Серебро и вишня

Глава 1. Признание.

- Шерри, у меня к тебе важный разговор. Зайди в кабинет.

Отец Шерри как всегда серьезен, так что девушка не могла понять, о чем пойдет речь.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ее спиной. Шерри прошла вперед, села на маленький мягкий диванчик и в ожидании посмотрела на отца. Тот немного нервно прошелся перед окнами до самого пола, прежде чем сесть за огромный стол, на котором стояла лампа под стеклянным абажуром.

- Тебе уже восемнадцать, так что ты должна понимать, что тебе пора подумать о замужестве.

Он крутил в пальцах самопишущее перо и пристально буравил его взглядом, будто бы не решаясь поднять глаза на дочь.

Шерри уже поняла, что он хочет сказать и не смогла молчать:

- И ты уже продал меня кому-то? - с вызовом выгнув бровь она резко поднялась и приблизилась. - Не спросив моего согласия? Так вот почему ты не смеешь посмотреть мне в глаза! Ты предал меня! Продал!

Шерри уже направилась к двери, совершенно злая и рассерженная. Как он мог?!

- Но это сам император, Шерри…

Она резко остановилась и медленно обернулась.

- Тогда твое предательство еще горше для меня, - она всхлипнула. - Ты продал меня за его статус и деньги. И даже не спросил, люблю ли я кого-то.

- Этот человек забрал столько жизней. Он не простит нам отказа, - отец Шерри развел руками.

- Вот как, - она приподняла подбородок, мужественно сдерживая слезы. - Чтож…

И выбежала вон.

В коридоре она толкнула служанку, несшую поднос с чаем в гостиную. Не заметив этого, Шерри поднялась по лестнице в свою комнату.

Упав на кровать, она замерла.

- Госпожа, - горничная всплеснула руками, - ваше платье...

Шерри вскочила, с ужасом глядя на темное пятно, расползшееся по светло-розовой ткани.

- Я принесу вам другое платье, чтобы переодеться.

Горничная выбежала, а Шерри села прямо на пол, закрыв лицо руками. День начался просто отвратительно! И любимое платье испорчено. Но она быстро взяла себя в руки. Нечего унывать!

Шерри ходила от окна к туалетному столику, раздумывая, что бы предпринять.

- Раз уж меня насильно хотят выдать замуж, - шептала она, - выход один, всего один! Побег! Сегодня же! Или нет… Куда я убегу?

Ее запал немного угас, однако Шерри не собиралась сдаваться и уже продумывала, что из вещей возьмет с собой, когда вернулась горничная с новым платьем.

Шерри тут же бросила свое занятие.

- Поправь прическу, - приглаживая волосы перед зеркалом протянула она.

Горничная поспешно принесла ей стул, принялась распускать длинные светлые и блестящие волосы своей госпожи. Та уставилась в зеркало и неподвижно сидела, погруженная в свои мысли.

«Кажется, я нравлюсь одному из стражей у ворот, он каждый раз, проходя мимо, заглядывает в мои окна. Нужно пойти к нему, наверняка он согласиться спасти меня, сбежать со мной!»

Приняв такое решение, Шерри совсем успокоилась и стала ждать вечера, когда страж оставит свой пост в саду.

Шерри никогда не отличалась внешностью или способностями, в отличие от своих братьев и сестер. Она никогда не могла постоять за себя, но сейчас у нее просто напросто не было иного выхода. Ее дар смерти был слаб, потому ее никогда не воспринимали всерьез и думали, что могу ею пользоваться. Но не тут-то было! Она покажет им всем!

Шерри весь день не выходила из комнаты и не с кем не говорила, кроме горничной. Она ждала, сидя на подоконнике с книгой, когда же на нее вновь посмотрит тот страж.

Спустились сумерки, догорел закат. Пришлось зажечь свечу в подсвечнике и поставить рядом, чтобы можно было читать. Шерри с замиранием сердца бросала взгляд в сад и вот наконец, прошла смена. Стражи поменялись. Каково же было ее удивление, когда она увидела другого человека! Не молодого, старого!

- Эй! - позвала Шерри горничную, спрыгнув с подоконника и бросив книгу на пол.

- Что случи...Госпожа, ваше платье!

Шерри опустила глаза и заметила, что часть кружева на подоле опалены свечой.

- Сегодня другой страж в саду? - как можно холоднее спросила она.

- Да, один из стражей уволился вчера, - поспешно произнесла горничная. - Но подождите немного, я принесу вам другое платье, чтобы переодеться!

Шерри снова упала на пол. Кажется, ее никто не спасет.

Она еле поднялась, опершись на подоконник и вдруг заметила под самыми окнами человека. Он стоял, задрав голову и пристально смотрел прямо на нее.

У Шерри от внезапно нахлынувшего волнения закружилась голова, к щекам прилила кровь. Она отпрянула от окна, смущенно присела на кровать на мгновенье, но снова вскочила, робко, из-за шторы глянула на улицу. Он стоял на том же месте, по-прежнему пристально глядя в ее окно, но что-то в его взгляде изменилось. Это грусть? Потому что она убежала? Шерри чувствовала, как кровь в висках пульсирует все сильнее и сильнее.

«Что же это?» - обмахиваясь веером, взятом со столика, она стояла за шторой.

И снова выглянула. Стоит!

Шерри даже не знала, почему так рада. Она впервые видела его. Кто он, не знала, однако ясно почувствовала, что он — тот, кто ей нужен. Тот, кто спасет ее. Тот самый.

Внезапно хлопнула дверь — вернулась горничная с новым платьем. Шерри облегченно выдохнула, когда поняла это. Тут же подскочив к ней, Шерри развернула ее обратно со словами:

- Под окнами стоит какой-то человек, сходи спроси, кто он

- Н-но…

- Иди!

Шерри бросила платье, которое забрала у горничной, на кровать и уселась рядом в ожидании. Не утерпев, снова подошла к окну как раз в тот момент, когда человек уже почти скрылся за поворотом.

- Упустила! - крикнула Шерри в окно горничной только что вышедшей на дорожку, та испуганно обернулась. - Он уже ушел!

Захлопнув ставню, Шерри задернула шторы и упала лицом в подушку.

- Он ушел, потому что я больше не появлялась. Наверное, он подумал, что я ушла ужинать или спать или не хотел показаться слишком навязчивым? Пусть он придет завтра, пожалуйста-пожалуйста-по…

- Я не слышу, что вы говорите, госпожа, - раздался растерянный голос горничной.

- Уйди! Все из-за тебя!

- А как же платье?

- Я ложусь спать!

- Как? Без ужина?

- Именно! И больше не подходи ко мне, пока не позову!

- Как прикажете.

Когда горничная ушла, потушив свечу на подоконнике и основной свет, Шерри легла и не могла уснуть всю ночь. Ее мучило любопытство: кто это был? Откуда знает ее? И почему так смотрел? Знает ли он, кто она или это любовь с первого взгляда. Шерри мучилась до самого рассвета. Когда первые лучи солнца коснулись ее окна, девушка уснула и ей снилось ее счастливое будущее в богатом доме с огромным садом и прудом, которым владел, конечно, тот таинственный человек.

В счастливом волнении Шерри проснулась до завтрака. Но тем не менее очень раздраженно и презрительно позвала горничную и позволила помочь одеться. Не меняя манер, отослала ее и села у окна с книгой, на которую почти не смотрела, внимательно изучая каждого прохожего на улице.

Ближе к обеду к ней постучались, передав, что отец хочет видеть ее. Шерри сказала, что будет через полчаса. Никуда не торопясь, она спустилась и медленно, приподняв подбородок прошла в кабинет.

- Шерри, доброе утро,- приветствовал отец.

- Доброе утро.

- Ты подумала над моими словами? Впрочем, это не имеет значения. Мы приглашены на бал к его величеству. Можешь заняться выбором платья, прически, украшений, - он устало потер переносицу. - Бал состоится первого числа следующего месяца, так что поторопись.

- Вот как, даже дату назначили?

- Нет, Шерри, не выдумывай. Это просто бал, где тебя представят лично императору. Это значит, что он может и отозвать свое предложение, если ты объяснишься.

- Я не верю этому. Что ж, я пойду выбирать платье. Непременно черное? Все же, он император Тьмы.

- Шерри…

Но она уже вышла. Но теперь ни эта, ни какая-либо другая новость не смогут потрясти. Она уже выбрала свой путь и ни за что не отступится от него!

Снова оказавшись в своей комнате Шерри потихоньку отложила необходимые для побега вещи в корзину для шитья, где кроме пары катушек ниток никогда ничего не лежало. Горничная принесла обед.

- Госпожа, мы должны поехать к четырем часам в ателье, чтобы выбрать платье и снять мерки. Так приказал господин.

Шерри молча ела, будто бы пропустив слова мимо ушей, однако ей огромных усилий стоило не выдать тожество. Так и тянуло улыбнуться, вскочить, покружиться и скорее бежать на улицу, где можно встретить того самого! Шерри рисковала захлебнуться чаем от восторга, перехватившего горло.

Одевшись на улицу, Шерри в сопровождении горничной вышла, села в экипаж и направилась на другой конец города в ателье. Всю дорогу между ними царило молчание. Шерри пыталась незаметно отыскать в толпе вечернего гостя, а горничная не понимала, почему ее госпожа постоянно подпрыгивает, оборачивается и ищет кого-то, хотя и догадывалась.

В ателье Шерри спешила: наугад ткнула в первое попавшееся платье, оборачиваясь на витрину, сквозь которую видна была улица, не слушая замечаний хозяйки заведения, выбрала шелковую малиновую ткань, корсет с золотистой вышивкой; рассеянно вертелась, пока снимали мерки.

Хозяйка с горничной понимающе переглядывались, а Шерри вновь и вновь просила поторопиться.

Вернулись домой поздно, когда на улицах уже зажгли фонари. Шерри снова села на подоконнике с книгой. Тот мужчина снова пришел. Но стоял не так долго, скорее, он только лишь взглянул и ушел.

«Бедняга, сейчас холодает, - думала Шерри, - наверное, замерз!»

На следующий день шел дождь, но он снова пришел и стоял под фонарем в длинном пальто. Шерри стало его жаль и она попросила его пустить в дом, однако без разрешения ее отца сделать это никто не согласился, а после и гость ушел.

Всю неделю под окнами Шерри стоял человек. Она за такое время успела пусть и не в деталях, но рассмотреть его. Глаза грустные и выразительные, волосы темные, густые, длинные. Одежда почти всегда такая аккуратная, но поношенная. Его романтичный образ не давал Шерри покоя. Он будил ее на рассвете, и манил танцевать под лунным светом под вишневыми деревьями, и заставил даже заглянуть к гадалке Абдулине, в лавочку которой Шерри наведалась в компании все той же горничной. Внутри пахло благовониями и старухой. Немолодая женщина сидела, замотавшись в платки и гнусаво нараспев произносила пророчества.

- Смерть! - крикнула она, как только Шерри вытащила карту. - Вот что тебя ждет, дочка. Тяни следующую. Давай сюда. Так, замуж выйдешь, богата будешь и счастлива! Вот только что-то тяжелое надвигается. Может, порча на тебе иль проклятье. Дай монетку, вмиг избавлю!

Сразу после этих слов Шерри вскочила и убежала, не заплатив.

- Стой, глупая! - кричала вслед Абдулина. - Обидела ты меня, беда будет!

- Сама глупая! Счастливая я буду! И ты мне не помешаешь!

Горничная тоже сбежала, почти получив подносом за грубость госпожи. На следующий день Абдулину арестовали и больше ее в столице Смертоносной никто не видел. Говорили, некроманты сами давно искали эту старуху, которая дух мертвых призвала отдельно от тела и тем самым попортила им репутацию. И были не против поговорить с глазу на глаз.

- И кому еще беда будет, - мстительно шептала Шерри, снова сидя на подоконнике и любуясь незнакомцем и его глазами, выражавшими невероятно глубокую печаль.

Наутро горничная прибежала к Шерри и вручила ей письмо.

- От кого? - поморщилась та, спросонья не понимая чего от нее хотят.

- Читайте, - горничная вышла и с улыбкой притворила дверь. - Читайте.

Открыв конверт, она сразу поняла, что письмо от него. От незнакомца.

Ее сердце забилось сильнее, она начала читать.

«Я решился писать, но не знаю, как начать. Простите мою неловкость, однако знайте, что я искренен в своих чувствах и не хотел бы обидеть вас».

Шерри, не в силах совладать с нахлынувшим на нее смущением, бросила бумагу, отошла к окну, потом обратно — к кровати. Села, продолжила читать, ласково проводя по бумаге пальцами.

«Я увидел вас или тебя? Тебя. Прости, если задел твою гордость, прости. Можешь сжечь эту бумагу, на которой ничтожный раб написал сие строки. Не медли, сожги. Но если ты дашь мне хоть шанс, я докажу, что и правда честен и желаю тебе лишь добра. Почему же?»

- О, да, я тоже хочу знать, - с замиранием сердца прошептала Шерри.

«Однажды вечером я увидел тебя в окне и не смог отвести взгляд. Прости, наверное, в тот миг я походил на преследователя и немало напугал тебя, прости. Но я был поражен тобой, твоей красотой, изяществом и грацией. Я… влюбился. Впервые так сильно. Ты — причина, по которой я все еще жив и дышу! Только ты!»

- Ах, - выдохнула Шерри. - И я! И я тоже!

«Прости, если мои чувства оскорбили тебя, прости. Но я не хочу скрывать их от тебя.

Если я не противен тебе, то положи письмо под свечой, прочитай его вечером снова, сидя у окна. И я увижу тебя и ты мне ответишь — кивнешь, если согласна дать мне хоть шанс. Прощай, твой Евлампий».

- Так вот, как его зовут, - мечтательно шептала Шерри. - Евлампий...Евлампий! Евлампий…

Глава 2. Основы некромантии.

В огромном зале было холодно. Сквозняк дул из-под окна и колыхал длинные, до пола шторы. Из-под них пробивался голубой лунный свет, отражавшийся от блестящего гладкого пола и от того зал, казалось, залит им как вязкой тиной. В углах ворочались тени, которые спугнули шелест тяжелой ткани и движение луча.

В центре стоял гроб с черным покрывалом.

Двери распахнулись, пропуская высокую фигуру в длинной одежде. Лицо вошедшего было наполовину закрыто. Под свободно движущимся плащом угадывался какой-то объемный предмет, который он нес в руке.

- Доброе утро, ваше величество, - глухой голос разнесся по залу.

Затем раздался звонкий звук от соприкосновения металлических уголков чемодана с полом.

Незнакомец откинул покрывало и черная дымка потекла от его ладони.

В гробу что-то зашевелилось, послышался сухой хруст.

- Кто ты?

- Мое имя Александр, ваше величество. Я имперский некромант.

- Припоминаю.

- Не шевелитесь, прошу.

Император покорно замер. Александр подошел к дальней стене, раздвинул шторы, за которыми оказались полки, уставленные банками, в которых в мутной плотной жидкости что-то плавало, переливаясь в лучах луны.

Внизу находились ящики и два из них некромант вытащил к гробу. Александр установил круглый столик и сбросил на него плащ. Сверху положил и раскрыл чемодан. На мягкой обивке лежали инструменты: стеклянные шприцы, серебряные скальпели, ножницы, пинцеты и зажимы, иглы, нити, бинты, ампулы и флакон с прозрачно-розовой жидкостью.

Из-под гроба Александр достал урну. Взял щипцы и приступил к работе.

Лезвия щелкали, отрезая лоскуты плоти, мягкие, источавшие гнилой запах. Они перекатывались в пальцах, покрытые склизкой оболочкой. Из мяса падали, выталкиваемые случайно из своих гнезд, личинки, белые и тоже склизкие. Александр каждый раз досадливо морщился и вытаскивал их из глубоких складок покрывала, благо они были хорошо различимы на черном покрывале. Урна наполнялась постепенно, а в гробу остался лишь скелет, с лишь в некоторых местах оставшимися кусками, не поддавшимися пока разложению.

Император лежал, направив пустые глазницы на руки Александра.

- Сухожилие на локте нужно заменить, - произнес он.

- Кончено, ваше величество.

- И принеси сегодня лавандовую воду вместо магнолиевой.

- Такой нет. Можно заменить на сосновую. Более освежающая.

- Я сказал лавандовую, значит мне нужна именно она, Александр.

- Хорошо.

Некромант намочил в жидкости из флакона бинт и протер останки. Жидкость пахла не лучше, чем император: болотной гнилью со сладким медово-ягодным шлейфом. Отложив грязный бинт, он извлек из первого ящика лучевую кость и сухожилие, измерил, сравнил с теми, что пока были при императоре, отложил, выбрал другие.

- Кость не трожь, - приказал император и Александр не смог с ним спорить. Послушно заменил лишь сухожилие, ласково согнул и разогнул руку, проверяя.

Из второго ящика некромант достал сверток кожи, развернул, положил под позвоночником императора и закрепил края зажимами на ребрах. Сверху выложил свежие мышцы, скрепляя их иглой и нитями, смоченными в той же жидкости из флакона.

- Черт, - сквозь зубы прошипел Александр, когда плоть коснулась кости и тут же приросла к ней. Пришлось ножницами и скальпелем отделять, стараясь не повредить целостность.

- Впервые вижу, чтобы твоя рука дрогнула, Александр, - насмешливо произнес труп.

- Я никогда не был идеален, ваше высочество.

- Однако ты один из лучших некромантов, которые были допущены ко мне когда-либо.

- Спасибо за вашу похвалу.

Александр поправил повязку, стараясь не выдать, что его мутит от запаха, особенно сильного сегодня. Или это от усталости? Из-под штор пробивался ясный персиковый свет, рассвело.

Некромант на несколько секунд стал, чтобы раздвинуть шторы, после принес с полки несколько банок. В одной из них плавало сердце, в другой печень. Вскоре Александр перенес банки со всеми органами и принялся за наполнение. Попробовав несколько вариантов наборов, он понял, какой подойдет лучше и переложил в общую чашу с розоватой водой. Пока те наполнялись живительной силой цветов жизни, он аккуратно соединил кости и плоть. После уже намоченные органы уложил в образовавшийся мешок и приступил к мышцам живота и грудины. После перешел к рукам, ногам. Незавершенными остались только плечевой пояс, шея и голова — самые сложные части.

Александр позвал слугу и передал все грязные инструменты и урну с указанием почистить и вернуть. Теперь он мог немного отдохнуть и позавтракать, однако император не отпустил его.

- Вчера мне не доложили о новостях из-за нашей операции, Александр. Расскажи, что и как. Можешь сесть, ты наверняка очень устал.

Но тот не стал садиться.

- Вчера наконец смогли выследить разорителей. Ими оказались иностранные мародеры. Мы пока не можем схватить их, так как должны выяснить, не являются ли они намеренно засланными с целью развязать войну. Этим занимаются послы за границей.

- Прекрасно. Я не ошибся с назначением нового генерала армии. Прошлый рассыпался прямо на глазах, - император рассмеялся. - Что еще?

- От некой Абдулины, которая называет себя гадалкой, мы узнали, какую деятельность она вела. Оказывается, врала людям, что некромантия оскверняет их близких и вызывала их духи, чтобы доказать их негодование. Брала деньги за услугу и исчезала. Обыкновенная мошенница.

- И все? А разговоров было! Определенно, мы должны сместить министров по внутренним делам. Они абсолютно ничем не занимаются. Они оба, пусть уже и прожили больше полувека, остались теми же ветреными юношами! Им карты, деньги, дуэли — вот что интересно! А туда же! А как там подготовка к балу?

- Полностью завершена. Залы украшены, в них только расставят свечи к вечеру.

- Вы выполнили все, как я сказал? Интерьер в фиолетовых и синих тонах?

- Разумеется, ваше величество.

- Тогда мне необходима лавандовая вода, Александр. Достань где угодно.

- Как скажите.

- Приступай уже к голове. Я хочу как можно скорее увидеть свой костюм.

Эта капризность императора говорила о хорошем расположении духа. Но испытывать его терпение и просить о полноценном перерыве Александр не посмел. Так что приступил к соединению лицевых мышц на шарообразной подставке, смачивая раствором.

Чтобы завершить работу, некроманту потребовалось немало времени. Когда он натянул скальп на затылок императора и сшил с рваным краем кожи лица, замаскировал швы и наконец помог императору выбраться из гроба, была глубокая ночь.

- Хорошая работа, Александр, чувствую себя отлично, будто и не умирал, - он рассмеялся.

Из соседнего зала вынесли белье, вешалку с костюмом, выкатили огромное зеркало.

- Прекрасно! Восхитительно!

Император осмотрел себя в зеркале, особенно уделив внимание голове.

- Почти идеальное сходство. Эх, молодость! Даже родинку под глазом заметил. Что ж, ты свободен на сегодня. Отдохни.

- Спасибо, ваше величество.

Александр медленно складывал инструменты, понимая, что глаза слипаются и все вокруг подернулось мутной пеленой. Каждое движение давалось ему с трудом. Император уже надел костюм и ушел, его голос затих в гулких дальних залах, а слуги начали уборку, когда Александр покинул зал через балкон. В саду стояла ясная свежесть. Александр снял с лица ткань и вдохнул полной грудью. Наконец он был свободен.

Он не помнил, как дошел до флигеля. С заднего хода Александр вошел в свою комнату. Зажег свечу. Ее свет коснулся стола под стеной, на котором были свалены книги и листы бумаги, перья и чернильницы; рояля, занимавшего половину пространства; откуда-то из угла сверкнули два золотистых глаза.

Черный кот обтерся о ноги Александра, который присел на корточки, оставив свечу на табурете, чтобы погладить его. Мурчание кота успокаивающе подействовало на Александра и он, не раздеваясь и не поев, развалился на матрасе, лежавшем под роялем. Сон охватил его мгновенно.

Он проснулся от ярких солнечных лучей, бьющих в окно. Александр вытащил из-под головы книгу «Основы некромантии», потрепанный томик, служивший заменой доски в полу.

Казалось бы, Александр, как имперский некромант, должен постоянно быть рядом со своим господином и следить за его состоянием, должен получать жалование, как наиважнейший человек в империи, однако единственное, что верный государству, своим принципам и заветам наставника Александр получал, это жилая комната во флигеле с кухней на двоих с соседом — садовником и продукты, приносимые с дворцовой кухни. И дело было не в том, что Александр чем-то провинился или разгневал императора и министров, а в том, что все жалование, которое ему положено, сразу уходило конторам, которым семья Александра была должна со времен его прапрапрадеда.

Сегодня у Александра намечался обыкновенный день. Вся бумажная работа во дворце завершена еще на прошлой неделе и сдана: перечень умерших и поднятых из могил составлялся младшим составом и они не уложились в срок и потому официальной работы почти не было.

«Только перед балом нужно будет проведать его величество», - напомнил он себе, разогревая печь и ставя на нее чайник.

Кот потянулся, расположившись на подоконнике под теплыми лучами солнца. Александр сел у стола. В незакрытую соседом форточку просачивался свежий воздух с запахами травы и цветов. В большой банке с круглыми боками в чистой воде стояли цветы. Садовник собирал сломанные стебли и те, которые нравились ему, оставлял на обеденном столе. Когда только Александра приняли на работу и привели во флигель, сосед робко спросил разрешения продолжать так делать и больше ни разу сам не заговаривал с ним, видимо, опасаясь звания имперского некроманта.

Поправив надломившийся стебель в банке, Александр налил воды в кружку, выпил, заедая хлебом. Почему-то ничего больше не хотелось.

Взяв кота на руки, некромант вышел из дома в обыкновенной одежде, никак не отличавшей его от прочих жителей столицы. Он направлялся в город по затененным аллеям сада. Чем дальше от дворца, тем больше людей шло навстречу. Вот и выход на улицы. В одном из переулков Александр встретился с кем-то, кого даже не успел рассмотреть, так быстро тот передал записку и исчез в тени за сваленными ящиками. В записке был адрес. Дом через три улицы, трехэтажный, бедный, почти полностью оплетенный лозой. Александра ждали в полутемной гостиной. Женщина в черном, замершая в кресле и мужчина, сидевший и записывавший их диалог.

- Итак, полагаю, вам известно, что от вас требуется, - надтреснутым голосом начала женщина.

- Вы должны проговорить все под запись, - хмуро заметил мужчина. - Итак, озвучьте заказ.

- Я хочу, чтобы вы воскресили моего отца. Он умер три часа назад, так и не успев подписать новый вариант завещания, - она сжала ткань платья. - И все достанется моему брату. Прилетит, как только узнает о…

- Три часа назад? Сколько необходимо времени после воскрешения?

- Мне сказали, от этого зависит цена, - вдруг затараторила она. - Если два дня, сколько возьмете?

- Тридцать.

- А если неделя?

- Сто сорок.

- Хорошо, на этом и сойдемся.

- Ведите.

Александр поднялся вслед за женщиной наверх, в маленькую комнатку, тоже темную. Там на узкой кровати лежал сморщенный старик, а рядом с ним — лист бумаги.

- Вот он, - всхлипнув, произнесла женщина. - Можно я уйду?

- Ваше присутствие обязательно.

- Верно. Мы не проводили расследование и не было найдено доказательств искреннего желания вашего отца подписать этот документ и нет доказательств его ненасильственную смерть. Наши действия незаконны по сути.

Женщина осталась в дверях.

Александр начал ритуал. Расставил свечи в углы, вынул из кармана флакон с той же розоватой жидкостью и, смочив платок, побрызгал на труп. Тени сгустились, подползли к бездыханному тело и оно вздрогнуло. Изогнулось, послышался шипящий звук и все тут же стихло. Тени рассеялись, свечи потухли. Александр обернулся к женщине.

- Все готово.

На весь ритуал ушло не более десяти минут. Они поставили подписи на документе. Александр получил оплату, забрал свечи и отправился домой.

Он пошел другой дорогой, более длинной. На одной из главных улиц он остановился напротив большой стеклянной витрины, за которой на изящных подставках выстроились в композиции музыкальные инструменты. Один из них — скрипка из темно-вишневого дерева привлекала взгляд Александра. И сегодня, получив наконец сумму, которой ему не хватало, он зашел внутрь и купил ее.

Впервые за очень долгое время имперский некромант ощущал себя счастливым.

Глава 3. Обман и побег.

Шерри не расставалась с письмом Евлампия весь день, а вечером махала в окно своему гостю, улыбаясь так счастливо, чтобы у него не осталось сомнений в ее положительном ответе. Тот, стараясь не привлекать внимания, тоже помахал ей и, показав конверт, положил его между камнями ограды. Грустно улыбнувшись и поправив шляпу, ушел.

Шерри, зная любопытство и нерасторопность горничной, спустилась за письмом сама. Развернула и села на качели в саду, хотя был холодный вечер.

«Если ты читаешь это письмо, значит, ты подала мне надежду и дала мне шанс стать ближе. О, это счастье для меня! Теперь, я думаю, я могу спросить твое имя. И просить ответить на письмо и оставить его на том же месте, где я оставил свое. Ведь личная встреча, хотя и так желанна, но станет поводом злых слухов среди глупых свидетелей нашего бескорыстного счастья. Я не позволю этому случиться! Поэтому я покорно жду ответа, надеюсь и верю.

Твой Евлампий».

И Шерри стало тепло несмотря на ледяной ветер, трепавший сад, ее одежду и волосы, бумагу, сжатую пальцами. Она чувствовала приближение скорого бесконечного счастья.

На следующее утро она проснулась с температурой и сильной болью в горле, что не помешало ей вскочить и сесть писать ответ, как только горничная вышла за лекарством.

«Евлампий… Твое имя такое необычное, не могу привыкнуть. Меня зовут Шерри. Я понимаю твои чувства и разделяю их в гораздо большей мере, чем ты можешь себе представить. Я каждый день грущу потому, что не могу поговорить с тобой наяву! Поэтому я с нетерпением жду нашей встречи.

Твоя Шерри».

- Почему вы не в постели? Немедленно ложитесь или заболеете сильнее!

- Хорошо, не кричи только.

Шерри спрятала письмо и легла. Только горничная снова вышла, она дописала: «P.S. Я болею и не смогу забирать письма, передавай их через горничную. Прости за неудобства».

Когда прощальные лучи солнца затянули полнеба кровавым веером, Шерри сама позвала горничную и объяснила ей, что делать. Та понимающе кивала и пообещала сделать все как приказано. Через час томительного ожидания Шерри получила ответ.

«Какое несчастье, Шерри! Мне грустно оттого, что я не увижу тебя даже издали! Но заботься о себе, прошу. Я каждый день буду писать тебе обо всем. Прошу простить за корявые строки, пишу на неровной поверхности ограды, чтобы скорее дать ответ и хоть немного развлечь тебя!

Твой Евлампий»

Все общение Шерри и Евлампия происходило в письмах, они не виделись даже издали.

«Евлампий! - писала Шерри. - Сегодня мне привезут платье на примерку. Я так рада! Хотя меня и принуждают ехать на бал и знакомиться лично с императором. Конечно, император не тот, кому я могу отказать, однако во мне достаточно смелости и веры в тебя, чтобы поступить так. Читаю сейчас «Любовные мотивы», которые мне неустанно советовали сестры. И такой шедевр я все откладывала! Страницы летят и летят, скоро конец, ведь имя главного героя Евлампий. Оказывается, оно такое распространенное! Эта книга напоминает мне о тебе и я счастлива. Уверена, у тебя все хорошо. Если нет, не бойся рассказать мне, чтобы я могла поддержать тебя даже на расстоянии.

Твоя Шерри».

«Шерри, - отвечал Евлампий, - бал у императора — важнейшее событие. Ты сможешь познакомиться с влиятельнейшими людьми и найти множество достойных друзей! Не потеряй этот шанс. Очень рад за тебя и уверен, ты прекрасно будешь выглядеть в новом платье. Словами о имени моем ты смущаешь меня, однако позволь, я тоже посоветую книгу - «Одиннадцать слов о Шерри». Полагаю, ты догадываешься, почему она — моя любимая. О моих новостях… Что ж, я поделюсь с тобой. Не то чтобы это тяжелая ноша и большая беда, однако довольно неприятная штука. Мой отец при смерти и совсем недавно подписал завещание, согласно которому я ничего не получу, все его накопленное небольшое состояние уйдет моей сестре. Но я привык, он всегда выделял ее, а меня считал неправильным и странным. Я не удивлен его решением. Старик остался верен себе даже в таком состоянии. Думаю, я уважаю его за это и прошу тебя не винить его. У меня есть ты и это делает меня счастливым.

Твой Евлампий».

«Евлампий! - отвечала Шерри. - Очень грустно от этого! Но судьба воздаст по заслугам всем нам! Может, твой отец пересмотрит решение и восстановит справедливость. Спасибо за совет книги. Уже попросила купить ее. Насчет бала… Я уверена, что буду казаться чужой им всем, недостаточно красивой, воспитанной, умной. Но мне приятна твоя поддержка, только благодаря ей я могу найти силы и собраться. Что-то чувствую себя хуже, так что заканчиваю.

Твоя Шерри».

«Прости, я не получил последнего письма и оставляю эту записку потому что спешу. Умер мой отец и я еду на его похороны. Прости за внезапность.

Твой Евлампий».

Получив это послание Шерри забеспокоилась, но поделать ничего не могла. Болезнь не отпускала ее. Она попробовала сперва уговорить горничную хоть как-то помочь ему, плакала, умоляла, а наутро, когда жар спал, поняла, что помочь нечем и она зря донимала ее.

Три дня Шерри просидела, совершенно ничего не зная, не получая новостей, и невероятно обрадовалась, когда ей принесли письмо.

Она перечитала его дважды, прежде чем поверить в свое счастье. Евлампий извинялся за свое отсутствие и длительное молчание, но это было не так важно. В утешение, и в качестве небольшого сюрприза он предложил встретиться. Прямо в полночь.

Шерри была в не себя от счастья и уже бросилась к собранной корзинке из-под рукоделия, но остановилась и снова схватила письмо и снова перечитала его, чтобы быть совершенно уверенной в том, что запомнила. Никакой ошибки! Она зря сомневалась в своей памяти! Евлампий предложил встретиться. В полночь. Оставалось шесть часов до назначенного времени. Шерри решила, что его предостаточно, чтобы поужинать, выпроводить горничную, дежурившую у ее постели, собраться и полюбоваться звездами.

«Да, он придет и застанет меня у окна, когда я буду задумчиво и таинственно смотреть вверх, будто бы знаю все тайны мироздания!»

Шерри спрятала письмо все в ту же корзину и стала ждать, когда ей принесут поужинать.

Вечерело. Шерри читала «Одиннадцать слов о Шерри», скучала, но заставляла себя продолжать, чтобы казаться Евлампию очень его понимающей и разделяющей интересы. Вдруг на улице что-то зашумело, раздался топот, лязг ворот. Во двор вкатились несколько экипажей. Шерри совсем забыла, что сегодня очень важный праздник. Она всегда забывала такие мелочи. Однако теперь поняла, что сегодня не будет тихой ночи, будут пляски, шум, звон посуды. Обязательно подерутся братья, потому что они всегда так делают. То ли по привычке, то ли уже специально.

Шерри уронила голову на руки и заплакала. Ее мечте не суждено было сбыться. Но она взяла себя в руки. Они встретятся сегодня и Шерри убедит Евлампия бежать с ней.

Внизу слышалась музыка и смех. Шерри делала вид, что спит, когда в комнату заглядывали. Но она не спала и выжидала. Наконец, без пяти полночь. Шерри подбежала у окну, распахнула его. Комнату тут же наполнил холодный сырой воздух. Она благоразумно накинула на легкое красивое платье, которое с трудом надела самостоятельно, теплую шаль. Мечтательно облокотившись на подоконник, замерла, заведя глаза к луне. Терпеливо ждала. Внизу что-то шевельнулось. Она радостно опустила глаза. Нет! Не Евлампий! Какой-то пьяный родственник вышел с террасы в сад и заблудился. Шерри презрительно фыркнула и снова замерла, усиленно глядя вверх, а он все не появлялся. Она начала понемногу замерзать, когда Евлампий все же появился.

- Шерри! - тихо позвал он.

- Евлампий! - также тихо ответила она.

- У тебя есть веревка?

- Зачем? - она удивленно захлопала глазами.

«Неужели хочет, чтобы я спустилась и убежала с ним прямо сейчас?»

- Хочу подняться к тебе!

- Сейчас, - с замиранием сердца прошептала она и бросилась искать веревку. В комнате не нашлось и Шерри незаметно и бесшумно сбегала в кладовку. Принесла первую попавшуюся. С радостью показала моток на вытянутой руке. Евлампий ободряющее поторопил ее, махнул руками, мол, спускай ее скорее!

Шерри привязала один конец к кровати на самый прочный узел, на какой была способна и выбросила другой конец Евлампию. Он схватил его и дернул. Немного повисел на нем, проверяя надежность и медленно стал подниматься. Пока он это делал, Шерри выставила свечу на подоконник, суетливо бегала, зажигала еще свечи на столике, на полу, ругая себя за то, что не сделала этого раньше. То она бросалась придержать веревку, то к окну, то замирала и желала броситься вон от волнения и переизбытка чувств.

Вот наконец голова Евлампия показалась над подоконником, одну руку он уже положил на подоконник.

- Евлампий, - робко шепнула Шерри.

- Извини, - внезапно произнес он.

Его рука быстро схватила подсвечник и скрылась. Потом скрылась и голова. Через секунду послышался удар о землю и торопливый бег. Шерри, все еще не понимая, что произошло, стояла у открытого окна.

- Евлапий?

Опершись на подоконник, она перегнулась и посмотрела вниз. Там ничего не было. Под ладонью что-то зашуршало. Записка?

Шерри торопливо взяла ее, ожидая, что в ней будет объяснение произошедшему.

«Это ведь шутка, да? Просто шутка!»

«Шерри, простите меня. Я лгун, недостойный внимания. Но я получил от вас много писем и знаю, что вы прочитаете мою исповедь. Простите меня, все слова любви не были правдой. Точнее, они — чистейшая правда, только предназначались они не вам. Вы, несомненно, прекрасная, чуткая и понимающая, однако место в моем сердце навеки занято. Проклинайте меня, я заслужил это! Желайте смерти, я заслужил это! Но будьте счастливы. На балу вы будете самой красивой! Вы найдете счастье. Простите меня и забудьте. Это единственное, о чем я попрошу. Это мое последнее напоминание обо мне. А, наверное, будет нечестным оставить вас в неведении, кому же предназначались мои те слова. Что ж, я признаюсь вам… Это Подсвечник, который вы всегда выставлли на подоконник, когда читали по вечерам. Я смотрел на него много дней, понимая, что не смогу жить без него. Потому я был вынужден обманывать вас. Убеждаю вас, это ради любви!

На этом все. Ваш глупый Евлампий!»

Шерри уронила руки, сжимая записку, и заплакала.

«Почему Подсвечнику достаются такие слова, такая великая, чистая и искренняя любовь? Неужели я недостойна ее? Как жизнь моя несправедлива!»

Шерри проплакала всю ночь. Наутро, подавленная и печальная, она спустилась вниз. Там шел оживленный разговор в гостиной.

- И проснулся со свечой в руке! Лежу под кустом и сжимаю свечку! Вот дела, откуда она только взялась?

Шерри поздоровалась с говорившими и прошла прямо в отцовский кабинет. Она приняла решение и была намерена идти до конца. Теперь она охотно примет предложение императора только чтобы доказать, что станет счастливой и без этого Евлампия! Он ей больше не нужен! Нужен только император! Увидев их рядом, что он подумает, этот обманщик? Пусть поймет, кого потерял!

Шерри толкнула дверь и вошла.

- Отец, я принимаю предложение императора!

- С чего бы такие перемены? - он удивленно отставил чашечку с чаем и оторвался от чтения газеты.

- Теперь я знаю, чего хочу больше всего.

- Вот как, рад за тебя. Но чего же ты хочешь?

- Отомстить.

- Вот как. И кому же?

- Евлампию.

- О, это случайно не тот, что открыл цветочную лавку? О ней во вчерашней газете написали небольшую статеечку. Хочешь взглянуть?

- Да, вдруг и правда он?

Отец встал, подошел к бюро и достал из верхнего ящика сложенный вчерашний номер.

- Сейчас посмотрим, вот.

Он положил газету перед Шерри и та всмотрелась в строчки, почему-то старательно отводя взгляд от картинки. Но все же заставила себя взглянуть. Он! Точно он. Пусть это всего лишь портрет, но какое же сходство! Но Шерри решила не выдавать себя и его так легко. Мало ли, отец решит мстить за нее! Этого нельзя допустить.

- Нет, не он, - соврала Шерри.

- Вот как. Тем лучше. Не зацикливайся на плохом, Шерри. Иди к лучшему.

- Конечно. Что ж, я ухожу.

«Конечно же я пойду к лучшему. Теперь я знаю, где тебя найти, Евлампий! Ты не скроешься. Не спрячешься. Ни тебе, ни твоему Подсвечнику теперь не будет покоя!».

Шерри была настроена решительно. В комнате она разобрала корзину, швырнула книги в камин и подожгла. Глядя, как пламя танцует на страницах и выжигает имя «Евлампий», Шерри будто бы чувствовала это пламя в своем глупом сердце еще вчера сильно бившемся от счастья.

«Меня ничто не остановит!».

Глава 4. Цветы жизни.

Магия... На ней основаны все процессы воскрешения и поднятия умершего. Благодаря ей все еще существует империя и не оборвалась Табрисе династия монархов. Он правит только потому, что некроманты преданы своему господину и не пользуются открытой им возможности уничтожить его. Послушные воле короны, они высокомерны и нелюдимы, глубоко в душе презирают и Табриса, и министров, и народ, и себя.

Александр старался не задумываться об этом, но часто чувствовал себя ничтожеством перед тем, кого он каждый раз перед важным событием буквально собирает по частям, только бы держать народ в вере в вечную жизнь, в возможность воскреснуть и жить даже после смерти.

Александр относился к своей рутинной работе равнодушно и все свободное время тратил на музыку. Он играл на старом рояле, но только на высоких октавах, где меньше всего было западающих клавиш. Дребезжащий звук старого инструмента казался Александру родным и укрывал ото всего мира и невзгод. Иногда вечером он мрачной тенью появлялся на пороге комнаты соседа или кухни, где тот ужинал, и кратко объявлял:

- Я буду играть.

Дождавшись, когда хлопнет входная дверь и фигура садовника скроется на аллее, Александр открывал окна и играл.

Однажды в такой день его вдруг посетила мысль нести музыку людям. Но рояль в парк не вынесешь, не поставишь на площади. Так что он принял решение купить легкий инструмент, изящный и источающий чарующий звук, который, как думал Александр, непременно помог бы выразить все его чувства и показать миру душу. Пусть его никто и не учил нотной грамоте или игре на инструменте, он верил, что именно самобытность и нестройность музыки сделают его более ярким и знаменитым.

Потому он пошел в магазин и выбрал скрипку. Самую хорошую, дорогую, из вишневого дерева. Когда рассматривал витрины, чувствовал как неодобрительно на него смотрят.

Александра это ничуть не смутило. Он как ни в чем ни бывало подозвал естественно изящным жестом продавца.

- Расскажите мне об этом инструменте, - сказал он проникновенно и провел пальцем по изогнутому корпусу виолончели.

Продавец лениво отвечал, беспорядочно выдавая факты и делая между ними длинные паузы, будто ждал, что его слова заставят человека чувствовать себя нищим ничтожеством и уйти. Но Александр внимательно выслушал и попросил назвать цену. Продавец все еще рассчитывая на уход, назвал. Александр задумчиво провел рукой по волосам и презрительно глянул на продавца, не поворачиваясь к нему:

- Я думал, она стоит дороже. Полагаю, инструмент неисправен?

- Что вы, нет! Вы смотрите не не самые лучшие, если вы понимаете о чем я.

- В таком случае, почему вы все еще не показали мне самые лучшие?

- О, сюда, прошу.

Александр долго выбирал и наконец остановил выбор на скрипке. Уже на следующей неделе, получив недостающие для покупки деньги, он купил ее и в тот же вечер хотел приступить к игре, но срочный приказ императора вырвал его из мечт.

Ничего не оставалось. Александр явился к императору с чемоданом. Император был в своей комнате, где жил, пока был похож на человека. Он ходил из угла в угол и как только доложили о приходе некроманта, Табрис подлетел к нему.

«Как хорошо двигается. Моя работа все лучше и лучше, жаль, что никто не заметит».

- Александр! - не слушая приветствие начал император. - Что это такое?

Он многозначительно дернул за парик и шов на лбу стал отчетливо виден.

- На собрании министров сегодня несколько человек спросило меня, что со мной случилось. Кажется, они догадываются обо всем, Александр. И только потому, что ты плохо выполняешь свою работу! Несомненно, я приговорил этих бестактных марионеток к смерти, - он устало опустился в кресло и потер лоб, отчего стали видны мышцы головы. - Если не хочешь пополнить их ряды, немедленно исправь. И подбери мне зубы на замену.

- Ваше величество, позвольте вопрос.

- Задавай, только быстрее.

- Что именно в вашей внешности показало странным этим, несомненно, бестактным людям?

- Я не понял. Пойди, спроси у них сам, - он отмахнулся.

- Что случилось с вашими зубами?

- Они выпали. Два задних зуба.

- Не думаю, что это имеет значение. Вы не нуждаетесь в пережевывании пищи.

- Не нуждаюсь, - согласился император. - Но посмотри, форма лица изменилась. Теперь я выгляжу изможденным! Так быть не должно. Насколько тебе известно, я решил жениться и поддерживать мою внешность необходимо с еще большим усилием.

- Непременно. А где ваши зубы?

- Спроси кого-нибудь там.

Александр выдохнул, стиснув ручку чемодана.

- Как скажите. Я немедля вернусь.

- Поторопись!

Александр вышел, еле сдерживаясь, чтобы не швырнуть чемоданом в зеркальный паркет. «И почему я виноват в том, что вы не можете быть аккуратным? Почему вы намеренно портите швы? И снова, и снова обвиняете меня?»

Он остановился на лестнице, ведущей в подземелье. Оттуда поднимался слуга с подносом. Александр шагнул на первую ступеньку, чтобы не вызывать подозрения. Слуга, видя перекошенное лицо имперского некроманта, предпочел ускориться и почти бегом пролетел мимо, задев чемодан. Тот глухо стукнулся о перила, перелетел через них и тут же послышался хруст на следующем пролете. Александр тут же сорвался с места, забыв о слуге, который в панике сбежал. Но тот не интересовал Александра.

Из чемодана вылетели все флаконы и розоватая жидкость разлилась на ступенях. Стража ошарашенно смотрела на разлетевшийся вдребезги предмет и разбросанные инструменты, на подбежавшего с безумным видом некроманта и друг на друга, в ожидании расправы.

«А ведь это последние мои запасы», - подумал Александр.

Руки дрожали, стекло рвало кожу. Собрав было осколки и обломки, он вдруг швырнул их обратно.

- Пропустите, - приказал он страже. - И приберите тут.

Те послушно открыли решетку, скрывавшую сырой длинный коридор, по бокам которого располагались решетки камер. В ближайшей сидели бывшие министры.

- Имперский некромант, - пронесся шепот.

- Тише. Позвольте задать вам вопросы, господа, - заговорил Александр, уже приходя в себя. - Что именно во внешности нашего Великого императора Табриса Единственного показалось вам странным?

- Мы ничего такого не говорили, - робко ответил кто-то.

- А что вы говорили?

- Только то, что его внешность все лучше и лучше с каждым годом!

- Конечно! Верно, Его Величество не так понял наш комплимент.

- Вам следовало бы получше выбирать слова. Вы наказаны заслуженно.

- Это всего лишь маленькая ошибка! И то, она первая и единственная. Больше такого не повториться! Мы никак не задевали Его Величество!

- И почему вы уверены, что хоть кто-то поможет вам? Почему поверит вам, а не Его величеству?

«Жалкие».

- Но…

- Ответьте на заданный вопрос, господа. Лучше умереть с чистой совестью, не так ли?

- Нет! Это ошибка! Вы, хотя бы вы, имперский некромант! Вы можете попросить за нас! Попросите за нас, просим! Попросите, пусть заменят на любое наказание, но только не смерть, просим!

- Сперва ответ на вопрос. Вы же не думаете, что я хочу стать частью вашего общества?

- О том, что мы сказали Его Величеству?

- Да, приведите как можно точнее.

- «Кажется, ваша кожа светится сильнее обычного. Вы точно помолодели!», - кажется, так.

- Благодарю, господа. За эти слова вы заслужили то, что определил для вас наш император. Прощайте.

Вслед ему полетели проклятья, но Александр не обращал на них внимания, как и на все еще блестевшие осколки на лестнице. Теперь он чувствовал себя хорошо.

В зале с гробом нашлись запасные инструменты и немного розоватой жидкости — сока, получаемого из цветов жизни.

Он довольно быстро восстановил шов и вернул императору зубы. Тот остался доволен, хоть и ворчал. Александр уже вечером вернулся домой. Сев на кухне, он задумался о том, что у него нет времени на игру на скрипке. О той, которая лежала на крышке рояля и по корпусу которой перекатывались лучи заходящего солнца. Неимоверным усилием воли поборов навязчивое желание, Александр стал собираться. Чтобы сделать сок из цветов жизни, их необходимо собрать, а для этого необходима целая экспедиция, требующая должной подготовки. В первую очередь психологическая.

- Все хорошо, мы проходили это тысячи раз, так что нечего бояться! Да, я плох в усмирении цветов жизни, но кто из некромантов не плох в этом? Не наша работка, вот и все! Цветы ничего мне не сделают, ничего-ничего, совсем ничего. Расслабимся! Вдох! Выдох и пошли.

Александр бормотал, стоя перед входной дверью. Прощаясь, он оглядел полки с горшками засохших растений, гвозди, вбитые в стену, на которых висели перчатки разной степени загрязненности, зонтики, тоже с разводами, коврик. Он с трудом надавил на ручку, будто бы это стоило больших усилий.

«Все».

Александр пошел ко дворцу, где распорядился подать ему любое средство передвижения. Вскоре к заднему крыльцу подали повозку, запряженную обыкновенной лошадью с черной гривой и шелковистой серебристой шерстью. Ее умные бирюзовые глаза смотрели на Александра крайне презрительно. Лошадь мотнула головой, будто нарочно, чтобы зацепить его витым прямым рогом, выдававшимся из-за уха вверх симметрично второму на другой стороне головы. Александр понимал, почему для него выбрали ее, наверняка, самую агрессивную и молодую, еще не объезженную. Он уселся в повозке, уложив короб с колбами и флаконами под сиденье, взял повод.

Из конюшни выглядывали любопытные работники, выжидающе глядя на имперского некроманта. Тот совершенно не умел управляться с животными и об этом было широко известно. Среди некромантов в общем способности управляться с любой формой живого считалось недостижимым идеалом. Так что люди ждали представление.

Но Александр не повелся.

«Если бы ты погибла, мне легче было бы», - подумал он.

- Вперед, - приказал он тихо.

Лошадь тряхнула гривой. Со стороны послышались смешки.

- Едем.

Темная субстанция, выползшая из-под земли и обхватившая щупальцами и хвостом каждую ногу животного, зашевелилась и поползла выше, выше. Лошадь, волнуясь, пыталась переступать, но, будто поглощенная тенью, только дергалась и ржала, выгнув шею. Субстанция медленно перекатывалась, маслянисто блестя. Наконец, она замерла и аккуратно переставила переднюю и заднюю ноги. Испуганное животное металось, не понимая, что происходит. А ноги тем временем переставлялись сами собой и, провожаемые несколькими ошарашенными взглядами, Александр и лошадь скрылись за углом.

Субстанция отступила. Александр устало откинулся на сиденье. Ему с трудом давалось заставить действовать ящера. Однако результат того стоил — непослушное животное стало тише, спокойно и ровно шло, будто бы не отойдя от шока.

До самого леса они ехали в молчании. Лошадь не издала ни звука. Александр думал и думал о своей судьбе и о том, почему цветы жизни настолько… живые.

На поляне Александр привязал лошадь и пошел вперед, где из-за толпившихся в тесном беспорядке деревьев и кустов слабо виднелся свет. Ветви загораживали его надежно и никто никогда не догадается, что скрыто в чаще, разве что те, кто верит в легенды, а это большая редкость — верят практике.

Протиснувшись, наконец, в промокшей обуви и со свисающим с плеча разодранным рукавом, некромант предстал перед противником и откинул немытые серебристые волосы с лица, чтобы видеть и следить за движениями тех, кто вскоре приведет его вид в еще больший беспорядок. Перед ним лежало сверкающее полотно бледно-золотых с розовым отливом цветов. Между ними торчали толстые листья темно-болотного цвета, на фоне которого растения выгибали тонкие стебли, переплетались. Все это казалось Александру гипонотизирующим узором. Когда он впервые увидел это, почувствовал сильное головокружение и почти упал. Если бы в тот момент наставник не помог ему удержать равновесие, сейчас Александра не было бы в живых.

Мирная поляна светилась ровным светом. Александр вытащил нож и присел на корточки, чтобы срезать цветок. Хотелось зажмуриться, но он, поморщившись, протянул руку. Надрез.

Стебель с венчиком лепестков и несколькими тонкими листиками упал на ладонь.

Однако это было только начало. На срезе выступил сок, постепенно приобретая кроваво-красный цвет. Оттуда тут же вытянулся длинный побег, пополз быстро-быстро, как змея, ища утерянный стебель. Он петлял, становясь все длиннее и длиннее, наливаясь виноградным бордовым на конце. Александр следил за ним и в один момент почти перерезал. Из разреза пролилось больше сока и щупальце разделилось. Теперь сразу три живых отростка метались и мяли цветы.

Этим и были опасны цветы жизни. Они стремились вернуть то, что у них забрали.

Александр отпрянул. Один побег вдруг оттолкнулся и воткнулся спицей в обувь. Пока остальные ростки хаотично ползали, а этот единственный дергался, застрявший в плотной кожаной обуви, Александр обрезал их общий стебель под корень. Больше тот не шевелился, да и отростки замерли. Он собрал их, закинув все в мешок. Теперь это необходимо проделать раз тысячу. И каждый раз следить за движениями, чтобы не оставить живой цветок без контроля и позволить ему напасть и ранить. Александр не только слышал, но и воочию видел, как цветы жизни пожирают заживо того, кто срежет их. Спастись можно было только терпением, собирать по одному цветку.

Солнце было еще высоко и Александр принялся за работу.

Глава 5. Последний шанс.

Шерри ждала горничную в холле.

- Ты задержалась, - холодно произнесла она.

- Простите.

- Поторопись.

Горничная накинула на плечи Шерри плащ и взяла с подставки зонтик на длинной ручке. Они вышли.

- Запахнитесь получше, - заботливо посоветовала горничная.

Шерри молча поправила полы одежды и пошла дальше. Ее занимала единственная мысль: как скорее дойти до магазинчика цветов. Послезавтра должен быть бал, платье уже готово, приглашен парикмахер, а Шерри все еще хранила маленькую надежду, что любовь можно возродить. Это был последний шанс Евлампия оправдать ее ожидания. Такое решение она приняла.

Потому они впервые после болезни Шерри вышли прогуляться и девушка, будто бы невзначай предложила сходить и купить цветы. Улицы, по которым прокатывались экипажи и прогуливались богато одетые горожане, вели к центру и чем ближе они подходили, тем больше волновалась Шерри и тем больше холодели пальцы, подкашивались ноги.

- У вас руки дрожат, - заметила горничная.

- Холодно.

Та подняла голову к чистому небу, с которого лился теплый солнечный свет. Воздух тяжело лежал и давил застоявшимся запахом пыли. Горничная понимающе кивнула. Шерри решила не придавать этому значения и произнесла:

- Пойдем побыстрее, - из сдавленного волнением горла слова вырвались с трудом, как птичий крик.

Она ускорилась. Горничная тоже.

Перед магазинчиком Шерри остановилась. Высокие полки перед витринами были уставлены горшками с растениями и вазами. Дверь с зеленым стеклом, в которую были врезаны выгнутые металлические буквы — Евлампий.

Шерри замерла, вглядываясь в комнату по ту сторону. Сначала ей показалось, что там никого нет, но после она поняла, что за прилавком кто-то стоит. Ее захлестнула волна обиды. Решительно толкнув дверь и схватив горничную за руку, Шерри шагнула внутрь.

- Добрый день, - громко и уверенно поздоровалась она. - У вас свежие цветы, не так ли?

Она прошлась мимо выставленных растений, старательно вглядываясь в каждый из них и уже жалея о том, что ворвалась бездумно, без какого-либо плана.

- Д-да, - с дрожью в голосе ответили ей.

Шерри самодовольно улыбнулась, явственно услышав растерянность, удивление в голосе предателя. «Ничего, и без плана я справлюсь», - подумала она.

- Итак, какие могли бы посоветовать?

- Госпожа, - вдруг разрушила тревожную атмосферу горничная, дернув Шерри за рукав и шепча в ухо, - посмотрите на прилавок!

- Чего?

- Посмотрите! Там подсвечник из нашего дома. Это точно он! Их на заказ делали…

Шерри через плечо бросила взгляд на прилавок. Там и правда стоял подсвечник из ее спальни. Он стоял на подставке из бутонов и лепестков, увитый цепочкой и начищенный до блеска.

- Просто похож, - бросила нарочито небрежно, но тем самым выдав настоящие чувства.

- Так вот, какие цветы можете посоветовать?

- Лили, розы, что бы вы хотели?

- Не знаю, - капризно произнесла Шерри и вдруг обернулась. - Хочу, чтобы ты подарил мне цветы, которые бы напоминали мне о тебе, Евлампий.

Неожиданно она взглянула в его глаза цвета крови, застывшей сухой, ломкой и острой кромкой у раны на ее сердце, и не увидела там ничего, кроме холодно мерцающих отблесков, грусти и сожаления. Ни любви, ни желания вернуться.

- Хорошо, Шерри.

Он вышел в дальнюю комнату и вскоре вернулся со свертком.

- Бери, раскрой дома, хорошо? Прости меня еще раз.

Шерри боролась со жгучими слезами, выступившими на глазах.

- Хорошо. Ты не виноват. Ты тоже прости меня.

И она бегом покинула магазинчик, оставив горничную в полнейшем недоумении. Шерри бродила по городу, неся сверток бережно в руках и не замечая никого вокруг.

Вечером она вернулась домой и раскрыла сверток. Там оказались молодые вишневые ветки с бутонами нежного розового цвета.

Шерри поняла, что ее отвергли навсегда. Она постаралась собраться с мыслями, спорила сама с собой, чем вызывала беспокойство горничной, которая еле сдерживалась, чтобы не рассказать обо всем господину, однако удерживала ее внушительная сумма, выданная на условиях молчания. Шерри много волновалась днем и уснула рано. Наутро она снова была полна сил и уверенности доказать Евлампию, что он ошибся, выбрав не ее. Теперь она должна показать ему, чего она стоит и что он потерял!

«Император будет моим!»

Так что на последней примерке платья днем Шерри даже смеялась, с удовольствием осматривая себя в зеркале и примеряя разные комплекты украшений. Символично выбрала серьги-веточки и колье с бусинами темно-вишневого цвета.

«Ненавязчиво, но наверняка заметно, что вишня теперь особенное дерево для меня! - Шерри таинственно отвела глаза от своего отражения в зеркале и раскрытым веером заслонила лицо. - Именно так! Я стану недосягаемой императрицей и ты снова придешь к моему балкону, но на этот раз, чтобы просить прощения!»

Глядя на этот откровенно плохо играемый спектакль, горничная молча переглядывалась со швеями и они синхронно переводили взгляды на наивную девушку, думая: «Как же ей повезло! Ах, юность, ах, первая любовь, ах!».

Завтра ночью бал.

Шерри разбудили рано, наскоро накормили, уже суетясь и уже опаздывая, ведь до начала всего лишь двенадцать часов! Час на прием ванной, час на восхищение и перебирание цветов в корзине, присланной одним из знакомых семьи в честь такого события, час на то, чтобы снова намочить и правильно высушить волосы, растрепанные во время неустанной примерки цветов на волосы, час на то, чтобы пообедать. Тут все поняли, что поторопились и оставили Шерри читать и волноваться часа на два-три. После вернулись, чтобы одеть на нее платье, сделать прическу, забрызгать духами и повторить ее знания этикета и вежливого разговора. Шерри «экзамен» выдержала достойно и была со слезами отпущена к родителям. Те были почти готовы и за полтора часа они выехали на бал.

Карета покачивалась и неспешно плыла по улице вверх, на холм, где уже виднелся дворец. Раньше Шерри не видела его настолько близко и была очень удивлена, когда смогла рассмотреть не только неясный угрожающе-темный силуэт грандиозной постройки, но и башни, переходы, застекленный и оплетенные лозой, закрытые и открытые террасы, галереи. И все почти черное, неживое. Даже окна, в которых теплились теплые огоньки, казались лишь крошечными звездочками, рассыпанными по бескрайнему ночному небу и поглощенными им же.

Шерри смотрела и не могла насмотреться. Выйдя из кареты, Шерри снова возвела глаза кверху и не сразу отозвалась на оклик отца. Тот торопил идти за ним внутрь.

Высокие двери были распахнуты. На их створках на металлических пластинах — сцены исторических событий, их Шерри уже видела на рисунках в книгах, но как в первый раз, восхищенно смотрела на грандиозно нависавшие тяжестью фигуры. Она ни о чем не могла думать, как глупая кукла, шла за родителями и, казалось, находилась в глубоком сне.

За просторным холлом открылась анфилада залов с высокими потолками, под которыми будто бы клубился холодный туман. От свечей и факелов, закрепленных в литых подставках на стенах шел запах пряной гари. Стрельчатые окна с наглухо закрытыми створками снизу покрылись черной нагорью. По полу метался ледяной сквозняк от непрестанного движения гостей и уличного воздуха. Шерри устала считать, сколько залов они миновали, интерьер одного в точности повторял другой и ей все больше становилось не по себе, хотя восхищение и страх, переплетенные и сжавшиеся внутри, не исчезли.

Шерри почти не замечала гостей. Они сливались в темную массу с яркими чужеродными вкраплениями. Приятный и какой-то мягкий гул голосов и далекой музыки поднимался вверх и растворялся в тумане, отозвавшись эхом.

- Скоро придем в главный зал, - сказал отец, повернувшись к Шерри.

- А мама?

- Она увидела кого-то из знакомых, - странно ответил он и Шерри поняла, что он врет.

«Она не захотела пойти с нами? Боится императора?»

За следующей аркой, с зелеными от старости решеткой и подвесками, уже виднелся следующий зал. Он совершенно точно отличался от всех предыдущих.

Они вошли.

В нос ударили запах лаванды и жженого воска. К ним примешивался тошнотворно сладковатый, с привкусом роз и сырой земли. Шерри непроизвольно поморщилась, отвернувшись в сторону и тут же отпрянула — у самого входа стояла черная фигура.

- Извините, пожалуйста, - прошептала она, не узнавая свой голос.

Ответа не последовало и Шерри снова обернулась. Неподвижная фигура не шевельнулась. Девушка присмотрелась и почти вскрикнула. Мертвец, одетый в торжественное платье, сжимал в обеих руках свечи. На кистях и предплечьях, где рукава открывали кожу, были заметны трупные темные пятна, глазницы были закрыты тонкой натянутой пленкой, а волосы спутанным клубком лежали на голове, будто бы никак к ней не прикрепленные. Вся статуя блестела, будто покрытая жидким стеклом.

Чем больше Шерри всматривалась, тем больше хотела сбежать.

- Что случилось?

- Он мертв! - с тихим вскриком выдавила она.

- Ничего, такое случается. Вкусы нашего Великого императора невероятны! Совсем скоро тебя представят ему.

- Отец, давай вернемся.

«Кто бы он ни был, если у него такие вкусы, я хочу быть как можно дальше!»

- Так мы нанесем оскорбление, которое никогда не смоется с имени нашего рода, - он нахмурился и уверенно зашагал вперед.

Шерри поспешила следом.

Но теперь ей повсюду мерещились мертвецы. Лица веселившихся гостей казались уродливыми посмертными масками. Голоса и, вдруг ставшая громкой, музыка сдавили голову тугим и неподъемным обручем.

Она бросила взгляд в сторону — у стены в несколько рядов были выстроены столики с едой. Между ними стояли люди в роскошных темных одеждах, пили из изящных бокалов, заедали угощением. Шерри почувствовала тошноту еще сильнее. Один из гостей похлопал труп, стоявший тут же и державший подносы, по плечу, что-то весело говоря слушавшим его товарищам, тут же разразившимся смехом.

Шерри захотелось сжаться и заползти за тяжелую гардину, скрывавшую арку, но и по обе стороны от нее выставили пары танцующих с улыбками, открывавшими почерневшие зубы. Девушку охватила паника.

Глава 6. Обман и обида.

Александр обвел взглядом огромный зал. Он не видел отдельно людей, отдельно стены и свечи — для него все пространство развернулось грязной картиной, нарисованной кем-то, кто хотел поиздеваться над зрителем. Тонкий писк скрипки вызывал в голове ноющую боль со стороны оркестра. Замершая на лице императорского некроманта улыбка, которой тот приветствовал гостей, подходивших осведомиться, где же сам император Табрис, пугала их и с тем внушала уважение. Отходили все с чувством, будто бы только что прикоснулись к чему-то основополагающему, какой-то опоре, на которой держится империя.

Перед Александром все еще стоял лес, где он резал, варил и процеживал сок цветов жизни. Он проживал заново дорогу обратно, суету, возникшую из-за потери императором глаза. Пришлось как можно скорее искать подходящего цвета ему замену. Нашелся он в последний момент у заключенного под стражу министра, так что пришлось срочно извлекать глаз и готовить для использования: мариновать в только что приготовленной жидкости. Потом Александру поручили проверить статуи в залах и мучили бесполезными вопросами, и наконец, выдали разрешение поспать три часа, которые тот был вынужден потратить на сортировку соков цветов жизни и инструментов, которые переворошили, когда готовили статуи. Вспоминая нашедшее в тот момент раздражение неожиданно пробудило его

Гости собирались. Еще минут пятнадцать — и явится Его Величество. Тогда Александру придется стоять рядом и контролировать, чтобы все прошло как следует. Чтобы у Табриса внезапно не поползли швы, растянутые неаккуратным пальцем, чтобы никто не заметил срочно замененный глаз, слишком большой для лица императора, чтобы напомнить о дыхании, которое не играло важной роли для жизни, однако было необходимо для создания образа.

Пока Табрис не появился у Александра был последний шанс размять ноги и выпить что угодно, только бы избавиться от жжения в горле. Так что он, раскланявшись с последним подошедшим гостем, сдвинулся с места. Еще не доходя до столиков, он вдруг замер. Что-то в этом воздухе, тяжелом от разнообразия мерзких запахов еды, разложения и духов, поменялось. Будто ветер подул. Среди толпы мелькнуло платье необычного серебристо-розового цвета, как цветок среди камней. Блондинка с серьгами-веточками прошла совсем близко, и Александр понял — это она. Она необыкновенна. У нее особый дар — дар жизни. Он впервые видел кого-то с этим даром. Среди некромантов популярно утверждение, что их черная магия может всего одну сотую того, что может человек с даром жизни. Правда или нет, проверить было сложно: последнего обладателя дара жизни не застал даже император Табрис. И вот она! Точно она! С даром света.

Александр, будто его что-то потянуло вперед, последовал за ней. У стены девушка вдруг пошатнулась, с ужасом глядя на арку. Да, для Александр давно не видел такую реакцию на трупы, пожалуй, с первого урока у наставника, где присутствовало около тридцати учеников, среди которых на следующий раз пришло меньше десяти. Однако это не могло не доставить ему удовольствия — работа сложная, которая для придворных и светских стала совсем обычной, вдруг снова получила своеобразное признание. Александр был горд за их создателей.

Но это чувство быстро исчезло. Он решил заговорить с девушкой.

- Вы плохо себя чувствуете?

Она обернулась, глазами, полными слез, глядя на него как на спасение. Александр непроизвольно отступил.

- Да, немного нездоровиться, - скорее понял, чем услышал он ее тихий голос.

- Я провожу к балкону, - неожиданно для себя предложил и даже подставил руку.

- Благодарю, - тут же вцепившись пальцами в рукав, она по-прежнему смотрела ему в глаза.

Смутившись, Александр отвернулся и спросил:

- Как к вам можно обращаться?

- Меня зовут Шерри.

- Вы одна?

- Нет, с отцом. Я потеряла его еще у входа.

За распахнутой дверью на балкон стояла ночь, прохладная и свежая. Шерри почти сразу, оказавшись на воздухе, почувствовала себя лучше и сама стала засыпать Александра вопросами.

- А вы, как я понимаю, служите здесь, во дворце?

- Да.

- И кем же?

- Я некромант. Имперский некромант.

Шерри на мгновение замерла, а после рассмеялась.

- Неудачная шутка, быть не может! Стал бы императорский некромант сам помогать гостям?

- Верно, помогать гостям не входит в мои обязанности, - холодно ответил Александр. - Я и не стал бы помогать кому-то безвозмездно.

- И чего вы хотите?

Шерри попятилась и уперлась спиной в балюстраду. Не делая и шага вперед, Александр демонстративно поправил плащ.

- Вы мне совершенно безразличны. Мой интерес — ваши способности, о которых вы, судя по всему не знаете, или были бы известны не только в империи, но и во всем мире.

- У меня нет способностей, - со злостью воскликнула она, сильнее вжимаясь в перила.

Тут мелодия, играемая оркестром смолкла, по залу прокатился голос герольда.

- Вы же одна из претенденток? Встретимся после бала. Император будет предупрежден о ваших способностях.

Александр вошел обратно в зал и занял место у трона.

Торжественный выход Табриса зал встретил гробовой тишиной, а когда тот поднял приветственно руку, раздались аплодисменты. Император величественно сел на трон и оркестр вновь заиграл.

Герольд дождался небрежного знака и пригласил всех танцевать, а особых гостей — подходить, император готов с ними поздороваться.

К трону протянулись девушки под руку с матерями или отцами. Претенденток приветствовали надменно-холодно и взмахом руки отсылали. Те были в восторге и каждая представляла себя рядом с прекрасными Табрисом.

Александр же ждал, когда появится Шерри. Он уже дважды видел мелькнувшее в толпе знакомое платье. Значит, не сбежала и рано или поздно окажется перед троном.

- Ваше Величество, - он наклонился и ждал позволения говорить.

- Чего тебе?

- Скоро подойдет одна очень интересная девушка, я покажу вам. С ней необходимо поговорить лично.

- Почему же?

- У нее дар жизни. Вы знаете, насколько редко он встречается. И вы знаете, что я никогда бы не солгал вам.

- Что ж, с нетерпением жду встречи с ней.

Кажется теперь каждый взмах, отсылающий гостей, становился все более небрежным и даже мог бы унизить особо обидчивых, однако на лицах не отражалось никакой эмоции, кроме восторга. Табрис каждый раз поглядывал на Александра, замершего за его спиной. Тот не шевелился.

Вот, она! Подошла одна из последних под руку с каким-то мужчиной, наверное, отцом. Александр пристально смотрел только на нее. Ее дар чудесным образом делал образ этой глупой девушки необыкновенно прекрасным. Даже выражение на премилом сахарном лице, выражающее только недовольство и обиду, добавляло приятное впечатление. И этот взгляд, говоривший: «Только тронь — заплачу!» не портил ее, хотя и лишал радости раскрыть загадку эмоций и чувств.

Александр поймал ее взгляд и, не сводя глаз, прошептал, наклонившись к Табрису:

- Вот та блондинка с серьгами-веточками.

- Вижу, - с довольным выражением ответил тот. - А она хороша.

- Талантливые люди всегда красивы.

- И не поспоришь. Взять хоть меня...

- Разумеется.

Подошла очередь Шерри. Отец ее что-то говорил, но Александр не слушал, глядя куда-то в сторону и уже расписывая, какие эксперименты следовало бы провести в первую очередь. Может, заставить ее вернуть хоть одну из статуй в зале? Или же попытаться вдохнуть жизнь в тела заключенных министров? Или попробовать управлять цветами жизни? Нет, лучше изучить литературу как можно подробнее, а после уже расставлять приоритеты.

Александр в предвкушении познания нового, необычного и того, что любому другому такая возможность может только сниться, даже позабыл о сонливости и о том, что вообще-то Шерри — претендентка, а значит, просто так, без ее согласия и прочей ерунды, провести эксперименты не получится. К тому же она понравилась императору.

Шерри с отцом уже отошли и Табрис приветствовал следующих гостей, а Александра не покидали его мечты.

- Александр, сколько их еще?

- Восемь.

- Разберемся с ними и пойдем говорить с этой интереснейшей девушкой. Как ее имя?

- Шерри.

- Прекрасно. Иди и найди их среди танцующих. Веди в кабинет.

- Как прикажите.

Александр врезался в толпу и она поглотила его. Найти хоть кого-то было сложно. Люди толкались, прижатые друг к другу по периметру зоны, где кружились в странных танцах с непоследовательными и неуклюжими движениями пары.

Но Александр чувствовал этот дар жизни. Он невероятно сильно отличался от его родной магии, поднимающей мертвых и потому со второго раза запомнился настолько, что, кажется, он больше никогда не забудет. К тому же, это нестерпимое жжение как от огня на руке, за которую держалась Шерри, не отпускало его, хотя Александр заметил это только сейчас.

Вот она. Стоит у столика спиной к статуе. Пьет мутную жижу с таким выражением, будто уже поставила крест на собственной жизни и больше не видит смысла чего-то избегать и чего-то бояться. Будто это яд.

- Император просит вас о личной встрече.

Она обернулась и с возмущением глянула снизу вверх.

- Как вы смеете со мной говорить? - со слезами в голосе произнесла она. - Снова.

- По приказу Его Величества, - спокойно отвечал он.

- Отец, - слабо окликнула она стоящего рядом человека. - Нас зовут на аудиенцию. Кажется, ты бал прав.

- Прекрасная новость, моя дорогая, - ответил тот.

Оба последовали за Александром.

Глава 7. Сомнительное предложение.

Шерри уже была не рада тому, что пришла на этот бал. Сначала к ней пристал странный человек в черном. Она и раньше знала, что внешность обманчива, но чтобы настолько! У него были длинные серебристые волосы и темные глаза, которые будто поглотили ее, когда их взгляды пересеклись. На балконе Шерри решила, что полегчало не столько благодаря свежему воздуху, сколько этому прекрасному человеку, так подло обманувшему ее впоследствии.

«Что со мной не так? Он уже второй, кто настолько сильно разочаровал меня за последний месяц! Полагаю, я заслужила небольшую награду, - тут она прикрыла мечтательно глаза, - и император окажется тем, кем кажется. К тому же он так смотрел на меня! Моя месть обещает быть удачной. Но меня все равно не устраивает это положение! Думает, что может обманывать, оскорблять и говорить глупости и остаться безнаказанным? Зря, очень зря! Что он вообще хотел сказать про мои способности, их никогда не было. Кого бы не просили проверить их, не находили и следа магии, а также не давали положительных прогнозов. Странно все это. Во всяком случае, отпускать его далеко будет верхом глупости. Первое время придется терпеть такое отношение».

Вместе с отцом Шерри шла за некромантом, плащ которого черной волной изгибался при хотьбе и завораживал своими переливами, так что Шерри очень скоро покинули беспокойные мысли. Она не рассматривала залы, отчасти и потому, что боялась увидеть нечто похожее на статуи. Но нельзя было не заметить, что дальние залы оставались темнее тех, где принимали гостей, здесь царила тишина, разрезаемая редкими шагами прислуги, быстро удаляющимися и стихающими.

Наконец они остановились перед высокой дверью.

- Дальше покои императора, - раздался хриплый голос провожатого, заставивший Шерри содрогнуться. - Вы будете говорить в кабинете, так что ведите себя почтительно. Вам оказана честь.

- Непременно.

- Я говорил только претендентке. Вы же останетесь ждать здесь. Хотите, чтобы вам принесли что-нибудь?

- Нет, ничего не нужно, - растерянно произнес он.

- Тогда прошу проходить.

Дверь распахнулась и Шерри вошла, бросив последний ободряющий взгляд отцу.

Кабинет, погруженный в полутьму, казалось, не имел границ. В середине стоял массивный стол, на котором горела единственная свеча. У входа расположился миниатюрный диванчик. Больше Шерри ничего не смогла рассмотреть. Ей казалось, не то стены, не то высокие шкафы темной громадой нависали и давили на нее. Ей стало неуютно. Даже впечатление от статуй в сравнении с гнетущей атмосферой кабинета не настолько подействовали на Шерри. Наверное, поэтому присутствие некроманта, который, все же оказался приближенным императора, что принимать девушке не хотелось, вдруг стало ее необычно волновать. То же чувство, что она испытывала, когда ждала Евлампия в своей комнате.

- Надеюсь, вы понимаете, что вам следует согласиться на все, что вам предложат Его Величество.

- А?

- Если вам что-то предлагают и приглашают в собственный кабинет, это означает, что у вас больше нет права отказаться от чего-либо предложенного. Это честь.

- Да, конечно.

Почему его голос кажется таким красивым? И эти черты в полутьме? Он будто мраморный памятник, спокойный и неподвижный.

- Кстати, можно ваше имя узнать? - робко попросила она.

- Александр, - не глядя на нее ответил он.

Волнение только усилилось.

«За что мне все это?»

Вдруг что-то за столом шевельнулось — пламя свечи затрепетало и откуда-то, будто из черноты возникла фигура императора.

- Прошу сидеть, - тут же сказал он. - Перейдем к делу. Шерри, вас так зовут? С завтрашнего дня вы будете жить во дворце. Отбор претенденток будет проводиться уже здесь. Однако вы можете отказаться так как кроме того будете проходить обучение у имперского некроманта, так как являетесь носителем необыкновенного дара. Чтобы его развить и тем самым внести вклад в развитие нашей славной империи. И следовательно, в итоге я буду выбирать для себя спутницу между вами и девушкой, которая пройдет отбор. Что ж, на этом все, я должен присутствовать на балу, он еще не окончен.

- Прошу прощения, но мой отец…

- С завтрашнего дня ответственность за тебя он не несет. Пусть наслаждается последним днем, проведенным с тобой, хо-хо, - и император обратился к Александру.

- А ты должен проследить за тем, чтобы наша драгоценнейшая Шерри ни в чем не нуждалась и чтобы не возникло никаких проблем. Понятно?

- Конечно.

- Итак, давайте, идите потанцуйте. Ведь бал в самом разгаре.

И император исчез так же внезапно как и появился.

Шерри была разочарована.

«Уже третий», - подумала она.

Александр бросил на нее холодный взгляд. Она почему-то поняла, что он хочет сказать. Встала. Они вышли.

- Так значит мне необходимо со всем согласиться? А вы не против?

- Нет. Я просто выполню то, что должен.

- Несмотря ни на что мне интересно, в чем заключается моя способность, - Шерри начала говорить только чтобы не оставаться один на один с мыслями. - И как вы ее будете изучать. Наверное, она очень полезная?

- Да, и редкая.

- Вот это да!

Александр ускорил шаги.

- Куда вы так спешите?

- Мне нужно быть с Его Величеством.

- А что же мне делать?

- Можете пойти потанцевать, повеселиться с гостями. Или езжайте домой. Вариантов немного.

Шерри осталась стоять в нерешительности перед дверями бального зала, откуда звучали музыка, разговоры и смех, пахло приторно-противно. Ей не хотелось оставаться здесь и минуты. Отца она нашла у столиков с закусками. Тот был счастлив и делился свои счастьем с другими гостями, так что Шерри пришлось сильно постараться, чтобы уговорить его уехать.

- С завтрашнего дня я долго не смогу видеться с вами, бывать дома, - сказала она. - Так что хочу провести там побольше времени!

Это стало главным аргументом. Они уехали.

На следующий день Шерри проводили во дворец торжественными официальными наставлениями в присутствии приглашенных гостей, срочно приехавших посмотреть на неудачницу-Шерри, никогда не отличавшуюся особенными данными ни в искусствах, ни внешностью, ни в разговоре, ни умом и тут внезапно ставшую одной из претенденток.

У всех лица не близких, любящих ее людей. Даже для семьи она стала неожиданным источником известности, не более.

Так что Шерри не расплакалась, в последний раз глядя на родной дом и прощавшихся.

От красноватой пленки злости, застилавшей ей обзор, ей все казалось враждебным. Сама того не замечая, Шерри разодрала ногтями кожу на ладонях. Кровь осталась на сиреневом платье смазанными мазками.

Когда она ступила на крыльцо дворца, навстречу вышел Александр. Он нетактично заметил, что стоило бы переодеться и впредь лучше себя контролировать. Шерри на это не успела ответить.

«Как только язык повернулся! Так говорит, будто несдержанная, а лицо при этом надменное-надменное, будто сам король. Чтоб тебя твои же статуи придушили!»

Залы, пустые и холодные, тянулись долго. Кажется, этим же путем они шли вчера с отцом. Наконец — лестница, переход в другое крыло по открытой галерее. Оттуда был виден город, как разноцветная картина из одних только квадратиков и прямых. Александр замедлил шаги, заметив, как Шерри засмотрелась.

За галереей начался коридор, свернувший вправо. Он выглядел куда уютнее: подсвечники с зажженными свечами, каменные фигуры, цветы.

- Здесь находятся спальни для гостей, - пояснил Александр. - Ваши комнаты за этой дверью.

Он распахнул ближайшую. Шерри вошла.

В глаза сразу бросился книжный шкаф, занимавший всю стену. Напротив — зеркала. Перед огромными окнами с темно-зелеными тяжелыми шторами стол, крепкий, казалось, сдвинуть его невозможно.

- Ваши вещи уже в спальне, их раскладывают. Все остальное вам покажет горничная. Когда переоденетесь, вас проводят.

Шерри не успела ничего сказать, а он уже ушел.

«И почему нельзя рассказать подробнее обо всем? Об устройстве дворца, о том, что где находится. Мог бы спросить голодна я или нет! В конце концов я не кто-нибудь».

Шерри стало обидно. Она уселась за стол, не понимая, где же горничные и где же раскладывают ее вещи. На бархате столешницы лежал лист. Судя по всему на нем выписали авторов и названия их работ. Ни одного знакомого имени. Шерри небрежно отбросила его. Она ничего не понимала.

Вдруг одно из зеркал двинулось. Отражение поползло и Шерри в испуге замерла, ожидая увидеть что-нибудь ужасающее.

- Доброе утро, - поздоровалась девушка в черном платье с белым простым фартуком и с рыжими волосами, собранными на затылке.

За ней вышла вторая, одетая так же, тоже с забранными волосами, только темными.

- Ваша комната готова.

Девушки, так и не назвавшие имен, в полнейшем молчании вернулись за зеркало, где оказалась спальня и помогли Шерри переодеться. На вопросы они не отвечали. Шерри все меньше нравилась затея с переездом и участием в этой странной игре, где есть какие-то правила, которые ей никто рассказывать не собирался. Но она послушно последовала за рыжей горничной вновь по галерее, по залам. Теперь ее привели в обеденный, где на длинном вытянутом столе было накрыто только на одного.

Шерри села. Тишину нарушила ритмичные шаги. Вошел человек с подносом, горничная приняла поднос, положила на тарелку горячую еду. Шерри все еще не отвечали. Будто ее нет. Пришлось съесть все, запить чаем. Шерри даже не поняла, было ли блюдо вкусным, мясное ли оно, овощное, она не знала, не задумывалась. Она чувствовала себя куклой или животным в загоне. Каким-то незначительным и глупым существом.

Хотелось плакать, но Шерри держалась.

После ее снова повели по бесконечным залам. Пахнуло свежестью из-за высоких полураскрытых дверей. Это был выход в сад. Только сейчас Шерри поняла, что в помещениях было — странно — очень душно, будто горло что-то сдавливало. Или воздух тут ни при чем и дело в сковывавшем ее волнении из-за гнетущей атмосферы?

На крыльце ее ждал Александр.

- Начнем прямо сейчас.

- Что начнем.

- Наш эксперимент.

Глава 8. В парке все еще светло.

Александр осмотрел Шерри.

«Достаточно растеряна. Все-таки правильным решением было запретить говорить с ней. Пустые разговоры непременно становятся причиной заговоров, слухов и прочей неприятной ерунды, постоянно расстраивающей Его Величество. Прибавляет лишних хлопот всем во дворце».

- Идите за мной.

- Куда мы?

- Пройдемся по аллее. В библиотеке и залах мы будем мешать остальным, к тому же есть вероятность, что нас будут подслушивать или, что еще хуже, попытаются убить тебя.

- Убить меня? За что?

- За то, что вы мешаете каждой из претенденток.

- А, я бы предпочла избежать такой участи.

- Учтите, что я не смогу вас защитить. Моя работа связана с трупами. Они не шевелятся и не пытаются прикончить меня.

- Что ж, - протянула Шерри и нервно сцепила пальцы.

«Думает, наверное, что лучше было бы сбежать. Но поздно, уже поздно».

Александр вел Шерри к своему дому. По распоряжению императора именно там должны были проводится опыты. Ради этого даже выселили садовника и переделали его комнаты.

Через кухню вошли и поднялись в просторное помещение. Раньше здесь была кладовая и спальня, а выше — чердак, но сейчас перед вошедшими единое пространство до самой крыши. Шерри тут же задрала голову, оглядываясь.

В воздухе висела плотная завеса пыли, через которую в окна пробивались косые лучи. Один такой лежал прямо на столике с инструментами, сверкавшими серебром; другой выхватывал из полутьмы длинную плошку с проросшей травой. У стен возвышались стопки книг. У двери друг на друге замерли два табурета.

Александр взял оба и поставил на середину комнаты.

- Присаживайтесь.

Шерри послушно села, сжалась и стиснула кулаки.

- Начнем с того, что я расскажу о некромантии и чем твои способности от нее отличаются.

Шерри просто кивнула.

- Я не буду вдаваться в подробности и рассказывать в мельчайших деталях о ритуалах и прочем. Что-то мне подсказывает, что вам от этого станет плохо.

- Спасибо за заботу, - в голосе ясно угадывался сарказм.

- Не отвлекайтесь. Итак, основная задача некромантии — вернуть жизненные силы мертвому телу. Благодаря этому императорский род так долго находится у власти.

- Постойте, вы сказали вернуть жизненные силы… Неужели, это все?

- Так и есть.

- Но как тогда тело может сохранятся так долго?

- Это уже следующая задача — поддерживать тело. Когда оно полностью истлевает, приходится заново проводить ритуал и возвращать так называемую душу в новое тело, однако это довольно сложно и нередко заканчивается неудачей. Риски снижаются, если в теле постепенно заменяются те или иные части, при этом большая часть «оригинальных» органов остается при владельце. Можно также поместить их в специальный раствор из сока цветов жизни и продлить их жизнеспособность. Кстати, этот же сок и продукты, содержащие его, помогает скрепить чужеродные части с телом и между собой. Он помогает выглядеть гораздо лучше, а также подавляет запах. Это основная информация, которая может пригодится вам в начале пути. Из меня плохой учитель, мне трудно говорить понятно для новичка, прошу прощения. Сегодня мы начнем с того, что вы попробуете «поднять» небольшого грызуна, собрать его…

Шерри странно наклонила голову и будто бы начал заваливаться. Александр тут же подскочил, подхватил ее, усадил.

- Вам плохо?

- Грызун? Собрать? - шептала Шерри.

Александр обернулся, чтобы взять кувшин с водой и тут понял, что травинки в плошке оплетена тонкими золотистыми прожилками.

«Что это с ними? Реагируют на дар жизни?»

Тут же он забыл о Шерри, схватил блокнот. Из выписанных в него накануне упоминаний таких способностей ничего подобного не было.

«Странно. Или раньше такие люди никогда не контактировали с цветами жизни, или все наблюдатели оказались слепыми, - Александр бросил взгляд на траву. - Однако сейчас ростки не проявляют агрессии. Я хотел провести эксперименты с ними позже, но, раз уже она не выносит трупы и грызунов, то я дам ей время привыкнуть».

- Шерри, вы как? Слышите меня?

- А, да, все в порядке. Я готова продолжить, - слабо протянула она.

«Только обморока не хватает. Пожалуй, на сегодня ограничимся коротким опытом».

Он поднял плошку на табурет и взялся за карандаш.

- Медленно, осторожно коснитесь одного ростка. Лучше выберите что поменьше.

- Хорошо.

Рука Шерри, белая, с тонкими пальцами протянулась вперед и замерла в нескольких миллиметрах от зеленой с прожилками травинки. Она нерешительно подняла глаза на Александра, но он не подал ей никакого ободряющего или иного знака, сосредоточенно глядя на траву. Александр пропустил момент, когда палец коснулся ростка. Он увидел только как стремительно крошечный стебелек удлинился и оброс в мгновение ока листвой.

Закричав, Шерри отпрянула, и табурет опрокинулся с оглушительным для царившей тишины звуком. Но даже когда перепуганная и совершенно ничего не понимающая девушка оказалась сидящей на полу, стебель проследовал за ее ладонью.

Александр видел, что тот уперся в ее ладонь и что Шерри уже хотела оттолкнуть его.

- Не трогай!

Он подошел, потянул Шерри за руку, так что она вскрикнула. Стебель протянулся прямо к кровоточащей ранке от ногтя.

«Вот оно как, кровь».

- Сегодняшний опыт прошел успешно, поздравляю вас.

Александр помог Шерри подняться на ноги.

- Пожалуй, на этой позитивной ноте закончим пока. Хотите, чтобы я вас проводил?

- Да, я скорее всего заблужусь в этих лабиринтах.

- Идемте. Мне еще нужно будет все произошедшее описать и подумать над тем, в каком направлении двигаться.

- Надеюсь, мне не придется столкнуться с грызунами.

- Увы, придется. Пока неясно, но, видимо, цветы жизни реагируют на вашу кровь или, может, на само ваше присутствие. Каким образом и как можно это явление использовать, нам только предстоит узнать.

- Что ж, хотя бы не сейчас, - Шерри слабо улыбнулась.

Они вышли, когда в парке было все еще светло.

Вернувшись обратно, Александр тут же сел писать. Предположения возникали, отвергались, возвращались в план и вычеркивались. Ночь пролетела незаметно. В итоге он остановился на том, что следует пока посмотреть на реакцию с кровью Шерри, а также узнать, есть ли зависимость от состояния душевного и физического здоровья, настроения. Ведь цветок жизни по своей сути хищный, мог напасть на обессиленную жертву, но в таком случае, вопрос, почему не тронул?

У Александра постоянно сбивалось дыхание, мысли улетали очень-очень далеко от домика, где тот писал при тусклой свече, они уносили его куда-то, где все опыты проводятся, где он в работе и не занят рутинным перешиванием тел и варкой сока. Где наконец-то он может себя раскрыть.

Наутро он даже не чувствовал усталости, будто и не было бессонной ночи. Наоборот, его переполняли силы как никогда раньше.

Но неожиданно радость омрачилась появлением слуги с приказом от императора встретить претенденток на первом испытании, так как они очень просили показать им имперского некроманта. Табрис также велел одеться как можно лучше.

Без удовольствия оставив работу, Александр направился во дворец.

В гардеробной его уже ждали. Началась бесконечная череда одежды. Наконец, остановились на черном цвете как самом подходящем его профессии и образу. Александр вздохнул. И почему все думают, что этот цвет подходит профессии? Брызги цветов жизни непросто оттереть и они будут заметны на любой темной одежде. Также в черном очень жарко на кладбищах, где запрещается сажать деревья и кусты. Красиво и выразительно развевающийся плащ — тоже ерунда. Некромант во многом повторяет работу хирурга, а ни один хирург не наденет широченные рукава и свисающие вперед элементы одежда вроде объемных воротников. «Ну, или я ничего не понимаю в работе хирурга».

Табрис оценивающе взглянул на Александра и заявил, что ему не помешало бы волосы убрать — слишком светлые. Но быстро об этом забыл и велел скорее перед выходом осмотреть его голову, а лицо в особенности.

Александр послушно выполнил приказ и после последовал по коридорам в зал, где решили проводить знакомство с претендентками.

В зале было около пятидесяти девушек в разных платьях, нарядных, как на бал, и все они уставились на распахнутые двери и на появившихся там императора и Александра, дружно встретили вошедших поклоном и заискивающими взглядами снизу вверх.

- Доброе утро, милейшие, - лучась улыбкой произнес Табрис.

Александр не слушал, что говорил император, просто замер как изваяние и только слегка наклонил голову, когда его представили под восхищенные возгласы и звонкие аплодисменты.

В толпе он неосознанно отыскал Шерри, стоявшую рядом с какой-то девушкой, которая ей что-то быстро-быстро говорила и то и дело тихо смеялась. С лица Шерри не сходила глуповатая улыбка, означающая, как правило то, что она где-то далеко в мыслях, но нужно показать собеседнику, что в нем заинтересованы. Александр смотрел на нее и рассуждал об опытах, не замечая, что взгляд его был замечен не только Шерри, но и другими девушками и те начали перешептываться.

«Возможно, с ее способностями поддерживать императора будет в разы легче. В любом случае, для нее цветы жизни не так опасны, а это хорошо. Не придется больше самому по целым суткам сидеть в лесу. Только бы все скорее закончилось. Кровь наверняка ценна и действует сильно. Но что, если попробовать… Нет, остановись, органы трогать совсем рано. От шока и прочей ерунды она может умереть даже если просто ей сказать об этом. Но можно не говорить… Нет, все равно стоп. Пожалуй, опыты такого рода стоит проделать с телами бывших министров. Что, если закопать их разные части или скормить их цветам? Что эффективнее?».

Александр не дождался конца мероприятия и когда началось личное знакомство, он под нелепым предлогом ушел. К его удивлению, в коридоре его ждала Шерри.

- Вы так смотрели на меня, аж до дрожи, - сказала она, отводя глаза.

- Готовы продолжить эксперимент?

- Да, только поем и…

- Пока рано. По дороге расскажу.

Александр не узнавал сам себя. Кажется, это сумасшествие. Он готов рассказывать кому-то об опытах, о своих предположениях, говорить! С ним это впервые. А внешние симптомы настолько популярны, что расцениваются неверно.

- Я думаю, что нам следует посмотреть как поведет себя растение при разных состояниях вашей крови. Когда вы подавлены, счастливы, сыты, голодны, больны, здоровы, только проснулись, бодры или спите. Нам нужно попробовать все их!

- Ладно, - Шерри кивнула. - Можно попробовать еще волос. Я вчера почитала немного, - снова отведенный взгляд, - книги в комнате, нашла там «Основы некромантии». Там есть целая глава, посвященная свойствам волос и их роли в некромантии.

Александр даже немного остановился, настолько его удивили ее слова. Кажется, он не один сумасшедший. Еще недавно Шерри ничего знать не хотела о трупах и некромантии.

- Вы же были против этого, или у меня сложилось неправильное мнение?

- Я против только мертвых. Это немного страшно. Но некромантия, кажется, не так уж и плоха. Меня Ирида уговорила прочитать «Основы некромантии» и я не жалею. Так что извините, если я как-то задела вас. Все же, это ваша работа — поднимать мертвых.

Глава 9. Ирида.

Шерри быстро стало скучно после возвращения от Александра, хотя растение и напугало ее, заставив встряхнуться, девушка снова почувствовала себя истощенной отсутствием общения. Так что она отправилась гулять по коридорам. Правда, далеко уйти не удалось.

На галерее, с которой открывался все еще поражающий вид, стояла девушка в синем платье, с разноцветными лентами в волосах цвета угля. Когда Шерри только появилась в проходе, та уставилась на нее заинтересованным черным глазом, неправдоподобно делая вид, что засмотрелась на горизонт.

Шерри не развернулась только потому, что такое поведение слишком явно и грубо покажет ее отношение. Поравнявшись с незнакомкой, Шерри поздоровалась, на что, будто получившая то, чего ждала, девушка обернулась и затараторила:

- Это ведь вы — претендентка, которой сам император дал право учится у Его некроманта?

- Н-ну, может быть, - пытаясь сохранить лицо отвечала Шерри.

- О-о-о! Превосходно! - казалось, она сейчас разорвется от радости.

Шерри поморщилась. Почему и зачем ей это говорят?

- Простите мою несдержанность. И позвольте все объяснить.

- Не надо.

- Мое имя Ирида и я тоже претендентка. Вот только на императора мне совсем наплевать...

- Не говорите такого! Никому, слышите!

- Да ничего не случится, - небрежно махнула рукой Ирида. - Я никак Его Величество не оскорбила.

- Это был просто совет доброжелателя. А также совет человека, который не хочет стать вашим соучастником из-за того, что вы с ним поделились этой страшной мыслью.

- О, так мы уже соучастники, ха-ха! Назовите свое имя!

- Шерри. Но больше не смейте ничего такого говорить. При мне так точно!

- Шеррр-и-Шеррр-и, - прищурившись пропела Ирида. - Раз уж мы стали соучастницами, вы должны мне помочь.

- Что? Нет!

- Но Его Величество все узнает. Вам некуда деться! - и Ирида рассмеялась.

Шерри совершенно не понимала, что делать. С одной стороны, это абсолютно нелепый шантаж, который, правда, может стать неприятным пятнышком на репутации всей семьи. С другой — не шутка ли это?

- Хорошо, с чем помочь?

- С моим планом, конечно же! Но мы не будем обсуждать его у всех на виду, - заговорщически шептала Ирида, беря Шерри за руку и направляясь к выходу с галерее. - Э-хе-хе-хе!

«Что за цирк? При всем этом она не стеснялась говорить о Его Величестве там, где ее мог услышать кто угодно! Какая-то ерунда».

Тем не менее она послушно следовала за новой знакомой. Та остановилась у комнаты Шерри.

- Открывай! - с горящим азартом сказала Ирида.

- Будто мы говорим о призе, а это всего лишь моя комната.

Только зайдя Ирида уже развалилась за столом, рассмотрела оттуда книги на полках.

- К делу, - сложив руки на столешнице сказала она.

- Быстрее.

- Как я уже сказала, - игривый тон исчез, - меня не интересует отбор, я здесь ради имперского некроманта. Он покорил мое сердце, так что я нашла один из способов, как я смогу показать себя во дворце. Но всем известно, что он следует за Его Величеством как бестелесная тень и потому личной жизни у него, скорее всего, нет. Он не заинтересован ни в чем, кроме своей работы. Я было потеряла надежду, но на балу услышала ваш разговор на балконе и решила, что раз уж он нашел что-то в тебе, он способен заглянуть в чужую душу и увидеть там что-то, что его зацепит. Понимаешь?

- Ага, - Шерри, скучая, глядела прямо на переносицу собеседнице. - Но он во мне никак не заинтересован. Ему привиделись какие-то редчайшие способности.

- Не говори о нем так. Ты не даешь и шанса человеку.

- Так с чем я-то должна помочь?

- Я видела, как вы шли по парку…

- Следила?

Шерри напряглась. Что-что, а слежка пугала ее сильнее безответной любви.

- Нет. Контролировала ситуацию.

«Я даже не заметила. Если меня попытаются убить даже непрофессионалы я не почувствую их присутствия. Зря я в это ввязалась, зря. Только поздно. Поздно».

- Так вот, мой план состоит в том, чтобы мы с тобой подружились и ты, как его ученица, познакомила его со мной, как с очень способной и потенциально сильной и подающей надежды девушкой.

- Только не с ним. С Александром такой прием не сработает, - подумав, ответила Шерри.

- Ты так легко произнесла его имя, - тут же залившись краской произнесла Ирида.

Шерри самой почему-то стало неловко. Вспомнились недавние письма Евлампия, ее поход в цветочную лавочку и теперь уже Шерри накрала грусть.

- А знаешь, - трагично произнесла она. - Я помогу тебе.

- Правда? Спасибо!

Ирида через стол протянула руки, чтобы обнять Шерри. Та подняла ей навстречу. Обе расплакались.

Через полчаса они договорились, что пока Шерри будет как можно чаще упоминать Ириду при Александре. Выглядеть это должно было так:

«- Шерри, ты сегодня особенно хорошо подготовилась к ритуалу. Кто подсказал тебе надеть это платье?

- А, Ирида.

- А откуда ты знаешь об особенностях хранения глаз?

- Ирида помогла мне разобраться.

- Эта информация очень радкая, где ты ее откопала?

- Ирида посоветовала замечательную книгу.

- Кто такая эта Ирида? Кажется, она прекрасно разбирается в этом сложном ремесле! Почему я раньше никогда не слышал об этой способной девушке?

- Ирида моя подруга. Кстати, она не против обсудить с вами важность проварки сока до вязкости сегодня в пять вечера в парке.

- Уже бегу!»

Шерри что-то подсказывало, что эта идея — сущая несбыточная фантазия, которой лучше бы оставаться фантазией, но она понимала, что никак иначе Ириде не помочь.

- А главное, - поучительно говорила Ирида, - ты не должна говорить плохо о некромантии! Покажи, насколько благотворно мое влияние!

- Поняла!

- Завтра же начнем. Ты же будешь на первом конкурсе-знакомстве утром?

- Да, думаю.

- Там и встретимся. Пока-пока.

Ирида исчезла. А Шерри легла на диванчик в спальне и стала смотреть на надвигающиеся тяжелые облака. Ее мысли раздирали сомнения, опасения.

«У Александра очень загадочный образ, он может стать причиной, почему он нравится нам. Кому нам? Ну, глупо отрицать, чем-то нравится. Внешностью, да. Но никак не в общем. У него отвратная высокомерная манера общаться и помешанность на работе. Но он во всяком случае лучше Евлампия! Конечно. Может, мне нужно отвлечься? Отвлечься на Александра, чтобы играть свою роль правдоподобно? Но, кажется, он всегда холоден, но сегодня так подбежал, когда я упала… Не думай об этом! Нет!»

Шерри ткнулась лицом в подушечку и пролежала так довольно долго, пытаясь привести мысли в порядок. Она подняла голову когда по стеклу застучали капли. Дождь.

«Можно попробовать, но нельзя увлекаться, - решила она. - Что такого? Ириде я не буду мешать. Александр скорее всего не поймет. Зато если мы вместе с ним зайдем к Евлампию…

Нет, не думай об этом! ...и Александр купит цветы для меня… Кому говорят! Не думай об этом! Какая гадость!»

Шерри вскочила. Ирида велела ей хотя бы полистать «Основы некромантии», так что ей есть чем заняться, кроме как страдать. Она села за чтение. Не понимая ни слова, она продиралась через текст, зато все ненужные навязчивые мысли быстро покинули ее голову. Стало гораздо легче.

Наутро Шерри не понимала что происходит. Ей казалось — вокруг туман, или она все еще спит. Так что она не помнила, что говорил Табрис, что говорила Ирида. Шерри запомнила только как та шепнула:

- Ей, кажется, он смотрит прям на нас!

- Ага, - Шерри чувствовала этот взгляд и он немного разбудил ее.

«Вот только смотрит он только на меня и так, будто убьет сейчас».

- Иди в коридор. Он тоже уйдет сейчас! - зашипела Ирида, вытолкнув ее за дверь.

Александр и правда вскоре вышел. Шерри, видно, все еще не совсем понимая, сказала глупость. «Как хорошо, что не заметил».

После дождя парк блестел бусинами на ветвях и листьях. Все было такое радостное.

Шерри строго следовала наставлениям Ириды, наконец начал выполнение плана.

- Я против только мертвых. Это немного страшно. Но некромантия, кажется, не так уж и плоха. Меня Ирида уговорила прочитать «Основы некромантии» и я не жалею. Так что извините, если я как-то задела вас. Все же, это ваша работа — поднимать мертвых.

Низкий домик, снова то же помещение, что и вчера. Не очень уютное и грязноватое.

- Вы же не завтракали?

- Да, все верно.

- А как чувствуете себя?

- Я читала долго, спала мало. Так что чувствую легкую усталость, голод, но в остальном, все хорошо.

- Придется вам снова пораниться.

Шерри, стиснув зубы, сковырнула корочку на ранке. Выступила кровь. Александр следил за тем, как она подносит руку к росткам. Как и вчера.

Растения осторожно стали удлиняться, сразу несколько сразу. Шерри с опаской переводила взгляд то на них, то на Александра.

- Думаю, причина в том, что порез старый.

- Хотите, чтобы я порезалась снова? - с некоторой обидой спросила она, заметив, что Александр достает инструменты.

- Да. Мне кажется, это небольшая жертва для нашего дела? Кстати, можете сразу срезать ноготь и прядь волос.

- Ирида тоже так сказала.

Шерри была горда собой. И здесь про свою миссию не забыла.

- Не хотите завтра прогуляться и посмотреть на настоящие цветы жизни?

- Да, пожалуй, можно посмотреть.

- Вы же знаете, насколько они важны для некромантии. И насколько они опасны.

- Д-да.

По-настоящему Шерри не дочитала до этого в книге, но помнила, что Александр говорил про эти самые цветы жизни вчера, так что решила согласиться.

За три часа наблюдений за ростками Александр исписал больше десятка страниц блокнота, экономно умещая там свой мелкий почерк. Шерри ничего не разобрала из написанного, но почему-то эти полностью заполненные, будто залитые буквами, листы вызвали восхищение.

«Какое усердие и трудолюбие», - пронеслось в ее голове.

- А во сколько мы пойдем завтра? - спросила она, уходя.

- Как только вы сможете, зайдите сюда. Мы подведем некоторые итоги.

- Хорошо.

Шерри ушла вполне довольная собой. И план выполнила, и помогла с опытами, и на Александра отвлеклась.

«Хорошо день прошел. Только есть хочется».

В столовой были все претендентки. Шерри торопливо вошла и села рядом с Иридой, чтобы сразу поделиться всеми новостями за едой. Пока ели, на девушек постоянно посматривали с неодобрением. Во дворце говорить в принципе не приветствовалось. Особенно с Шерри. А тут вдруг беседуют и прямо за столом.

Ириде было, видно, безразлично, накажут ее за общение с Шерри или нет. Ей хотелось воплотить свою мечту. И Шерри ее поддержала.