Салман

Глава 1

Глава 1

Пути художника неисповедимы. И Эвальду, не испытывавшему большой любви к высокому искусству, просторный зал со сводчатым потолком, где знаменитый столичный мастер кисти Аммон встречает гостей, всегда казался обычной свалкой, как бы тот его ни обставлял.

В этот раз на полу из серого мрамора хаотично и внахлёст разбросаны цветастые плетёные ковры с растительными узорами, а на них в беспорядке расставлено несколько диванов из чёрного бархата с кручеными золотыми ножками. У самого потолка раскинулось яркое звездное небо, на котором Эвальд узнал созвездие Полной Чаши и несколько других, поменьше. Судя по всему, сотворённое здесь заклинание копирует небо прямо над собой, ведь Полная Чаша – главное созвездие ночного небосвода столицы. Такое колдовство – денежная трата, над которой даже он, не самый бедный дворянин в империи, задумался бы.

Интересно узнать, чей портрет Аммон нарисовал, за который ему отвалили столь внушительную сумму. Может, запечатлел на холсте всю императорскую семью? Накопить не мог, в этом Эвальд был уверен. Уверился бы и весь мир, если бы задумался над этим вопросом, поскольку Аммон вёл весьма роскошную жизнь, и одна из его причуд - менять убранство и декорации разных частей дома минимум раз в полгода.

На одном из диванов, стоящих спинкой ко входу в зал, расположился художник, ожидая Эвальда. Из-за невысокого дивана было видно, что как минимум по пояс тот был обнажён и расслаблен.

Но Эвальд не спешил подходить к нему, поскольку не знал, куда сесть, а слуги, проводившие его сюда, куда-то испарились.

Ни один из пустующих диванов не был в положении, которое позволило бы Эвальду сесть лицом к лицу с художником. Это раздражало. Стоять в присутствии простолюдина на деловой встрече – немыслимо. Сесть на тот же диван – недопустимо. Но это загадка, которую нужно разгадать. Творческий замысел, раскрывающий глаза на одну их жизненных истин. Всё в стиле Аммона.

За это и за свой талант он был любим, популярен и уважаем невзирая на статус.

Слуги, скрывшиеся с глаз, но безусловно присутствующие в зале, - часть замысла.

Оставить гостя наедине с ситуацией. Заставить принять решение, которое впоследствии будет оценено Аммоном.

Эвальд мог бы сломать этот сценарий, потому что не любил подобную эксцентричность в искусстве и по отношению к себе. И потому что это нарушало протокол встречи со светлейшим князем. И по многим другим причинам. Поэтому он решил включиться в игру. Да и не столь уж сильно следовал разным протоколам, раз уж сам явился в одиночку.

Широким шагом он прошёл вперёд, в молчании обогнул диван, на котором сидел Аммон, и, остановившись возле ближайшего другого дивана, наклонился к нему, уверенно ухватился за широкий мягкий подлокотник и передвинул в другое положение. Затем спокойно сел, как и полагается, напротив собеседника.

Художник удовлетворённо улыбался, глядя на молодого дворянина, сидящего перед ним.

- Вы решительны и смелы, ваша светлость. И не принимаете действительность в её неизменном виде, меняя обстоятельства так, как вам нужно. Очень ценное качество, выдающее ваш лидерский потенциал.

- Благодарю, уважаемый художник, - спокойно кивнул Эвальд. Честно говоря, в озвучивании подобных характеристик он не нуждался. Но многие другие аристократы, пользующиеся услугами Аммона, любят этот творческий фарс за возможность получить своеобразное подтверждение своей добродетели и прочего, что в идеальном представлении присуще всем голубым кровям, но в жизни наличествует у них не всегда.

Теперь акт искусства был свершён. Эвальд, очевидно, верно разгадал замысел декораций зала и продемонстрировал нужный результат.

В помещении незамедлительно засновали слуги: прикатили невысокий стеклянный столик с золотым узорчатым каркасом, на котором расположились разнообразные закуски, чайный сервиз, пара бокалов, стаканов и несколько бутылок алкоголя; рядом с диваном хозяина дома установили на подставке большую картину, накрытую белой тканью.

В это время художник поднялся с дивана и поклонился своему гостю:

- Рад приветствовать вас в своём доме, светлейший князь Салман. Заказ исполнен, и я с удовольствием готов передать вам результат.

- И я рад быть вашим гостем сегодня, - приветствовал Аммона молодой дворянин. – Вы закончили как раз к нужному дню.

- Ну что вы, я всегда чётко следую договору, это моя работа! – ответил Аммон, вновь расположившись на диване и закинув руку на спинку.

Его ничуть не смущало быть полуодетым при гостях. Любого статуса. Многие причуды ему прощали, многими восхищались и обсуждали. Да и он был ещё молод и до неприличия красив и лицом, и телом, чем осознанно пользовался, преследуя разные цели.

Светлейшего князя Салмана его обнаженный верх вряд ли мог как-то соблазнить, скорее – вызвать раздражение, но его светлость был спокоен и смотрел на картину, пока скрытую от его глаз.

- Снимите ткань, - приказал слугам Аммон.

На заказанном поясном портрете была изображена светлейшая княгиня Маро Салман – мать Эвальда. Она была в своём любимом черном платье с глухим воротом и острыми акцентными плечами, за концы которых закреплены тонкие золотые цепочки-нити разной длины, почти полностью закрывающие верх наряда. И на ней не было никаких украшений, кроме золота на одежде.

В свои 70 лет она всё ещё была стройна, обладала соответствующей возрасту красотой и была довольно популярна среди престарелых холостяков и почтенных магов, чей возраст перевалил за несколько сотен лет. Если бы она ещё давала им хоть один шанс… но мама сосредоточила всё своё внимание на детях и внуке.

Седые идеально белые кудрявые волосы, собранные для этого портрета в пучок на затылке, как и в жизни, контрастно смотрелись с её слегка смуглой кожей. Прямой взгляд выразительных чёрных глаз, точь-в-точь, как камень их предков - черный турмалин, - серьёзных, властных, пробуждал в Эвальде немедленное детское желание в чем-нибудь сознаться.

- Потрясающее мастерство. Порой пугающее, если говорить откровенно, - продолжая смотреть в глаза портретному образу матери, сказал Эвальд. – Кажется, кроме вас в империи никто не пишет в таком стиле?

– Я счастлив, что вам нравится, - довольно улыбнулся мастер кисти. – Вы правы, в нашей империи – никто, но и во всём мире тоже. Я ещё не встречал работ, повторяющих реальность так же точно, как мои. Кстати, в обществе ходят слухи, что я маг. К сожалению, это не так, и, конечно, вы, ваша светлость, чувствуете это.

И вправду – нарисовать что-то неотличимое от своего живого прообраза невероятно сложно. Маги научились снимать временные слепки объектов, и могут сделать из них подобие картины, проекцию такого размера, на которую им хватит сил.

Как, например, ночное небо в этом зале. То же самое заклинание, с помощью которого был сделан и передан Аммону слепок образа светлейшей княгини Салман для изготовления портрета. Сам Эвальд этим заклинанием ещё не овладел, и потому обратился к услугам другого, сильного и опытного мага. Дорогим услугам. Даже проекция человека для портрета стоит довольно прилично. Маги, служащие в министерстве правопорядка, частенько подрабатывают этим на стороне.

Проекция его матери держалась примерно три недели, и это весьма солидный срок. По этой причине молодой дворянин и впечатлился звёздным небом, потому что заплатить опытному магу нужно много, да ещё и доплатить за то, чтобы он поддерживал слепок в течение нескольких месяцев.

Но если способность подробно копировать реальность с помощью магии давно никого не удивляет, то проделывание того же самого вручную, кажется, не потеряет значимость никогда… Эвальд не слишком увлекался вопросами искусства, но относительно таланта Аммона мог согласиться с мнением общества: действительно, отмеченный божественным даром человек.

Одна из его знаменитых картин – «Воскрешение Илис» - повествует об эпизоде сотворения Магмуром, богом-покровителем искусства и творцов, скульптуры его смертной возлюбленной Илис, отравленной завистницей. По легенде Магмур наделил эту скульптуру способностью двигаться, и по сей день та гуляет в садах божественного пантеона, прекрасная и безмолвная, почти живая, если бы не была из камня.

Впервые эту работу Аммона Эвальд увидел в столичной картинной галерее. Она занимает половину стены в выставочном зале и изображает Магмура и мраморную Илис в полный рост. Бог искусства на картине повёрнут к зрителю полубоком и очень увлечён высечением образа своей любимой женщины из камня. Но казалось, что он в любой момент может обернуться и переступить через картинную раму навстречу собравшимся в галерее – так натурально и живо был он изображён. И, кто знает, может, Аммон и вправду видел своего покровителя и перенёс на холст его настоящий облик.

- Вы совершенно точно не маг, - подтвердил Эвальд, переводя взгляд с портрета матери на художника. – Но с вашим талантом это и ни к чему.

- Наверное, я не смог бы стать художником, если бы умел колдовать, - задумчиво произнес Аммон. – Если бы знал, что есть более простой путь... Конечно, я имею в виду, что времени на слепок нужно меньше, а не…

Аммон, спохватившись, попытался сгладить свои слова о простоте магии, и даже сел ровнее, опасливо глядя на светлейшего князя, но Эвальд спокойно прервал его:

- Я понял вашу мысль. В конце концов, даже бог, сама суть магии, создаёт скульптуры обычным долотом, как на одной из ваших известных работ.

- Да, вы правы, – немедленно расслабился Аммон и потянулся за бутылкой вина. Вопросительно взглянул на Эвальда, предлагая и ему, но тот качнул головой, отказываясь. Тогда художник предложил другое. – Может, налить вам чаю, ваша светлость?

- Нет, спасибо, не нужно.

Светлейший князь Салман вытянул перед собой правую руку, сжатую в кулак, и затем, расслабив её, медленно повёл ладонью влево. За ней потянулась тонкая полупрозрачная рябь заклинания, из которого появилась длинная прямоугольная шкатулка. Эвальд взял её в руки, поставил на свободное место на чайном столике, открыл и развернул к Аммону.

- Здесь вторая половина платы за картину, - пояснил молодой дворянин.

Аммон, увидев деньги, засветился довольством и воскликнул:

- Спасибо, ваша светлость! Всегда счастлив выполнять заказы вашей семьи, и, надеюсь, что и в будущем все нужные вам картины будут выходить из-под моей кисти.

Эвальд сдержанно улыбнулся художнику, оставив без ответа намёк на будущие заказы, закрыл шкатулку, оставляя её на столе, и поднялся с дивана. Он подошёл к портрету светлейшей княгини, провёл вдоль него ладонью, что-то пробормотав, и полотно, тускнея, вскоре исчезло с подставки.

- На этом позвольте откланяться, уважаемый Аммон.

Художник, вставший со своего дивана одновременно с Эвальдом, поклонился ему, приложив правую ладонь к сердцу.

Те же слуги, что провожали Эвальда в зал, сопроводили его обратно к выходу из дома.

Маленький мальчик-слуга, скромно стоявший всё время встречи со светлейшим князем недалеко от Аммона, наконец, задал интересующий его вопрос.

- Господин, а почему его светлость был совсем один? У него нет слуг?

- Магу не нужны сопровождающие, - ответил Аммон. Он вернулся к чайному столу, взял шкатулку с деньгами в правую руку и, засунув левую в карман штанов, неторопливо направился к дверям в жилую часть дома. – Поверь, если ему будет что-то угрожать, он разнесёт этот дом в щепки и даже не запыхается. Говорят, кстати, что он один из самых способных студентов военного отделения академии. А потому и столь внушительная сумма денег в безопасности передана мне лично светлейшим князем, и моя прекрасная картина окажется у него дома в лучшем виде.

Мальчик, следуя за своим хозяином, протянул восхищенное «Круто-о-о!».

- Безусловно, - хохотнул Аммон. – Только слишком он серьёзный для такого молодого парня, может быть. Но точно отмечен богом войны. И, поверь, мы ещё увидим, как он проявит себя именно на этом поприще.

***

Новый портрет светлейшей княгини Салман повесили напротив входа в малый обеденный зал так, чтобы взгляды всех входящих сразу были направлены на него. Так распорядилась сама её светлость, поскольку хотела впечатлить сегодняшних (и не только) гостей великолепной работой известнейшего художника империи и количеством денег рода Салман, который может себе это позволить.

Особенно на сегодняшних посетителей она хотела произвести впечатление, поскольку они были из тех, кто не мог позволить себе такое приобретение, не нанеся при этом серьёзного ущерба своим денежным сбережениям. Богатство особенно почиталось Маро Салман как один из главных показателей успеха. И по нему она мерила всех, кого знала.

На ужин было приглашено семейство князей Иантра. Единственная заслуга этой семьи – их сын, молодой князь Сад-Дана, талантливый маг и перспективный деятель науки, который когда-нибудь, возможно, вернёт былую славу своей фамилии. Из-за серьёзных долгов предыдущего главы рода эти князья стремительно потеряли положение в обществе несколько десятилетий назад, и с тех пор влачили жалкое существование, которое один лишь высокий дворянский титул поправить не мог. Нынешний князь Иантра, Вират, не был ни дельцом, ни творцом, ни военным, как и его супруга, а потому наладить доход от своих земель или от чего-то ещё у них не выходило. Но в последнее время много говорят об исследованиях Сад-Даны Иантры, суть которых была не совсем ясна светлейшей княгине, но была интересна её сыновьям. Может быть, его учёная стезя сможет что-то поправить. Но приносит ли наука доход? Маро Салман в это не очень верила.

Мирза – старший сын Маро и глава семьи – пригласил Иантр сегодня, желая обсудить что-то с Сад-Даной.

Они пришли ровно в назначенное время. Маро и Эвальд ожидали их в малом обеденном зале, и поднялись навстречу гостям, когда Мирза вошёл туда вместе ними.

Маро оценила неброские, но довольно богато украшенные наряды Иантр. Все они оделись в одной цветовой гамме – тёмно-коричневой, что выгодно контрастировало с их светлыми волосами и светлой кожей. И костюмы мужчин, и платье княгини Дивьи были из бархата, прямого кроя, без оборок и кружевных манжетов. У всех были золотые пуговицы в форме объёмных роз и броши в форме смешанных цветочных композиций со вставками из янтаря. Возможно, это были старые фамильные драгоценности? Но всё соответствовало текущей моде – простота и изящество.

На их фоне Мирза Салман выглядел довольно ярко, поскольку для вечера выбрал наряд, подражающий национальному костюму Сун-Делир. На чёрные брюки с высокой талией и белую простую рубашку, заправленную в них, был накинут и подпоясан кожаным ремнём свободный длинный халат из тафты с геометрическим узором в сине-красных цветах с золотой вышивкой по краям фигур. Рукава у халата, как и полагается, были в пол, а в районе локтей – со свободными прорезями, в которые продеваются руки. Мирза был очень высок и обладал суровой мужской красотой, даже в свои годы разбивая сердца многим дамам. И, конечно, похож на мать. Разве что всё ещё чёрные волосы почти нигде не тронула седина, а глаза – медового цвета, как у отца.

Эвальд и сама Маро оделись похоже, разве что наряд младшего сына был в сине-зелёных цветах, а женский наряд матери – полностью чёрный, но также с золотой вышивкой.

Портрет светлейшей княгини, конечно, не был оставлен без внимания, как она и задумывала. Гости узнали и о стоимости работы, и о том, как быстро она была написана – всего за несколько месяцев - при том, что некоторые ждали больше года не только из-за сложности стиля Аммона, но и потому, что даже с баснословными расценками к нему стояла очередь. Естественно, это впечатлило Иантр, как и художественное великолепие картины и магическое сходство с реальной Маро Салман. И та была уверена, что Дивья начнёт говорить об этом во всех кругах, где ей доведётся быть.

-На прошлой неделе был приём у Йодаххов. Кажется, мы с вами там разминулись, – подцепляя вилкой новый шоколадный десерт, сказала светлейшая княгиня. Он был испробован ей заранее: главный повар ушёл с головой в эксперименты со сладким, и она с внуком у него – незаменимые дегустаторы. Шоколадный мусс с ягодами вполне устроил старую хозяйку дома, и было решено предложить его Иантрам сегодня. И те, кажется, тоже были довольны, но пока не говорили об этом вслух.

Ужин протекал весьма оживлённо и уже подходил к концу. Хозяева и гости обсудили все последние сплетни, гуляющие среди дворян, и политику императора в части сельского хозяйства, поскольку князь Вират объявил, что живо интересуется этой областью, и хочет сделать некоторые вложения. Чем и удивил светлейшую княгиню. Откуда у Иантр деньги для вложений?

Оказалось, что они, наконец, решили расстаться с загородным имением под столицей (которое каким-то чудом, не иначе, не ушло раньше в уплату долгов). Что ж, Маро Салман пожелала князю успехов, но не сказала, что не считает такое распоряжение деньгами удачным решением. Впрочем, Дол, божественный покровитель земледельцев, был явно благосклонен к их стране, и уже давно не случалось неурожайных годов.

-Не разминулись, ваша светлость, – ответила ей княгиня Дивья. – Мы не посещали тот приём. В тот день мы как раз заключали сделку с покупателем имения.

-Ах, вот как. – Маро была уверена, что приглашения Иантрам никто и не посылал. И всё равно спросила. Она видела, как удивилась княгиня упоминанию приёма, на который их не приглашали, и видела промелькнувшее недовольство. Может быть, из добрых побуждений она расскажет своей старой приятельнице ещё со студенческой скамьи, что новости о разорившемся семействе весьма интересно послушать из первых уст. А может и не расскажет. Или те когда-нибудь пригласят их сами, узнав о визите к Салманам. – Дело в том, что, кажется, они могли бы стать вашими надежными покровителями в сельском хозяйстве, ведь их семейное дело построено как раз на этом. И, к слову, у них три замечательных дочери. Может быть, одна из них станет хорошей партией для Сад-Даны?

Сказав это, Маро перевела взгляд на своего младшего сына. Эвальд, конечно же, закатил глаза, не стесняясь гостей.

Её главная душевная боль с недавнего времени. Сыну уже в самую пору выбрать себе жену, о чём Маро неоднократно с ним беседовала, но тот категорически отказывался. Светлейшая княгиня не могла взять в толк, почему. Эвальд возражал против женитьбы, напоминая ей, что маги живут гораздо дольше людей, и что он может успешно жениться и в сто, и в двести лет. Но у Маро Салман от этого сразу заболевало сердце, потому что если младший ребёнок решит (и решит ли?) жениться в сто лет или позже, она этого никогда не увидит. Её век уже подходит к закату, ведь она не маг. Ей хотелось, пока она жива и по благословению богов в своём уме и относительно здорова, устроить семейное счастье обоих детей.

Мирза был давно и крепко женат на достойной его дворянке. Но и разница в возрасте у её сыновей, конечно, серьёзная. Эвальд – поздний ребёнок, и Мирза старше его на 25 лет. Эвальд ему самому годится в сыновья. Ох и разговоров же было во всех кругах, когда Маро родила второго сына в 45... Но когда мальчик оказался магом, все сплетники разом замолчали. Магов в мире относительно людей не так уж и много. Среди дворян, естественно, тоже. Она гордилась младшим сыном не меньше, чем старшим, как и её покойный супруг.

-Я пока не задумывался о браке, ваша светлость, – учтиво ответил Маро наследник Иантра.

-А я поддерживаю вас в этом, – сказал Эвальд. – У вас впереди серьёзная работа. И даже без неё – разве не нужно жениться по любви? А рождение любви требует времени.

-А я бы согласился на встречу с дочерьми Йодаххов, – Эвальд удивлённо повернулся к сказавшему это брату. – А что? Кто знает, может одна из них и правда окажется судьбой молодого князя. Мы с женой познакомились почти таким же образом.

Это так. Когда-то давно Маро с мужем и князьями Лотт намеренно устраивали брак Мирзы с их дочерью, сводили их на разных вечерах и мероприятиях. Всё же, не слишком хотелось ставить детей перед фактом и рассказывать о сговоренном браке, а сделать всё более естественно. Всё вышло удачно, потому что Мирза и Ария друг другу понравились. Для Эвальда Мирза был женат на Арии сколько он себя помнит. Мирза женился, когда молодому магу было 5 лет и, конечно, историю развития отношений брата и саму свадьбу он помнит весьма смутно. Но брак был счастливым, насколько он мог судить об этом.

-Но это вовсе не значит, что у всех будет так же, – усомнился Эвальд.

-Мы не очень хорошо знакомы с князем Йодаххом, – сказал князь Вират, надеясь, что молодые люди не устроят настоящий спор по поводу браков и того, когда их лучше заключать. – Даже не знал, что у него уже три дочери. Помню только, что старшая дочь родилась, когда они несколько лет жили на юге страны.

-Что верно, то верно, – добавила к словам мужа княгиня Дивья. – Но это интересная новость. Как только представится случай, нужно и правда завести с ними более подробное знакомство.

-Отличная мысль! – Мирза жестом попросил слугу разлить вина в опустевшие чаши на столе. – Матушка, раз уж ты заговорила об этом, не посодействуешь ли? Мне кажется, ситуацию надо исправить, раз у вас есть желание заниматься хозяйством.

Это он адресовал уже князю Иантре.

-Напишу княгине Йодахх коротенькое письмо, – кивнула Маро. – Сторонники в семейном деле им и правда не помешают. Как и молодой и умный зять.

Сад-Дана едва заметно вздохнул, но поблагодарил княгиню Салман за беспокойство.

Между тем десерт был доеден, последний тост вечера произнесён, и за него подняты чаши с благородным красным вином.

-Ваше сиятельство, надеюсь, вы не против, если ваш сын задержится отдельно для более подробного разговора о науке? – спросил Мирза у Вирата, вытирающего губы шёлковой салфеткой.

-Конечно-конечно, ваша светлость, я понимаю, что столь обстоятельные беседы невозможно вести за ужином, – улыбнулся и кивнул князь Вират. Конечно, он знал, что сам ужин не являлся основной целью их визита в дом Салманов. И надеялся, что личные научные идеи его сына придутся светлейшему князю Мирзе по вкусу и будут им спонсированы. А для этого нужно поговорить без лишних ушей, которые в этом всё равно ничего не смыслят. – Я пошлю за сыном экипаж к полуночи, если вам будет угодно.

-Что вы, мы с удовольствием разместим Сад-Дану в гостевых комнатах на ночь, ни к чему устраивать ночные переезды! – предложила Маро Салман. Тем более, что всё уже для этого готово. – А утром сами доставим его домой.

Что ж, если сын не против такого варианта... – Вират посмотрел на Сад-Дану. Тот покачал головой, показывая согласие. – Благодарю за столь щедрое гостеприимство, ваша светлость.

-Будьте уверены, в нашем доме ваш наследник в полной безопасности, – заверил князей и княгиню Мирза. – Но если хотите оставить с ним сопровождающих, их тоже разместим.

-Не стоит, я вполне обойдусь без них, – засмеялся Сад-Дана. – Я же не девица, надеюсь, как-нибудь справлюсь, если что случится.

-Будь по твоему, – ответил ему отец.

Мирза поднялся из-за стола, за ним встали и все остальные.

Гостей проводили к выходу, ещё раз обменялись поцелуями в обе щёки и рукопожатиями.

-Что ж, молодые люди, я пойду заниматься своими старческими заботами, а вы, надеюсь, проведёте остаток вечера с пользой, – сказала Маро, глядя на сыновей и молодого князя.

-Мама, ты слишком часто стала причислять себя к старухам, – шутливо укорил её Эвальд. – Ты ещё половину императорского двора за пояс заткнешь.

Мирза и Сад-Дана коротко хохотнули и согласились с Эвальдом.

-И то правда, – не стала спорить Маро. – Сыновья только стали отбиваться от рук. Не слушают советов матери, а ведь я желаю вам только самого лучшего! И, думаю, может, и тебе посетить следующий приём князей Йодаххов, Эвальд? Дочерей-то у них три. Уверена, что с Сад-Даной вы в выборе не столкнётесь. Вижу по нему, что по нраву князю кроткие девицы. Тебе же – с характером. А ведь я тебя и знакомила с графиней Элор...

-Матушка! Прошу, – поспешил остановить Маро молодой маг. – Мы обсудим это с тобой ещё раз завтра, и всё решим по поводу визитов куда бы то ни было.

-Учти, я твоё обещание хорошо запомню. И напомню за завтраком.

На этом светлейшая княгиня и её сыновья с гостем разошлись в разные концы поместья.