеки, и он просто подошел ко мне. Сказал, что видел меня на лекции по истории искусства и… и спросил, не хочу ли я сходить с на свидание!

Я смотрела на нее, пытаясь переварить услышанное. Эйден Картер. Пригласил на свидание Маргарет. Это было настолько неожиданно, настолько невероятно, что я даже не знала, что сказать.

«Самый популярный парень в колледже пригласил меня на свидание!» — с гордостью заявила она, ее глаза сияли, а голос звенел от восторга.

«Понятно. Поздравляю», — выдавила я, изображая улыбку, которая, скорее всего, выглядела как гримаса. Я старалась, правда. Но внутри меня что-то сжалось, как будто кто-то невидимый наступил на мое сердце.

«Ты не представляешь, как я нервничала, когда он подошел ко мне после лекции по истории! Я думала, у меня ноги подкосятся», — продолжала Маргарет, не замечая моего внутреннего смятения. Она жестикулировала, ее щеки раскраснелись от волнения. «Он сказал, что давно хотел пригласить меня куда-нибудь, но все не решался. И вот, наконец!»

Я вздохнула. Я знала, что должна радоваться за Маргагер. Но в глубине души, где-то там, где прячутся самые тайные желания, я чувствовала укол ревности.

— Элизабет, — начала она, её голос звучал как шёпот, полный надежды, — могу я примерить что-нибудь из твоего платья?

Я подняла бровь, вспомнив её недавние слова. — Но ты же сказала, что у меня отвратительный вкус, — напомнила я, чувствуя, как в груди зарождается лёгкое раздражение.

Она махнула рукой, словно отмахиваясь от незначительной детали. — Ну, тебе оно просто не подходит из-за роста. А на мне это платье будет смотреться куда лучше.

Моё раздражение усилилось. — Мой рост 158 сантиметров, и это совершенно нормальный рост, — возразила я, чувствуя, как щеки начинают гореть. Я всегда была немного ниже своих сверстниц, и подобные замечания задевали меня.

— Элизабет, ты же все равно не будешь носить это платье в школе. А у меня впервые свидание с парнем, который сам меня пригласил! Ну пожалуйста! — её голос стал ещё более жалобным, почти умоляющим. Она смотрела на меня своими большими, выразительными глазами, и в них читалась такая искренняя просьба, что моё сердце начало смягчаться.

Я вздохнула. Я знала, что она права. Это платье, с его пышной юбкой и сложным кроем, действительно не было моим стилем. Оно висело в шкафу, почти нетронутое, как и многие другие вещи, купленные под влиянием модных журналов, которые я потом отвергала. А для неё, для её первого настоящего свидания, это было целое событие. Событие, которое она хотела сделать особенным.

— Бери, что хочешь. Ты всё равно права, мне не зачем его надевать. — « Немного расстроилась я, но постаралась улыбнуться ей».

Маргарет замялась, но потом её лицо озарилось улыбкой. Я почувствовала легкое разочарование, но выдавила улыбку в ответ. Она всегда была такой неуверенной в себе, и мне хотелось, чтобы она чувствовала себя красивой.

— Спасибо, — произнесла она, обняв меня. — А можно тогда и туфли взять?

— Конечно, бери всё, что душа пожелает, — ответила я, стараясь не выдать своего внутреннего недовольства.

— Спасибо тебе огромное! Ты лучшая соседка по комнате, — сказала она, и в её глазах светилась искренность.

Я улыбнулась, но в этот момент заметила, как остальные девчонки, сидящие на диване, закатили глаза.

Отведя грустный взгляд в сторону, к нам в дверь кто-то постучался:

— Заходите, — пригласила Маргарет, ее голос прозвучал мягко, но настойчиво, вырывая меня из плена раздумий.

В комнату вошел Эйден. Его элегантный костюм сидел на нем безупречно, подчеркивая стройную фигуру и уверенную осанку. Каждый его жест был отточен, каждое движение – исполнено грации. Я невольно почувствовала, как мои щеки заливает румянец, и попыталась спрятать его, снова уткнувшись в свои мысли, но теперь они были омрачены его внезапным появлением.

Девушки, сидевшие за столом, тоже были рады его видеть и тепло поприветствовали:

— Привет, Эйден.

— Привет, девчонки… — Его голос был низким и бархатным, словно он произносил эту фразу не впервые. Его взгляд скользнул по их лицам, а затем остановился на мне. На губах появилась загадочная улыбка, та самая, которая всегда заставляла меня чувствовать себя неуютно, словно он видел меня насквозь. — Привет, поломойка.

— Мы уже здоровались. — вырвалось у меня злобно.

— Ах да. Забыл.

Я не отводила от него своего недовольного взгляда, чувствуя, как внутри всё кипит. Каждый раз, когда наши пути пересекались, он находил повод унизить меня.

— Забыл, как тебя зовут, — продолжил он, не обращая внимания на мой гнев. — Или просто не считаешь нужным запоминать имена тех, кто выполняет грязную работу?

Мои пальцы сжались в кулаки. Я знала, что он делает это намеренно. Он наслаждался моей реакцией, моим бессилием.

— Меня зовут Элизабет, — процедила я сквозь зубы.

— Ах, Элизабет. — Он кивнул, словно вспомнив что-то важное. — Конечно. Элизабет.

Его слова были как яд, медленно разъедающий мою гордость. Я хотела ответить ему так, чтобы он запомнил это надолго, но слова застревали в горле.

— Маргарет, ты еще не готова? — Эйден переключил свое внимание на нее, и я почувствовал себя так, словно меня больше нет. Словно я стала прозрачной, невидимой тенью в этом пространстве, где существовали только они двое.

— Скоро буду готова, — Маргарет тепло улыбнулась. Ее улыбка была как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи, и я не могла не признать ее очарования. Она всегда умела быть в центре внимания, не прилагая к этому особых усилий.

— Отлично. У меня как раз есть подарок для тебя, — произнес он. Его взгляд скользнул по мне, словно оценивая мою реакцию. Это был быстрый, мимолетный взгляд, но он ощущался как холодный душ. Я почувствовала, как щеки заливает краска, и демонстративно отвела глаза, делая вид, что погружена в свои мысли. Я уставилась на узор на ковре, пытаясь запомнить каждую ниточку, лишь бы не видеть, как его внимание полностью сосредоточено на ней.

— Какой? — спросила она с любопытством, ее голос звучал звонко и радостно. В нем не было и тени той скованности, которая сковала меня.

— Это сюрприз, — он подмигнул ей. Этот жест, такой простой и непринужденный, казался мне в тот момент целым признанием в любви.

— Я вся в предвкушении! — воскликнула Маргарет, и ее смех, легкий и беззаботный, заполнил комнату. Я же сидела, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри меня растет горькое разочарование. Я была здесь, но в то же время меня здесь не было. Я была свидетелем их маленького, интимного момента, который, казалось, исключал меня из всего мира.

— Кстати, девчонки, — обратился он к нам, его голос звучал чуть громче обычного, — вы видели нашу новую уборщицу?

— Нет, — ответили они хором, не отрываясь от глянцевых страниц.

Я же, услышав его вопрос, невольно подняла глаза. Наши взгляды встретились на долю секунды, и я сдержанно отвела взгляд, чувствуя легкое покалывание где-то под лопаткой. Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

— Убирает она отвратительно, — поделился он своим мнением, подходя ближе и опускаясь на диван напротив нас. — На полах грязь, а постели пахнут совсем не ландышами.

Мое сердце сжалось. Внутри меня что-то оборвалось, и я почувствовала, как щеки заливает краска. "Вот сука", — пронеслось в голове, остро и болезненно. Я чувствовала, как он меня унижает, как будто нарочно выставляет напоказ мою некомпетентность, мою невидимую работу, которую я старалась делать как можно лучше. Я ведь действительно старалась, правда.

Девчонки, казалось, не заметили моего внутреннего смятения. Они кивнули, соглашаясь с ним, их лица выражали легкое недовольство.

— Да, я тоже заметила, — сказала Лиза, складывая журнал. — В коридоре как-то пыльно было.

— Плохая уборщица, нужно пожаловаться директрисе, — подтвердила Маргарет, кивнув с решительным видом. — Нельзя так работать.

Я сидела, как на иголках, чувствуя себя пойманной в ловушку. Каждый их кивок, каждое слово отдавалось во мне эхом. Я хотела возразить, сказать, что это не так, что я стараюсь, но слова застревали в горле.

— А ты что думаешь, Элизабет? — спросил Эйден, его голос был ровным, но в глазах мелькнул какой-то вызов. Он поймал мой злой взгляд, и я почувствовала, как он наслаждается моим замешательством. Он знал. Он знал, кто эта "новая уборщица", и ему было приятно видеть мою реакцию.

Я подняла голову, стараясь придать лицу спокойное выражение, хотя внутри бушевала буря.

— Ой, Элизабет, так это ты была уборщицей, — произнес он, указывая на меня пальцем. — То-то я думаю, лицо знакомое.

Девчонки уставились на меня, и одна из них спросила: — Это правда ты, Элизабет? — Да. Это было моим наказанием, — ответила я, не скрывая правды.

Я почувствовала, как дрожат мои руки, как напрягаются мышцы. Не в силах больше сдерживаться, я повернулась к Маргарет, которая стояла рядом, сбитая с толку моим внезапным взрывом. «Маргарет, бери любое платье, любые туфли, но ради бога, выгони его отсюда!» — выплеснула я, словно выливая на него весь накопившийся гнев, всю обиду, всю усталость от его вечного превосходства.

«Эйден…» — начала было Маргарет, пытаясь вмешаться, успокоить, но я уже не слышала.

«Не волнуйтесь. Уже ухожу. Истеричка», — бросил он мне вслед, его голос был полон презрения, а слово «истеричка» прозвучало как приговор. Он вышел, хлопнув дверью, но от его ухода легче не стало. Наоборот, пустота, которую он оставил, казалась еще более гнетущей.

Я повернулась к Маргарет, все еще кипя от негодования, чувствуя, как дрожь постепенно утихает, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. «Неужели ты захотела провести время с этим нахалом?» — спросила я, мой голос все еще звучал напряженно, нервно.

Маргарет, к моему удивлению, ответила спокойно, без тени колебаний. «Он клёвый и очень красивый».

Ее слова прозвучали как удар. Красивый? Клёвый? Я смотрела на нее, не веря своим ушам. «Он бабник, хам и придурок! Как можно вообще с ним проводить время?» — воскликнула я, не в силах понять ее точку зрения. Как можно видеть в нем что-то, кроме его отвратительных черт?

— Не завидуй, Элизабет, — промурлыкала она, её глаза блестели. — Уверена, ты бы тоже расцвела, будь он твоим парнем.

Я усмехнулась, чувствуя, как по моему лицу разливается волна отвращения. — Кто? Он? Не смеши, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно, но в глубине души я чувствовала, как дрожит моя уверенность. — Об этом даже мечтать страшно!

Маргарет лишь пожала плечами, её губы растянулись в довольной улыбке. — А, я рада, что этой оказалась я. Может, мне удастся с ним... — Она погрузилась в свои фантазии о близости, её взгляд устремился куда-то вдаль, туда, где, видимо, разворачивались её самые сокровенные желания.

— Маргарет, перестань. Своими мыслями делись с ним, — сказала Анна, её голос был ровным и спокойным. — Нам это не интересно.

Маргарет вздрогнула, словно её вырвали из сладкого сна. Она посмотрела на Анну, затем на меня, и её щеки залились румянцем. — Вы правы. Больше не буду.

Я почувствовала облегчение. Наконец-то этот неловкий момент закончился.

Встав с кровати, я поспешила покинуть комнату, чтобы больше не слышать об Эйдене. Каждый раз, когда его имя звучало в разговорах, сердце сжималось от боли и обиды. Я не могла больше этого выносить. Дверь распахнулась, и я, не глядя, шагнула вперед, но тут же столкнулась лицом к лицу с Розали.

— Розали?! Привет. Как ты? — вырвалось у меня, и вся моя прежняя тревога мгновенно улетучилась. Я была так рада её видеть, так хотела узнать, как она себя чувствует, что на секунду забыла обо всем.

— Уже лучше, — её голос прозвучал отстраненно, без тени взгляда в мою сторону. Она стояла, словно статуя, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль, мимо меня.

— Розали, что случилось? Ты выглядишь… — я попыталась подойти ближе, но она резко отступила.

— Элизабет, прошу тебя, не подходи ко мне больше. Если такое повторится, я не выдержу, — её слова были прямыми и безжалостными. В них не было ни капли той теплоты, которую я привыкла слышать в её голосе. Она прошла мимо, оставив меня позади, словно я была незнакомкой.

Глава 3

Я сидела на подоконнике, погруженная в мысли об Эйдене. Не знаю почему, но он никак не выходил у меня из головы. Его мокрое тело, белоснежная улыбка и голос, который я готова слушать бесконечно...

Он был настолько притягателен, что я невольно поджала ноги и тяжело вздохнула. Его голос, низкий и бархатистый, звучал в моей голове, как самая прекрасная мелодия.

Не прошло и минуты, как я увидела его с Маргарет, держащимися за руки. Они шли в мою сторону, и я поспешно отвернулась к окну, пытаясь унять ревность, которая жгучей волной прокатилась по телу. Сердце забилось быстрее, а в горле образовался комок. Я старалась дышать ровно, но это было сложно. Смотрела на улицу, на прохожих, на деревья, на что угодно, лишь бы не видеть их вместе.

Эйден, как всегда, заметил меня. Я чувствовала его взгляд, даже не оборачиваясь. Он остановился, и я услышала его голос, обращенный к Маргарет:

— Маргарет, ты ничего не забыла в своей комнате?

Я замерла, прислушиваясь.

— Точно, сумочку, — ответила она, словно вспомнив. Ее голос звучал немного растерянно, но я не могла быть уверена.

— Тогда иди за ней, я тебя здесь подожду.

Я услышала удаляющиеся шаги Маргарет, а затем тишину. Тишину, которая казалась мне оглушительной. Я продолжала смотреть в окно, делая вид, что не замечаю его приближения. Чувствовала, как он подходит все ближе, как его тень падает на мои ноги. Напряжение нарастало, и я боялась обернуться.

— Привет, уборщица.

Я обернулась, и мир вокруг на мгновение замер. Пульс и давление взлетели так, будто я пробежала марафон.

— Обычно ты не общаешься с такими, как я, — напомнила я, цитируя его же слова. Голос дрожал, несмотря на все мои усилия держать его ровным. Это было глупо, но я не могла удержаться.

Он усмехнулся, и этот звук, такой же, как и его голос, заставил меня сжаться. — Хорошо. Тогда я постою здесь и послушаю. Надеюсь, расскажешь что-нибудь интересное.

Интересное? Что я могла ему рассказать? О пыли, которую я стираю с его стола, о пустых чашках из-под кофе, которые я выношу, о том, как я наблюдаю за его жизнью со стороны, как за сериалом, который мне никогда не будет доступен?

— Я не хочу говорить с тобой. Отойди и жди свою Маргарет. — Ревность прорвалась наружу, горькая и обжигающая.

Я закрыла глаза, выдохнула, вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Элизабет? Почему ты ведёшь себя так странно? — Он пристально посмотрел на меня, его белоснежная улыбка казалась немного хищной.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но постаралась сохранить невозмутимый вид. Эйден всегда умел выводить меня из равновесия, и этот его взгляд, проникающий куда-то глубже, чем просто в глаза, был его любимым оружием.

— Нет, не знаю, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

— Ты хочешь меня, и я это вижу. — Его голос был тихим, но каждое слово звучало как удар. Его взгляд словно проникал в самую душу, и я нервно усмехнулась, пытаясь опровергнуть его слова, хотя знала, что это бесполезно. Он видел всё.

— Не неси чепухи. Ты не в моём вкусе, — соврала я, чувствуя, как голос дрожит от невысказанных эмоций. Это была самая нелепая ложь, которую я когда-либо произносила, и я знала, что Эйден видит мою ложь так же ясно, как я вижу его.

— Если ты хочешь меня, докажи, что ты лучше других девушек. Тогда, может быть, я взгляну на тебя ещё раз, — подмигнул он и снова улыбнулся. Эта улыбка была обещанием и вызовом одновременно. Я почувствовала себя немного растерянной, но постаралась не показывать этого. Его слова были оскорбительны, но в то же время… они задели что-то внутри меня.

— Держи свои фантазии при себе. Ясно? Я уже говорила тебе: ты не в моём вкусе, — Снова ответила я, наконец, обернувшись. Я встретилась с ним взглядом, стараясь не отвести глаз, и спрыгнула с подоконника, делая вид, что мне совершенно безразлично его присутствие и его слова. Но внутри меня бушевала буря, и я знала, что этот разговор ещё далеко не окончен.

Его взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем следовало бы, и в нем мелькнуло что-то, что заставило мое сердце пропустить удар. Это было не просто самодовольство, а скорее предвкушение. Предвкушение того, что он только что запустил.

— О, Элизабет, — протянул он, его голос стал еще тише, почти шепотом, — ты так стараешься казаться равнодушной, но твои глаза говорят совсем другое. Они горят. И это… это очень интересно.

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Я чувствовала тепло его тела, даже не касаясь его. Мои пальцы сжались в кулаки, пытаясь удержать контроль.

— Ты ошибаешься, — прошипела я, но мой голос звучал слабее, чем я хотела.

— Ошибаюсь? — Он наклонил голову, его улыбка стала еще более загадочной. — Или ты просто боишься признать, что я прав? Боишься того, что может произойти, если ты позволишь себе хоть на секунду перестать играть эту роль?

В этот момент, вернулась Маргарет с сумочкой, и Эйден тут же отвернулся от меня, его внимание переключилось на нее. Он подошел к ней, его взгляд скользнул по ее фигуре.

— Маргарет, я же не говорил тебе, как потрясающе ты выглядишь в этом платье! — его голос был полон искреннего восхищения, или, по крайней мере, так казалось.

— Спасибо, но оно не моё, — ответила она с легкой грустью, словно сожалея о чем-то.

— И что? Главное, что оно тебе идет и ты в нем неотразима. — Я почувствовала, как его слова, обращенные к Маргарет, были направлены и в мою сторону, словно очередная насмешка, очередное напоминание о том, что я не такая, как она. Его комплименты ей были моими упреками.

Недовольно закатив глаза, я скрестила руки на груди, пытаясь создать барьер между собой и этим мужчиной, который так легко выводил меня из равновесия. Я снова взглянула на них, на эту идиллическую картину, которая казалась мне такой фальшивой.

— А вот Элизабет, — продолжил Эйден, одарив меня высокомерной улыбкой, которая заставила меня почувствовать себя еще более неловко, — оно, скорее всего, не подойдет.

Его слова повисли в воздухе, острые, как осколки стекла. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Он не просто говорил о платье. Он говорил обо мне.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, и наблюдала, как Маргарет смущенно взглянула на меня, а затем перевела взгляд на Эйдена, словно ища спасения.

— Нам пора, — произнес он, его голос звучал решительно, когда он взял Маргарет за руку. Они направились к выходу, оставляя меня позади.

Я проводила их взглядом, в котором смешались ревность и обида.

— Да чтоб у вас свидание было отвратительным!

Слова сорвались с губ, прежде чем я успела их остановить, и тут же я почувствовала себя еще хуже. Проклятие, произнесенное в сердцах, казалось таким мелким и жалким. Затем меня накрыла волна грусти. Я пошла бродить по школе, надеясь остудить свой пыл.

***

Я то и дело бросала взгляды на часы, затем на окно, возвращаясь в комнату в тщетной надежде увидеть Маргарет. Её всё не было.

«Черт, как же долго длится их свидание!» — пронеслось у меня в голове. Я знала, что это глупо, что я не должна так переживать. Но я не могла ничего с собой поделать.

Ближе к вечеру Маргарет вернулась. В руках у неё был огромный букет роз, а сама она, казалось, вот-вот растает от счастья.

«Девочки, он просто невероятный!» — выдохнула она, и по сияющему выражению её лица было ясно: «Я влюбилась».

— Ну как прошло свидание? — спросила её сестра Анна, подхватывая букет и восхищенно вдыхая аромат.

— Я на седьмом небе от счастья, — ответила Маргарет, не скрывая восторга. Она кружилась по комнате, словно бабочка, излучая радость.

Я сидела на кровати с книгой, но сейчас она казалась совершенно неинтересной. Я нервно захлопнула её.

— И что же там было? — с любопытством спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

— Было всё! — воскликнула Маргарет, продолжая кружиться.

— А поподробнее? — не унималась я, чувствуя, как внутри меня нарастает какое-то странное беспокойство.

Маргарет подошла к моей кровати и присела рядом, готовая поделиться своими впечатлениями.

— Элизабет, он просто… словами не описать. Божественный.

— Божественный в чём? В комплиментах? — поддразнила я, пытаясь скрыть свою нервозность за шуткой.

Маргарет усмехнулась и, наклонившись ближе, прошептала:

— Дурочка! В постели!

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Не от смущения, а от какой-то странной, непонятной мне самой злости. Почему она рассказывает мне об этом? Почему именно мне?

— О, — только и смогла выдавить я.

Анна захихикала. — Ну, теперь мы знаем, что он не только красивый, но и талантливый!

Маргарет покраснела, но не от смущения, а от гордости. Она сияла. И в этот момент я почувствовала, как между нами начинает расти стена.

Я отвернулась, снова взяла книгу и сделала вид, что читаю. Но слова расплывались перед глазами. Я не могла сосредоточиться. В голове крутились только слова Маргарет: "Божественный в постели". И почему-то эти слова ранили меня больше, чем я могла себе представить.

— Я до сих пор не могу забыть его накаченное тело. Так и хочется пережить этот момент снова, прикоснуться к нему. Это было не просто физическое влечение, это было что-то глубже, что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее при одной мысли о нем.

Ревность захватила меня целиком. Я сидела в комнате, пытаясь отвлечься чтением, но слова расплывались перед глазами.

— Всё… — вырвалось у меня. Я нервно бросила книгу на пол. Она с глухим стуком упала, нарушив тишину комнаты.

Все удивлённо посмотрели на меня. Маргарет обеспокоенно спросила:

— Что "всё"? Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Щеки мои вспыхнули, словно от жаркого пламени. Признаться им в правде было невозможно – как сказать, что этот грубиян мне симпатичен?

«Нет… то есть, да. Я не это имела в виду», – пробормотала я, пытаясь выпутаться из неловкой ситуации. – «Я просто подумала, что ты поторопилась».

Маргарет смотрела на меня с недоумением. Ее глаза, обычно полные веселья, сейчас были прищурены.

«Элизабет, он мне нравится, и я ему тоже. Зачем мне терпеть? Если мы оба этого хотим?» – её голос звучал решительно. В нем слышалась легкая обида, словно я ставила под сомнение ее выбор.

«Прости, я выйду на минутку. Мне нехорошо», – выдохнула я, чувствуя, как волнение захлёбывает меня. – «Перенервничала».

Она, конечно, заметила мое состояние, но, к счастью, не стала настаивать.

***

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг оказалась у двери комнаты Эйдена и постучала. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони вспотели. Я не планировала этого, не думала, что решусь. Но вот я здесь, стою перед дверью, которая казалась мне одновременно и вратами в ад, и единственным выходом.

Дверь открыл его сосед, Стивен, и с явным удивлением посмотрел на меня:

— Элизабет?!

Его глаза расширились, словно он увидел привидение. Я попыталась улыбнуться, но, кажется, получилось что-то похожее на гримасу.

— Эйден здесь? Мне нужно с ним поговорить.

Стивен, всё ещё пребывая в лёгком шоке, кивнул и позвал Эйдена. Через мгновение он вышел, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его лицо было непроницаемым, взгляд – отстранённым. Он встретил меня с холодной вежливостью, которая ранила сильнее, чем любая злость.

— Какой сюрприз. Что тебе нужно?

Его голос был ровным, без тени эмоций. Я ожидала чего угодно – гнева, удивления, даже жалости. Но эта ледяная вежливость… она выбила из меня весь воздух.

— Ты… ты просто козёл! — выпалила я, не в силах больше сдерживаться. Слова сорвались с губ, как будто их кто-то вытолкнул.

— Ты пришла сюда, чтобы обзываться? — недоуменно спросил он, слегка приподняв бровь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку, но тут же исчезло.

— Нет. Я пришла сказать, что я всё знаю. И про то, что между вами было, я тоже знаю. — Я скрестила руки на груди, пытаясь придать себе уверенности, которой на самом деле не чувствовала. Каждое слово давалось с трудом, словно я проглатывала раскалённые угли.

Я почувствовала, как мои щеки заливает краска. Слова, которые казались такими важными и смелыми всего минуту назад, теперь звучали глупо и неуместно.

— Я… ты… Просто это неправильно на первом свидании… — Я растерялась, не зная, что и сказать. Мой тщательно продуманный монолог рассыпался в прах под его равнодушным взглядом.

— Меня мало волнует твоё мнение. Какая тебе вообще разница, что у нас было? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.

«Господи, что я творю? Зачем я сюда пришла?» — спросила я себя, чувствуя себя полной идиоткой. Я представляла себе совсем другую реакцию: шок, гнев, может быть, даже попытку оправдаться. Но не это холодное безразличие.

— Надеюсь, это всё, а то я устал слушать тебя, — сказал он прямо, без тени вежливости.

Моя последняя попытка спасти хоть какое-то подобие достоинства была обречена.

— Забудь всё, что я сказала. Я просто… погода так на меня влияет, — неловко ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Он кивнул, словно это было самое логичное объяснение в мире.

— Да, да, я так и понял, — сказал он и закрыл передо мной дверь.

Я стояла на пороге, оглушённая тишиной, которая наступила после его слов. Дверь, такая же непроницаемая, как и его лицо, отгородила меня от него, от его жизни, от всего, что я так отчаянно пыталась понять и изменить.

— Урод, — пробормотала я, когда его силуэт исчез за дверью. Слова были горькими, но они не могли передать всей той смеси обиды, разочарования и глупости, которая сейчас бурлила во мне. Я пришла сюда, чтобы быть сильной, а ушла, чувствуя себя самой уязвимой и ничтожной. И всё это из-за погоды, конечно.

Стивен плюхнулся на кровать с таким звуком, будто сбросил мешок картошки. Ухмылка растянулась на его лице, когда он взглянул на Эйдена, который уже успел устроиться поудобнее на соседней койке.

— Я всё слышал, Эйден.

Эйден приподнял бровь, его взгляд был полон легкого недоумения, смешанного с привычной долей скепсиса.

— Что именно?

— Всё, — повторил Стивен, его голос звучал нарочито таинственно. — У меня слух, как у кота. Забыл? — Он подмигнул, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Только когда ты его используешь, — уточнил Эйден, не отрывая взгляда от потолка. Его тон был ровным, но в нем проскальзывала едва уловимая нотка настороженности.

— Ну, я понял одно: ты ей не безразличен.

Эйден повернул голову, его губы тронула легкая, едва заметная улыбка.

— Это я и так знаю, — ответил он, и в его голосе прозвучала уверенность, которая заставила Стивена еще шире ухмыльнуться.

— А тебе она нравится? — не унимался Стивен, чувствуя, что подобрался к самой сути. Он знал, что Эйден не любит прямых вопросов, но в этот раз решил рискнуть.

Эйден промолчал. Его взгляд снова устремился к потолку, словно там были написаны ответы на все вопросы мира. Он не любил говорить о своих чувствах, особенно когда дело касалось ее. Слишком хрупко, слишком ново, слишком… важно. Он решил сменить тему, прежде чем Стивен успеет вытянуть из него еще что-нибудь.

— Ложись спать, любитель кошек, — бросил он, метнув в Стивена подушку. Подушка мягко шлепнулась на грудь Стивена, но тот лишь рассмеялся, подхватывая ее и прижимая к себе.

— Хорошо, хорошо, — проговорил Стивен, устраиваясь поудобнее. — Но помни, Эйден, кошачий слух никогда не подводит. И я знаю, что ты ей нравишься. А вот нравится ли она тебе… это уже другой вопрос.

4 Глава

На следующее утро я пришла в класс мистера Марка раньше всех. Всю ночь меня мучил неловкий разговор с Эйденом. Бессонница и нервное напряжение заставляли меня кусать губы, я не знала, как успокоиться. Каждая мысль о его словах, о том, как я нелепо выглядела, вызывала волну стыда, которая тут же сменялась глухим раздражением. Я чувствовала себя так, будто на мне надет чужой, слишком тесный костюм, который я никак не могла снять.

В класс вошел Эйден с Маргарет. Я бросила на них пристальный взгляд, пытаясь унять дрожь в руках. Он, как всегда, выглядел уверенным и непринужденным, а Маргарет, со своей лучезарной улыбкой, казалась воплощением всего того, чего мне так не хватало. Он даже не удостоил меня вниманием, прошел мимо моей парты, словно я была невидимкой, и сел с ней за первую парту, прямо у окна.

Я наблюдала за ними краем глаза, стараясь не выдавать своего состояния. Они что-то тихо обсуждали, смеялись, и каждый их смешок, казалось, отдавался эхом в моей голове, усиливая чувство собственной никчемности. И тут я услышала его голос, отчетливо прозвучавший в тишине класса:

– Как насчет еще одного свидания со мной?

Мое сердце замерло. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Я знала, что он обращается к Маргарет, но мне показалось, что эти слова были сказаны специально для меня, как насмешка. И ее ответ, быстрый и радостный, прозвучал как приговор:

– Конечно, Эйден! Я с удовольствием.

Меня это взбесило. Раздражение клокотало внутри, поднимаясь от живота к горлу. Это было не просто разочарование, это была ярость.

С меня хватит! Не могу больше смотреть на их счастье. Почему я не могу так же проводить время с парнем? Что я теряю, в конце концов?

В класс вошел Айк, тот самый симпатичный парень. Я дружелюбно поздоровалась:

— Привет, Айк! Не хочешь сесть со мной?

— С удовольствием, — ответил он и сел рядом со мной.

Эйден даже не обернулся, продолжая оживленно беседовать с Маргарет. Они смеялись над чем-то, их плечи почти соприкасались.

Я повернулась к Айку и тоже начала разговор:

— Как тебе школа?

— Мне нравится. А тебе?

— Тоже, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. Но внутри меня бушевал ураган. Я чувствовала себя невидимкой, словно прозрачной стеной, отделяющей меня от их мира, от их радости.

"Ты уже поняла, в чем твоя сила?" – спросил Айк.

Я вздохнула: — "Нет, пока не разобралась".

— "Элизабет, когда тебя вызвала директриса, хрустальный шар вдруг стал черным", – сообщил он.

Я удивленно подняла брови: — "Что? Не может быть. Я же к нему даже не прикасалась".

"Все видели. Цвет был не оранжевый, как обычно, а именно черный", – настаивал Айк.

Этот поворот событий меня озадачил. Я пожала плечами: —"Айк, я же говорю, я даже не знаю, какой у меня дар".

— "Видимо, ты открыла в себе темную сторону, и шар это показал", – предположил он.

— "Но я же им не пользовалась! Я даже не представляю, как это делается", – возразила я.

"Попробуй вспомнить, что ты делала?!", – посоветовал Айк.

— "Ладно, попробую", – неуверенно согласилась я, пытаясь ухватиться за ускользающие воспоминания.

Эйден, услышав наш разговор, тут же обернулся, словно выискивая возможность снова ранить меня. Его голос прозвучал холодно и насмешливо:

— Это бесполезно, Элизабет. С твоими мозгами тебе не справиться. Можешь не стараться. Всё напрасно.

В этот раз его слова задели меня по-настоящему. Молча, не в силах вымолвить ни слова, я вышла из класса.

Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком. Я шла по пустому коридору, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Слезы обиды, унижения.

— Какой же ты дебил, Эйден! — Сказал Айк.

— Рот закрой! — грубо выразился Эйден.

Айк рванул к двери, намереваясь найти меня, но мистер Марк преградил путь. Никому не дозволялось покидать его урок.

Только Эйден осмелился встать, и тут же услышал крик мистера Марка:

— Эйден, за своё место!

Я услышала, как Эйден ответил, его голос был тихим, но твердым, словно камень.

— Мне можно, — буркнул Эйден и, не дожидаясь ответа, вышел из класса.

***

Холодный подоконник в дамской комнате казался единственным островком спокойствия в бушующем море моих эмоций. Слезы жгли глаза, оставляя мокрые дорожки на щеках, и я старательно вытирала их тыльной стороной ладони, пытаясь собрать себя по кусочкам. В этот момент, когда мир казался враждебным и непонятным, дверь распахнулась, и в уборную вошла незнакомая девушка.

Ее взгляд, полный искреннего беспокойства, тут же упал на меня. Она остановилась, словно не зная, как подойти, и осторожно спросила:

— Ты в порядке?

Ее голос был мягким, почти шепчущим, но даже он прозвучал как гром в моей опустошенной душе. Я не могла заставить себя поднять глаза, не хотела показывать свою уязвимость.

— Да. Всё хорошо, — пробормотала я, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия.

Не успела я закончить фразу, как дверь снова распахнулась, на этот раз с силой, и в уборную ворвался Эйден. Его появление было резким, как удар.

— Выйди отсюда! — потребовал он, его голос звучал властно и раздраженно.

Девушка, стоявшая рядом, вздрогнула от неожиданности.

— Это женский туалет, — возмутилась она, ее голос дрожал от удивления и негодования.

— Мне всё равно, уходи, — отрезал Эйден, не обращая внимания на ее слова. Он сделал шаг вперед, указывая на выход, и в его глазах читалось непреклонное требование.

Девушка, видимо, поняв, что спорить бесполезно, с недоумением взглянула на меня и, пожав плечами, вышла. Дверь за ней закрылась, оставив меня наедине с Эйденом.

Он подошел ко мне, его шаги были уверенными и быстрыми. Остановившись в паре шагов, он сложил руки в карманы брюк и посмотрел на меня. В его взгляде не было ни тени сочувствия, только высокомерие и какое-то странное, холодное любопытство. Он ждал. Ждал, когда я наконец подниму голову и встречусь с его взглядом, готовый, казалось, к любому моему проявлению слабости. Но я продолжала сидеть, уставившись на свои дрожащие руки, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь.

— Чего надо? — мой голос прозвучмоло резко, я даже сама удивилась.

— Я?! — он явно был ошарашен. Его глаза, обычно полные озорства, сейчас были широко распахнуты, а на лице застыло недоумение. — Я поссать сюда пришел. Видишь ли, стесняюсь я, — добавил он с явным недовольством, словно оправдываясь за столь прозаичную причину своего вторжения.

Я, не говоря ни слова, спрыгнула с подоконника, намереваясь уйти. Неловкость ситуации была почти осязаемой, и единственным желанием было раствориться в воздухе. Но Эйден, словно очнувшись от ступора, резко схватил меня за локоть.

Его пальцы, коснувшиеся моей кожи, вызвали настоящий переполох в груди – сердце забилось как сумасшедшее, отдаваясь глухим стуком в висках. Я замерла, ожидая продолжения, но тут же он разжал хватку, словно обжегшись.

— Что ты хочешь мне сказать? — мой взгляд был полон непонимания. Я смотрела на него, пытаясь прочесть хоть что-то в его смятении. Что могло привести его сюда, в этот момент, с таким странным оправданием?

— Я это… извиниться хочу, — он растерянно почесал затылок, избегая моих глаз. Его взгляд метался по комнате, останавливаясь на каждой мелочи, но только не на мне. — Так получилось. Короче, извини.

Слово "извини" повисло в воздухе, неся в себе целый ворох невысказанных эмоций.

— Опять поиздеваться надо мной хочешь? Снова твои выходки? — не поверила я ему. Его слова звучали так неправдоподобно, что я не могла отделаться от мысли, что это очередная его игра, очередная попытка вывести меня из себя.

— Нет. Я извиниться пришёл. Так что извини, — повторил он серьёзно, и в его голосе не было и тени прежней насмешки. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах я видела искренность, которая заставила меня замереть.

— А с чего ты решил, что я тебя прощу?! — заявила я, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, заглушить этот странный трепет в груди. Его извинения были слишком неожиданными, слишком внезапными, чтобы принять их сразу. Слишком много всего произошло между нами, слишком много обид накопилось. И я не была уверена, что готова просто так все забыть.

— Хорошо, чего ты хочешь? Чтобы я заслужил твоё прощение?

Его голос был низким, с легкой хрипотцой, которая всегда заставляла мои нервы играть. Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами, темными и глубокими, как ночное небо. В них читалось что-то неуловимое – смесь вызова и… надежды?

— Всё, что захочу? — Я улыбнулась, и эта улыбка, как мне казалось, была немного слишком широкой, немного слишком нервной.

— Да, — кивнул он, и в этот момент я почувствовала, как напряжение, сковавшее меня, начало медленно отступать. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком легко.

— Хорошо, тогда я хочу, чтобы ты сказал мне правду.

В его глазах мелькнуло удивление, почти шок. Он отпустил мои плечи, которые, как я только сейчас заметила, крепко сжимал.

— Ты хочешь использовать своё желание на это? Всего лишь правда? — Он казался искренне озадаченным. — Ты могла попросить что угодно.

— А что ты предлагаешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё трепетало.

— Ну, например… — Эйден сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела среагировать, его руки легли мне на талию. Он прижал меня к себе так близко, что наши губы едва не соприкоснулись. Его дыхание коснулось моей кожи, вызывая волну мурашек.

Этой близости я хотела избежать. Всегда. Рядом с ним всё тело немело, и меня бросало в жар, который был одновременно и притягательным, и пугающим. Это было как стоять на краю пропасти, зная, что падение неизбежно, но всё равно чувствуя притяжение бездны.

— Эйден… не надо… отпусти. — Мой голос прозвучал тише, чем я хотела, почти шепотом.

— Почему? Чего ты боишься? — Он крепко держал меня за талию, не отпуская, его пальцы слегка сжимались, словно он боялся, что я ускользну. Его взгляд был прикован к моим губам.

— Я не боюсь… просто я… — Я попыталась отвести взгляд, но не смогла. Моё сердце испуганно дернулось, когда я встретилась с его взглядом. В нём не было ни вызова, ни надежды, только… что-то более глубокое, что-то, что заставляло меня чувствовать себя обнаженной.

— Элизабет, расслабься и посмотри на меня.

Его слова были мягкими, но в них звучала непреклонность. Я медленно, очень медленно подняла голову, снова встречаясь с его взглядом. В этот момент я поняла, что правда, которую я хотела услышать, была не той, что он мог бы мне дать.

«Спокойнее, — прошептал он тихим голосом. — Теперь возьми меня за руку... Не бойся».

Я медленно протянула свою ладонь, и он, скрестив наши пальцы, перевел взгляд на меня. Его глаза, обычно искрящиеся озорством, сейчас были полны мягкой заботы. В них читалось понимание, которое успокаивало лучше любых слов.

«Отлично. Уже лучше, Элизабет. Теперь закрой глаза и представь, что мы в этом мире одни».

Закрыв глаза, я почувствовала, как Эйден нежно провел рукой по моей щеке, задержавшись на шее. Легкое прикосновение, словно перышко, коснулось моей кожи, и я невольно вздрогнула.

«Я чувствую, как ты дрожишь. Расслабься, Элизабет. Помни, что я тебе говорил».

Он нежно сжимал мою руку, шепча приятные слова мне на ушко:

«Море и небо — два символа бесконечности. Ты только представь... Мы стоим на берегу моря... Вслушиваемся в шум бьющихся о берег волн и смотрим вдаль...»

Я попыталась представить. Соленый запах моря, прохладный бриз, ласкающий лицо, крики чаек над головой. Эйден продолжал говорить, его голос был тихим и ровным, словно плеск волн.

«Песок под ногами теплый и мягкий. Ты чувствуешь его? Он обнимает твои ступни, словно приветствуя тебя. А впереди – бескрайний горизонт, где небо сливается с морем в единое целое. Нет ничего, кроме нас и этой бесконечной красоты».

«Посмотри на солнце, Элизабет. Оно медленно опускается к горизонту, окрашивая небо в тысячи оттенков оранжевого, розового и фиолетового. Это невероятное зрелище, правда? И оно только для нас».

Я почувствовала, как напряжение постепенно отступает. Дыхание становилось ровнее, сердцебиение замедлялось. В голове, наконец, начали появляться образы: яркое солнце, бескрайнее море, теплый песок. И мы – вдвоем, одни в этом прекрасном мире.

«Теперь представь, как волны нежно касаются твоих ног. Они уносят с собой все твои страхи, всю твою боль. Они смывают все плохое, оставляя только спокойствие и умиротворение».

Я позволила себе полностью погрузиться в эту фантазию. Почувствовала, как волны омывают мои ноги, унося с собой остатки кошмара. И впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Когда Эйден замолчал, я все еще держала глаза закрытыми. Тишина была наполнена лишь его теплым дыханием и тихим стуком моего сердца.

Он стал внимательно разглядывать моё лицо. Цепкий взгляд остановился на глазах, затем спустился к носу и губам.

— Белой пеной песок лаская. Серое небо грозно молчит. Дождиком нас пугая. Солнца не видно, оно ушло. Скрылось за облаками…

Он наклонил голову и властным движением впился губами в твои губы. Всё произошло стремительно так, что я не сразу поняла, что он делает. Это было впервые, когда Эйден оказался так близко ко мне. Первое прикосновение его губ я ощутила остро. Словно молния тело пронзила. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Он словно зверь поглощал каждый мой выдох, перекрывая воздух. Я задыхалась в сладкой истоме.

Первое прикосновение его губ я ощутила остро, как будто молния пронзила моё тело. Это было нежное, лёгкое касание, словно крыло бабочки, едва ощутимое, но оставляющее след. Но это мгновение было лишь прелюдией. Словно пробудившийся зверь, он тут же перешёл к более страстному, властному, немного грубому поцелую. Он словно поглощал каждый мой выдох, перекрывая воздух, заставляя меня задыхаться в сладкой, пьянящей истоме. Моё тело отзывалось на его прикосновения дрожью, а разум отказывался подчиняться логике.

И так же внезапно, как начался, поцелуй оборвался. Он отстранился, оставив меня с приоткрытыми губами и учащённым сердцебиением. Его глаза, тёмные и глубокие, снова заглянули в моё лицо. В них читалось что-то похожее на удивление, словно он сам не верил в то, что только что произошло между нами. Он смотрел на меня так, будто пытался понять, реальность ли это, или сон, который вот-вот развеется.

— Мистер Марк накажет нас, если мы не придем на его урок, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает тревога.

— И что? Что он нам сделает? Заставит полы мыть в комнатах?! — рассмеялся Эйден, явно не разделяя моих опасений.

— Эйден, это не смешно! Убирать сорок комнат — это не шутки... Пожалуйста... — я коснулась его плеча, и в тот же миг перед моими глазами развернулись его воспоминания.

Он держал Маргарет за руки и говорил ей: — Ты такая красивая, что я не могу на тебя налюбоваться. — Эйден, ну перестань, — покраснела она, смущенно отводя взгляд. — Я стесняюсь. — Ты удивительная девушка, и таких, как ты, мне не найти, — широко улыбнулся он.

— Есть и красивее. Например, Элизабет. Она самая красивая из учениц, — грустно заявила Маргарет, опуская голову. — У нее шикарные платья, и она...

Эйден осторожно коснулся ее подбородка, приподнял его и, встретившись с ней взглядом, произнес:

— Красивая здесь — только ты, Маргарет. Ни Элизабет, ни другие — только ты. И я хочу смотреть только на тебя. Другие девушки меня не интересуют.

Я резко отдернула руку, как будто обожглась. Сердце забилось быстрее, а в голове крутилась одна мысль: Как это возможно?

— Что случилось? Ты чего так дернулась? – Эйден удивленно посмотрел на меня, его смех угас, сменившись легким недоумением.

Я не могла отвести от него глаз. Воспоминание, такое яркое и живое, все еще пульсировало в моей голове.

Я подняла на него глаза, и в них, наверное, отразилось все мое смятение и боль. — Я… видела тебя с Маргарет… Как ты держал её за руку и говорил, что она лучше…

Эйден не стал скрывать этого и признался мне в честности, которая ударила по мне сильнее, чем любая ложь. — Да, это так. — Кивнул он, и его взгляд стал более отстраненным, словно он уже переключился на что-то другое. — Она симпатичная и хороша в постели. Но, как ты узнала?

Я промолчала, не в силах произнести ни слова. Мой взгляд, наверное, был полон такого недоверия и обиды, что он не мог его не заметить. Он остановился, его брови слегка приподнялись.

— А-а… Вот оно что, ты открыла в себе свой дар. Поздравляю. — Его голос стал холодным, почти насмешливым. Он хлопнул в ладоши, и этот звук, такой обыденный, прозвучал в тишине комнаты как выстрел. — Поздравляю.

Я не была так восторжена от этого внезапного "дара", который, как оказалось, позволял мне видеть то, чего я не должна была видеть. Меня больше волновало другое – то, что я видела. Слова Эйдена, его равнодушное признание, его холодная похвала – все это было лишь фоном для той картины, которая застыла в моей памяти. Я видела его руку, крепко сжимающую руку Маргарет, видела, как он наклоняется к ней, и слышала его слова, которые звучали как приговор. И теперь, когда он говорил о моем "даре", я понимала, что это не дар, а проклятие. Проклятие видеть правду, которая причиняет боль.

— Я... не понимаю тебя, Эйден. Зачем ты здесь? Зачем поцеловал меня, если я тебе безразлична. — спросила я, чувствуя, как щеки заливает краска.

— Заслужить прощение. Я тебе уже говорил. — спокойно заявил он, его взгляд был прикован к моему лицу, словно он пытался прочитать в нем ответы на свои вопросы.

— А, зачем тогда поцеловал? — я не могла остановиться, слова вылетали сами собой, подгоняемые смятением.

— Ты хотела этого и я выполнил твоё желание. — его губы тронула легкая, едва заметная улыбка.

Он был прав, я действительно хотела этого. В тот момент, когда он склонился ко мне, в моей голове промелькнула мысль о том, как было бы здорово почувствовать его губы на своих. Но признаться в этом сейчас было бы равносильно полному поражению.

— С ума сошел? Я... ты не мой тип. — я попыталась придать голосу твердость, но он, кажется, не поверил ни единому слову.

— Это мой первый дар. Знать желание человека и твоё первое желание был поцелуй. — он хитро улыбнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Ты ведь этого хотела, не так ли?

Скрестив руки на груди, я сделала вид, что мне всё равно на его слова, на его улыбку, на всё. Но Эйден видел меня насквозь. Он всегда видел. Его проницательность была одновременно и пугающей, и притягательной. Я чувствовала, как он читает мои мысли, как будто они были написаны на лбу.

Пришлось сменить тему.

Скрестив руки на груди, я сделала вид, что мне всё-равно на это, но Эйден видел меня насквозь. Его взгляд, проникающий, словно острый нож, заставлял меня чувствовать себя обнаженной. Я знала, что он видит мою внутреннюю борьбу, мою попытку сохранить невозмутимость, когда внутри всё переворачивалось. Пришлось срочно менять тему, пока он не копнул глубже.

— У тебя всего три дара, верно? — переспросила я, стараясь придать голосу легкомысленность.

— Да! — кивнул он, и в его глазах мелькнула тень удовлетворения от того, что я всё же проявила интерес.

— Первый дар, желание человека. А, остальные два, что? — спросила я, стараясь, чтобы любопытство звучало искренне, а не как попытка отвлечься.

Эйден с трудом сделал глубокий вдох и так же выдохнул, словно собираясь с силами. Затем, лениво, будто нехотя, начал говорить:

— Желание человека, управлять людьми, а третьего я не помню. — Он зевнул, прикрыв рот ладонью. — А, что? Тебя интересует моя персона, а говорила, что я не твой тип.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Черт, он всё-таки заметил мою реакцию на его слова.

— Я не про это. Просто стало интересно, — быстро ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ты же сам говорил, что у тебя есть какие-то способности.

— Ну да, ну да, — протянул он, и в его голосе прозвучала усмешка. — Ну я думаю, мы поговорили, а то меня ждут и другие дела. — Он взглянул на свои наручные часы, и я поняла, что разговор окончен. Он дал мне ровно столько информации, сколько хотел, и теперь собирался уйти, но в дамскую комнату вошла девушка и удивлённый взгляд бросила на Эйдена:

— Вы ничего не перепутали? Мужской туалет напротив находится, — сказала она, её голос звучал ровно, но в нем проскальзывала легкая нотка недоумения.

— Перепутал, — повернулся он к девушке, его взгляд был немного растерянным, но в то же время в нем читалась какая-то детская мольба. — Я забыл очки в своей комнате. Вы не проведёте меня, боюсь упасть на ступеньках.

Девушка, глядя пристально ему в глаза, словно пытаясь разгадать какую-то тайну, мило улыбнулась парню. В её улыбке не было ни тени насмешки, только искреннее желание помочь.

— Да. Я помогу. Вы в какой комнате живёте? — её голос стал мягче, словно она уже приняла решение.

— В 31 комнате, — ответил он, и в этот момент его взгляд скользнул в мою сторону. Я почувствовала, как щеки заливает краска, и поспешно отвела глаза в сторону, стараясь не выдать своего смущения.

Взяв его под руку, девушка направилась к стороне комнаты. Я недовольно проводила их взглядом, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды.

— Кретин, — прошептала я, когда они скрылись за поворотом. Это было глупо, я знала, но ревность, словно ядовитый плющ, обвила моё сердце. Я не могла поверить, что он так легко нашёл себе проводника. Но затем, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, на моём лице образовалась улыбка. Я вдруг вспомнила о своём даре.

5 Глава

Вернувшись к урокам, мистер Марк не сделал мне никаких замечаний, а просто спокойно предложил сесть. Для меня это было удивительно, что он снова не наказал меня, может у него хорошее настроение?! — "Подумала я". Сердце, которое еще недавно колотилось от страха, теперь билось в каком-то странном, предвкушающем ритме. Я села за свою парту, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но все мои мысли были заняты предстоящим испытанием.

Все выходили к доске и демонстрировали свой дар. Это был урок, посвященный проявлению уникальных способностей учеников. Атмосфера в классе была наэлектризована смесью волнения и зависти.

— Я могу, проходить сквозь стены. — "Сказала ученица по имени Бетти". Ее голос звучал уверенно, без тени сомнения.

Она подошла к стене, которая казалась такой же прочной и неприступной, как и всегда. Но Бетти, словно призрак, спокойно прошла сквозь нее, оставив за собой лишь легкое мерцание в воздухе. Все просто ахнули от такого волшебства, даже многие позавидовали, увидев это. Я тоже не могла отвести глаз, чувствуя, как внутри меня зарождается что-то новое, что-то, что я еще не могла назвать.

— Молодец, Бетти. Можешь присаживаться за свою парту. — "Похвалил ее учитель". Его голос был ровным, но в нем чувствовалось одобрение. — А, следующая пойдет Элизабет.

Учитель Марк вызвал меня к доске, и я неловко повернулась к своей группе, растерянно поправляя свои рукава. Каждый взгляд казался мне осуждающим, каждое дыхание – слишком громким.

— Я... не уверенно, что получиться но... — "И тут в класс вошел Эйден и я опять обратила на него внимание". Мое сердце пропустило удар. Его появление всегда выбивало меня из колеи, заставляя забыть обо всем на свете.

"— Нет, но почему сейчас?" - "Про себя сказала я". Его присутствие было одновременно и мучительным, и притягательным.

— Элизабет, мы ждём. — "Сказал мистер Марк", его голос вернул меня в реальность.

Эйден сел за свою парту и, не обращая на меня никакого внимания, начал с кем-то переписываться в телефоне. Его равнодушие было как холодный душ, но в то же время оно давало мне какую-то странную свободу. Я не должна была думать о нем, только о себе и своем даре.

— Мне нужен доброволец. — "Смело сказала я", стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно. Я знала, что мой дар не так эффектен, как у Бетти, и мне нужна была поддержка.

Айк поднял руку вверх и сам вызвался:

— Позвольте мне?!

Его взгляд был полон решимости, и я почувствовала облегчение.

— Учитель дал добро, и Айк подошел ко мне вплотную. — Его близость была неожиданной, но не вызывала такого смятения, как присутствие Эйдена.

Эйден недовольно поднял на него глаза, когда тот стоял ко мне близко. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на ревность, и я невольно улыбнулась. Может быть, моему дару суждено было проявиться не в прохождении сквозь стены, а в чем-то совершенно другом, в чем-то, что могло бы затронуть даже самого Эйдена.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, но не от страха, а от предвкушения. Айк стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, и это странным образом успокаивало. Я посмотрела на него, и в его глазах увидела поддержку, которой мне так не хватало.

— Боишься? — его голос, тихий и бархатистый, прозвучал совсем рядом, словно шепот ветра.

Я кивнула, не отводя глаз. — Немного. — Я всегда старалась быть честной, особенно с собой. И сейчас, в этот момент, правда казалась единственно верной.

В этот момент я почувствовала на себе пристальный взгляд. Эйден. Его лицо выражало явное нетерпение. Он явно не мог скрыть своих эмоций, и это было так же очевидно, как и его раздражение.

— Вы ещё долго будите стоять? — его голос прозвучал резко, нарушая хрупкую атмосферу, которая только начала складываться между мной и Айком.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается волна упрямства. — Тогда, не смотри. — Мой ответ был таким же резким, как и его вопрос.

— Побыстрей давай. А, то мне уже тошно. — Грубость Эйдена резанула слух, словно осколок стекла. Его слова были полны презрения, и я почувствовала, как мое сердце сжалось от обиды.

— Тишина. — Голос учителя прозвучал властно, прерывая назревающую перепалку. — Элизабет, начинайте.

Прикоснувшись к его плечу, я закрыла глаза и погрузилась в его воспоминание.

Передо мной распахнулся цветущий сад, наполненный ароматом сладкого меда и душистой пыльцы. Яркий солнечный свет заливал всё вокруг, пронизывая кроны деревьев и кустарников тонкими лучиками. Деревья, словно окутанные этим светом, трепетно шелестели листьями. Яблоки на ветках переливались и блестели, словно поворачиваясь к солнцу, чтобы погреть каждый бочок.

Это было невероятно умиротворяющее зрелище, вызывающее ощущение блаженства. Я чувствовала тепло солнца на коже, слышала жужжание пчел, собирающих нектар, ощущала легкий ветерок, ласкающий лицо. Казалось, время остановилось, и я оказалась в идеальном, нетронутом мире.

Но улыбка мгновенно исчезла с моего лица, когда я увидела в саду ту самую девочку из леса. Она стояла среди цветущих деревьев и махала мне рукой. Ее глаза, такие же глубокие и таинственные, как и в прошлый раз, смотрели прямо на меня. Возникло ощущение, что она оказалась здесь не случайно. Возможно, я ещё не научилась в полной мере управлять своим даром, и девочка из снов снова вторглась в мои видения, принеся с собой отголоски чего-то тревожного.

Я почувствовала легкий холодок, пробежавший по спине, несмотря на тепло солнечного дня. Образ девочки, такой невинный и одновременно пугающий, нарушал гармонию этого райского уголка. Я попыталась сосредоточиться, понять, что она хочет, но ее присутствие было лишь мимолетным, как вспышка молнии.

Убрав руку с его плеча, я открыла глаза и рассказала о саде, умолчав о появлении девочки. Слова о медовом аромате, о блестящих яблоках и ласковом солнце слетали с моих губ, но внутри меня уже поселилось беспокойство. Я не могла объяснить ему, что видела, не могла поделиться этим странным вторжением. Мне нужно было разобраться в этом самой, понять, почему эта девочка преследует мои видения, и что она пытается мне сказать.

— Что ж, покажу, на что способен, — голос Айка немного успокоил меня. В его глазах, обычно полных озорства, сейчас читалась решимость, и это придавало мне сил.

— Хорошо, — я мило улыбнулась

Айк потянулся ко мне, его рука уже почти коснулась моей, когда резкое движение прервало этот момент. Эйден, который до этого стоял в стороне, словно наблюдая за представлением, внезапно встал и подошел. Его лицо было мрачным, а в глазах горел холодный огонь. Он грубо оттолкнул Айка, и тот отшатнулся, удивленный такой внезапной агрессией.

— Твоё время вышло, чувак, — прорычал Эйден, его голос был низким и угрожающим. — Теперь моя очередь.

— Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? — возмутился Айк, его спокойствие мгновенно испарилось. Он выпрямился, готовый дать отпор.

— Кто я?! — Эйден усмехнулся, и эта усмешка была полна презрения. — Сейчас я тебе быстро объясню. Раз уж ты так просишь...

Он схватил Айка за воротник, его пальцы сжали ткань с такой силой, что я услышала тихий треск. Эйден замахнулся, его кулак был готов обрушиться на Айка. Я зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого услышала тихий щелчок.

— Прекратите эту ссору, — раздался спокойный, но властный голос. Оба застыли на месте, их руки и тела замерли в напряженных позах. Это был мистер Марк, наш учитель, который, казалось, появился из ниоткуда. Он просто щёлкнул пальцами, и мир вокруг нас словно остановился.

Эйден медленно разжал кулак и отпустил воротник Айка. Айк, все еще немного ошеломленный, повернулся к учителю.

— Простите, мистер Марк, это вышло случайно, — извинился Айк, его голос звучал искренне.

— Да, и моя рука тоже случайно дёрнулась, — добавил Эйден, его тон был саркастичным, но в его глазах уже не было той ярости, что была мгновение назад.

Он бросил на Айка короткий, полный вызова взгляд, прежде чем снова отвернуться.

Мистер Марк лишь покачал головой, его взгляд скользнул по нам обоим. "Случайно", — пробормотал он себе под нос, и в его глазах мелькнула тень усталости. "Похоже, урок сегодня будет не совсем обычным".

— На моих уроках никаких ссор быть не должно. Вам ясно?

— Да, — неохотно ответил Эйден.

— За это я накажу вас троих, — сказал мистер Марк, и мое сердце ёкнуло.

— А меня за что? — не поняла я, искренне недоумевая. Я вела себя тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, и уж точно не участвовала ни в какой ссоре.

— Ты пропустила половину урока, — ответил учитель, и я почувствовала, как щеки заливает краска. Это было правдой. Я задержалась.

Недовольно скрестив руки на груди, я обиженно посмотрела на Эйдена. Его взгляд встретился с моим, и в нем читалось такое же возмущение, смешанное с легким злорадством. Он, видимо, считал, что я сама виновата в своем наказании, и это меня еще больше разозлило.

— Да бросьте, вы что, серьёзно хотите меня наказать? — возмутился Эйден, его голос дрожал от негодования.

— Да! — кивнул мистер Марк, его лицо не выражало ни тени сомнения. — Если ты не расслышал.

Эйден, видимо, решил, что это его шанс переложить вину. Он показал пальцем на меня и на Айка, который до этого момента старался остаться незамеченным, и сказал с ехидной ухмылкой:

— Вон тех наказывайте. Осла и ослиху. Я тут при чём?

Я почувствовала, как мое возмущение достигло пика. Осел и ослиха? Это уже переходило все границы! Я была готова взорваться.

— Наказание вам троим. Сегодня после уроков вы будете убирать территорию школы, — сказал учитель, обведя нас взглядом, который не оставлял места для возражений.

Эйден, однако, не собирался сдаваться. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнула какая-то хитрая мысль.

— Ну с этим справится наша уборщица, — сказал он, как бы невзначай. — Она неплохо моет полы.

Я почувствовала, как мое лицо снова заливает краска.

— Эйден, вы тоже покажите своё мастерство! — ответил мистер Марк

— Держать мусорное ведро в руках?! — уточнил Эйден, и в его голосе звучало такое отчаяние, что я невольно улыбнулась.

"Серьезно произнес мистер Марк: —— Учтите, я проверю. — А, сейчас возвращайтесь за свои места.

Мы вернулись на свои места, и урок продолжился.

***

Как только уроки закончились, мы втроём вышли на школьный двор. Мистер Марк протянул каждому по метле.

«Когда закончите уборку, сообщите мне. Я буду в кабинете», — сказал он и ушёл, оставив нас наедине с горой опавших листьев и чувством несправедливости.

Эйден тут же бросил метлу на землю и плюхнулся на лавочку.

«Ну вот, я показал своё мастерство: пришёл сюда и даже веник подержал. Дальше сами», — заявил он, ухмыляясь своей наглости.

Вместе с Айкам я повернулась к нему, возмущённая. Листья шуршали под ногами, словно вторя нашему негодованию.

«Ты хоть помнишь, что мы наказаны из-за тебя?» - выпалила я, стараясь сдержать гнев.

«Мне некогда слушать твои претензии», — буркнул Эйден, не отрываясь от телефона. Он что-то увлеченно листал, совершенно не обращая внимания на наше недовольство.

«Эйден, я серьёзно! Бери метлу и начинай мести!» — попыталась я настоять, но вышло как-то неуверенно. Его равнодушие обезоруживало.

Эйден даже не поднял глаз и усмехнулся:

«Почти получилось».

Айк вздохнул и поднял свою метлу. «Ладно, не будем тратить время. Чем быстрее закончим, тем быстрее уйдём отсюда». Он начал энергично мести, поднимая в воздух облака пыли и сухих листьев.

Я последовала его примеру, чувствуя, как злость постепенно уступает место усталости. Эйден, как и ожидалось, остался сидеть на лавочке, погруженный в свой телефонный мир.

Солнце припекало, заставляя пот проступать на лбу. Вместе с Айкам мы убирали территорию школы – наказание за опоздание на урок. Я вяло орудовала метлой, больше наблюдая за тем, как ветер гоняет опавшие листья, чем за тем, как их собираю. Но на самом деле, мои глаза были прикованы к Эйдену, который с метлой в руках, казалось, не замечал моего существования.

"Боже мой, какой он красивый," – пронеслось у меня в голове. Я так замечталась, что не заметила, как Эйден поднял на меня глаза. Он улыбнулся мне, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Он будто знал, о чем я думаю, и я, набравшись смелости, решила проявить дерзость.

— Что смотришь... на меня? Ты... ты...

Он снова улыбнулся, но в этот раз в его улыбке читалось какое-то озорство.

— Ты... Ленивый, то есть и это тоже... Короче... Перестань на меня смотреть, – выпалила я, чувствуя, как нервы натягиваются, словно струны.

— На хрен ты мне нужна? Я не на тебя смотрел, а на ту девушку. Та, что позади тебя.

Я резко обернулась. Позади меня, у стены школы, стояла девушка с длинными светлыми волосами и увлеченно разговаривала по телефону. Она была очень красивая, и я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось.

— Ясно, – неловко ответила я, стараясь скрыть разочарование.

Я снова взялась за метлу, с удвоенной силой сметая листья в кучу. Теперь каждый взмах казался мне насмешкой над моей глупостью. Ветер, казалось, шептал мне в ухо: "Ленивая... глупая... незаметная..."

Эйден встал с лавочки, его движения были отточены и грациозны, словно у хищника, готовящегося к прыжку. Он снова поправил свой воротник, жест, который я уже успела запомнить – признак его внутренней уверенности и, возможно, легкого высокомерия. Направляясь в мою сторону, он остановился возле меня, и его взгляд, обычно пронзительный, сейчас казался чуть более мягким, но все равно держал меня в напряжении.

— Я надеюсь, ты не побежишь рассказывать Маргарет о моих поступках? — его голос был низким, с легкой хрипотцой, которая всегда заставляла мое сердце биться чуть быстрее.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна чего-то острого, похожего на обиду, смешанную с ревностью. "Мне плевать. Это ваше дело!" — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно, но, кажется, нотка "ревнивости", как я сама себе призналась, все же проскользнула.

Эйден на прощание улыбнулся мне. Это была та самая улыбка – чуть кривая, обещающая что-то опасное и притягательное одновременно. Он не стал ждать моего ответа, а направился к той девушке, которая уже несколько минут привлекала его внимание. Я видела, как он подошел к ней, как его плечи расправились, и как он начал разговор.

— Привет. Я Эйден.

— Привет, я Луиза.

Я наблюдала за ними, чувствуя, как внутри меня нарастает недовольство. Каждое их слово, каждый их жест казались мне личным оскорблением. Я хотела достать телефон из кармана, чтобы немедленно сообщить об этом Маргарет, чтобы она знала, что происходит. Но телефона моего в кармане не оказалось.

— Как странно. Я же брала телефон с собой. Где же он? — я начала нервно ощупывать свои карманы, чувствуя, как нарастает паника. — Чёрт, нету!

В этот момент я увидела, как Эйден, все еще разговаривая с Луизой, полез в свой карман и достал… мой телефон. Он держал его в руке, словно какой-то трофей.

— Ах ты, подонок, — прошипела я, и это было уже не скрываемое негодование. Нервно, но решительно, я направилась к нему, готовая вырвать свое устройство и высказать ему все, что накопилось.

— Отдай мой телефон! — моя ладонь протянулась к нему.

Он недоуменно уставился на меня. — Какой телефон, Элизабет?

— Мой! Тот, что у тебя в кармане, — выдохнула я, чувствуя, как нарастает нервозность.

Эйден поднял руки, словно сдаваясь, и спокойно произнес: — Хорошо, ищи.

Я начала лихорадочно ощупывать его карманы, рукава, надеясь обнаружить пропажу. Каждое прикосновение вызывало волну смущения.

— Нету, — признала я, так ничего и не найдя.

— Может, и в штаны заглянешь? Вдруг он там, — предложил он с легкой усмешкой.

—"Так, Эйден, хватит. Я знаю, что телефон у тебя," - произнесла я твердо, глядя ему прямо в глаза. Мой голос не допускал возражений.

Он тяжело вздохнул, словно устал от моей настойчивости. "Ты же все карманы проверила?" - спросил он, закатывая глаза.

В этот момент Айк крикнул мне: —"Элизабет, это твой телефон?"

Я обернулась и увидела, что в его руках действительно мой смартфон.

—"Но как?" - я удивленно обернулась к Эйдену, совершенно сбитая с толку. Что вообще происходит?

— Я использовала свой дар, — призналась Луиза. — У меня дар перемещать вещи. Эйден попросил меня продемонстрировать. Прости, что так вышло.

— А, ну теперь ясно, — выдохнула я, инстинктивно пряча руки в карманы и чувствуя, как щеки заливает краска от взгляда Эйдена.

— Что ж, было приятно познакомиться, — сказала Луиза, её голос звучал легко. — Но мне, к сожалению, пора. Я позвоню тебе. — Она легко поцеловала Эйдена в щёку.

Едва Луиза покинула нас, я уже собиралась последовать её примеру, но Эйден снова заговорил со мной:

— Понравилось касаться меня? — хитро спросил он, его глаза блестели. — Что? — я притворилась непонимающей, пытаясь скрыть волнение. — Ну и как тебе? — повторил он тот же вопрос, его голос стал чуть ниже. — Ты так умело это делала, что я не против повторить снова. Но на этот раз... — Он расстегнул рубашку, и мой взгляд невольно упал на его накачанный торс. — На этот раз без рубашки.

«Я сейчас упаду в обморок, — пронеслось в голове. — Какой же он красивый!»

— Ам... Что ты себе позволяешь? Мне это не интересно, — я старалась говорить ровно, держа себя под контролем. — А что во мне не так? — Ты просто... дурак, — снова обозвала я его, пытаясь скрыть смущение. — Нет, это ты дура, что отказываешься от меня, — усмехнулся он.

— Я не собираюсь с тобой... ну, ты понял, — растерянно ответила я, чувствуя, как краснеют щеки. — Нет, я не понял. — Короче... я не собираюсь с тобой спать, — раздраженно выпалила я.

— Я уже говорил: чтобы заслужить меня, учись соблазнять.

— Как будто мне больше нечем заняться, — пробормотала я, стараясь скрыть раздражение.

Я не могла отвести взгляд, пока он застегивал рубашку. Щеки предательски горели. Почему я так смущаюсь? — с досадой подумала я, тихо вздохнув.

— Нравится, как я выгляжу? — в его голосе звучала насмешка.

— Ещё чего! Оставь меня в покое, — выпалила я и, отвернувшись, быстро ушла.

Эйден с легким вздохом закатил глаза и направился в другую сторону. Я чувствовала его взгляд у себя на спине.

6 Глава

Ночь не приносила покоя. Стоило сомкнуть веки, как перед внутренним взором вновь возникал он. Я всё ещё чувствовала фантомное тепло его губ, нежность прикосновений и тот чарующий взгляд, который, казалось, навсегда запечатлелся в моей памяти.

Непонятное состояние охватило меня: то ли жар, то ли озноб. Желание сна боролось с каким-то внутренним возбуждением. Тело было измождено, но душа, казалось, пульсировала адреналином, огнём и неудержимой жаждой. Что же происходит? Почему раньше такого не было? И почему это так… приятно?

Эйден. Он сводит меня с ума. Как ему это удаётся? Он дразнит, искушает, и мой разум захлёбывается в буре эмоций. Что он делает? Зачем? Он говорит, шутит, смеётся, задаёт вопросы, целует, дразнит, возбуждает, поддразнивает… И, странное дело, мне от этого хорошо! Наступает какое-то необъяснимое умиротворение.

Мысли о том, что я влюбилась, мелькали в сознании, но я тут же отгоняла их. Нет. Ни за что. Нельзя. Я не хочу любить. И я боюсь этого снова. Это слишком больно.

Повернувшись к стене, я всё ещё не могла найти себе места. Наконец, я решительно встала с кровати.

"Всё, я больше так не могу. Пойду к нему, будь что будет", – прошептала я себе и вышла из комнаты.

От лица Эйдена Кларка.

Дым от сигареты медленно растворялся в вечернем воздухе, пока я, облокотившись на подоконник, погрузился в мысли об Элизабет. Её образ не давал мне покоя с того самого мгновения, как я впервые осмелился её поцеловать.

Я понимаю, что это пройдет. Разум возьмет верх, бушующие чувства улягутся. Но сейчас, в этот самый момент, я чувствую. И я не хочу себя останавливать. Я хочу лишь отдаться этому ощущению.

Окурок, догоревший в моей руке, полетел вниз, за окно. Я спрыгнул с подоконника, и единственное, чего я жаждал сейчас – увидеть её. Даже если она откажет, мне было все равно.

Подойдя к её двери, я уже был готов постучать, но замер.

"Ты не в моём вкусе." Её слова эхом отозвались в голове.

"Черт!" Я не посмел постучать.

Впервые я ощутил страх – страх потерять её, если осмелюсь прикоснуться без её позволения. Использовать свой дар на ней я тоже не хотел. Я развернулся и пошел обратно в свою комнату, чтобы попытаться уснуть.

От лица Элизабет Диас:

Дверь в комнату мальчиков я приоткрыла совсем чуть-чуть, чтобы не шуметь. И тут же увидела – кровать Эйдена пуста. Его нет. С легкой грустью я закрыла дверь. "Глупо было надеяться на другое, – промелькнула мысль. – Наверняка он сейчас с какой-нибудь девушкой, обнимается". Настроение упало ниже плинтуса, но, может, это и к лучшему? Я вернулась в свою комнату, легла и попыталась снова уснуть, изо всех сил отгоняя эти мысли.

Лесная чаща окутала меня, когда я ступила на едва заметную тропинку. Странное предчувствие, словно эхо забытых воспоминаний, не отпускало меня. Место казалось до боли знакомым, но я никак не могла ухватиться за ниточку, ведущую к истокам этого ощущения.

Вдруг мой взгляд остановился на яблоне, усыпанной диковинными черными плодами. И тогда всё встало на свои места.

"Не может быть..." – пронеслось в голове. "Я на той самой тропе, где орудовал тот самый маньяк"

В этот момент из-за ствола дерева появилась знакомая фигура – девочка из моих снов. Она приветливо улыбнулась, срывая с ветки одно из черных яблок.

– Привет! Элизабет, верно? – её голос, хоть и звучал мило, нёс в себе какую-то тревожную нотку, заставляя меня невольно отступить.

– Пожалуйста, останься. Не уходи. Мне так одиноко, – её слова, произнесённые нежным голоском, казались мольбой.

– Почему я здесь? – спросила я, пытаясь сохранить самообладание.

– Просто пришло время нам познакомиться, – ответила она, приближаясь и протягивая мне яблоко. Я отказалась.

– Я не буду есть твои кровавые яблоки, – твёрдо сказала я.

– Как знаешь, – она пожала плечами и откусила от плода. В тот же миг воздух наполнился отчётливым запахом крови.

В моей голове звучал лишь один вопрос, тот, что терзал меня сильнее всего на свете. И вдруг раздался ответ, совершенно неожиданный:

— Мы теперь одно целое. Ты ведь это понимала?

Я не могла поверить своим ушам. "Что? Я не расслышала", — прошептала я.

— Я перебралась в твоё тело. Теперь мы едины. Я знаю всё, о чём ты думаешь, чего желаешь. И твои таланты теперь и мои. Мы будем лучшими подругами! — она радостно захлопала в ладоши, словно это было самое естественное дело на свете.

— Я не хочу этого. Мне ничего от тебя не нужно, — отрезала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Значит, ты не хочешь со мной дружить? — её тон изменился, стал печальным.

— Ты мне не нравишься. От тебя исходит что-то тёмное, и мне страшно, — призналась я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Девочка бросила на меня обиженный взгляд и произнесла, её голос стал жёстче:

— Придётся. Потому что кроме тебя у меня никого нет, и я не уйду из твоего тела, пока ты не умрёшь. — Она снова откусила яблоко, и этот звук показался мне зловещим.

"Но почему именно я? Почему моё тело?" – мой голос дрожал от недоумения.

"Это решение Майкла Келли," – прозвучал ответ.

— "Кто такой этот Майкл?!" – вырвалось у меня.

— "Тёмный маг. Вот кого стоит опасаться," – её тон стал серьёзным. – "Хотя я сама его не боюсь."

По спине пробежал холодок, когда она взглянула на меня.

— "Он один из самых могущественных тёмных магов, владеющий множеством даров. Даже я не смогла его одолеть. Так что, если быть точной, я – одна из самых безобидных среди тёмных магов."

"Значит, он знает, кто я?" – я была поражена.

— "Можешь не переживать. Он даже не обратил на тебя внимания. Если ты об этом. Таких, как мы, он просто не замечает," – ответила она с явной неохотой. – "Ах да, я забыла представиться. Меня зовут Лоран."

Я молчала, не зная, что ещё можно спросить.

— У тебя осталась минута. Спрашивай о чём угодно.

— Стоит ли мне тебя бояться? – "этот вопрос первым пришёл на ум".

— Тебе - нет. А вот другим – да. Знаешь почему?" – "она посмотрела на меня с явным высокомерием". – Потому что я люблю человеческую кровь, особенно тех, кто обладает даром. Они в сто раз вкуснее." – "она лукаво улыбнулась".

"Я очень надеюсь, что до этого не дойдет, Лоран," – вырвалось у меня, и я впервые произнесла ее имя. - Ты этого не сделаешь.

"Нет, конечно же, нет. Это предстоит сделать тебе. Ведь теперь эти силы – твои."

"Я не стану никого убивать!" – вырвалось у меня, и паника сдавила грудь.

"Тебя никто и не будет спрашивать, Элизабет. Ты уже приняла его," – прозвучал ледяной голос Лоран.

Я резко распахнула глаза, очнувшись в своей постели.

"Черт!" – выдохнула я.

Слова Лоран о том, что способности перешли ко мне, казались пустым звуком. Может, это просто сон? Неужели я снова теряю рассудок? Но мысль о том, чтобы снова увидеть ту девочку из кошмаров, была невыносима.

— Надеюсь это сон.

Я проснулась за мгновение до того, как зазвонил будильник. Решив воспользоваться моментом, пока мои подруги еще крепко спали, я встала с кровати, чтобы первой принять душ. Сбросив одежду на пол, я шагнула в душевую кабинку. Прохладная вода приятно освежила меня, а ароматные гели, подаренные мамой, добавили процессу уюта.

И тут это случилось. Не знаю, как описать. Словно кто-то ударил меня по голове невидимым молотом. Резкая, адская боль пронзила череп, заставив меня вскрикнуть. Мир перед глазами померк, превратившись в калейдоскоп размытых пятен. Инстинктивно я ухватилась за гладкую, холодную стену кабинки, чтобы не рухнуть на кафельный пол. Сердце бешено колотилось, отдаваясь пульсацией в висках.

Боль, такая же внезапно, как и пришла, отступила. Я медленно открыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Мир снова обрел четкость, но легкое головокружение еще оставалось.

"Черт, видимо, еще не совсем проснулась", – пробормотала я, пытаясь убедить себя в этом. Это должно было быть просто следствием резкого пробуждения, не более.

Я вышла из кабинки, ощущая приятную прохладу на коже. Завернувшись в мягкое, пушистое белое полотенце, я подошла к зеркалу, чтобы умыть лицо. Но не прошло и минуты, как головная боль вернулась. На этот раз она была не такой острой, но настойчивой, пульсирующей, словно внутри моей головы что-то билось в истерике. Я опёрлась на край раковины, чувствуя, как перехватило дыхание. В горле словно образовался тугой ком, мешающий сделать полный вдох. И тут я уловила его – странный, металлический запах. Он был слабым, но отчетливым, и вызывал неприятное предчувствие. Запах, очень похожий на кровь.

Услышав голос Маргарет, постучавшей в дверь, я вздрогнула.

— Элизабет, ты еще долго будешь в душе? — спросила она.

— Дай две минуты, — ответила я.

Посмотрев на себя в зеркало, я не увидела никаких изменений.

— Слава Богу. — " Сказала я и вышла из душевой комнаты".

Утро началось как обычно. Я натянула свою школьную форму, оставив волосы свободно ниспадать. В зеркале, когда я поправляла воротник, вдруг мелькнула тень. Я замерла. На моей кровати сидела Лоран, её взгляд был прикован ко мне. Мои соседки, суетились вокруг, собираясь на занятия, и, казалось, совершенно не замечали присутствия незнакомки.

Сердце ёкнуло от необъяснимого ужаса. Я резко обернулась, но комната была пуста. Лоран исчезла так же внезапно, как и появилась. Маргарет, увидев моё бледное лицо и испуганные глаза, обеспокоенно спросила:

— Элизабет, что случилось? Ты в порядке?

Я постаралась взять себя в руки и, встретившись взглядом с Маргарет, выдавила:

— Всё хорошо. Просто, видимо, не выспалась.

Я снова отвернулась к зеркалу, пытаясь убедить себя, что это было лишь моё воображение. Маргарет недоуменно посмотрела на меня, пожала плечами и вернулась к своим делам.

Схватив рюкзак с кровати, я последовала за Анной, которая уже спешила занять лучшее место у парты. Войдя вместе с ней в класс, я решила сегодня устроиться за последней партой, подальше от Эйдена, чтобы не видеть и не слышать его. Этот план казался мне идеальным – тихий уголок, где можно спокойно заниматься, не отвлекаясь на его вечные шуточки и навязчивое внимание.

Но когда он появился в дверях вместе с Маргарет, я тут же уткнулась в учебник, стараясь не смотреть в его сторону. Сердце забилось быстрее, предательски выдавая мое волнение. Я чувствовала его взгляд, даже не поднимая глаз. Эйден, как всегда, заметил мое присутствие. Он загадочно улыбнулся, но я этого не видела, сосредоточенно изучая строчки учебника, которые, казалось, расплывались перед глазами.

Не знаю, что он сказал Маргарет, но в следующий момент Эйден уже направлялся ко мне. Я почувствовала тень, упавшую на мою парту, и подняла голову. Он стоял рядом, его глаза блестели озорством, а на губах играла та самая загадочная улыбка. Он сел рядом. Этот поворот событий я совершенно не ожидала. Мой тщательно продуманный план рухнул в одно мгновение.

Я перевела на него взгляд, пытаясь понять, что происходит. — Ты ничего не перепутал? — спросила я, мой голос звучал немного дрожаще. — Нет. Просто захотел сесть здесь, — спокойно ответил он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась какая-то скрытая насмешка.

Я попыталась пересесть, отодвинуться, но он удержал мою руку, его пальцы легко, но настойчиво сомкнулись на моем запястье. — Не волнуйся, я не кусаюсь, — прошептал он, его дыхание коснулось моей щеки. — Мне просто неприятно с тобой сидеть, — обиженно проговорила я, пытаясь выдернуть руку, но он не отпускал. — Значит, я тебе противен? — скрестил он руки на груди, его взгляд стал более серьезным, но в нем все еще читалось что-то неуловимое, что-то, что заставляло меня чувствовать себя еще более неуютно.

— От тебя одни проблемы, и я больше не хочу быть наказана или унижена. Так что либо ты уйдёшь, либо я. — Мой голос звучал твёрдо.

Эйден бросил на меня тяжёлый взгляд и процедил сквозь зубы:

— Ты сама себе создаёшь проблемы, истеричка.

— Знаешь что... — Внутри меня закипала злость, горячая и обжигающая. Я сжала кулаки, пытаясь удержать её под контролем.

— Что? Говори! Я весь внимание... — Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его глазах плясало злорадство, словно он предвкушал мою слабость.

— Ты... ты... — Слова застряли в горле. Ком подступил к горлу, мешая дышать. Я чувствовала, как предательские слезы подступают к глазам.

Я опустила взгляд, чувствуя, как силы покидают меня. Я так долго копила в себе эту решимость, эту смелость, но сейчас она испарялась, словно роса на солнце.

— Нечего сказать, да?! — его голос был полон издевки. Он знал, как меня сломить. Он всегда знал.

— Да пошёл ты! — вырвалось у меня, пропитанное нервным напряжением.

Он поднялся из-за парты и пересел к Маргарет.

Слезы навернулись на глаза, горячие и жгучие, но я не смела моргнуть, боясь, что они прольются. Я видела, как он наклонился к ней, как его губы шептали что-то, чего я не могла расслышать. А потом он взял ее за руку. Его пальцы переплелись с ее, и в этот момент мир для меня остановился.

Весь урок я просидела в оцепенении, как статуя, высеченная из льда. Я знала ответы на все вопросы, которые задавал учитель. Я могла бы поднять руку, могла бы блеснуть знаниями, но я не могла. Мои голосовые связки словно окаменели, а руки прилипли к коленям. Я была пленницей собственного тела, пленницей этой невыносимой боли.

Эйден тоже молчал. Но его молчание было другим. Оно не было наполнено отчаянием или растерянностью, как мое. Его молчание было наполнено любезностью к Маргарет. Я видела, как он улыбался ей, как внимательно слушал ее тихий голос, как его плечо слегка касалось ее. Он был там, рядом с ней, в своем собственном мире, который я не могла и не смела нарушить.

Каждая минута тянулась вечность. Я чувствовала себя невидимой, забытой, словно меня никогда и не было. Я была лишь наблюдателем чужого счастья, чужой близости, которая ранила меня до глубины души. И я ничего не могла с этим поделать. Только сидеть, смотреть и чувствовать, как мое сердце продолжает болезненно сжиматься, а слезы, наконец, прорываются и катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки на моей коже.

Мистер Марк подозвал меня к доске и пригласил ещё одного ученика – Бена, который обладал даром "чтения мыслей". Я всегда завидовала ему, ведь он мог заглянуть в сознание других, а я оставалась в своих мыслях одна.

— Бен, расскажи нам, о чём думает Элизабет, — сказал учитель Марк, его голос звучал уверенно, но в глазах проскользнула искорка любопытства.

Эйден, даже не замечал меня, продолжая оживлённо беседовать с Маргарет. Он был всегда в центре внимания, и я не могла не думать о том, как мне хотелось бы, чтобы он обратил на меня хоть каплю внимания. В этот момент Бен положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как внутри меня закипает волнение.

— Что-то... — Бен удивлённо произнёс, его голос дрожал от неожиданности. — Не выходит. Я не могу прочесть её мысли.

Я почувствовала, как на меня обратили внимание. Мистер Марк нахмурился, а Эйден, наконец, оторвался от разговора с Маргарет и посмотрел в нашу сторону. В его глазах мелькнуло любопытство, но тут же исчезло, как будто он не хотел углубляться в то, что происходит.

— Попробуй ещё раз, — распорядился учитель, его тон стал более настойчивым.

Бен снова сосредоточился, его лицо скривилось в попытке понять, что же происходит. Я чувствовала, как его внимание проникает в меня, но в этот момент я думала только об Эйдене. О том, как он смеётся, как его волосы светятся на солнце, как он всегда знает, что сказать, чтобы рассмешить всех вокруг. Я не могла избавиться от этих мыслей, и, похоже, Бен тоже не мог.

— Не могу, — наконец произнёс Бен, убирая руку с моего плеча. Его голос звучал растерянно, и я почувствовала, как в классе повисло напряжение.

— Это странно, — произнёс учитель Марк, приподняв бровь.

Учитель Марк, решив испытать свой дар, щелкнул пальцами и сказал мне:

— Элизабет, попробуй пошевелить рукой." Я без труда пошевелила ею, но не почувствовала ничего необычного. — "И что?" – спросила я, недоумевая.

Его реакция была поразительной:

— Ты не замерла? Не может быть!" – в его голосе звучало искреннее изумление.

Эйден тоже не увидел мои желание, когда воспользовался своим даром.

— Ты открыла в себе ещё один дар? — с удивлением спросил мистер Марк, улыбаясь. — Я... мистер Марк, мне что-то не по себе. Можно мне выйти? — тревожно проговорила я. — Конечно, — кивнул он.

Класс опустел в одно мгновение, и тут же по коридору поплыли сплетни обо мне. Эйден проводил взглядом дверь, за которой я скрылась, и обернулся к Маргарет.

— Маргарет, я... мне нужно тебе кое-что сказать. — Эйден, ты меня пугаешь. Что-то случилось?

Я не шла, я неслась по коридору, ноги сами несли меня к спасительной тишине моей комнаты. Каждый шаг отдавался эхом в голове, смешиваясь с обрывками фраз, с чужими голосами, которые еще недавно звучали так близко, так реально.

Добравшись до своей комнаты, я почти влетела внутрь, захлопнув дверь за собой. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было прерывистым. Я подошла к раковине, руки дрожали, когда я резко повернула вентиль. Холодная вода хлынула с шипением, обжигая кожу. Я подставила лицо под струи, пытаясь смыть с себя не только жар, но и то, что только что произошло.

Вода стекала по щекам, по шее, капала на пол. Я подняла голову, взглянув на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, расширенные зрачки, в которых отражался страх и отчаяние. Глаза казались чужими, полными какой-то неведомой силы, которая не принадлежала мне.

— Забери свой дар, он мне не нужен, — выдохнула я, голос дрожал от горечи и бессилия. — Лоран, ты меня слышишь? Убери его.

Слова прозвучали как мольба, как крик души, но в ответ была лишь тишина. Тишина, которая казалась еще более пугающей, чем тот хаос, что творился в моей голове. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь достучаться до того, кто, как я знала, слышал меня.

Но вместо ответа, внезапно голова снова пронзила невыносимая боль. Она была острой, пульсирующей, словно кто-то сжимал мой мозг в тисках. Я инстинктивно сжала виски обеими руками, пытаясь хоть как-то облегчить страдания.

— Хватит! Умоляю, прекрати! Мне так больно! — слова вырывались из меня сдавленным стоном. Я чувствовала, как силы покидают меня, как мир вокруг начинает плыть.

Но мольбы остались без ответа. Боль захлестнула меня, словно цунами, смывая последние остатки сознания. Я почувствовала, как ноги подкашиваются, как тело становится невесомым. Последнее, что я помню, это ощущение холодной плитки под щекой, прежде чем тьма поглотила меня полностью.

От лица Эйдена Кларка:

Я поднялся, оторвав взгляд от парты, и встретился с глазами Маргарет. Они были полны той тихой, но пронзительной печали, которую я так хорошо знал. Она сидела, понурившись, и явно не хотела говорить, но её взгляд говорил громче любых слов.

— Эйден, почему? — её голос дрогнул, словно тонкая нить, готовая порваться. — Почему ты уходишь из этой школы?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и невысказанный. Я знал, что она ждет объяснений, каких-то причин, которые могли бы смягчить удар. Но я не мог дать ей того, чего она хотела.

— Я так решил. — мой ответ был холоден, как лед. Я старался говорить ровно, без тени эмоций, но внутри всё сжималось.

Её губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Затем она снова опустила взгляд, и я увидел, как по её щеке скатилась одинокая слеза.

— И ты оставишь меня одну? — её голос стал совсем тихим, почти шепотом.

— Тебя я с собой не возьму. — слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. Они были резкими, жестокими, но правдивыми. — Живи своей жизнью, но без меня.

Я не стал ждать её реакции. Повернулся и вышел из класса, оставив её одну с её болью и моими невысказанными сожалениями.

От лица Элизабет Диас:

Дверь распахнулась с глухим стуком, и в проеме возникла Анна. Ее обычно оживленное лицо застыло в маске ужаса. Глаза, широко распахнутые, устремились на меня, лежащую на полу, безвольную, словно кукла, забытая в спешке. Я не видела ее лица, но чувствовала, как ее взгляд впивается в меня, как ледяные иглы.

Холодный страх, словно змея, обвился вокруг ее сердца, сковывая движения, парализуя волю. Секунды растянулись в вечность, наполненные тишиной, которая кричала громче любого звука. Но затем, сквозь пелену оцепенения, пробился инстинкт. Инстинкт, который сильнее страха, сильнее шока.

— Сюда, на помощь! — ее голос, обычно мелодичный, сорвался на хриплый, надломленный крик. Этот звук, пронзивший тишину, был призывом, мольбой, отчаянным зовом о спасении.

В тот же миг, словно по волшебству, дверь снова распахнулась, и в комнату влетела Мэри, соседка. Ее привлек шум, этот внезапный, тревожный крик Анны. Она остановилась на пороге, ее взгляд, полный любопытства, мгновенно сменился немым ужасом. Рука, словно по собственной воле, поднялась и прикрыла рот, скрывая вздох, который, казалось, мог вырваться из ее груди.

— О, Боже… Элизабет.

Ее голос был едва слышным шепотом, наполненным болью и неверием. Она видела меня, свою подругу, лежащую без признаков жизни, и этот вид был для нее невыносим.

— Мэри, не стой столбом, зови лекаря! — Анна говорила с трудом, каждое слово давалось ей с усилием. Ее голос дрожал от напряжения, от страха, который она пыталась преодолеть. Она видела, что Мэри тоже потрясена, но сейчас не было времени на общую панику. Нужна была помощь.

— Сейчас! — Мэри, наконец, обрела дар речи и, словно очнувшись от кошмара, бросилась прочь, ее шаги эхом отдавались в пустом коридоре.

Анна же, оставив меня на полу, подошла ближе. Ее руки дрожали, когда она осторожно коснулась моей щеки. Холодная, безжизненная кожа. Она прислушалась к моему дыханию, к биению сердца, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни. В ее глазах отражалась смесь отчаяния и решимости. Она не могла позволить мне уйти. Не сейчас. Не так.

Комната, еще минуту назад наполненная обыденной жизнью, теперь стала ареной борьбы между жизнью и смертью, где два сердца бились в унисон, охваченные тревогой и надеждой. И где-то там, за дверью, уже мчался лекарь, неся с собой последнюю надежду.

От лица Эйдена Кларка:

Стивен, сгорбившись над чемоданом, недовольно взглянул на меня. Его пальцы нервно перебирали ремешок, словно пытаясь удержать не только вещи, но и меня самого.

— Ты действительно собираешься уйти? — его голос звучал глухо, словно из-под воды.

— Да. Это мое решение. — Я старался говорить ровно, без тени колебания, хотя внутри все сжималось от напряжения. — Это мое решение.

— И куда ты направишься? — в его глазах мелькнул испуг, смешанный с любопытством. Он всегда был моим якорем, моей опорой в этом чужом для меня мире.

— Стивен, это тебя не касается. — Я отвернулся, чтобы не видеть его растерянности. Слова казались грубыми, но я знал, что иначе он не поймет.

— Ты уходишь из-за Элизабет? — он не сдавался, его голос стал чуть громче, с ноткой обвинения.

— Мне плевать на нее, и хватит о ней говорить. — Я резко обернулся, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я ухожу не из-за нее, а из-за отца, который устроил меня в эту школу. — Слова вырвались с горечью, которую я так долго пытался скрыть.

Стивен нахмурился, пытаясь осмыслить мои слова. — И чем же ты недоволен школой? Здесь все есть, что нужно. Учителя, возможности…

— Дело не в самой школе, Стивен. — Я сделал шаг к двери, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее. — Отец распоряжается моей жизнью, как ему вздумается, а я этого не хочу. Он выбрал для меня этот путь, эту школу, эти занятия. А я хочу сам решать, куда идти. Пора идти своим путем. — Я твердо заявил это, чувствуя, как внутри что-то меняется. Это было не просто решение, это было освобождение.

Стивен молчал, его взгляд был прикован к моим ногам, словно он боялся, что я вот-вот исчезну. Я знал, что ему тяжело. Мы были друзьями, почти братьями, и мое внезапное решение, наверное, казалось ему предательством. Но я не мог оставаться. Не мог больше жить по чужому сценарию.

— Я… я не понимаю. — Наконец прошептал он.

— Ты поймешь. — Я подошел к нему и положил руку на плечо. — Когда-нибудь ты поймешь. Я не знаю, что меня ждет, но я должен попробовать. Я должен найти себя.

Он поднял на меня глаза, и в них я увидел не только грусть, но и проблеск понимания. Возможно, он видел в моих глазах ту же решимость, которую когда-то видел в себе, когда принимал свои собственные важные решения.

— Ты вернешься? — спросил он, его голос дрожал.

— Я не знаю. — Я честно ответил. — Но я надеюсь.

— Что ж... тогда желаю тебе удачи, друг, — он протянул руку.

— И тебе удачи, Стивен, — я пожал его руку, чувствуя тепло его ладони.

Я дружески обнял его, стараясь запомнить этот момент. Стивен был единственным, кто по-настоящему понимал меня здесь.

— Прощай, Стивен.

— Прощай, — ответил он.

Выйдя из школы, я остановился. Последний раз посмотрел на эти серые каменные стены, ставшие для меня тюрьмой. Мой взгляд задержался на окне Элизабет. Я не мог попрощаться с ней лично. Не мог объяснить ей, почему ухожу, почему мне нужно бежать. Она бы не поняла. Или поняла бы, но тогда ей было бы еще больнее. Поэтому я выбрал этот тихий, одинокий прощальный взгляд.

— Удачи тебе, Элизабет, — прошептал я, и мой голос, казалось, растворился в вечернем воздухе.

Я не знал, услышит ли она. Не знал, увидит ли. Но я хотел, чтобы она знала. Знала, что даже в своем побеге я думаю о ней. Что она останется в моем сердце, как яркий луч света, пробившийся сквозь самые темные тучи.

Я повернулся и решительно направился к воротам. Каждый шаг отзывался гулким эхом в пустом дворе. Впереди меня ждала неизвестность, но она была моей. Я не знал, куда иду, но знал, что иду своим путем.

Солнце пригревало лицо, и я вдохнул полной грудью свежий воздух свободы. Впервые за долгое время я почувствовал себя живым. Отец, школа, Элизабет – все это оставалось позади. Теперь я сам себе хозяин.

Я вышел за ворота и зашагал по дороге, ведущей в никуда. И это "никуда" казалось мне самым прекрасным местом на свете.

От лица Элизабет Диас:

Я открыла глаза, и первое, что почувствовала, был резкий, металлический запах. Он был настолько сильным, что казалось, проникает в самые легкие. Я коснулась лба – он был влажным и липким. Поднялась, опираясь на руки, и тут же замерла, в ужасе глядя на то, что предстало моим глазам.

Анна, Мэри и лекарь лежали на полу, без движения. Их одежда, обычно такая чистая и аккуратная, теперь была пропитана темной, густой жидкостью. Кровь. Она стекала по их шеям, образуя зловещие, влажные пятна на груди. Я прикрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука, чтобы не вырвался крик, который, казалось, рвался из самой глубины моей души.

Мои пальцы, которыми я касалась лба, теперь были покрыты той же чужой кровью. Я посмотрела на них, и холодный ужас сковал меня.

— Что? Это я? — прошептала я, и мой голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Нет... Что я сделала?

Мозг отказывался принимать увиденное. Это не могло быть правдой. Анна, Мэри, и лекарь - они лежали так… безжизненно.

Я огляделась. Комната была в беспорядке. Мебель опрокинута, посуда разбита. Казалось, здесь бушевала буря, но я не помнила ничего. Последнее, что всплывало в памяти, было… что? Я пыталась ухватиться за обрывки воспоминаний, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Была ли я здесь? Делала ли я это?

Мои руки… они были в крови. Чужой крови. Это было неоспоримым доказательством. Но как? Как я могла причинить им вред? Я, которая всегда старалась быть доброй, которая боялась даже муху обидеть.

Паника начала захлестывать меня. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, как будто пытаясь вырваться наружу. Дыхание стало поверхностным и прерывистым. Я снова посмотрела на свои руки, на кровавые следы на них. Это была моя кровь? Или их?

— Нет… нет… — я покачала головой, пытаясь отогнать ужасные мысли. — Это сон. Это просто кошмар.

Но реальность была слишком осязаемой. Запах крови, холод пола под босыми ногами, вид бездыханных тел – все это было слишком настоящим.

— Что я сделала? — повторила я, и в этот раз в моем шепоте звучало отчаяние. — Что я сделала с ними?

Я чувствовала, как слезы начинают жечь глаза, но я не могла плакать. Страх был слишком силен. Я была в ловушке собственного ужаса, в ловушке этой кровавой сцены, которая, казалось, была моим творением.

Я медленно, осторожно подошла к Анне. Ее лицо было бледным, но спокойным, как будто она просто уснула. Я протянула дрожащую руку, чтобы коснуться ее щеки, но остановилась в сантиметре от нее. Я боялась. Боялась увидеть, что я сделала. Боялась подтвердить свои самые страшные подозрения.

— Анна… — прошептала я, и мой голос сорвался. — Прости…

Я не знала, что произошло. Не помнила. Но кровь на моих руках говорила о том, что я была частью этого. И это было самое страшное. Я была убийцей? Или жертвой? Или и тем, и другим?

***

В просторном кабинете, залитом мягким светом из высокого окна, царила атмосфера сосредоточенности. На массивном дубовом кресле, словно на троне, сидел молодой человек. Его поза была непринужденной, но в глазах читалось напряжение. Напротив него, за столом, заваленным бумагами и старинными фолиантами, восседала директриса школы магии – женщина с проницательным взглядом и седыми прядями, выбившимися из строгой прически. Она изучала документы, лежащие перед ней, ее губы были плотно сжаты.

Наконец, она подняла взгляд, и ее голос прозвучал ровно, но с оттенком сожаления:

— Вы сдали экзамен на отлично, молодой человек. Ваши результаты впечатляют. Однако, — она провела пальцем по строке в толстой, переплетенной в кожу книге, — в нашей книге магии ваше имя не значится. К сожалению, вы не приняты. Приходите, пожалуйста, через год.

На лице парня мелькнуло разочарование, но оно тут же сменилось лукавой улыбкой. Он наклонился вперед, его взгляд стал более пристальным.

— Может быть, вы посмотрите еще раз? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка, которая заставила директрису насторожиться.

Она взглянула ему в глаза. В них не было ни мольбы, ни отчаяния, а лишь уверенность, граничащая с дерзостью. Что-то в этом взгляде заставило ее пересмотреть свое решение. Она кивнула, ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка.

— Да, я посмотрю еще раз.

Она снова открыла книгу, перелистывая страницы с едва уловимым шелестом. Ее пальцы скользнули по строкам, и вдруг замерли. Ее брови удивленно приподнялись.

— Да, ваше имя в списке! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучало искреннее изумление. — Как же так? Я же… — она осеклась, но тут же вновь обрела самообладание. — Поздравляю, вы приняты, — мило улыбнулась она ему, и на этот раз улыбка была открытой и теплой.

— Спасибо! — поблагодарил он, и его улыбка стала шире, освещая лицо.

Директриса протянула ему руку.

— Добро пожаловать в школу магии, Майкл Келли.

Он крепко пожал ее руку, чувствуя тепло и силу.

— Прошу вас, зовите просто Майкл, — гордо улыбнулся он, и в его глазах зажегся огонек предвкушения новых приключений.