Сакура

Глава 1

Японский бог! Ради какой-то девчонки ты потащишься в ботсад? Да ещё и редкое дерево будешь ломать? Оно же живое, как тебе не стыдно, а еще художник! Да, чувак, накрыло тебя не по-детски. А там ведь охрана с собаками.

— Технарь ты бездуховный, где ещё я возьму в Москве ветку сакуры?

— Хотя, может в этом и есть посконная правда. Мне Гертруда тоже сначала не давала, а сводил её прошлой весной сакуру посмотреть и опаньки. Не знал потом, как от неё отделаться.

— Ну конечно, поэтому она ушла к немцу с большим... БМВ.

— Гертруда была хороша во всех отношениях, но меркантильна — вздохнул Жендос, — лады, двинули. А потом жду отчета, как твоя анимешница в постели.

— Да иди ты.

— Я тебе про Гертруду всё рассказывал, не жмись. Они там в своих мультиках всякого насмотрятся, про хентай слышал? Вот увидишь, она тебя такому научит!

Жендос, как всегда, прикидывался циничной сволочью, но я-то проучился с ним со второго по одиннадцатый, а дружим мы вообще с детского сада, так что точно знаю, что он до сих пор вздыхает по Гертруде, которую на самом деле звали Галей.

Чёрт меня дёрнул рассказать ему о Нэко. Я не знал, как её зовут на самом деле, но она и правда, была похожа на грациозную хитрую кошечку. Она ускользала, когда я пытался проводить её до метро, внезапно оказывалась рядом на диване, склонив ярко розовую голову над планшетом с неизменными аниме, когда мы ждали начала тренировки. Бросала на меня манящие кошачьи взгляды и тут же начинала мурлыкать со знакомым из старшей группы.

Только однажды мы оказались в паре и она едва не повалила меня с первого удара.

— Спишь? — голос у неё был тихий и какой-то шелковый.

— Задумался, — я отразил удар.

— О чём?

— У тебя волосы такого же цвета как лепестки сакуры.

Она фыркнула, совсем по-кошачьи.

— Пойдём в кино? — ляпнул я и тут же пожалел об этом.

— А ты принеси мне ветку сакуры, может и соглашусь. Я так люблю эти розовые цветочки.

Она тихо рассмеялась и перешла к другому сопернику. За тёмными окнами зала кружился февральский снег. Когда рак на горе свистнет, так я понял её ответ.

На следующей неделе, проходя мимо, она демонстративно отвернулась, тряхнув изумрудными волосами.

— Ты покрасилась, кавааай! Смотрите, какая милота! — рыжая, худая как палка, Маша гордо продемонстрировала фотку на телефоне.

— Сама прорастила, подобрала веточку в саду, мне её так жалко стало, думаю, ну что за хрень, все остальные весной расцветут, а она засохнет, — щебетала Маша. Вокруг неё ахая столпились девчонки.

И тут меня осенило, мы же делали так в школе на природоведении, ставили ветку в банку с водой и она распускалась. Хилые получались цветочки, но если этот вопрос как следует изучить, наверняка найдутся какие-нибудь химикаты, чтобы получились красивые цветы. Одна проблема, сейчас, когда деревья ещё голые, я не отличу эту чёртову сакуру от какой-нибудь яблони.

___

— Когда мы с Гертрудой ходили, очередь была вон до того дерева, а сейчас, гляди, никого.

Я купил нам с Женькой билеты и мы прошли за ограду.

— Вот они, смотри, табличка.

Прошлой ночью выпал снег и деревья были черно-белыми как на японской гравюре. Кроме нас по дорожкам бродила только парочка влюблённых.

— Парень в теме, она ему сегодня точно даст.

— Жениться тебе надо, Жендос, только об одном и думаешь.

— А ты, типа, только о высоком! Доставай ножницы, Ромео недоделанный.

Я быстро срезал пару веток, потянулся за ещё одной и тут Жендос как дёрнет меня за плечо, — Шухер!

К нам бежали два охранника, отрезая путь к выходу

— Сюда, через забор!

Матерясь на чём свет стоит мы с трудом преодолели высокую ограду и дали дёру. Охранники через забор не полезли.

— Я вас запомнил! — кричал один, — только суньтесь ещё раз сюда, гопота!

Второй тем временем снимал наше бегство на телефон.

— Блин, они нас сфоткали. Хорошо, ещё что мы наликом платили. Покежь ветки. Почку содрал, а где вторая? Ну вот, одну сломал, другую потерял. Владыкино туда, — и Жендос рванул налево, увязая в сугробах.

___

Через недели он стоял у моей двери с двумя объёмными пакетами.

— Это нам, отмечаем праздник первого листа, — загромыхал он пивными банками, — а это имениннице, Адрианна сказала, от этой дряни даже карандаш прорастёт.

— Какая Адрианна?

— Да так, бывшая Томкина одноклассница, ботаничка, учится на биолога, продаёт всякую фигню для цветов, у неё интернет-магазин. Ух ты, листииик! — На Женькином лице появилась глупая счастливая улыбка.

— Да не лей ты столько, сказано же, 2 капли на стакан. Отодвинь от окна, сквозняк, простудишь! И пару капель Гиннеса, это ей точно не повредит, — Жендос носился с веточкой, как курица с цыплятами, не давая мне к ней даже притронуться.

Будь его воля, он забрал бы сакуру к себе, но кот Кассандрыч и вредная сестра Томка были постоянной угрозой для всего живого. Только за полночь мне удалось выдворить новоиспеченного цветовода, который покидал нашу подопечную с видом мамаши впервые оставившей детё в садике.

— А можно я Адрианну приглашу посмотреть, когда цветы появятся? — крикнул он уже из лифта.

— Нет, конечно! Нэко должна первой увидеть, — я возмущённо захлопнул дверь, понимая, что повторного визита ждать недолго.

___

Всё-таки он притащил Адрианну как только появились бутоны.

— Аня, — девушка протянула руку и тоном дежурного врача продолжила, — ну-ка, покажите вашу принцессу.

Было видно, что она привыкла общаться с разного рода чудиками, повёрнутыми на цветоводстве.

— Какая прелесть, — девушка склонилась над сакурой, бледное, серьёзное лицо её смягчилось. Она сняла очки.

— Первый раз наблюдаю такие крепкие бутоны при выгонке, Евгений, вижу, ты следовал моим рекомендациями, что-нибудь ещё добавлял?

— Немного Гиннеса, —зардевшись, признался Жендос.

Аня удивлённо вскинула брови.

— Ну я же это, разбираюсь в сакуре, — скромно добавил он.

— Как интересно, — улыбнулась девушка.

Потом мы пили чай, Аня рассказывала, что бросила работу менеджера в фирме по продаже удобрений, открыла магазин, что тяжело совмещать работу и написание диплома. При гостье Женька постеснялся доставать пиво, он так и утащил его с собой, когда пошел провожать Аню.

— Была рада познакомиться, надеюсь, твою девушку впечатлят цветы мэй хуа.

— Мэй что? — убью Женьку, всё успел растрепать.

— Мэй хуа, японская слива. Эта ваша веточка, она — слива.

___

— Бирюлёво?! Завтра? Ни за что! — вопил Женька, — во-первых, это жопа мира, во-вторых, это опасная жопа мира. На нашем курсе учился чувак, так ему в Бирюлёво рожу начистили и лопатник отобрали, не успел он и двух шагов от остановки отойти.

— Сейчас тебе не 90е, и потом, сакура растёт в дендропарке, спокойно доедем на автобусе от Царицыно.

Жендос продолжал протестовать, утверждая, что даже если мы притащим целую вязанку хвороста, толку от этого будет не больше, чем в прошлый раз, но внезапно остановился, будто в голову ему пришла какая-то светлая мысль.

— Так у нас же есть специалист, звоню Адрианне.

— Ане?

— Ты видел какая у неё изящная шея? Хотя она и ботаничка, но никак не просто Аня.

Звонить Женька почему-то отправился на кухню.

— Согласилась, покажет нам сакуру, а ты поможешь ей с дизайном сайта, — изрёк Жендос, вернувшись с кухни.

— Что? Опять тыждизайнер?!

— Мы, между прочим, ради твоей личной жизни отрываем от дела индивидуального предпринимателя, а у них — ни минуты свободной.

— Ладно, — вздохнул я обречённо.

___

Аня уверенно вела нас по заснеженным аллеям, пока мы не увидели табличку, сообщавшую, что меценат Миясини Ютаки подари Москве целую аллею сакуры в 2010 году.

— Выбирай любую, только сначала проведём церемонию, задобрим дух дерева.

Мы с Женькой недоумённо переглянулись, он пожал плечами.

Аня расстелила красную салфетку прямо на снегу, достала термос и тщательную упакованную корзиночку с рогаликами.

— Женя, не смотри так плотоядно, пока что ничего есть нельзя, — сказала она, повернулась к деревьям и запела по-японски высоким голосом.

Жендос подмигнул мне, цопнул рогалик и быстро запихнул в рот.

Допев песню, Аня высоко подняла полную чая крышку от термоса, корзинку и с поклоном положила три рогалика под дерево, вылив туда же чай.

Прошелестел ветер, с веток упало несколько хлопьев снега, одно приземлилось прямо Ане на нос. Девушка рассмеялась. Она ещё раз поклонилась дереву и обернулась к нам.

— Кажется, сакура согласна. Давай ножницы, — она аккуратно срезала ветку.

— Режь ещё, вдруг не распустится, — торопливо стряхивая крошки со рта, сказал Жендос.

— Не жадничай, — отрезала Аня, — можете теперь взять по рогалику, я сама пекла.

— Вкуснотень какая! Адрианна, ты гений! Я отойду на минутку и двинем обратно, а то солнце садится, неохота здесь в темноте шататься, всё-таки Бирюлёво, — Жендос запихнул в рот сразу два рогалика и углубился в заросли, пытаясь скрыться за деревьями и уходя всё дальше.

— Что это за красивую песню ты пела?

— Да так,— смутилась Аня, — из аниме. Сакура одно из священных растений, нельзя же его просто так ломать. Кстати, сливу тоже почитают в Японии и Китае. Как там твоя ветка?

По правде сказать, я её сгоряча едва не выбросил, но цветы были такими красивыми, что рука не поднялась, и даже Женьке я её не отдал, хотя он клятвенно обещал не допускать Кассандрыча в свою комнату, что грозило уделанными кроссовками и прочими карательными действиями со стороны наглого животного, которое считало Женькину кровать своей вотчиной. Наверно поэтому личная жизнь моего друга не складывалась даже летом, когда его маман перебиралась на дачу.

— Нормально, ещё два цветка распустились. Приходи смотреть, — я запнулся, — с Женькой. Ну и сайт покажешь.

— А вы давно знакомы?

Я начал рассказывать как мы с Женькой подрались из-за машинки в детском саду и дошел уже до выпускного, как Аня перебила меня.

— Что-то давно Евгения нет, он там не заблудился?

— Точно, сейчас позвоню.

Я достал телефон и он завибрировал у меня в руке.

"Не ждите, важное дело, до завтра", — писал Женька.

Это было так странно, что я его набрал.

— Сказал же, не ждите, потом, — шепотом рявкнул Женька и бросил трубу.

"Извинись перед Адрианной" пришло ещё одно сообщение.

Я показал Ане экран и добавил: — Как это на него похоже. В пятом классе он исчез во время экскурсии в Мелихово, классуха чуть не поседела, нашёлся в ментовке на станции. Нарвал цветов в палисаднике, чтобы Таньке Федоровой подарить, а хозяин его за шкирдон и в ментовку.

— Тогда пойдём, — вздохнула Аня, — мне сегодня надо ещё кучу семян расфасовать.

В одиннадцать вечера начала названивать Женькина маман. Я мямлил что-то невразумительное, а из трубки на меня лился поток обвинений, Лора Сергеевна вопила что я спаиваю её ребенка и плохо на него влияю, знает она этих художников. Ребенку было уже 27, но матушку его это не смущало. Потом она будет извиняться и в который раз просить меня присмотреть за непутёвым отпрыском.

Я ещё раз набрал Женьку, но без толку, абонент вне зоны доступа.

В час Женькина маман позвонила снова и обливаясь слезами просила помочь обзванивать морги и больницы, ментовки она уже обзвонила.

___

Женька нашёлся в 52 больнице в том же Бирюлёво, что с ним произошло, мне так и не сказали.

— Зачем его туда понесло? Конечно, его избили хулиганы, — всхлипывала Женькина мама. Я успокаивал её как мог и обещал отпроситься с работы чтобы поехать в больницу вместе с ней.

У входа в палату мы встретили Аню. Женькина мама всхлипнула, бросилась ей на шею, но тут же взяла себя в руки и рванула в палату.

Пострадавший выглядел сносно, только левая рука его была перемотана.

— Мам, ну успокойся, со мной всё ок, упал, сломал палец. Мимо палаты по коридору прошествовал врач и Аня с Лорой Сергеевной, синхронно вскочив, побежали за ним.

— Ты не поверишь, — прошептал Жендос. Она была такая!

— Кто?

Он придвинулся ко мне еще ближе и еле слышно прошептал.

— Сакура-тян!

Глаза его заблестели как-то нездорово, казалось, он бредит, но я решил его выслушать, пока не вернулись наши дамы.

Пробираясь обратно к аллее, Женька поленился идти по сугробам той же дорогой и свернул на дорожку, которая всё петляла то влево, то вправо, так что ему пришлось открыть Гуглкарты чтобы совсем не заблудиться. Когда он вышел к месту, совсем стемнело, но фонари ещё не зажглись. Он увидел женскую фигуру и решив, что это Аня побежал к ней.

— Сорян, — пропыхтел он, — заблудился, а где Тоха?

Она обернулась. Это была незнакомая девушка в светло-розовом кимоно с нежно-зелёным поясом, длинные прямые волосы связанны узлом почти у самых пяток, а на ногах — деревянные сандалии похожие на игрушечные скамейки. На очень белом лице выделялись яркие лепестки губ и высокие чёрные брови. Девушка поклонилась.

— Вы заблудились? — выдавил из себя изумлённый Жендос, — Не бойтесь, я вас провожу, здесь недалеко остановка.

— Не надо остановка, мой дом, недареко, — нежно пропела девушка, засмеялась и пошла по дорожке. Кимоно сзади обнажало белую изящную шею.

Женька стоял как вкопанный, она обернулась, будто приглашая за собой.

— Я и не знал, что там целый японский павильон. Фонарики, соломенные коврики и всё такое. Похоже, они там решили воссоздать древнюю Японию, даже служанка бегала, поставила обогреватель, принесла саке и три рогалика, точно таких, какими нас угощала Адрианна.

— Ты здесь работаешь? — спросил Женька, выпив третью чашечку горячего напитка. Ему стало жарко и он снял куртку.

Вместо ответа девушка начала снимать кимоно.

— И тут я отрубился.

Кто-то ойкнул, обернувшись, я увидел, что Аня тихо стоит у меня за спиной.

Встретившись с Женькой глазами, она всхлипнула, рванула к двери, столкнулась с Лорой Сергеевной, и с трудом обогнув её, исчезла за дверью.

— Совсем с глузду зъихав, — набросилась на Женьку Лора Сергеевна, забыв, что она москвичка во втором поколении. — Алкаш несчастный! Ты представляешь, Антошенька, его нашли пьяного в снегу, без куртки! Мизинец отморозил, будет теперь инвалидом сидеть на моей шее! Допился! Сыночка мой, ну как тебя угораздило, кровиночка моя!

Лора Сергеевна обняла ненаглядного Женечку щедро поливая его слезами.

— Мам, ну поскользнулся, упал, сознание потерял.

— Не пей больше, обещаешь маме? Поклянись моим здоровьем!

На Женькино счастье, часы посещения закончились, и посетителей начали выдворять из палаты.

— Антоха, — Женька лихорадочно схватил меня за, руку, — она же не знает что со мной, я ей обещал позвонить, а эти зверюги телефон отобрали. Найди её, братан.

— Найду Жендос, обязательно. Ты главное, лечись и про японцев — никому, а то в дурку отправят, — успел я шепнуть.

___

— В дендропарке нет японского павильона, а тебе зачем? — Нэко впервые за долгое время обратила на меня внимание. Спрашивал я не её, а Виталика, он у нас фанат всего японского и мастер чайной церемонии, как ни странно было так называть русого здоровяка похожего на Иванушку из русской сказки. Взгляд у него был слегка безумный, наверно, последствие долгой службы в ВДВ, а энергия била через край.

— Не, Антоха, это ты с ботсадом перепутал, — пробасил Виталик,— недовольно косясь на влезшую в разговор Нэко.

— Друг рассказывал. Может новый построили?

— Да, вдруг, а ты Виталик, пропустил открытие,— поддела его Нэко.

— Наташа, — нарочито чётко произнёс Виталик, — мимо меня такие вещи не проходят. В дендропарке кроме аллеи Миясини и кустика айвы нет ничего японского. Если не верите, давайте погуглим. Где, говоришь, твой друг видел павильон?

Мы без труда нашли аллею сакуры, благо, кто-то отметил её на карте.

— Где-то здесь.

— Смотри, Виталик, крыша! — торжествовала Наташа-Нэко.

— Какой-нибудь сарай или трансформаторная будка. Так, это, в зал пора,— буркнул Виталик и пошел по узкому коридору, едва не задевая плечами стены.

— Или умелая маскировка. Твой друг правда видел там павильон?

— История странная, он слегка не в себе был, могло и померещиться.

— Он увлекается Японией?

— Да нет, обычный технарь.

— Интересно, — хмыкнула Нэко.

Не объяснив, что именно, она направилась к залу.

Только тут я заметил, что её волосы снова стали розовыми.

___

Во вторник Женьке стало хуже. Температура не спадала, он начал бредить и его перевели в инфекционное отделение. Лора Сергеевна подключила всех знакомых врачей, но те только разводили руками.

Аня наконец-то позвонила, очень взволнованная. О Женькином состоянии она уже знала от Лоры Сергеевны.

— Надо поговорить, я зайду?

___

Я сидел на диване и смотрел, как Аня ходит туда-сюда по моей комнате, задевая то стол, то шкаф. Она остановилась у окна, взяла в руки банку, в которой стояли две ветки, покачала головой, поставила обратно. Одна ветка уже отцветала, а другая ещё даже листьев не выпустила. Аня продолжала мерять шагами комнату и вдруг резко села рядом.

— Ты чего тогда убежала? — спросил я.

— Ничего. Слушай, ты помнишь, что Женя рассказывал о каком-то павильоне?

— Ну да, только нет там ничего японского кроме сакуры, — процитировал я Виталика.

— Там что-то есть, я видела крышу на гуглмапс.

— Трансформаторная будка или сарай.

— Вот именно! Они любят селиться в таких местах.

— Кто?

— Ты что, аниме не смотришь? Лисы-оборотни.

— Ань!

— А что это ещё, по твоему? Ты же знаешь Женю, у него воображения, как у барана. Если он рассказывает о девушке в кимоно, да ещё так... Они на него морок навели и высосали его жизненную силу.

— Японские сказки.

— Можешь мне не верить.

Она резко замолчала, вскочила и схватила свой розовый рюкзачок с цветами и черепами, — Хорошо, я сама пойду и проверю.

— Да ладно, Ань, не кипятись, поедем туда завтра.

— Нельзя ждать ни минуты.

Я с тоской посмотрел в окно, по подоконнику барабанил то ли дождь, то ли мокрый снег.

— Ладно, поехали. Обратно придётся брать такси.

___

Парк совершенно изменился. Никакой тебе зимней сказки, под ногами — слякоть и лужи, исчезающие в темноте дорожке, хоть бы один фонарь воткнули. Желтый свет с Липецкой улицы не мог пробиться в глубину парка, запутавшись в мокрых черных ветвях. Снег так и не решил, превратиться в дождь или нет, сверху сыпались какие-то холодные ошмётки. Кое-где под кустами ещё оставались белые пятна снега.

Довольно быстро мы нашли павильон. Странно, что Женька петлял к нему так долго, полуразрушенная, покрытая граффити одноэтажная постройка чернела в двух шагах от того места, где мы срезали ветку. Я включил фонарик на телефоне и осветил стену.

— Смотри! — воскликнула Аня. Я не увидел ничего необычного, а она подошла к стене, встала на цыпочки и указывала куда-то вверх. Почти под потолком я увидел наклейку, вроде фантика от жвачки, на которой красовалась хитрая лисья мордочка.

— Это вход, понимаешь?

— Аня, ерунда какая. Фантик, только и всего.

— Надо осмотреть с той стороны, — Аня скрылась за стеной. Я видел, как свет её фонарика пробивается с той стороны сквозь щели.

— Так-так, что у нас тут? Очень интересно. Ты, значит, крутой, пришёл без оружия.

Я обернулся на знакомый тихий голос и остолбенел.

Нэко в чёрном обтягивающем трико с капюшоном внимательно смотрела на наклейку.

— Тебе не холодно? — прошептал я.

— Тихо, — сказала она и приложила палец к губам и одним движением достала из закреплённых на поясе ножен катану. Настоящую. Стремительным броском девушка разрезала фантик и снова вложила меч в ножны.

— Открывай, — напряженно прошептала она. Будто в ответ на её слова, покрытая облупленной зелёной краской стена откатилась влево. Подняв бамбуковую занавеску, Нэко скользнула под неё.

— Аня, иди сюда, тут и правда, вход, — громким шепотом позвал я, но спутница моя только что-то пробормотала и продолжала шарить по стене фонариком.

Я не стал её ждать и вошёл вслед за Нэко.

В комнатах, напоминавших интерьер японского дома в Музее Востока, царило запустение. Они явно были оставлены хозяевами очень давно, хотя и сохраняли признаки былого изящества. Циновки прогнили, посредине в углублении валялся позеленевший бронзовый чайник, разбитая надвое глиняная чашка без ручки, деревянная труха, видимо, приборы для приготовления чая и разбухший от воды журнал Vogue за сентябрь 2003 года. Не смотря на разруху, было светло, то здесь, то там нам попадались икейские фонарики из рисовой бумаги.

— Сбежали, только что, — сдавленным голосом произнесла Нэко. Она отодвинула перегородку, мы обошли весь дом. В остальных покоях царили те же разруха и тишина.

Вернувшись в первую комнату, Нэко опустилась на циновку, стянула с головы капюшон, выпустив на волю светло-розовые волосы, и вдруг расплакалась. Я опустился на пол рядом с ней и обнял, приговаривая что-то утешительное и гладя по голове как маленькую девочку.

— Я неудачница, опять их упустила, сколько лет..., — она оборвала фразу и снова захлюпала, пытаясь сдержать слёзы. Я растерянно что-то бормотал и вдруг она обернула ко мне лицо, на котором не было и следа слёз. Она приоткрыла розовые губы, я наклонился и поцеловал их. Из её рта пахло клубничной жвачкой, сердце моё колотилось как бешенное, она обвивала меня руками, стягивая куртку, я гладил её упругое, покрытое гладкой тканью тело и всё никак не мог найти застёжку.

Сильный удар по щеке заставил меня очнуться. Тяжело дыша надо мной склонилась Аня, а я крепко обнимал торчавший из пола обломок опорного столба, покрытого облупившейся зелёной краской.

— Извини, но ты... целовался со столбом, — смущенно сказала она.

— Позор на мою седую голову, не могу отличить девушку от столба, — красный как рак, я пытался отшутиться, но Аня не отстала от меня, пока не вытянула, что произошло.

— Не бойся, я никому не расскажу, даже Томке. Хотя мы и так почти не дружим. Значит, с Женей было тоже самое. Только у него всё было новое. Это для

неё мы ломали сакуру?

— Ну, типа того.

— Понятно, почему ты запал, она лиса.

— Да нет, просто лиса приняла её облик.

— Да что ты говоришь! Ты не понимаешь, она тоже лиса, как и та, которая напала на Женю.

Она же сказала, что давно их ищет, это их, лисьи разборки. Её враги сбежали, почуяв погоню. А ты просто оказался под рукой, почему бы не поживиться по-быстрому. Попробуй встать.

Я поднялся и тут же плюхнулся на задницу, голова кружилась, в глазах мелькали звёздочки.

— Вот видишь.

— Что же нам с Женькой делать?

— Не знаю, — в голосе Ани зазвенели слёзы, но она сдержалась. — Спроси у своей лисы.

___

На этот раз мне удалось поймать её после тренировки.

Нэко выслушала меня молча. Я не стал выяснять, она ли была тогда в павильоне, рассказал ей только о Женькиных приключениях, умолчав о цели нашего визита в дендропарк.

— Какая интересная история, я думала, ты дизайнер, а ты — настоящий сказочник, жаль, сюжет банальный, лиса и студент, но ты очень увлекательно рассказываешь, — протянула она.

— Нэко, помоги, Женька помирает.

— Я не врач, Антон, — она впервые произнесла моё имя.

— У твоих губ вкус клубничной жвачки, — выпалил я.

— Что? — она быстро облизала губы.

Я развернулся и пошёл к метро.

— Стой, — крикнула она, — имя, фамилия друга, номер больницы.

Вырвав лист из блокнота, я написал и отдал ей. Она взяла лист, прочитала, перевернула. Чёрт, на обратной стороне был один из её портретов, которыми был исчёркан весь мой блокнот.

— Похоже, — улыбнулась она, её голос потеплел, — надеюсь, твой друг поправится. Увидимся на тренировке.

___

Женьку снова перевели в терапию и мы припёрлись к нему всей толпой: Лора Сергеевна, я, Аня, вернувшаяся из командировки Томка с Валентиной, как мы между собой называли её длинноволосого тощего парня, не хватало только Кассандрыча, который, по словам Лоры Сергеевны, без Жендоса совсем распустился.

Наш герой выглядел гораздо лучше, взгляд его снова стал осмысленным. Он купался в лучах всеобщего внимания и в десятый раз рассказывал как его глючило от высокой температуры и что в четверг его выписывают.

— Я теперь как провинившийся якудза! — гордо демонстрировал он всем замотанный бинтами мизинец с отрезанной фалангой. Лора Сергеевна с Томкой принялись причитать, Аня только ещё больше побледнела.

— Там, в инфекционном такое было, — потом расскажу, — успел он шепнуть мне на прощанье. — Как там наши сакуры, в поряде?

___

— Долго она собиралась, — Аня разглядывала крохотны бутон.

— Да ты её тут без меня заморил голодом, хорошо хоть слива моя не зачахла, — Женька вместе с Аней склонился над ветками. Слива уже отцвела, зато пустила пышные корни, явно собираясь в своей жизни зацвести ещё не раз.

— Нагонит, ей просто твоего Гиннеса не хватало. Чайник, наверно, закипел, пойду проверю.

Когда я вернулся с кухни, они целовались. Аня, по этому случаю даже сняла очки. Пришлось тихо пробраться. обратно на кухню и пить чай, глядя в окно, за которым шел мелкий мартовский дождь.

— Ну где чай-то? Аните идти пора, я её провожу и вернусь, — Наконец-то вы обо мне вспомнили. Она же вроде была Адрианной.

— Ну это я её ещё не... не разглядел тогда. Несомненная Анита, как Анита Лэйн.

Хотя Аня жила в соседнем квартале, вернулся Жендос только через час, мокрый насквозь и довольный как слон.

— А теперь слушай, — с порога заявил он, протягивая мне банку с пивом, — при Аните я не мог рассказать, она девушка впечатлительная.

Первую ночь после возвращения в терапию Женька шиковал один в пустой палате. Мизинец болел, Женька то и дело просыпался, и только провалился в очередной зыбкий сон, как почувствовал, что кто-то нежно гладит его по лицу.

Это была она, одетая в форму медсестры, только не в бесформенном халате, как у персонала больницы, а в коротком, сшитом точно по фигуре наряде, как из порнофильма. Длинные чёрные волосы были собраны в два хвоста, лицо выбелено, а маленький ротик выкрашен ярко-розовой помадой.

— Зеня-кун, я насла тебя, — она всхлипнула и залопотала что-то по-японски.

— Сакура! Я что, весь день проспал, часы посещения уже? Блин, сейчас родственники припрутся.

— Не припруся, — горячо прошептала она и принялась быстро-быстро целовать Женькино лицо, схватив его руку она засунула её себе под подол. Бельё отсутствовало, а упругий зад был холодным и гладким как пластмасса.

Женька совсем разомлел, но тут она внезапно вскочила и принюхавшись издала странный звук.

— Больше всего это было похоже на тявканье, но я подумал, что она чихнула и говорю такой на автомате: "Будь здорова", а она как зыркнет на меня, но тут же разулыбалась, засюськала, и мы давай снова лизаться. Только я, в общем, у меня после этого её взгляда..., да ещё палец этот опять болеть начал, короче, она и так и эдак, ноль эффекта.

Она тогда легла рядом и целует меня в шею, да слегка прикусывает. И вдруг снова вскакивает, к дверям обернулась, а в руках у неё, откуда ни возьмись — катана.

Ещё больше Женька офигел, когда от стены отделилась черная тень, блеснул ещё один меч и тень набросилась на Сакуру. Противники двигались очень быстро, но Женька успел разглядеть, что тень была одетой в чёрный обтягивающий комбинезон девушкой.

— Ну прям "Убить Билла", — изображая битву, Женька замахал граблями и едва не снёс лампу.

Через минуту стало ясно, что Сакуре приходится не сладко, девушка в чёрном играла с ней как кошка с мышкой, резкий выпад и длинный чёрный хвостик с головы Сакуры отлетел на Женькину кровать. Сакура взвизгнула совсем уж по-собачьи и тут же едва не лишилась второго хвостика.

Собрав все силы, Жендос запустил в девушку в чёрном подушкой.

Пух из разрезанной подушки взлетел под потолок и медленно опускался вниз, как снег. Секундного промедления противницы было достаточно чтобы Сакура метнулась к двери и выбежала в коридор.

— Дебил, она же тебя доесть хотела — прошипела чёрная и ринулась догонять Сакуру.

Раздался визг, звук, как будто упало что-то тяжелое.

— Не тронь лису, — услышал Женька запыхавшийся, женский голос, — она моя, я должна обезглавить её, также как она поступила со старшей сестрой.

— Тихо, Натусь, ты главное, не волнуйся,— раздался низкий мужской голос.

Послышался свист меча, стук упавшего на пол металла и новые всхлипывания.

— Тихо, тихо, милая, всё хорошо, ты только это, без резких движений. Вот так. Ты предоставь дело правосудию, на этой китсунэ столько косяков висит, на девять пожизненных тянет. Как ты её нашла?

— Я знала, что она достанет этого идиота, чтобы высосать до конца. Девять пожизненных это ведь хуже смерти, правда? — после долгой паузы она отчеканила, — Приношу извинения, старший брт, я вышла из себя и прошу разрешения лично отконвоировать задержанную.

Женька сполз с постели, держась за койки, он с трудом доковылял до двери.

В коридоре было пусто, капли дождя залетали сквозь открытое окно.

Женька вернулся к койке, на месте пучка волос по простыне были рассыпаны кусочки углей.

— Реально, братан, вот тут-то я чуть не поседел.

Я посмотрел на ветку сакуры. Она выпустила два маленьких цветочка и на этом остановилась. Светло-розовые лепестки слегка раздваивались на конце. А что толку, я больше никогда не увижу Нэко.

___

Действительно, на следующей тренировке её не было.

— Виталик, привет! Алина за ключами пошла. Что это у тебя за царапина на щеке? Кошка завелась? — поинтересовалась рыжая Маша.

— Ага, кошка, — он повернулся ко мне и протянул флаер, — я тут буду это, чайную церемонию проводить в клубе на Хохловке, приходи. И друга зови.

___

— Похоже на коммуналку после расселения. У меня аллергия на пыль, — Аня расчихалась, Женька задел стопку книг, громоздившуюся на подоконнике, раздался грохот и в воздух поднялись новые клубы пыли.

Из-за двери в конце коридора показалась кудрявая голова.

— Привет, вы на чай? Проходите, я Саша.

— Ух ты, уютненько, — Женька тяжело плюхнулся на подушки, служившие сиденьем и огляделся.

— Антон, привет. Молодец, что заглянул, — впервые я увидел Виталика в кимоно, как ни странно, смотрелся он в нём так, будто ничего другого отродясь не носил.

Я представил своих спутников, огляделся и вздохнул от разочарования. Зря я старательно упаковывал ветку сакуры.

— Будьте как дома, — сказала Саша, — это Игорь, Ира и Света, Лера у нас в Непале?

— И Боря, — пискнула Ира, — он в ритрите, а толку-то, вернётся такой же дёрганый, только нос будет ещё больше задирать.

Итак, комрады, — прогудел Виталик, — я вам немного расскажу, что почём в этой самой чайной церемонии, а потом проводим нашу Нэко, она у нас молодец, уезжает стажироваться в заповедник на Хоккайдо, ну и чайку похлебаем.

Сердце моё заколотилось как бешенное.

В за ширмой, разделявшей комнату пополам, зашуршали и показалась она, тоже в кимоно.

Жендос аж передёрнулся и пихнул меня в бок.

— Привет, — тихо сказала Нэко, изящно опустилась на подушку напротив нас с Женькой, рядом с Игорем, шепнула ему что-то, не обращая внимание на недовольство Иры, которая тут же схватила парня под руку. Похоже, она считала его своей добычей и не собиралась делиться со всякими кошками. Игорь беспомощно взглянул на Сашу.

— Начнём, — сказала Саша, отводя глаза.

Рассказывал Виталик интересно и на удивление складно, без повторов и слов-паразитов. Он пересыпал академическую часть историческими анекдотами и сказками о чудесах.

— Если хотите, я потом подробнее расскажу.

— Конечно хотим! — Саша посмотрела на часы.

— Что-то я заболтался, пора и к делу переходить, прошу всех переместиться за ширму, — сказал Виталик.

Меня, честно говоря, не впечатлила ярко-зелёная жидкость, которую он называл чаем, всё-таки ничего нет лучше простого чёрного с лимоном. Процесс был, конечно зрелищным, но уж больно долгим. Ане пришлось пару раз толкнуть Женьку, который то и дело засыпал.

— Правда, что ты везёшь лису в заповедник, Нэко? — спросила Ира, когда, наконец, можно стало говорить, — там что своих лис не хватает?

— Таких как эта в Японии осталось очень мало. Вот, смотрите, какая милашка, — Нэко протянула нам с Женей телефон.

Женьку аж передёрнуло.

Лиса на фото была необычного, то ли белого то ли седого окраса, с одним чёрным ухом. Шерсть торчала клоками во все стороны, а красные глазки излучали безумие и злобу.

— Вылитая лиса-оборотень, —Нэко снова воззрилась на Женьку, тот поперхнулся чаем и Аня ещё долго била его по спине.

— Японские китсуне и китайские хули цзин — интересные персонажи, я писала о них курсовик, — с важным видом заявила Ира и хотела продолжить тему, но тут Нэко тихо проговорила:

— Простите, я должна вас покинуть. У меня самолёт в шесть утра, а ещё лису оформлять.

— Ты как полетишь, из Шереметьева через Токио? Обязательно посмотри город, если будет время, — с видом знатока заявила Ира.

— Вряд ли успею в этот раз, с этой лисой не расслабишься, — усмехнулась Нэко.

Пообнимавшись с Сашей и Виталиком она вышла за дверь.

— Я сейчас, — расстёгивая на ходу рюкзак, я выбежал в коридор и догнал Нэко на лестнице.

— Подожди минутку, — она с улыбкой смотрела, как я вожусь, разматывая целлофан.

— Вот, — я протянул ей ветку, — спасибо тебе за Женьку, он не такой дурак как кажется, но...

— Но слишком любит рогалики, — улыбнулась она.

— Ты уезжаешь, у меня вот тоже командировка в Китай, может быть...

Нэко подняла на меня сияющие глаза, и тут же улыбка на её личике погасла. — Я живу странной жизнью, Антон, вряд ли наши пути ещё пересекутся. Откуда ты взял эту красоту?

Вместо ответа я наклонился и поцеловал её.

— Увидимся на тренировке? — спросил я.

— Может быть — засмеялась она и побежала вниз по ступенькам.

___

— Воду взял? А лопата где? Чем мы, по твоему, копать будет, руками? Блин, это что за совочек? — раскудахтался Жендос и тут же затих, когда подошла Аня.

— Отличная садовая лопатка, у нас же не крупномер какой-нибудь, — сказала она и ткнула пальцем в середину газона, — здесь.

Женька схватил лопатку, комья земли так и полетели во все стороны.

— Стоп, достаточно, — скомандовала Аня, — Антон, давай ветку. Женечка, ты пока принеси мою сумку из машины, хорошо, котик?

— Кротик, — ухмыльнулся Жендос.

— Корневая система выдающаяся, — Аня поставила ветку в ямку и присыпала корни землёй. Лентой пластмассового заборчика мы огородили нашу питомицу.

— Жендос, твоя маман её точно не выполет? Решит ещё, что это какая-нибудь сурепка.

— Не решит, — Аня достала прикреплённую к тонкой палочке дощечку с надписью "Слива японская, занесена в Красную книгу" Пока что табличка была гораздо выше будущего дерева.

Жендос улёгся рядом на пробивающуюся траву и потребовал чтобы я сфоткал его и Аню со сливой.

— Котик, ты же весь изгваздаешься, а я только машину пропылесосила, — вздохнула Аня.

— Теперь Антоха, ты же у нас сливовый папаша, надо тебя обязательно запечатлеть, давай свой телефон, у меня разрядился почти.

Я тоже лёг рядом со сливой. Пахло землёй, муравей деловито взбежал по ветке вверх и, не найдя ничего интересного, спустился и побежал по своим делам.

— Тоха, тебе кто-то фотку прислал, номер какой-то странный, не нашенский. Надеюсь, пор...— Жендос запнулся и покосился на Аню.

Я открыл фото и показал ребятам.

— Так это ж она, наша сакура!— завопил Жендос, — значит она не засохла у тебя? Кто это её посадил? Где?

— И как ей только удалось провезти растение через границу, — Аня лукаво глянула на меня.

— Что-то я не понял, где это наша сакура? — пробормотал Жендос.

— На Хоккайдо, — сказал я, улыбаясь во весь рот как дурак.