Радона Гас. Право выбора. Серия 1. Дочь кузнеца

Глава 1. Я и Нира

– Сестра! Я с тобой. Можно?

Жалобно-просящий голосок младшенькой отвлекает от дела. Смирно стоящая Лоя настораживает уши и поворачивает голову в сторону Нироны. Сестра часто балует нашу общую любимицу вкусными подарками и повышенным вниманием: то сладкую ра́пу принесёт и скормит тайком, то долго что-то вполголоса рассказывает хоррга́ри, попутно оглаживая и расчёсывая гриву, то бегает с ней по двору наперегонки. Лоя ещё молодая: любит порезвиться, когда не в подавителе.

Так и есть – одна рука сестры за спиной. Думает, что не замечу её хитрость. Лоя выдаёт Ниру с потрохами: жадно втягивает ноздрями воздух, нетерпеливо перебирает стройными ногами, издавая чмокающий звук – слюноотделение началось. Способность распознавать запахи у хорргов во много раз сильнее, чем у нас.

Строго смотрю на младшую, а губы так и норовят растянуться в улыбке.

– Я на охоту, а не просто Лою промять.

– А это что? Новый стреломёт, который батюшка на днях смастерил? Он для тебя сделал? А можно мне старый забрать? Я тоже хочу учиться стрелять, – тараторит Нира, тихонько бочком продвигаясь к стожку сена; видимо, желает незаметно спрятать запретное.

Я всё же улыбаюсь и отворачиваюсь, чтобы закончить снаряжать хорргари, сделав вид, будто ничего такого не замечаю. Затем поворачиваюсь. Руки сестры сложены ладонь в ладонь перед грудью, ротик приоткрыт, а глаза умоляюще распахнуты.

– Лучше матери помоги с прополкой.

– Матушка велела мне трав целебных нарвать. С тобой я быстрее доберусь до леса.

Только сейчас замечаю верёвки заплечного мешка, почти скрытые огненными прядями распущенных волос.

– Хорошо.

Вскакиваю в седло, подъезжаю ближе к колоде, на которой отец рубит дрова, и протягиваю Нироне руку. Сестра вскакивает сначала на колоду, а затем с моей помощью усаживается сзади. Я пускаю Лою неспешным ры́сом. Нира сразу цепляется за талию, чтобы не свалиться на ходу.

Наш дом стоит на окраине села. До перелеска, где жителям можно собирать валежник и с разрешения кро́за рубить лес на строительство, добираться около четверти кри́на. Пешком сестре потребовался бы целый крин, если не больше.

Вдвоём ехать не очень удобно. Со мной ещё и старый стреломёт. Неизвестно, как отцова новинка себя поведёт. Так и без добычи остаться недолго, хотя во время пристрелки оружие порадовало. Стрела втыкалась глубже обычного. Плечи стреломёта отец изготовил из стальной пластины, а чтобы легче натягивать жи́лу, приспособил спереди особый упо́р. Удобно заряжать и с земли, и с хоррга.

Дорога проходит недалеко от усадьбы кроза. Объехать никак нельзя – кругом поля, где спину гнут как его рабы, так и вольные пахотники за плату малую. Некоторые отвлекаются на перестук копыт и поднимают головы. Знакомцы кивают, здороваясь, и снова принимаются за работу.

Невольно подстёгиваю Лою. О хаспадаре среди селян ходят слухи, что он любитель развлекаться с девушками, и перетаскал на ложе всех рабынь и вольных служанок. Лучше держаться от усадьбы подальше.

Мысли прерывает вздох Ниры. Знаю, сестре очень хочется посмотреть, что там находится за переплетением ветвей пру́точника. Живая стена-сетка скрывает почти весь дом. Лишь крыша видна и высокая каменная башня древней крепости – родового гнезда кроза.

На развилке Лоя пытается повернуть в сторону усадьбы, но я быстро это пресекаю и направляю прямо – туда, где виднеются деревья. Давно заметила, что хорргари будто угадывает желания сестры и старается им следовать. Не зря младшая её рапой подкармливает.

Глава 2. Охота

Вскоре дорога приводит к границе леса. Мы спешиваемся. Привязываю Лою на длинный подавитель к толстой ветке, чтобы не принялась скакать туда и сюда по лугу, распугивая дичь, или не подставилась, когда начну учить сестру стрельбе из стреломёта. Освобождаю рот от удил – теперь хорргари может пастись – и оборачиваюсь к младшей.

– Нирона, собирай пока травы, но далеко не отходи, а я пройдусь по краю леса и вглубь. Может быть, удастся выследить гу́ммигов. После обязательно дам тебе пострелять.

– Хорошо, Рада, – улыбается Нира и отправляется выискивать целебные растения, бредя по лугу.

Даже сейчас сестра не собрала волосы. Ветер сдувает их на глаза, особенно когда Нира нагибается, срывая листочки. Младшая откидывает непослушные пряди назад, но упорно не скалывает, как я. Наверное, запас канс закончился, потому что сестра их постоянно теряет. А как не потерять, если гоняется, вместо того, чтобы нормально ходить. Надо ей новые вырезать. С запасом.

Ну вот. Все при деле: Лоя пасётся, Нира лечебные травы собирает, пора и мне новый стреломёт опробовать. Натягиваю жилу, из колуча достаю стрелу и вставляю в ло́жницу. Упор на конце оружия – новая отцова приспособа – позволяет удобно и быстро взводить стреломёт. Из-за того, что плечи стальные, а не из дерева, как обычно, усилий приходится прикладывать больше, а носок стопы, что вставляю в упор, значительно облегчает задачу.

Я иду по границе луга. Именно здесь и кормятся груммиги. Они обычно стараются не отходить далеко от нор, что выкапывают под корнями деревьев. В траве зверьков почти невозможно обнаружить из-за окраса шерсти, но бегают они не слишком быстро. Охотнику остаётся успеть выстрелить раньше, чем добыча доберётся до укрытия.

Так. Вот и он. Высокая трава колыханием выдаёт продвижение груммига к спасительной норе. Вдох. Вскидываю стреломёт наизготовку. Задерживаю дыхание и прицеливаюсь. Выстрел! Жила поёт победную песнь моей меткости. Выдох. Бегу вперёд, где в предсмертных судорогах бьётся пятнистый зверёк. Выдёргиваю стрелу из земли, снимаю с неё мохнатое тельце, скручиваю шею, прекращая мучения, и подвешиваю добычу к поясу на петлю за лапы.

Груммиг не слишком крупный, поэтому иду дальше. Сегодня могу подстрелить двух, потому что не одна, а с сестрой. Если наткнёмся на лесного стража, то ему будет не придраться – всё по закону: по тушке на каждого охотника.

Продвигаюсь вперёд, предварительно зарядив оружие, но груммиги больше не попадаются. У них хороший слух, а новый стреломёт слишком шумный. У старого спуск значительно тише. Наверное, стоит попытать удачу в лесу.

Моя одежда для охоты вся зелёная. Яркие волосы спрятаны под травяного цвета чаль. Ступаю осторожно, перебираюсь от одного дерева к другому, надолго замираю, прислушиваясь. Стараюсь быть незаметной.

Слева доносится характерное поцокивание и покашливание. Невероятная удача! Такие звуки издают самцы каргубы́, когда вдруг один из них заходит в кормовые угодья другого или идёт борьба за самку.

Ускоряюсь, почти не заботясь о соблюдении тишины. Соперники заняты выяснением отношений и не слышат ничего вокруг. Лёгкая добыча.

Подхожу ближе и наблюдаю. Один явно моложе. Ржавые подпалины на тёмной зелени шкуры мелкие, клыки небольшие. Второй крупнее, длинные клыки из раскрытой пасти угрожающе торчат вверх. Он напирает, стараясь воткнуть в живот противнику. У него это получается, но второй подскакивает вверх и отпрыгивает в сторону. Ему удаётся освободиться от клыков, но участь молодого предрешена. С такой раной выжить невозможно. Кровь льётся из распоротого брюха, он пытается бежать, хотя проигравшего жизнь уже никто не преследует. Его убийца издаёт победный кашель и останавливается, настороженно втягивая ноздрями воздух и оборачиваясь в мою сторону.

Я стреляю, чтобы прервать мучения смертельно раненого, а победитель срывается с места и скрывается за деревьями.

Подхожу к добыче и осматриваю. Шкура повреждена мало, за неё дадут хорошие деньги, а ещё больше – за пахучую а́дину. Продам при случае какому-нибудь магу, когда получится съездить в Брикристар.

Каргуба, хотя и мелкий по размеру, но весит прилично. Если нести на плечах, а не тащить за собой, портя шкуру, то обязательно вся испачкаюсь. Во мне сейчас борются рачительность и чистоплотность – то ли использовать дорогой затворяющий кровь порошок и остаться чистой, то ли сохранить его для более нужного случая, неизбежно измазаться и потом потратить ещё время на стирку.

Вздохнув, достаю драгоценное зелье, очень бережно посыпаю рану на ещё тёплом животе и свожу края пальцами. Прямо на глазах кровь сворачивается и отпадает сухими корками. Так же поступаю с раной от стрелы. Остаётся тряпицей вытереть небольшие пятнышки с шерсти и спрятать оставшийся порошок на место.

После взваливаю тушу на плечи, забираю летар и спешу на стоянку. Не хочу надолго оставлять сестру одну. Лоя ей не защита. Она в подавителе и рог уже спилен.

По пути нахожу подходящее место для стрельбы и сбрасываю добычу в тени куста, чтобы до хорргари не доходил запах. Сырое мясо она любит не меньше рапы. С облегчением вздыхаю, когда добираюсь до места и вижу, что Нира вплетает в гриву хорргари полевые цветы и снова что-то ей втолковывает.

Глава 3. Неприятная встреча

Сестра светится от счастья. Ей удаётся попасть в ствол дерева с пятнадцати шагов, но не сразу. Сначала Нира стреляет с близкого расстояния, с каждым попаданием отступая на шаг. В результате я едва уговариваю прекратить занятия, ведь пятнадцать шагов для новичка вполне хороший результат. Завтра она и горшок с кашей из печи не сможет вытащить, а стреломёт взвести – тем более.

Отдаю сестре своё оружие, снова взваливаю каргубу на плечи, и мы идём к заскучавшей Лое. Вскоре видим нашу красавицу. Она пасётся, скусывая почти под корень сочную траву.

Ещё довольно далеко, но Лоя настораживается и вскидывает голову, хотя идём с подветренной стороны. Ноздри раздуты, ушки торчком, мышцы красиво играют под тонкой кожей. Короткая шерсть светло-каровой масти с угольными пятнами и полосками поблёскивает в лучах полуденного светила. Нирона по два раза на дню чистит любимицу. Хорргари встряхивает головой, и вплетённые в гриву цветы падают. Лоя хоркает, ударяет шипастым раздвоенным копытом по земле, оставляя глубокую полосу с вырванной с корнями травой.

– Сейчас ничего не получишь, – строго говорю хорргари. – Сначала домой довези.

Лоя громко чмокает, отворачивается к полуобглоданному кусту и обиженно начинает хрустеть ветками. Я закидываю тушку каргубы поперёк спины хорргари, обвязываю крепёжным ремнём, пристраивая груммига и оба стреломёта туда же. Придётся идти пешком, потому что Нира ни за что не сядет в седло, когда там находится «несчастная» зверушка, которую я милосердно спасла от мучительной агонии.

Идём по колено в траве. Она успела подняться с того времени, как мы утром прошли по ней. Через некоторое время выбираемся на дорогу. Припекает. Сестра напевает под нос песенку и бодро шагает рядом, но надо ещё быстрее.

– Нирона, давай прибавим шаг, иначе мясо начнёт портиться и адина пропадёт. Слишком жарко. И покрой голову, а то напечёт

– Конечно! – соглашается младшенькая и ускоряется.

Она на ходу развязывает чаль и перемещает с пояса на голову, несильно стягивая концы сзади под волосами. Теперь ветер не сдувает пряди на глаза и не мешает собирать придорожные цветы в букет. Он уже вырос до огромного размера – и матушке можно подарить, и хватит Лое в гриву вплести, и на закуску любимице останется.

Навстречу едут три всадника. Один в богатой одежде, двое по бокам – в лёгком кожаном доспехе. Чем ближе они, тем тревожнее на сердце. Боги! Это же наш кроз с двумя воинами охраны!

– Нирона, иди скорее ко мне, – негромко зову сестру.

Она оборачивается и замечает всадников. Нира быстро оказывается рядом, а я делаю дополнительный шаг, чтобы оставить младшую за собой, и кланяюсь в пояс, чуть поворачивая голову. Краем глаза вижу, что сестра повторяет движение. Плохо закреплённая чаль сползает ей на глаза, закрывая от заинтересованных взглядов мужчин. Плохо. Ох, как плохо, если хаспадар приветит Нирону.

– Так. Похоже, охота была удачной, – вкрадчиво произносит кроз и заканчивает грозно: – Кто такие? Из какого селения?

– Из Скрыней мы. Дочери тамошнего кузнеца, Зена Гаса. Вольные, хаспадар мой, – говорю с должным почтением, неторопливо разгибая спину и скромно отводя глаза.

Надеюсь, сестра не рассматривает сейчас кроза в упор.

– Хм, вспомнил. Лет десять назад заезжал к кузнецу. Как время-то летит. Тогда у Зена две сопливые малявки по двору бегали, а сейчас вон какие красавицы выросли.

Его глаза смотрят сейчас мимо меня – на сестру. Пытаюсь незаметно сдвинуться так, чтобы закрыть собой Нирону.

– Вы очень добры, хаспадар мой, – говорю с улыбкой и очень стараюсь, чтобы она не превратилась в оскал.

Внимание мужчины снова переключается. Кожей чувствую взгляд, от которого пробирает дрожь. Его хочется стряхнуть как налипшую грязь или слизь. Гадливое ощущение переползает с лица на грудь и задерживается. Не терпится закрыться руками, как будто я голая стою под прицелом ярко-синих глаз. Кроз красив, что среди о́лиев обычное дело, но эта красота пугает.

– Да, ты права, я добрый и щедрый, особенно к симпатичным, вроде тебя, и ласковым девушкам. Ты понимаешь, о чём я?

– Нет, хаспадар мой.

Стараюсь сделать лицо глуповатым. Не знаю, получается ли, потому что не вижу себя со стороны. Хлопаю ресницами и слегка растягиваю губы в робкой улыбке.

Кроз делает знак одному из сопровождения. Тот резво соскакивает с хоррга и помогает хаспадару сойти. Владетель немного грузен, но не думаю, что это ему помешало бы справиться самому. Он бросает поводья слуге, неторопливо подходит.

Смотрю, как он приближается. Глаза не опускаю. Надо, чтобы кроз вообще забыл о сестре и переключился только на меня. О том, что может случиться потом, стараюсь не думать.

Чем ближе хаспадар, тем страшнее. Его взгляд полностью сосредоточен на мне. Уже чувствую сладковато-пряный запах благовоний, от которого почему-то подступает тошнота. Сглатываю вязкую слюну и начинаю дышать ртом. Запах исчезает.

Слегка полноватое лицо без признаков растительности – владетелю не исполнилось и двух сотен лет – приближается на совсем недопустимое правилами приличия расстояние. Холёные пальцы с драгоценными перстнями захватывают мой подбородок и поворачивают вправо и влево. Ему осталось только зубы заставить меня показать – не гнилые ли.

– Глупенькие девушки мне тоже нравятся, – улыбается хаспадар, а взгляд спускает с лица на мою грудь, – но ласковые и покорные. За это я буду щедр к тебе и твоей семье. Сейчас я до глубокого вечера занят, так что приходи с вещами утром. Скажешь охране своё имя. Как там тебя?

– Радона.

– Хорошо, Радона. Я дам распоряжение старшей по усадьбе. Тебя поселят в отдельную комнату и определят необременительные обязанности. Ты не должна уставать, – хмыкает кроз, а сам поглаживает указательным пальцем по щеке, так и не отпуская мой подбородок.

Делаю шаг назад и освобождаюсь.

Глава 4. Угроза

– Вы предлагаете мне…

– Да, милая. Хочу, чтобы ты грела мою постель и ублажала, пока будешь интересна. Потом сможешь уйти, причём с хорошим приданым. Ты девственна? Хотя… о чём это я? У вас, ресов, как у животных – и уши заострённые, и девственной преграды нет. Как звери – рождаетесь полностью доступными. Наверняка уже кого-то в себя впускала?

От подобного оскорбления внутри поднимается волна обиды и ненависти к этому холёному говнюку. Хочется врезать кулаком по красивым губам, что озвучили его грязные мыслишки. Кулак-то сдерживаю, вцепившись пальцами в юбку, а язык – нет.

– Я честная девушка! Вам должно быть стыдно за свои слова. И я не собираюсь никому греть постель. Только будущему мужу и только по любви.

– Но-но! Не повышай голоса на хаспадара и не указывай, за что ему должно быть стыдно, а за что – нет! – вскрикивает охранник, который стоит за спиной кроза.

Владетель морщится от резкого звука. На его лице появляется ухмылка. Он делает жест, останавливая приспешника; тот уже явно готов схватить меня за шиворот.

– Это хорошо, что ты нетронута. Люблю быть первым.

Он не понял, что я отказываюсь? Или притворяется глухим? Придётся отважиться сказать более определённо.

– Хаспадар мой, очень польщена вашим предложением, но позвольте отказаться. Приданым меня обеспечит отец. Я же берегу себя для будущего мужа, которого буду любить всем сердцем. Вы говорите, что у ресов нет понятия «девственность», но зато есть понятие «чистота» и «непорочность». У нашего народа это ценится.

Брови кроза нахмуриваются, а масленый взгляд становится злым и холодным. Владетель делает шаг, хватает за плечо и сдавливает так, что становится больно. Едва сдерживаю крик. Нирона тихонько ойкает от страха.

– Мне не отказывают, милочка, – холодно и равнодушно произносит он, резко приблизив лицо. – Если я сказал, что придёшь завтра утром, то это значит, что возражения твои не принимаются. Я умею быть благодарным, но если станешь противиться и упорствовать, то гнев мой обрушится не только на тебя, но и на всю семью. Ты же не хочешь, чтобы твою сестру, допустим, похитили охотники за рабами? На южных островах очень ценятся молоденьки красивые девушки с огненными волосами. Правда, совсем не обязательно, что твоей сестре повезёт, и её продадут в си́рель к богатому владетелю, где она не будет тяжело работать и голодать. А что если попадёт в дом наслаждений, где с утра до ночи ей придётся ублажать всякого, кто заплатит хозяину заведения?

– Нет! – кричу отчаянно. – Нирона ещё ребёнок. Ей нет и пятнадцати. Вы не можете с ней так поступить!

– Почему не могу? – снисходительно улыбается кроз, отпускает моё плечо, а в его ладони вдруг появляется искра, которая почти стазу превращается в пылающий шар. – Ещё могу дотла сжечь ваш дом вместе с кузней, – продолжает владетель и швыряет на дорогу огонь, что горит прямо в пыли и растекается в стороны лужей из зеленоватых язычков пламени. Ему не нужно топливо, чтобы поддерживать жизнь. Хаспадар сжимает резко пальцы в кулак, и огонь мгновенно гаснет. – У меня много возможностей, милая. А как тебе такое, если я просто брошу твоего отца в подземелье?

Душит отчаяние от своего бессилия что-либо противопоставить владетелю. Сейчас я впервые в жизни вижу настоящую магию. У кроза ярко-голубые волосы, а не бледные, почти белые, как у его воинов. Бабушка рассказывала маленькой мне, что так у олия можно определить, насколько сильна его магия. А тут и сила особая не нужна. Два небольших огненных шара – и вместо дома с кузней останется пепелище.

– Но за что?! В чём отец виноват?

– В чём виноват? Да хотя бы в том, что плохо воспитал дочь. Ты слишком дерзкая. А после общения с моим палачом твой отец признает вину во всём, на что ему укажут. Например, что он злоумышлял против моей особы. Как тебе такое?

Я чувствую себя рыбой, вытащенной на берег. Дышу, а воздуха не хватает. Сестра. Отец. Матушка. Что мне делать? Я не могу допустить, чтобы с вами произошло что-то ужасное! Надо решаться. Ради своих родных пойду даже на бесчестье. Любимого у меня ещё нет. Теперь, видимо, не будет и мужа. Не смогу соврать, что чиста, а кому нужна обесчещенная?

– Хаспадар… – еле слышно произношу дрожащим голосом; а вдруг сжалится и передумает.

– Вот и славно. Завтра до обеда чтобы была на месте, – самодовольно произносит кроз и треплет по щеке. – Поторопись, а то адина испортится. Хочешь – принеси обработанную с собой. Выкуплю по хорошей цене.

Кроз при помощи слуги вскакивает в седло и продолжает путь. Он уверен, что я покорно приду в его усадьбу и стану постельной игрушкой, которую затем вышвырнет за ненадобностью. Придётся потом покинуть отчий дом, иначе не смогу в глаза смотреть односельчанам.

– Сестра! – тут же кидается ко мне Нирона.

По бледным от страха щёкам из широко открытых глаз текут слёзы, а плечи вздрагивают от всхлипываний. Она прижимается всем телом и обнимает. Чаль едва держится на голове. Поправляю её и обматываю концы вокруг тонкой шеи.

– Испугалась? Не плачь. Поехали скорее домой, а то и правда адина пропадёт. Не продадим потом.

– Рада, неужели ты завтра пойдёшь туда? Неужели нельзя ничего придумать?

Целую сестру в лоб и вымученно улыбаюсь. Я уже решила. От судьбы не уйдёшь.

Глава 5. Признание

– Смотрю, доченька, поохотилась удачно, – с улыбкой басит отец, едва только мы заходим во двор. – Мать со стола не убирала. Идите есть, а тушу сам разделаю. Я уже отобедал.

Молча киваю, освобождаю Лою от груза и увожу в стойло. Там снимаю упряжь и рассёдлываю, а затем скармливаю припрятанную Нироной рапу. Заслужила.

Когда возвращаюсь, отец уже осторожно вырезает адину с ценным му́ксом и отдаёт мне. Первым делом надо сохранить мукс. Для этого у нас есть особая керамическая чашечка. Раньше на камень сцеживала и так сушила, но в чашечке товарный вид намного привлекательнее – ровный круг.

Осторожно выдавливаю из адины желтоватую прозрачную густую жидкость и ставлю в тень на ветерок. Мукс быстро теряет лишнюю влагу и становится сухим за несколько кринов. После этого его легко растолочь в порошок, а затем при необходимости растворить либо в воде, либо в масле. И хранить в сухом виде очень удобно. Главное, чтобы на одежду не попало, а то запах долго не выветривается.

Я не первый раз такое проделываю, поэтому ни капли не попадает мимо. Споласкиваю руки и направляюсь в дом. Нирона уже за столом с нетерпением ждёт моего возвращения. Мама гремит посудой.

– Матушка, мы поедим, и я помою. Отдохните.

– Я помою! – встревает сестра; ей тоже нужно себя чем-то занять, чтобы отвлечься от пугающей действительности.

Киваю, соглашаясь, а мама вместо отдыха забирает нож с ведром и выходит из дома. Отцу помогать. Часть мяса засолим и спустим в подпол, часть закоптим, оставшееся семья будет есть, но уже без меня.

Молча обедаем, хотя вижу, что Нира аж ёрзает от нетерпения. Ей срочно хочется всё рассказать родителям, но я качаю головой, и она с разочарованием вздыхает. Мне нужно время, чтобы обдумать, как им всё объяснить.

Вкуса пищи не ощущаю. Аппетита нет совсем, но заставляю себя, потому что не хочу расстраивать маму, но как представляю, что придётся терпеть от кроза, так вообще начинаются рвотные позывы. Кое-как их сдерживаю. Лучше пока не думать, выкинуть все мысли из головы, а потом… будет потом.

Наконец тарелка пустеет. Нирона убирает со стола, а я захватываю большой нож и выхожу помогать с разделкой мяса. Там и скажу.

Родители слаженно работают вдвоём, отделяя шкуру от туши, что лежит на специальном столе. Они отлично смотрятся рядом. Такие красивые и ещё нестарые. Любуюсь ими, пока подхожу.

Соломенная крыша навеса создаёт тень, но лица в испарине. Мама вытирает её со лба, отодвигая прилипшие пряди. Волосами я в маму пошла, а Нирона взяла цвет и от отца, и от матери. У неё получился более спокойный оттенок, но тоже огненный.

Отец с теплотой поглядывает на матушку. Улыбается в усы. На красном от загара и постоянного жара от горна лице уже есть морщины. Особенно глубоки они во внешних углах глаз. Наверное, потому что часто прищуривается во время работы с раскалённым металлом.

Включаюсь в работу. Выискиваю подходящее время, а оно всё не наступает, а если честно, не хочется портить родителям настроение. Видимо, мои внутренние метания против воли отражаются на лице.

– Доченька, почему хмуришься? Охота ведь удалась, – нарушает молчание мама.

– Удалась.

– Тогда почему, будто туча грозовая? Случилось что?

– Мне надо с вами поговорить, – решаюсь не оттягивать неотвратимое.

– Рассказывай, не тяни.

В голосе матери появляется заметное волнение.

– На обратной дороге встретили хаспадара. Он приказал мне завтра утром явиться к нему с вещами.

– Что? – рычит отец и с размаха втыкает нож в стол.

Я смотрю, как лицо матери бледнеет, а у отца наоборот наливается кровью. Его кулаки сжимаются. В глазах мамы наворачиваются слёзы. Она медленно опускается на скамью, губы дрожат.

– Мне придётся идти, иначе кроз обещал спалить подворье, а вас бросить в подземелье и обвинить в злоумышлении на его особу, – бесцветным голосом объясняю я, кажется, уже смиряясь с неизбежным.

– Он тебя не получит!

– Хаспадар обещал, если откажусь, то Нирону похитят как бы лиходеи и продадут на южные острова. Я не хочу, чтобы с вами произошло что-то плохое.

– Вам надо бежать. До утра есть время. Сейчас разделаем, и закопчу мясо в дорогу. Мать, не разводи сырость! – прикрикивает строго. – Отправитесь ночью, как светило зайдёт. О нас не думай.

– Но вас могут убить! – кричу отчаянно, хотя после слов отца становится немного легче на сердце.

– Ничего. Мы с матерью своё пожили. Не допущу, чтобы мою кровиночку кроз пользовал как продажную девку в доме наслаждения. Ты не рабыня его, а вольная в седьмом поколении. Отправляйтесь в Брикристар или ещё дальше. Наймётесь в услужение. Не пропадёте.

Говорит резко, отрывисто, будто молотом бьёт по наковальне.

– Отец, я так не могу. Я решила, что уеду потом, когда кроз меня отпустит, а вы должны быть в безопасности.

– Кому нужна такая жертва? Не прекословь отцу, – наконец вставляет своё слово матушка.

Глава 6. Побег

Время до вечера проходит словно в тумане. В голову лезет всякое ужасное. Сердце заходится, как представляю разгневанного кроза на нашем подворье, мать с отцом на коленях в пыли перед всадниками, пылающие кузню и дом.

Руки машинально делают привычные движения, и уже к заходу светила снаряжаю отдохнувшую и сытую Лою. Небольшой тюк с шерстяными одеялами креплю позади седла. Оба стреломёта и два полных под завязку колуча с лёгкими охотничьими и утяжелёнными стрелами приторачиваю по бокам, чтобы не мешались, но были всегда под рукой. Мы с Нироной в неброских дорожных плащах. За спиной походные котомки. В них необходимый запас одежды, разные нужные мелочи и провизия: закопчённое мясо, крупа, хлебные лепёшки, рапа, соль. С особой тщательностью в непромокаемый рыбий пузырь завёрнута чаша с высохшим муксом. Крозу моей добычи не видать.

– Пусть боги хранят вас, дети, – на прощание обнимает и целует нас мать.

– До Брикристара езжайте по обходному пути. В лес не суйтесь. Можете на лихоимцев наткнуться, – говорит отец и суёт мне в руку кошель. – Здесь все наши накопления. На дорогу и первое время, пока не найдёте работу, должно хватить. Будьте осторожны. Рада, береги сестру.

Я приникаю к отцу, вдыхая, может, в последний раз родной запах и едва сдерживая слёзы.

– Пусть боги вас хранят, – шепчу севшим голосом и целую в колючую щёку.

Нирона шмыгает носом и всхлипывает, снова обнимая родителей. Вскакиваю в седло. Котомку перевешиваю на грудь, чтобы она не мешала сестре, и помогаю ей устроиться позади себя.

С места сразу пускаю Лою рысом. Яркий закат окрашивает небо. Это Творец Ки́рша плеснул сок вику́ры на свой щит-светило, остужая жар и закаляя металл для грядущего боя с Тьмою, а Мать Я́ха уже зажигает светильники, чтобы муж её не потерял дорогу в Небесный чертог.

До наступления ночи надо добраться до Кривого оврага. С одного края есть небольшая рощица, где можно спрятаться и переночевать. Мы скачем по пустой дороге, увеличивая расстояние от родного дома и ненавистного поместья кроза.

Сестра, крепко обхватив мою талию руками, прижимается всем телом. Чувствую, что она дрожит то ли от вечерней прохлады, то ли от потрясения и страха. Весь её такой спокойный и радостный мир в один миг рухнул в бездну. Впереди опасности и неизвестность.

И вот, наконец, перед нами долгожданные деревья. Последний отблеск заходящего светила позволяет без приключений добраться до удобного и относительно безопасного для ночёвки места.

Это овраг на небольшом удалении от дороги с правой стороны вглубь леса. Я как-то случайно наткнулась на него во время охоты. Густой кустарник удачно скрывает его, если смотреть с тропы, а спуск не очень крутой. По дну протекает небольшой ручей, а под корнями рухнувшего дерева, которое росло когда-то на краю оврага, образовалось удобное углубление с навесом из переплетённых плетей викуры.

Мы спускаемся по склону, не покидая седла. Копыта Лои цепляются шипами за неровности и не скользят. Дикие хоррги, говорят, вообще могут легко забираться почти по отвесным скалам, перепрыгивать небольшие пропасти, при этом не срываться и не разбиваться насмерть о камни.

– Костёр разводить будем? – спрашивает Нира, когда мы спешиваемся и снимаем поклажу с Лои.

– Нет. Лучше не привлекать внимание. Да и зачем он? Пищу готовить не надо, погода тёплая, небо чистое, а светильники богини яркие. Если в кустики пойдёшь, возьми вон ту ветку. Тут могут быть ползуны. Вода близко.

Пока сестра опасливо пробирается к кустам, стуча и шурша палкой по траве перед собой, я привязываю хорргари на длинную верёвку, чтобы она и до ручья могла дотянуться, и сочной травы вдоволь поесть. Ослабляю ремни, но седло не снимаю. Мало ли что.

Мы стелим одно одеяло на землю, а вторым укрываемся, прижимаясь друг к другу как в детстве, когда спали на узкой лежанке в старом маленьком доме. Лишь несколько лет назад отец отстроил новый – большой, просторный, удобный. Увидим ли мы его и родителей снова?

Ветер качает верхушки деревьев, играя листвой. То один, то другой светильник пропадает, скрываемый кронами, а затем снова появляется, таинственно мерцая. Скрипит и булькает где-то вверху полуночница. Нирона тихонько посапывает мне в ухо. Намаялась, бедная, и заснула, только голова одеяла коснулась. Мне же не спится. Сердце сжимается от переживаний за родителей. Начинаю шептать молитву, глядя на яркие точки на чёрном небе:

– Мать всех богов, Пресветлая Яха, защити моих мать и отца от злобы кроза, смягчи сердце владетеля, не дай погубить моих родных, не лишай их крова и хлеба. Защити нас с сестрой в пути дальнем, в чужих землях от лихих людей и диких зверей. Помоги найти новый дом и пищу, пошли добрых любящих мужей, позволь нам прожить с ними долго и счастливо, прославляя имя твоё до самого последнего вздоха.

Слёзы текут из глаз и размывают то немногое, что не поглотила ночная тьма. Светильники богини вдруг вспыхивают сильнее, разгоняя мрак. Становится легче, будто камень, придавивший сердце, вдруг кто-то милосердно сталкивает, позволяя дышать полной грудью и надеяться на лучшее.

Я закрываю глаза, веря, что Пресветлая услышала мою молитву. Пусть всё случится по воле Её.

Глава 7. Домик в лесу

Утром, лишь только первые лучи светила пробуждают лесных птиц, и они начинают радостным свистом приветствовать новый день, я просыпаюсь и расталкиваю безмятежно спящую Нирону. Сначала она хлопает длинными ресницами и удивлённо оглядывается, не понимая, где находится. Затем вспоминает, вскакивает и бежит к ручью умываться.

Ну вот, снова возле Лои остановилась. Что-то шепчет ласково, поглаживая морду и целуя в нос.

– Нира, давай быстро завтракать – и едем. У нас мало времени. Наобнимаешься потом, когда будем далеко и в безопасном месте, – ворчу вроде как сердито, но внутри разливается тепло, когда вижу сестру такой беззаботной и счастливой.

Младшая послушно оставляет хорргари, возвращается и садится на одеяло. Мы достаём копчёное мясо, хлеб и приступаем к еде.

– Рада, как ты думаешь, хаспадар и правда сделает с нашими родителями все эти страшные вещи, как обещал? Неужели у кроза такое злое сердце?

– Не знаю. У меня душа не на месте, но я молила Пресветлую о милости. Может и обойдётся, а может, и нет. Надо быстрее заканчивать с завтраком. Чем быстрее поедем, тем дальше оторвёмся, если кроз пошлёт погоню. Главное – до города добраться, а там попробуем затеряться.

– Я уже всё, – невнятно говорит Нирона с набитым ртом.

Она быстро прячет руку в складках юбки. В кулачке зажаты остатки мяса на косточке.

– Отвяжи Лою, а я пока уложу вещи, – улыбаюсь, делая вид, что ничего не замечаю.

Хорргари уже с начала завтрака поглядывает на нас и нервно втягивает с хлюпаньем слюну, чуя вкусных запах. Маленький кусочек её не насытит, но это знак для Лои, что о ней не забыли и любят.

Пускаю хорргари рысом. Свежий утренний ветер бодрит и сдувает остатки сна. Копыта почти бесшумно стучат по опаду на лесной тропе, и это, похоже, убаюкивает сестру. Её захват ослабевает. Ловлю за руку, что скользит по бедру, и водружаю беглянку на место.

– Нира, не спи, а то свалишься на ходу, – кричу, обернувшись, младшей.

– Я не сплю, – нарочито бодрым голосом отвечает сестрёнка и усиливает хватку.

Нирона начинает тихо напевать «Мольбу за родителей»:

О Яха, взгляд не отведи,

Сияющей ладонью огради

От зла, болезней, неудач.

Услышь, Пресветлая, мой плач!

О Яха, Ты в тяжёлый крин

Даруй родителям моим

И милость, и любовь Свою,

Молю, Пресветлая, молю!

Я беззвучно повторяю за сестрой слова, истово надеясь, что богиня услышит и поможет.

Время от времени останавливаю Лою и прислушиваюсь, но кроме посвиста птиц ничего не слышно. Может быть, погоню и не посылали? Вдруг кроз просто бросил отца и мать в темницу? Сердце колотится так, что кажется – оно сейчас выпрыгнет и устремится назад. Сжимаю зубы и мотаю головой. Прочь тёмные мысли! Пресветлая не допустит несправедливости.

Светило уже вскарабкалось по небесной чаше и теперь пробивается через густые кроны яркими лучами. На тропе пятнами ажурная тень. Лое жарко, она недовольно хоркает и мотает головой. Успокаивающе глажу по крутой шее. Скоро сделаем остановку – вода недалеко. Отец как-то рассказывал, что там есть небольшой домик, где сможем перевести дух.

Лес обрывается, будто расступается в обе стороны. Возле круглого, как лепёшка, озера видим домик из потемневшего от времени кругляка. Рядом находится сарай, сложенный из тонких стволов молодых деревьев. Он защитит Лою от жарких лучей или случайного хищника, пока мы немного отдохнём и перекусим.

Забор возле домика давно разобран на топливо. Лишь несколько столбов, которые предыдущим путникам не удалось вытащить, уныло торчат среди буйных зарослей цветущего облачного помывца́. Ветер доносит до нас его тонкий, слегка сладковатый аромат.

Я внимательно осматриваю двор. Густая трава нигде не примята. Кажется, тут давно никто не появлялся, но всё равно заряжаю стреломёт.

– Думаешь, там кто-то есть? – шепчет Нира прямо в ухо.

– Не думаю, но будем осторожны. Я проверю, а ты не слезай пока с Лои.

Осторожно перекидываю ногу через шею хорргаги и спрыгиваю на траву. Сначала обследую сарай. Сквозь щели в стенах прорываются яркие лучи, освещая уцелевший от расхищения скарб. На двери две задвижки – изнутри и снаружи. Это очень удобно. Затем обхожу дом по кругу и прислушиваюсь. Наконец решительно толкаю дверь и врываюсь внутрь, выставив перед собой оружие.

В единственной комнате никого нет. Небольшие ячеистые окошки, затянутые рыбьим пузырём, едва пропускают свет. Давно не протирались. Обстановка скудная: полки для хранения посуды и припасов на толстых стойках, грубо сколоченный стол, три широкие лавки вдоль стен, два массивных табурета, крючки в стене. На одном висит сеть для ловли, из угла в угол протянута верёвка. На ней несколько пучков каких-то, видимо, лекарственных, трав. Ведающая отшельница жила? В закопчённом очаге чернеют угли. Провожу пальцем по ладони стола, прочертив линию в слое пыли. Придётся немного потрудиться. Не трапезничать же в такой грязи!

Выхожу наружу и с удовольствием вдыхаю чистый лесной воздух, щурюсь от яркого света и приглашающе машу сестре. Она радостно улыбается и соскакивает с хорргари.

– Ой! – вдруг кривится и хватается за живот.

– Что случилось? – подбегаю к ней.

– Кажется, то самое началось, – шёпотом, как будто кто-то мог её услышать, кроме меня, сообщает Нира, делая большие глаза. – Живот ноет и… сыро.

Лоя шумно втягивает воздух и хоркает, чувствуя кровь. Подхватываю её под узду и тяну в сторону сарая.

– Иди в дом, Нира. Придётся несколько дней здесь переждать твоё нездоровье.

– А вдруг нас найдут?

– Будем надеяться на лучшее.

Хорргари внутрь пока не завожу, а привязываю на длинном подавителе за один из вбитых с наружной стороны стены крюков, согнутых в почти замкнутое кольцо. Раньше в них была вставлена жердь, к которой можно было привязать сразу несколько верховых и вьючных животных. Наверное, какой-то лежень на дрова перевёл.

Лоя тут же начинает скусывать почти под корень сочную траву, а я снимаю поклажу и тащу в дом. Затем снова в сарай загляну. Кажется, прошлый раз видела там ведро с кучей старых тряпок. Надо сходить за водой и избавиться от пыли в домике. Нира мне сейчас не помощница.

Глава 8. Дела хозяйственные

И точно. Еле стоит, морщится, а ещё пытается высмотреть, не испачкала ли сзади.

– Рада, посмотри, я чистая? – поворачивается спиной, как только вхожу.

На ткани пятно. Протекла, всё же.

– Ничего страшного. Сейчас за водой пойду, заодно и твою одежду отстираю, пока не засохла. Переодевайся и вот возьми, подложи.

Я достаю из её котомки чистые клочки, запасные кипты́ и юбку.

Нира переодевается и отдаёт испачканное. Я вытираю пыль на одной лавке – всё равно стирать – и стелю одеяло, другое свёрнутым кладу в изголовье. Пусть полежит. Сестра устраивается, подтягивает колени к груди. Если уж боль не успокоится, то придётся развести очаг и заварить травяной сбор.

Взвожу и оставляю рядом, прислонив у изголовья, старый стреломёт, а новый беру с собой и выхожу из дома. Быстрым шагом, чуть ли не бегом, иду в сарай. Ведро нашлось. Не показалось. Хватаю несколько тряпок и пускаюсь к озеру.

Оружие осторожно, чтобы случайно не спустить жилу, ставлю к ближайшему дереву, что растёт почти у кромки воды. Отмель пологая, песчаная. Справа тянутся заросли рагаза́та. Потом надёргаю, когда управлюсь с уборкой.

Первым делом скидываю обувь, подтыкаю подол и закатываю повыше кипты – насколько возможно. Осторожно, чтобы меньше мутить воду, иду на глубину. Ополаскиваю от пыли ведро, набираю около трети и выбираюсь обратно. Одежду Нироны замачиваю и начинаю собирать облачные цветы помывца. Они тут повсюду. Сразу уминаю их в горсти, чтобы набрать побольше. Нежные лепестки сразу темнеют, теряют свою воздушность и становятся скользкими. Растираю между ладонями над ведром и бросаю в воду. Там они окончательно распадаются, выделяя немного пены.

Отстирав пятна и общую грязь, выжимаю одежду и складываю на траву. Приходит очередь тряпок. После них вода совсем чёрная. Снова захожу в реку, махом выплёскиваю содержимое вниз по течению и хорошенько промываю ведро внутри.

Вокруг снуют туда и сюда пучеглазые игруны́. Во время полёта их вытянутые полупрозрачные крылья почти не видны – как быстро работают, особенно если их окраска светлая. В воздухе стоит густой гул. Время от времени звук резко усиливается, когда то один, то другой проносится рядом. Они очень быстрые и вёрткие. Кажется – вот-вот врежется, ан нет! Резкий рывок – и вот игрун уже скрывается из виду.

Набираю полное ведро и отношу на берег. Осталось хорошенько прополоскать и отжать. Тороплюсь вернуться, потому что переживаю за сестру. Вытираю ноги о траву, надеваю обувь и быстро, насколько позволяет ноша, поднимаюсь по склону. В одной руке ведро, в другой стреломёт и мокрая одежда с отстиранными тряпками. Не очень удобно, но деваться некуда.

Возле домика много невысоких густых кустов. На них и раскидываю одежду для просушки.

Нирона вскидывается, когда я захожу, скрипнув дверью. Испуг сразу сменяется слабой улыбкой.

– Ты как?

– Пока терпимо.

– Сейчас кое-где пыль вытру и тогда поедим.

– Я не голодна, – тихо произносит Нира и прикрывает глаза.

Пусть поспит. Понимаю её состояние. В такие дни меня тоже не особо на еду тянет. Хочется лежать и не шевелиться, хотя сильных болей, как у сестры, не бывает. Зато становлюсь раздражительной не в меру.

Руки делают привычную работу, а голова полна тревожных мыслей. Как мы справимся, получится ли уйти от погони и хорошо устроиться в незнакомом месте? Но самое главное – как там сейчас мать и отец?

Снова и снова повторяю молитву богине, истово веря, что Она не оставит нас в своей милости и защитит родителей.

Приходится ещё три раза бегать к озеру. Вместе с последним ведром приношу десяток выдернутых с корнем рагазатов. Их бросаю прямо на траву перед домом и заглядываю, чуть приоткрыв дверь. Нирона, вроде бы, уснула. Не стану пока будить.

Отвязываю Лою, чтобы сводить на водопой и почистить. Хорргари послушно следует за мной. Всё же не зря отец отнёс кучу монет магу, который наложил на обычную крепкую верёвку заклинание подавления воли. Правда, оно недолговечное. Потом придётся подпитывать, но это обойдётся в разы дешевле.

Сначала даю хорргари напиться, а затем заходим поглубже.

– Сегодня и завтра уж я за тобой поухаживаю, – тихонько, подражая манере сестры, говорю Лое. – Нира приболела, но скоро поправится.

Хорргари косится, тихонько хоркает и дёргает ухом, отгоняя севшего отдохнуть игруна. Тот стремительно улетает, а я наплёскиваю горстями на спину светло-каровой масти с яркими полосами и неправильной формы пятнами и начинаю работать щёткой. Через некоторое время шкура сияет чистотой.

Пока выкупанная Лоя пасётся, решаю тоже освежиться. Скидываю намокшую одежду и, на всякий случай внимательно оглядевшись, погружаюсь в прохладную воду. Позволяю себе совсем чуть-чуть расслабиться и не думать о насущном.

Мы возвращаемся к домику. Я завожу Лою в сарай и привязываю её на простую верёвку к одному из колец, что торчат из стены. Подавитель сворачиваю так, чтобы удобно было метнуть. Мало ли что. Его магия не только на животных действует.

Моя работа не закончена. У рагазата отделяю вершки и корешки – это мы сами съедим, а стебли отношу хорргари. На всякий случай задвигаю запор, чтобы случайно появившийся хищник не съел нашу любимицу, пока мы будем спать. Теперь и самим пора подкрепить силы.

Глава 9. Тревожный день

Заношу почти высохшую одежду сестры в дом и раскидываю на лавке, чтобы оставшаяся влага поскорее ушла. Не хочу привлекать внимание случайных мимоезжих. Нира уже не спит.

– Ты как?

– Терпимо.

– Может, травы заварить?

– Нет, лучше так проглочу. Без заваривания.

Сестра права. Огонь сейчас лучше не разводить. Достаю свёрток, где каждый вид целебных былинок, перетёртых в порошок, разложен по отдельным мешочкам. Травы собирала Нирона, а я подписывала. Младшенькая так и не освоила грамоту дальше написания своего имени, хотя умеет считать в пределах десяти. На пальцах. Порхает беззаботной птичкой и лишь отмахивается, когда предлагаю свою помощь.

Мне же пришлось заучивать не только че́рты, но и тайное их сочетание, чтобы прочитать и накрепко запомнить по хранящийся строго в семье старой рукописи состав для оружейного металла, который передаётся несколько поколений от отца к сыну. Мечи получаются крепкими, отлично держат заточку и магию, а при сильном ударе легко перерубают другое оружие, не сделанное в нашей кузне.

Я беру по маленькой щепотке из двух мешочков и в ложке подношу сестре. Она глотает, кривится и торопливо запивает водой. Снова и снова делает глоток за глотком, прополаскивая рот от сильной горечи целебного порошка.

Тем временем достаю вяленое мясо, лепёшку и складываю в захваченную из дома миску. Очищаю несколько корней рагазата, нарезаю ломтиками. Крупа пока пусть полежит в мешке. Кашу варить – себя выдавать. Потерпим без горячего.

Мы с Нироной молча едим. Сестре не до разговоров, а я вообще не сильно болтливая по жизни. Ополаскиваю посудину, вытираю и снова прячу в мешок. Если придётся быстро убегать, то не потратим время на сборы.

Нирона снова ложится и закрывает глаза, а я осторожно выглядываю наружу, чтобы осмотреться. Вроде бы, никого поблизости. Захожу к Лое. Она спокойно хрустит остатками сочных стеблей. Добавляю к ним захваченные очистки и протягиваю хорргари косточки от груммига. Лакомство стразу же исчезает в клыкастой пасти. Шершавый язык тщательно вылизывает остатки жира с ладони. Если всё будет спокойно, то завтра подстрелю нашей красавице что-нибудь из мелкой дичи.

Закрываю дверь на задвижку и в сарае, и в домике. Решаю немного полежать и отдохнуть на свободной лавке. Нира спит, вокруг, насколько видят глаза, ни души. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от шебуршания. Сестра копается в своём мешке, достаёт свежий клочок ткани. Встаю и потягиваюсь. Чувствую прилив сил, как будто спала всю ночь.

– Ты как? Помогла трава?

– Уже намного лучше, – улыбается Нира и поворачивается спиной.

Она почему-то очень стесняется делать это даже при мне и маме, не говоря уж об отце. Аккуратно свёрнутую промокшую ткань кладёт на край лавки.

– Я постираю, только сначала лекарство прими.

Нирона послушно проглатывает очередную порцию, спешно запивает и садится у окошка.

К стреломёту привязываю кусок верёвки, вешаю оружие на грудь через плечо. И руку не занимает, и можно быстро перехватить для стрельбы. Три стрелы втыкаю в узел волос рядом с ка́нсами, чтобы не брать колуч. Кансы сама ковала. На вид – проще некуда, зато добилась такого равновесия, что они летят в цель не хуже тяжёлых метательных ножей.

Бросаю в ведро свёрнутый клочок и кусок верёвки. Хочу надёргать побольше рагазата. Нирона без напоминания закрывает дверь изнутри.

Идти стараюсь ближе к кустам, постоянно оглядываюсь и прислушиваюсь, но кроме резких вскриков камену́шников, посвиста кустовико́в и шелеста листвы ничего не слышу. По пути срываю несколько соцветий облачника.

Светило двигается на закат, но ясный день не погас. Успею ещё и воды потом принести. Спугиваю двух пёстрых каменушников. Они с возмущёнными криками срываются с облюбованного плоского камня и летят к центру озера. Скидываю обувь, пристраиваю её вместе с оружием поближе к зарослям.

Первым делом стирка. Закончив, расстилаю клочок и те́льницу на тёплый камень сушиться. Затем начинаю дёргать рагазат. Он легко вытягивается из песчаного дна, куча быстро растёт. Наконец решаю, что достаточно. Увязываю, обуваюсь, вооружаюсь и приступаю к сбору соцветий помывца. Их осторожно, не приминая, укладываю в ведро. Запас никогда не помешает. За две ночи и день должно хорошо просохнуть, потеряв три четверти объёма.

Вздрагиваю от резкого треска, как будто кто-то на сухую ветку наступил. Сердце ухает куда-то в живот. Приседаю, сжимаюсь, скрываясь в высокой траве, даже дышать перестаю. Прислушиваюсь. Треск повторяется, и я с облегчением выдыхаю. Конечно же! Это обычный насмешник – безобидный пернатый, который может воспроизвести любой звук, который когда-либо слышал.

И зачем ему это? Был бы хищником – тогда понятно. Приманивал бы добычу таким способом. Чудны́ замыслы Творца!

Обратный путь не приносит неприятных неожиданностей, но только начинаю к домику подходить – дверь распахивается и выскакивает радостная Нирона. Бежит навстречу. Видимо, чувствует себя намного лучше.

– Давай помогу!

Отдаю ведро с помывцом. Оно лёгкое.

– Расстели на столе для просушки. Ты, смотрю, уже выздоровела.

– Почти. Живот не болит, только кровит ещё немного.

Сестра скрывается внутри, а я начинаю срезать корни. Большую часть оставляю на стеблях – пусть Лоя ест и сил набирается. Если завтра всё будет хорошо, то можно с утра отправиться в путь.

Осталось за водой сходить, и можно ужинать.

Глава 10. Незваные гости

Ведро, из которого половину отливаю в котелок, отношу Лое и застаю в сарае Нирону. Она снова милуется и шепчется с любимицей. Соскучилась. Выдворяю сестру, закрываю сарай, и мы идём в дом. Там приятно пахнет цветами помывца.

Стол занят, поэтому раскладываем еду на лавке возле крошечного окошка и принимаемся утолять голод. Через отмытый от грязи рыбий пузырь видно не так хорошо, как через горную слезу. Очертания деревьев слегка расплываются, но всё равно дорога просматривается почти до конца поляны.

– Давай сегодня ляжем спать пораньше, а завтра с рассветом отправимся в путь, если будешь чувствовать себя хорошо, – предлагаю Нироне.

– Конечно! – кивает младшая и снова поворачивает голову к окну. – Ой! Рада, смотри, – шепчет испуганно.

Всматриваюсь. Боги! На дороге два всадника.

Они ещё далеко, но явно направляются к домику. Правда, на приспешников кроза не похожи – скорее из ресов. Волосы тёмные, а у хаспадара на службе олии со слабой и средней магией. Под всадниками боевые хоррги. От вида волнистых лопастей возле пик острия пробирает дрожь. У нашего кроза хотя и породистые животные, но рога у всех спилены. Может, это просто путники? Или всё же душегубы, о которых столько слухов? Ох, зря родителей не послушали! Сократили дорогу – ничего не скажешь!

Незнакомцы всё ближе. Торопливо хватаю стреломёт, заряжаю. Затем то же самое проделываю со вторым и отдаю его Нироне. Чуть приоткрываю дверь. С нарастающим беспокойством наблюдаю, а мысли проносятся одна за другой со скоростью испуганных игрунов.

Что делать? Сможем оборониться? Может, сразу на поражение стрелять? Нет, не успею. Их двое. У нас два летара, но если с первого раза не попаду? Далековато. А вдруг они всё же обычные путники? Грех убивать! А вдруг всё же лихоимцы? Или…

Так. Кажется, что-то чувствуют. Хватаются за оружие. Теперь они совсем близко. Могу лучше рассмотреть. Молодые, примерно нашего с Нироной возраста – один старше, другой младше. Одеты неброско, дорожные плащи с головными накидками. Теперь видно, что не из ресов. Смески. У обоих по пряди синего цвета. У младшего темнее. Почему-то он выдвигается вперёд. Прикрывает господина? Оба вооружены мечами и стреломётами. Наверняка и кинжалы есть, но их не вижу за широкими шеями хорргов.

Не выдерживаю и кричу по-олийски, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Эй, вы! Больше ни шагу вперёд! Стойте там, где уже стоите!

– Мы – мирные путники, и лишь хотим переночевать под крышей. Мы не причиним вам вреда, уважаемая ма́ра, – отвечает старший и выезжает вперёд.

Не причинят они. Как же! Хотя и назвал госпожой. Мне совершенно не нравится его улыбочка. Разбираться не хочу – почему именно – и стреляю, чуть шире приоткрыв дверь. Тяжёлая боевая стрела втыкается там, куда целилась – прямо перед копытами его хоррга.

То-то же! Останавливаются и начинают переговариваться. Кидаю взгляд на Нирону. Она сидит на лавке бледная, глаза цвета лепестков рагазата широко открыты, губа закушена, вся сжата, а руки крепко сцеплены у подбородка. Успокаивающе подмигиваю ей и перезаряжаю стреломёт.

– Проезжайте мимо, путники, а я останусь здесь. Это справедливо, ведь я первая заняла домик, – кричу снова, стараясь, чтобы они меня не видели из-за приоткрытой двери.

Снова переговариваются. Старший кривится в усмешке, а младший посматривает на сарай и что-то говорит первому. Тот кивает.

– Мы переночуем в сарае, раз вы так не хотите нас пускать, – кричит старший, но не двигается с места.

– Нет!

Ещё чего не хватало! Там Лоя. Единственное средство передвижения и любимица сестры. Ещё заберут и скормят своим зубастым. Вон они, какие страшные!

– Почему же «нет»? – сердится младший.

Смешной. Старается, чтобы голос звучал как у взрослого мужчины, но меня не обмануть – он вряд ли старше Нироны.

– Там моя хоррга́ри. Вы её заберёте и скормите своим клыкастым. Вон, даже рога у них не спилены, а моя – смирная и безобидная.

– Если вы принимаете нас за разбойников, то сильно заблуждаетесь. Мы обычные путники, которые устали в дороге, поэтому хотим отдохнуть хоть с какими-то удобствами и, по возможности, в безопасном месте, а не под открытым небом. Ваша хорргари нас не интересует, а своих мы разместим так, чтобы ваше животное не пострадало. Но если настоящие разбойники появятся здесь, то всем вместе нам намного проще будет им противостоять, чем вам одной – отдельно, и нам двоим – тоже отдельно, не так ли? Хотя нам сделать это легче: мы же мужчины, а хоррги у нас боевые.

Какой красноречивый парнишка! И к мужчинам себя причислил. Ха!

– Рада, пусть эти юноши и правда в сарае переночуют, – слышу шёпот Нироны, которая наконец-то осмеливается подойти к двери и осторожно пытается рассмотреть путников через щель.

– Ты очень доверчивая и добрая, сестра, – качаю головой. – Хорошо, пусть ночуют, но до утра нам придётся закрыться на запор и сидеть в доме, а утром видно будет. – Хорошо, ночуйте в сарае, – кричу незнакомцам. – И только попробуйте ночью к нам полезть! Мы будем спать со взведёнными летарами.

Захлопываю дверь. С лязгом задвигаю засов, чтобы они точно услышали, и направляюсь к лавке. Стреломёт ставлю рядом. Черпаю из котла воду и пью, пью, пью. Руки слегка трясутся. Нирона уже пристроилась у окна и наблюдает за парнями, как они заходят в сарай, возвращаются через некоторое время, снимают поклажу с хорргов и заносят внутрь. Кажется, незнакомцы держат слово. Ни шага не сделали в нашу сторону.

Мы немного успокаиваемся и заканчиваем прерванный ужин. Между тем соседи уводят своих зверей в сторону озера.

– Сестра, можно я к Лое схожу? – жалобно просит Нирона.

– А вдруг они сейчас вернуться? Опасно.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я быстренько! – не унимается сестра и чуть не плачет.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Только быстро. Вместе сходим. Возьми стреломёт.

Младшая хватает оружие и чуть ли не опрометью спешит к любимице, как только я проверяю, что никого близко нет. Заходим в сарай. Нирона тут же кидается к хорргари и снова лезет обниматься. Лоя не возражает, сама ластится к сестре.

Осматриваюсь. Вещей у незнакомцев не слишком много. Ничего такого необычного не замечаю и тороплю Нирону. Уже смеркается. Пора и нам, пока соседи не вернулись с водопоя.

Закрываю сарай, и мы возвращаемся в дом. Завтра в путь.

Глава 11. Надо уйти тихо

Первую половину ночи ворочаюсь, прислушиваюсь – не крадутся ли соседи к двери. Переживаю за родителей и сестру. Снова и снова прошу Пресветлую о милости. Не замечаю, как засыпаю.

Утром пробуждаюсь от лучей светила. Бужу Нирону. У неё, слава богам, всё в порядке. На скорую руку перекусываем и ставим собранные вещи возле двери. Осталось каким-то образом забрать Лою.

– Закройся и жди. Ни в коем случае не выходи. Если вдруг... – Глаза сестры стразу округляются. Ну вот. Напугала. – Не бойся. Внутрь им не пробраться – окна маленькие, а дверь крепкая, – даю наставление сестре спокойно, но строго.

– А ты? – шепчет Нирона дрожащими губами.

– Выкручусь. Главное – не бросайся мне на помощь. Поняла?

– Поняла, – мелко и торопливо несколько раз кивает младшая.

Я выхожу. В руках лишь подавитель, а острый нож всегда на поясе. Летар не беру – может помешать. Нирона послушно закрывает дверь. Щёлкает запор.

Тихо крадусь по росной траве. Лёгкий ветерок охлаждает внезапно вспотевший лоб. Недалеко от сарая к растущим рядом деревцам с не слишком толстыми, но достаточно крепкими на вид стволами привязаны два хоррга. На верёвки. Надеюсь, что это подавители, а не обычные. Оба с любопытством косятся на меня, втягивая ноздрями воздух. Вблизи они выглядят ещё опаснее, но красавцы! Видна порода. Наша Лоя им не ровня. Парни, видимо, непростые, хотя одеты небогато.

Продолжаю бочком продвигаться к двери. Ладони потеют так, что с них скоро начнёт капать. Ближний хоррг вскидывает голову, бьёт шипастым копытом, выдирая комки дернины. Те разлетаются в стороны. Зверь делает несколько шагов ко мне, шумно втягивая воздух. Выступающие из-под губ клыки длинные, страшные.

Я по очереди осторожно вытираю руки об одежду и готовлюсь к броску, наблюдая и за этим, и за другим хорргом. Второй не проявляет ко мне интереса и спокойно доедает траву, до которой может ещё дотянуться.

Замираю.

– Тише. Тише, мой хороший, – говорю как можно спокойнее.

Прикидываю на глаз. На беду, ближний хоррг привязан на длинную верёвку. Её вполне хватит, чтобы перекрыть доступ к сараю. Определить, наложена магия или нет, невозможно. А вдруг это всё же обычная верёвка? Зверь как будто чувствует мой страх, делает несколько шагов и косится, угрожающе хоркнув.

Решаюсь. Мне лишний шум не нужен. Удобнее перехватываю подавитель, несколько раз прокручиваю. Бросок!

Проклятье! Хоррг делает рывок и уходит от петли. Всё. Мне конец! Один взмах – и острая лопасть рога перерезает привязь, как будто толстая верёвка лишь тонкая ниточка. Возношу сумбурную молитву Пресветлой, одновременно отскакиваю и судорожно подтягиваю петлю подавителя. Если сейчас не накину его…

Яха хранит меня! Хоррг не бросается нападать, а лишь перегораживает проход к двери и снова замирает, поглядывая с любопытством. Тихонько предупреждающе хоркает. Тёмно-каровая шкура с угольными полосками и пятнами блестит в лучах светила. Длинный густой хвост вызывающе приподнят. Ветер развевает его подобно боевому стягу.

Всё. Петля снова у меня, но только замахиваюсь, как зверь делает прыжок и уходит с линии удобного броска, сердито взвизгнув.

– Да чтоб тебя! – вскрикиваю, не сдерживая досаду; всё равно тихо пробраться в сарай и не разбудить пришельцев уже не получается.

Пытаюсь лучше прицелиться. Кажется, хоррг нападать не собирается. Он только охраняет и не пускает к своему хозяину.

Я снова бросаю петлю подавителя. Шустрый зверь делает резкий скачок. Промахиваюсь, но быстро дёргаю верёвку к себе, чтобы снова попробовать. И тут дверь распахивается. В проёме появляется один из незнакомцев.

– Эй, да вы что творите! – сердито кричит он и едва не получает по лицу хвостом, но успевает уклониться. – Тише, Спи́рит, а то зашибёшь меня.

Зверюга послушно замирает. Всё происходит так быстро, что не успеваю сдержать замах. Петля подавителя точнёхонько попадает в цель, затягиваясь на шее и так смирно стоящего хоррга. Чувствую неловкость, хотя я тут ни при чём. Это магия подавителя так срабатывает.

Не успеваю рта раскрыть, чтобы оправдаться, как мальчишка выхватывает из ножен кинжал, режет подавитель и отшвыривает его чуть ли ни в лицо. Неловкости как ни бывало. Потеря дорогущей и очень нужной вещи возмущает так, что теряю всякую осторожность.

– Мой подавитель! Зачем ты его испортил!

– Подавитель? Это? Первый раз такое вижу. Разве заклинание подавления воли накладывают на верёвку?

Правая бровь мальчишки приподнимается от удивления, а взгляд нагло и оценивающе перемещается с лица на грудь. Щуплый, мне до подбородка едва достанет, а туда же! Видимо, чувствует себя настоящим мужчиной. Или пытается им казаться.

– Заклинание можно накладывать на любую вещь, только на металле и камне оно держится намного дольше. Ты это не знал, полукровка?

Ну да, он не виноват, что родился от какого-нибудь похотливого говнюка из олиев, но не могу сдержать прорвавшуюся ненависть к этой высокомерной расе.

– Если и не знал, то теперь точно знаю. Зачем ты хотела надеть усмиритель на хоррга?

Мальчишка тоже переходит на «ты».

– Он не пускал меня в сарай, где стоит хорргари. Только глупец станет привязывать хоррга, у которого не спилен рог и нет подавителя воли, на обычную верёвку. Он же одним взмахом головы перерезал её, словно тонкую ниточку. Скажи спасибо, что я из летара в твоего зверя не выстрелила.

Немного успокаиваюсь, но всё равно говорю с ним как с несмышлёнышем. Мальчишка явно жизни не видел, раз таких простых вещей не знает.

– Да, точно. Скажи себе огромное спасибо, что с верёвкой пришла, а не с оружием. Иначе мой хоррг был бы тебе очень признателен за такой обильный и вкусный завтрак. Ты бы и выстрелить не успела, а если и успела, то вряд ли попала, – хмыкает полукровка.

Наглый взгляд зелёных глаз снова проходится по моему телу сверху вниз и обратно, а губы кривятся в обидной усмешке. Мальчишка поглаживает клыкастую морду хоррга, которую тот положил ему плечо, а до меня запоздало доходит, насколько близко я была от смерти.

– Он… бы меня… съел?

Голос подводит. Сглатываю ком, но охриплость с головой выдаёт страх.

– Наверное, – с невозмутимым видом пожимает плечами полукровка. – Я его попросил никого не пускать.

– Пожалуйста, уважаемый мар, позвольте мне забрать хорргари. Мы с младшей сестрой очень-очень спешим. Простите меня, если я вас обидела своим неразумным поведением.

Надо как можно скорее заканчивать разговор, поэтому иду на хитрость. Говорю вежливо и смиренно, а взгляд стараюсь сделать робким и жалобным.

– И далеко ли «очень-очень» спешит уважаемая мара? – слышу вкрадчивый голос, а на пороге появляется второй незнакомец.

Глава 12. Братья

Младший оборачивается, а я оцениваю новую предполагаемую опасность, потому что взгляд второго парня мне не нравится ещё больше. Такое впечатление, что снова с нашим крозом встретилась. Из глубины души поднимается новая волна раздражения.

– Куда я спешу, уважаемому мару знать совсем не обязательно. Я лишь хочу забрать своё имущество.

Старший из парней продолжает смотреть так, как будто хочет раздеть глазами. Это порождает страстное желание врезать ему со всей дури между глаз, чтобы звёздочки в них замельтешили. Однако сдерживаюсь. Он выше и сильнее.

– Мы тоже спешим, прекрасная незнакомка. Может, нам пора уже познакомиться и поспешить вместе? Разрешите представиться: Берис ри-Силь, а это мой младший брат – Вирон ри-Силь. Мы путешествуем, – произносит он и отвешивает изящный поклон.

Младший повторяет не менее изящно, а я едва рот не раскрываю от удивления – они братья? По мне – так вообще не похожи друг на друга. Старший сероглазый, нос с благородной горбинкой, но синяя прядь в коротких волосах не такая тёмная, как у младшего. У второго глаза зелёные, над верхней губой маленькая родинка, а нос прямой и тонкий.

Ну что ж, на вежливость отвечаю вежливостью и приседаю, подражая поклонам, которыми приветствуют друг друга благородные олийские женщины.

– Меня зовут Радо́на, дочь Зена, кузнеца.

Младший почему-то вдруг закашливается, пряча глаза. Хочется и ему треснуть по башке – ну да, не очень изящно поклониться получилось, и что теперь, смеяться над этим?! Мы – из простых.

– Очень приятно, мара Радона. Теперь вы убедились в том, что мы не разбойники, а обычные путники, поэтому предлагаю скрасить нам дорогу своим присутствием. Она всегда становится короче, когда путешествуешь в хорошей компании. К тому же защита в нашем лице для двух юных девушек совершенно не будет лишней.

С каждым произнесённым словом раздражение постепенно уходит. Мягкая улыбка парня успокаивает, а всё, что Берис говорит, кажется разумным. Они предлагают защиту на время совместного пути. Братья хорошо вооружены.

– Действительно, почему бы нам не ехать вместе, хотя бы до тех пор, пока мы не минуем этот опасный лес? – подаёт голос младший. – Возможностей благополучно выбраться отсюда у вас намного меньше, чем у нас. Наш милостивый рикс, конечно же, борется с этой напастью, посылая разъезды на прочёсывание леса, но разбойникам почти всегда удаётся ускользнуть. Они нападают только на беззащитных путников, каковыми вы и являетесь.

В этом он прав. Нам с Нироной сложнее будет отбиться от лихоимцев, чем мне вместе со старшим из братьев. Вирон не выглядит сильным воякой. Слишком мальчишка хилый на вид, хотя может быть неплохим стрелком. Соглашаться или нет? Моё молчание затягивается. Наконец решаюсь.

– Хорошо. Но только, пока не доберёмся до Брикриста́ра. Там вы поедете своим путём, а мы – своим, – соглашаюсь как будто неохотно, взвесив все «за» и «против».

– Тогда нам стоит позаботиться о верховых животных и позавтракать, если не хотим задержаться здесь до обеда, – радостно улыбается Берис.

– А…

Хочу сказать, что мы уже позавтракали, но тут слышу странный скрипучий звук. Он раздаётся со стороны Вирона, но это точно не смех. Вздрагиваю от неожиданности и хватаюсь за рукоять ножа.

– Не бойтесь, мара. Это зубельхорис моего брата. Она любит покушать, поэтому обрадовалась известию о скором завтраке.

Я немного расслабляюсь и смотрю на плечо Вирона, а там сидит необычного вида эфуле́б. Откуда он… она появилась? Окраска ярко-синяя, с такими же яркими жёлтыми пятнами. Рот приоткрыт в самой настоящей улыбке. Непроизвольно тоже начинаю улыбаться.

– Знакомьтесь. Мара Радона, это – Лу́лу. Лулу, это – мара Радона, дочь кузнеца Зена, – церемонно, с совершенно серьёзным лицом произносит Вирон, как будто эфулеб разумна и что-то понимает.

– Никогда не видела зубельхорисов, только слышала о них от отца. Какая красавица! – не сдерживаю восхищённого восклицания.

Она такая милая! Да ещё машет задранным кверху толстеньким хвостом туда-сюда, туда-сюда – вроде как радуется. Откуда такая диковинка у смеска? Отец рассказывал, что эти зверушки обитают на самой границе Диких земель. О них он узнал от одного купца, который торгует с племенами ресов-кочевников. Наверное, только у асора и самых высших его советников может жить подобная редкость.

– Пойдёте с нами к озеру, уважаемая мара? – отвлекает меня Берис от разглядывания зубельхориса. – Надо хорргов напоить перед дорогой, а затем сами позавтракаем.

– Только сестру предупрежу, а то она переживает.

Парни кивают. Даже не удивляются, что я не одна. Почему, интересно?

Иду к домику. Лицо Нироны пропадает из окна, и дверь после звяканья задвижки приоткрывается. Захожу внутрь.

– Ну что там? Они не отдают нам Лою? – чуть не плача, спрашивает сестра.

– Нет, вроде бы, всё в порядке. Они обычные путники. Два брата. Предложили ехать вместе и защищать нас. Я согласилась. Собери на стол, а я с ними на водопой схожу и рагазата нарву. Закройся на всякий случай, а то вдруг ещё кто-нибудь пожалует, пока мы на озере будем.

Нирона радостно улыбается и бросается распаковывать мешки, а я достаю верёвку и выхожу. Она не для Лои, а связывать рагазат. Хочу набрать запас свежих корней в дорогу. Прохожу мимо братьев и поднимаю с земли длинную часть от порезанного Вироном подавителя. Хочу проверить, сработает ли магия или придётся покупать новый. Он обойдётся в половину всего запаса монет, что дал нам отец.

Захожу в сарай. Лоя радостно приплясывает на месте и тянется целоваться. Делаю петлю, надеваю подавитель и отвязываю верёвку от кольца. Хорргари послушно идёт за мной, не пытаясь своевольничать. Кажется, всё в порядке.

Глава 13. Попутчики

На озере, когда начинаю дёргать и складывать в кучу сочные стебли вместе с корнями, Берис сразу же берётся помогать, свалив заботу о своём хоррге на брата.

– Мара Радона, а как это называется? Вы для хорргари собираете? – прерывает он немного напряжённое молчание.

– Для неё, но и сами будем есть. У рагазата корни и семена довольно вкусные.

– Надо попробовать! – подаёт голос Вирон, тут же с трудом выдёргивает толстый стебель.

Он отламывает кусок корня, очищает, прополаскивает в воде, а затем осторожно надкусывает.

– Подожди, не ешь! – с беспокойством в голосе кричит ему Берис. – А это точно съедобно? – оборачивается ко мне.

Ну и смешные наши новые знакомцы! Они впервые слышат, что рагазат можно есть? Вон, Лоя напилась воды и пользуется случаем брюхо набить.

Я смотрю на парня как на несмышлёныша, вздыхаю и возвращаюсь к работе.

– Берис, а это и правда вкусно, – сообщает об очевидном Вирон, едва прожевав. – Сам попробуй!

Лоя стоит рядом и с удовольствием хрустит сочным стеблем, постепенно скусывая от верхушки до воды. Она забавно чихает и хоркает, когда окунается за лакомством слишком глубоко и вода попадает в ноздри, а затем нагло нацеливается на выбранный мной рагазат. Улыбаюсь и отстраняю мокрую морду.

Берис снова что-то спрашивает, но затем отстаёт, когда ему не отвечаю. Думаю о родителях и творю молитву Пресветлой. Как же тяжело на сердце!

Вместе с добровольным помощником увязываю надёрганное в снопик и закрепляю у Лои на спине. Берис наконец-то перестаёт молоть языком. Вот спасибо ему большое за это! Вообще-то парни ведут себя вполне достойно, и я прихожу к мысли, что им можно доверять. Немного. Они не распускают руки, пользуясь возможностью, вежливы и даже не слишком назойливы.

Хорргов привязываем возле домика и заходим внутрь. Нирона уже собрала на стол. Сидит – ручки сложила. При нашем появлении вскакивает, застенчиво улыбается, с любопытством разглядывая братьев. Представляю их друг другу. Берис и Вирон раскланиваются, заставляя щёки сестры запылать закатными красками.

Парни распаковывают походные мешки со снедью. На ладони появляются тонкие копчёные колбаски и окорок бисо́лу. Я чищу несколько корней, а остальные пойдут в запас – он никогда в дороге лишним не будет.

Новые знакомцы с аппетитом поглощают мясо, ловко орудуя кинжалами, и с опаской пробуют, видимо, незнакомую им сырую рапу. Понятно, что не в селе жили. Мы с Нироной уже завтракали, поэтому ради приличия беру на пробу два кружочка колбасы, а сестра вообще забывает о еде. Всё смотрит, как Вирон кормит Лулу. Та сидит у него на плече, а мальчишка очень ловко нарезает тонкими, почти прозрачными кусочками то корень рагазата, то рапу и отдаёт ненасытной зверушке. Зубельхорис забавно чавкает маленькими остренькими зубками, подбирая языком крошки, если случайно их роняет хозяину на одежду.

– Девушки, а почему так вяло кушаете? – снова заводит разговор старший из братьев, когда молчание затягивается после его неуспешных попыток вызнать, почему и куда мы направляемся без сопровождения мужчин. – Стесняетесь?

– Нет, уже раньше поели. Мы с сестрой давно бы в дороге были, если бы не… задержались.

– Простите нас, – с раскаянием в голосе улыбается Берис. – Сейчас отправимся. Вирон, у твоей Лулу сейчас живот лопнет. Заканчивай. Пора выезжать.

Младший послушно кивает и отправляет оставшийся кусочек себе в рот. Лулу забавно курвыкает. Кажется, она недовольна тем, что её трапезу так резко прерывают и тем более съедают предназначенную ей пищу. Нирона прыскает в кулачок. Мы быстро сворачиваемся и выходим, плотно закрывая дверь. Пора в путь.

Несколько кринов то скачем, то шагом едем, чтобы дать хорргам передохнуть. Лесная дорога иногда начинает петлять, обходя стволы высоченных ка́геров. Они очень толстые. При желании вполне можно выдолбить изнутри, вместо того, чтобы строить дом. Старики говорят, что эти деревья могут жить десять тысяч лет. Раскидистые ветви с пучками узких жёстких листьев создают густую тень. Из-за неё травы почти нет. Всё вокруг покрыто опадом. Лучи светила прорываются сквозь кроны. Это очень красиво, но тревога на сердце мешает полностью насладиться созданным богами великолепием.

Братья впереди, мы с Нироной за ними. Тропа довольно широкая, правда, иногда сужается из-за наползающих колючих кустов. Тогда выстраиваемся цепью. Парни настороже. Глядят не только вперёд, но и по сторонам, посматривая на нас с сестрой – не отстаём ли. Я тоже прислушиваюсь, то и дело оборачиваясь – нет ли погони.

Нирона сидит тихо, но не дремлет, держится крепко. Она о чём-то сильно задумалась, на губах лёгкая улыбка. Даже песенку тихонько не напевает, как обычно. У меня же мысли скачут с одного на другое. Погони нет – это хорошо. Есть попутчики – тоже, вроде бы, неплохо. Они пока что ведут себя достойно, но всё равно гложет сомнение – а вдруг и они такие же, как наш хаспадар? Вдруг потом потребуют оплату. Не монетами оплату, а ту самую? Просто решат, что возьмут своё по праву. Не за себя больше боюсь, а за сестру. На всякий случай проверяю оружие.

Резкие вскрики птиц кажутся тревожным, как будто их кто-то напугал. Может, я настолько сама себя накрутила, что во всём чудится опасность?

Парни замедляют ход и останавливаются. Поперёк дороги лежит толстый ствол.

Глава 14. Нападение

Не успеваю даже сообразить что к чему, как слышу протяжный, с переливами, свист. Лоя от резкого звука пугается и делает прыжок в сторону. Мы с Нироной едва не вываливаемся из седла. Даже за стреломёт не успеваю схватиться, как чувствую, что петля охватывает и стягивает руки на уровне груди. Рывок – лечу вниз. Свет гаснет.

В себя прихожу не сразу. Кто-то довольно ощутимо больно хлопает по щеке и невнятно бубнит. Звук усиливается постепенно, поэтому, не разобравшись, начинаю отбиваться. Открываю глаза, но всё расплывается.

Наконец понимаю, что это не лиходей, а Вирон. Слух и зрение восстанавливаются неожиданно, обрушивая на меня яростные взвизгивания хорргов, вскрики раненых или умирающих, звон оружия, слова проклятия ещё живых.

Я благодарно киваю и тут же ищу взглядом Нирону. Сестра лежит на траве без сознания. Разрезанная верёвка валяется рядом.

Вирон пропадает из виду, а затем тут же появляется с моими стреломётом и колучем в руках. Он поспешно суёт оружие и снова убегает.

Заряжаю и осматриваюсь. Один из хорргов, весь покрытый кровью, месит копытами чьё-то тело, Берис бьётся с рослым бородатым ресом, к нам, вроде, никто из лиходеев не направляется. Тормошу сестру, хлопаю по щеке, как Вирон меня только что, но не забываю поглядывать по сторонам.

Лоя стоит недалеко от нас и спокойно пасётся, не обращая внимания на резкие крики и визг. У неё на шее чужой подавитель. Испорченный Вироном не сработал при нападении как положено, иначе бы она не испугалась свиста и не дёрнулась тогда, а мы бы не попали с Нироной в петлю.

Сестра наконец-то приходит в себя и вскрикивает, но всё уже закончилось. На изрытом копытами поле боя валяются тела душегубов. Берис ранен в ногу и ковыляет к брату, сжимая рану. Из-под пальцев течёт кровь, но он о себе не так беспокоится, как о младшем. С тревогой в голосе интересуется у Вирона – всё ли у того в порядке. Младший цел, только весь кровью забрызган.

Спешу к Лое и достаю из мешка запасную тельницу. Парень наши жизни с честью спас. Для него не жаль пожертвовать пусть и дорогой для меня вещью. Её мама шила. Нирона, включаясь в помощь, отцепляет от седла мех с водой.

– Мар Берис, надо срочно перевязать вашу рану, – говорю смеску, опускаюсь на траву и начинаю кромсать ножом материю на полоски.

– Ну как возможно отказаться от помощи таких прекрасных девушек? – расплывается в довольной улыбке полукровка и, чуть поморщившись, осторожно устраивается рядом. – Штаны снимать не буду, чтобы вас не смущать, – задорно подмигивает он и при помощи кинжала расширяет порез на ткани.

Щёки Нироны вспыхивают, а я ворчу под нос:

– Да никто и не предлагал вам снимать штаны.

Киваю сестре, и она принимается лить на рану тонкой струйкой из меха, а я бережно обмываю вокруг, стараясь не причинять боль. Берис молча терпит, хотя время от времени кривится.

– У вас волшебные руки, мара, – шепчет он. – Рана затягивается прямо на глазах.

Ранен, но продолжает заигрывать, хотя спасибо ему – вспоминаю о магическом средстве.

– Нира, достань их мешка затворяющий порошок.

– Ни в коем случае, – останавливает её Берис. – Слишком быстро запечатанная рана может воспалиться, оттока для гноя не будет. Да и не стоит тратить на такую царапину дорогое зелье. У меня есть другое.

Полукровка особым образом свистит, и его хоррг послушно подбегает к хозяину. На зверя страшно смотреть – вся морда забрызгана кровью, а между клыками свисает кусок руки, которую он продолжает пережёвывать вместе с остатками одежды. Впечатлительная Нирона взвизгивает и отскакивает в сторону.

– Ой, мару Вирону плохо! – снова вскрикивает она и указывает на мальчишку.

Тот стоит на четвереньках, исторгая из себя всё, что находилось до этого в желудке.

– Со мной тоже так было после кровавой стычки, когда впервые убил врага, – обернувшись и посмотрев на брата, говорит старший. – Мара Нирона, дайте Вирону воды, пожалуйста.

Сестра торопливо семенит к несчастному на помощь, а я по просьбе Бериса снимаю с его хоррга походную котомку. Полукровка, покопавшись внутри, отдаёт мне небольшой мешочек с целебным порошком, и я заканчиваю с перевязкой раны.

Поднявшись с моей помощью, Берис спешит к брату. Тот уже очухался и стоит возле своего хоррга – такого же страшного и забрызганного кровью.

Пока они общаются, убираю остатки тельницы на место. Ещё пригодятся для перевязки. Хоррг Бериса, добравшись до ближайшего трупа, принимается за трапезу. Жуткое зрелище. Одно дело, когда Лое мелкую дичь скармливаешь, и совсем другое, когда поедается разумный твоей расы, хотя и душегубец.

Нирона тем временем возвращается и снова милуется с Лоей, что-то тихонько нашёптывая ей на ухо и оглаживая крутую шею.

Берис делает мне знак, что пора, и вскакивает в седло.

– Нирона, надо ехать, – говорю сестре и взбираюсь на хорргари.

Берис уже рядом.

– Мара Радона, мы сильно задержались, поэтому поскачем быстро, а ваша хорргари не такая сильная и выносливая, как Ле́лис и Спирит. Пусть мара Нирона попеременно едет то со мной, то с братом.

Полукровка протягивает руку сестре, чтобы помочь взобраться в седло, но Нирона отрицательно качает головой, бросив короткий взгляд в сторону младшего из братьев.

– Мар Берис прав, сестра. Так мы быстрее доберёмся до Брикристара, – немного подумав, соглашаюсь я.

Нира робко протягивает ладошку. Полукровка устраивает её впереди себя и чуть приобнимет, снова смущая сестру. Я сердито смотрю на парня, но он спокойно выдерживает взгляд, даже не усмехается, как обычно, и посылает хоррга сначала рысом, а затем гикает и несётся вперёд по прямой, как стрела, дороге.

Уважаемые читатели! Пока пишется следующая глава, приглашаю почитать книгу "Принцесса с сюрпризом - это я!", где можно подсмотреть, что случится с сёстрами дальше.

https://author.today/reader/251577/2259891

Глава 15. Маленький шаг к взаимному доверию

Сначала мы мчимся, пока Лоя не начинает хрипеть и стонать подо мной. Только собираюсь крикнуть, как Вирон, будто почувствовав, начинает сдерживать хоррга. Он впереди, я в середине, а Берис с Нироной замыкают. Постепенно сбавляем скорость, а затем переходим на шаг.

Обед мы пропустили, в животе подсасывает. Надо хотя бы короткий привал сделать. Наши попутчики это тоже поняли. Как только видим удобное для стоянки место, Вирон оборачивается.

– Берис, девушки, предлагаю немного дать хорргам отдохнуть и самим перекусить.

Киваю и смотрю на старшего брата. Он тоже не против.

Мы уходим в сторону от дороги и устраиваемся под раскидистым деревом на траве. Вирон первым делом тратит питьевую воду на отмывание рук. Вытирает их о рубаху. Интересно, кто его воспитывал? Наверное, отец-олий. Наша матушка, да и любая реска за такое отходила бы по спине той же скрученной в жгут утиркой, которой нормальные разумные пользуются.

Пока едим, уделанные кровью хоррги парней вылизывают друг друга. К концу нашей трапезы зверюги почти чистые и успевают ещё обглодать ближайший куст.

Нира пересаживается к Вирону, я снова в середине, Берис впереди с взведённым оружием. Едем рысом, чтобы хоррги не выбились из сил до вечернего привала. Кажется, погони нет или она сильно отстала. Богиня хранит нас.

Светило начинает потихоньку опускаться. Лес остаётся позади, и ветерок освежает лицо. Оборачиваюсь в очередной раз, чтобы проверить, как там Нирона. Сестра явно устала. Личико осунулось, уголки рта опущены, а глаза то и дело закрываются. Она даже положила голову на плечо Вирону. Небывалый случай!

Уставшая Лоя вдруг ускоряет ход. Воду чувствует. Берис равняется со мной.

– Совсем скоро будет удобное место для ночёвки. Я уже бывал в этих местах. Там ручей в низине, густой кустарник и немного деревьев. Хорошее укрытие. Можно даже огонь развести и что-нибудь сварить. У нас крупа есть.

– У нас тоже. Сварю кашу, – отвечаю ему и снова замолкаю.

Разговаривать не хочется. Берис это чувствует и не надоедает. Вскоре видим овраг. Пологим склоном спускаемся к ручью и выбираем место. Мы с Берисом занимаемся хорргами. Снимаем поклажу, рассёдлываем, временно привязываем подальше от воды и друг друга. Позже напьются. Молодёжь отправляем собирать дрова для костра.

Я жутко устала, и не только телесно. Скачка, падение, пережитый страх за сестру, за себя, за родителей. Побаливает левое плечо, но не сильно. Всё же упала я удачно, ничего не сломала и не вывихнула. Единственная радость – Нирона в порядке. Даже не ушиблась, когда злодей сдёрнул нас с Лои. Наверное, свалилась на меня, что смягчило удар, слава богине!

А вот и младшие. Вирон нагружен хворостом так, что постоянно роняет то одну ветку, то другую. Нирона идёт сзади. Подбирает за ним и несёт сама. Свалив хворост в кучу, ребята отправляются за новой порцией, а Берис тут же начинает складывать ветки шалашиком.

Я вытаскиваю из котомки мешочек с сечкой из о́ги и небольшой кусок копчёного мяса каргубы. Краем глаза наблюдаю за полукровкой. Его движения неспешны и выверены. Кажется, Берис опытный путешественник. Странно. Чего это он замирает и даже глаза закрывает? Подремать решил? А огонь кто будет разжигать? Вдруг между пальцами парня проскакивает искорка, а затем целый сноп падает на сухие ветки. Они вспыхивают.

– Ой! – от неожиданности вскрикиваю довольно громко. Полукровка оборачивается и улыбается. – Мар Берис, вы маг?

– Кое-что умею. Дар от отца достался, но не слишком сильный.

Киваю и направляюсь к ручью, чтобы промыть крупу, Берис тем временем вкапывает две рогатины по краям костра и помогает подвесить котелок на перекладину. Помешиваю будущую кашу деревянным черпаком, жду закипания. После бросаю вяленое мясо, а колбаски потом порежу колечками.

Прибегает и снова чуть ли не вприпрыжку возвращается к ручью Вирон. Забрал чистую одежду из дорожного мешка. Нирона, добрая душа, решает помочь ему со стиркой. На красноречивые взгляды Бериса лишь хмыкаю. Пусть сам стирает. С тяжёлым вздохом парень направляется к воде, по пути срывая соцветия помывца.

К их возвращению как раз каша поспевает. Все рассаживаются и принимаются за еду, по очереди накладывая в миски из котелка. Младший из братьев снова кормит с рук свою зверушку. Он заботливо нарезает тонкими ломтиками очищенный корень рагазата, обмакивает его в ложку с остуженной кашей и отправляет в рот прожорливому созданию. Лулу всё время либо сидит у Вирона на плече, либо, как сейчас, перебирается на колени. Нирона снова, чуть ли не с открытым ртом и умильной улыбкой наблюдает за этой парочкой.

Постепенно начинает темнеть. Я встаю, забираю пустой котелок и направляюсь к ручью. Нирона идёт к хорргари обниматься и подкармливать вкусненьким. Лоя, как и животные братьев, уже привязана возле воды. Она вдосталь напилась и теперь пасётся. Сегодня придётся ночевать под открытым небом, но через несколько дней, надеюсь, благополучно доберёмся до города и как-нибудь устроимся. Хочется верить в лучшее.

Возвращаемся к костру. Пора устраиваться. Глаза коварно слипаются, всё тело просит об отдыхе. Расстилаем с Нироной одеяло прямо на траве. Она густая и высокая, спать будет мягко. Братья пока не торопятся.

– Сегодня у нас был тяжёлый день. Мы избежали страшной участи. И, слава богам, мы ехали вместе, а не по отдельности, – вдруг подаёт голос Вирон.

– Мы с сестрой благодарны вам за спасение, – вежливо наклоняю голову, а у самой сердце учащает ритм – неужели он сейчас...

– Я это к тому говорю, что, пережив такое приключение, мы стали немного ближе друг другу. У некоторых мужчин это называется дружбой, а у других – лишь долгом жизни, но мне хочется, чтобы мы стали друзьями и доверяли друг другу. А раз мы будем друзьями, то и знать друг о друге должны немного больше. Вам же интересно узнать что-то о нас?

– Да! – быстро отвечает Нира и краснеет под моим взглядом.

– Хорошо, кое-что расскажу, но и от вас жду ответного шага. Договорились?

Он смотрит прямо в глаза, но они не бегают, а взгляд серьёзный и ожидающий. Сто́ит ли доверять свою тайну или нет?

– Брат! Думай, о чём говоришь, – сердито смотрит на брата Берис.

Кажется, он не в восторге от необдуманных слов младшего.

– Я всегда думаю, когда говорю, – успокаивающе улыбается Вирон и снова вопрошающе смотрит на меня.

– Хорошо, – соглашаюсь через силу, делая шаг к взаимному доверию.

Глава 16. Откровение за откровение

– Наша мать – дочь мелкого торговца-олия и девушки из ресов – была служанкой в поместье семьи отца. Он по молодости влюбился, и так появились мы с братом, но большего, чем признать нас официально, отец сделать не мог. Вмешалась семья. Высокородный должен жениться на ровне, а не на полукровке из среднего сословия. Он и взял в супруги девушку из знатного рода, а мать поселил в отдельном доме. Однажды она исчезла из нашей жизни. Я её почти не помню. Слишком был маленьким тогда. Только недавно мы с Берисом узнали от мачехи, что маму вынудили выйти замуж взамен на обещание устроить нашу с братом судьбу. Мы получили хорошее образование, а отец даже хотел выделить часть земли в наследство, и уже подыскал нам подходящие пары из полезных ему семей. Ни нас, ни мачеху такой расклад не устраивал. Она предложила содействие и организовала побег, снабдив всем необходимым. Разумеется, мачеха взяла с нас клятву о неразглашении, поэтому мы путешествуем под вымышленными именами и не можем раскрыть вам, чьими сыновьями являемся. Отец вполне мог выслать за нами погоню, ведь мы ослушались и нарушили его планы. Вот и спешим убраться подальше как можно скорее. Мы хотим найти хорошего учителя магии за пределами нашего риксие. Чем дальше – тем лучше.

Я внимательно наблюдаю за парнем и пытаюсь понять, насколько правдив его рассказ. Нирона же тихонечко ахает и охает. Она очень впечатлительная, поэтому принимает историю братьев близко к сердцу. Переживает так, как будто они нам родня.

Вирон замолкает и с ожиданием смотрит то на меня, то на Нирону. Я решаю, что его история выглядит вполне правдоподобно, хотя не понимаю, почему говорит младший, а не старший. Может, они всё же не братья, а ристра́к и слуга? Слишком один другого опекает. Молчание затягивается.

– Теперь ваша очередь, – не выдерживает Берис.

– Мы жили в селе Скрыни, что входит во владения Кроз-ис-Каральфо́ри, – ещё чуть помедлив, начинаю рассказ. – Село большое. Отец – искусный кузнец и знает состав особой стали, который никто не может повторить. Это семейная тайна. Она передаётся от отца к сыну. Наша сталь крепкая, хорошо держит заточку. Я переняла умение, потому что брата боги нам не послали. Отец ещё неплохо владеет искусством поединка. Даже меня научил. Оружие, что мы делаем, ценится не только в ближайшей округе, но и за пределами. Недавно отец придумал и за день до того неприятного события сделал улучшение для са… летара.

– Заметил. Удобное приспособление, – согласился Берис. – И дальность стрельбы, наверное, выше?

– Да, но, простите, не удержалась от похвальбы. Так я продолжу. Наш хаспадар берёт с отца подать оружием, а ещё дополнительно заказывает мечи и летары, неплохо зарабатывая на перепродаже. Всё бы ничего, но кроз сильно охоч до женщин. Мы с Нироной случайно встретили его на дороге, и он бессовестно предложил мне неприличное. Я отказала. Кроз тогда пригрозил, что сестру могут похитить лихоимцы и продать на Южные острова. Он прямо обещал спалить дом и даже обвинить отца в злоумышлении на свою особу. Что мне оставалось делать?

Слёзы против воли текут их глаз. Нирона же давно хлюпает носом и украдкой вытирает щёки. Делаю глубокий вдох-выдох. Убираю ладонью предательскую влагу и смотрю на парней. От выражения их лиц становится немного легче. Они сочувствуют и негодуют.

– Если тяжело, то не рассказывай дальше, – говорит Берис. – Нам всё ясно.

– Я так волнуюсь! Хотя родители будут отрицать, что знали о нашем побеге, хаспадар может отомстить моей семье.

– Согласись, надо быть совсем без мозгов, чтобы убить такого ценного работника, – возражает Вирон. – Твой отец со своими способностями нужен ему. Хороший кузнец-изобретатель на дороге не валяется.

– Думаю, кроз не убьёт, а лишь бросит в подземелье, – задумчиво произносит Берис. – Можно попробовать подать жалобу на имя нашего милостивого рикса, когда доберёмся до Брикристара.

– Не думаю, что его величество станет разбирать жалобу какой-то крестьянки из ресов, – с сомнением качаю головой, но внутри загорается огонёк надежды.

– Ещё посмотрим, – хмыкает Вирон. – С написанием жалобы мы с братом тебе посодействуем.

– Это было бы хорошо, но почему вы нам помогаете?

Почему-то хочется верить в искренность их намерений, однако глубоко засевшая подозрительность всё равно не даёт покоя и грызёт изнутри.

– Так уж нас воспитали, – отвечает Берис.

Его лицо сейчас серьёзное, на губах нет той бесящей меня улыбочки.

– Хорошо. Допустим, нам повезёт. Погоня никого не настигнет. Что будете делать дальше, добравшись до города? – интересуется Вирон, поглаживая сидящую на его коленях Лулу.

– Не знаю, ещё не думала об этом. Наверное, наймусь в услужение. Я работы не боюсь.

– А не хотите составить нам компанию в путешествии? В Брикристаре вам всё равно небезопасно находиться. Слишком он близко расположен к владениям вашего кроза. Разумнее покинуть пределы риксие. Некоторое время будем попутчиками. Согласны? – предлагает Вирон.

– Не знаю, давайте доберёмся сначала до города, а затем мы с сестрой определимся.

Думаю, разумно отложить окончательное решение на потом. Я всё ещё не до конца доверяю парням.

Ночь накидывает на весь мир чёрное покрывало. Лишь светильники богини в небе светят ярко, но их недостаточно. Чем дальше от костра, тем непрогляднее тьма. Прижимаю Нирону к себе, накрываюсь одеялом и смыкаю глаза, творя беззвучную молитву Пресветлой.

Глава 17. Разоблачение

С восходом светила мы, наскоро перекусив, отправляемся в путь, пуская хорргов средним рысом. Нирона снова едет с Берисом. Я всё реже оглядываюсь. Кажется, погони нет ни за нами, ни за братьями, но успокоюсь только тогда, когда проедем через городские ворота.

За мыслями о судьбе родителей и нашей не замечаю, как проходит половина дня. Мы останавливаемся на отдых в небольшой рощице возле очередного озера. Их у нас много, а ещё ручьёв и речек разной величины и глубины. Край богат водой и плодородными жирными чернозёмами. Много веков назад олии покорили наш мирный народ, сделав рабами, которые возделывали их поля, получая по два урожая в год. Некоторое время спустя бо́льшая часть ресов смогли стать вольными, но всё равно платят господам за возможность проживать на родной земле.

Хоррги, освобождённые от поклажи, хрустят сочной травой. Вирон решает поупражняться в стрельбе и обеспечить наш небольшой отряд свежим мясом. Нирона провожает парня украдким взглядом, но я-то вижу – полукровка нравится сестре. Меня это начинает беспокоить. Надеюсь, что сердечко младшей не успеет сильно прикипеть к случайному попутчику. Скоро наши дороги разойдутся.

Один их зверюг парней – кажется, Спирит – жуёт зазевавшегося эфулеба. Из клыкастой пасти свисает длинный зелёный хвост. Он ещё дёргается, извивается, хотя туловище уже мертво.

Берис перетаскивает всю поклажу и оружие к одному из деревьев, что находится в глубине рощи, где густой кустарник скрывает нашу стоянку со стороны равнины. Всё должно быть под рукой. Нирона с удовольствием потягивается, нагибается за цветком, но встречается взглядом со мной и останавливается. Вот именно. Кто хворост для костра собирать будет?

Я же распаковываю мешки, достаю необходимую утварь и припасы. Молча занимаемся каждый своей работой. Как только Нира натаскивает достаточно сухих веток, Берис магией разжигает костёр. Полукровка часто посматривает на меня и тут же улыбается, когда наши глаза встречаются. Не той кривенькой улыбкой, какая меня бесит, а просто – по-доброму. Наверное, на что-то надеется. Отвечаю сердитым взглядом и отворачиваюсь.

– Смотрите, Вирон мясо добыл! – радостно восклицает Нирона.

Парень идёт к костру, держа за лапы двух крупных груммигов. Он старается держать лицо, но всё равно радость и гордость за свою удачу скрывать не получается. Вирон вручает добычу мне.

– Берис, размяться не желаешь? – говорит брату и что-то тихо добавляет с усмешкой.

Старший брат одаривает младшего сердитым взглядом, но берёт оба меча, и они отходят подальше.

Под звон оружия принимаюсь свежевать тушки, иногда поглядываю на парней, а сестра так вообще замирает с приоткрытым ртом. Она не сводит взгляда с Вирона. Глазёнки так и горят. Признаю, что там есть на что посмотреть. Берис совершенно не жалеет брата. Временами кажется, что вот-вот – и проткнёт насквозь или голову снесёт, но младший каким-то образом выворачивается и атакует в ответ. Нира тогда тихонько ойкает и закусывает губу, судорожно сжимая ткань юбки тоненькими пальчиками.

Запах запечённого на огне мяса собирает всех у костра. После обеда немного ещё даём себе и хорргам отдохнуть, а затем до самого вечернего привала скачем, не останавливаясь.

На ночь устраиваемся в очередном глубоком овраге у пробивавшегося из земли родника. Сестра возится, то и дело вздыхает.

– Рада, – шепчет тихо на ухо. – Спишь?

– Нет. Ты же вертишься и не даёшь мне уснуть. Что случилось?

– Знаешь, а у Вирона цвет волос странный.

– Так он же полукровка, – хмыкаю и прислушиваюсь. – Разумеется, у него синяя прядь от отца-олия.

Со стороны парней доносится негромкое похрапывание. Берис точно заснул, а Вирон, если и не спит, то уж вряд ли нас слышит. Мы разговариваем очень тихо.

– Не. Я сегодня, когда он после обеда задремал под деревом, его… рассматривала. Знаешь, сестра, он мне очень-очень нравится.

Представляю, насколько, раз Нирона осмеливается мне в этом признаться. Кожей чувствую, как пылают её щёки.

– Да заметила уже. Не привязывайся к нему. Скоро мы поедем своим путём, а они – своим. Так что не так с его волосами?

– Не знаю, как объяснить. Наверное, это показалось, – вдруг невнятно бормочет сестра и утыкается носом мне в шею.

– Ладно, утром сама посмотрю. Давай спасть.

Нира крепко прижимается и снова вздыхает. Глажу сестру по голове и начинаю, как в детстве, тихонько постукивать ладонью по плечу, убаюкивая.

Пробуждаюсь рано утром под трели птиц. Светило уже разогнало ночной мрак и превратило капельки росы в сверкающие драгоценности. Нирона тоже открывает глаза. Смотрим друг на друга, а затем на безмятежно спящих парней. Снова друг на друга.

Делаю знак сестре, чтобы она молчала. Тихо встаю и крадусь, а приблизившись, нагибаюсь. Нирона так же осторожно следует за мной и присаживается на корточки.

Кошусь на хорргов. Оба настороже, но подойти не пытаются. По спине холодок. А вдруг – как кинутся?! Зверюги снова привязаны на обычные верёвки. На всякий случай показываю им пустые руки. Я же без оружия! Нирона с робкой улыбкой повторяет за мной. После того единственного случая у домика, оба хоррга вполне доброжелательны к нам. Ну же! Вашим хозяевам ничего не грозит. Мы только посмотреть.

Тихонько хоркнув, Спирит приступает к поеданию травы, Лелис, чуть помедлив, присоединяется к товарищу. Я с облегчением выдыхаю и принимаюсь разглядывать шевелюру Вирона.

Каровые локоны обрамляют слегка загорелое лицо с нежной кожей. Синяя прядь не слишком широкая. Смотрю на Нирону и вскидываю брови: мол, где тут что такого не такого? Она указывает пальчиком.

Присматриваюсь. Не верю глазам и приближаю лицо совсем уж впритык. Если прядь от самых корней до кончика ровно синяя, то окраска остальных волос странная до невозможности. У корней, если присмотреться, тоже синяя, а потом резко – каровая, и ещё небольшое синее пятнышко. Такое впечатление, будто волосы покрасили, но пропустили маленький участок.

Вирон вдруг вздыхает, что-то невнятно произносит и поворачивается на другой бок. Ветер, дунув, оголяет до этого скрытую густыми волосами верхнюю часть уха. Она круглая, а не чуть заострённая, как у Бериса. Мне становится всё понятно.

Парень снова поворачивается и открывает глаза. Смотрит на Нирону, на меня. Широко улыбается.

– Доброе утро, – говорит, приподнимаясь на локтях. – Что-то случилось?

– Нет. Мы просто хорошенько вас рассмотрели, пока вы спали, мар. И нам стало любопытно, насколько вы со своим братом были честны с нами.

Не могу обуздать чувства, что сейчас бушуют внутри, рвутся наружу, но Вирон явно не понимает, в чём его обвиняют.

– Ну… мы, конечно же, не всю свою жизнь с самого рождения вам рассказали. Это естественно.

– Да, вы лишь забыли упомянуть, что один из вас – чистокровный олий, – припечатываю презрительно.

– И какая вам разница – чистокровный он, полукровка или на четверть рес? У нас есть веские причины скрывать свой истинный облик и свои настоящие имена. Мы с братом такие же беглецы, как и вы, – слышу голос Бериса, разбуженного нашим разговором.

– Кроз, из-за которого нам пришлось бежать из родного дома, чистокровный олий! – выкрикиваю, не сдержавшись.

– Неправильно судить по одному негодяю обо всех представителях этой расы. И родителей дети не выбирают, – спокойно возражает Вирон.

– Правда же, Рада, эти юноши не такие, как наш кроз, – вдруг тихо произнесла Нира.

Её щёки снова горят от волнения, но она твёрдо смотрит мне в глаза. Почему-то гнев улетучивается. Хочется верить, что она не ошибается.

– Может, и правда. Пока что вы не давали повода сомневаться в вашей порядочности. Вы спасли нас от большой беды, поэтому я благодарна вам обоим. Вы не похожи на нашего кроза. Это всё из-за моей ненависти к нему. Простите меня за несдержанность.

Чувствую себя неловко и, в то же время помню – осторожность рано выбрасывать на дорогу.

Глава 18. Окончательное решение

К вечеру подъезжаем к высоким стенам Брикристара, которые возведены из обтёсанных камней. Башни и башенки украшают вымпелы с гербами Великой Асории и Эрсолизии. Мы спешим пройти под сводом. Весь день раскрытые нараспашку, ворота с последним лучом светила затворяются. Тот, кто не успел, ночует снаружи, а это опасно.

Город красивый и величественный. Крыши зданий покрывает яркая разноцветная черепица. Я уже бывала здесь с отцом, а Нирона впервые. Она вертит головой в разные стороны, не сдерживая восторженных вздохов.

– Есть отличное место, где можно переночевать, – говорит Берис, как только копыта хорргов глухо застучали по брусчатке центральной улицы. – Хозяин мой знакомец, но всё равно надо быть осторожными, особенно девушкам. Народец там собирается неблагонадёжный.

– Может, всё же найти более приличное пристанище? – с сомнением произносит Вирон, когда старший брат останавливается возле ограды постоялого двора, что располагается недалеко от ворот. – Мы здесь несварение желудка заработаем или какую-нибудь заразу подцепим.

– Не бойся. У Кро́лиса отличный повар. Многие хозяева трактиров пытались переманить его к себе, но безрезультатно. Лим Кролису жизнью обязан, поэтому не уходит. – Да, соблазнительные запахи заставляют глотать голодную слюну. – И комнаты чистые, с бельём, – продолжает тем временем Берис. – Обещаю, что никаких кусачих насекомых нет. Сам рассуди – здесь нас точно искать не станут.

Правильно. Братья из состоятельной семьи. Посланцы их отца, скорее всего, подумают, что парни остановятся в более дорогом заведении, где нет всякого сброда, вроде тех двух ресов, одетых как торговцы, но больше похожих на лиходеев с большой дороги. От их откровенно-раздевающих взглядов меня передёргивает, а сальные ухмылочки хочется стереть ударом кулака. Отворачиваюсь и спрыгиваю с Лои. Нироне помогает Вирон.

Мы проходим в стойло и привязываем животных в дальнем углу – подальше от чужих. Братья ослабляют подпруги у хорргов и сгружают поклажу.

Как только переступаем порог трактира, непонятно откуда появляется невысокого роста рес – кряжистый темноволосый бородач.

– Добро пожаловать! – говорит любезно, с вежливым поклоном.

Он проходится оценивающим взглядом сначала по Вирону, а затем по нам с Нироной и останавливается на Берисе. Тот кивает в ответ и показывает два пальца.

– Приветствую, Кролис. Нам бы, где поспокойнее.

– Само собой, – улыбается тот и ведёт вверх по деревянной лестнице.

На первом этаже действительно слишком шумно. Постояльцы едят и пьют горячительное, лапают подавальщиц и что-то бурно между собой обсуждают. Нирона с испугом смотрит на всё это и вздрагивает от каждого резкого звука. В самом конце коридора хозяин показывает на двери, расположенные рядом, и отдаёт по два ключа от каждой.

– У нас хоррги. Прибавь к плате за три меры зерна, – говорит Берис.

– Зверюгу свою сам корми, к нему никто из моих близко не подойдёт. Ужин в комнаты подать?

– Да, спасибо. Я сделаю заказ немного погодя. – Хозяин кивает и уходит. – Вот ваши ключи, – оборачивается к нам Берис. – Располагайтесь, осваивайтесь. На всякий случай заприте дверь на задвижку. Я постучу. Вашу хорргари мы с Вироном почистим и зададим корм. Ужин закажем в комнаты. На мой вкус. Не возражаете?

– Не возражаем. Только помните, что наш с Нироной отец не высокородный богач, – говорю с благодарной улыбкой, чтобы смягчить некоторую резкость смысла слов.

Берис, кажется, не обижается, принимая за шутку. Он отмыкает дверь и с братом затаскивают в комнату вещи, а мы заходим в свою. Я закрываюсь и осматриваюсь. Две кровати со стопками постельного белья на сером покрывале, стол возле окна и два стула. В стене вбиты крючки, куда мы развешиваем котомки и оружие. Нирона радостно вскрикивает и принимается вертеться возле небольшого зерцала в простой деревянной раме.

За ещё одной дверью обнаруживаю длинный узкий чулан, где впритык помещается деревянная вытянутая лохань для омовения и стул с отверстием для оправления естественных надобностей. У нас в новом доме отец сделал похожее, подглядев удобство в трактире, где мы обычно останавливались. Я повернула туда-сюда оба запорника, убедившись, что наконец-то смою дорожную пыль тёплой водой.

Уступаю первенство Нироне. За окном уже темнеет. Зажигаю две свечи, которые стоят на столе. Одну отдаю сестре. Пока она плещется, обдумываю предложение братьев.

Через некоторое время раздаётся стук в дверь, и следом – голос Бериса. Отодвигаю запор и открываю. Вместе с парнем стоит одна из девушке-подавальщиц с едой на подносе.

– Ужинайте и отдыхайте, – говорит парень, не переступая порог, пока служанка расставляет тарелки на столе. – Утром предлагаю позавтракать вместе. Там и сообщите о своём решении.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Сколько с нас? – обращаюсь к девушке.

– Завтрак и ужин входит в стоимость пребывания. Мар Берис уже заплатил хозяину, – отвечает служанка и выходит, поклонившись.

Я с возмущением смотрю на парня, а тот, улыбнувшись, желает приятных снов и скрывается за соседней дверью.

– Нирона, выныривай уже. Ужин стынет, – сердито говорю сестре и сажусь есть, не дожидаясь некоторых любителей поплескаться.

Младшая выходит из чулана, шлёпая босыми ногами и оставляя мокрые следы. Она до подмышек закутана в полотно. Вымытые волосы закручены в другой кусок – поменьше. Сестра присоединяется к трапезе.

– Мммм… – произносит, закрывая глаза и качая головой. – Вкусно! И правда, повар умелый.

Мясная похлёбка густая и в меру острая, а лепёшка хрустит зарумяненной корочкой, но внутри мягкая, нежная. Так и тает во рту.

– Давай решать, как нам дальше быть, – предлагаю, когда первый голод утолён, но есть желание съесть ещё. Неторопливо насыщаемся и разговариваем.

– Ты хочешь остаться в Брикристаре? Но он совсем близко от нашего села. Вдруг хаспадар нас разыщет? Рада, давай поедем с маром Берисом и маром Вироном! Они очень воспитанные, и вон как дерутся! С ними нам никакие лиходеи не страшны.

– Неизвестно, как эти воспитанные себя потом поведут. Не забывай об осторожности, сестра, – возражаю строго, но она так смотрит на меня, что не удерживаюсь и улыбаюсь. – Хорошо. Ты права. С ними будет безопаснее, чем вдвоём. Только пусть кое в чём поклянутся.

– Чтобы не приставали? – сразу краснеет Нирона и отводит глаза.

– Не только это. Пусть обучат нас обращаться с мечом. Это может пригодиться.

– Я согласна! – радостно восклицает сестра.

– И ещё. Мы расстанемся с братьями, если найдём подходящее для жизни место и работу. – Нира тут же надувает губки, тяжело вздыхает, но не возражает. У ресов принято слушаться старших.

Закончив с ужином, отправляюсь приводить себя в порядок.

Утром озвучиваем парням свои условия. Они их принимают без возражений.

– Будете нам троюродными сёстрами по матери, – предлагает Берис. – Меньше вопросов возникнет, поэтому больше никаких «выканий» и обращений «мар». Мы же теперь родственники.

Сборы не занимают много времени. Вчетвером отправляемся в неизвестность, но рядом те, кому очень хочется довериться, и кто станет защитой в дальней дороге.