Сделка или Продам душу, недорого.

*

Городские ворота Дармбурга остались позади и передвижной цирк медленно двинулся по узким улочкам. Усталые клячи тащили фургоны с людьми и повозки с животными. Лоснящиеся лошади для представлений двигались следом, не обременённые грузом. Последней была повозка с клеткой, в которой находился тигр. Клетка была грязной и полосатая шкура животного выглядела не лучше.

Этой повозкой правил Бруно, громадный широкоплечий человек с непроницаемым выражением лица. Его силовые номера всегда пользовались популярностью, где бы не приходилось выступать. На рыночной площади, во дворе бургомистра или даже в родовых замках, повсюду его трюки встречали одобрительным рёвом. Немногословный и уравновешенный, он обладал поистине медвежьей силой и хотя имел пристрастие к вину, Мартин, владелец цирка, закрывал глаза на эту слабость.

Рядом с Бруно, на козлах сидел Тим. Семнадцатилетний паренёк, родом из далёкого Лейссена. Его отец, Уолтер, знаменитый жонглёр и фокусник, много лет провёл вместе с Мартином, колеся по городам и посёлкам. Мать, Агнет, одна из танцовщиц труппы, умерла, когда Тиму было пять. Когда ему было двенадцать, отец последовал за ней, пройдя долгие муки чахотки. Тим чудом остался в цирке после смерти Уолтера. Хоть Мартин, при жизни Уолтера, называл себя его другом и обещал заботиться о сыне, но Тим не питал иллюзий. Он хорошо помнил взгляд Мартина в ту ночь, когда умер отец. Тиму тогда показалось, что он мысленно взвешивает его на громадных рыночных весах, определяя, стоит оставить или нет. И как, несмотря на свой возраст, понял Тим, только его способности к фокусам и трюкам, полученные от Уолтера, помогли ему не отправиться на улицу той декабрьской ночью, с несколькими монетками в кармане.

С тех прошло долгих пять лет странствий и сейчас, въезжая в Дармбург, он предвкушал представление на городской площади и хорошую выручку для Мартина, из которой, что-то перепадёт и ему. Огненные топоры неизменно привлекают людей и теперь Мартин, конечно, и не подумает избавиться от Тима.

Но главным, хоть и глубоко спрятанным в душе, было желание вновь увидеть её. Несколько лет подряд, после выступления на городской площади, лучших циркачей Мартин отправлял в дом Отто Бергманна, бургомистра Дармбурга, и там он впервые увидел ту, что завладела его сердцем.

Гретти, дочь бургомистра, была необыкновенно хороша, заставляя сердце Тима учащенно биться. В голубых глазах можно было утонуть, а улыбка сводила его с ума. В прошлом году он так и не смог поговорить с ней. Во время представления это было невозможно, а после, когда он решился ночью пробраться на балкон её комнаты, сторожевые псы едва не растерзали его и только предусмотрительно захваченный с собой перец, спас его от собак. Переполох той ночью случился знатный и Тим чудом ускользнул. К счастью для него, Отто не мог и подумать, что всему виной этот жалкий фокусник, и гнев отца пал на Саймона Хорна, сына одного из знатнейших людей Дармбурга. Ведь незадолго до этого, Саймон был уличён Отто, когда неуклюже попытался передать записку Гретти при выходе из церкви. Но Тим этого не знал, как не мог знать и того, что очаровавшая его девушка, такая манящая и недоступная, не далее, как этой осенью, должна выйти замуж за несчастного Саймона, который уже и думать забыл о Гретти, когда, получив взбучку от своего отца и Отто, был вынужден пообещать жениться на ней. Но свадьбы в Дармбурге, по традиции, играют только осенью и оставалось пару месяцев до того момента, как семьи Хорнов и Бергманнов породнятся. Но Тим этого не знал и вспоминая её улыбку, замечтался так, что на крутом повороте чуть не слетел с козел и даже спокойный Бруно посмотрел на него с недоумением.

Городская площадь была расчищена от скопившейся грязи, чего греха таить, оставшейся ещё с прошлого представления девственно неубранной. Улицы Дармбурга и вообще не блистали чистотой, но площадь была сосредоточением грязи, так, что даже не взыскательные циркачи, были вынуждены привести её в порядок.

Фургоны были расставлены и помогая Бруно расседлывать лошадей, Тим оглядывался по сторонам, мечтая увидеть её. Но его глазам предстала кучка уличных мальчишек, грязных и оборванных, и в стороне от них, немногочисленные в это время горожане. Чья-то рука легла на его плечо и обернувшись, он увидел Ирму.

Ни один, уважающий себя цирк, не может обойтись без гадалок и предсказательниц, и Ирма выполняла свою роль превосходно. Худая черноволосая женщина, далеко за сорок, была наряжена в не поддающиеся описанию пёстрые одежды. Обвешанная побрякушками, как рождественская ель, она придавала нужный колорит. А когда вечером, при тусклом свете свечей и факелов, её глаза блестели и худое лицо с орлиным носом хищно вглядывалось в женские ладони, то достопочтенные матроны ахали, веря всем её словам, зачастую противоречащим друг другу, и охотно лезли в кошельки. Иногда, Ирма могла превзойти даже Йохана и Адель, чьи конные трюки были одним из главных денежных ручейков в цепкие руки Мартина.

Сейчас, улыбаясь Тиму, она попросила его помочь расставить палатку, не менее пёструю, чем её платья. Улыбка обнажила превосходные белые зубы и была исполнена очарования, но внимательные карие глаза смотрели жёстко. Так, как Рам, заклинатель змей, смотрит на своих кобр, контролируя их каждое движение. Палатку Ирмы всегда ставили рабочие и помощь Тима была ей ни к чему, но она пользовалась каждым случаем, чтобы его затронуть.

Внимание Ирмы, хоть и льстило самолюбию Тима, в то же время, раздражало его. Она была ему неприятна, но из вежливости он не показывал виду. Вот и теперь, улыбнувшись ей в ответ, он с облегчением махнул рукой, указывая ей на Готца и Дирка, которые уже занялись её палаткой, и почтительно кивнув, Тим ускользнул в сторону.

Не особенно думая куда идти, он направился к клеткам. Животных в цирке было немного, ведь их содержание обходилось дорого. Грустные глаза медведя взглянули на Тима с надеждой и он только развёл руками, показывая, что в них нет ничего съедобного. Немного поодаль, стояла клетка с тигром, любимцем Тима и публики. Тигр был стар и спокоен. Он привык за долгие годы к шуму людей и никак не реагировал. Когда Тим вглядывался в глаза тигра, то ему всегда казалось, что тот мысленно находится далеко отсюда и только тело его заперто в низкой железной клетке.

Неподалёку, Лисбетт кормила обезьян, попутно пытаясь придать им опрятный вид. Тим подмигнул ей и пошёл к Алтманну, непревзойденному метателю ножей, который руководил установкой столба для своего представления. Бросив беглый взгляд на лицо Алтманна, Тим понял, что тот чем-то недоволен. Суровые серые глаза посмотрели на мальчишку, но тут же потеплели, узнавая его:

– Ты можешь себе представить?! Проклятому бургомистру позарез захотелось увидеть моё представление. Какой-то олух растолковал ему, что оно достойно седой бороды Отто, мать его! Придётся тащить этот треклятый столб прямо к нему во двор! Ведь он ни в какую не согласен, чтобы я портил своими клинками прекрасные деревья в саду. Да эти деревья помнят ещё его прадеда! Там половина годится только на дрова, а он выделывается!

– Не переживай, Алтманн, – услышав про бургомистра, Тим расцвел, хоть и пытался не показывать этого, – ведь этот бургомистр не скуп, в отличие от многих других. Бьюсь об заклад, что он подбросит тебе пару золотых в обход Мартина!

Алтманн махнул рукой:

– Посмотрим. А ты чего бездельничаешь? Топоры сами себя не приготовят, – и он хитро ухмыльнулся.

Тим расхохотался:

– Да что их там готовить, Алтманн! Хочешь я тебя научу? Хороший кусок мяса, горсть крупы и перца не жалеть! А топор можно вообще не класть – это предрассудки. И без него неплохо выходит.

Алтманн улыбнулся:

– Если ты заделался поваром, так что забыл у нас? Шёл бы к малышке Мимми в помощники, я же вижу, как она глядит на тебя.

Малышка Мимми владела трактиром на северном тракте и весила за сотню килограмм. Как она смеялась, это всё оттого, что приходится пробовать каждое блюдо, чтобы посетители были довольны. Но поприсутствовав с ней за обедом, когда целая курица с лёгкостью исчезла прямо на глазах, Тим хорошо понял, как именно ей удалось достичь необъятности. Мимми была доброй женщиной и всегда привечала Тима, вызывая у него стеснение. Алтманн мог объяснить это пареньку, если бы захотел. Ведь были времена, когда Мимми не была такой необъятной, а Уолтер был молод и зорким глазам Мимми Тим напоминал отца многие годы тому назад.

Сейчас, услышав про малышку Мимми, Тим засмущался, к удовольствию Алтманна, чья шутка достигла цели.

– Я подумывал над этим, – ответил Тим сделав напыщенно серьёзное лицо, – но боюсь не выдержать. Она чертовски привлекательна и для работы просто может не остаться времени.

Проходившая мимо Лисбетт покрутила пальцем у виска, заслышав их разговор. Тим спародировал её гордо поднятую голову и прошёлся с ней рядом, подражая её походке. Лисбетт расхохоталась и толкнув его, отправилась переодеваться. Пора было готовить себя к роли мишени для метких ножей Алтманна. Тим подмигнул Алтманну:

– И тебе давно пора за работу, мой друг. Ножи, они ведь тоже сами себя не приготовят, – выдав реплику, Тим в шутку бросился бежать, но метко брошенный Алтманном камешек угодил ему прямиком между лопаток.

Тим запрыгал на одной ноге, дурачась, и улучив момент, напугал Адель, уже напялившую на себя блестящий обтягивающий костюм. Вздрогнув от неожиданности, она ткнула его пальцами в бок так, что у Тима перехватило дыхание. Адель не любила шуток. Он хотел уже выдать очередную колкость в её адрес, но тут заметил Мартина и отпрыгнул от Адель в сторону. Пора было готовиться. Народ уже начал собираться и Тим помчался одевать свой дурацкий жёлтый костюм. «Огонь, он ведь тоже, сам себя не зажжёт», – усмехнулся мысленно Тим .

Топот копыт раздавался на площади и зрители восторженно кричали. Йохан скакал на лошади стоя в полный рост, держа Адель на руках. Её лицо демонстративно выражало ужас.

Тим жонглировал пятью мячами, скорее развлекаясь. Трюки с огнём будут немного позже, когда достаточно стемнеет. Но и сейчас вокруг него толпились зеваки. Особенно маленькие дети долго и пристально разглядывали несущиеся в воздухе мячи. Мячи поглощали всё их внимание, но матери зорко глядели вокруг и цепко держали ребятишек за руки.

Ещё бы! Ведь всем известно, что хуже циркачей могут быть только циркачи-цыгане. Каждый обыватель знает, что циркачи обязательно крадут детей, чтобы изуродовать их и превратить в живые экспонаты своей мрачной выставки уродцев. Увидев, с какой тщательностью одна из женщин следит за своим драгоценным чадом, Тим горько усмехнулся про себя. Ведь не требуется воровать детей. Многие бедняки охотно продают их за недорого, а для чего никто и не спрашивает. К достоинствам Мартина, можно отнести тот факт, что его люди таким не промышляют, но по всей стране действуют шайки, сделавшие данный промысел основным занятием. Подумав об этом, Тим помрачнел и чуть не уронил мяч.

Напротив него в толпе мелькнуло знакомое лицо Яна, местного карманника. Его хитрые глаза скосились на Тима, приветливо подмигивая ему. Вот он поравнялся с прилично одетым мужчиной и тут же отпрянув, зашагал прочь. «Кошелек ушёл, – подумал Тим, – в Дармбурге так и держи ухо востро».

Рёв разнёсся в толпе и гром аплодисментов заглушил всё. Это Алтманн начал свой номер. Сверкающая сталь вспыхивала в воздухе и вонзалась вплотную к телу Лисбетт. Один из ножей отсёк прядь её волос, и толпа заволновалась. Но, как правильно подумал Тим, скорее не оттого, что переживала за девушку, а потому, что нож всё не вонзился ей прямиком в лоб. Вот это было бы зрелище!

Собравшись с духом, Тим приступил, и гася факелы ртом, что в общем-то было лёгким трюком, он собрал толпу. Выдувание огня заставило зевак расступиться, а коронный номер Тима – жонглирование огненными топорами, привлёк массу зрителей.

Опять лицо Яна мелькнуло в толпе и ещё один из зрителей не досчитается своего кошелька. Но Тиму уже некогда было глазеть на него. Этот номер требовал внимания и завершив его, Тим утер выступивший пот со лба.

У палатки Ирмы толпился народ, напоминая очередь на королевскую раздачу хлеба. Тим только усмехнулся. «Вот глупцы, – подумал он, – как охотно они выкладывают монеты, чтобы услышать несколько слов от Ирмы. Представляю, как она сдерживает себя, чтобы не расхохотаться».

Представления окончились и толпа принялась расходиться. Тим глядел на далёкие окна бургомистрова дома и пытался представить, где сейчас находится Гретти. Пока он грезил о ней, сбоку приблизилась Лисбетт, специально не снявшая с себя своё сверкающее платье. Но Тим её не заметил, погружённый в грёзы. Лисбетт тихонько тронула его рукой:

– Ты слишком серьёзен, Тим. Это не к добру. Ты не заболел?!

– Нет, – Тим замотал головой, – всё хорошо. Просто я задумался.

– О чём? – Лисбетт приподняла брови. – Ты глядишь на дом бургомистра. Ты же не думаешь только о том, что нам завтра могут там заплатить? Ты вообще о деньгах обычно не думаешь. Так о чём тогда?

– Обо всём, Лисбетт, обо всём сразу и всё же ни о чём важном, – Тим попытался улыбнуться, но обмануть её не вышло. Она хоть и перестала его спрашивать, но не сводила своих внимательных глаз. Тиму стало не по себе и чтобы отвлечь её, он поманил Лисбетт в сторону. Туда, где Бинди складывала свою тележку, пакуя фигурки из жженного сахара в деревянный ларец. Лисбетт пошла с ним, но где-то в глубине души насторожилась. Тим раньше не лгал ей.

*

* * *

Высокие стены замка скрывали тесный внутренний двор. Готтард Краус глядел со стены на видневшуюся в стороне громаду из серого камня, увенчавшую холм. Этот замок не давал покоя Готтарду с тех пор, как он, удачно женившись на Марте, стал владельцем её небольшого родового замка. Но тот, маячивший вдали, манил Готтарда. Ведь он никому не принадлежит. Это только детские страхи Марты внушают ей, что в нём обитает зло. Наверное, родители пугали её, чтобы не пыталась в него проникнуть. И Готтард решился написать письмо к своему брату в Кассмунд, Святой Город. Ведь чтобы признать его право на эти земли, не обязательно добиваться милости короля. Глава монашеского ордена из Кассмунда может состряпать нужные бумаги не хуже королевских писцов и что немаловажно, значительно дешевле.

Теперь остаётся только ждать вестей. Монахи любят золото и Бен не откажет своему брату в помощи. Уж на него можно положиться. Готтард ещё с надеждой поглядел на замок и стал спускаться вниз.

* * *

Во дворе у бургомистра было шумно. Знатные люди города развлекались и глазели на труппу Мартина. Вот Алтманн завершил свой номер и раздались ленивые хлопки. Теперь предстояло Тиму выполнить свою часть работы. Жонглирование мячами перешло в выдувание огня и наконец горящие топоры замелькали в воздухе. Тим превзошёл сам себя видя улыбающееся лицо Гретти. Она раскраснелась и глаза светились. В своём белом платье она походила на ангела, по крайней мере, для Тима. Он завершил свой номер эффектно раскланиваясь и ладоши Гретти захлопали. Она заинтересовано глядела на него, в этом он мог поклясться! Но подойти к ней не было никакой возможности. Нарочито медленно собираясь уходить он чуть не столкнулся с Лисбетт. Её напряжённое лицо выдавало то, что она думает. Идя с ним рядом, как показалось Тиму, демонстративно для Гретти, Лисбетт смахнула пыль с рукава его костюма, которой там не бывало. Немного погодя она проговорила:

– Теперь ясно, о ком ты вчера задумался. И не мечтай, Тим. Для такой как она, ты можешь быть только клоуном, как сегодня. Неужели ты этого не понимаешь?! Тебе стоит выбирать девушку по себе, а не влюбляться в недоступную.

–Уж не тебя, Лисбетт?! Ты хорошая, но я ведь не люблю тебя.

– Зато я тебя люблю. Для того, чтобы жить счастливо этого достаточно. Ты посмотри, как другие пары относятся друг к другу. Я иногда удивляюсь, как они отправляются в одну постель после всех скандалов за день. Мы бы с тобой могли пожениться. Я буду хорошей женой, Тим, ведь ты это знаешь.

Она покраснела, решившись на такую откровенность, но Тим не заметил этого. Образ Гретти маячил перед глазами, а Лисбетт... Лисбетт была ему как сестра. Не более. Не зная как ответить правильно, Тим заговорил:

– Понимаешь, Лиз, я бы хотел жениться только на той девушке, которую полюбил. Прости, если я тебя обидел. Но я не хочу обманывать.

– На той что полюбил?! Опомнись, Тим. Ты никогда не сможешь жениться на этой ряженой кукле. Для неё и тем более для её отца, ты только слуга. Нищий. Шут.

Правдивость этих слов ранила Тима глубоко в сердце. Он промолчал. И вдруг Лисбетт добавила, как бы между прочим:

– Тем более, что она уже помолвлена. У неё скоро свадьба. Мне говорил об этом вчера отец Вилбард.

Отец Вилбард. Он увязался с цирком Мартина не смотря на свой сан. Поездка в одиночку по трактам севера могла стоить жизни не взирая на сутану. Не все разбойники чтят Господа. Он ехал прямиком в Кассмунд, где должен был занять достойное место в монастыре Святого Бенджамина.

Слова Лисбетт опустились на голову Тима, как удар молота. Как будто он заехал себе с размаху огненным топором. Радость на душе от встречи с Гретти развеялась как дым. Он отупело уставился на Лисбетт. Та, словно наслаждаясь эффектом, выдержала паузу и взяла Тима за руку:

– Забудь про неё, Тим. Не будь дураком.

Тим молча зашагал рядом с Лисбетт, но забывать Гретти он не собирался.

* * *

Крючья кошки заскребли по каменной стене и Тим весь сжался от этого звука. Взобравшись на стену он посмотрел вниз. Да, цыган не лгал. Собаки лежали во дворе словно мёртвые. Приманка действовала наверняка. Спрыгнув вниз, Тим крадучись зашагал к дому. Балкон её комнаты практически упирался в старую липу. Взобраться было проще простого и Тим, оказавшись на балконе, легонько провёл камушком по стеклу. Он повторил этот звук несколько раз и окно тихо распахнулось. Гретти выглянула из него и проговорила:

– А, это ты. В прошлом году тоже был ты, ведь я угадала?!

Тим молча кивнул. Обычно не лезущий за словом в карман, он сейчас проглотил язык. Гретти засмеялась почти беззвучно:

– А Саймону влетело из-за тебя! Так и надо этому самонадеянному ослу.

– Я слышал, ты выходишь замуж?! – еле выдавил из себя Тим.

Гретти кивнула:

– Да, за Саймона. Отец так решил.

– А ты?! Ты хочешь выйти за него?

– Не знаю, – Гретти произнесла это как-то лениво, – он глуп, но знатен. Но скорее нет, не хочу.

– Давай убежим! – проговорил Тим решительно. – Давай убежим вдвоём!

– И что я буду с тобой делать?! Скитаться как дура вслед за цирком? Нет, меня тошнит от такой жизни. Ты красивый парень, но я не собираюсь бродить с тобой по дорогам. Если ты хочешь быть со мной, стань ровней Саймону. Не по знатности, так хоть по богатству, и тогда, быть может... – Гретти придвинулась и поцеловала его. Тим потянулся к ней, но она уже отстранилась:

– Прощай, парень.

– Тим. Меня зовут Тим.

– Прощай, Тим, – и Гретти закрыла окно.

Тим ошарашенно стоял на балконе. На его плечи будто уложили громадный камень. О том, чтобы стать ровней Саймону можно было и не думать. Даже Мартин, владелец цирка, не мог и мечтать о таком. Тоска накатила на Тима и он чуть не расплакался. Она была такой близкой и могла бы стать его женой, если бы не эти проклятые кругляши золота. Тим слез с балкона и отправился назад. Собираясь уходить, он чуть не забыл снять верёвку со стены. Сматывая её в кольцо, он тихо зашагал прочь и в переулке столкнулся с Больдо. Цыганом, который уже тихо уводил чью-то лошадь. Больдо тихо заговорил:

– Ну что, удачно сходил?! Моя приманка никогда не подводит.

– Да, – Тим печально кивнул, – твоя приманка хороша. Жаль, что нельзя использовать такую и для женщин.

Больдо ухмыльнулся:

– Для той, что живёт в этом доме, нужна приманка понадежнее. Деньги, парень. Только и всего.

Глядя в тёмные глаза цыгана, Тим не мог избавиться от мысли, что тот знает всё, о чём он думает. Покачав головой Тим заговорил тихо:

– Да, Больдо. Деньги. Только и всего. Но где же их взять?

– Тут нужно много денег, очень много. Я не знаю, где такой как ты, может раздобыть столько. Главное, не вздумай податься к разбойникам. Там ты точно не разбогатеешь, а получишь скользкую верёвку на шею.

Тим, только подумавший как раз об этом, застыл в удивлении. Больдо подмигнул ему:

– Не грусти, Тим. Может тебе ещё повезёт, кто знает?! Бывай, мне пора идти, а то не всё пройдёт гладко, – цыган вскочил на коня и тронул его шагом.

Тим только посторонился, махнув рукой. «Повезет, – подумал он, – как же. Мне всегда везёт как утопленнику. Я же не найду мешок золота посреди площади Дармбурга. Как же мне может повезти?».

Он втянул голову в плечи и задумчиво зашагал по ночным улицам. Образ Гретти стоял перед его глазами, но воспоминания о её поцелуе вызывали только боль. Счастье было для него таким близким и в то же время недосягаемым, как будто находилось на луне. Тим мрачно уставился себе под ноги. Он был готов на всё, чтобы её заполучить, но в голову не приходило, да, впрочем, и не могло прийти ничего, могущего помочь. Тим никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным.

* * *

Вернувшись на площадь, Тим застал в своём фургончике Бруно, Готца и Алтманна. Напротив, к его удивлению, расположился отец Вилбард. Тим почтительно кивнув ему, прошёл вглубь. Он никого не хотел сейчас видеть, тем более священника, который одним своим видом напомнил ему о свадьбе. Хитрые карие глаза оценивающе скользнули по Тиму и он невольно поежился. Отец Вилбард продолжил свой разговор:

– Да, дьявол нечестив и он повсюду. Там где нет Господа, там есть он. У него много масок и он рыщет. Колеблющиеся души тянутся к нему. Ему нужны они. Ведь души питают его. Будьте осторожны, братья мои, ибо он хитёр.

Тима удивило, что даже Бруно был трезв и глядел на священника с любопытством. Готц не выдержал и брякнул:

– А ведь правда, святой отец, что все цыгане продали души нечистому?! Оттого им и везёт в их чёрных делах.

Отец Вилбард недоуменно посмотрел на Готца, но всё же ответил:

– Не только цыгане, брат мой. Многие, очень многие продались ему. Но за всё их ждёт расплата в смертный час и горько они пожалеют о своей слабости. Будь стоек, брат мой. Держи своё сердце запертым для зла и оно не сможет войти в него.

«Больно нужен дьяволу этот Готц, – подумал Тим с недоверием, – ну какой в нём прок? А ведь если бы и вправду можно было продать свою душу ему, то я бы продал. Продал бы, пусть это и великий грех. Мне бы только Гретти, а потом, после смерти, пусть делают со мной что хотят. Я же не могу дышать без неё».

Взглянув на лицо священника, Тим чуть не отшатнулся. Отблеск свечи упал на лик преподобного и Тиму на миг почудилось совсем другое лицо. Он чуть не перекрестился. Священник встал и попрощавшись, пошёл к двери. У Тима по коже пробежал холод. «Все от греховных мыслей, – подумал он, – и привидится же такое». Но мысль о продаже души была такой заманчивой, что он не мог выбросить её из головы. Не веря в такую возможность, Тим горько усмехнулся. «А ведь продал бы. Точно бы продал, – подумал он. – Только где же тот дьявол, который повсюду, по словам преподобного. Вот как он нужен, так его и нет».

*

* * *

Под цокот лошадиных копыт цирк Мартина медленно катился прочь от Дармбурга. Уже несколько дней они двигались на север. Туда, где на зелёных лугах раскинулся Нойсгенн. Хороший и привольный город для циркачей. У всех было хорошее настроение. Выручка в Дармбурге оказалась достаточной для того, чтобы даже вечно недовольный Мартин повеселел. Только Тим хмуро глядел вокруг. Лошади уносили его всё дальше от Гретти и без того паршивое настроение сменилось угрюмым унынием. Он избегал Лисбетт и даже на немногословные вопросы Бруно отвечал односложно.

Дорога повернула и Тим увидел на высоком холме громадный замок. Он уставился на него с интересом и тут услышал голос рядом с собой:

– Прибежище дьявола, сын мой. Не гляди туда. Это проклятое место.

Тим даже вздрогнул от голоса священника, поравнявшегося с их повозкой. Отец Вилбард на свой крепкой лошадке внимательно посмотрел на Тима. Тот хотел промолчать, но всё же решился спросить:

– А что дьяволу делать на этой круче?! Ведь тут никого нет. Если он рыщет за душами, то должен быть там, где люди, а не прятаться от них.

Отец Вилбард нахмурился:

– Он вездесущ, сын мой. Но это место давно пользуется дурной славой. Не стоит сомневаться во зле, если не желаешь столкнуться с ним.

Тим недоверчиво посмотрел на преподобного:

– А что же особенного в этом месте, святой отец?!

– Здесь давно обитает зло, сын мой. С тех пор, как его владелец, Дитмар, да упокоит Господь его душу, погиб в нём вместе со всеми своими людьми. Теперь там только тьма.

Подъехавший Мартин отвлёк священника, но Тим не мог забыть его слов. Он долго оглядывался назад, пока замок совсем не скрылся из виду.

* * *

Славные ярмарки в Нойсгенне. Поистине славные. Даже южные города бледнеют перед его прелестью. Но Тим ничего не замечал. Народ валил толпой к Мартину и Тим только успевал проделывать свои трюки. Огненные топоры, мелькая в темноте, вызывали восхищённые крики зрителей, но Тима не радовали они. Сегодня уже несколько раз он чуть не уронил топор, чего не случалось с ним давным-давно. Но даже это не огорчало его ни капли. Всё стало неважным для него. Всё, кроме Гретти, и сердце Тима грызла боль.

Закончив представление, Тим невидящим взглядом глядел на звёзды, усыпавшие сегодня весь небосвод. Тяжёлая рука хлопнула его по плечу и обернувшись, он увидел Алтманна:

– Ты чего грустишь, парень? – проговорил тот. – Ведь ты едва не огрел того толстяка топором. Что с тобой?!

– Всё нормально. Просто я отвлёкся.

– Не дури. Тут не на что отвлекаться. Здесь не пляшут танцовщицы из труппы Бартольда или даже цыганки. На кого тут можно было отвлекаться весь вечер?!

– Не знаю, Алтманн. Просто я отвлёкся, вот и всё.

Алтманн хмуро покачал головой, но ничего не сказал.

На следующий день у Мартина появился конкурент. Небольшой цыганский обоз впустили в город. Танцы с медведем, пляски и песни вкупе с несложными фокусами, привлекали внимание горожан. Даже для Ирмы настало не лучшее время ибо уж кто-кто, а цыгане умеют гадать так, как никто другой и у их палаток толпился народ. В этот вечер Тим рано завершил своё выступление. Зарядил дождь, который разогнал зрителей и хотя он был краток, но испортил Мартину весь вечерний сбор. От нечего делать Тим отправился бродить по площади. Он не хотел никого видеть, тем более Лисбетт. Меся сапогами серую грязь, он пытался обходить лужи и так, сам того не замечая, оказался у цыганских шатров.

Тяжёлый дух доносился от клетки с медведем, но Тим был привычен к такому. Внезапно, он обратил внимание на маленький шатёр, в котором ещё сидела старая цыганка. Тусклый свет масляного светильника озарял её морщинистое лицо. Удивляясь сам себе, Тим шагнул внутрь. Ни капли не веря в предсказания раньше, сегодня он почему-то захотел, чтобы старуха погадала ему. На душе было скверно. Он положил на низкий столик несколько медных монет и протянул руку.

Цепкие пальцы старухи коснулись его ладони. Тёмные внимательные глаза буравили его лицо. Окинув беглым взглядом руку, цыганка заговорила, больше не глядя на ладонь:

– Ты хочешь узнать судьбу, парень?

Тим молча кивнул.

Старуха, как показалось Тиму, усмехнулась одними глазами и произнесла:

– Твоя судьба близко и в то же время далеко. Тебя ждёт женщина, которой ты не ровня, если решишься на поступок. Но только если решишься на него.

У Тима похолодело внутри. «Откуда она знает?! – подумал он еле переводя дыхание. – Откуда она может знать про Гретти?! Поступок! Откуда она знает мои мысли?».

Старуха отпустила его руку и глаза Тима изумлённо захлопали. Он не находил слов. Молча попятившись к выходу и бросив последний взгляд на лицо гадалки, Тим увидел отблески пламени в её темных глазах. На миг ему стало страшно, но оказавшись снаружи, он пришёл в себя. Сердце колотилось в груди, но решение было принято и Тим, тихо прокравшись в фургон, прихватил дорожную котомку. Вещей у него было немного, денег ещё меньше, но это не меняло ничего. Дорога будет в один конец, если дьявола не окажется там, вернуться назад ни с чем Тим не собирался. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

*

* * *

По пустынному ночному тракту Тим подгонял коня. Несмотря на грусть, он всё же усмехнулся. «Вот удивятся цыгане, когда недосчитаются лошади – подумал Тим с улыбкой, – но не всё же только им воровать коней». Ночью в этих местах ездить было небезопасно. Шайки разбойников так и кишели вокруг. Немногочисленные, но опасные для одиноких путников. Перед самым рассветом Тим остановился на отдых, укрыв коня под густыми зарослями молодых дубков. Он насыпал коню ячменя из седельной сумки и сам, усевшись рядом с животным, жевал черствую булочку. Спеша уехать, Тим почти ничего не прихватил с собой. Но дорога к замку была не очень далёкой и если на пути не встретятся очередные лесные братья, то завтра к вечеру Тим должен достичь его.

Давным-давно неезженная дорога вела по крутому склону холма, изгибаясь змеёй на поворотах. У Тима вспотели ладони и ременной повод чуть не выскальзывал из них. Чем ближе становился замок, тем сильнее волновался Тим. Одно дело решиться продать душу, но совсем другое встретиться с самим дьяволом и когда Тим оказался перед громадой запертых ворот, у него едва не застучали зубы от ужаса.

Решившись, он сошёл с коня и неуверенно постучал по тяжёлой створке рукояткой кнута. Ничего не произошло и Тим постучал сильнее, потом ещё сильнее и наконец он ударил по воротам обухом топора, запасливо прихваченного с собой. Никто не открыл ему и сами собой ворота также не распахнулись. Дьявол либо ушёл либо на редкость крепко спал. Тим подняв голову и глядя на вышину стен только тяжело вздохнул. Но кошка с верёвкой лежали у него в котомке ещё после встречи с Гретти. Для этой стены веревка казалась коротковата, но всё же Тиму удалось закрепить её. Цепляясь своими стоптанными сапогами за камни, Тим полез наверх, надеясь что дьявол не рассердится на него.

Перевалив через стену, Тим ободрал ладони, спускаясь вниз и подул на них, морщась. Усыпанный листвой двор не выглядел жилым и Тим хмуро поглядел вокруг. Слуг у дьявола точно нет, а сам, как видно не хочет марать руки метлой и граблями. А может его вообще нет?! От таких мыслей Тиму стало не по себе. Он, который только что боялся встречи с искусителем смертных, был готов увидеть любой ужас, лишь бы только не оказалось, что его вообще не существует. Собравшись с духом, Тим зашагал к двери.

Он толкнул её и она поддалась, к вящему удивлению Тима. Внутри замок был убран и Тим обрадовался и испугался одновременно. Бродя по комнатам, он не встретил никого, хоть обстановка и говорила о том, что кто-то всё же живёт здесь или, по крайней мере, бывает достаточно регулярно. Тим бродил долго и пришёл в огромный зал. На стенах висели охотничьи и военные трофеи. Золотые канделябры стояли на длинном чёрном столе из мореного дуба. Подивившись роскоши, Тим огляделся вокруг. Он не тронул ничего, опасаясь хозяина, но никого не было. Расстроившись и обрадовавшись одновременно, Тим заговорил сам с собой:

– Ну и как мне быть? Где же этот дьявол, когда он так нужен?! Пока он рыщет за душами там, уже принесли готовую, а ему и невдомёк. И что теперь делать?! Может он приходит сюда раз в месяц, если вообще приходит?

Голос его отдавался эхом в глубине зала и услышав отголоски, Тим почему-то смолк. Он растерялся, не зная как поступить, и тут раздался голос за его спиной:

– Зачем ты ищешь дьявола, мальчишка?! Ты что, тронулся умом?!

Тим выронил из рук неосознанно подобранный им где-то по пути гвоздь и тот зазвенел, упав на каменный пол. Обернувшись, Тим увидел высокую женщину в зелёном пышном платье. Её темно-рыжие волосы пламенели как осенние листья. Голубые яркие глаза словно сияли изнутри и встретившись с ними взглядом, Тим похолодел. Казалось, что взгляд женщины пронзил его насквозь. Неуклюже поклонившись, Тим проговорил:

– Простите, госпожа! Я не заметил вас сразу.

В синих глазах на миг мелькнула усмешка, как показалось ему, но тут же они посмотрели так, что язык Тима прилип к горлу. Руки едва не задрожали и по спине пробежал мороз. Эти глаза не шутили ни капли и Тим с трудом проглотил слюну, пытаясь собраться с духом и хоть как-то объяснить, зачем он влез в чужой замок. Пока Тим мялся на ногах, она проговорила снова:

– Отвечай, мальчишка и не вздумай лгать! Я сразу узнаю, что ты лжешь и тогда тебе не поздоровится! Быстро отвечай, зачем ты влез сюда!

Голос её звучал холодно и жёстко. Так жёстко, что у Тима волосы встали дыбом. Он смотрел на неё не отрывая взгляда от сияющих синих глаз. Солгать под их напором было невозможно и Тим проговорил заплетающимся языком:

– Я искал здесь дьявола, госпожа. Не хотел ничего у вас украсть. Преподобный сказал, что здесь живёт дьявол, потому я и влез сюда. Простите, госпожа! Я не хотел причинить вам ничего плохого, клянусь!

При этих словах, как показалось Тиму, женщина едва не расхохоталась, но произнесла холодно:

– Я слышала твои глупые слова. Так отвечай мне, зачем ты ищешь дьявола?! Ты не похож на сумасшедшего, хоть и говоришь под стать любому из них. Отвечай, мальчишка!

Глаза посмотрели так, что Тим едва смог проговорить:

– Я хотел продать ему душу.

Напор глаз, казалось немного ослабел, и Тим выдавил из себя:

– Я хотел продать её, чтобы он помог мне жениться на Гретти.

Тим уставился в пол, произнеся это, опасаясь реакции женщины. Правой рукой он мял полу своего пиджака. Он так и не переоделся, торопясь ускользнуть незамеченным, что остался в дурацком жёлтом костюме. В его дорожной котомке лежала и другая одежда, но Тим даже не обратил внимание на то, как он выглядит. Женщина холодно произнесла:

– Если ты всегда одеваешься так, как сейчас, то никакой дьявол тебе не поможет соблазнить женщину. С чего ты вообще взял, что твоя душа ему пригодится?!

– Преподобный говорил, что он рыщет за душами. Что многие продали их ему, хоть их и ждёт расплата после. Я потому и решился на это. Я не могу без Гретти.

– Преподобный! – женщина проговорила это со злостью. Так, что Тим задрожал. – Ты что, любишь церковные проповеди?! Неужели ты настолько глуп?

– Я не знаю, госпожа, насколько я глуп. Наверное очень, но в церковь я не хожу с того дня, как умер отец.

– Так откуда ты взял эту чушь?!

– Священник ехал с нашим цирком. Он говорил с нами, а потом мы ехали мимо вашего замка и он сказал, что тут живёт дьявол. Я сомневался, но решил узнать. Я не знаю, что сделать, чтобы заполучить Гретти. Я не могу без неё, госпожа. Она такая красивая, как будто ангел.

Тим чуть не расплакался, но сдержался. Женщина заговорила снова:

– Ты странный мальчишка. Неужели без дьявола ты не можешь обойтись с этой Гретти?! Что за вздор?!

– Это не вздор, госпожа. Её отец бургомистр в Дармбурге, а я просто уличный циркач. Он никогда не отдаст её за меня, а сбежать она не захотела. Мне не справиться самому. Я просто не знаю как. Она сказала, что я должен стать ровней Саймону, если хочу на ней жениться, но ведь отцу Саймона принадлежит половина окрестностей Дармбурга. Как же я могу сравниться с ним?! Вот я и решил попробовать. Жаль, что так вышло, госпожа. Я не хотел помешать вам. Простите меня.

– Не глупи, мальчишка! Неужели кроме этой Гретти нет других девушек?

– Я не хочу других, мне нужна только одна она. Но что мне делать, я не могу придумать. Я надеялся на этот замок, хоть и считал себя глупцом, а теперь всё пропало. Простите, госпожа, а вы не знаете, где можно найти дьявола?! Я не могу больше так страдать.

Женщина покачала головой:

– Ты точно сумасшедший. Если ты хочешь продать душу, то стань на бирже извозчиков с табличкой на шее. Дьявола тебе там не дождаться, но эти чёрные вороны, чьим проповедям ты поверил, придут за тобой и отправят на костёр. Ты пострадаешь, но недолго.

Тим так обиженно посмотрел на неё, что она произнесла:

– А если серьёзно, мальчишка, то не будь дураком. Никакой дьявол не станет платить тебе за душу. Те, кто могут отнять её, заберут просто так, если им понадобится, и ты ничего не поделаешь с этим. Россказни, что ты слышал от священника, просто глупости. Уж я знаю это наверняка. А теперь уходи отсюда. Я отпускаю тебя, но не говори никому, что побывал здесь, не то я рассержусь. Уходи.

– Мне теперь некуда идти. Я не могу вернуться к своей работе и жить без Гретти. Я так устал, госпожа, от этих бесконечных мыслей.

Глаза блеснули и женщина проговорила:

– Ступай, пока я не передумала. Живо!

Тим печально вздохнул:

– Простите меня, госпожа. Я не хотел вас потревожить.

Тим поклонился и пошёл прочь. Выйдя из зала он направился к лестнице, но остановился. Он подумал о том, что идти больше некуда. Вернуться к Мартину было невыносимо и Тим мгновенно принял решение. Бросив взгляд наверх, он побежал по ступеням. Выскочив на башню, Тим набрал воздуха в грудь и оттолкнувшись, прыгнул далеко вперёд.

Стальные пальцы ухватили его сзади и швырнули обратно, ударив с размаху о камень. Голова чуть не раскололась и перед глазами заплясали мириады искр. Он еле пришёл в себя. Над ним, взяв его за голову обеими руками, склонилась женщина. На мгновение Тиму показалось, что её лицо беспрерывно меняется, но тут всё пришло в норму. Голова перестала кружиться и Тим уставился на женщину. Она заговорила со злостью:

– Ты совсем обалдел?! Куда ты прыгаешь? Мне потом убирать твоё тело внизу?! Вот такая благодарность, что я отпустила тебя?

– Я не подумал об этом, госпожа. Простите.

– Похоже, ты вообще не думаешь, – произнесла она уже не так грубо.

– Кто вы, госпожа?! – спросил неуверенно Тим, – Вы поймали меня в полёте. Вы ангел?

– У тебя все ангелы, как я погляжу. Нет, я не ангел, – женщина оценивающе поглядела на него. – Меня зовут Джитта. А кто я, тебя не касается. А как тебя зовут?

– Тим, – выдавил он из себя, – меня зовут Тим.

– Значит так, Тим, – женщина огляделась вокруг, обратив внимание на заходящее солнце. – Сейчас слишком поздно, чтобы ты выбрался через лес отсюда. Останешься здесь до утра и тогда уйдешь. Но смотри, если попробуешь выкинуть что-то ещё, то я сниму с тебя кожу. Я не шучу.

Она посмотрела так, что Тим молча кивнул. В её способности снять с него кожу он не сомневался ни капли.

– Ты приехал сюда на лошади?

Тим кивнул.

– Тогда пойди открой ворота, если не хочешь накормить волков своей клячей. Но чтобы двор остался потом чистым, понял?!

– Да, госпожа.

– Не обязательно называть меня госпожой, мальчишка. И кланяться тоже не обязательно, а вот глупить перестань. Надоело.

Глаза мигнули холодом и Тим невольно поежился.

Ворота никак не открывались. Наконец, с огромным трудом Тим всё же приоткрыл их. Конь никуда не делся, будучи привязанным за повод, и Тим с облегчением завёл его во двор. Он чуть было не спросил у Джитты, где её лошади, но вовремя одумался. В громадном замке не было ни слуг ни лошадей. Только что собиравшийся разбиться вдребезги, Тим с опаской подумал о том, кто же его хозяйка на самом деле. Привязав лошадь под старой яблоней, Тим пошёл внутрь. Он снова вернулся в тот громадный зал. Но женщины там не было. Тим положил на пол свою дорожную сумку и мячи, находящиеся в ней, издали глухой звук. Голос раздался внезапно и Тим чуть не подпрыгнул:

– Что там у тебя такое?!

Он обернулся. Женщина сидела за столом и смотрела на него. Тим мог поклясться, что секунду назад её там не было. Снова поклонившись, он заговорил:

– Там мячи, госпожа. Просто мячи, чтобы жонглировать и немного вещей.

– Ты жонглёр?

– Да, госпожа.

– Перестань, Тим. Перестань называть меня госпожой. Мне от этого приятней не будет. Можешь называть просто Джиттой.

– Хорошо, госпожа. Ой...

– Ничего. Ты можешь выбрать себе любую комнату сегодня, но завтра утром уходи, Тим.

Он кивнул и заговорил:

– А можно я посижу немного здесь? Я ничего не украду.

– Можно, – женщина уставилась на него, словно изучая, и Тим отвёл взгляд. Он рассматривал щиты и мечи развешенные на стенах, потом перевёл взгляд на камин и переменился в лице. На каминной полке стояло несколько черепов, отполированных до блеска. Сердце испуганно застучало.

– Не бойся, – раздался её холодный голос, – твой мне без надобности. Не бойся, мальчишка.

Тим молча кивнул. Он посмотрел на лицо Джитты и произнёс:

– Может вы хотите, чтобы я пожонглировал мячами? Вам же, наверное, скучно в этом замке.

Она усмехнулась, но всё же кивнула. Приободренный, Тим приступил к своему номеру. Всё шло хорошо, и как показалось ему, женщина смотрела на него с одобрением, но тут мысли о Гретти снова добрались до него и Тим упустил один из мячей. Он заскакал по залу, едва не сбив роскошную вазу из китайского фарфора. Тим побледнел, но тут раздался голос Джитты:

– Если ты всегда так жонглируешь, то как тебя только держат в этом цирке?! – проговорила она, улыбаясь впервые за всё время.

– Я не всегда так жонглирую, госпожа. У меня хорошо получается. Даже огненные топоры выходят без ошибок. Выходили, пока я не думал о Гретти, вернее.

Тим разинул рот. Мяч укатившийся далеко, сам собой прискакал обратно. Остальные, уже лежащие рядом, тоже задвигались и завертелись в воздухе без всякой помощи Тима. Он бросил взгляд на женщину и увидел, что та вращает пальцами правой руки. Тим восхищённо произнёс:

– Как здорово!

Джитта усмехнулась:

– У тебя тоже выходило неплохо, пока ты думал о них, а не витал в грёзах. Перестань страдать, Тим. Перестань. Мир не закончится без этой твоей Гретти. Возвращайся в свой цирк и не грусти. А то если посмотреть в твои глаза, то видишь там бездонную пропасть отчаяния.

– Для меня мир без Гретти кажется пустым. Я не могу не грустить. Да и вы, госпожа, тоже не радуетесь. Вы смотрите так, как тигр.

Глаза вспыхнули синевой:

– Если ты думаешь, что это комплимент для женщины, то ты идиот. Неужели я так зло гляжу на тебя?!

– Нет, совсем не зло, госпожа. Простите, я не то имел ввиду. У нас в цирке есть тигр и мне кажется, что он хочет быть где-то далеко отсюда, но не может. Он смотрит так, как будто в мыслях он очень далеко, хоть и лежит в этой жалкой клетке.

Джитта впервые взглянула на него с настоящим интересом. Волосы Тима поднялись дыбом, но она печально улыбнулась:

– Ты прав, мальчишка. Я тоже хочу быть далеко отсюда. Очень хочу.

– А почему вы не можете быть там, где хотите? Ведь у вас есть золото. Если есть чем заплатить, то можно поехать куда угодно.

Она помолчала и только потом заговорила:

– В моём случае золото бесполезно. Туда, куда мне надо, не купить билеты. Оно никак не поможет мне.

– А что может вам помочь?!

Глаза изучающе смотрели на него:

– Одна вещь, Тим. Только одна вещь. Она хоть и не очень далеко, но мне до неё не добраться. С ней я могу почти всё, а без неё сижу здесь, как тот твой тигр, – она грустно улыбнулась. – Так что ты угадал, мальчишка.

– А что это за вещь? Может я могу принести её?

Джитта изучающе смотрела на него:

– Не сможешь, Тим. Но спасибо, что предложил это.

– А вдруг я смогу, ну скажите, госпожа. Вдруг у меня получится.

– Не получится. Не получится, Тим. Эта вещь лежит в Кассмунде, в башне верховного инквизитора. Ты не сможешь проникнуть в неё.

Тим ошарашенно посмотрел на женщину, но вдруг у него мелькнула безумная мысль. Если она может почти всё с этой вещью, то она сможет мне помочь. Воспрянув духом, Тим заговорил:

– А если я смогу вам помочь. Если принесу эту вещь. Вы сможете помочь мне? Помочь мне с Гретти? Если да, то я проберусь в эту башню, клянусь!

– Смогу Тим. Смогу без труда. Помочь тебе с твоей Гретти нетрудно. Я бы могла и сейчас помочь тебе, если бы речь шла только о золоте. Но только золото не поможет тебе. Ты не сможешь никого обмануть. Тебе не выдать себя за знатного человека, чтобы поверил её отец. У тебя нет никого из близких, чтобы он был умён и мог выдать себя за графа или лорда? Если такой человек есть, то я дам тебе золото прямо сейчас. Но хорошо подумай, если обман откроется, то тебе отрубят голову в лучшем случае, а в худшем тебя ждёт дыба и костёр. Подумай хорошенько.

– Нет, такого человека у меня нет. Алтманн мог бы выдать себя за тех, о ком вы говорите, но бургомистр знает его, а больше никого нет. У меня вообще почти никого нет.

Глаза упёрлись в его лицо, внимательно изучая. Джитта заговорила:

– Я бы помогла тебе, мальчишка, но тебе не попасть в башню. Если они тебя поймают, то сожгут, а до этого будут пытать. Брось думать об этом. Тебе туда не проникнуть.

– А если я смогу, госпожа? Я всё равно не хочу жить так, как сейчас. И я хочу вам помочь тоже. Скажите мне, что нужно взять из этой башни?

Синие глаза впервые заколебались:

– Это амулет, Тим. Большой амулет в виде шара, который светится изнутри. Он на серебряной цепи. Если ты увидишь его, то сразу поймёшь, что это то, о чём я говорю. Но не иди туда, мальчишка. Они убьют тебя.

– Может и убьют, но я попробую. Ведь вы тоже хотите, госпожа, чтобы я попробовал?! Ведь правда же?!

– Да, – неохотно произнесла она, – очень хочу. Ты даже не представляешь, как хочу. Но я не хочу, чтобы они убили тебя. Ты хоть и сумасшедший, но мне тебя жаль. Не надо, Тим. Не надо туда идти. Всё равно у тебя ничего не выйдет.

– Выйдет! Выйдет! – Тим оживился. – Выйдет, вот увидите! У меня всё получится и я помогу вам. Ведь тогда вы поможете мне. Я клянусь, госпожа, что у меня выйдет.

– Ты бывал в Кассмунде?!

– Нет.

– Я так и думала. И не пытайся въехать в город в таком виде, как сейчас. Я дам тебе денег. Ты купишь лучшую одежду в Нойсгенне, самую лучшую. Ты купишь лошадь приличнее той, что есть у тебя. Ты купишь лучшую сбрую для неё и обязательно меч. Ты не готов выглядеть рыцарем, но вполне сойдёшь за оруженосца. В Кассмунде не только монахи, там множество рыцарей. Так ты не будешь выделяться. Только старайся поменьше говорить. Твой разговор выдает происхождение. И не ввязывайся в поединок. Не вздумай!

Тим закивал головой. Ввязываться в поединок ему точно не хотелось.

– И будь осторожен. Если тебя поймают, когда ты попытаешься туда влезть, то даже не представляешь, как будут пытать. Лучше сделай то, что пытался провернуть, прыгая с моей башни. Ты понял?!

– Да, я понял.

– Эта башня очень высокая. Очень. И там почти гладкий чёрный камень. Я не представляю, как ты сможешь туда влезть. Но если вдруг очутишься внутри, то мой амулет в кабинете верховного инквизитора. Это самый верх башни. Он должен быть там, – Джитта серьёзно посмотрела на Тима, – этот ублюдок не лгал.

Произнеся эти слова она поглядела на черепа, украшающие каминную полку и Тим поежился. Джитта продолжила говорить:

– Как ты собираешься влезть туда?!

– Мне нужно в Дармбург. Там есть человек, который меня научит, если ему немного заплатить. Он бы сделал это лучше, но туда он не полезет. Это точно.

– Только не пытайся дурить мне голову, Тим. Когда будешь в Дармбурге, то не иди к Гретти. Ни в коем случае не иди. Ты не умеешь лгать и только всё испортишь. Её ты может и обманешь, но уж точно не её родителей. Даже не думай!

–Не пойду. Я обещаю, что не пойду. Но ведь потом вы поможете мне?! Обещаете?!

– Да, Тим. Обещаю. Я помогу тебе, если ты справишься. Я обязательно помогу тебе.

У Тима чуть не выступили слёзы и он потёр глаза рукавом. Джитта смотрела на него внимательно и серьёзно:

– Иди спать, Тим. Иди спать. Ведь тебе завтра отправляться в Нойсгенн. Я дам тебе денег, не переживай.

– Я не переживаю, но мне нельзя пока в Нойсгенн.

– Из-за того, что там твой цирк?

– Нет, Мартина я не боюсь. Из-за лошади. Я украл её у цыган. Мне не хочется встретиться с ними. Лучше сразу поехать в Дармбург.

– У цыган?! Ты украл у цыган лошадь?! – Джитта усмехнулась. – Тогда может с тобой ещё не всё потеряно. Иди спать, мальчишка.

Тим поклонился и спросил:

– А куда мне можно пойти?

– Куда угодно. Выбирай любую комнату.

– Хорошо. Доброй ночи, госпожа.

– Джитта, мальчишка. Меня зовут Джитта.

– Доброй ночи, Джитта.

Она усмехнулась и кивнула головой. Тим вышел из зала, но Джитта ещё долго смотрела на дверь. Её глаза мерцали в полумраке и задумчивое выражение застыло на лице. Джитта покачала головой, не веря сама себе. Из её замка ещё никто не уходил живым. Никто. Но этого мальчишку она отпустит. Точно отпустит, пусть он и не справится с башней. Но она отпустит его. Джитта усмехнулась.

*

* * *

В Дармбурге есть разные мастера. Оружейных дел, чьи могучие руки куют знаменитые мечи. Мастера каретного дела, создающие изящные экипажи. Мастера ювелиры, чьи тонкие пальцы могут сотворить целые шедевры из камней и металлов. Художники, чьи картины ценятся далеко отсюда. Кого только нет в этом городе, но Тиму был нужен только один мастер. Тихий и незаметный человек. Курт из Магфельда. Верхолаз и вор.

Тим привязал лошадь и зашагал за Яном по узким западным улочкам. Домишки лепились один к другому, увязая в грязи. Петляя вокруг, Ян привёл Тима в «Белую цаплю». Маленький трактир у самой городской стены. Они прошли внутрь и в дальнем углу зала Тим увидел знакомое настороженное лицо Курта.

Невысокий крепкий человек протянул ему руку и пожал так, что чуть не затрещали суставы. Потом он приветствовал Яна. Пришедшие уселись за стол и официантка в сером вылинявшем переднике подошла к ним.

– Пиво, – махнул рукой Курт, – колбаса и хлеб. Всё.

Он говорил слова так, как будто рубил их топором. Его умные глаза посмотрели на Тима и подождав пока официантка отойдёт достаточно далеко, Курт произнёс:

– Зачем ты искал меня?

– Я хочу чтобы ты научил меня взбираться по стенам. По очень гладким стенам. Я заплачу тебе за учебу сколько скажешь, но научи меня.

Курт молча смотрел на него, не говоря ни слова. Тим весь изнервничался за это время бесконечного ожидания, но тут Курт заговорил:

– Зачем это тебе? У тебя нет таланта. Тебя долго учить придётся. Зачем это тебе? – повторил он.

– Мне нужно украсть одну вещь. Очень нужно.

Курт удивлённо посмотрел на него:

– Если у тебя есть деньги, чтобы заплатить за учёбу, то ты можешь заплатить их мне, чтобы я украл эту вещь. К чему учиться?!

– Ты не захочешь влезть туда, – проговорил тихонько Тим, – ты не возьмёшься за это.

– Ты задумал влезть в какой-то замок? Что ты там такого увидел?!

– Нет, не в замок. Хуже, Курт, намного хуже.

У Курта поднялись брови от удивления:

– Что ты придумал, парень?! Куда это тебе нужно взобраться?! Только говори без обмана.

Тим помялся и произнёс шёпотом:

– В башню великого инквизитора. Ту, что в Кассмунде.

Ян вытаращил глаза. Курт ошеломлённо смотрел на него какое-то время, потом заговорил:

– На эту башню взобраться почти невозможно. Даже для меня. Брось эту затею.

– Не могу, Курт. Я должен раздобыть эту вещь. Обязательно должен.

– Что там такого ценного, чтобы стоило рисковать жизнью?!

– Я пока не могу сказать. Это небольшая вещь. Но я не могу подробнее сказать, пока ты не согласишься меня учить.

Курт молча покачал головой и помедлив, произнёс:

– Сколько ты готов заплатить за учёбу?

– Сколько будет нужно. Но у меня времени не больше месяца.

– Вот как, – Курт скривился, – за месяц ты не научишься карабкаться так, чтобы не свалиться с неё. Я не знаю откуда у тебя деньги, парень, но если у тебя есть пятьдесят золотых, то я возьмусь влезть на эту проклятую башню. Я влезу на неё, а не ты.

– Хорошо, Курт. Я найду пятьдесят золотых. Найду.

Курт с уважением посмотрел на Тима:

– Хорошо. Когда поедем?

– Чем раньше, тем лучше.

Курт кивнул головой.

* * *

По дороге ведущей к Кассмунду ехали двое всадников. Невысокий рыцарь на вороном злобном жеребце и молодой оруженосец на смирной кобыле. Подъезжая к городу, они ненадолго остановились, собираясь с мыслями и медленно тронули коней. Тим не сводил глаз с устремившейся в небеса башни, чей чёрный камень отблескивал в лучах солнца. Она была громадной. Влезть на неё без Курта нечего было и думать.

Постоялый дворик, выбранный Куртом, находился совсем неподалеку от монастырских строений. Это было скромное местечко и большинство рыцарей игнорировали его. Небольшая комнатка с двумя койками, столом и сундуком обошлась недорого. Но размещая в конюшне лошадей, Курт сунул конюху серебряную монету и показал железный кулак, намекая на должное обращение с животными.

Сидя за грязноватым столиком на первом этаже постоялого двора, Тим и Курт ели жареных цыплят запивая их славным пивом из южных провинций. Хозяйка заведения, хорошенькая вдовушка по имени Берта, не сводила глаз с Тима. Новая одежда преобразила его до неузнаваемости, а неустанная работа Курта по приданию Тиму уверенного поведения, подобающего оруженосцу, принесла свои плоды. Муштруя своего спутника, Курт пользовался словами намного реже, чем тяжёлым тычком правой руки, и Тиму приходилось схватывать всё на лету. Сам Курт выглядел так, словно родился как минимум бароном и глядя на его будто высеченное из камня лицо, многие из горожанок строили ему глазки.

Пообедав, путники отправились в баню, находившуюся у самых стен монастыря. Выйдя из неё, Курт, к удивлению Тима, потащил его в церковь, где поставил немало свечей за упокой и только две за здравие. Возвращаясь назад, Курт отправил Тима поглядеть на лошадей, а сам пошёл в комнаты. С лошадьми всё оказалось в порядке и Тим чуть не помчался ко входу бегом, но тут же опомнившись, зашагал с важным видом. Проклятый меч оттягивал пояс, с другой стороны висели тяжёлые ножны с кинжалом. Удобные сапоги из жёлтой кожи выглядели превосходно, будучи совсем новенькими, и Тим с удовольствием любовался ими. Хорошие брюки из островной шерсти были под стать сапогам и дополняли картину новенькая рубашка с черным плащом. Шагая в таком виде по улице, Тим и сам начинал верить, что он рыцарский оруженосец.

Он вошёл внутрь, как всегда через боковой вход, чтобы было быстрее. Справа от лестницы, ведущей наверх, была дверь в кладовую, обычно закрытая на массивный навесной замок. Сейчас замка на двери не было и как только Тим поравнялся с ней, дверь приоткрылась и улыбающееся лицо Берты показалось из-за неё. Она коснулась его рукой и хитро улыбаясь поманила за собой. Тим шагнул за ней и Берта сразу закрыла дверь на засов изнутри. Прильнув к нему всем телом, она впилась в его губы поцелуем и тут же руки стали расстёгивать его одежду. Тим целовал её в ответ. От Берты пахло мылом, духами и женщиной. Этот запах сводил Тима с ума и не думая ни о чём он потянулся к ней изо всех сил. Овладевая Бертой среди бочек и мешков, Тим не думал про Гретти. Он вообще в последнее время мало думал о ней, вернее думал как о чём-то уже практически решённом. Наслаждаясь умелым телом Берты, Тим ощущал её ласки и впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Берта оторвалась от него, поправляя платье, и прошептала улыбающимися губами:

– Приходи ночью в мою спальню.

Тим кивнул, улыбаясь тоже, и только потом вспомнил, что этой ночью ему будет не до Берты, ведь Курт назначил разведку башни на этот вечер. Но Берте знать об этом было нельзя и Тим проговорил негромко:

– Я прийду, Берта. Обязательно прийду.

Она соблазнительно улыбнулась и дождавшись пока он оденется, вытолкнула его за дверь. Тим, довольно глупо улыбаясь, зашагал по лестнице. Войдя в комнату, он бросил взгляд на Курта и тот только хмыкнул:

– Я вижу охота Берты завершилась удачно для неё.

Тим неохотно ответил ему:

– Да, Курт. Можно сказать и так.

– Вот и хорошо. Может начнёшь больше думать головой. Сегодня в девять мы должны быть у башни, не забудь.

– Я не могу это забыть, Курт. Никак не могу.

Улицы Кассмунда оживленны в любое время. Даже ночью город не спит. Но у подножия башни верховного инквизитора никто не задерживается. Её обходят стороной. Башня и здание инквизиции, прилегающее к ней, находятся за пределами монастыря Святого Бенджамина. И это хорошо для Тима с Куртом. Территория монастыря охраняется громадными лохматыми собаками и высокой каменной стеной со рвом заполненным водой.

У самого подножия башни они остановились. Кладка, казавшаяся издалека идеальной, на деле не была такой. Прислушиваясь ко всему, они ещё постояли в тишине и решившись, Курт снял с плеча сумку, закрепляя её ремнем на груди. Молоток, обмотанный тканью, осторожно забивал в кладку колышки. Поднимаясь всё выше и выше он работал очень тихо и осторожно. Тим стоял вплотную к башне, стараясь скрыться в её тени. Ночь казалась Тиму бесконечной и он только и мог вглядываться в черноту. Курт прошел две трети башни и начал спускаться вниз. Наконец-то, Тим ожидал его с нетерпением. Спустившись вниз, Курт вытащил из башни колышки забитые в самом низу. Спрятав их под плащом, Курт зашагал прочь, подтолкнув Тима.

* * *

Бен Краус повертел свёрток письма и задумался. Готтарду надо помочь, хоть это и обойдётся недешево. Ведь придётся отправить несколько человек, чтобы составили бумаги на землю. И охрану выделить им, конечно. Сейчас никто из разбойников не чтит Господа, не то, что раньше. Да, недёшево встанет это Готтарду, но и куш хорош. Очень хорош.

Бен постоял ещё немного и отправился к настоятелю.

К удивлению Бена, интерес Готтарда к замку вызвал расспросы со стороны настоятеля. Он никак не соглашался на сделку, потребовав одобрения самого верховного инквизитора. Неохотно, Бен отправился к нему. После долгого ожидания, Бена всё же приняли. Услышав про замок, инквизитор заинтересовался.

Манфред Ланге занимал свой пост верховного инквизитора уже долгие годы. Он хоть и не помнил прежних владельцев замка, но постоянные проблемы с ним впоследствии забыть было нельзя. Там пропали многие из людей без малейших следов. Даже братья, посланные им много лет назад, не вернулись. Сейчас, пользуясь тем, что все расходы ложились на Готтарда, он решился снова отправить туда братьев. Немного, не более десяти человек. У Готтарда тоже есть люди, вот пускай и участвует в осмотре. С этим замком неладное давно творится и пора бы уже навести порядок. Ланге принял решение и Бену оставалось только покориться. Перечить верховному инквизитору не решался никто.

Отряд братьев выдвинулся на следующее утро и завидев их чёрные одежды, Тим долго смотрел им вслед. Теперь он должен был опасаться их. Но отряд исчез из виду и Тим не мог и предположить, что он отправится к давно заброшенному замку Джитты.

В ожидании вечера Тим весь извелся. Курт, напротив, был спокоен и уравновешен. Устав от мелькания Тима, он пнул его ногой и тот внешне успокоился, но перестав ходить, принялся расспрашивать Курта:

– Я хотел давно спросить тебя. Скажи, почему ты согласился? То, что не из-за пятидесяти золотых это точно.

Курт нахмурился:

– Какое твоё дело?! Ты же не говоришь для чего тебе эта штука из башни.

– Это не моя тайна, Курт. Была бы моя – я бы тебе сказал, ты же знаешь. Да по правде сказать, я и сам не знаю для чего она. Мне предложили помочь, если я её принесу и я согласился. Вот и всё. Я и сам знаю немногим более твоего.

Курт долго сидел, раздумывая о чём-то, и потом заговорил:

– Они сожгли мою сестру, Тим. Они сожгли её давным-давно. Она была странной с самого детства, но она не была ведьмой, как говорили они. Не была! Она была добрее всех на свете!

Кулаки Курта сжались так, что побелели костяшки. Тим тихо произнес:

– Извини, я не хотел тебе напоминать об этом.

– Каждый раз, когда я вижу проклятые чёрные одежды, они напоминают мне о Мэй. Каждый день. Я тогда был мал и не мог помешать им. Не мог! – и Курт изо всех сил ударил кулаком в стену.

Тим промолчал, но Курт, потирая кулак, заговорил снова:

– Если та вещь навредит этим чёрным ублюдкам, то я её достану оттуда. Жаль, что ты не говоришь, для кого она. Но это правильно. Незачем. Главное достать её.

В этот вечер Курт тащил верёвку, продевая её в ушки кольев. Вот он прошёл две трети и закрепив её, принялся забивать новые. Медленно и осторожно он подобрался к самому окну, распахнутому из-за духоты и скользнул внутрь. Тим ждал его, сжав кулаки. Минуты казались часами и тут в башне раздался шум. Крик донёсся до Тима и через мгновение в окне показался Курт. Какой-то человек в чёрном схватил его за руку и Курт, развернувшись, залепил колышком ему в лицо. Раздался крик. Курт, стал как можно быстрее спускаться по верёвке. Тим ждал его внизу. И тут в окне возникли два силуэта. Один из них взмахнул коротким мечом и перерубил верёвку. Курт заскользил вниз и изо всех сил швырнул свёрток в сторону Тима:

– Лови! Иначе всё зря!

Тим подпрыгнул, ловя свёрток и падая вместе с ним, всё же смог удержать его над собой. Он ударился о мостовую, но свёрток уцелел. И тут раздался противный хрустящий шлепок. У Тима похолодело внутри. Неуклюже вскочив, он бросился к упавшему Курту, но тот был уже мертв.

Шум раздавался в башне и Тим, ещё раз взглянув на Курта, побежал что есть сил. Он бежал и бежал, пока не достиг постоялого двора.

*

* * *

Дорогу из Кассмунда Тим проскакал быстрее ветра до самого поворота на Нойсгенн. Только убравшись с неё, он хоть немного успокоился. Он менял лошадей постоянно и уже у самого Нойсгенна сменил их снова. В седельных сумках лежали монеты, полученные от Джитты, а в мешочке за пазухой тот странный медальон.

Медальон. Этот шар вызывал у Тима страх. Он казался горячим и живым. Тим завернул его в толстый слой ткани, чтобы как можно меньше ощущать прикосновение, и всё равно это было неприятно. Но в седельную сумку нельзя класть его. Эту вещь он не может потерять, ведь за неё Курт заплатил жизнью.

В Нойсгенне Тим сделал остановку. Он очень устал. К его облегчению, никаких цирков сейчас в городе не наблюдалось, и он разместился в постоялом дворе неподалёку от центра. Немного придя в себя, Тим прошёлся по рядам лавок, прикупив необходимое. Он уже собирался уходить, когда в оружейных рядах увидел арбалет. Для Тима он был тяжёлый и неудобный, но другого в Нойсгенне сегодня не нашлось. Тим купил его, поторговавшись.

Дорога от Нойсгенна к Дармбургу небезопасна и Тим ехал очень осторожно. Он пристал к каравану купцов, везущих тяжёлые упряжки, нагруженные солью. Но они так медленно тащились, что Тим всё же решил обогнать их. Ему повезло и разбойники не встретились на пути. Сворачивая к замку Джитты, он внезапно насторожился. Следы многих лошадей пересекали заброшенную дорогу. Тим поехал дальше очень медленно. Прислушиваясь ко всему, он пробирался по лесной дороге тихо, как мышь. Подъехав ближе к замку, он спешился, привязав коня. Идти туда не хотелось, но Тим всё же решился на это, прихватив арбалет с собой.

Огибая стену, он увидел, что ворота распахнуты и тут же услышал шум. Двор был заполнен людьми, которые пытались выбить массивные дубовые двери, запертые очевидно изнутри. Тим отшатнулся в сторону и побежал вокруг. Было очень страшно, но уйти он не мог. Ведь Джитта где-то там внутри. Наверное, она там. Ведь ей тоже сейчас страшно. Надо добраться к ней.

Он порадовался, что прихватил с собой кошку с веревкой, сомневаясь, что Джитта откроет ему ворота. Теперь Тим вскарабкался на стену и спускаясь вниз, понял что кто-то увидел его. Крики раздались во дворе и Тим метнулся вдоль замка, спеша и пытаясь отыскать хоть малейшую возможность проникнуть внутрь. Узкое оконце, скорее служившее бойницей, показалось справа и Тим бросился к нему ударяя топором. Оно поддалось и Тим попытался протиснуться в него, но ничего не получилось. За спиной раздавался топот сапог и обернувшись, Тим увидел подбегающих людей. Первым бежал человек в черной одежде с мечом в руке. Ускользнуть было некуда и Тим поднял арбалет.

Звякнула тетива, болт влетел в грудь противника. Человек повалился навзничь, но перезарядить арбалет Тим уже не успел. Ещё несколько одетых в чёрное оказались совсем рядом. Тим едва успел бросить арбалет. Выхватывая меч, он описал им широкий полукруг. Но сражаться на мечах он не умел совсем и осознавая это, Тим приготовился умереть. Он чудом уклонился от атаки противника. Пятясь от него, Тим взмахнул мечом, но увидев его неуклюжее движение, инквизитор усмехнулся.

Тима со спины обдало жаром и недовольный голос заговорил:

– Проклятый мальчишка! Зачем ты пришёл?!

«Джитта!» – ясно понял Тим, оборачиваясь.

Инквизитор переменился в лице. Ещё несколько из них обступали Тима полукругом. Издали по двору бежали люди одетые в доспехи. Люди Готтарда. Их было много. Тим увидел Джитту совсем рядом с собой, одетую в тёмный плащ. Но лицо её было страшно. Жестокое и холодное, оно так не походило на то, которое он помнил. Синие глаза сияли как огонь. Несмотря на это, Тим шагнул к ней и она повторила:

– Ты зачем явился?!

– Джитта, – неуверенно произнёс Тим, – ведь я принёс тебе то, что был должен.

Лицо переменилось, Тиму показалось, что оно стало совсем другим. Джитта взмахнула рукой и инквизитор отлетел в сторону. Двое других замахнулись мечами, но она направила руку вперёд и мечи замерли в воздухе. Тим шагнул к ней вплотную и рывком достал свёрток с медальоном. Он бросил меч, разворачивая ткань, и шар засветился. Джитта, казалось, не веря своим глазам, мгновенно оказалась рядом с Тимом. Её рука вырвала медальон и глаза засияли как звёзды.

Она обхватила Тима одной рукой и тут её зубы впились в плечо. Он хотел вырваться, но не смог. Джитта, как показалось Тиму, обхватила его ногами и он провалился в поток света. Он словно скользил с огромной снежной горы. Яркие цветные вспышки окружали его со всех сторон. Скорость была огромной и Тим чуть не закричал, но тут всё закончилось. Он стоял на башне этого самого замка. Джитта была рядом:

– Стой здесь! – только и произнесла она, исчезая прямо у него на глазах.

Тим посмотрел на левое плечо. Оно горело огнём и по рубахе текли струйки крови. Во дворе замерцал огонь. Раздались крики и звон оружия. Какой-то выкрик заглушил всё, но его перекрыл леденящий хохот. Такой, что Тим едва не свалился вниз. Оглушительный треск раздался во дворе, словно туда ударила молния. Потом ещё раз и ещё. Нос Тима уловил запах какой-то гари и тут появилась она.

Глаза её искрились, губы улыбались в жуткой усмешке, волосы разметались. Она была пугающая и восхитительная одновременно. Тим только открыл рот и жалобно произнёс:

– Зачем ты укусила меня?

Она топнула ногой:

– Проклятый мальчишка! Зачем?! Чтобы протащить тебя через пространство не потеряв внутри. Или ты думаешь, что я могла держать тебя одной рукой, когда ты повис, как тряпка?! Ты думаешь, что это легко?! Если бы я потеряла тебя там, ты бы умирал долго и мучительно. А тут ещё претензии вместо благодарности!

– Прости! Я просто...

– Ты что, наслушался историй о вампирах?!

Тим только кивнул и Джитта расхохоталась:

– Да, Тим. Я выпью твою кровь, – произнесла она таким жутким голосом, что у него похолодело внутри. Но тут же Тим пришёл в себя и тоже расхохотался.

Она долго глядела на него. Внимательно и оценивающе, словно решая что-то для себя, и Тим, почувствовав это, просто молча смотрел в её глаза. Наконец Джитта произнесла:

– Ты выполнил своё обещание. Теперь моя очередь помогать тебе с этой Гретти, будь она неладна. Из-за неё тратить столько моего времени! Ладно, утром поедем в Нойсгенн, а уж из него в Дармбург.

Тим неуверенно улыбнулся:

– Я думал, что ты не станешь мне помогать, когда получишь то, что тебе нужно. Спасибо, Джитта!

– Спасибо, Джитта! – произнесла она, кривляясь. – Потом поблагодаришь, когда эта дуреха повиснет у тебя на шее. А пока ещё не за что.

– Есть за что. Ты согласилась.

Она усмехнулась:

– Ладно. Но как ты влез в башню?!

Тим помрачнел:

– Это не я. Это Курт. Он разбился, когда они перерубили верёвку.

Джитта серьёзно посмотрела на него:

– Спасибо, Тим. Вот тебе точно спасибо.

К удивлению Тима, она подошла и обняла его. Он почувствовал её запах. Странный и в тоже время очень приятный. Он ударил в голову и Тим сам прижался к ней. Но тут Джитта ощутила, как он возбуждён и отшатнулась:

– И не думай, мальчишка! Даже не думай!

Тим, стесняясь, уставился вниз. Он и не думал, пока она не сказала. Просто он чувствовал её притягательность и мысли тут были не причём. Он неуверенно посмотрел на её лицо, ожидая гнева, но она не сердилась. Лицо было холодно, но в глазах, он мог поклясться в этом, вспыхивали огоньки. И эти огоньки, они уж точно не сердились.

*

* * *

Дорога в Нойсгенн пролетела мигом. Тим ехал с Джиттой рядом и этим было сказано всё. Они шутили, смеялись и никогда ещё у Тима не было так прекрасно на душе. Когда город показался на горизонте, Тим даже пожалел, что они уже добрались к нему. Джитта водила глазами по городу, как показалось Тиму, наслаждаясь тем, что снова может путешествовать. Он больше не спрашивал её кто она и откуда, а сама об этом она не говорила. Но множество историй, рассказанных ею, говорили сами за себя. Где она только не побывала. Тим даже не слышал о таких местах. Ему было с ней интересно, и в Нойсгенне, он впервые задумался о том, что это скоро закончится. Совсем скоро. Тим помрачнел и камень лёг на сердце.

Они остановились в «Серебряной». Лучшей гостинице, которую только можно было отыскать. Управляющий скептически посмотрел на Джитту, когда та заказала раздельные номера, но ничего не сказал. Отдохнув, они отправились за покупками и Джитта перевернула все роскошные торговые дома, критикуя и выбирая одежду для себя и Тима.

Теперь она совсем преобразилась и Тим, шагая рядом с ней по улицам, ловил взгляды практически всех мужчин, брошенные на неё. У Тима они вызывали ревность. Роскошный экипаж, под стать самой королеве, был приобретён не торгуясь и торговец склонился чуть не до земли в благодарном поклоне. Жаль достойной четвёрки белых лошадей, как хотела Джитта, не нашлось во всём Нойсгенне, и пришлось остановиться на чёрных. Но слуг Джитта нанимать не захотела и Тиму пришлось править экипажем самостоятельно.

Наконец, Джитта решила, что они готовы и отправляясь в Дармбург ранним утром, Тим осознал, что не очень-то рад этому. Ведь там, в Дармбурге, если всё выйдет удачно, он расстанется с Джиттой, а этого ему вовсе не хотелось. И по дороге к Дармбургу Тим не подгонял лошадей, которые плелись уж вовсе. Он всё ожидал, что Джитта прикрикнет на него, чтобы не тратил время, но она промолчала и только синие глаза смотрели внимательно и настойчиво.

Последняя остановка перед Дармбургом была в постоялом дворе малышки Мимми. Тим не предупредил Джитту, что знает владелицу трактира и постоялого двора. Когда он вошёл внутрь, то Мимми оторопела и бросилась обнимать его, но когда вслед за ним показалась Джитта, Мимми смерила её взглядом и едва кивнула. Но свободный номер был только один и тот с двуспальной кроватью. Как только Тим попросил Мимми поискать другой, она покачала головой:

– Нет, Тим. Всё забито.

Тим повернулся к Джитте, говоря об этом, и та, сомневаясь в правдивости его слов, сама подошла к Мимми, положив на стойку золотую монету:

– Мы не можем спать в одном номере, – произнесла она, – нам нужен ещё один. Я тётя Тима и мне не пристало спать с ним в одной постели. Не отправлять же мне его на сеновал?!

Мимми отодвинула монету к Джитте и нахмурились:

– Номеров нет и от золота они не добавятся. А насчёт тётки, то я так скажу, – проговорила она почти шёпотом, – я знаю Тима с детства и никаких тёток у него нет и быть не может. Поэтому оставьте эти сказки. У нас тут частенько бывают такие «родственники», только обычно всё дядья да племянницы. Так что, если у вас так много денег, чтобы швыряться ими, то отдайте их Тиму, а не попусту разбрасывайте. Мне не стоит демонстрировать вашу непорочность, я такого насмотрелась, что меня не проведёшь. Забирайте ключи от того, что остался.

Джитта чуть не вспыхнула и Мимми побледнела, заметив, как сверкнули глаза постоялицы. Но тут Тим коснулся Джитты рукой:

– Ничего. Я пойду на сеновал. Мне не привыкать. Давайте, я занесу вещи и всё.

– Пойдём, – Джитта чуть не оторвала ему руку, – пойдём, мальчишка.

Она потащила его за руку к номеру как на буксире. Открыв дверь, Джитта втолкнула его в комнату и захлопнула за собой дверь с грохотом. Тим уставился на неё:

– Не сердись на Мимми. Она хорошая. Очень хорошая.

У Джитты исказилось лицо:

– Я не говорю, что она плохая, но эта толстая корова много на себя берёт. Ни на какой сеновал ты не пойдёшь. Ещё чего! Будешь спать здесь на полу.

Тим закивал головой:

– Хорошо. Я пойду принесу вещи.

Джитта махнула рукой и Тим вышел за дверь. Он нёс сумки, когда Мимми подошла к нему:

– Теперь я поняла, куда ты пропал, – заговорила она с облегчением. – Я так переживала, когда узнала от Лисбетт, что ты исчез!

Она помолчала и продолжила говорить:

– То, что ты нашёл её, Тим, конечно лучше, чем скитаться с Мартином, но гляди. Она поиграет тобой и выбросит. Будь осторожен. Старайся скопить денег на случай такого. И всегда ты можешь прийти ко мне, парень. Знай это.

Толстуха обняла его и Тим чуть не утонул в ней. Он заговорил:

– Хорошо, Мимми. Я буду осторожен, – и он подмигнул ей.

В эту ночь, устроившись на полу, он думал только про Джитту. Такую близкую и недосягаемую. В полной темноте Тим не мог видеть её, но всё время представлял её лицо и заснул только на рассвете. Джитта вообще не сомкнула глаз, лёжа на спине и покусывая губы в раздумьях.

* * *

Стены Дармбурга показались совсем рядом и сердце Тима упало. Джитта тоже почти перестала шутить и молча глядела вперёд. Они въехали в город и прохожие глазели на роскошный экипаж, чуть не сворачивая шеи. Джитта приказала править прямиком к центру. В «Золотой Лев» – лучшую из здешних гостиниц. Тим остановил экипаж, соскочил с облучка, открывая дверь и подавая руку Джитте. Та надменно кивнула и словно нехотя вышла наружу. И тут Тим увидел Алтманна с Лисбетт, несущих узелки с продуктами.

Увидев Тима, Алтманн удивлённо и одобрительно кивнул, но Лисбетт чуть не упустила свою ношу. Она глянула на Тима лишь мимоходом и во все глаза уставилась на Джитту. Роскошную и впечатляющую. Лисбетт скорчила презрительную гримасу. Но тут Тим шагнул вперёд, протягивая руку Алтманну:

– Привет! Это Джитта, а это Алтманн, мой друг, – представил он из друг другу.

Алтманн поклонился и Джитта коротко кивнула ему. Знакомя её с Лисбетт, Тим уловил напряжение, возникшее между ними. Не зная, что предпринять Тим растерялся, но тут Алтманн выручил его:

– Нам пора идти, парень. Сам понимаешь, ножи ведь сами себя не приготовят, – и он усмехнулся, – приходи вечером на площадь.

Тим оглянулся на Джитту и она кивнула:

– Мы придём.

Тим от удивления раскрыл рот.

Алтманн и Лисбетт зашагали прочь, но Лисбетт ещё раз оглянулась, презрительно глядя на Тима. Он уставился на неё.

– Пойдём, Тим! Хватит с меня взглядов этой девчонки. Так и заехала бы мне, если б могла, – и Джитта коротко засмеялась.

Выходя из «Золотого Льва» вечером, Тим обернулся, помогая Джитте спуститься по ступеням, как в него чуть не врезалась девушка и удивившись, проговорила:

– Ой, это ты?! А почему ты... – она не успела договорить, прерванная жёстким холодным голосом.

– Юная леди, неприлично первой заговаривать с мужчиной.

Гретти стояла разинув рот. Суровое лицо Джитты глядело на неё неодобрительно. Тут раздался голос:

– Гретти, ты встретила знакомых?!

К ним подходил сам Отто, вглядываясь в лица и не припоминая их. Гретти не знала, что ответить и тут заговорила Джитта:

– Я герцогиня Вайс, милорд. А это мой племянник Тим.

Отто почтительно поклонился. Гретти стояла в растерянности. Отец неодобрительно поглядел на неё:

– Ну, что ты теряешься?!

Тут Отто поглядел на Тима и произнёс:

– Я кажется припоминаю тебя, парень... – и он недоуменно посмотрел на Джитту.

– Неудивительно, что вы припоминаете этого проказника, – заговорила Джитта холодно, – ведь подумать только, что сотворил! Сбежал с цирком! Нет, вы слышали такое, милорд?! Я еле отыскала его здесь. Ну ничего, теперь полно. Сейчас мы возвращаемся домой и ему придётся остепениться.

Джитта дёрнула Тима за рукав. Отто поклонился снова:

– Да, герцогиня. Это просто возмутительно.

Тим потупил взгляд. Джитта произнесла:

– Конечно, возмутительно, милорд. Он воспользовался тем, что после смерти его родителей я так занята! А всё эти корабли, будь они неладны!

– Корабли?! – проговорил Отто с любопытством.

– Да, корабли, милорд. Четырнадцать кораблей! И за всеми нужен присмотр. Ну теперь уж хватит. Вот вернёмся и будет привыкать к делам. Пора взрослеть, Тим, – обратилась к нему Джитта, – пора взрослеть. Ты уже совсем большой. В твои годы думают о свадьбе, а не о проделках.

Тим смотрел под ноги. Отто укоризненно покачал головой:

– Могу только посочувствовать, миледи. Да подарит вам терпение Господь.

– Терпение бы мне не помешало. Тут ещё эта гостиница... Не люблю я их, но в этом городе у меня нет знакомых, где бы мы могли остановиться.

Раздумывая о кораблях, Отто не отрывал взгляда от лица Джитты, услышав её последние слова, он широко улыбнулся:

– Мы будем рады пригласить вас на ужин, герцогиня.

– Благодарю.

Они раскланялись и разошлись в разные стороны. Джитта фыркнула:

– Ах, Гретти! Она похожа на ангела... – проговорила она с издёвкой.– И ради этой самодовольной лошади я тащила свой зад по этим треклятым дорогам! У тебя дурной вкус, мальчишка! Просто отвратительный! Если хочешь знать, то вот та Лисбетт намного лучше этой девчонки. Лучше женись на ней. С этой Гретти ты ещё намучаешься.

– Но я не хочу жениться на Лисбетт...– Тим не успел договорить, что и на Гретти уже как-то не хочется, но тут Джитта перебила его:

– Хочешь эту, пожалуйста. Тебе жить с ней, а не мне. Всё, умолкни! Будет тебе Гретти!

Тим обиженно посмотрел на неё, но промолчал.

В цирк Мартина Джитта пошла с Тимом. Увидев её рядом с ним, Мартин удивлённо поклонился, поражённый. Он ничего не сказал Тиму, но только подивился предприимчивости мальчишки. Тим теперь был разодет не хуже любого лорда и приманивал любопытные взгляды многих девушек из окружающей его толпы. Но он глядел только на Джитту, хмурую и недовольную сегодня. Тим боялся лишний раз обратиться к ней и они бестолково глядели, как Алтманн метает в Лисбетт ножи. Когда номер закончился, Тим подошёл к ним. Алтманн отвлёкся, вынимая ножи, и Тим спросил Лисбетт:

– Как твои дела, Бетти?

Она фыркнула и заявила:

– Хорошо, Тим. Очень хорошо. А твои?! Ты неплохо себя продал. Неплохо.

– Я не продавал себя, что ты несёшь?!

– А как это назвать? Посмотри на неё и на себя. Это гадко, Тим, быть с женщиной только из-за денег. Это мерзко.

– Причём тут деньги?! Я люблю её.

– Не лги, Тим. Не лги. Я знаю, когда ты лжешь.

– Ничего ты не знаешь. Я люблю её и всё, а деньги тут вовсе не причём. Это ты зря, Бетти.

– Она почти годится тебе в матери, Тим. Как можно её любить?!

– Ты не поймёшь, – махнул Тим рукой, – ещё и как можно! Пока, Бетти! – и Тим зашагал прочь.

Джитта дёрнула его за руку:

– Нам пора. Мы обещали побывать у бургомистра. Пойдём!

Тим покорно пошёл с ней, не зная, как заговорить. На ужине у Отто, Гретти глядела на Тима, но он, рассматривая её, теперь не мог понять, ради кого собирался продать душу. Тим смотрел в её глаза и они почему-то напомнили ему Ирму. Нет, не цветом, а выражением. Ему этот взгляд напомнил цаплю, которая пристально подстерегает зазевавшуюся лягушку. Тим удивился сам себе.

Отто был сама любезность, его жена ещё более приветлива и лично сопроводила гостей в комнаты. Их расположили по соседству друг с другом, и заходя к себе, Тим с болью подумал о времени, когда придётся расстаться с Джиттой. Он лёг в постель, но не тушил свечу. Тим никак не мог заснуть. Наконец, решившись, он встал и тихо выскользнул в коридор. Дверь в комнату Джитты была заперта и Тим легонько постучал в неё. Потом ещё раз и тут из-за двери раздался тихий голос:

– Иди спать, Тим. Перестань. Будет тебе твоя Гретти, а сейчас иди к себе.

– Но я не хочу Гретти, – произнёс он так же тихо, – я хочу тебя, Джитта. Только тебя и никого больше. Я не хочу даже глядеть на эту Гретти теперь.

– Перестань, Тим. Иди спать, живо!

Он ещё немного постоял и пошёл к себе. Лёжа на кровати Тим никак не мог успокоиться. Ведь надо что-то придумать. Нельзя отпустить Джитту, просто нельзя. Он переживал, обдумывая разные слова, которые хотел бы ей сказать, как вдруг дверь тихо скрипнула и в комнату вошла Джитта. Он чуть не вскочил на кровати, но она подошла вплотную к ней. Её лицо было серьезным, как никогда и она тихо произнесла:

– Ты говорил, что хочешь меня. Но ты не знаешь меня, Тим. Ты видишь иллюзию. А если я предстану перед тобой, какая есть, то ты сбежишь от меня в ту же минуту.

– Нет, Джитта. Не сбегу.

Она изменилась на глазах. Кожа стала блестящей и покрытой чешуйками, как у ящерицы. Роскошные волосы исчезли, обнажив голову полностью. Зубы заострились и только глаза выдавали прежнюю Джитту. Она смотрела на него молча и Тим произнёс:

– Так вот ты какая... Ну и что, – тут же добавил он, – ну и что. Это же ты, Джитта. Это же ты! – и Тим нерешительно провёл ладонью по её лицу. Он ещё помедлил мгновение и попытался поцеловать её, заранее предвкушая как минимум пощёчину.

Она обхватила его и тут Тим понял, что она уже выглядит так, как он привык. Джитта толкнула его на кровать, распахивая свой халат. Увидя её голой, Тим чуть не потерял рассудок. Он потянулся к ней и она оказалась на нём сверху, улыбаясь маняще и привлекательно. Он ощутил её тело, такое зовущее и возбуждающее, как вдруг Джитта обернулась и прижала палец к его губам.

За дверью послышался шорох и Джитта затушила свечу. Вскочив с постели, она подошла к двери и застыла в ожидании. Дверь тихо приотворилась и силуэт Гретти появился на пороге.

Джитта заговорила тихо, но недовольно:

– Вон отсюда, девчонка! Я так и знала, что ты способна на такое, потому и обменялась с Тимом комнатами. Прочь отсюда, а не то я позову твою матушку!

Гретти, что-то пролепетав, выскользнула в коридор.

Тим чуть не расхохотался, но зажал рот рукой. Джитта закрыла дверь на засов. Она скользнула на кровать и Тим почувствовал ее тепло. Джитта провела рукой и Тим потянулся к ней всем телом. Занимаясь любовью, они не могли оторваться друг от друга. Тиму было наплевать, если кто-то услышит. Ведь с ним была Джитта, такая нежная и такая жгучая одновременно.

Наступил рассвет, но она никуда не ушла. Лёжа на постели, Джитта смотрела на него:

– Что же делать с тобой, мальчишка?! Ведь ты не испугался той жуткой иллюзии, что я сотворила проверить тебя, – проговорила она тихонько. – Мой мир страшен, чтобы ты мог жить в нём. Я не смогу там присматривать постоянно за тобой.

– Ты из другого мира?! Да, Джитта?!

– Да, – кивнула она, – я застряла в твоём проклятом мире надолго, очень надолго, и торчала бы вечно, если бы ты не принёс медальон.

– Только не уходи без меня, ладно?! Не уходи!

– Не уйду, Тим. Не уйду. Обещаю. Кажется, я придумала.

* * *

Тим оставил мешочек золотых монет у малышки Мимми. Он попросил её присмотреть за Лисбетт и помочь, если понадобится. Мимми обняла его и неохотно отпустила от себя.

Потом он купил тигра у Мартина и отвезя его далеко в лес, отворил клетку. Тот ушёл, не тронув Тима, и Джитта долго глядела ему вслед.

Джитта обняла Тима стоя на вершине холма. За его спиной висела тяжелая котомка с золотыми монетами. Джитта обхватила его что есть силы и снова зубы впились ему в плечо. На этот раз он летел с горы целую вечность и задыхаясь едва открыл глаза. Песчаный берег тянулся далеко вдаль, ограждая колоссальную массу воды.

– Что это, Джитта?! Где мы?!

– Это океан, мальчишка. Это океан. Мы на юге. Там, где никому нет дела до того, кто мы. Где нет этих проклятых чёрных братьев. Я надеюсь, ты не разочарован?!

Тим обнял её и они зашагали по берегу.