Сердце Эдема

Глава 1. Эспрессо судьбы

Элли ненавидела понедельники с тихой яростью человека, который пытается контролировать хаос с помощью ежедневника.

Ровно в 8:15 утра девушка сидела на высоком стуле у кухонной стойки в своей съёмной однушке.

Зелёные обои, выцветшие на солнце, казались ей единственным островком уюта в этом городе. Луч утреннего солнца, пробившись сквозь немытое окно, резанул по глазам.

Элли зажмурилась и потёрла переносицу, стерев пальцами только что нанесённый тональный крем. На этом месте теперь отчётливо выделялось светлое пятно чистой кожи.

На девушке была новая хлопковая майка ядовито-зелёного цвета. Бирка неприятно царапала шею, напоминая, что вещь ещё не вписалась в её жизнь.

В руках Элли рассеянно крутила крошечную чашку с дымящимся эспрессо. Терпкий, горьковатый аромат смешивался с запахом её дешёвого шампуня «Свежесть альпийских лугов».

Элли смотрела на любимый ежедневник, раскрытый на странице с заголовком «План на неделю». Бумага приятно шелестела под пальцами.

Пункт первый был выделен жёлтым маркером, пункт второй обведён в круг и перечеркнут. Третий, самый жирный, гласил: «Важное! Сдать эскизы. Крайний срок. ПОНЕДЕЛЬНИК (!!!)».

— Эскизы, — пробормотала она, прикусывая нижнюю губу. — Которые должны быть у заказчика через час. И которые ещё не готовы…

Снаружи, на улице, залаяла собака. Кто-то весело начинал свой день, выкрикивая «ура!».

Девушка чувствовала, как где-то в груди возникает привычная утренняя тревога. Она сделала небольшой глоток. Эспрессо обжёг язык, но с болью принёс долгожданную ясность.

Элли отставила чашку в сторону и взяла планшет. Погрузившись в работу, она быстро водила стилусом, надеясь придумать что-то стоящее на ходу.

Девушка настолько ушла в процесс, что перестала замечать, как стучит пальцами левой руки по столешнице в ритме дерзкого рока. Тук-тук-та-та-так. Её любимый трек к приближающемуся дедлайну.

Однако идиллия кончилась в одно мгновение, лопнув, словно мыльный пузырь.

Пытаясь поймать ускользающую линию, девушка сделала резкое движение локтем. Чашка, не выдержав грубого вмешательства, подпрыгнула и опрокинулась.

Горячий, как адское пламя, кофе выплеснулся прямо на ежедневник. Бумага мгновенно впитала влагу, вспучилась, и план на неделю поплыл, превратившись в неразборчивый рисунок.

Коричневая река хлынула со стола на колени. Вскакивая, Элли сдавленно взвизгнула от боли:

— Твою ж мать...

Кофе пропитал низ футболки насквозь. Тонкий хлопок прилип к телу, обжигая кожу.

Запах шампуня окончательно исчез под натиском кофейной гущи. Теперь от девушки разило, как от кофейной плантации после урагана.

— Ну зачем? — спросила она у пустоты, глядя на свой план, превратившийся в коричневую кашу. — За что?!

Элли стащила мокрую майку через голову, бросила её в раковину и замерла посреди кухни. В углу клубилась серая пыль, и сейчас она казалась девушке символом всей её жизни: беспокойной, местами осевшей и не поддающейся уборке.

Элли захотелось кинуть планшет в стену. Она даже замахнулась, представив, как с хрустом разлетается экран, и как это было бы приятно.

Однако в последний момент здравый смысл, как и цена планшета, остановили её. Девушка просто швырнула его на диван, куда он упал с приглушённым стуком.

Она стояла, глядя на кофейную лужу на паркете, а снаружи вновь залаяла собака. Та словно смеялась над Элли.

И тут, в тишине кухни, раздался звук уведомления на телефоне. Девушка подняла его со стеклянного столика и увидела сообщение от заказчика: «Элли, привет! Жду эскизы. Как настроение?»

Элли представила, как сейчас выглядит. Полуголая, вся в кофе, со светлым пятном на носу.

Вместо того, чтобы разреветься, девушка сделала то, что делала всегда в моменты полного жизненного краха. Она щёлкнула селфи.

В кадр попали: её взлохмаченные волосы, капля кофе, стекающая по стойке, и уничтоженный ежедневник на заднем плане. Получилось честно, немного безумно и очень живо.

— Нормально, — прошептала она, набирая ответ. — Сейчас добавлю последние штрихи.

Элли умылась, сполоснула руки и вытерлась полотенцем, затем натянула первую попавшуюся чистую футболку. Пальцы всё ещё дрожали, когда она подключала планшет к ноутбуку.

Кофе капал с кухонной стойки на пол, но девушка уже этого не замечала, думая о более важных вещах.

В этом кофейном хаосе была какая-то освобождающая правда. Жизнь Элли не идеальна, как страница глянцевого журнала. Она пахла дешёвым шампунем, горьким кофе и паникой.

Элли вдруг подумала: «А ведь если бы я выпила этот эспрессо, а не разлила его, я бы не злилась так сильно. Значит, не захотела бы сделать эскизы такими… Живыми».

Девушка хмыкнула, быстро смахнула каплю воды с подбородка, вырисовывая последние детали. Злость и кофеин оказались отличным топливом.

Глава 2. Американо с сюрпризом

Элли отправила файлы за минуту до дедлайна. Откинулась на спинку стула, выдохнула и только тогда вспомнила, что кофе всё ещё капает со стойки, собираясь в лужу на полу.

— Ладно, — сказала она вслух. — Это просто утро. Просто очень хреновое утро.

Девушка заставила себя встать, намочила тряпку и уже собралась стереть коричневое безобразие, как телефон снова завибрировал. Элли взглянула на сообщение и замерла.

«Элли, это суперсрочно! Ещё один клиент в восторге от твоего стиля, он хочет обсудить нюансы сегодня. Адрес: ул. Ленина, 14, офис 31. Будь там через час, пожалуйста. Они дают предоплату!»

Предоплата. Это слово прозвучало в голове Элли как гимн и заставило улыбнуться.

Девушка оглядела себя в зеркале в прихожей, недовольно покачала головой и подумала: «Встреча через час. Через чёртов час…»

Спустя двадцать минут Элли пулей вылетала из подъезда, на ходу застёгивая лёгкое пальто. В одной руке — сумка с планшетом и сменной футболкой (на всякий случай), в другой — горячий стаканчик с американо из автомата у дома. На вкус он напоминал подгоревшую резину, но кофеин есть кофеин.

Город встретил её привычным шумом. Четырнадцатый дом на улице Ленина оказался старым зданием с облупившейся штукатуркой и табличкой «Бизнес-центр».

Лифта не нашлось. Элли, чертыхаясь, взобралась на четвёртый этаж, мысленно проклиная архитекторов.

Нужный офис располагался в конце длинного коридора, оклеенного дешёвыми обоями в горошек. Элли перевела дух, пригладила волосы и постучала.

— Войдите! — за дверью раздался бодрый женский голос.

Элли толкнула дверь и оказалась в приёмной. Внутри всё выглядело совершенно иначе, в странном готическом стиле.

За столом сидела женщина с тёмным макияжем и вызывающе длинными ногтями. Элли даже задалась очевидным вопросом: как она вообще печатает на клавиатуре?

— Элли Блэквуд? — спросила секретарша, окинув её быстрым, оценивающим взглядом. — Проходите, Дамиан Асмодеевич уже ждёт.

Элли поправила лямку сумки и вошла в кабинет. За чёрным мраморным столом сидел мужчина в бордовом костюме. На вид ему было чуть за тридцать.

Клиент смотрел в ноутбук и барабанил пальцами по столу. Ритм показался Элли смутно знакомым. Тук-тук-та-та-так…

— Присаживайтесь, — бросил он, не поднимая глаз. — Мне нравится ваша дерзость в работах. Однако есть нюансы.

Он наконец поднял голову, и Элли увидела его глаза — цепкие, холодные, с лёгкой искрой любопытства. А главное, пугающе чёрные, словно у него не было зрачков.

Мужчина моргнул, и Элли показалось, что в кабинете на секунду потемнело. Затем он задал неожиданный вопрос:

— Вы пролили на себя воду?

Элли мысленно укорила себя за то, что не сняла пальто у входа. На нём красовалось пятно, пусть и небольшое.

— Американо, — машинально поправила Элли, чувствуя, как под его взглядом у неё холодеют пальцы. — Пришлось резко затормозить.

— Жаль, — уголки его губ дрогнули в усмешке. — Я думал, знак. Хотя кофе — тоже неплохо. Напиток бодрости. Она-то вам понадобится.

— Простите? — Элли нахмурилась. — Мы будем обсуждать эскизы или нет?

Дамиан Асмодеевич откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком. Дорогой пиджак сидел на нём безупречно, ни одной складки.

— Будем, — ответил мужчина. — Знаете, Элли Блэквуд, я пересмотрел ваше портфолио. Все эти зелёные тона, лесные мотивы… Вы словно тоскуете по чему-то, чего никогда не видели.

— Я просто люблю зелёный, — пожала плечами Элли, но внутри кольнуло. Он попал в точку.

Дамиан поправил выбившуюся прядь тёмных волос и задумчиво протянул:

— Зелёный… Цвет жизни. Это скучно.

Он щёлкнул пальцами, и монитор ноутбука погас. Элли моргнула. В кабинете действительно стало темнее — лампы под потолком горели вполсилы, хотя секунду назад светили гораздо ярче.

— Что за…

— Хочешь увидеть настоящий цвет? — перебил Дамиан, подаваясь вперёд. В его чёрных глазах зажглись багровые искры. — Не эту пресную зелень. Я покажу тебе другой мир. Там трава и небо чёрные как сажа. Там текут кровавые реки. Там…

Воздух в кабинете стал тягучим, как патока. Элли почудился запах серы, а по коже побежали мурашки.

— Послушайте, — Элли вцепилась в лямку сумки, перебив собеседника. — Мне кажется, мы друг друга не понимаем. Я пришла по работе. Если вам не нужны эскизы…

— Нужны, — мягко остановил её Дамиан. — Очень нужны. Но не здесь.

Мужчина медленно поднялся из-за стола. И с каждым его движением комната будто сжималась.

Стены кабинета расплывались, теряли чёткость, превращаясь в чёрный туман. Элли хотела убежать, но тело не слушалось.

— Что происходит? — прошептала девушка, испуганно оглядываясь по сторонам.

Дамиан обошёл стол и остановился напротив. Теперь Элли поняла, что перед ней не человек. От него веяло холодом и такой силой, что хотелось упасть на колени.

— Я открываю дверь, Элли Блэквуд, — ответил он, и в его голосе послышался странный гул. — Дверь, которую ты искала всю жизнь. Ты думала, что рисуешь зелень? Ты рисовала тоску по дому. По настоящему дому.

Элли попыталась представить свою однушку с зелёными обоями, но картинка рассыпалась.

— Мой дом…

— Квартира на окраине? — усмехнулся Дамиан. — Временное пристанище. А я хочу показать то, чего тебя лишили.

Стены окончательно исчезли. Элли стояла посреди пустоты — ни пола, ни потолка, только клубился чёрный туман и завывал ветер. В этой темноте начали загораться огни.

— Ты демон? — в голову пришла неожиданная догадка.

— Браво! — мужчина слегка поклонился. — Бельгефорд Дамиан Асмодеевич, князь одного очень скучающего измерения.

Багровые искры в его глазах разгорелись ярче, на миг осветив резко заострившиеся скулы. Улыбка стала шире, обнажив кончики неестественно белых клыков.

— Ты — последняя из рода Блэквуд. Твоя прапрабабка, будь она неладна, сбежала отсюда двести лет назад, прихватив кое-что мне нужное. Верни долг — получишь всё, что пожелаешь. Даже зелёные обои в вечное пользование.

Элли открыла рот, чтобы возразить, но Дамиан поднял руку. Туман рванул к ней со всех сторон, закручиваясь в воронку.

— А если я не согласна? — крикнула Элли, борясь с вихрем.

— Это неважно, ты уже здесь, — раздался голос Дамиана где-то над головой. — Добро пожаловать домой, Элли Блэквуд.

Последнее, что она увидела перед тем, как отключиться — багровые искры в глазах демона и его довольную ухмылку.

Очнулась Элли на мягкой траве. Открыв глаза, девушка замерла. Трава была чёрной, как и небо. А над головой сияло два солнца — золотое и красное.

— Твою ж мать, — выругалась она, потирая висок.

Рядом с Элли появился Дамиан. Человеческая личина слетела полностью — теперь перед ней стоял князь преисподней.

Длинные, смоляные волосы демона развевались на ветру, лоб венчал серебряный обруч с необычными символами. Вместо пиджака плечи укрывал плащ, расшитый алыми узорами. И выглядел он здесь куда более уместно.

— Не ругайся, — почти ласково произнёс он. — Кофе, кстати, здесь отличный. Даже в автомате. Хочешь американо?

Демон щёлкнул пальцами, и перед Элли возникла дымящаяся чашка в виде черепа с красными глазами.

— Пошёл ты, — огрызнулась Элли, но чашку взяла. Кофе пах божественно.

— Мне нравится твоя дерзость, Элли, — Дамиан рассмеялся впервые, без своей надменности. — Выпей кофе. И поговорим о твоём долге. Обещаю, будет интересно. В конце концов, ты теперь не просто дизайнер из съёмной однушки.

Элли сделала глоток и прикрыла глаза. Американо и правда оказался идеальным. Однако проблемы только начинались.

Глава 3. Червь с остринкой

В Аду не было вайфая. Это открытие ждало Элли сразу после пробуждения: едва очнувшись в отведенных ей покоях, она потянулась за телефоном.

Приложения упорно вылетали, а единственное открывшееся сообщение оказалось от заказчика: «Жду эскизы».

Элли возмущённо фыркнула и отложила бесполезный предмет. Вокруг была роскошь, от которой у дизайнера разбежались глаза: чёрный мрамор с золотыми прожилками, бархатные красные портьеры, причудливая мебель.

Девушке выделили личную служанку — демонессу по имени Лилит. Она смотрела на Элли со смесью любопытства и превосходства, но свою работу выполняла исправно.

— Ваша гостья, госпожа, — прошелестела Лилит, появляясь в дверях спустя час пребывания Элли в Преисподней.

— Какая гостья? Я здесь никого не знаю, — Элли оторвалась от наброска.

Девушка рисовала местный пейзаж — чёрные холмы под красным небом выглядели жуткими. Хоть какое-то занятие, пока держат в заперти.

— Она утверждает, что знает вас. Говорит, что её зовут Кристина.

Элли выронила уголёк. Тина… Её лучшая, и, по сути, единственная подруга ещё с университета.

— Но как… Зови, конечно!

Через минуту в комнату влетела Кристина. Элли всегда казалось, что Тина, как она всем представлялась, состоит из одних углов: острые локти и колени, сильно выпирающие ключицы.

Подруга ходила с вечно растрёпанными светлыми волосами. Пронзительные голубые глаза, казалось, видели всех насквозь и находили окружающих жалкими. На ней, как обычно, вызывающе короткое платье.

— О, Элли! — заорала Тина, бросаясь к ней и сжимая в объятиях. От подруги запахло привычными дешёвыми духами «Красная Роза». — Ты жива! Я так и знала, что ты вляпаешься в очередную историю!

Элли хотела спросить, что она здесь делает и как попала, но Кристина не дала и слова вставить.

— Как только ты исчезла, я сразу поняла — это всё из-за твоей дурацкой привычки везде совать свой нос! Я искала тебя всю эту неделю! Подняла на уши тех, кого смогла. Хорошо, что у меня есть связи!

Кристина смешно размахивала руками. Она говорила так громко и уверенно, словно не в Аду находилась, а к себе на кухню посплетничать зашла.

— Мой бывший… Помнишь ведь Мэтта, который ещё в полиции работает? Так вот, он демон, прикинь… Попросила тебя найти, ну, он и признался. А потом сюда закинул через зеркало какое-то. Не то чтобы я тебя осуждаю, но ты могла бы быть осторожнее!

Элли замерла в этом потоке слов. С одной стороны, Тина нашла её. Сквозь миры. Рискуя… чем там рискуют люди, сующие нос в дела демонов? С другой стороны, упрёк прозвучал раньше, чем вопрос «Ты как?».

— Тин, я…

— Ты посмотри на себя! — Кристина перебила Элли, отстранилась и окинула её критическим взглядом. — Волосы не подкрасила, под глазами круги, рисуешь какой-то мрак. Опять в своём репертуаре…

Кристина дёрнула кружево на рукаве платья, которое подобрала Элли из местного гардероба, и спросила:

— И что это? Вырядилась как… Ладно, молчу. Кстати, где тут у тебя кофе? Я умираю, хочу кофе. Представляешь, в этом их Аду мне в коридорах встретился какой-то тип с рогами и не предложил даже воды! Хамство!

Лилит поджала тонкие губы и молча щёлкнул пальцами. На столике появился поднос с дымящимся кофейником и чашками.

— О! — Тина плюхнулась в кресло, даже не поблагодарив. — Ну наконец-то. Элли, наливай! У меня руки трясутся от пережитого. Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть сюда. Чуть не сожрали какие-то тени на лестнице! А ты тут сидишь, рисуешь…

Элли налила кофе, чувствуя знакомую усталость. Всего три минуты разговора, а ощущение, словно она разгрузила вагон угля.

— Тин, спасибо, что пришла. Но как ты прошла? Дамиан говорил, что сюда просто так не попасть. Что там за зеркало такое?

— А, Этот! Ай… — Кристина обожглась кофе и отставила чашку. — Этот твой… князь? Ходит тут весь из себя важный. Я его в коридоре встретила. Сказала, что твоя лучшая подруга и если он меня не пустит, то устрою скандал.

Элли представила, как Тина отчитывает князя Ада, и невольно улыбнулась.

— Он сначала зыркнул своими жуткими глазищами, а потом пропустил. Видно, боится скандалов. Все мужчины их боятся.

Дамиан, который, наверняка, мог испепелить взглядом, просто «испугался скандала»? Это предположение показалось Элли слишком абсурдным.

— Ты не представляешь, что тут творится, — начала жаловаться подруга. — У меня из-за тебя все планы полетели. Я же должна была на выставку ехать в выходные! Приглашение получила, между прочим, по блату, а теперь из-за тебя торчу в этом склепе!

— Я не специально, Тин, — тихо оправдалась Элли. — Меня просто… затянуло сюда.

Кристина закатила глаза. Этот жест Элли видела тысячу раз, и каждый раз он означал одно: сейчас начнётся шоу…

— Вечно ты не специально! То кофе на блузку прольёшь, то в Аду окажешься. Элли, ну когда ты уже научишься отвечать за свои поступки? Вот я, например, всегда планирую всё наперёд. Я бы на твоём месте… — Тина замолчала, заметив на столике другие рисунки Элли. — О! А это что такое?

Она схватила один из набросков — портрет Дамиана, который Элли сделала ранее. Демон получился очень похож: с хитринкой в чёрных глазах и той самой ухмылкой, с которой он предлагал ей кофе в офисе.

— Слушай, а ничего так, — протянула подруга, вглядываясь в рисунок. — Только нос ему длиннее сделала. И вообще, он же демон, а у тебя он какой-то… обычный, что ли.

Элли молчала, глядя, как Тина критикует рисунок. Ей всегда было неприятно, когда подруга вот так, между делом, обесценивала её работу.

Однако это Тина, её подруга. Та, с которой они делили одну булку на двоих в студенчестве. Та, которая примчалась к ней в три часа ночи, когда Элли сломала ногу. Та, которая сейчас, рискуя жизнью, прорвалась в Ад.

«И не для того ли, чтобы сделать всё это частью своего шоу?» — проскочила предательская мысль в голове Элли.

— Советую не доверять этому Диамину.

— Дамиану, — поправила Элли подругу, убирая рисунки.

— М-м-м, ну да. Слушай, а покажешь, где тут у них магазины? Надеюсь, шоппинг-то есть в Аду…

В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге стоял князь. Он снова был в человеческом облике — тёмно-красный костюм, идеальная причёска и скучающее выражение лица.

— У нас гостья, как ты поняла, Элли, — его голос звучал бархатисто, но девушка уловила стальные нотки. — Кристина, если не ошибаюсь. Та самая подруга, которая за моей спиной обсуждает мои «жуткие глазищи»?

Тина поперхнулась кофе и вскочила, приняв почти боевую стойку.

— А что такого? Они и правда жуткие! Вы тут мою подругу держите в заложницах неизвестно зачем, а я должна молчать?

Дамиан медленно прошёл в комнату, и воздух вокруг него словно сгустился. Он остановился прямо перед Кристиной и посмотрел на неё сверху вниз.

— Род вашей подруги, — спокойно начал князь. — Задолжал мне то, что было украдено двести лет назад. Элли не заложница, а гостья. И я, в отличие от некоторых, слежу за её комфортом. А вы, Кристина, за десять минут здесь успели её утомить так, как никогда прежде.

У Элли отвисла челюсть. Тина покраснела, а потом побледнела.

— Ты не смеешь! — взвизгнула она, перейдя на «ты», и подняла вверх заострённый ноготок. — Я её лучшая подруга! И откуда тебе вообще известно, утомляла я её раньше или нет?!

— Лучшая подруга, которая первым делом говорит о своей выставке и своём платье, когда видит подругу в беде, — парировал Дамиан. — Знаешь, у нас в Аду таких называют «червями». Они вползают в душу и питаются чужими эмоциями, а когда «яблоко» гниёт — переползают на другое.

Тина схватила свою сумку и крикнула:

— Пошёл ты! Элли, ты будешь это терпеть? Он меня оскорбляет! Выбирай: или я, или этот… Князь!

Элли переводила взгляд с Кристины на Дамиана. Девушка вспомнила все моменты, когда после разговора с Тиной чувствовала себя выжатым лимоном.

И когда Тина говорила Элли: «А я же говорила, что ты слишком много о себе думаешь», «Подумаешь, просто повезло с темой, любой бы на твоём месте справился».

Но она же… Тина. Элли глубоко вздохнула, подошла к подруге и взяла её за руку.

— Тина, спасибо, что пришла. Правда. Я это ценю, — устало произнесла девушка.

Лицо Кристины просветлело. Она бросила торжествующий взгляд на Дамиана, ожидая увидеть на его лице хотя бы тень разочарования.

— Знаю, ты рисковала, — продолжила Элли, и Тина напряглась. — Но я сейчас в дерьмовой ситуации, я в Аду. В прямом смысле. И мне нужна поддержка. Без оценок, без «а я же говорила» и прочего. Да и не смогу я уйти, в любом случае, вряд ли Дамиан отпустит меня.

Повисла пауза. Кристина, выдернув руку, посмотрела на Элли с непередаваемой смесью обиды, непонимания и… злости.

— Ах вот как! Я, значит, ради неё через миры прусь, жизнью рискую, а она мне тут нотации читает! Да пошла ты, Элли! Думаешь, если демон тебя похвалил, ты теперь звезда? Ну и оставайся со своим князем!

Кристина развернулась и выбежала из комнаты, чуть не сбив с ног Лилит, которая услужливо открыла ей портал прямо в коридоре.

Элли осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как дрожат руки. Дамиан, молча, подошёл к столику и взял тот самый рисунок с его портретом.

— Ты нарисовала меня человеком, — тихо произнёс он. — Это странный комплимент.

— Наверное, — буркнула Элли, садясь в кресло и прикрывая глаза рукой. — Извини, что ты это увидел.

Дамиан положил рисунок на место и посмотрел на Элли:

— Твоя подруга — редкая стерва, но ты сама это знаешь. И ещё… — он помедлил. — Я давно наблюдал за тобой, но так и не понял, зачем ты с ней общалась?

Элли подняла голову. Глаза были красными от подступающих слёз.

— Потому что она единственная, кто был рядом, когда я осталась совсем одна. Тина приходила по ночам, когда я плакала. Тащила меня к врачам, когда я боялась. Она была моей семьей, пусть и такой… странной. А теперь у меня совсем никого нет.

Элли осеклась, поняв, что сказала слишком много. Перед кем она раскрывается? Перед князем Преисподней, который в любую минуту может использовать её слабость против неё самой.

Девушка зло вытерла щёку тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть не только слезу, но и собственное откровение.

— Теперь у тебя есть долг, — поправил её Дамиан, и в его голосе мелькнула тень прежней насмешки. — Так что выпей кофе. И приходи в тронный зал, обсудим детали твоего долга.

Элли всхлипнула и, коротко кивнув, взяла чашку, которую князь Ада ей п ротянул. Затем Дамиан покинул комнату.

— И почему из всех демонов мне достался самый невыносимый? — пробормотала Элли в пустоту.

Глава 4. Гадание на кофейной гуще

Элли сидела в своих покоях, обхватив голову руками. Мысли путались. Ссора с Тиной оставила во рту привкус горечи, похожий на тот самый американо из автомата.

Девушка смотрела на остывшую чашку, которую ей перед уходом оставил Дамиан, и чувствовала, как внутри закипает злость.

— Долг, — прошептала она, смакуя это слово, словно ругательство. — Я ничего ему не должна.

В комнату бесшумно скользнула Лилит.

— Госпожа, князь велел передать, что ждёт вас в тронном зале. И ещё... — демонесса замялась. — Он сказал, что вы можете взять это с собой.

На столике перед Элли материализовалась небольшая турка из чёрного железа, пакет с зёрнами, источавшими умопомрачительный аромат, и изящная фарфоровая чашка.

— Зачем это? — ещё больше нахмурилась Элли.

— Князь полагает, что перед важным разговором вам потребуется... ясность, — Лилит едва заметно улыбнулась, сверкнув красными глазами. — Он велел передать: «В этот раз постарайся не разлить».

Элли хмыкнула. Демон, который похитил её, заботится о её кофеиновом комфорте? Абсурд. Но отказываться от ароматных зёрен она не стала.

Заваривая кофе в турке на небольшом очаге, который Лилит зажгла одним щелчком пальцев, Элли чувствовала странное успокоение. Ритмичное бульканье, поднимающаяся пенка — маленький знакомый ритуал посреди Ада.

Девушка сделала глоток. Кофе получился вкусный: густой, терпкий, с лёгкой шоколадной ноткой.

Допив напиток до конца, на дне осталась тёмная кашица, и Элли вспомнила странный совет. Её бабушка когда-то сказала: «Если хочешь узнать правду о человеке, погадай на кофе. Только пить ты должна, думая — о нём».

— О нём, — пробормотала Элли, глядя на чашку. — О Дамиане.

Девушка усмехнулась собственному суеверию, но левой рукой, как учила бабушка, три раза покрутила чашку по часовой стрелке и решительно перевернула её на блюдце. Пусть будет, хуже не станет.

Пока кофейная гуща стекала по стенкам, Элли казалось, что в тишине комнаты она слышит отдалённый шёпот. Когда она подняла чашку, то замерла.

Рисунок был чётким, словно выгравированным. У самой ручки, на дне, клубился чёрный туман — точь-в-точь тот, что перенёс её сюда. Это недавнее прошлое, начало истории Элли в Аду.

Чуть дальше, на стенках, проявились причудливые символы. Они казались похожими на те, что украшали обруч на голове Дамиана.

Однако самое главное открылось девушке на противоположной стороне чашки, там, где должно было быть, как она помнила, будущее.

На ровном, чистом фоне проступила фигура. Высокий мужчина в длинном плаще стоял на коленях перед огромными светящимися вратами. Рядом с ним, положив руку ему на плечо, стояла женщина.

Над всей этой картиной, словно корона, возвышалось изображение...

— Пахлава? — вслух удивилась Элли.

Тонкие линии кофейной гущи сложились в идеальный ромб, разделённый на слои. Это было настолько неожиданно, что Элли рассмеялась. Демон, врата света и пахлава. Идиллия.

А потом рисунок поплыл. Слои пахлавы начали отделяться друг от друга и, превращаясь в лезвия ножей, устремились к фигуре, стоящей на коленях.

— Идёмте, госпожа, — голос Лилит вырвал Элли от гадания. — Князь не любит ждать.

Элли сполоснула чашку, пряча предсказание в памяти. Она поняла, что это связано с демоном, но была там сама девушка?

Элли последовала за демонессой, стряхивая с себя всё волнение и дрожь в коленках. Уж с предсказанием она обязательно разберётся, а сейчас пора бы узнать информацию от князя.

Лилит шла через длинный мрачный коридор, периодически сворачивая за угол. В конце концов она остановилась у широкой лестницы.

— Дальше вы сами, госпожа, — демонесса зловеще улыбнулась. — Как спуститесь, первая дверь справа.

— А ты?

— Мне велено проводить вас до этого места. Дальше вы идёте одна.

Элли поблагодарила Лилит и спустилась вниз. Дверь оказалась довольно массивной, и девушка с трудом отворила её.

Тронный зал поражал воображение своим великолепием. Высокие чёрные колонны уходили в бесконечную высь, где вместо потолка клубились грозовые тучи.

Пол пылал кроваво-красным огнём, и Элли застряла на пороге, боясь пройти дальше. В центре пламени стоял чёрный стеклянный трон в виде шипастой птицы с клыками.

Сам Дамиан стоял у огромного окна, выходящего на раскалённую равнину, и смотрел вдаль. Услышав скрип двери, он обернулся.

— Не бойся, огонь не настоящий. Проходи и присаживайся, — князь кивнул на небольшой диванчик у окна. — Как тебе кофе?

— Откуда ты знаешь, сварила я его или нет? — спросила Элли, не двигаясь с места.

Дамиан прищурился, слегка склонив голову набок.

— Я многое о тебе знаю, Элли Блэквуд. Например, то, что в минуты сильного стресса ты рисуешь или варишь кофе. После визита подруги у тебя не было ни того, ни другого, поэтому я позволил тебе расслабиться перед разговором.

Элли хмыкнула и всё же аккуратно ступила в огонь, который расползался в стороны с каждым её шагом. Девушка опустилась в кресло и внимательно посмотрела на князя.

Дамиан сел напротив, и теперь их разделял лишь низкий столик из полированного камня.

— Ты хотел поговорить о долге, — напомнила Элли.

— Хотел. Но сначала... — он щёлкнул пальцами, и на столике возникло большое блюдо, источающее сладкий, пряный аромат. — Попробуй.

На блюде горкой возвышалась пахлава. Каждый ромбовидный кусочек с каким-то чёрным орехом, был обильно полит красным сиропом.

— Это какая-то проверка? — Элли подозрительно сощурилась. — Она отравлена? Или превратит меня в… кого-то превратит?

Дамиан впервые за всё время рассмеялся, запрокинув голову. Смех у него оказался неожиданно молодым и заразительным.

— Элли, если бы я хотел тебя убить или ещё что-то сотворить с тобой, я бы не стал тратить на это лучшую пахлаву семи миров. И совершил задуманное ещё в том убогом офисе. Ешь. Это просто угощение.

Она осторожно взяла один кусочек, отломила край. Десерт таял во рту, а сироп, не похожий ни на что, приятно холодил язык, кислые орехи хрустели, оттеняя сладость.

Пахлава оказалась и правда очень вкусной. Элли даже прикрыла глаза от удовольствия.

— Это... невероятно.

— Моя мать пекла похожую… — тихо сказал Дамиан. — В мире, где я родился. Там не было ни чёрной травы, ни кровавых рек. В том мире много цветов, по-настоящему прекрасное бескрайнее небо, золотые купола храмов, запах мёда и фисташек на рыночных площадях.

Элли замерла с надкушенным кусочком в руке. Она ожидала чего угодно: политических интриг, угроз, шантажа. Но не этого. Не ностальгии в глазах… Князя Ада.

— Ты... родился не здесь? — осторожно спросила она.

— Не совсем, — Дамиан взял пахлаву, но не спешил есть, лишь покрутил в руке. — Я из мира, который люди называли Эдемом. Только они ошибались, думая, что это рай. Это был такой же мир, как и ваш. Красивый, светлый и живой.

Демон замолчал. Элли вдруг увидела перед глазами картинку из кофейной гущи и стоящего Дамиана перед вратами.

— Твоя прапрабабка Эйлина, — продолжил Дамиан, и голос его стал жёстче. — стала той, кто открыл врата и впустил в мой мир завоевателей. Фанатиков, которые несли разрушения, сжигая всё на своём пути.

Повисла тяжёлая тишина. Элли смотрела на свои руки, всё ещё держащие пахлаву. Сладкое вдруг показалось горьким.

— Поэтому ты хочешь, чтобы я вернула долг? — спросила она. — Чтобы твой мир...

— Моего мира больше нет, — перебил Дамиан. — Все, кого я когда-то любил, мертвы. А те, кто выжил, изменились. Стали тем, что люди называют демонами. Мы построили новое царство здесь, на пепле…

Он встал и подошёл к окну. Багровые всполохи осветили его лицо, сделав черты ещё резче.

— Твоя прапрабабка украла не просто «кое-что». Она украла Сердце Эдема — артефакт, который позволял моему миру существовать в гармонии. Без него равновесие нарушилось. Мир окончательно погиб. Сердце до сих пор во власти твоего рода. Я чувствую его. И я хочу, чтобы ты его нашла.

Элли последовала за князем. Теперь они стояли рядом, глядя на раскалённую равнину.

— Почему я? Почему не отправишь своих демонов?

Дамиан повернулся к ней. В его чёрных глазах больше не было холода. Только бездна боли и усталости.

— Потому что Сердце спрятано и запечатано на крови, — горько усмехнулся он. — Во мне её нет, я из другого рода. В моих демонах — тем более. Только ты можешь прикоснуться к Сердцу, не сгорев. И только ты сможешь его вернуть.

Элли молчала, переваривая услышанное. Всё встало на свои места. Его интерес к ней, похищение, даже забота — ему нужен ключ. Но одна деталь пазла не сходилась.

— Ты ведь говорил, что мы из твоего мира. Зачем моей пра… м-м-м, бабке, уничтожать мир, в котором она родилась?

Дамиан едва заметно усмехнулся, но в глазах не было и намёка на веселье. Элли вдруг показалось, что огромный зал неожиданно стал ещё больше, а она сама — крошечной.

— Эйлина влюбилась. Да, так банально и глупо. Люди всегда боялись того, чего не понимают. Эдем процветал, и ваши предки узнали об этом. Они захотели заполучить силу мира, но не смогли бы удержать её, будучи людьми.

«Влюбилась», — мысленно повторила Элли. В горле пересохло. Значит, всё началось не с ненависти и не с войны.

— Твоего прапрадеда послали влюбить в себя эдемку. И у него это получилось. Сердце Эдема было украдено, чтобы отрезать нас от источника магии. Тогда мы ещё не использовали демоническую магию.

— Получается, моя семья…

— Твоя семья — предатели и воры, — закончил Дамиан за Элли. — Эйлина предала свой народ! Вопрос только в том, насколько далеко ты готова зайти, чтобы исправить то, что она натворила.

Элли посмотрела на князя и спросила:

— И что будет, если я откажусь?

— Тогда ты никогда не узнаешь, что за огонь течёт в твоих жилах, который рано или поздно сожжёт тебя изнутри. — Дамиан шагнул ближе. — Так и умрёшь, не найдя выход из моего замка.

Князь Ада резко развернулся и быстро прошёл к трону.

— Я ведь не заставляла Эйлину так поступить! — отчаянно крикнула Элли. — Да и какие вообще гарантии, что мир оживёт вновь?

Дамиан кивнул и заявил:

— Не заставляла, однако именно тебе придётся вернуть должок. Я знаю, что Сердце Эдема вновь вернёт красоту и цвета этому миру. Так что, вперёд и с песней, Элли Блэквуд.

Глава 5. Родственные души

Элли застыла, глядя на удаляющуюся спину Дамиана. Князь Ада только что обвинил её род в геноциде, а теперь требует, чтобы она всё исправила, словно речь идёт о просроченной коммуналке.

— Постой! — окликнула она. — Ты так и не ответил: что будет, если Сердце не оживит мир? Если оно просто… ну, не сработает?

Дамиан замер у трона, но не обернулся. Элли видела лишь его прямую спину и напряжённые плечи.

— Будешь много знать, быстрее умрёшь, — ответил князь и добавил тише. — Я уверен, что всё получится, по-другому не может быть.

В тронном зале повисла гробовая тишина. Элли вдруг поняла, что смотрит на того, кто потерял всё. И, кажется, впервые за двести лет нашёл хоть какую-то надежду.

— Я… мне нужно подумать, — прервала молчание Элли.

— Думай, — кивнул Дамиан, не поворачиваясь. — Времени у тебя пока достаточно, но помни, что в тебе сидит нечто опасное.

Элли возмутилась:

— Ты ведь можешь и сейчас рассказать, что это за огонь!

— Мне нужно подумать, Элли… — прищурился князь, имитируя голос девушки. — Я же говорил, только после того, как ты добудешь Сердце Эдема. Больше ни слова.

Демон щёлкнул пальцами, и в стене бесшумно открылась неприметная дверь.

— Это выход в город. Можешь прогуляться и посмотреть, что стало с миром, который погубила твоя прапрабабка. Лилит проводит.

Элли хотела вновь запротестовать, но на пороге возникла демонесса с неизменной полуулыбкой.

— Следуйте за мной, госпожа.

***

Главная улица Ада оказалась на удивление… обычной. Элли ожидала увидеть реки лавы и грешников на сковородах, а вместо этого шла по широкому проспекту с аккуратными домами из чёрного и красного камня.

— Удивлены? — поинтересовалась Лилит, заметив замешательство госпожи.

— Честно? Да, — призналась Элли. — Я думала, здесь всё в огне и…

— И страдании? — демонесса усмехнулась. — Это стереотипы. У нас вполне цивилизованное общество. Просто с чёрной травой и красным небом.

Они прошли мимо кафе, откуда доносился аромат свежей выпечки, и магазинчика, где красовались изящные украшения. А потом Элли услышала низкий вибрирующий звук, от которого сердце замерло.

Из-за поворота вылетел чёрный мотоцикл с алыми прожилками, которые пульсировали в такт работе двигателя. За рулём сидел парень в кожаной куртке, но Элли даже не взглянула на него.

— Любите технику? — спросила Лилит.

— Очень, — выдохнула Элли. — У меня дома был старый «Коралл». Дедовский. Я даже сама его восстанавливала.

Девушка не знала, зачем рассказывает это демонессе. Воспоминание вырвалось само — как она возилась с карбюратором, перебирала поршневую, искала редкие запчасти на развалах. Как завела его после и чуть не расплакалась от счастья.

— Был? — переспросила Лилит.

— Пришлось продать, когда с деньгами совсем туго стало, — Элли отвернулась и загрустила. — Зато квартиру ещё полгода оплачивала.

Девушка не заметила, как за спиной остановился тот самый мотоцикл. Пока не услышала знакомый голос:

— «Коралл»? М-63? Или более ранняя модель?

Элли резко обернулась. За рулём сидел… Дамиан. Только без своего величественного наряда. На нём были косуха, обыкновенные чёрные джинсы, а волосы небрежно собраны в хвост.

— Ты следил за нами? — нахмурилась Элли.

— Я тут живу, — хмыкнул он, спешиваясь. — А услышал разговор про «Коралл» — не удержался. М-63, насколько я помню?

Элли прищурилась:

— М-72. Редкая, 1956 года. У неё коробка передач ещё от первых пробных моделей.

Глаза Дамиана вспыхнули багровыми искрами. Впервые за весь день не от злости, а от искреннего интереса.

— М-72? Серьёзно? У него же проблема с синхронизаторами, вечно вылетала вторая передача.

— Если не знать, как настроить, — Элли невольно улыбнулась. — А если отрегулировать зазоры и поставить правильное масло, он летает без инцидентов.

Дамиан хотел было присвистнуть, но гордость не позволила, вместо этого он спросил:

— Ты сама регулировала? Странно, что я пропустил такой момент в твоей биографии.

— А ты думал, я только эскизы рисую? С шестнадцати лет с мотоциклами вожусь. Отец научил.

Элли осеклась, вспомнив, что они разругались и перестали общаться. Однако грустить не хотелось — слишком уж неожиданным оказался этот разговор.

Дамиан встал с мотоцикла и похлопал по сиденью:

— Это «Инферно-77». Сам собирал. Двигатель от «Харлея», рама собственная разработка, а вот эти жилы — магическая начинка. Заправлять не надо, ездит на эмоциях. Чем злее водитель, тем быстрее несётся.

— Практично, — хмыкнула Элли. — А если водитель в депрессии?

— Тогда ползёт как черепаха, — кивнул Дамиан.

Лилит в то же мгновение деликатно исчезла в неизвестном направлении, словно её тут и не было.

— Есть тут одно место, — Дамиан указал рукой на далёкие склоны гор. — Пылающие Вершины. Дорога идёт рядом с лавовой рекой, которая стекает водопадами с большого обрыва. Захватывающе и красиво.

Девушка приподняла одну бровь:

— Звучит как аттракцион для самоубийц.

— Ну, я то бессмертен, — усмехнулся князь. — Хоть какое-то развлечение средь унылой мрачной жизни.

Элли замолчала, поймав себя на мысли, что общается с Дамианом так легко, словно они старые друзья. Странное чувство — быть понятой тем, кого должна опасаться.

— А у нас в пригороде трасса есть старая. Днём машины ездят, а ночью всегда пусто. Я раньше выезжала, когда бессонница мучила, и все проблемы куда-то уходили.

Дамиан внимательно посмотрел на девушку:

— Значит, бессонница мучила?

— Часто, — призналась Элли. — Постоянно думаю о прошлом.

— Понимаю — тихо сказал Дамиан. — Когда воспоминания накрывают, кажется, что двести лет одиночества — это слишком даже для демона.

Элли повернулась к нему. Багровые отсветы неба играли на его лице, делая черты мягче.

— Да, долго, — задумчиво сказала девушка.

— Бесконечно, — поправил демон. — Особенно когда помнишь, как было до. Когда помнишь запах маминой пахлавы, смех сестры… А вокруг отныне лишь пепел.

Элли вдруг поняла, что сейчас перед ней сидит не грозный князь Преисподней, а мужчина, переживший горе утраты.

— Здесь, — тихо произнёс Дамиан, — Все что-то потеряли. Кто мир, кто семью, кто и вовсе себя.

Дамиан смотрел на девушку открыто, и в этом взгляде не было ни прежней надменности, ни холодной расчётливости.

— Знаешь, Элли Блэквуд, а ты мне нравишься. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

— А при каких надо было? — спросила она, не сводя с него заинтересованного взгляда.

— Не знаю. В какой-нибудь кофейне, например. Ты бы пролила на меня кофе, я бы сделал вид, что злюсь, а потом мы бы проговорили до утра.

Элли представила эту картину и невольно улыбнулась:

— Звучит неплохо.

— Лучше, чем долг и конец света, — усмехнулся Дамиан. — Но увы, судьба — та ещё стерва.

Он щёлкнул пальцами, и из ниоткуда возник второй мотоцикл — поменьше, изящнее, с зелёными прожилками вместо красных.

— Хочешь прокатиться? — предложил он. — Пылающие Вершины для тебя и правда опасны, но есть ещё одно, на удивление, спокойное место.

Элли смотрела на байк и чувствовала, как внутри закипает знакомое возбуждение. Она не сидела за рулём три года.

— Постарайся думать о чём-то, что тебя очень злит. — добавил князь и протянул шлем. Элли кивнула, и два мотоцикла сорвались с места.

Они неслись по пустынной дороге, и впервые за долгое время Элли не думала ни о чём. Девушка просто чувствовала скорость, ветер и странное чувство близости с демоном.

На равнину они въехали одновременно. Дамиан не соврал — место и правда было удивительно спокойным. Ни намёка на адский огненный пейзаж.

— Красиво, — призналась Элли, заглушив мотор.

— Здесь хорошо думается, — кивнул Дамиан, садясь прямо в траву. — Я часто сюда приезжал, когда решал, что делать с Сердцем.

Элли села рядом. Тишина казалась не гнетущей, а умиротворяющей.

— И что надумал?

— Что иногда единственный способ пережить потерю — найти что-то новое, ради чего стоит жить.

Элли долго молчала, глядя на горизонт, а затем усмехнулась:

— Иронично, да? Всю жизнь чувствовала себя никчёмной, а оказалась важной персоной в межмировом заговоре.

— Ты не никчёмная, — серьёзно сказал Дамиан, покачав головой. — Ты талантливая. Дерзкая. Живая. Твои рисунки... они особенные, в них есть надежда.

Элли уставилась на него, пытаясь понять — издевается он или правда так считает.

— Ты серьёзно сейчас? Комплименты от князя Ада?

— А что, демоны не могут говорить правду? — усмехнулся он. — Просто люди привыкли видеть именно в нас чудовищ.

Он встал и протянул ей руку:

— Едем обратно. Здесь хорошо, но дела не ждут.

Обратная дорога показалась Элли короче. Девушка поймала себя на мысли, от которой внутри всё сжалось: она не хочет, чтобы поездка заканчивалась. Впервые за долгое время ей есть с кем поговорить по-настоящему.

У входа во дворец Дамиан заглушил мотор и повернулся к ней:

— Знаешь, Элли, если бы всё было иначе... Мы могли бы стать друзьями.

— А сейчас нет? — спросила она, слезая с байка.

— Сейчас у нас сделка, — напомнил он, и в голосе снова проскользнули стальные нотки. — Ты найдёшь Сердце, а я расскажу о проклятье и отпущу тебя.

Элли кивнула, но в груди кольнуло дурацкое чувство — узнать кого-то лучше и понять, что ваше знакомство — лишь побочный эффект.

Девушка вошла во дворец, а князь остался стоять у входа, глядя ей вслед. И впервые за двести лет ему захотелось, чтобы время остановилось.

***

Элли шла по коридору и думала о том, что сегодня случилось что-то важное, изменившее её отношение к похитителю. И что это "что-то" очень похоже на дружбу.

В покоях её ждала Лилит с чашкой ароматного капучино.

— Как прогулка, госпожа?

— Странная, — честно ответила Элли. — И одновременно приятная.

Лилит едва заметно улыбнулась:

— Князь редко с кем-то говорит по душам.

С этими словами демонесса исчезла, оставив Элли одну. Девушка опустилась в кресло, глядя на кофе. Она вновь поймала себя на том, что думает о чёрных глазах, в которых впервые увидела что-то тёплое.

Глава 6. Горькое послевкусие

Следующие три дня в Аду стали для Элли самыми странными в жизни, если можно так выразиться.

Дамиан, словно сговорившись с собственной совестью, каждый день находил повод для встречи.

То князь звал «обсудить детали поиска Сердца» в библиотеку, где они в итоге спорили о преимуществах карбюраторных двигателей. То являлся в её покои с туркой и новым сортом кофе — «Пепел Вавилона» на вкус оказался похож на раф.

Иногда демон просто утаскивал её в очередную поездку на мотоциклах. Он показывал мрачные, но завораживающие края своего мира.

Элли поймала себя на том, что ждёт этих моментов. Первым делом она всегда прислушивалась, не раздаётся ли в коридоре его уверенный шаг.

Девушка смеялась над его шутками, ловила каждое слово о мире, который он потерял. Элли чувствовала, как между ними растёт что-то тёплое, но совершенно неуместное.

— Ты улыбаешься, — заметил Дамиан однажды вечером, когда они сидели в беседке сада. — Раньше ты смотрела на меня как на личного врага.

— Раньше ты и был моим личным врагом, а теперь… теперь ты просто упрямый тип с пунктиком на справедливость и любовью к мотоциклам.

Дамиан усмехнулся, но ничего не ответил. Он смотрел на неё так, что у Элли начинало чаще колотиться сердце.

Однако идиллия длилась недолго. Ровно до того момента, пока в её покои без стука не ворвалась Кристина, разрушив тишину привычным вихрем эмоций и резким запахом духов.

Элли как раз собиралась на прогулку и надела лёгкое платье, которое подобрала для неё Лилит. Она даже слегка подвела глаза, чего не делала уже давно. Настроение было прекрасным.

— О, я смотрю, ты тут хорошо устроилась, — Тина обвела комнату цепким взглядом, задержавшись на новой одежде Элли. — Платьице сменила. Прихорашиваешься.

— Тина? — Элли растерялась. — Как ты… Я думала, тебя вернули в наш мир. Навсегда.

Кристина плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу, и ответила:

— Ага, размечталась! Я просто уходила, чтобы позлиться. И знаешь что? Пока я тут бродила по этому склепу, я много чего интересного узнала.

Элли насторожилась, а сердце неприятно кольнуло.

— О чём ты?

— О тебе и твоём «князе», — Тина выделила последнее слово с такой интонацией, словно речь шла о противном насекомом. — Ты думаешь, он с тобой по-честному? Думаешь, вы там родственные души, друзья?

— Тина, прекрати. Ты ничего не знаешь.

Блондинка хмыкнула, но не замолчала. Это не в её правилах.

— Дура ты, Элли. Такая же наивная дура, как и всегда. Я? Ну так зато другие знают, — подруга наклонилась вперёд, и в её голубых глазах вспыхнул злорадный огонёк. — Я тут случайно забрела в одно место… типа местного бара для демонов. Сидят там трое, рогатые, обсуждают своего князя. Думают, раз я человек, то ничего не понимаю. А я… м-м-м, понимаю, в общем.

Элли скрестила руки на груди и внимательно посмотрела подруге в глаза.

— И что же они такого сказали?

— А то, что князь твой — тот ещё лис. Они смеялись над тем, как он «очередную Блэквуд разводит». До тебя были другие. Тоже из твоего рода. Тоже художницы. И тоже с «особым даром», между прочим.

Воздух в комнате стал вязким. Элли показалось, что пол уходит из-под ног.

— Врёшь, — выдохнула она.

— Ага, вру, — Кристина театрально закатила глаза. — Спроси у него сама. Спроси, куда делись предыдущие. Помнится, твоя мать ведь пропала?

Каждое слово Тины было ударом под дых. Но «подруга» не унималась, говорила и говорила, заставляя Элли верить в свой рассказ.

— Они говорили, что предыдущая Блэквуд, твоя двоюродная бабка, тоже думала, что нашла родственную душу. А закончила тем, что сгорела в попытке достать Сердце. Дамиан, конечно, горевал… месяца два. А потом прибрал к ручонкам следующую.

Элли молчала, вспоминая взгляд Дамиана, его слова о «долгих годах одиночества». Неужели это лишь игра?

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Дамиан. Взгляд его казался холодным и обеспокоенным.

— Кристина, — процедил демон. — Опять ты здесь?

Девушка промолчала, и Дамиан перевёл взгляд на Элли. В его глазах мелькнула тревога.

— Элли, что она тебе наговорила?

— Правду? — голос Элли дрогнул. — Скажи мне, Дамиан. До меня были другие?

— Были, — тихо сказал он. — Но это не то, что ты думаешь.

Слова князя повисли в воздухе. Элли смотрела на него и видела только одно — подтверждение. Он не отрицал. Не сказал, что Тина врёт.

— А что я думаю? Ты считаешь, я буду милой овечкой, поведусь на твои байки, а потом послушно пойду на самоубийство?

— Элли, послушай… — Дамиан сделал шаг к ней на встречу.

— Не подходи!

Дамиан перевёл взгляд на Кристину, и его глаза сузились. Девушка пятилась к двери, полагая, что её побег заметят гораздо позже.

— Кристина! А ну стой на месте! — повысил голос князь. В его интонации слышалась угроза вселенского масштаба. — Ты лжёшь, я чувствую. Но сейчас меня интересует, как ты вообще сюда попала? Стражи не пропустили бы тебя без моего ведома во второй раз.

— Я… — блондинка изобразила удивление. Кристина отступила, но на её лице вдруг появилась странная ухмылка.

Дамиан шагнул к девушке. Воздух вокруг князя задрожал, и глаза полыхнули багровым светом. Он медленно поднял руку, и Элли увидела, как его пальцы едва заметно вибрируют, словно натягивая невидимые нити.

— Хватит притворяться, — прорычал демон. — Ты думала, я не замечу? Думала, что сможешь вечно прятаться за этим жалким обликом?

Кристина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Дамиан не дал ей и пикнуть. Он резко сжал пальцы в кулак — и пространство вокруг блондинки взорвалось чёрным пламенем.

— Покажи истинное лицо! — властно приказал князь. И то, что произошло дальше, заставило Элли вскрикнуть, прижавшись к стене.

Лицо Кристины искривилось и пошло рябью, словно отражение в воде. А затем Элли увидела, как ложная личина начала буквально сползать. Кожа, черты и вся человеческая сущность «Кристины».

Сначала лопнула кожа на скулах, обнажая под собой нечто тёмное, переливающееся алыми искрами. Кристина закричала, но это был другой, злой и вибрирующий, голос.

Оно схватилось за лицо. Пальцы проваливались в собственную плоть, сдирая остатки маски, словно старую перчатку.

Человеческое тело окончательно лопнуло, разлетаясь клочьями чёрного тумана. Светлые волосы почернели, вытянулись до пояса густыми прядями. Глаза, которые Элли считала такими знакомыми, вспыхнули алым пламенем.

Когда иллюзия окончательно спала, перед Дамианом стояла высокая, статная демонесса в длинном чёрном одеянии. Красивая и одновременно до ужаса пугающая.

Она смотрела на князя с такой ненавистью и болью одновременно, что Элли стало не по себе.

Дамиан склонил голову набок, изучая её. В его глазах не было удивления, лишь ярость с горькой насмешкой.

— Ну надо же, — произнёс он тихо, но в этом голосе слышалось презрение. — Сколько лет… Ванесса.

Сверкнув алыми глазами, демонесса прошипела:

— Собственной персоной. Давно не виделись. Князь.

Элли смотрела на них, потеряв дар речи. Ванесса? Кто такая Ванесса? Где её Тина? Где та девушка, с которой они делили одну булку на двоих в студенчестве?

— Моя дорогая сестрица, — усмехнулся Дамиан, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Решила поиграть в шпионку? Или просто соскучилась по семье?

«Сестра?» — мысленно переспросила Элли, и реальность раскололась на тысячи осколков. Ноги подкосились, стены завертелись в диком хороводе, и девушка провалилась в темноту, так и не услышав продолжения их разговора.

Глава 7. Водоворот

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Сначала Элли почувствовала всё тот же аромат крепкого кофе. Он больше не успокаивал, а вызывал тошноту. Затем — мягкость подушки и прохладу шёлковых простыней.

Девушка не открывала глаза, цепляясь за темноту, словно утопающий за обломок мачты. Элли знала: как только она откроет их, на неё обрушится реальность.

Кристина вовсе не Кристина, а Ванесса. К тому же она демон и сестра Дамиана.

Элли сжалась в комок под одеялом, подтянув колени к груди. Внутри оказалось пусто и холодно, словно всю её жизненную энергию высосали.

Девушка попыталась вспомнить настоящую Тину. Тысячи моментов, из которых состояла их, какая-никакая, дружба, теперь выглядели фальшивкой.

Её колкие комментарии, её «забота», её вечное «я же тебе говорила». Всё это было игрой, но для чего?

— Идиотка, — прошептала Элли в подушку. Голос прозвучал хрипло, а в горле першило, словно она не пила несколько дней. — Какая же я идиотка.

Самое ужасное заключалось не в предательстве как таковом. Элли знала, что люди могут предавать, но она никогда не думала, что можно предать то, чего нет.

Элли оплакивала не потерю подруги, а потерю собственных воспоминаний. Они оказались лишь частью чужого, тщательно продуманного спектакля.

«Что ещё было ненастоящим?» — эта мысль уколола больнее любого ножа.

Элли села на кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ей нужно было увидеть его. Сейчас же. Того, кто, возможно, был главным режиссёром этого театра.

Девушка вскочила, быстро привела себя в порядок и выбежала в коридор. Лилит, бесшумно появившаяся из тени, попыталась её остановить.

— Госпожа, вам нужно отдохнуть, князь велел…

— Где он? — перебила Элли, и её голос прозвучал так, что демонесса удивлённо приподняла бровь. — Где твой князь?

— В тронном зале, у него аудиенции, но…

— Мне плевать.

Элли толкнула тяжёлую дверь тронного зала с такой силой, на которую, казалось, была неспособна. Картина, представшая перед ней, заставила её на мгновение замереть.

Дамиан был не один. Напротив него, на диванчике, где они пили кофе с пахлавой, сидел тощий, похожий на высушенную мумию демон в рваном балахоне. Он что-то быстро и заискивающе говорил, размахивая длинными, узловатыми пальцами.

Дамиан слушал, откинувшись на спинку трона, и барабанил пальцами по подлокотнику в том самом ритме. Тук-тук-та-та-так.

При звуке открывшейся двери князь поднял голову. В его глазах мелькнула тревога.

— Мы продолжим позже, Малкур, — сказал он, не глядя на просителя. — Ступай.

Демон поклонился и, бросив любопытный взгляд на красивую человечку, растворился в воздухе.

Дамиан поднялся с трона и сделал шаг к Элли. Она выставила вперёд руку, останавливая его.

— Не подходи. Просто ответь мне на один вопрос. Только честно.

Демон замер. Тронный зал, с его пылающим огнём и грозовыми тучами, казались неуместными.

— Ты знал? — голос Элли дрожал, но она смотрела ему прямо в глаза. — Знал, что Кристина — твоя сестра? Знал с самого начала?

Дамиан молчал. Секунда, другая. Элли видела, как в его чёрных глазах борются какие-то тени. Наконец, он медленно покачал головой:

— Не знал.

Элли застыла. Это был не тот ответ, которого она ожидала. Совсем не тот.

— То есть как? — выдохнула она. — Ты же говорил, что чувствуешь её присутствие, что у вас там какая-то демоническая связь...

Дамиан провёл рукой по лицу и задержался на подбородке. Жест выдавал невероятную усталость.

— Чувствую, — подтвердил он. — Но не узнал. Ванесса скрывалась под личиной. Она изменила свою сущность, запечатав большую часть силы и приглушив нашу кровную связь. Я ощущал рядом с тобой что-то знакомое, что-то, что заставляло меня насторожиться, но я думал... — он запнулся. — Я думал, это просто остаточные эманации от долгого общения с демоном. Что какая-то мелкая тварь терлась рядом с тобой, питалась твоими эмоциями. Я не мог предположить, что Ванесса пойдёт на такое.

— На что именно? — Элли сделала шаг вперёд, забыв о своём приказе не подходить. — И много демонов в моём мире?

Дамиан посмотрел на неё. В его взгляде читалась такая смесь боли, вины и злости на самого себя, что у Элли перехватило дыхание.

— Да, многие выбрали не ту сторону. — князь задумался. — Судя по всему, Ванесса добровольно запечатала большую часть своей силы так глубоко, что стала почти человеком. Для демона нашего уровня это... это всё равно что вырезать себе часть органов. Однако это временно.

— Не понимаю, но для чего ей это? — Элли растерянно моргнула, пытаясь сложить пазл в голове.

Дамиан помолчал, собираясь с мыслями. Когда он заговорил снова, в его голосе звучала горькая усмешка.

— Она пошла на это ради того, чтобы я её не узнал. Внедрилась в твою жизнь и ждала годами, пока ты не станешь готова привести её к Сердцу. Она ненавидит меня так сильно, что готова была на годы превратиться в жалкое подобие себя, лишь бы добраться до цели.

Элли опустилась на тот самый диванчик. Ноги совершенно отказывались держать.

— Значит, она правда была моей подругой? — голос дрогнул. — Все эти годы? Или...

— Она была твоей подругой ровно настолько, насколько ей это было нужно, чтобы ты ей доверяла, — жёстко сказал Дамиан. — Но чувства — сложная штука. Даже для демонов. Возможно, где-то глубоко в душе она действительно привязалась к тебе. Но когда встал выбор между тобой и её ненавистью ко мне...

— Она выбрала ненависть, — закончила Элли.

Повисла тишина. Девушка смотрела на свои руки и пыталась понять, что она чувствует. Злость? Обиду? Облегчение? Всё вместе и ничего конкретного.

— Почему она ненавидит тебя? — спросила наконец Элли. — Что такого ты сделал?

Дамиан подошёл к окну и долго смотрел на раскалённую равнину.

— Я не пошёл войной на мир людей. После гибели Эдема многие хотели крови. Ванесса была среди них главной. Она требовала, чтобы мы вторглись в ваш мир, превратили людей в рабов, отомстили за всё. А я отверг их желание мести.

Элли многозначительно посмотрела на Дамиана:

— И всё? Из-за этого она готова тебя уничтожить?

— И всё? — Дамиан усмехнулся. — Я предал свой народ, Элли. В глазах Ванессы и многих других я стал предателем, который выбрал врагов вместо своих. Но я не желал уподобляться людям.

Он говорил это спокойно, но Элли слышала за этим спокойствием годы боли, невыносимый груз ответственности.

— Ты спас миллионы людей, — тихо сказала девушка.

— Которые погубили мой мир, — парировал Дамиан. — И твоя прапрабабка была одной из них. Не идеализируй меня, Элли. Я не герой. Я просто сделал выбор, который считал правильным. И теперь живу с его последствиями.

Элли встала и подошла к нему. Расстояние в несколько шагов показалось бесконечным.

— Ты не виноват в том, что сделала моя прабабка, — сказала она. — И в том, что твоя сестра сошла с ума из-за ненависти — тоже.

Дамиан посмотрел на неё. Так близко они ещё не стояли друг к другу — Элли чувствовала тепло, исходящее от него, слышала его дыхание.

— Ты странная, Элли Блэквуд, — произнёс он тихо. — Тебя затащили в Ад, предали, обманули… А ты пытаешься утешить того, кто тебя похитил.

— Я не пытаюсь тебя утешить, — фыркнула она, но как-то беззлобно. — Просто... не люблю, когда всё сводят к чёрному и белому. Жизнь имеет разные оттенки.

Дамиан вновь усмехнулся. Уголки его губ дрогнули, и на мгновение Элли показалось, что сейчас она снова увидит ту тёплую улыбку, что мелькнула пару дней назад.

Однако князь шагнул назад. Отошёл к трону, восстанавливая дистанцию.

— Нам нужно поговорить о том, что делать дальше, — сказал он уже официальным тоном. — Ванесса сбежала, но она не успокоится. Она будет мешать нам искать Сердце.

Элли почувствовала холодок. Казалось, Дамиан снова надел маску правителя, отгородившись от неё стеной.

— Подожди, — сказала она. — Мы только начали... я имею в виду, я только узнала правду. И ты сразу опять за своё? "Поговорим о деле"?

Дамиан посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло сожаление.

— Элли, я не могу позволить себе... — он замолчал, подбирая слова. — То, что произошло между нами за последние дни: прогулки, разговоры, твои улыбки. Это было... приятно. Слишком приятно. Но я князь Преисподней. А ты — человек, который должен вернуть Сердце Эдему.

Элли отвела взгляд, глядя на раскалённую равнину за окном, и тихо сказала:

— Но ведь тебе не плевать?

Князь долго молчал, а когда заговорил, голос звучал холодно и официально:

— Я обязан заботиться о тебе, ведь ты ключ.

— Ключ, — повторила Элли. — Значит, я просто ключ.

— Ты сама выбрала этот путь, — напомнил Дамиан. — Ты сказала, что хочешь перестать быть жертвой и стать той, кто решает. Вот и решай. Но не жди, что я буду относиться к тебе как к... — он запнулся.

— Как к кому? — настаивала Элли.

Дамиан не ответил. Вместо этого он щёлкнул пальцами, и в воздухе материализовалась карта. Элли моментально узнала очертания знакомых материков.

— Это... — выдохнула она, почти спрятав грусть. — Это же мой мир.

— Именно, — кивнул Дамиан. В его глазах всё ещё плескалось то, что он отчаянно старался спрятать.

Демон обвёл рукой полупрозрачное изображение и добавил:

— Сердце Эдема всё это время находилось в мире людей.

— Но как? — Элли подошла ближе, вглядываясь в знакомые очертания городов. — Ты говорил, что оно запечатано на крови нашего рода. Почему же оно не здесь?

Дамиан провёл пальцем по карте, и одна точка засветилась алым.

— Потому что Эйлина была весьма умной предательницей, — в его голосе снова зазвучала горечь. — Она понимала: если Сердце останется в Аду, рано или поздно я его найду. Даже запечатанное. Поэтому она нашла способ переместить артефакт в ваш мир. В такое место, куда мы, демоны, не можем войти без приглашения.

Элли смотрела на алую точку. Она находилась где-то в центральной части Франции.

— И что это за место такое во Франции?

Дамиан чуть приблизил карту и ответил, указав на светло-красное место.

— Заповедник «Каменные идолы». Тысячу лет назад там было капище, поэтому Эйлина выбрала это место, запечатав всю родовую магию вместе с артефактом.

Элли молчала, переваривая информацию. Заповедник «Каменные идолы». Она бывала там однажды, ещё ребёнком мама водила её на экскурсию.

Пока она переживала из-за дедлайнов и считала себя никчёмной, Сердце Эдема ждало её в нескольких часах езды от города.

— Ты знал? — спросила она, поворачиваясь к Дамиану. — Знал всё это время, где оно, и не сказал?

— Конечно, — кивнул князь. — Но знать и достать — разные вещи. Мне нужна была та Блэквуд, которая добровольно согласится помочь.

— Ну да, были ведь и другие… — Элли отвела взгляд. — Поэтому ты был так добр со мной?

Вместо ответа Дамиан взмахнул рукой, и карту окутала чёрная дымка. Когда она рассеялась, на столе лежал кулон с тёмно-красным рубином.

— Возьми кулон, в нём хранится последняя частица магии Эдема. Он укажет путь к сердцу.

Элли чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. На Эйлину, которая всё испортила. На Дамиана, который делал вид, что она ему интересна.

— Дамиан, ответь мне! — закричала Элли, пряча слёзы. — А моя мама… ты тоже влюбил её в себя?!

Князь отвернулся к окну. Элли видела, как напряглись его плечи, как побелели пальцы, сжимавшие подоконник.

— Твоя мать, — начал неуверенно Дамиан. — Я знал её. И, да, она находилась здесь, как и ты. Но всё было иначе, Элли. Совсем иначе.

— Иначе? — Элли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Ты её тоже похитил? Тоже катал на мотоциклах и кормил пахлавой, притворяясь, что она тебе небезразлична?

Дамиан шагнул к Элли. В чёрных глазах вспыхнули алые искры.

— Нет, твоя мать пришла сама. Камила знала о Сердце и хотела помочь. Не мне, и не Эдему. Она хотела защитить тебя.

Элли растерянно моргнула, не веря своим ушам. Такого ответа девушка точно не ожидала услышать.

— Камила почувствовала огонь в тебе, как только ты родилась, — продолжил Дамиан, приближаясь ещё на шаг. — Именно ты унаследовала всю запечатанную магию рода. Твоя мать боялась, что ты не справишься с силой, когда наступит время, и пришла, чтобы заключить сделку.

— Почему ты не рассказывал раньше?

— Потому что я не смог её защитить, — голос Дамиана сорвался на крик. — Ванесса выследила Камилу. Твоя мать погибла, не добравшись до артефакта! Из-за моей рехнувшейся сестры…

Он отвернулся, но Элли успела увидеть, как дрогнули его губы. Плечи князя напряглись, он сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки.

Дамиан резко развернулся, и в одно мгновение оказался рядом с Элли. Его пальцы вцепились в плечи девушки с такой силой, что она вздрогнула. Алые искры полыхали в глазах князя, словно прожигая насквозь.

— Я не врал, — тихо признался Дамиан и ослабил хватку. — Ни разу не врал тебе.

Дамиан впился в губы Элли горячим поцелуем, и у неё перехватило дыхание. Всё, о чём он запрещал себе даже думать, вырвалось наружу.

Дамиан отстранился от Элли и тихо сказал:

— Я действительно не врал, но мы не можем быть вместе.

Элли открыла рот, чтобы возразить, но Дамиан толкнул её. Чёрная тьма хлынула из его рук, затягивая девушку в воронку.

Последнее, что она увидела — лицо князя, искажённое болью. И Элли провалилась в чёрный водоворот.

Глава 8. Старушка

Элли открыла глаза. Нос уловил запах мёда и сушёных трав.

Сначала она видела лишь мягкий, рассеянный свет, льющийся откуда-то сверху. Потом постепенно проступили очертания: деревянные стены, резные ставни и деревянные половицы.

Элли лежала на широкой кровати под пуховым одеялом. За окном шумел самый обычны земной лес. Зелёный и живой.

— Очухалась, голубушка? — раздался скрипучий, но добрый голос.

Элли приподнялась на локтях. В дверях стояла маленькая, сгорбленная старушка в льняном платье и красном переднике.

Лицо женщины напоминало печёное яблоко — всё в морщинах. Однако её зелёные глаза почему-то сразу вызвали у Элли грусть и желание заплакать.

— Где я? — спросила девушка, но голос прозвучал хрипло и показался совершенно чужим.

— В Залесье, касатка, — старушка прошла в комнату, неся поднос с дымящимся чайником и глиняной кружкой. — Тут недалеко от тех самых Каменных идолов. Демон тебя ко мне закинул. Велел передать, чтобы я за тобой присмотрела, пока ты… пока душой отойдёшь.

Элли горько усмехнулась:

— Душой отойду, значит… Звучит как приговор.

Старушка поставила поднос на резной столик у кровати и внимательно посмотрела на гостью. Взгляд у неё был такой, словно она видела не только лицо Элли, но и все эмоции, что спрятаны в душе.

— Это не приговор, милая. Это приглашение на чай с мятой и душицей. Пей, пока горяченький.

Элли поблагодарила и взяла кружку. Чай напоминал о лете, детстве, бабушкиной кухне — о том, что почему-то казалось родным. Девушка сделала глоток, и тепло разлилось по телу, ослабляя боль.

— Давно я здесь?

— Часа три. Ты металась во сне, кричала что-то про Сердце и про демона с чёрными глазами, — старушка села на край кровати и принялась вязать, даже не глядя на спицы. — А потом затихла. И я подумала: вот теперь и проснётся. Так и вышло.

Элли опустила взгляд в кружку, наблюдая, как кружатся листья мяты.

— Вы знаете, кто я? — тихо спросила девушка. — И зачем меня сюда отправили?

— Знаю, — кивнула старушка. — Ты — Последняя из рода Блэквуд. И ты ищешь то, что искали до тебя многие. Только они всё же искали Сердце Эдема, а ты, кажется, ищешь ответ на вопрос.

Элли подняла голову и встретилась с грустными светлыми глазами.

— Откуда вы…

— Я старая, — улыбнулась старушка, и морщины разбежались веером. — Очень старая. Я помню ещё твою прапрабабку Эйлину. Помню, какой она пришла сюда в первый раз: юная, злая, влюблённая. Она думала, что знает, как устроен мир, а оказалось — не знала ничего о нём.

Элли хотела задать ещё вопрос, но старушка подняла руку:

— Пей чай, касатка. А потом прогуляемся. Место здесь особенное, оно лечит, но тех, кто готов стать исцелённым.

***

Они вышли из дома через час. Элли надела длинное, немного мешковатое, шерстяное пальто, которое старушка протянула ей со словами: «Твоё, видать, по дороге потерялось. Ничего, это носи».

За порогом оказалась настоящая сказка. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая кроны сосен в золотисто-багряные тона.

Тропинка вела через поляну, усыпанную иван-чаем, и дальше, к небольшому озеру, гладкому как зеркало. Воздух казался сладковатым, похожим на воспоминание о счастье.

— Красиво здесь, — выдохнула Элли, прикрыв на секунду глаза.

— Это место силы, — женщина шла бодро, несмотря на возраст. — Здесь легко думается и легко забывается лишнее.

Они подошли к озеру. Вода была такой чистой, что на дне виднелись камни, поросшие изумрудным мхом.

Элли села на старую корягу, а старушка устроилась рядом на поваленной берёзе. Птицы устроили громкую перекличк, словно обсуждая прибывших гостей.

— Расскажи мне, милая, — попросила старушка, глядя на отражение облаков в воде. — О чём ты думала, когда летела сюда в потоке тьмы?

Элли замерла. Она вдруг поняла, что в том водовороте, между Адом и этим местом, ей действительно что-то вспоминалось. Картинки из детства, которые она давно похоронила, не желая вспоминать.

***

Первое, что вспомнилось — ей лет шесть, они с мамой сидят на кухне. Она учит Элли варить кофе в турке.

Мамины руки пахнут корицей, и она смеётся, когда пенка убегает на конфорку.

— Ничего, Элли, — говорит мама задумчиво, вытирая остывшую лужицу тряпкой. — Всё, что убегает, возвращается. Хоть и не всегда так, как хочется.

Элли тогда не поняла, что фраза означала. Однако сейчас, кажется, начала понимать.

***

— Мама, — тихо сказала Элли. — Я вспомнила маму. Как она учила меня варить кофе.

Старушка понимающе кивнула и тихо проговорила:

— Продолжай, милая.

***

Второе воспоминание напомнило об отце. Он привёл её в гараж и показал старый, ржавый мотоцикл.

— Хочешь, вместе оживим его? — спросил он с доброй улыбкой на лице. И Элли радостно кивнула.

Они провели всё лето, перебирая детали, читая схемы, ругаясь и смеясь. А когда мотоцикл завёлся впервые, отец заплакал, обнимая дочь:

— Ты моя девочка! Ты всё сможешь, запомни это.

Элли почему-то не запомнила его слова. До сегодняшнего дня.

***

— Отец говорил, что я смогу всё, — прошептала Элли, и в глазах защипало. — А я не верила ему, а после и вовсе напрочь забыла о том разговоре.

— Дети редко верят родителям, — старушка слегка сжала её плечо. — Они думают, что родители просто обязаны так говорить, но родители часто оказываются правы.

Элли смотрела на озеро, а перед глазами всплывало новое воспоминание.

***

Она сидит на подоконнике и рисует зелёную траву и сиреневое небо. То, чего никогда не видела, но почему-то чётко представляла.

Мама заходит в комнату, смотрит на рисунок и бледнеет.

— Элли, где ты это видела? — спрашивает мама испуганно, забирая альбом.

Девочка лишь пожимает плечами:

— Не знаю. Мне просто нравится зелёная трава, а небо такое нежное, как сирень весной, но это я выдумала, разве бывает небо сиреневым, мамочка?

Но мама знала по рассказам, что именно так выглядит их родной мир. И теперь девушка по-настоящему осознала, почему ей всю жизнь так нравились зелёный и сирень.

***

— Я рисовала Эдем, — выдохнула Элли. — Всю жизнь рисовала мир моих предков и не понимала, откуда берутся эти образы. Мама знала, откуда мы, но молчала.

— Она защищала тебя, — старушка покачала головой. — Камила хотела, чтобы ты жила обычной жизнью, пока не придёт время. Но время пришло, как всегда, не вовремя.

Элли замолчала, глядя, как на воду садится стрекоза с прозрачными крыльями. Крылья переливались на солнце, и это казалось невероятно красивым.

— А ещё, — продолжила Элли. — Когда я летела сюда, я, кажется, видела нечто… м-м-м…

Старушка вопросительно подняла бровь и внимательно уставилась на Элли.

— Там, в темноте, мелькнула картина. Словно я стою в каком-то светлом, большом доме с верандой и садом. Кто-то варит кофе на кухне. Я не видела лица, но знала, что это… — Элли запнулась, чувствуя, как кровь приливает к ушам. — Глупо было об этом говорить, просто часть сна.

— Сон? — старушка усмехнулась. — Дитя, в этом месте снов не бывает. Значит, это то, чего ты хочешь на самом деле. То, без чего задыхается твоя душа.

Элли повернулась к ней и, сдерживая слёзы, произнесла:

— Я не знаю, чего хочу. Всю жизнь я просто плыла по течению. Работа, дедлайны, кофе и одиночество. А теперь — Ад, долг и демон, который…

— Который что? — спросила старушка, мягко улыбаясь.

И Элли выдала ответ на одном дыхании:

— Который поцеловал меня, подарив надежду, а затем отправил сюда… Он сказал, что не врёт, но при этом мы не можем быть вместе.

Старушка долго молчала, глядя на закатное солнце, которое уже почти коснулось горизонта. Потом встала, отряхнула юбку и протянула руку Элли:

— Идём. Я покажу тебе кое-что.

Они направились вдоль озера. И пока шли, старушка поделилась с девушкой своими мыслями.

— Знаешь, Элли, твоя прапрабабка Эйлина была упрямой, как горный козёл. Она считала, что любовь — это слабость, что чувства мешают достигать целей. Но сама же пошла на поводу у любви. Украла Сердце, предала свой мир и сбежала с человеком. А потом всю жизнь мучилась, потому что нельзя украсть то, что тебе не принадлежит. Как и нельзя убежать от судьбы.

Они подошли к огромному дубу. Его корни уходили глубоко в землю, а листья весело шумели на ветру.

— Это Древо Памяти, — старушка положила ладонь на кору. — Оно хранит вековую мудрость и помнит всех, кто когда-либо касался его. Прикоснись и получишь ответ.

Элли нерешительно коснулась шершавой коры, ствол дерева оказался тёплым и словно дышал. В голове вдруг возникли образы, собравшиеся в одно большое видение.

Она, совсем ещё кроха, сидит на руках у женщины с такими же, как у неё самой, зелёными глазами и рыжими волосами. Но это точно не мама — кто-то другой.

— Ты особенная, Элли, — говорит женщина, мило улыбаясь девочке. — Ты не в праве выбирать судьбу, она всегда одна. Но запомни: никто не может решать за тебя. Ни демоны, ни люди, ни боги. Только ты.

Женщина целует маленькую Элли в лоб, и мир вокруг расплывается. Элли отдёрнула руку, и по щекам потекли слёзы, которые она долго сдерживала.

— Кто это был? — спросила девушка, с тревогой взглянув на старушку.

— Эйлина, — тихо сказала старушка. — За день до того, как её убили. Это послание — лишь выдуманное воспоминание твоей прапрабабки. Она знала, что ты столкнёшься с выбором, и хотела помочь.

Элли вытерла слёзы и с надеждой спросила:

— Но чего же я хочу?

— Ты хочешь, чтобы тебя полюбили. Не за долги, не за магию, не за то, кем ты должна быть, а за то, кто ты есть.

Элли стояла, не в силах вымолвить ни слова.

— И ты уже нашла того, кто тебя видит, — продолжила старушка. — Демона с чёрными глазами, который отбросил гордость, а потом отправил прочь, потому что испугался за тебя.

Старушка выпрямилась, и её голос неожиданно утратил старческую хрипотцу.

— Дамиан сказал, что мы не можем быть вместе, — прошептала Элли.

— А ты спросила почему? — старушка усмехнулась, и морщины на её лице разгладились.

Элли открыла рот, собираясь ответить, но тут же закрыла. И ведь действительно не спросила.

— Ты всегда так делаешь, — мягко сказала старушка, которая стала копией Эйлины. — Принимаешь чужие слова за истину. Кристина сказала, что ты никчёмная, и ты поверила. Дамиан сказал, что вы не можете быть вместе — ты вновь поверила. А где твои мысли, Элли?

— Эйлина! — удивлённо воскликнула девушка.

— Неправильный ответ, касатка. Твоя мама, я и даже та сумасшедшая Ванесса — все мы сделали свой выбор. Теперь твоя очередь.

Элли растерянно моргнула, глядя на женщину, которая только что была сгорбленной старушкой, а теперь стояла перед ней прямой, с ясными глазами и лёгкой полуулыбкой.

— Подожди… — Элли шагнула вперёд. — Ты всё это время была… Эйлиной?

Женщина, которую Элли знала как прапрабабку, лишь загадочно улыбнулась, но ничего не ответила.

— Зачем ты притворялась? — спросила Элли, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. — Зачем вся эта игра с чаем, с прогулкой, с Древом Памяти? Ты могла просто сказать мне всё сразу! И, желательно, о том, где находится Сердце…

Эйлина подняла на девушку зелёные глаза, и в её голосе впервые прозвучала грусть:

— Затем, что правду нельзя просто сказать, её нужно пережить. Иначе она так и останется чужими словами, которым можно верить, а можно и не верить.

Элли хотела возразить, но женщина подняла руку и серьёзно добавила:

— Сердце Эдема внутри тебя. Твоя мать боялась проклятья — это оно, но не в той форме, как она считала.

Элли замерла, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но как это возможно…

— Ты скоро поймёшь, — перебила Эйлина. Её фигура начала мерцать, становясь полупрозрачной. — Просто закрой глаза и прислушайся к себе. И только к себе.

— Постой! — крикнула Элли, протягивая руку. — Я не могу, я… я боюсь!

— Бояться — это нормально, — улыбнулась Эйлина, становясь совсем прозрачной. — Главное — не отступать. И помни: я горжусь тобой, ты сильнее, чем думаешь.

Прапрабабка растаяла в воздухе, оставив после себя лишь аромат сушёных трав и далёкий, едва различимый звон колокольчиков.

Элли осталась стоять у Древа Памяти, глядя на то место, где только что стояла Эйлина. Внутри всё кипело, но где-то глубоко, под слоем злости и обиды, начало зарождаться странное спокойствие.

Девушка опустила взгляд на кулон, который получила от Дамиана. Тёмно-красный рубин ярко пылал.

Элли провела пальцами по камню и прошептала:

— Сердце во мне… Но почему Дамиан этого не понял? А остальные знали?

В небе появились первые звёзды. Элли глубоко вздохнула ночной воздух и, не спеша, побрела обратно к дому.