Пять граней её сердца. Испытание стихией

Глава 1. На другом берегу

Никто не любит просыпаться рано, тем более молодёжь. Пусть ещё только самое начало осени, но уже в душе потаилась грусть от уходящего летнего тепла. Небо над автостанцией «Бережаны» едва-едва просветлялось жёлтыми и розоватыми цветами, предвещая скорый рассвет, чем и любовалась полусонным взглядом семнадцатилетняя Василиса Вересова, порой кутаясь в связанную заботливыми руками бабули кофту. Ранние подъёмы не смущали девушку, до этого в школу приходилось добираться на автобусе с окраины небольшого городка, только вот подниматься с кровати в это время как ни хотелось, так и не прикипелось. Василиса широко зевнула и смахнула пальцем сонную слезу, повернув голову в сторону старушки Добравы Вересовой. Ни капли волнения не отражалось на морщинистом лице, даже казалось, что она прикорнула стоя в этой безмятежной рассветной тишине автостанции маленького городка. Вокруг пусто, лишь пара людей ходило по улицам, да одна-две машины мимо проедет.

– Ба, – отвлекла Добраву от своих мыслей Василиса, – Точно помнишь, как на переговорнике со мной связаться?

– Отчего же мне забывать? – хмыкнула тихонько старушка, даже глаза не открывая, – Чай ещё не выжила из ума, найду, где кнопки нажать надо. И не ухмыляйся, Василиса Добравишна, пока ты будешь учиться, я может свой щебетач заведу. Тебя обучила мало-мальски своим премудростям, буду других учить, не выходя из дома.

– Ну тогда я буду твоей первой читательницей. А когда будет тысяча подписчиков, обязательно буду гордиться тобой и всем рассказывать, что это бабуся моя такая популярная.

Вересова-младшая, сидя на чемоданах, ожидала, когда уже к их автостанции подъедет автобус, который увезёт её в новую жизнь. Тестирование её способностей прошло гладко и не было выдающихся результатов, поэтому никто подумать не мог, что Василиса получит приглашение в столичный лицей «Светоч» для одарённых. Кто-то из одноклассников завидовал и насмехался над ней, выдумывая обидные речёвки, а кто-то по-доброму был рад за девушку и желал ей всего самого доброго. Некоторые бывшие одноклассники оставили в блокноте Васьки тёплые слова на память вместе с их общими фотографиями, только вот эту реликвию она решила оставить дома, чтоб не потерять. Столица казалось огромной и глубокой, и так же огромными и глубокими казались даже малейшие фантазии о ней. Молодому уму было одновременно и страшно ступать в эту пропасть и раствориться в ней, и захватывающе думать о том, как много перспектив, как много нового можно там познать. С собой Василиса взяла лишь несколько сарафанов, костюмов, украшений да блокнотов, которые она вела, обучаясь на дому травничеству и ворожейству. На память Добрава вручила внучке ещё бутылёк с родной землёй – обычный талисман для счастья и удачи на новом месте. Ни Василиса, ни Добрава не волновались сейчас. Старушка ответственно собрала вещи вместе со внучкой, убеждаясь, что она ни в чём не будет нуждаться, да и Вася не могла полностью осознать то, что совсем скоро она будет жить в другом месте.

Вскоре показался нужный транспорт. По пустой дороге почти бесшумно плыл автобус «Рарог» последней марки, отражая стилизованными под малиново-золотые крылья боками первые лучи восходящего солнца. Казалось, что он не ехал, а парил в сантиметрах от земли по своему уверенному направлению. Будь здесь больше людей, определённо образовалась бы толпа желающих посмотреть на это чудо техники, которое уж точно Бережаны никогда не введут в свой автопарк.

– Ты смотри, – Добрава тут же достала свой кнопочный переговорник с самой простой камерой и, прищурившись, нажала несколько кнопок, чтоб запечатлеть вид автобуса, пока тот не подъехал, – Покажу соседкам, а то не поверють. Смотри, Василиса, этот сокол точно за тобой летить.

Замерев на остановке, автобус раскрыл автоматическую дверь, и оттуда почти сразу выпорхнул юноша в костюме, мельком осматривая окружающий вид и по табличке убеждаясь, что они действительно в нужном населённом пункте.

– Вересова Василиса Добравишна? Я из лицея «Светоч», помощник заместителя по работе с учениками, вот моё удостоверение. Давайте сюда Ваш багаж и проходите, аккуратнее.

– Хорошо, – передавая чемодан, Василиса повернулась к бабушке, тут же обнимая её, – Попрощаемся, ба. Не знаю, скоро ли свидимся. Буду скучать.

– Ещё чего, – хмыкнула Добрава, поправляя русую косу внучки, – Будешь скучать, чары на тебя наложу. Да и Ставр за тобой присмотрит там. Хорошо учись и заведи друзей побольше, устройся в столице, чтоб бабушка тобой гордилась. Будь умницей, и не забывай свои корни, чья ты девка и где твоя земля. Ступай.

Вскоре дверь за спиной Василисы плавно закрылась. Осмотрев салон, девушка скромно улыбнулась сидящим другим приезжим подросткам и поспешила присесть подальше на место у окна. Помахала бабуле напоследок и выдохнула, как только автобус тронулся с места и направился дальше по своему маршруту. Краем уха она слышала разговор помощника из лицея с водителем, которые обсуждали, куда ещё нужно заехать за другими и поняла, что путь предстоит долгий. Потому можно и вздремнуть, пока совсем тихо, и солнце ещё не успело встать высоко и добавить бодрости.

Приснился ей родной лес, тропа с поляны, где деревьев ещё не так много, но уже вовсю раскинулись грибы. Она идёт по тропе, а она всё не кончается, да не кончается, лишь становится уже, пока окончательно не давит. Ветки обнимают её, стягивая руки. Она наступает на грибы, и из почвы под ними проявляется снег, покалывая ступни, и тут же пробиваются цветы. Перед глазами лишь мелькает зелень да стволы деревьев, а в уши бьёт только одного слово, исполняемое хором неуловимых голосов: «Мама…. Мама… Мама…»

Проснулась Василиса от резкой остановки. Кажется, водитель резко ударил по тормозам, и все сидящие покачнулись на своих местах, немного всполошившись.

– Лаврентий, не мешок картошки везёшь! – выругался работник лицея возмущённо, на что водитель виновато ответил:

– Да там олени выбежали, будь они неладны.

Василиса уставилась в окошко. На улице уже позднее утро, небо практически чистое, пара облаков лениво плывут мимо солнца. В автобусе включили телевизор для скучающих подростков, и голоса разбавляли тишину. В очередной передаче выступает популярный просветитель в сфере здорового образа жизни Яромир, слава о котором пронизала даже небольшие городки, и несколько девочек помладше спереди обсуждают, насколько он красив, и обмениваются, видимо, фанатскими рассказами о нём. А Василиса вновь смотрит в окно, вспоминая хор тихих голосов из своего сна, и вздыхает. Тема мамы для неё всегда болезненна, особенно если представлять, что эта женщина могла и вправду её бросить ради лучшей жизни. Всю жизнь прожила с бабулей и старалась поменьше думать о том, что она сирота при живых родителях, и что её создателям совершенно нет никакого до неё дела. Ни одного звонка, ни одного письма, ничего. Бабуля справлялась отлично с её воспитанием, ни ничего не может заменить отсутствие родителей. На окно капнуло несколько капель, словно предвещая незапланированный по прогнозам дождь, и Василиса отвернулась, не желая ещё вместе со своей грустью смотреть на него. Как неудачно, что стало мокро на улице, увеличивая чувство её печали. Нужно было отвлечься от мыслей, и девушка потянулась к переговорнику в кармане. Вместе с аппаратом выпал и бутылёк с землёй, и пришлось перехватить его, чтоб тот не упал на пол. К удивлению девушки, в земле оказался совсем маленький зелёный росток, вжимающийся слабым стебельком к стеклу. И тут же он, словно почувствовав тепло девичьих рук, вырос крупнее, занимая почти всё свободное место и сразу же осыпался, засыхая и пропадая обратно в землю. Василиса ойкнула, чуть вновь не роняя свой талисман, но быстро собралась, пряча бутылёк в карман. Сердце быстро-быстро застучало и голова, кажется, немного закружилась от неожиданности. «Никогда так не умела, – подумала девушка, покручивая аппарат переговорника в руке, – Что это было такое?!»

– А сейчас к свежим новостям, – чётко и уверенно щебетала диктор новостей с экрана, – Ситуация в Засечье находится под полным контролем председательства Беловодья. На данный момент министр проводит переговоры с лидером резервации…

Дальше Василиса не слушала. Мысли её перебивали друг друга, и забивать чем-то новым, тем более новостями столицы. Девушка нацепила наушники и погрузилась в звуки отвлекающей размеренной музыки, вновь задремав о раздумьях о растении в бутыли, на этот раз без снов. Час за часом детей в автобусе прибавлялось, и к столице ехало уже около десятка подростков, в основном все младше. Были и явно ровесники-старшеклассники, возможно, даже те, с кем будет учиться Василиса. Некоторое время девушка даже не решалась подойти к ним познакомиться, да и никто не питал к ней особого интереса. Всё же, она невзрачная скромная сирота из маленького города, остальные казались явно представительнее, да и все уже в основном общались между собой, обсуждая молодых актёров из сериалов про любовь. По пути останавливались перекусить за счёт лицея, разомнуться да свежим воздухом подышать. Несколько раз с Василисой здоровались и даже пытались познакомиться, но всё заходило в неловкий тупик после пары фраз. В основном весь путь девушка ехала молча, только иногда перекидывалась фразами с другими подростками о том или ином актёре, и о своей отсутствующей личной жизни.

Ещё при заезде в Беловодье Василиса почувствовала, что здесь другая жизнь, другой воздух, другое все. Словно её маленьких Бережан никогда не существовало. Дома высокие-высокие, и люди кажутся совсем крошечными рядом с ними. Транспорта очень много, слишком много. И земля, и воздух наполнены духом урбанизации. Василиса часто видела Беловодье по телевизору, однако вживую столица показалась гораздо больше, чем она казалась изначально. Весь её родной городок можно за час-два объехать, а сейчас больше двух часов заняло ехать от окраины до пункта назначения. Порой стояли в пробках, на светофорах, было настолько непривычно, что Вася ёрзала по сиденью.

Приехали они сразу к стенам общежития лицея, и все в автобусе тут же принялись собираться на выход и разбирать свой багаж. Помощник заместителя директора отмечал всех по списку и распоряжался, кому куда в какой корпус необходимо направиться, чтоб встретиться с куратором. Детей помладше тут же построили в рядок и отвели организованно, чтоб никто не потерялся. Василиса же, не торопясь идти в указанном направлении, замерла, подняв голову и вновь залюбовавшись высотой и величием здешней архитектуры. Здесь смешались современность и традиции: здания украшены народными орнаментами, где-то вписались резные наличники на окнах и дверях. Повсюду плакаты, агитирующие учиться во благо страны и не совершать дурных поступков.

– С дороги, провинция! – сбил Васю с восхищённых мыслей девичий голос и хитрые смешки. Несмотря на то, что вокруг было где пройти, трое девиц столкнули Вересову в сторону, опрокинув чемодан.

– И не говори, Яромира. Понаехали, прям из леса, – хмыкнула вторая из них, окидывая Василису пренебрежительным взглядом.

– Умойся, мавка болотная! – рассмеялась третья, и взявшись за ручки, подружки пошли дальше, смеясь. Василиса осталась сама с собой, поправляя лямки рюкзака и поднимая чемодан. Что же. Тёплого приёма вряд ли стоило ожидать, почти всё как в сериалах и книгах, куда Василисе из Бережан до этих ухоженных столичных нимф. «Соберись, Вася, – сказала сама себе девушка, – Тебя здесь никто не ждёт и здесь ты сама по себе. Хм. Интересно, получится ли найти Ставра?»

– О! – девушку снова отвлёк голос, только уже мужской да постарше, – Видимо, ты Василиса Вересова? – мужчина достал папку с её досье и сверил фотоснимки, – Прекрасно, пошли за мной, я определю тебя в комнату и расскажу по пути что да как. Тебе выделят учебники, лицейский служебный коммуникатор, компактную ЭВМ, занесём тебя в систему. Ты будешь видеть своё расписание, обязательно выберешь себе дополнительные занятия по интересу и откроешь внутрилицейский щебетач, чтоб общаться с другими лицеистами, – его чёткий говор струился, отвлекая Васю от шума вокруг. Она откровенно заслушалась, всё стало вновь невероятно интересным, забылись даже три стервочки, – Ты попала под стипендию Велеса, поэтому получишь платёжную карт, на которую будут выделяться средства каждый месяц, однако ты будешь обязана проходить периодическое тестирование и специальный факультатив для развития своих способностей. О! Погоди-ка. Демьян! Морозов, погоди! – мужчина стал кого-то подзывать к себе. Ускорив шаг, он подбежал к высокому юноше, от которого за метры веяло холодом. Бледноватая ровная кожа, короткие растрёпанные чёрные волосы, тёмно-серый свитер, украшенный мрачными орнаментами, – Морозов, надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре. Твой телефон недоступен, и ты прогуливаешь занятия, непорядок. Ещё такие две недели – и я буду обязан доложить твоей матери об этом.

Демьян молча смотрел на куратора. На его холодном лице не выступило ни одной эмоции – ни страха, ни отчаяния, он и так знал всю эту информацию, и повторять ему это явно не стоило. Василиса, подняв взгляд, уже бессовестно осматривала юношу, и тот, чувствуя это, посмотрел на неё в ответ. Она смутилась, а он через пару мгновений слегка нахмурился, делая небольшой шаг в сторону от неё. «Беда, – заволновалась Василиса, – Неужто и прям болотом воняю?». Морозов, ничего не ответив куратору, развернулся и пошёл прочь. Естественно, он не чувствовал запах, его словно укололо чувство чего-то горького энергетически. Куратор лишь отметил свои надежды на взаимопонимание и направился вместе с девушкой в нужный корпус. Встреча с ровесником слегка встряхнула Вересову. Она наконец почти до конца осознала, что её ждёт впереди слишком много, и она здесь совершенно чужая. Не так страшно будет потерять свои вещи, сколько страшнее будет потерять себя.

Глава 2. Вверх в гору, вниз в омут

Хорошо, что хоть повезло с комнатой. Не самый высокий этаж, всего лишь три дружелюбные соседки, да и кровати не скрипят. Тараканов, как в некоторых общежитиях Бережан, тоже совершенно нет, везде чисто и опрятно. Администрация тщательно наблюдает за порядком, не допуская ни нарушения базовой дисциплины, ни беспорядка в комнатах. В каждом блоке кухня и с толовая, отдельные санузлы, свежий не успевший стухнуть ремонт. Окна выходят на обширные виды столицы. Вдали виднеются небоскрёбы деловой зоны Беловодье-града, видны потрясающие по своей архитектуре здания столичных институтов и штаб-квартир технологических корпораций, голограммы с городскими украшениями и рекламными лозунгами. То, что раньше казалось картинкой с телевизора и фотоснимков, поражало мощью своей величественности.

Место в шкафах комнаты забито до упора модницами-соседками, для Василисы едва выделили пару полок. Одна из соседок, немногословная деловитая Ревекка Скворцова, владела объёмом одежды побольше, чем остальные двое вместе взятых. Добросердечная хохотушка Матрёна, вторая сожительница в комнате, тут же предложила Василисе сменить свой гардероб и пройтись по магазинам. Ревекка хмыкнула, отводя взгляд, но явно негласно согласилась. Василиса скромно ответила, что подумает. С одной стороны, неловко наряжаться провинциальной девчушке во что-то новое и модное, не по её статусу, однако с другой стороны душа зреющей женственности требовала больше нарядов, чтоб выглядеть ничуть не хуже столичных одноклассниц. Вересовой неуютно на новом месте, но она честно старается свыкнуться с мыслью, что эта комната года на два станет её новым домом.

Первые уроки стали испытанием на прочность. Василиса не считала себя скромницей и смущашкой, готовой провалиться сквозь землю при нахождении в новом коллективе. Страшнее было лишь от мысли, что она из небольшого городка попала в совершенно чужое по атмосфере место, где другие люди, другие виды и другие мнения. Предстояло познакомиться не только с одноклассниками, но и с целой параллелью, ведь вместе обучались и дети без всяких магических способностей, и носители той или иной магии. Общеобразовательные уроки: история Светорусья, основы русского языка, иностранные языки, литература, алгебра, и прочие знакомые предметы, проходили в смешанных классах. А вот факультативы разделяли привычные группы – одарённые магически дети изучали в том числе алхимию, основы чародейства и заклинательства, мёртвые магические языки, в то время как для обычных подростков могли проводиться курсы углублённой сложности обычных предметов, ботаники, различных видов спорта, экспериментальной физики и химии. Естественно, обе группы учащихся могли посещать любые занятия, лишь бы им было интересно, но лицей был активно заинтересован в том, чтоб каждый нашёл себе занятия по душе. Большую часть перемен Василиса проводила в сторонке на подоконниках, внимательно читая инструкции по пользованию учебным коммуникатором и добавлению себя в систему. Переговорники в столице чаще называли телефонами и смартфонами, и даже самые простые модели на порядок превосходили старые модели, которые были чаще в использовании в городах поменьше. Задумчиво Василиса тыкала по экрану, снова возвращаясь к пунктам инструкции и тихонько ругалась на возникающие ошибки. Помощи просить здесь было не у кого, пришлось несколько раз начинать заново. После всё же помогли соседки, когда уже стало ясно, что самой до конца точно не получится всё настроить.

Даже общеобразовательные уроки давали Вересовой понять, что навёрстывать придётся много. Программа лицея шла далеко вперёд по сравнению с тем, что она изучала в Бережанах. Даже несмотря на то, что в родном городе она была твёрдой хорошисткой, здесь девушка испугалась, что очень легко скатится вниз. «Спокойствие, – убеждала себя девушка, – Всё нагонишь. Сначала всегда трудно, потом будет проще. О боги, лишь бы меня не отчислили…». На первых пробных занятиях по травоведению и чародейству было не проще, ведь вокруг явно были одноклассники, которые занимались до этого много и часто. При лицее действовали младшая и средняя школы, где некоторые с самого детства уже готовятся к поступлению в лицей, и по уровню знаний они уж точно вырывались вперёд по сравнению с остальными. И чтоб догнать этих гениев, придётся не просто идти семимильными шагами, а прыгать через бездонную широкую пропасть.

– А сейчас я попрошу выступить перед вами Мирона Милославского, – немного ознакомив учеников с вступлением в новую тему предмета «Магия и общество», учитель представил классу обучающегося выпускного класса, – У него есть небольшое объявление.

– Благодарю, Нестор Алексеевич, – к доске вышел высокий юноша, поправляя свои очки в тонкой оправе. Его школьная форма казалась в разы опрятнее и выглаженнее других. Стан юноши выдавал в нём не только явно высокий интеллект, но и наличие более высокого уровня дисциплины и воспитания. Щёлкнув несколько раз клавишами в портативном ЭВМ учителя, Мирон вывел свою презентацию через проектор, – У меня есть некоторые новости касательно фонда последователей Велеса. Насколько я знаю, в этой группе есть стипендиаты?

Несколько человек за партами подняли руки. Замявшись, Василиса подняла нерешительно руку следом – не слишком высоко, скорее, как-то чтоб обозначиться. А что, если она поднимет руку, и её все засмеют, обозвав выскочкой из провинции? А если не поднимет, то подставит Милославского, который обращается именно к ним? Рука даже задрожала немного, и Василиса поджала губы, слегка напрягаясь. Благо, она за партой сидела одна, да ещё и в середине ряда, вряд ли бы кто заметил, насколько она волнуется. Однако же ей показалось, что, осматривая класс, Мирон задержал на ней неоднозначный взгляд. «Может, он видит, что я новенькая? Или понимает, что я самая худшая в классе?! Ох нет», – в душе Вася немного запаниковала, тут же опуская руку обратно.

– Через несколько месяцев, – начал свою речь Мирон ровным спокойным голосом, – Вас, как и меня, собственно, будет ждать тестирование. Я предложил институту свои услуги в совершенствовании кода анализирования деятельности мозга и её корреляцией с алгебраическим расчётом энергетических потоков врождённых источников волшебства. В целом, я могу справиться и сам, однако в целях сокращения сроков я предлагаю вступить ко мне в команду. Засчитается как факультатив, институт даже выплатит за работу, – Мирон осмотрел замерший класс вновь и ухмыльнулся слегка, – Лес рук, естественно. Через неделю набор будет закрыт, имейте в виду. Может, кто-нибудь хочет узнать, какие новые механизмы я предлагаю использовать?

– У нас в классе новенькая, – раздался юношеский голос с третьей парты у окна. Василиса слегка даже осунулась, чувствуя на себе взгляд нескольких пар глаз, – Она вряд ли проходила тестирование, можешь рассказать то, что некоторые и без того знают.

По классу пробежались тихие смешки, некоторые закопошились, шёпотом обсуждая новенькую ученицу. Нестор Алексеевич постучал кулаком по столу, призывая класс к порядку, а Мирон кивнул, начиная своё повествование.

– Тестирование ничем не отличается от обычного медицинского осмотра. Первым этапом проводится сканирование тела на магнитном аппарате с привлечением дополнительных сканеров считывания энергетического поля, – Мирон говорил отчётливо и ясно. Василису расслабили звуки его голоса, особенно успокаивало ощущение того, что старшеклассник без всяких предрассудков и насмешек объяснял суть того, через что ей придётся пройти через несколько месяцев, кажется, только для неё. С каждым словом девушка погружалась в этот умный голос, который говорил умные и относительно понятные вещи, – Второй этап – письменное тестирование по индивидуально разработанным вопросам, – продолжал объяснять Мирон, и на душе девушки становилось спокойнее. Возможно, из-за того, что она более-менее понимает хоть что-то из того, что именно её ждёт, и хорошо, что шепотки в классе более-менее успокаивались. Некоторые, зная всё, о чём рассказывал старшеклассник, отвлекались на свои телефоны, или на общение с доделыванием домашнего задания по остальным предметам. Ничего из этого рассказчика не отвлекало, – Третий, логично предположить, тестирование способностей учащегося с протоколированием и видеофиксацией. А теперь, о том, что именно я предлагаю улучшить и переделать…

На некоторое время Василиса ловила себя на том, что она, опираясь головой о руку, убаюкивается размеренной речью Мирона, не пропуская ни одного его слова. На некоторое мгновение ей показалось, что она даже готова вступить в его команду, занимающейся чем-то там, непонятно чем именно. Неважно, только бы помогать ему с разработкой всего, что он там напридумывал себе. Её захватывал его интеллект и умение выражаться настолько ясно, что можно было выключать в помещении свет. Как и жалко было, когда Мирон покинул аудиторию, закончив своё выступление. Василиса предположила, что Милославскому всё равно – будет ему помогать кто-то, или нет, в себе он точно был уверен на каждый аршин своего роста.

– Вересова, не спать!

На очередной физкультуре Василиса вновь задумалась о своей нерешительности о том, насколько она ещё не вписывается. За что была наказана своим же телом, споткнувшись во время разминочного бега на ровном месте. Обширный стадион школы совмещал возможности заниматься различными видами спорта не только во время уроков, но и после, оставаясь открытым в любое время дня и ночи. Беговая дорожка обрамляла футбольное поле, как и в первой школе Василисы, только всё было в разы новее и современнее, та же трава поля была зеленее. Поодаль на уличных снарядных тренажёрах занимался параллельный класс, кто-то из них потягивался, разминаясь на брусьях и перекладинах, кто-то прыгал через препятствия. А кто-то, игнорируя занятия, или освобождённый, сидел прохлаждался в стороне, или наблюдая за всеми, или делая домашние задания заранее. Василиса узнала в них и ту выскочку Яромиру, одна из подружек которой училась с Вересовой в классе, и мрачного молчуна Демьяна Морозова, и свою соседку Матрёну, активно тягающей без труда тяжёлые гири.

– На счёт «три» прыгаем вытягиваемся! Махи руками! Активнее! – командный голос физрука перекликался с его свистком, порой мешаясь в сбивающей какофонии с криками учителя физкультуры параллельного класса. Василиса старалась держать дыхание и не сбиться с общего темпа. К счастью и её успокоению, по физической форме были ученики и слабее, и примерно такие же, как она – средненькие. Физрук то и дело подгонял, не давая ученикам сбиваться с разминки, – Не халтурим, 11-ый «В», сегодня тренируем ваши сердечки, чтоб они не сбивались с ритма после ваших пробежек по ступенькам, когда вы опаздываете на урок!

Сердце и правда колотилось, но Василиса, которая любила и физкультуру, и чуть побольше танцы, знала, что так и надо. Надо лишь держать дыхание ровно и делать упражнения ровно на выдохе. Держать дистанцию и не тормозить, будучи по росту посередине колонны. Аккуратно заплетённая коса уже немного растрепалась во время разминочного бега и стучала по спине, неудобно. Василиса постаралась отключить лишние мысли и ощущения, чтоб сосредоточиться на голосе физрука и упражнениях.

В один момент перед глазами просто всё пошло кругом. Всё тело заболело, и на мгновения даже уши заложило. Оклемавшись, Вася обнаружила себя лежащей за беговой дорожкой на влажной от луж земле. Заныла лодыжка и лицо, руки свело от боли. Девушка поняла, что сама не заметила, как упала, только вот как? Рядом раздался громкий смех, а после на Вересову обрушился поток смешанной с землёй воды, кажется, из тех самых рядом обосновавшихся луж:

– Болотной мавке место в болоте!

«Опять они?». Вересова узнала голос одной из подружек Яромиры, своей одноклассницы, Алисы Звонарёвой, явно в издевательском тоне, это точно она подстроила. Но у Василисы не было настроения ни думать дальше, ни как-то реагировать адекватно. Она вмиг промокла и запачкалась, нога, которой она явно споткнулась о что-то, болезненно жгла, к испачканному лицу прилипли выбившиеся из косы волосы. Стало настолько обидно и горько. Она ведь никому ничего не сделала, а её так грязно унизили, выставив перед несколькими классами неизвестно чем. Не прошло и доли секунд, как Василиса в ответ вскрикнула от нахлынувшего на неё негодования и взмахнула рукой, пытаясь как-то отбиться от настигнувших её насмешек. Уши заложило водой, и девушка не сразу поняла, что раздался звучный треск, а после на доли мгновений повисла гнетущая тишина.

– Охренела? – пронзил воздух девичий визг. Внутри Васи всё замерло. Вытирая лицо ладонью, чтоб влага не попала в глаза, девушка ошарашенным взглядом наблюдала, как почва под ногами обидчивы обвалилась, образовав яму, и обидчица уже едва выбиралась из неё, звучно расплакавшись.

– Вересова! Звонарёва! Правила одни для всех, никакой магии в непредназначенных для этого уроках! – вскрикнул учитель, подойдя быстрым шагом ближе к месту происшествия. Одноклассники в больше своей части отдали предпочтение стороне Алисы, помогая ей подняться и отряхивая её, осматривая на предмет ушибов.

– А что я сразу?! Она сама виновата, что споткнулась и сбила всех остальных! Провинции точно не хватает воспитания, будет знать на будущее, – Алиса хмыкала, порой оборачиваясь в сторону наблюдающего за ними параллельного класса, стараясь уловить взгляд своих подруг.

Стиснув зубы от горечи, Василисе оставалось опереться на свои покрытые царапинами и грязью руки, чтоб подняться.

– Заливать кончай, Звонарёва, – услышала знакомый юношеский голос Вася рядом с собой. Один из одноклассников подошёл к Вересовой, помогая ей подняться, – Я видел, как ты подлила ей под ноги, заставив поскользнуться. Так ты демонстрируешь новенькой честь лицея? Постыдилась бы.

Поднявшись и опираясь на руку одноклассника, Василиса осмотрелась. Несколько из учеников подошли к ней, осматривая и качая головой. Немного неуверенно, конечно, но и этого девушке хватило, чтоб немного успокоиться. Всё же не все против неё, некоторые готовы поддержать и помочь.

– Цела? – голос юноши звучал мягко и заботливо. Стараясь сильно резко не шевелиться, девушка чуть повернула голову, осматривая своего спасителя. Это был тот самый юноша, который на уроке магии и общества предложил рассказать о тестировании.

– Да… – тихо ответила девушка, чувствуя, что нога её едва держит. Кажется, потянула лодыжку. Пришлось сильнее опереться на юношу, а тот и не против был её поддержать, не давая качаться и упасть, – Ой. Спасибо… Ваня, кажется?

Иван Яромирович Златый, соответствует фамилии полностью, практически самый «золотой» ученик лицея. Ревекка рассказывала, что он один из признанных детей известного на всём Светорусье сетевой звёзды Яромира, часто снимался в его передачах. Поговаривают, что ему отойдут самые большие доли его доходов после обучения. Чего-чего, а внимания и любви (искренней и не очень), этому юноше хватало. Соседки рассказывали Васе, что вокруг Вани всегда вились девушки, желая занять место его будущей жены или любовницы.

– Удивительно, что ты быстро запомнила моё имя, – усмехнулся Иван иронично, даже с лёгкой горечью, придерживая девушку за пояс, – А ты Василиса, да? Сильно тебя поцарапало. Помочь дойти до медпункта?

– Ты смотри, – хмыкнула Алиса, обращаясь к тем, кто был рядом с ней, – Уже вцепилась в Златого, сразу видно, что за деньги готова на что угодно. Точно сама всё подстроила, – она знала, что сплетни разнести несложно, и всем будет всё равно, кто говорит правду, а кто придумывает. Чья версия на слуху будет чаще, тот и будет прав. Яромира уж точно будет довольна.

– Не надо, – Василиса скромно отмахивалась, но при этом понимала, что самой дойти даже до здания будет очень сложно. Однако навязываться уж точно не хотелось.

– Ты на себя посмотри. Еле на ногах стоишь. Не дело, – Ваня тут же взял девушку на руки под удивлённые ахи и возгласы одноклассников. Ему же самому явно всё равно было на то, что происходит вокруг, – Я побуду благородным рыцарем и продемонстрирую новенькой дружелюбие и воспитанность лицеистов.

– Я доложу вашему куратору о сегодняшнем инциденте и порче имущества. И помогите кто-нибудь Звонарёвой дойти до врача, – подвёл итог физрук и вновь свистнул в свисток, – Перерыв окончен, лоботрясы! 11-ый «А»! – учитель повернулся в сторону параллельного класса, – Шоу окончилось, возвращайтесь к занятиям! Михалыч, оформи им дополнительный круг упражнений, а то расслабились, особенно Морозов. Морозов! Чего пялишься, возвращайся в реальность!

– В следующий раз просто дай Алисе в глаз, так меньше проблем будет, – усмехнулся Ваня, усаживая Василису на лавку рядом с кабинетом врача, где уже проходила осмотр Звонарёва. Она и правда больше пострадала, судя по всему. Попросив у медсестёр влажные салфетки, юноша аккуратно протирал лицо одноклассницы, настойчиво не давая ей делать всё это самой, – Устроишь драку – я прикрою. Ради такого действа жалко не будет.

– И что? – тихо спросила смущённая от заботы одноклассника Василиса, – Драки тут часто случаются?

– Не без них.

– Слушай… – Василиса слегка помотала головой, и Ваня отвлёкся, непонимающе взглянув на неё, – Не хочу быть причиной твоих проблем из-за этого, можешь идти, я сама подожду. Тем более, сейчас Алиса из кабинета выйдет, точно распсихуется.

– Тогда тебе точно не помешает защитник. Да и я только рад прогулять физру, ненавижу её. Поэтому даже поблагодарю тебя за то, что дала возможность сочкануть.

– Ладно… – девушка вздохнула, немного улыбаясь через боль, – Тогда, спасибо за помощь. Правда.

Оставалось только надеяться, что это не очередной злой розыгрыш со стороны популярного ученика, который окончится её бесповоротным позором. Это было бы катастрофой, можно сразу из окна общежития выходить.

В общежитии уже к концу учебного дня почти все знали о том, что произошло. В приличном лицее редко случались инциденты, и повод поднять очередное живое обсуждение в щебетаче найти было сложно.

– Ловко ты эту мымру! – восхищённо хвалила соседку Матрёна, – О, Бека, видела бы ты, как Васька развела тучи руками, и земля вся разошлась под Звонарёвой! Та так визжала, у всех уши заложило! А говорила, что слабенькая, хорошо, что я не поверила! Могёшь, да ещё как! Всех на место поставишь.

– Сама-то чего не поставила? – Ревекка, она же Бека, с безразличием листала ленту неформальных новостей лицея, – Валунами швыряешься направо и налево, а выскочками швырнуть не можешь.

– Да невежливо. И отчислят, и так еле поступила.

– Ну а Василису лишить стипендии могут, и тоже отчислят. И так уже одно замечание. Думай хоть что говоришь, Матра.

Василиса смотрела в окно. Стемнело. Почти везде уже вовсю включали ночную подсветку, и столица начинала играть яркими красками, начиная новую жизнь, ночную – быстротечную и полную ярких событий. Девушка вертела в пальцах бутылёк с землёй, где вновь проросла зелень, упрямо упираясь в стёкла сосуда. «Дурацкий талисман. Ты должен защищать меня от дурных событий, а не привлекать их. Хватит ещё цвести». Зелень вновь быстротечно увяла, скрываясь в земле, и девушка убрала бутыль подальше в тумбочку, чтоб на глаза не попадалось. А вообще, что это было? Василиса ёрзала на стуле, нервно стуча пальцами по подоконнику и не могла понять, был ли этот всплеск силы случайностью или же каким-то сбоем её способностей? Может, её кто-то подставил, выставив всё так, словно это она наколдовала яму, а на самом деле нет у неё таких сил? Она всего несколько дней учится в Светоче, даже недели не прошло, а уже стала причиной неприятной ситуации, из-за которой пострадало её здоровье, здоровье другого человека, хоть и мерзкого, и покрытие стадиона, которое очень тяжело будет восстановить. Это не давало ей покоя. Неужели она и правда может навредить, даже неосознанно? Или неужто она настолько стала противна кому-то настолько, что её готовы подставить? Огромная трещина в покрытии на земле стадиона не давала ей покоя, и Вересова, решившись, поднялась с места, обувая кроссовки и накидывая на домашнюю одежду куртку.

– Э, подруга, ты куда? – Матрёна почти сразу преградила ей путь, – На улицу? Поздно уже, тебя обратно не пустят. Да и ты перевязанная почти вся!

– Заночую на улице, не впервой. Я не могу так, если я испортила что-то. Я хочу попробовать всё исправить.

– Ладно, – Матра недолго спорила, – Только я тебе помогу. Есть деньги? Пошли, я тебя познакомлю с Катькой, она комендантов и охрану оморочит так, что они тебя и выпустят, и впустят, и чаем напоят. Чего мотаешь головой? Денег нет? Ох, бедовая. Я тебе одолжу, пошли.

Оставалось лишь малое – по темноте мимо фонарей пробраться вместе с Матрёной и Катериной из блока первого этажа общежития до стадиона. Василисе не давало покоя то, что она что-то испортила, особенно что-то живое. Её всегда бабуля учила слушать землю, любить её и беречь, а тут такая оплошность случилась. Пусть это обработанная земля с покрытиями, пусть уже и уставшая, но всё равно ей точно не спокойно. Или это не было спокойно самой Васе?

– Уверена, что получится? – Катерина пошла с ними из чистого интереса. Она заскучала в комнате и хотела вечером подышать свежим воздухом.

– Другого выбора у меня нет. Приложу все усилия, – вздохнув, Василиса села на колени рядом с ямой и приложила руки к земле, прикрывая глаза и нашёптывая что-то на древнерусском языке. Энергия земли, изломанная и опечаленная, окутывала её руки и касалась плечей. Плакала тихонько и просила о помощи. Вася просила прощения снова и снова, прося силы природы сжалиться и свести землю вновь.

– Земляная ведьма? – спросила у Матрёны Катерина тихо.

– Почём мне знать. Слыхала, что она мавка болотная.

– Дела.

Слова Василисы звучали тихо, но более настойчиво с каждым разом. Ей было больно от растяжения и царапин, но она не прекращала. Земле было больнее. Шёпот девушки переплетался с мыслями стихии в её голове, и мольбы земли доходили вплоть до её сердца окутывая душу. И душа отозвалась огромным желанием помочь и горькой ответной жалостью, вызывая под ладонями девушки нарастающие вибрации. Почва загудела. Стенки ямы аккуратно, неспешно двигались, стягиваясь вновь под уверенный шёпот Василисы и удивлённые взгляды её сопровождающих. В какой-то момент Вересова терялась разумом из реальности, для неё существовало лишь одно – попытка заклинания и желание всё исправить, излечить. Всё закончилось довольно быстро. Открыв глаза, ослабленная Василиса с облечением и радостью осмотрела землю, убеждаясь, что огромной ямы и трещин вокруг больше нет. Как и не осталось почти сил подняться. Матрёна тут же её подхватила, облокотив на себя.

– Хватит с тебя, подруга. Перестаралась.

В стороне раздался шелест.

– Кто здесь? – Матрёна была готова атаковать и бежать.

– Ля. Кажись, Демьянчик Морозов, – прищурилась Катя и повысила голос, – Э, Демьян! А чё ты тут делаешь?

– С ума сошла? – одёрнула подругу Береснева, – Ты ещё громче крикни, чтоб тебя все услышали. Пошли быстрее.

Демьян Морозов, развернувшись, пошёл окольными путями к своему блоку общежития, осмысливая всё, что он видел и сегодня днём на уроке физкультуры, и то, что он видел сейчас. Он испытывал дискомфортное давление от силы, что он почуял, и ему не нравилось то, что его энергетика колебалась от мыслей об этой новенькой и об её действиях. Да и сама она какая-то странная.

Василиса, опираясь о надёжную поддержку Матрёны, вновь задумалась, глядя на свои ладони. Неужели она это сделала? А что тогда она ещё в этом случае сможет? В душе застыл страх перед неизвестностью о силе своего потенциала. Сердце сильнее стучало от мыслей о том, что есть возможность научиться гораздо большему. А вдруг получится?

Глава 3. Весеннее половодье

Слухи расползались по лицею с пугающей скоростью весеннего половодья после крепкой снежной зимы. Каждый ученик и каждый учитель явно обсуждал произошедшее вчера, и в центре внимания стало не использование магии, этого хватало с лихвой, дети любят баловаться и показывать свои силы для завоевания внимания и авторитета среди остальных. Да и конфликты среди подростков – не редкость. Скорее, разговаривали о внезапном сильном всплеске энергии, от которого земля разошлась на несколько метров в ширину и настолько глубоко, что Алиса повредила ноги, а потом вновь сошлась, словно её ровненько закопали. Первая половина дня далась очень тяжело, начинаясь с краткой текстовой весточки в телефоне от куратора «В перерыве между занятиями зайдёшь в методический кабинет». Каждый встречный взгляд с каждым часов обжигал Вересову и оставлял невидимые синяки на её душе. Многие одноклассники её отчасти сторонились, то ли презирая, то ли боясь, а может и всё вместе. Даже в столовую пришлось идти не со всеми, а слегка погодя, чтоб избежать очередных подножек и насмешек. А по пути ещё так неловко было встретиться с Иваном, кого-то ждущего и входа в столовую, что пришлось стыдливо развернуться и обойти кругом в поиске других дверей.

Быть человеком, которого сторонятся, оказалось даже и удобно в некоторых моментах. Сидеть одной за партой просторнее, никто не спрашивает дать списать, в столовой никто к тебе не подсаживается, толкаясь в бока. Пусть вокруг шепчутся, показываются пальцем и смотрят вновь пренебрежительно. Пусть как будто бы случайно прольют чай на Василису или как будто бы случайно обсудят её действия чуть громче, чтоб она точно услышала. Девушка поняла, что вчерашняя история уже обрастала странными подробностями, исходя из которых главным чудовищем стала именно она. Уже поговаривали, что она ради внимания Ивана Златого решила извести и покалечить своих конкуренток и обманом поступила в Светоч, закопав заживо своими силами всех, кто был перед ней в очереди. И это только разговоры за день! Впереди выходные, и оставалось надеяться, что эти слухи потухнут, как только внимание людей будет переключено, а не вспыхнут, культивируя свои корни ещё глубже до стадии «болотная мавка младенцев жрёт в полнолуние».

– Вась, отчего на обед опоздала? Мы без тебя начали, – не стесняясь никакого осуждения, рядом с Васей со своими обедами на подносах уселись её соседки по комнате. Матра тут же поставила для Вересовой бутыль с чем-то домашним, обозначив, что это питьевой мёд с брусничным соком.

– Короче, я узнала, что все слухи точно от Яромиры и её припевателей. Понапридумывали всякого и рассказывают бесстыдно, – нанизывая на вилку остатки котлеты, произнесла Ревекка. Казалось бы, ей не должно было быть интересно впутываться в эту историю, однако её любопытство стало сильнее её горделивого характера, – Предлагаю ответить ей тем же, пустим слух о том, что она за деньги богачам отдаётся.

– Были уже такие слухи, я помню точно, – вздохнула Матрёна, принимаясь за свою безалкогольную медовуху. Ела она быстро и много, – Толку никакого, она непробиваемая.

– Девочки, – взволнованно проговорила Василиса, – Слушайте, не надо из-за меня на себя беду накликивать. Про вас тоже говорить начнут, – она уже было хотела подняться, чтоб пересесть, но Бека настойчиво усадила её обратно.

– Мы уже от этого не отделаемся, раз живём с тобой. Считай, что отмыть твою репутацию стало нашим личным интересом. И меня раздражает эта коза и её верные припевошки. Смотри, как Алиса из себя строит жертву. Специально своим гипсом и повязками светит и сказки рассказывает о том, как ты её со свету изжить хочешь.

– А! – Матрёна потянулась за телефоном, – Мы в щебетаче читали, смотри. Она столько постов жалобных разместила на своей странице.

– Я даже не читала, – тихо проговорила Василиса, даже не желая прикасаться к переговорнику. Уж точно не хотелось даже мельком касаться того, что про неё говорят во внутренней сети.

– И не надо, – Беки спокойно пролистывала ленту сообщений с ответами на них и выдыхала неудовлетворённо, – Есть вероятность, что пообсуждают да забудут.

– Хотелось бы, – еда не лезла, у Василисы ком в горле образовывался, она едва жевала свою котлету.

– Ох, Вась, – Матрёна с хитрющей улыбкой на лице смотрела куда-то в сторону соседних столов, – Ванька Златый с тебя взгляд не сводит. Думает, не увидят, а я увидела. По нраву ты ему, сердцем чую.

– Какой ужас, – Василисе захотелось под землю провалиться вместе Алисы, да поглубже, и закопаться там. Она осунулась, сводя плечи и опуская голову, да взвыла тихонько, она словно спиной почувствовала пристальный взгляд, – Куда ещё хуже? Мне ещё на разговор к куратору идти сейчас.

– О чём сплетничаем? – к троим подсела ещё и Катерина, уже без подноса и без еды, – Мне расскажите. Обожаю в конфликте интересов примкнуть к проигрывающей стороне. Мавка, – Катя глянула на Василису, которой точно было никуда не спрятаться от чужого внимания, –А ты правда угрожала Звонарёвой, что руки и ноги ради Ванькиных денег ей переломаешь?

– Я не мавка! – поспешила оправдаться девушка, – И не правда!

– А вот почему Златый смотрит так, – задумалась Матрёна, покачиваясь слегка на месте, – В этом споре он главный приз.

– Да неправда! – взвыла Василиса, стараясь быть не слишком громкой, – Боги, заберите меня отсюда. Такое позорище. Я не знаю, как это произошло, честно. Я упала, она меня облила, и у меня как-то само вырвалось. Я знаю, что я навредила, и мне очень жаль, я не знала, что так получится.

– Так и было, – закивала Матрёна, – И Златый подтвердит, это уж точно.

– Ага, только он терпеть щебетач не может, и уж точно ничего не напишет в твою защиту, – Бека пожала плечами, – И не волнуйся, Вась, есть те, кто тебе пока ещё верит. И те, кто видел произошедшее своими глазами.

– Жаль, что ненароком навредила тогда, – хмыкнув, Катерина облокотилась локтями на стол, чуть прикладываясь к нему на руки, – Она заслужила.

– Кать, – обратилась Ревекка к девушке, – Тогда, может, поможешь проигрывающей стороне? Твой дар станет как нельзя кстати. Даже странно, что Яромира не заплатила тебе, чтоб распространить слухи похлеще.

– Кто сказал, что не заплатила? Шучу. Плевать мне на их сплетни, они мне как личности неприятны. Если что-нибудь интересное придумаете, почему бы и нет. Мне свой дар развивать надо, так что я за любой кипиш. Может, даже бесплатно сделаю, если идея понравится.

– Отлично, Катерина на нашей стороне, будет проще.

– Спасибо, Кать, – тихо проговорила Василиса, закончив размазывать по тарелке остатки пюре с развороченной котлетой, – Спасибо, девочки, – девушку всё ещё немного потряхивало от волнения, и уж точно есть совершенно не хотелось.

– Боги всё видят, Вась. Они справедливы и дадут сил тому, кто прав. А тем, кто лжёт и подставляет, воздастся, обязательно, – Матрёна помогла собрать Вересовой посуду и всучила бутылку с домашним напитком ей в руки, чтоб та не беспокоилась лишний раз.

– Ага. Землю под их ногами разведут, – произнесла Бека, хмыкнув, и Василису словно холодной водой с макушки до пят окатило от этих слов.

– Прекратите. Пойдёмте, скоро звонок. У меня-то форточка, а вот вы можете опоздать на занятия.

Встреча с куратором прошла легче, чем заранее представлялось. Архип Радомирович обсуждал сложившуюся ситуацию строго, но справедливо, сначала перед этим выслушав точку зрению всех, кто был причастен и внимательно проанализировав обсуждения в соцсети. Естественно, на стадионе были камеры наблюдения, и дирекции школы не составило труда разобраться в ситуации полностью. При этом нельзя было определённо понять, на чьей стороне был юноша, он филигранно изъяснялся, как третья сторона, которая и должна была объективно сделать определённые выводы из сложившейся ситуации. Устои лицея ни за что бы не поддержали любое проявление недоброжелательности лицеиста к лицеисту, особенно новенькому, однако при этом настойчиво насаждается идея терпимости и вежливости, без ответа на насилие насилием. Василису, как и Алису, ожидало строгое замечание с временным внесением в личное дело, не больше на первое время. Накопление замечаний и выговоров определённо приведёт к лишению стипендии и дальнейшему отчислению, и Архип Радомирович отмечал своё нежелание разбираться с повторяющимися неприятными ситуация и прощаться с перспективными учениками из-за их разбушевавшихся гормонов и желания выделиться. Василиса слушала внимательно, первое время она не решалась поднимать взгляд, опустив голову, а после, понимая, что её не выговаривают по ложным обвинениям, постепенно задерживала зрительный контакт с куратором, внимательно слушая и не перебивая. Напоследок куратор выписал ей направление:

– Сегодня вместо последнего урока посетишь Аглаю, она преподаватель духовного чародейства, специалист по контролю эмоциональной составляющей способностей. Я удивлён, что ты этот факультатив не выбрала. Советую заменить один из допов на него.

– Да я не знала, – тихонько начала оправдываться Василиса, однако Архип вежливо остановил её, приподняв ладонь и подавая ей бумажку-направление.

– Будешь знать, значит. Обрати внимание, она преподаёт в другом корпусе, посему не опаздывай. Ступай.

Время тянулось невыносимо медленно, паника Василисы тянула её всё глубже в зыбучие писки, дна которым нет. Девушка старалась сливаться с мебелью и не подавать признаков своего существования, перемещаясь по коридорам, поближе к стенам, и не подавая голоса на уроках, и хорошо, что не спрашивали на них. Необходимость уйти с последнего занятия придавала больше хорошего настроения и душевного спокойствия, ведь чем меньше контактируешь с теми, кто тебя презирает, тем лучше. И хорошо бы не знать, прибавилось ли сплетен за несколько часов, и что сейчас о ней рассказывают лицеисты. Да, в старой школе тоже любили пустить слухи, но сейчас это было разоруживающе и унизительно, ведь хотелось бы выработать себе репутацию получше, ну хотя бы нейтральную. И унизительно было встречаться взглядом с Иваном на уроках, как и врезаться на него на последней перемене. Василиса торопилась. Тихонько извинившись, она попыталась убежать тихонечко, скрывая румянец горящих от неловкости щёк, однако Златый остановил её, перегородив путь. Несколько учеников в коридоре даже остановились рядом с ними, удивлённо наблюдая, и от этого Вересовой уж точно лучше не становилось.

– Василиса, избегаешь меня? – он даже немного надулся, выглядя обиженно.

– Нет, ты чего. Прости меня, я очень тороплюсь, – Василиса сделала шаг в сторону, но Иван шагнул рядом, не давая ей сбежать. В его взгляде, словленном стыдливо Василисой случайно, она считала беспокойство и непонимание. Она же отвела глаза, чувствуя дрожь паники внутри.

– Тогда дай свой номер, – проговорил юноша настойчиво, отчего рядом стоящие лицеисты зашумели, тут же начиная переговариваться. Паника внутри девушки нарастала, и она неуверенно замялась с ноги на ногу, осматриваясь вокруг:

– Не сейчас, ладно? Я тороплюсь, мне в другой корпус надо, куратор отправил.

В ответ на это Ваня молча достал свою ручку из нагрудного кармана пиджака и, уверенно взяв Василису за руку, уверенно написал на её ладони несколько цифр. Вересова замерла, пытаясь унять дичайшее биение сердца, от волнения уши заложила, и она не до конца улавливала обсуждение происходящего среди остальных. Некоторые даже успели это заснять на свои телефоны, отчего уж точно легче не становилось.

– Тогда вот мой номер. Когда освободишься, набери.

– Вань... Смотрят все, – от недостатка воздуха Василиса даже в полуголосе захрипела немного.

– Мне до этого дела нет. Позвони.

Из основного корпуса Василиса почти пулей летела, стараясь вообще больше ни с кем по пути не встречаться. Неловких ситуация на сегодня хватило. Быстренько переписав номер Златого в записную книжку коммуникатора и сдержавшись от просмотра лицейского щебетача, Василиса быстрым шагом направилась к преподавателю духовного чародейства. Немного опоздала.

Кабинет Аглаи представлял из себя просторный уютный уголок умиротворения. Учебный класс был обставлен по минимуму: пара столов у стен, огромные кристально чистые окна без занавесок с видом на столицу. Чего было немало, так это дизайнерских книжных полок, заставленных различными учебными пособиями.

– Аглая… – подала голос Василиса, обращаясь к преподавателю. Только вот так и не вспомнила, знает ли она её отчество.

– Просто Аглая, Василиса, – ответила эта величественная в своём скромном образе учительница, подзывая девушку к себе и указывая ей на подушку на полу, дабы она присела, – Я отменила урок для индивидуального занятия с тобой, поэтому нам никто не помешает. Давай начнём.

Присев, Василиса поставила рюкзак в сторону и осмотрела чародейку. Аглая предпочитала свободные платья, чтоб не сковывало движения. Её длинные волосы были собраны в пышную причёску и украшены расшитым головным убором с украшениями. На пальцах несколько колец, а на ушах свисали массивные круглые серьги с орнаментами. По её внешнему виду и плавным движениям сразу можно было сказать, что она натура высокодуховная и утончённая, даже её один взгляд выражал глубину раздумий, подтверждая её высокую квалификацию в магии духа.

– Мне сообщили, что твоя магия вырвалась из-под контроля? – начала Аглая. Вытянув ладонь, она сосредоточилась, считывая потоки энергии ученицы, отчего Вересовой стало немного дискомфортно. Помявшись на месте, девушка постаралась сосредоточиться.

– Возможно? Со мной раньше такого не было. Я много работала с силой земли, но я никогда не наносила такие повреждения, особенно неосознанно.

Аглая немного морщилась. Энергия под её ладонями то ли колола, то ли собиралась в комки, вводя наставницу в лёгкое недоумение. От реакции женщины Василисе всё больше становилось не по себе. Её сковал лёгкий страх за то, что может произойти дальше.

– Неравномерная энергия духа, очень неравномерная, – встряхнув руками, Аглая покачала головой, – Давай начнём с элементарной дыхательной практики. Когда кипит внутри, дитя, надо сдерживать свою магию, это закаляет силу твоего духа. Чем больше у тебя контроля над силой, тем ты крепче.

– Это помогает?

– Конечно. Ты должна улавливать момент, когда у тебя внутри нарастает-нарастает, – Аглая плавно водила руками в районе груди, показывая на пальцах, какие ощущения могут возникнуть, – И тогда ты говоришь себе «стоп», – ладонь учительницы встала ребром, словно преграждая поток, – И начинаешь считать до десяти и дышать в такт своему счёту. Давай с тобой попрактикуемся.

Казалось бы, что сложного дышать и считать до десяти? Это должно было быть элементарным уроком с учётом того, что магия внутри была в порядке, без всплесков, как во вчерашний день. Но стоило Василисе сосредоточиться на своих ощущениях, как в груди собирался ком, подступая к горлу и вызывая слёзы. «Дыши! Ровнее дыши! Давай заново», – снова и снова звучали слова Аглаи. Снова и снова пыталась Вася собраться с силами и поймать необходимые ощущения, чтоб не просто чувствовать течение своей магии и контролировать его. Раньше она считала, что в ней совсем мало сил, и работать было особо не с чем. Однако и нападок, и стрессов было гораздо меньше, ничего не могло спровоцировать такой поток обиды. И сейчас ничего не получалось. Любая попытка сконцентрироваться на подавлении магии оборачивалась полным провалом – горло вновь пересыхало, а глаза наполнялись слезами. На некоторое мгновение Василиса от отчаяния злилась на себя и на свои способности дурацкие неконтролируемые, тут и пригождался совет подышать и считать до десяти.

– Возможно, это из-за того, что сейчас у тебя всё более-менее стабильно, – заключила Аглая, вновь водя ладонями перед девушкой, – Мы в начале пути, не расстраивайся первым неудачам. Самое главное для тебя – запомнить порядок действий и побольше практиковаться. Я буду ждать тебя на факультативы, будем с другими детками заниматься, ладненько?

После занятий особо не хотелось возвращаться в общежитие. Пятница, многие собирались по делам – кто-то домой, кто-то на дискотеки и прогулки, в гости, городские активности. Проще всего было скрыться до сумерек, когда основная часть людей уже разбежится, и на улицах с коридорами будет немногочисленно. Где? Конечно же, в библиотеке, и приятно, что подвернулся повод и возможность провести там немного больше времени. Тишина, в которой можно было спокойно сделать наперёд домашнее задание на черновиках, была благословением окончания этого дурного дня, и можно было расслабиться, устроившись где-то на задних рядах, вооружившись учебниками. Полезно будет заранее заняться домашкой, на выходных больше времени будет для ничего не делания.

Погрузившись в свои мысли и решение заданных на выходные задач и упражнений, Василиса не услышала, как рядом с ней плюхнулся на сиденье, скрипнув стулом по полу, один из тех, кого она знает, хоть и заочно.

– С каких пор болотные мавки балуются магией земли? – раздался хриплый низкий голос рядом, от которого Вересова вздрогнула, чуть не вскрикнув от неожиданности. Ручка выскользнула из её рук, и рядом усевшийся парень ловко её перехватил, возвращая девушке. Проморгавшись и сделав несколько глубоких вдохов, Василиса успокоилась, и всмотрелась в своего внезапного собеседника. Рядом с ней абсолютно спокойно сидел Демьян Морозов, глядя на неё равнодушным холодным взглядом, всё ещё протягивая ей ручку. Забрав, Василиса неуверенно отвела взгляд, стараясь отвлечься на рассматривание учебника.

– Не мавка я. Я по рождению со стихией земли связана, – кратко ответила Василиса, стараясь не особо развивать этот разговор и вернуться к домашке. Демьян, явно не давая девушке покоя, забрал учебник, дабы вновь вернуть внимание девушки к себе и ей точно не на что было отвлечься, – Эй!

– Я, может, поговорить пришёл с тобой, – усмехнулся юноша, довольный реакцией собеседницы, – А ты так невежливо меня игнорируешь. Этому вас в Бережанах учили?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Вересова на мгновение, а потом вернулась к своему негодованию, – Отдай!

– А не то что? И меня в яму сбросишь?

Василиса замерла и нахмурилась. Он пришёл поговорить или издеваться? Ещё бы знать, на чьей он стороне.

– Я не специально, – ответила она негромко, оставив попытку забрать книгу.

– Я сделал бы то же самое, – хмыкнул Демьян, и в его голосе Василиса услышала не осуждение, а скорее лёгкие нотки понимания, – Политика лицея и учителей в том, что учащиеся должны скрывать свои силы, чтоб следовать правилам поведения. Медитировать, силы запрячь в узды. Дышать, считать до десяти… Что так смотришь? Меня тоже к Аглае отправляли. Я же для себя уяснил, и не только я, многие здесь, что магию нельзя подавлять. Типа… Это как с грустью и злостью. Если копить в себе, оно всё равно вырвется. Я считаю, что надо уметь свои силы куда-нибудь направить, а не запихнуть в себя обратно, где оно не исчезнет.

Василиса задумалась, покручивая ручка в пальцах. Демьян, немного помолчав, продолжил:

– Звонарёва – дура и ничтожество. Своё она получила, и больше ни одной секунды твоего внимания не стоит. Если осознаешь свою силу, сможешь эту зазнавшуюся лису Яромиру по щелчку пальцев на место поставить. А вслед за ней и остальных, кто посмеет против тебя что-то вякнуть. Не думаю, что тебе стоит бояться кого-либо из здешних учеников и прятаться от всех, прижимаясь к стенке, наворачивая круги вокруг столовой, чтоб никто не заметил и скрыться в читальном зале до глубокой ночи.

– Думаешь, я сильная? – нерешительно спросила Вересова, удивившись, что юноша мог следить за ней. Демьян выдохнул, устало закатывая глаза:

– Я очень расстроюсь, если я ошибся, создательница бездны.

– Отвратительное прозвище.

– Ну поплачь об этом, – возвращая учебник обратно на стол, Морозов поднялся со стула и расслабленной походкой направился в сторону выхода из читального зала.

Слова Демьяна оказались небольшим толчком для Василисы. И правда, вдруг она сильнее, чем она себя считает? Если она смогла сотворить яму и трещины в земле, то могла бы посмотреть обсуждения инцидента в щебетаче. Достав телефон, девушка решилась полистать ленту обсуждений. Последние пару часов вовсю писали о планах на выходные, походах в клуб. Лишь изредка мелькал снимок её и Ивана в момент, когда он писал свой номер. Да и Алиса уже выставляла свою фотографию в красивом платье, гипсе и повязках на руках с подписью «Угрозы и травмы – не причина хорошенько повеселиться! Ни за что не поведусь на происки болотных мавок, где она, а где я и мои любимые лучшие подружки!». Василиса усмехнулась и открыла поле комментариев. Пришлось несколько раз перепечатывать, удалять и набирать заново. В процессе она думала лишь о поддержке тех людей, которые не отвернулись от неё.

«Искренне надеюсь, что твоя нога заживёт быстрее, чем я исправила созданный мною беспорядок на стадионе. Мне и правда не место в клубе, куда вы собрались, поэтому с нетерпением жду дальнейших снимков, чтоб позавидовать! А ещё, надеюсь, мы вместе с нетерпением дождёмся публикации видео с камер наблюдения на стадионе».

Глава 4. Откуда ветер дует

Выходные, несмотря ни на что, прошли относительно умиротворённо. Народу в общежитии было мало, и Василиса могла спокойно выдохнуть. Нужно было отвлечься от событий, которые произошли в первую же неделю обучения. Некоторое время пришлось уделить Матрёне, которая силком вытащила подругу в ближайший торговый центр посмотреть на других людей, да себя показать. Уровень приличия одежды, обуви, мебели и косметики, как и уровень их цен, впечатлили Вересову настолько, что появились мысли устроиться на работу хоть куда-нибудь. Стипендия – это хорошо, однако на широкую ногу не разгуляешься.

Непросто было найти страницу Ставра в Паутине, старый друг детства, уехавший за полгода до неё вместе с семьёй из Бережан, как будто бы совсем не выставлял на всеобщее обозрение свою жизнь, в отличии от других подростков. И заодно сменил номер телефона на столичное обслуживание. Когда Ставр ответил на её сообщение, Василиса душой возрадовалась, что удалось вновь наладить общение с былым товарищем, который исчез из её жизни так внезапно. Рассматривая вместе с Матрёной старые фотографии из старой школы, Василиса погружалась в приятные воспоминания, вновь отвлекаясь от дурных мыслей, а Матра отмечала симпатичность её друга, хихикая, как же Вересова смогла упустить такого красавчика, за что получала легкий щелбан в лоб. Она в целом плотнее познакомилась со своими соседками, с некоторыми другими девушками из общежития, и, казалось бы, забыла то, что случилось, как страшный сон, словно этого вообще никогда не происходило.

Но всё проходит. Как и выходные. Началась новая учебная неделя, а с ней и начался новый виток сплетен. Если первое время поток слухов лился бурно, накрывая всё адекватное на своём пути, то сейчас обсуждения происходили негромко, постепенно вплетаясь в череду повседневного бытового разговора. При этом, мнения распределились почти равномерно – кто-то оправдывал Василису, а кто-то поддерживал напускную смелость Алисы. Усугубляло положение Вересовой странное расположение Златого к ней, из которого могли вытечь новые слухи, похлеще предыдущих. Самого Ивана это ничуть не волновало. На первом же уроке он смело занял место рядом с Василисой, заявив, что в отместку за то, что она ему не позвонила на выходных, отныне он станет её соседом по парте. Первой же реакцией на это заявление было воодушевлённое окание одноклассников, а Василисе впервые кому-то в этой лицее захотелось искренне зарядить учебником по лицу. Однако её сдерживало приятное первое впечатление о Ване, когда он первый вступился за неё на стадионе. Да и в многих классных кабинетах стоят одиночные парты, так что вряд ли он будет часто её беспокоить. Впервые Василиса задумалась о том, почему она не хочет принимать такое настойчивое внимание от человека, за чьё внимание лицеистки готовы косы друг другу повырывать.

Кому было не лень, обсуждали что угодно. То и дело Вересова слышала от других обсуждение случая на стадионе, поведения Ивана по отношению к ней и всего лишь единственному комментарию к фотографиям Алисы в щебетаче. Новенькой прочили колкости от компании Яромиры, оказавшейся на самом деле представительницей древнего редкого рода лисиц-оборотней и знающей себе цену. Кто-то из учеников готов был оправдать любые ответные действия Василисы на нападки, ведь если не дать отпор хулиганке, то та определённо разойдётся, не чуя берегов допустимого.

– Навела ты тут шороху, – перехватив Василису в коридоре, Матрёна тут же утянула её в компанию знакомых и обратилась к ним, демонстрируя подругу словно экспонат в музее, – Смотрите, она совершенно обычная, – пальцами Береснева провела вдоль по косе девушки, и та смущённо пригладила свои волосы, – Не опасная, даст отпор любому, кто обидит, а так и надо вообще-то! На такую не только Златый позариться может, да кто угодно сможет! И лицом хороша, и нравом!

– Матрён… – смущённо одёрнула девушку Василиса, чувствуя, как щёки наливаются жаром, а сама она готова провалиться сквозь наливно пол.

– Так ты мавка или земляница? – тут же посыпались вопросы со всех сторон:

– А ты правда Ваню приворожила, принеся в жертву лисиц, что Яромире он не достался?

– Ну и что, что Алиска заставила тебя поскользнуться, ты могла бы и не калечить её! Она же в гипсе теперь, а ты целёхонка.

– А я считаю, что ты классная! Добавишь меня в щебетаче?

Матрёна, вместо того чтобы дать Васе ответить на конкретный вопрос, лишь махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливых мух.

– Такая наглая, – некоторые другие ученики собрались рядом, и кто-то шептался прямо при Василисе. Ей хотелось бежать, а Матрёна тут же загородила её:

– Налетели, коршуны! Говорю же, нормальная она девка, обычная. Как и вы. А вы такие глупости говорите, – Матрёна, гордо подняв голову, выводила девушку из толпы, прикрывая собой сжимающуюся от стыда Васю и гордо обращаясь к остальным, – Пошли, Вась, отседа, а то тут снова кто-нибудь тебе под ноги кинется, да обвинять начнёт! Ничего, кроме зависти да желчи в башке у вас нет!

С Бересневой никто плохих дел иметь не хотел. Пусть магии в ней не было, но кровь и сила её отца, оборотня-медведя, кипели в девушке, и та умела дать сдачи так, что не нарваться на наказание от лицея. Сама бы давно с Яромирой разобралась, да вот лисица умела очень красиво жаловаться руководству заведения, и Матра не хотела лезть на то поле боя, в котором точно бы проиграла.

– Сейчас ещё больше говорить начнут, – проговорила Василиса, разочарованно выдыхая, – Матрён, Ваня ещё рядом за парту сел. Мёдом на мне намазано?

– Было бы намазано, Вась, я бы сама тебя съела, – рассмеялась Матрёна. Она была совершенно искренняя в своей поддержке, и рядом идущие люди наблюдали за ними, делая выводы о их нормальности или наглости, – Не беспокойся о Златом. Он вообще нормальный парень несмотря на то, что его батя та ещё знаменитость. Яромира та же похлеще его себя ведёт. Может, ему интересно, почему ты к нему не клеишься.

– А ты к нему клеилась?

– Делать больше нечего.

– Он же на тебя внимание и не обратил из-за этого?

– А, – Матрёна задумалась, – Твоя правда. Ай, – девушка снова махнула рукой, – Его чувства – не твои проблемы, пока он тебя не трогает. Ты не парься, может, побалуется и перестанет. А если будет приставать, говори, устроим Златому тёмную.

– Да как бы меня его поклонницы не растерзали бы.

– Кишка тонка. Если что, они знают, что ты запросто можешь их в царство подземное кинуть.

Во время уроков казалось, что не существует ни сплетен, ни осуждения. Несколько дней пролетели только за счёт полной погруженности Василисы в школьную программу и попытки заниматься контролем своих сил. Слухи становились частью обыденности, и Василисе всё больше было лениво реагировать на чужие слова, когда были дела поважнее. На уроках она была полностью погружена в новые темы, и даже присутствие Вани так близко на некоторых занятиях рядом не смущало. Наверное даже, Златый подсознательно казался ей близким по духу, тем парнем, которого не было смысла как-то себя отгонять. Час за часом слухи со стороны мало заинтересованных в конфликте учеников стихали, только порой Алиса с малым успехом пыталась напомнить о себе и своей травме. Чуть больше других могло волновать отношение Златого к Василисе, и это активно обсуждалось в сети, правда, и Вересову по причине её вовлечения в учебный процесс, и Ивана по неведомым причинам, не были интересны чужие мнения.

На очередное занятие по контролю своих сил через несколько дней Василиса шла уже нехотя. Её всё больнее было подавлять свою магию, и она совершенно не хотела делать это вновь. Морозов больше не общался с ней, лишь, кажется, наблюдал издалека, да и редко. Видимо, он мог обратить на неё внимание только лишь когда она сотворит очередную бездну у кого-нибудь под ногами. Вересова уже была не одна, на урок к Аглае записалось несколько учеников, желающие управлять своей силой или же подавлять ненужные всплески, в том числе и Катерина, которая занятия посещала в случайно порядке и по мере появления интереса к тому или иному предмету. Кабинет Аглаи пах сухоцветами, и тишина, натянутая, как струна, сегодня особенно действовала на нервы.

– Дышим, родненькие мои, – Аглая сидела по центру, ученики расположились вокруг неё на подушках, – Четыре счёта – вдох. Чувствуем ваши потоки, собираем их с пальчиков к плечам. Держим, – тянула женщина почти каждое слово, сосредоточившись на дыхательной практике, – Выдыхаем.

Все дышали в один ритм, а внутри Василисы всё болезненно сжималось в тугой комок. Её энергия, циркулирующая обычно без преград, во время этих практик словно иглы пронзали всё её тело, сопротивляясь. Нужно было увеличить искусственно её силы, чтоб затем подавить. Каждый вдох прерывался на полусчёте, и девушка мелко дрожала всем телом и поджимала губы, насильно вдавливая энергию куда-то, где ей не место, чтоб собрать в коробочку и выкинуть. Неужели это правильно? Василиса сомневалась, и спокойствие других учеников начинало её раздражать. Она думала о том, что у них получается, а у неё нет даже намёка на то, что у неё что-то получится. И как бы она ни старалась, это не приносила ничего, кроме боли. Слёзы уже сами собой текли из её глаз, и от неприятных ощущений, и от обиды. Энергия, нарастающая и распирающая её, жгла ладони, шла через вены к сердцу и уходила вниз, тянула к земле. Снова девушка вспоминала о несправедливости чужого мнения, о тупой Алисе, о своём обязательстве учиться лучше и быстрее других, чтоб их нагнать, думала о том, что она так далеко от своего дома, испытывала стыд за излишние внимание Ивана, за сплетни одноклассников, почему она не может быть нормальной, обычной, как все, и вообще, мама её бросила! Ни слова не сказав!

В кабинете раздался шум и треск разбитых цветочных горшков. Испугавшись, Василиса открыла глаза, испуганным влажным взглядом осматриваясь вокруг. Отвлеклись и другие, глядя то на Вересову, то на разрушенный цветник с комнатными растениями Аглаи. Вася тяжело дышала, чувствуя, как потоки её энергии будто бы рассыпаются по всему телу. Вазоны пустили дополнительные корни и стебли, окрепнув, да и из рассыпанной земли прорастали мелкие стебельки сорняков, занесённые чёрт знает откуда и обречённые на смерть после тщательной прополки. Аглая молчала, осматривая масштаб действий. Она не злилась, мудрость педагога была выше любви к цветам.

– Мы сменим для тебя дыхательную практику, – проговорила женщина, поднося ладонь к Василисе, чтоб просканировать её. Девушка же, поднимая мокрый от слёз взгляд, остановила её, отпрянув и убирая её руку в сторону, вызывая удивление остальных.

– Я не хочу учиться правильно дышать, – тихо и хрипло проговорила девушка, немного боясь последствия за свои слова. Но не сказать было бы ещё больнее, – Я не могу. Я не могу понять, почему, но я не хочу! Почему, – девушка сделала неуверенный и без того голос ещё тише, – Почему контроль здесь – это только подавление? Мне больно! – воскликнула она, – И мне ещё грустнее, и от этого больнее, – от волнения потряхивало, и хотелось плакать ещё больше.

– Боль разрушает твой контроль, дорогая, – Аглая наклонилась к девушке, заботливо положив ладонь ей на плечо, – А подавление – это базовое умение контроля, которым необходимо овладеть, – учительница попыталась сама как-то воздействовать на магию девушки, но энергия и правда сопротивлялась, особенно чужому воздействую, и женщина вскоре убрала руку, понимая, что здесь и правда всё не так просто, – Я… Обязательно тебе помогу, Василиса. Я здесь именно для этого. И ты здесь не одна. Мы собираемся здесь и для того, чтоб делиться и учиться друг у друга, доверять другим и себе.

– Она совсем сумасшедшая, – проговорила шёпотом своей соседке одна из учениц, и та закивала, соглашаясь, – если с цветами такое сделала, то что может с деревьями и полями натворить? Одной ямой не отделаемся.

Василиса не слушала. Отчаяние окатило её с головой, и та просто разрыдалась, сначала сдавленно мыча, а затем громко застенав и пряча мокрое лицо в ладони. Аглая тут же обняла свою ученицу, не замечая, как растения вокруг волнуются вместе с Вересовой, покачиваясь, падая ослабленно и желтея. Соседи по занятию и сами заволновались, наблюдая за такими нервозными метаморфозами и не зная, чего ожидать дальше. Да и Василиса дальше не могла контролировать свою силу.

– Я не смогу затолкать свои силы внутрь себя, – рыдая, ныла Вересова, выговаривая свою обиду наружу, – Я словно сама себя заталкиваю вникуда, и это не работает! Когда я спокойна, и сила во мне спокойна, и наоборот всё так же! Куда мне это прятать, если оно рвётся наружу, как… Вот как эти растения повылазили из горшков?! Зачем мне вообще эти занятия, если только на них мне приходится переживать эту боль вновь и вновь?

– Ни у кого не получается с первого раза, Василиса, – пыталась успокоить девушку Аглая. Чуть отстраняясь от неё, женщина смотрела ей в глаза, пытаясь считать её энергетику, и хаос потоков юной чародейки вселял в неё беспокойство, – Тише, тише. Ты ещё юна, твоя энергия как бурный поток пытается контролировать тебя. Но тебе надо контролировать его.

– А что если, – шмыгнув носом, Василиса перестала плакать и задумалась, – А что, если это не то? Это часть меня, оно не исчезнет. Что, если мне нужно не это?

– Василиса, – Аглая изобразила дружелюбную улыбку, – Я чувствую, что твоя сила словно буйный дикий ветер, ломающий всё на своём пути. Он несёт разрушение домов и лесов, меняет направление и русла рек. Чтоб предотвратить катастрофу, мы научимся ставить стену перед ним, не пускаем дальше. И чем крепче стена, тем сильнее контроль.

– Мне не нужна стена, – решилась Василиса, – Мне нужны вожжи, чтоб оседлать этот ветер, и заставить его дуть так, как я захочу и куда я захочу. Вот это и есть контроль. Я хочу научиться управлять, а не подавлять, – отстранившись, девушка вытерла рукавом пиджака слёзы, поднялась с места. Ей надо было успокоиться в другом месте. Забрав свою сумку, Вересова направилась прочь из кабинета, забыв попросить на это разрешения и отпроситься. Да и она сама не знала, куда именно она уходить, неважно, лишь бы спрятаться.

– Давайте продолжим занятие, – проведя взглядом ученицу, Аглая потянулась за коммуникатором, чтоб предупредить куратора о беглянке. Так или иначе, урок ещё не закончился.

И было наивно полагать, что на следующий день после этого случая слухи не разбавятся новым событием. Несколько учеников вынесли за пределы кабинета весть о том, что «новенькая» в состоянии разнести несколько горшков с цветами силой мысли. А со временем сплетни переросли в заявление, что Вересова устроила целый погром и нагрубила учительнице, чтоб сбежать с урока заниматься тёмными делами сил разрушения. Василисе предстоял новый разговор с куратором, на этот раз с другим направлением общения. Девушка робко говорила о своих опасения по поводу размеров и источников своей силы, желая контролировать их направление, а не мощность.

– Поймите, Архип Радомирович, со мной это впервые. В родной школе всплесков не было, я была одна с магией на всю школу, бабуля учила меня травам и общению с землёй. Я совершенно случайно попала на первичный тест, и даже думала, что он ошибся, направив меня в лицей. Я не знаю, что мне делать, но я точно уверена – не надо давить живущее во мне. Через несколько месяцев мне предстоит серьёзный тест, и я намерена улучшать свои способности, показать, что я здесь не зря. Я знаю, что я плохо начала своё обучение, но я не могу подавить слухи, как и не могу заглушить свои силы.

– Я тебя услышал, – кивнул куратор, делая краткие пометки в свой портативный ЭВМ, – Хорошо, что ты понимаешь свои недостатки и готова с ними работать, однако и ты пойми, «Светоч» – место дисциплины. Погром в кабинете Аглаи не является преступлением, там бывало и похуже, на то и контроль магии.

– Тогда позвольте не ходить на эти занятия.

– Разрешаю, – ответил Архип, удивляя Вересову, которая явно не ожидала столь лёгкого согласия на свою просьбу. И, прежде чем она успела что-то сказать, или окончательно обрадоваться, за её спиной раздался едва знакомый голос:

– Есть вариант получше.

Обернувшись, Василиса увидела старого знакомого, с кем ещё не выпала честь ни пообщаться, ни узнать его мнение по поводу слухов в лицее. В методический кабинет зашёл Мирон Милославский, сразу же располагаясь на стуле рядом с куратором. Василису словно к стулу приклеило от неожиданности, стоило в голове всплыть воспоминаниям о том, как девушка была очарована его голосом, умом и уверенностью в себе.

– Прошу простить мою наглость заранее, однако я не мог пройти мимо последних событий, в которых Вы, Василиса, были главной героиней, – начал говорить Мирон, доставая свой смартфон и щёлкая увлечённо по его экрану.

– Скорее, главной злодейкой, – с горечью усмехнулась Василиса, – Можно на «ты», – и смутилась неожиданно сама для себя.

Отвлекаясь от дисплея современного коммуникатора, Мирон задумался на пару мгновений, а затем мотнул головой отрицательно, возвращаясь к экрану:

– Это всего лишь сторона человеческих суждений. Каждый злодей для себя герой, каждый герой для кого-то другого – злодей. Я предпочитаю не кидаться в крайности, ограничивая возможности для анализа. Я смотрю по сторонам и заглядываю чем глубже, тем лучше.

Найдя то, что нужно, на своём аппарате, Милославский его протянул Василисе. Та сразу же обратила внимание на изображения, в которых узнала графики, разной формы и цветов. Листая изображения, Вересова покивала немного, а затем вновь посмотрела на Милославского.

– А это…

– Мне удалось замерить амплитуду твоей силы. С погрешностями, конечно, у меня было в основном видео со стадиона, когда ты образовала яму, и когда залатала её обратно. Сенсорные адаптеры в кабинете Аглаи пригодились больше, и результаты вышли точнее.

– Неужели это реально измерить?! – воскликнула Василиса восхищённо, и в ответ на её эмоцию Мирон гордо улыбнулся:

– Естественно. В Беловодье-град давно успешно сканируют магические способности людей, и естественным этапом развития были попытки замерить это всё дистанционно. Я почитал исследования некоторых профессоров института, и собираюсь в том числе совершенствовать систему.

– Поразительно, – легко улыбнулась девушка, возвращая Мирону его смартфон, – Красивые графики, но мне они ничего не говорят.

– Некоторое время я интересовался явлением природной магии, её сутью, источником и течением. Это самая витальная форма чародейства, которая берёт своё начало из неуправляемых стихий, и тем интереснее она для изучения. И после того, как я увидел проявление сильного всплеска от носителя магии, который даже не осознаёт всю её мощь, я уговорил Архипа Радомировича согласовать твоё участие в моей будущей научной работе.

– А ты разве не брался за усовершенствование системы тестирования? – немного удивлённо спросила девушка, на что Мирон усмехнулся:

– Это небольшой проект, который я пишу в перерывах между уроками и завершу к зиме, даже если мои помощники сбегут. Ну а твоя магия станет моим долгосрочным проектом, который не просто даст мне пропуск к возможностям института, но и может стать прорывом в мире чародейства. Я выбью доступ к полигону, где ты сможешь управлять свей силой без сдерживания, а я буду считывать данные. Быть может, у меня получится составить математическую модель поведения энергии в стихийных чародеях, что может помочь таким же девушкам, как и ты, потерянным и не знающим что делать, в будущем.

– Звучит интересно.

– Это безумно интересно. Я дам тебе время подумать.

– Ладно, обещаю подумать.

– И я обещал Архипу Радомировичу, что я проведу тебя сегодня до общежития во избежание твоего побега или другого неприятного инцидента.

Выйдя из кабинета, Мирон и Василиса столкнул с ожидающим её Иваном. Смерив обоих взглядом, юноша хмыкнул, подходя к Вересовой и беря её за запястье, несильно, но из хватки было вырваться довольно сложно.

– Василиса, я тебя проведу, – сказал Иван, широко улыбаясь и сознательно потихоньку пытаясь увеличить расстояние между ними и Мироном.

– Не утруждайся, Златый, – Мирон в ответ на это положил ладонь на руку Ивана и ловким движением освободил Вересову от властной хватки одноклассника, – Сейчас Василисе меньше всего необходимы переживания из-за всплесков её магии, а от твоей компании её личность обрастает ненужными слухами. Советую почаще заходить в щебетач, могу предположить, что у тебя скоро состоится, если уже не состоялся не самый приятный разговор с твоим отцом.

Иван нахмурился. Разговоры о его родителях никогда ему не нравились, как и не нравились ему разговоры непосредственно с родителями, которые диктовали ему, как себя вести через призму своих амбиций.

– У тебя разве нет очень важных дел? – съязвил Иван, и от его слов веяло неприязнью, которой он был наполнен сейчас.

– Моё важное дело сейчас – довести Василису до её комнаты в общежитии и обсудить наш будущий совместный проект. Всего хорошего.

Глава 5. Осенние ростки

– А я считаю, что все эти события помогли тебе влиться в дружный коллектив Светоча, – отметила Ревекка на волнение Василисы из-за слухов и сплетен, – Не говорят ничего о том, кто из себя ничего не представляет.

Подруги сидели за одним столом на обеде, обсуждая свои дела в гомоне голосов лицеистов, смешанными со звуками стучащих ложек о тарелки. Матрёна не выспалась, и едва встревала в разговор, зевая, а Катерина молча слушала девушек, листая новости в телефоне.

– В Бережанах я ничего из себя не представляла, – вздохнула Вересова, – Бабуля порой травами всем помогала, но не больше.

– А здесь ты будешь помогать. В столице больше людей и больше влияния Паутины. Каждый любит поделиться своей жизнью и обсудить всех вокруг со всеми вокруг, а Паутина с этим помогает, создавая для любой темы коллективные сети. Создашь свой лик в разговорах о травоведении, будешь снимать, новые рецепты придумывать, проводить эксперименты, не выходя из общаги, показывать прогулки в охоте за травами. И твоя известность в Светоче только сыграет на руку.

– Да не хотелось бы, – помотала головой Василиса, явно не желая заниматься чем-то, что хоть как-то увеличит количество обсуждений про неё, – С этим бы разобраться.

– Нечего уже разбираться, – доев, Бека аккуратно вытерла губы салфеткой, – Три нимфы замолкли, вынашивая тихую ненависть к тебе. Они определённо тебя будут подтрунивать снова и снова, пока ты не дашь им грозный отпор.

– Отпор? – переспросила Василиса.

– Бросить кого-нибудь, желательно Яромиру, а ещё лучше их троих одновременно, в яму поглубже, или болото, чтоб наверняка. Так что продолжим наблюдение и будем держать ухо востро. Если выдержишь – станешь новой лицейской царицей к выпускному. Не выдержишь – ну попробуешь доучиться, несмотря ни на что.

У Василисы затрещал коммуникатор от входящих сообщений, одно за одним, и девушка обратила на него своё внимание, а вместе с ней и остальные начали заглядывать через её плечо на экран.

– О, Златый? Соскучился по тебе?

– Ишь любопытные, – Вася смутилась, выключая экран телефона и принимаясь за остатки своего обеда, – Он уже в классе, меня зовёт, я с заданием помочь обещала. Ничего такого!

– Верим, – усмехнулась сонно Матрёна, – Скоро свататься к нам хлопец придёт, а там и будешь под венком стоять и твердить, что у вас ничего такого.

– Матра! – воскликнула Василиса, подавившись, – От, башка с дурниной, шутить переставай и просыпайся, у тебя контрольная сейчас. А вы, – поднимаясь с места, девушка посмотрела на Катерину и Ревекку, хотела их отчитать за что-нибудь, а затем головой помотала, понимая, что злиться на них не за что, с такой-то поддержкой с их стороны, – Давайте я посуду вашу помогу убрать. Нет, мне не сложно.

Слухи постепенно угасали, только порою там-сям откликались. Однако Ревекка была права, Василиса уж точно была на слуху, её много кто знал, так или иначе, несмотря на её недолгий срок пребывания в лицее. И уж тем более много кто знал о том, что Иван ей проходу почти не давал, оказывая уж слишком явные знаки внимания. Девушки завидовали, жаждя такого поведения Златого по отношению к ним, оттого и поливали периодически Василису в щебетаче.

– Вань, – усаживаясь за парту к юноше, Василиса щёлкнула его по плечу пальцами, – Если ты мне часто написываешь, это не значит, что я приду быстрее. Я обещала помочь с заданием, значит помогу, не волнуйся.

Иван кивнул в ответ и заёрзал, шебурша по своим карманам. Василиса сначала не придала этому значения, доставая учебники и готовясь к уроку, а затем всё же глянула на Златого, который уже держал в своих ладонях небольшую коробочку.

– Это что?

– Подарок. Это цитрин самый настоящий прямо с Якутского полуострова, – немного взволнованно открыв крышечку, Иван продемонстрировал лежащий в ней глубоко оранжевый необработанный минерал, – Считай это извинениями за моё поведение в последнее время. Мне рассказали, что о тебе писали в щебетаче, и мне правда жаль, что я был причиной этих сплетен.

– Сплетни никуда не денутся уже, – проговорила Василиса, растерянно глядя на минерал, который едва отсвечивал от света ламп. Камень не просто скромно сверкал, от него словно исходило знакомое Василисе тепло. Он как будто бы был живым, вырванным из недр гор Якутии, пульсирующим энергией жизни и ушедшего лета. В каждой неровности самоцвета играли дорогие воспоминания о солнце, таком редком для места его рождения. Она не могла принять этот явно бесценный подарок, который уж точно породит новую волну слухов, но и не могла отказать Ивану, – Ты понимаешь, что это слишком дорого для меня? Посмотри правде в глаза, я вряд ли достойна, особенно от такого популярного парня, как ты.

– Неправда, – кивнул Златый, вручая подарок Василисе настолько настойчиво в руки, что она просто не смогла бы каким-либо образом отказать ему, – Держи. Хочешь – оставь, если не нравится – передари или продай.

– Ну какое… – растерянно произнесла Василиса, быстро закрывая крышку коробочки и пряча этот внезапный подарок, пока никто другой не увидел. Она взглянула на Златого, пытаясь понять, шутит он или нет. И сейчас она видела на лице парня лишь неуверенную надежду вместо привычной гордой лучезарной решительности, никогда, казалось бы, не покидающей Ивана в лицее. Он не был сейчас тем, кто смело хватает её за руку, чтоб провести в общежитие или же берёт её на руки, чтоб донести до здравпункта. Вместо него был другой Ваня – тот, кто вот-вот позовёт девушку, которая ему нравится, на свидание.

– Вась. Айда на выходные в город. Фестиваль урожая начинается, в столицу разные земледелы съезжаются, овощи, фрукты там продают, – Ваня говорил слегка сбито, но явно заученно, словно репетировал этот текст. Написать это было бы проще, но Златый даже сейчас предпочитал всё говорить сразу в глаза.

– Не боишься, что на тебя газетчики слетятся? – немного улыбнулась Василиса, стараясь не ранить такую умиляющую невинность стеснения юноши. Опять же, она не могла согласиться, это было слишком смущающе и слишком неожиданно. Ладно, одно дело, когда на вас смотрят лицеисты, и слухи не выходят особо за пределы Светоча, а другое дело – выйти со знаменитостью в свет.

– Нет! – уже начал было воскликнуть хвастливо Иван, но затем стушевался. Об этом он и правда не подумал, – Я обязательно разберусь. Замаскируюсь, оденусь так, что никто не узнает. Обещаю, мы хорошо проведём время, без злых языков и косых взглядов.

Скромная улыбка Златого неожиданного провела по сердцу острым лезвием. Все его предыдущие ослепительные улыбки были привычные, отражали его суть, однако сейчас хотелось или убежать, или защитить. Иван не успел договорить, как на край парты рядом с Василисой совершенно неожиданно и незаметно присел Демьян. Отодвинув тетради и учебники девушки, он вальяжно облокотился о край стола:

– Чтоб никто твою лучезарную лучезарность никто не узнал? Я тебя умоляю, даже если тебя ведьмы Кудыкиной горы зачаруют, твоя несравненность обязательно вырвется наружу, сшибая всё на своём пути.

Голос Демьяна звучал как резкий скрип льда под ногами, разрывающий всё смущение прошедшего момента и пробуждая от неловких мыслей. Его слова подтвердили опасения Василисы, и она вновь задумалась, здравая ли мысль выбраться куда-то вместе с Иваном за пределы Светоча.

– Какой омерзительный комплимент, – немного скривил лицо Ваня в явном неприятии к товарищу, разочарованный прерыванием своего потаённого момента, когда он открылся другому человеку. А Морозов словно специально пришёл всё разрушить.

– Он по крайней мере правдивый, – Демьян пожал плечами, обращаясь к обоим, и Василисе, и Ивану, – Меня Радомирович послал, хоть я ужасно не хотел сюда идти.

– У лгунов язык отсох, – хмыкнул Златый, а Василиса не дала ему договорить, махнув рукой:

– Да ладно тебе. Случилось чего, Демьян?

– У куратора возникла потрясающая идея наказания всех участников неприятного инцидента недавнего. Который на стадионе произошёл и повлёк за собой общественное волнение в сети и в лицее. И сдружить всех поссорившихся, дабы впредь одним лицейским дружным шагом в лицейское будущее шагать.

– Каким это образом?

– Общественный труд в саду. Изнурительный, грязный, но благородный. Как раз пора цветы пересаживать, сказали.

– Ну раз надо… – протянула Василиса. С одной стороны было грустно осознавать, что свободное время будет занято не отдыхом, но с другой стороны девушка обожала следить за растениями, будучи чародейкой стихии земли, – Буду рада помочь, да и давно уже с землёй не работала.

– Алиса тоже будет, – добавил Демьян, безучастно вроде бы в потолок глядя, – В щебетаче ещё отписалась Матрёна, несколько наших и девочек из девятых классов.

– А ты будешь? – усмехнулась Василиса с иронией, предполагая самую негативную реакцию этого мрачнёныша.

– Буду, – неожиданно для всех ответил Морозов, даже бровью не повёл.

– Тогда и я буду, – добавил Иван, – Больше народу, быстрее справимся.

– Ого, – удивилась Вересова, – Спасибо большое.

Сад оказался более приятным местом, чем ранее казалось Василисе. Демьян объяснял – эта локация лишь одна из многих на территории Светоча, служащая не только для озеленения, выращивания фруктов и ягод, цветов, но и для проведения общественных работ и для учеников, и для учителей. Кто-то отчаянно сопротивлялся, не чувствуя никакого притяжения к земле, а кто-то, полный большого желания, помогал облагораживать сады лицея, считая небезосновательно, что он приносит большую пользу. А Василиса в свою очередь никогда не боялась ни огородов, ни садов, какими бы большими они ни были. Вместе с бабушкой они с большим удовольствием обрабатывали землю, и засеивая, и собирая урожай плодов, фруктов, трав. Поэтому заняться перебором семян и саженцев цветов в лицейском саду совершенно не составило никакого труда. Вересова, сидя на коленках прямо на грядке, аккуратно перебирала проросшие саженцы цветов, обтряхивая корни от тепличной земли. Перетаскивать стаканчики и горшки из теплицы вызвался Ваня, Матрёна вспахивала землю с другими учениками, которые вызвались помочь по порыву души. Всем выдали синие рабочие комбинезоны, оберегая учеников от ненужных стирок, и только Алиса, которая пришла сюда без подруг и группы поддержки, брезгливо надела комбинезон, чтобы сделать пару фотографий для щебетача. Пока все работали, Звонарёва сидела в сторонке, стараясь не попадаться на глаза, и листала телефон, фотографируя всех вокруг и выставляя всё так, словно она тоже самоотверженно работает. Рядом с Вересовой сидел на земле Демьян, помогая с цветами. Такая кропотливая работа перебора саженцев умиротворяла. Василиса отмечала в своих мыслях, что, несмотря на свой образ холодного и отстранённого от всего Морозова, юноша вполне спокойно брался за любую работу и без проблем вовлекался в общение.

– Эй, – Демьян передал Василисе потрёпанный и слегка увядший саженец, – Поможешь погибающему? – он посмотрел на девушку с лёгкой ухмылкой, а Васе слегка не по себе стало. Он говорит о саженце или о ком-то конкретном?

Взяв саженец в руку, Вересова очистила его от мёртвых корней и листиков, сосредоточилась, вкладывая энергию в свою ладонь, чтоб саженец пустил свежие пушистые корни. Демьян внимательно наблюдал за этим процессом, и улыбка его становилась мягче с каждым мгновением.

– Отлично. И яма не образовалась даже, – отметил он, возвращая саженец на место. Руки двоих соприкоснулись, и девушка слегка смутилась, чувствуя покалывание в щеках, то ли от касания прохладных пальцев Морозова, то ли от его слов о яме, которую будут все теперь припоминать, – Я слыхал, Аглая обиделась немного, что ты отказалась от её занятий.

– Она уж точно мне не помогла бы, теперь я точно в этом уверена, – ответила Василиса, входя во вкус. Используя свои силы, она каждый саженец делала чуть свежее, надеясь, что они зацветут быстрее ярким цветом.

– Правильно, – подвинувшись к девушке чуть поближе, Демьян начал чаще подавать ей саженцы, намеренно касаясь её рук пальцами. Вася заметила, что он делает это с прикрытым любопытством, словно не зная, что он сам чувствует, – Уж лучше измерять свои силы в лабораторных условиях, чем считать до десяти.

– Откуда знаешь? – удивилась Василиса.

– Знаю, – кратко и холодно ответил Демьян, сам себе нахмурившись неизвестно отчего. За ним наблюдать и правда было любопытно. Юноша без проблем шёл на контакт с Вересовой, несмотря на иногда пробивающийся между ними с его стороны холод.

– Я ещё не согласилась, – Вася пожала плечами, раскладывая последние саженцы и расправляя плечи. Спина немного затекла, и девушка немного разомнулась и выдохнула, решив немного отдохнуть. Демьян, наблюдая за ней, немного посмотрел за её плечо и протянул руку:

– Дай телефон.

– На кой?

– Давай.

Растерялась Василиса, но коммуникатор Морозову дала, интересно стало, что он придумал. Он держался уверенно, и почему-то Вересова ему доверила свою вещь. А Демьян продолжил разговор, порой покручивая чужую вещь в руках, да порой поглядывая на экран.

– Соглашайся, – Морозов вернулся к предыдущей теме, немного вгоняя Василису в ступор, что та замолчала на несколько мгновений. После её вопросительного взгляда, юноша усмехнулся: – Соглашайся побыть лабораторной мышкой Мирона. Я бы ему доверился.

– Думаешь? – Василиса облокотилась локтями о колени, чуть склоняясь, снимая напряжение в спине, – Ты не похож на того, кто доверяет заучкам.

– Он и правда заучка, – хмыкнул Демьян, снова как-то странно держа телефон чуть выше своего плеча, – Я тебя удивлю, но в Светоче почти все заучки, это нормально, – Демьян глянул на Василису снизу вверх и уголком губ улыбался. В его взгляде Вася не видела ни дерзости, ни издёвки, только лёгкую нежную снисходительность, которую она могла бы позволить по отношению к своей неопытности, – А он – самая главная из них. Дело не в этом. Если кому и доверить со стороны наблюдать за своими силами, то Милославскому. Ходит молва, что он Макошью в темечко целованный, место в корпорации Паутины ему гарантировано. Уверен, он знает, что делает, в отличии от Аглаи.

– Не любишь Аглаю?

– Не думаю, что её методы подходят всем, кто к ней ходит. Тебе уж точно делать у неё нечего. Мы с тобой мало чем отличаемся по сути нашей магии, мышка, поэтому я знаю, о чём говорю, – Морозов, покрутив телефон Василисы в руках, вернул его, – Не благодари.

– Что ты сделал?

– То, на что у тебя не хватило бы духу сейчас. Но хватит потом, надеюсь.

Включив телефон, Василиса тут же увидела ленту новостей щебетача, где Алиса выставила фотографию с отдыхающей Василисой и подписью «Пока кто-то упорно работает, кто-то упорно отдыхает, скучая по своему родному болоту!». А после этой записи – с десяток фотографий от других, где Алиса отлынивает от работы, фотографируя себя, прячась и переодеваясь в комбинезон рабочий лишь для очередного снимка. И запись от Василисы, где девушка отдыхает рядом с кучами перебранных саженцев и подписью «Всегда важна правильная точка зрения».

– Когда ты успел?! – воскликнула удивлённо Василиса, глядя сначала на экран, затем на Демьяна. Получается, за это время он успел её тайком сфотографировать на её же телефон, ещё и запись сделать в щебетаче, – Как?

– Скажем так. У каждого своя магия, – Морозов был доволен собой, но радость на его лице не была явной, она умело маскировалась его хладной сдержанностью, – Моя магия в том, чтоб организовать засаду Звонарёвой, при этом оставаясь в тени.

– То есть, ты использовал наш конфликт для своих личных счётов? – спросила Василиса, слегка склонившись, чтоб поближе придвинуться к Демьяну. Тот, вздрогнув, сначала рефлекторно отпрянул назад, замерев, а затем расслабился, не сводя взгляд с девушки.

– Не благодари, – стараясь сохранить невозмутимость на лице, ответил Морозов, наклонив корпус обратно, сокращая расстояние до Вересовой. Они смотрели друг на друга не отрываясь, словно обмениваясь энергиями и мыслями взаимопонимания, хвастовства и гордости друг за друга одновременно. Василиса, как ни странно, чувствовала себя рядом с ним совершенно спокойно, как и Демьяну казалось, что он делает всё правильно, выбрав сторону новенькой в этой игре.

Молчание между ними разрушил подошедший Ваня в запачканном землёй и грязью комбинезоне, звучно хлопнув Костю по плечу и отвлекая его от гляделок.

– Расслабился, Морозов? Хватит прохлаждаться, там грунт и удобрения привезли, не хватает рук, – порой поглядывая на Василису и убеждаясь, в порядке ли она рядом с Морозовым, произнёс Иван.

– Мои вам не помогут, повредил запястье, – отмахиваясь, ответил Демьян и показал забинтованную руку, приподняв рукав комбинезона, – Я на освобождении. Во, Матрёну попроси.

– Смотри, Вась, на него, – пренебрежительно хмыкнул Ваня, – Стыдно должно быть женщинами прикрываться.

– Запястье – это серьёзно, – охнула Василиса, – Вань, я помогу.

– Ну сейчас, придумала. Ни в коем случае, – Златый помотал головой и потянул Демьяна в свою сторону, – Все знают, что твоё запястье в порядке, даже физруки. Пошли, дай Ваське отдохнуть от твоей компании.

– Да мне нормально, – тихо проговорила Василиса, улыбнувшись смущённо.

Некоторое время спустя к работам по посадке присоединились почти все участвующие. На клумбы мальчики раскидывали свежую почву и удобрения, ровняя граблями, а девочки высаживали цветы аккуратно, саженец к саженцу, чтоб цвета растений совпали после распускания. Присоединилась и Алиса, пристыженная последними комментариями в щебетаче. То и дело она норовила толкнуть Василису или посмеяться над ней, однако все попытки заканчивались неудачей. Пусть Василиса пару раз и падала на землю, но она сама смеялась над своей неуклюжестью, возвращая помятые саженцы своей силой в исходное состояние. А шутки Звонарёвой никто не оценил, все просто молчали, не понимая, чего ради она старается. Алисе под конец стало скучно без ответной реакции, да и она вновь ушла с клумб, обиженная и на себя, и на своих подружек, которые даже не соизволили прийти, чтоб помочь ей.

– Тяжело выпендриваться, когда никто не поддерживает, – сказала Матрёна, провожая Звонарёву взглядом. Подкопав саженец, она приступила к следующему, выхаживая между высаженными цветами осторожно, – Лянь, психовать пошла и баклуши бить снова.

– Даже жалко её, – произнесла Василиса, поглядывая в сторону Алисы, которая вновь уткнулась в телефон, общаясь с кем-то.

– Тю, придумала. Вась, сегодня ты её жалеешь, а завтра она вновь с лисой над тобой смеяться будет.

– Да пусть смеются, если заняться больше нечем.

Когда все закончили с работой, осталось только разойтись по своим комнатам. Общий труд и правда сплотил некоторых учеников, да и Василиса познакомилась с некоторыми одноклассниками и учениками из параллели поближе. Неоднозначно было пообщаться с Демьяном, и разговор с ним запал в душу уж побольше действий Алисы, о которой Вересова особо и не думала уже. Сдав рабочую форму, Василиса с Матрёной вернулись в комнату, уставшие и довольные, обсудив всё-всё произошедшее в этот день, и Ревекке рассказав контекст комментариев и фотографий в щебетаче. Береснева почти сразу после завалилась спать, Ревекка же покинула комнату, что обсудить ситуацию с соседками. Василиса, оставшись в тишине, на некоторое время растворила в ней свои мысли, расслабившись. Затем девушка достала свой бутылёк с землёй, откупорив его и поставив на тумбочку. С лёгкой улыбкой Василиса повела пальцами, и из земли сразу же выклюнулись наружу стебли растений, покидая стеклянные стенки. На душе стало светло и легко, и Вересова вытянулась на кровати, после потянувшись к телефону. В её личный кабинет пришло письмо с темой «У меня появилось минут 10 свободного времени, и я решил написать, почему совместная работа со мной – лучшее решение» от Мирона. Василиса улыбнулась с приятным удивлением, оценивая объём письма от полсотни пунктов, и последние строки заставили её сердце замереть, а затем судорожно забиться вновь: «Мне было бы интересно продолжить диалог о тебе и твоих силах в более организованной обстановке.»

Глава 6. Запах корицы и мёда

Мирон решил не затягивать начало работы над проектом. Он быстренько показал Василисе помещение лаборантской в лицее, которую ему уступили для его исследований в свободное время, и сразу настроил девушку на свои дальнейшие планы.

– Ничего сложного, я просто буду замерять уровень всплеска твоих сил. Начнём с малого – ты просто будешь делать то, что у тебя само по себе получается. Потом уже будем тестировать стрессовые ситуации. Я подключу сначала те приборы, – Мирон указывал на разные коробочки с кнопочками и ручками, о назначении которых Вересова совершенно понятия не имела, – А потом перейдём на эти, они более чувствительные.

– Мирон, – немного тихо проговорила Василиса, с умилением наблюдая за этим увлечённым молодым человеком, – Я ведь ещё не согласилась.

Замерев, Милославский растерянным взглядом смотрел на девушку, как будто бы не принимая сказанное ею. А Василиса улыбнулась, ещё больше смущаясь и наблюдая за выражением лица Мирона. Его растерянность казалась милее после его умных речей.

– Тогда я настаиваю, чтоб ты согласилась, – юноша очень пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но в его взгляде Василиса как будто бы могла увидеть искорки ребяческой обиды. Это казалось таким милым, что в душе девушки зародились позывы защупать его щёчки, и она едва их сдерживала, – Разве ты не получала моё письмо? Я всё доступно и понятно объяснил.

– Получала, но не могу понять, – сделав глубокий вдох, Вася напрягла руки, чтоб тотчас не припасть ими к чужому лицу, – Почему я? Я не одна в Светоче владею чародейством стихий. Та же Алиса чарует водой, Морозов – льдом. Да и другие работающие с землёй есть. Почему я?

– Я бы объяснил в цифрах, но, боюсь ты не поймёшь, – откашлялся немного Мирон, понимая, что он сам словил себя на некой смущённости и капризности, – Обобщу. Ты более энергетически привлекательна. Несмотря на спокойное проявление твоих сил в обычной обстановке, всплески энергии имеют очень хороший потенциал. Я хочу всё измерить и убедиться, что я прав. И мы обязательно придумаем, как это можно применить. Я придумаю, тебе не обязательно напрягаться по этому поводу, просто будешь делать то, что умеешь.

– Энергетически привлекательна? – смутилась Василиса, слегка отводя взгляд и поджимая губы от неловкости этих слов.

– Да, – ответил Мирон, не понимая, что он такого сказал, – Если выбирать кого-то, то я однозначно выбираю тебя, потому что ни у кого такого потенциала нет. И я изучил твои результаты теста, когда ты училась в Бережанах. Ни Демьян, ни Алиса не попали под стипендию Велеса, а в тебе ведь что-то нашли.

– До сих пор не понимаю, что, – Василиса выдохнула.

– Тогда давай вместе поймём, что, – Мирон расправил плечи в полной уверенности в своих силах, – Мне это интересно. И ты сможешь управлять своей силой, какой бы большой и хаотичной она ни была. И, кхм, отмечу, лицеистка Вересова, что другого пути у тебя нет. Или проект со мной, или возвращение на занятия Аглаи.

– Ну уж нет, туда я точно не вернусь. Раз нет выбора, я соглашусь, – Василиса была согласна и задолго до этого, однако она не была уверена в правильности этой затеи. Точно ли она та, кто нужен для такого исследования Милославскому? А если окажется, что она из себя ничего не представляет, и Мирон зря потерял время, станет ли он так же пускать о ней дурные слухи в паутине?

– Тогда возьми вот это, – взяв мягко девушку за руку, Милославский вложил в её ладонь металлический браслет на вид как кольцо, которое можно надеть на запястье. Василиса с любопытством осмотрела украшение, отмечая оригинальность исполнения его технологического дизайна, предназначенного уж точно не только для красоты, – Будешь носить как можно чаще, чтоб я мог наблюдать за уровнем твоей энергии, который будут улавливать инфракрасные чувствительные датчики.

– Красиво, – отметила Василиса, надевая браслет на своё запястье. Мирон запнулся ненадолго, потерявшись в мыслях.

– Я приобрёл стандартный браслет удобной формы, – продолжил он говорить чуть тише, с меньшей уверенностью, и за этим Вася наблюдала с особым любопытством, – Чтоб было удобно его модифицировать, добавить датчики, диоды и сделать его более функциональным.

– Ты купил этот браслет для меня? – переспросила Василиса, и Мирон почему-то ещё больше стушевался перед тем, как ответить. Девушка улыбнулась. Так мило.

– Я подобрал первичный дизайн и для удобства его усовершенствования, и для того, чтоб тебе было не стыдно его носить.

– Не стыдно? – девушка словно втянулась в какую-то интересную для неё игру, о сути которой она не догадывалась, но считывать реакцию Милославского при этом в результате приносило какое-то особое удовлетворение.

– Ну ты всё же девочка, – совсем тихо ответил Мирон, теряясь и бегая взглядом по помещению, словно где-то можно было найти убежище для его уверенности в себе, – Девочки должны любить красивые браслеты. И при этом модификация позволяет следить за твоей силой в режиме настоящего времени.

Василиса улыбалась, покручивая новый браслет на запястье. Всё же отказаться от работы с Мироном было бы большой ошибкой, хотя бы потому, что она пропустила эти мимолётные моменты его явного смущения. Даже если окажется, что она не подходит для проекта, будучи недостаточно сильной, она хотя бы в своих воспоминаниях закрепит этот образ растерянного молодого человека, который вряд ли увидел бы кто-либо ещё.

* * *

Подготовка к прогулке с Иваном не ладилась уже довольно долгое время. Сначала несколько дней Василиса переживала слишком сильно, и на учёбу не хватало мыслей. Как ни старалась отвлечься девушка, не выходило, только представлялись неловкие ситуации, которые могут возникнуть во время этой стиранной встречи. Ваня, без сомнений, фигура известная, а она никто из Бережан, и всякое может случиться, и хорошо, если это будут только разговоры. Благо, ни Ваня, ни Василиса не рассказывали о своей предстоящей встрече никому, кроме своих доверенных друзей, поэтому и лицеисты в своём спокойном темпе отпускали прошлые темы разговоров и сплетен, постепенно забывая о них.

Никак не могла Василиса определится с выбором наряда для этой странной прогулки. Естественно, она в самую последнюю очередь рассматривала вещи из своего скромного гардероба, привезённые из родного города. То Матрёна побегала по общаге в поисках какого-нибудь сарафана, то Ревекка предлагала примерить несколько своих одежд, то велись разговоры о покупке чего-то нового, только вот Василиса не могла себе этого позволить. Стоя напротив зеркала, Вася то собирала длинные волосы в одну косу, то в две, то связывала хвост. Может быть, нужно было оставить распущенными волосы до пояса, и Василиса покрутилась ещё раз возле зеркала и вздохнула. Нужно было что-то решать, пока соседки не предложили ещё сотни новых вариантов её образа для того, чтоб соответствовать репутации Златого. Будучи сыном знаменитости, Ваня мог быть в центре внимания, как бы сильно он ни хотел того. А кто-то рядом с ним тем более попадёт на свежие фотографии с ним. Василиса больше переживала за мнение чужих людей не про себя, а про Ивана, ведь из-за неё может посыпаться всё. Пусть Златый не очень любил проводить время в паутине, и от него было мало новостей и снимков, но люди знали, кто он, и им достаточно было небольшого повода для всеобщих обсуждений. И речь идёт не о локальных новостях лицея, а о столице, и даже больше. Василиса взяла в руки гребень и ещё раз расчесала волосы, собрав их сзади и повязав бант на затылке. В один момент она импульсивно решила прекратить заморачиваться по поводу своего внешнего вида, и надела свой привычный свитер и джинсы. Девушка ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале, и не могла понять, то ли она волнуется за свой внешний вид рядом с парнем, или она волнуется в целом за встречу с ним. Руки дрожали, и сердце так лихорадочно билось, хотелось в последний момент всё отменить и спрятаться куда-нибудь. Только в лицее на занятиях от Вани точно не спрячешься, да и пообещала уже. Написав подругам, чтоб они ничего ей не искали из одежды и предупредив, что уходит, Василиса спешно покинула общежитие.

Ваня ждал её сразу у выхода из здания. Даже издалека было заметно, что юноша нервничал, переминался с ноги на ногу, осматривался вокруг, порой доставая телефон и включая-выключая его, чтоб проверять время каждую минуту. Почёсывая руки, Златый смотрел в землю и снова смотрел по сторонам, выжидая. Василису он заметил сразу и, оживившись, тут же подбежал её встречать чуть ли не с дверей общежития. Вася переживала, что первым делом Иван сделает ей замечание о её внешнем виде, но его поведение её приятно удивило. Он не осматривал её одежду, он смотрел лишь на её лицо и лучезарно улыбался, без тени какого-то презрения и насмешки.

– Ну что, пойдём?

– Пойдём.

Добирались они на метро. Ваня с радостью увлекал свою спутницу беседой о столице, о транспорте, о забавных случаях, которые с ним происходили. Как ни странно, в метро на них особо не обращали внимания, лишь несколько людей оборачивались и всматривались в фигуру юноши. Благо, быстрый темп движения народа вокруг уберегал их от лишнего интереса. Вересовой было интересно всё. Она до этого не была в метро, только по телевизору видела, было увлекательно и волнительно одновременно, даже немного страшно. Ивана, в свою очередь, умиляла первая реакция Василисы на, казалось бы, такую обыденную вещь, как метро в столице. Она смотрела на огромные экраны с расписанием вагонов, рассматривала орнаменты на колоннах и на полу зала посадки-высадки и восхищённо вздыхала, восхищаясь размахом этих строений. И дорога не заняла много времени, девушка отметила, что пешком в торговый центр через соседний район добираться гораздо дольше, чем ехать на другой конец Беловодья.

Ярмарка приобретала огромный размах ещё с самого первого дня её проведения, это было огромным шансом для тех, кто занимался фермерством на своих хозяйствах, приехать в столицу и не только продать свой урожай, но и обрести новые знакомства. На несколько дней собирались земледелы, пасечники, садовники, ремесленники различных отраслей, и огромная площадь превращалась в осенний праздник аграрного труда. Первое время Ивана и Василиса старались держаться рядом, чтоб не потеряться в толпе заинтересованных ярмаркой людей, да и сами пытались пробиться к выставочным местам. Несколько раз Вася терялась, и под конец Ваня настойчиво взял её за руку, иногда даже прислоняя её к себе поближе и приобнимая за талию, чтоб она держалась рядом. И хорошо, что никто вновь не узнавал Златого. А если и узнавал, то не решался подойти, лишь некоторые фотографировали украдкой и обсуждали где-то в стороне. Василиса всё же сделала вывод, что не так страшно выйти с ним в свет, и не так много по итогу было в их сторону внимания. А Ивана это и не беспокоило, он просто наслаждался компанией своей одноклассницы, то и дело подводя Вересову к разным киоскам.

– Ох, это же наша бережанская клюква! – Василиса подтянула Златого к ящикам с красной свежей ягодой, – Мы каждый год с бабулей на болота ходили собирать и варили подливу к мясу разному и варенье.

– Тогда куплю и ягод, и варенья вашего, – улыбнулся Иван, тут же обращаясь к фермеру, а тот сначала поблагодарил Ивана, а там и к девушке присмотрелся:

– О, да это же Васька Вересова! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Добравушка-то говорила, что ты в столицу укатила учиться. Уже и жениха себе, смотрю, нашла? Держи, жених, дарю ещё баночку, это подливочка к мясу, будешь кушать, сил набираться.

– Спасибо, – улыбался Ваня, совершенно не смущённый чужими словами, а Василиса до кончиков ушей покраснела. И более всего её смутила невозмутимость Вани, который вёл совершенно спокойный разговор с фермером, пряча банки в пакет, чтоб не разбились, и к себе в рюкзак.

– Ужас. Пошли быстрее, – уже сама Вересова взяла Васю за рукав несмело, чтоб оттащить его от этого места подальше. Лица из родных мест было приятно увидеть, конечно, но разговоров о женихах и о планах на жизнь хотелось бы избежать.

В воздухе витали ароматы мёда и свежей корицы, дыма от мангала. Повсюду, на каждом шагу стояли доверху набитые прилавки яблок и груш, спелых тыкв, брусники и клюквы, мёда и медовых сот. Двое приятно проводили время, забывая о первоначальной неловкости, выискивая особенно рьяно места с возможностью попробовать привезённый урожай. Вкус свежих и сочных плодов и ягод радовал Василису, и она почти совсем забыла о волнениях, которые испытывала перед этой прогулкой. Ваня увлечённо рассказывал о том, о сём, всё чаще и всё настойчивее придерживая девушку за руку. Первое время Вересова скромно убирала ладонь, но, понимая, что это не приносит результата, решила отложить разговор об этом на попозже. Они дегустировали разные сорта мёда, и Ваня часто морщился, признавая, что такая сладость не для него. В играх, где предлагалось метнуть подковы на колья, лопнуть надувные шарики, или же выстрелить в цель из рогаток, они выигрывали и проигрывали по очереди, веселясь и делясь своими впечатлениями без камер смартфонов и без бесконечных новостей в щебетаче. Пусть их фотографировали украдкой, пусть обсуждали, это совершенно было для них неважно.

В одном из киосков на глазах у увлечённой публики ребята даже умудрились принять участие в варке свежего горячего морса из свежих фруктов и ягод с приправами. Златый с удовольствием разливал напитки в стаканчики приходящих людям, явно удовлетворённый результатом своей такой не очень сложной готовки, и поглядывал на Василису, напрашиваясь постоянно на похвалу. И Вересова хвалила его, даря юноше моменты такого простого счастья. Закончив, ребята налили себе в термосы своего же морса, не успевшего остыть, и направились к фонтанам, работавшим последний день в этом году.

– Да ну, – смеялась Василиса, не веря историям Ивана, которые он практически не переставал рассказывать, – Не может такого быть!

– Да я клянусь тебе небом и землёй, я сам видел, как учитель ел чешую этой бедной рыбы! Наживую!

– Фу! – рассмеявшись, девушка отмахнулась свободной рукой, – Прекрати немедленно придумывать такое, а то мне дурно станет!

Весёлый смех юных ребят прервал голос незнакомого им человека, преградившего им путь.

– Веселитесь, ребятишки? – неприятной интонации юноши чуть постарше их хватило, чтоб перебить всё их хорошее настроение. Иван уже сделал шаг назад, однако незнакомец был быстрее, он сразу же перехватил Василису за талию, прислоняя её к себе, – Прекрасную невестушку я себе нашёл! Пойдёшь за меня, там как раз аттракцион со сватовством! А потом на сеновал, – этот юноша уж слишком был собой доволен. Он бессовестно щупал девушку и сжимал её щёки, усмехаясь в её лицо, демонстрируя свою уверенность. И как бы Василиса ни отталкивала его, как бы ни пыталась приложить свои силы и высвободить магию, получалось, к сожалению, очень плохо. Силы распылялись на растения вокруг неё, в киосках, и те расползались в стороны, и Вася жалела, что под ногами незнакомца не образовалась яма, сейчас она уж точно лишней не была бы.

– Пусти, окаянный! – кричала Василиса, и её крики привлекали народ вокруг. Кто-то остановился, глазея, а кто-то уже порывался спасти её, несмотря на возгласы «Да молодёжь так знакомится!» и «Вот какой молодец, понравилась девка, и забрал!».

Иван опередил их всех. Как только Златый, теряя здравый ум, подбежал к обидчику, тот, чуя неладное, откинул Василису в сторону, прямо в фонтан, издевательски смеясь над ней. Девушка, упав в воду, чувствовала крайнее унижение, и страх за себя, за Ваню. «Ваня!». Выбираясь из воды едва, Василиса с испуганным удивлением наблюдала, как её одноклассник, сбив её обидчика с ног, навалился на него, яростно выбивая из него дурь – неумело, сбивая кулаки, крича нелепо, но отвержено. Люди вокруг оцепенели, как и Вересова. Все с изумлением наблюдали, как и без того пшеничного цвета волосы Вани сияли слабым золотым блеском, как и его глаза. Юноша под избивающим его Иваном уже ничего не выкрикивал, он некоторое время безудержно смеялся, пытаясь сопротивляться, а потом замолк, теряя сознание, и это Златого не останавливало. Люди вокруг достали телефоны, снимая происходящее. Кто-то в толпе начал выкрикивать: «Да это же Иван Златый!», и снимать стали ещё активнее, попутно и улюлюкая. Ваня не останавливался, и Василиса всерьёз перепугалась за его состояние, не понимая, что она видит, и что происходит. Срываясь с места, она, скользя по дну фонтана и чуть ли не падая каждый шаг, вылезла, вся мокрая, с головы до пят, и подбежала к юноше, силой оттаскивая его от избитого.

– Ваня, хватит! – вскрикнула она, и Златый, тяжело дыша, замер. Замерли и люди вокруг, не представляя, что произойдёт дальше. Василису это не волновало. Она ладонями оглаживала светящиеся золотом волосы юноши и заглядывала в его глаза, не боясь их яркого солнечного сияния, – Вань, слышишь меня? Вань…

Златый едва успел прийти в себе, встряхнув головой. Блеск его волос и глаз слегка угасал, но не успел пройти полностью, как к месту происшествия подбежали дежурившие на ярмарке дружинники. «Явились не запылились,» – возмущённо гомонили голоса в толпе, – «Ещё бы дождались, когда б этот барчук златопузый прибил бы бедного паренька». «И ради кого! Лянь на эту девку, ни рожи, ни бёдер, ещё и краски все по морде размазались! Тьфу!», «Да что вы налетели коршунами на бедного мальчика, он же богатырь, защитил свою красавицу».

– Беловожская дружина, – представились служащие. Один из них тут же начал фиксировать место происшествия, второй пытался успокоить толпу и попросить их разойтись, третий же подошёл к подросткам, доставая небольшой сканер, – Предъявите ваши личные печати, молодые люди.

Василиса тут же достала из своего кармана пластиковый пропуск со своим личным кодом, вслед за ней неспешно полез в карман с той же целью Иван. Отсканировав оба удостоверения, дружинник кивнул спокойно после отблеска зелёной лампочки на приборе и считал с экрана информацию о лицеистах.

– Негоже, лицеисты Златый и Вересова, учинять беспорядки в столице средь бела дня. Тем более, чрезмерно применять магию на обычных смертных.

– Это… Не моя, – Ваня казался растерянным. Он сам не понимал, откуда взялась в нём вся эта прыть и сила. Тем более он сам не знал, как он выглядел сейчас, и каким его видели другими. Василиса взволнованно посмотрела на друга, наблюдая, как постепенно блеск его глаз и волос пропадал.

– Все вы так говорите, молодёжь. Вам бы репутацию батеньки держать, лицеист Златый, на вас столько людей смотрело.

– Да я… Он к Ваське полез! – вновь уж было почти вспыхнул Иван, да Вася взяла его за руку обеими ладонями, пытаясь хоть как-то успокоить. Дружинник усмехнулся, делая заметки в своём служебном компактном ЭВМ.

– Не беспокойтесь, лицеисты, земский вечевой приказ разберётся. Тут везде камеры, так что всё записано. Да и тут все в паутину, наверное, уже всё выставили, – выдохнул мужчина, предчувствуя предстоящий объём работы.

– Эй, Гришка! – окликнул своего товарища дружинник, обыскавший поверженного обидчика и отсканировав его личность, – Не поверишь, кого нам тут лихая у порога положила! Мелкий хулиган, тут мой считыватель весь красным изошёлся!

– Вам повезло, – услышав отчёт товарища, дружинник повернулся обратно к ребятам, – Однако Вас, лицеист Златый, я всё же попрошу проехать в отделение. Можешь сейчас связаться с кем-нибудь из своих законных представителей.

– Тётке можно набрать? – сиявший несколько минут назад, Иван сейчас казался хмурнее тучи. Девушка удивилась. Тётке? Лишь мимолётно промелькнул вопрос, почему ни отцу, и ни матери, Ваня звонить не хотел. Отпуская нехотя руку Василисы, Ваня достал свой смартфон и, набирая номер, посмотрел на девушку, а потом на дружинника, – А она?

– Ну, не боись, невеста твоя может гулять пока. Но советую обратиться в санитарный пункт, вижу, что ушибленная, да и вымокла вся, простынет. Лицеист Вересова, мы вас пометили пока как свидетеля, но лучше свяжитесь с Вашим законным представителем, чтоб была возможность дать показания в приказе.

– А может я могу поехать с ним?

– Я тебе потом позвоню, – тихо сказал Ваня, не давая дружинникам увести и Васю, прощаясь с ней и проходя с дружинниками к их машине. Мимо проходящие люди всё ещё умудрялись фотографировать и Златого, и насквозь промокшую Василису. Растерянно осматриваясь, девушка словно искала убежища, хоть какой-нибудь угол, где можно было спрятаться. Тщетно, территория ярмарки огромная, а люди вокруг как будто бы стали хмурнее и недоброжелательнее. Даже показалось, что где-то среди толпы мелькнул ярко-рыжий образ Яромиры. Задрожав, Василиса уселась на краешек гранитной лавки у подножия фонтана и достала телефон, проверяя его на работоспособность. Он слегка мигал от ударов, но вода в него почти не проникла, защита чехла была крепкая и надёжная. Практически сразу экран высветил входящий звонок от Мирона, который был таким своевременным спасением в этой ситуации.

– Что случилось? – сразу же начал говорить Милославский спутанной интонацией, – Я засёк несколько скачков энергии, причём, судя по всему, очень мощный был не от тебя, но совсем рядом. Мне бы замерять это ещё раз, сможешь повторить несколько раз чуть позже?

– Мирон, я… – девушка уже хотела ответить, но, задрожав сильнее, затряслась и осунулась, чувствуя, как внутри всё сжимается, – Можешь приехать за мной, пожалуйста? – в здравом уме они ни за что бы об этом не просила, но сейчас ей было плохо. Сдавленный голос вызвал жжение в глазах, и тотчас же слёзы покатились по без того мокрому лицу.

Мирон по ту сторону провода замолчал. Василиса не знала, что и думать, да ей и не думалось, она просто неконтролируемо хныкала, пытаясь сдержать нахлынувшие обиду и печаль.

– Я просто… Одна здесь. Меня облапали, мерзостей наговорили, кинули в фонтан, обсмеяли. Ваня защитил меня, но его увели дружинники, и я здесь одна, мне так холодно и страшно, – с каждым новым словом Василиса говорила всё сдавленнее, глотая собственные слёзы, и хныкание перерастало в полноценный плач, – Я совершенно не знаю, как попасть домой, телефон может быть сломан. Наверное, надо было уйти с дружинниками, но они поехали сразу в отделение, и я не знаю, правильно ли это всё.

Василиса расплакалась прямо в трубку, закрывая лицо рукавом свободной руки. Люди вокруг неё проходили, качали головой и шли дальше.

– Скоро приеду, – чётко и холодно ответил Милославский, сбрасывая звонок. А Василисе вновь стало стыдно, мало того, что не смогла Ваню поддержать, так ещё и Мирона отвлекла от его важных дел. Посмотрев на браслет, подаренный Милославским, она немного успокоилась, покручивая нервно это украшение на запястье. Оставалось только дождаться его. «А как же он узнает, где я?!»

* * *

Браслет на запястье тихо мигнул холодным синим светом – один раз, два, третий. Василиса вздрогнула, отвлекаясь от того, что в трубку говорила ей Добрава. Значит, Мирон всё фиксирует. Даже теперь, когда она сидела в тишине своей комнаты и пыталась собрать себя по кусочкам, он собирал по кусочкам данные. Может, он поэтому и узнал, где она была, и где она сейчас. Благо, он не задавал лишних вопросов, когда вёз её обратно в общежитие, лишь тихо сидел в машине извоза, уткнувшись в свой портативный ЭВМ.

– А? Да в порядке я, бабуль, – Василиса вернулась в разговор, сидя на кровати, вжавшись в стенку и подтягивая под себя ноги, – Просто влетела с ноги в столичные приключения. Так что не волнуйся, я тут развлекаюсь, как могу, – лёгкий смешок должен был разрядить обстановку. Василиса волновалась, что Добрава разволнуется, однако та держалась молодцом, и даже не кричала на непутёвую внучку:

– Ай, наша порода, – голос бабушки звучал ровно, но Вася всё равно улавливала нотки беспокойства, – Хорошо, что цела. Насчёт снимков не волнуйся, кто бы что ни говорил, никого слушать не буду. А злые языки зачарую на отсыхание.

– Ба, – всхлипнув, Василиса помотала головой и сжалась, – Ты такая крутая. Я скучаю по тебе. Скучаю по спокойствию дома.

– Надеюсь, ты не собираешься бросать учёбу и возвращаться в наше захолустье?

– Нет. Хм. Наверное, нет.

– И хорошо. Я-то уже собиралась подумать, что слабую детину вырастила. Не позорь фамилию, а то люди будут говорить, что Василиса Добравишна сдалась и сбежала со столицы.

– Люди могут сказать и похуже.

– Считаешь, твои гулянки с сыном кого-то знаменитого и богатого будут хуже? Пусть лучше обзавидуются, какая ты у меня красивая и хорошая. Ты, кстати, так и не сказала, чей сын-то?

– Помнишь, мы смотрели передачи про зарядку духа? Там был просветитель Яромир. Ну так вот. Его сын, – последние слова Василиса протянула не совсем уверенно, и немного тише, вспоминая, что бабуле тогда не очень понравилось.

Молчание бабули на той стороне звонка немного напрягало. Помявшись, девушка подала голос:

– Ба?

– Будь осторожна с ним, внучка. Знаешь, эти богатые детки. Обидят, сердце зацепят, да обожгут.

– Надеюсь, что он не такой. Он серьёзно подставил себя, вступившись за меня. Да и пригласив погулять, тоже.

– Надеюсь, что так. Ох, внучка, ну какая ты оказывается шебутная у меня!

– Ба, – рассмеялась тихонько девушка, – Ну я же не специально, – повернув голову, девушка глянула на расцветающие ростки из бутылочки-талисмана и легко улыбнулась, чувствуя тёплые отголоски в своей душе. Разговор прервал звук входящего сообщения. Закончив общение с Добравой, Василиса открыла почту и прочитала текст, который ей отправил Демьян: «У меня тоже знатный отец. Когда моя очередь пойти с тобой на прогулку и иметь возможность защитить тебя?». Чуть ниже расположилось сообщение от Ивана, который обычно не любил оставлять тексты в щебетаче: «Я в порядке. Надеюсь, ты тоже. Увидимся на занятиях. Прости, что так вышло.»

Глава 7. Прочь из муравейника

Будет ли короткий период времени, в котором Василиса не становилась центром событий в Светоче за прошедший месяц? Она только-только поступила в лицей, получив стипендию, но вокруг неё уже несколько историй приключилось, из-за которых многие знают её слишком хорошо. Не хотелось бы стать знаменитостью за такой короткий срок, только вот с этим уже ничего не поделать. В сети ей уже приписывали роман с Иваном Златым, и их тайную помолвку, и окрестили охотницей за его состоянием, кто-то пустил теорию о её тайной связи с напавшим, кто-то выложил уже её досье об учёбе в Бережанах, о Добраве, об отсутствии родителей. В лицее показывали пальцем и шушукались, обговаривая по делу или без. Пора бы и привыкнуть, казалось бы, но Василисе до сих пор было некомфортно. Она хотела бы побыть серой незаметной мышью в лицее, но судьба распорядилась иначе. Иван пропал уже на несколько дней, так и не появляясь на занятиях и не отвечая ни на звонки, ни на сообщения. Василиса переживала за него особенно сильно, чувствуя не только пустоту рядом с собой у парты, но и пустоту в душе, невысказанную благодарность за его внимание и за его защиту. Ни Демьяну, ни Мирону уж точно не хотелось открывать свои переживания, тем более Морозов вообще делал вид, что вообще ничего не произошло. Василиса не понимала, как он так мог себя вести? Сначала проявлять какую-то холодную заинтересованность, а затем махнуть рукой, развернуться, и уйти, словно никаких разговоров до этого не было. А с Мироном в лаборатории уж точно было не до обсуждений личных переживаний, только сухие цифры и эксперименты с замерами. Приходить к нему хотелось не очень-то и сильно, оттого и получалось всё из рук вон плохо, благо, для Милославского любой результат был удовлетворительным результатом, из которого он всегда мог сделать тот или иной вывод. Он сам видел, в каком подавленном состоянии Василиса находилась эти дни, потому и не давил на неё, заставляя посещать лабораторию почаще. И в душу лезть не решался, потому что попросту этого всего не умел.

– Только октябрь начался, а в лицее уже и Василиску обсуждают, и Гальку с Лёней, ещё Наську, – Матрёна перебирала варианты, вспоминая все инциденты, случившиеся в лицее. Лицеисты отличались трудоспособностью и относительной прилежностью, но большинство обожало обсудить какие-нибудь новости друг о друге, – А, ещё на днях ребята из девятых классов подрались!

– Да уж, насыщенное начало года, – подытожила Ревекка, занимаясь домашней работой.

– Витьке Говорунову из девятого вообще замечание сделали, это уже третья его драка с начала учебного года, а он только с лицейской школы к нам перевёлся. А Галя, – Матрёна понизила голос, сделав интонацию таинственней, – Слухи ходют, что она так и залетела от Лёньки. Не знаю, правда или нет, но так и говорят.

– Вишь, Васька, тут и похлеще бывает, – усмехнулась Беки, даже не отрывая взгляд от тетради, – Так что новости о тебе рядом не стояли.

– Ну вас, – выдохнула Вересова. Нервно пробежавшись взглядом по комнате общежития, она вновь взяла в руки свой коммуникатор, нажала несколько кнопок, набирая номер, а затем снова убрала нерешительно. Пока Матрёна с Ревеккой обсуждали случаи, которые во всём Светоче гремели разговорами постоянными, она вновь несколько раз покрутила телефон в руке и всё же написала сообщение своему другу детства.

«Давай я заеду к тебе? Давно не виделись, да и нам будет что рассказать друг другу.»

Ставр Дубровский с самых юных лет, с первого класса школы был самым интересным собеседником для Василисы, и самой надёжной поддержкой для неё. Они росли практически вместе, шли рядом плечом к плечу, и оставались друг у друга даже несмотря на возникающие в процессе взросления споры и недопонимания. Ставр всегда мог защитить свою подругу, а Василиса всегда помогала с домашними заданиями, они оба постоянно друг друга прикрывали перед учителями и родителями. Только вот за полгода до поступления Василисы в лицей Дубровский переехал вместе с семьёй в Беловодье-град, так как его родителям предложили хорошую работу в столице. Отговаривать было бессмысленно, ведь Вася желала Ставру только счастья, а столица казалась кладезью перспектив на будущее. А потом и сама Вересова оказалась здесь, в Беловодье, и ей светила лишь перспектива быть предметом обсуждения и сплетен. Захочет ли Ставр с ней общаться? Эти полгода без него пролетели в волнении от тестирования и поступления в Светоч, их общение сокращалось всё больше, пока не затухло в недельные молчания.

Телефон издал звуковой сигнал, и Вася тут же схватила его, читая входящее сообщение, надеясь, что это не очередное объявление лицея.

«Приезжай. Отметку на карте сейчас сброшу и напишу, чем ехать удобнее, чтоб не потерялась.»

***

Метро уже не было таким пугающим, как в первые его посещения. Девушка более-менее ориентировалась и в оплате, и в ориентировании, находя нужную ветку и вагоны для движения. Подсказывала и инструкция Ставра, чёткая, не требующая лишних уточнений. Добиралась девушка относительно недолго, некоторое время оглядываясь в смятениях, что её могут узнать. Благо, большинству людей в транспорте было абсолютно всё равно, в первую половину выходного дня все думали в основном о своих насущных проблемах, и только потом – о сплетнях на жёлтых страницах изданий о знаменитостях. Удавалось скрыть свою личность и других стилем одежды, отличающимся от дня незабываемой прогулки с Иваном – длинное платье почти в пол с жилеткой, распущенные волосы, украшенные лентой с бусами вокруг головы – подарком от Матрёны. Да и косметика на лице сделала черты слегка иными, не различимыми по сравнению с лицом с нечётких фотоснимков. Всё же некоторые люди смотрели на неё, кто-то перешёптывался, но ощутимых проблем это внимание не доставило, к радости Вересовой.

Десятки минут в метро оказались туннелем от одного мира в другой. Город вокруг лицея был феерией технологической мысли в дизайне зданий по индивидуальным проектам – округлые, втянутые, стеклянные со светящимися украшениями, стильными куполами и наличниками. Всё вписывалось в планировку столицы, делая каждый вид интересным и живым. Этим точно не мог похвастаться микрорайон жилой застройки «Каменная Горница – 7», плотно застроенный домами и зданиями исключительно с целью заселения большого количества трудящихся жителей столицы и обустройства их быта. Василиса чувствовала себя совсем махонькой по сравнению с типовыми бетонными многоэтажками, разбавленными зданиями магазинов, рабочих пространств, школ и детских садов. Людей было не меньше, чем в столице, однако темп движения казался гораздо медленнее тамошнего, а вот транспорта – машин, грузовиков, автобусов среднего класса, велосипедов, на дорогах было побольше. Прокатившись на Рароге старой модели до нужной остановки, Вересова вскоре оказалась в гаражном кооперативе «Мотыль», где в одном из боксов и ждал её старый друг. Сделав несколько шагов от входа, Вересова остановилась, прислушиваясь. Вокруг неё стояла атмосферная городская тишина спального района, не сравнимая ни с обстановкой Беловодья, ни с местностью общежития Светоча, ни с родным городком. Не было слишком тихо, где-то доносился гул машин, где-то звучали голоса и детские играющие крики. Но и этот шум не давил, придавая ощущения жизни в районе, но не слишком бурной. Продвигаясь глубже, девушка осматривалась, обращая внимание на гаражи, украшенные каждый своим хозяином по-разному, или не украшенные вообще, заброшенные и неухоженные. Бокс 138 был открыт, и Василиса тут же направилась туда, испытывая нервный трепет в груди. Примет ли её Ставр, или же выгонит, услышав её рассказы? Тогда уж точно весь путь, проделанный сюда, окажется напрасным. Из гаража доносились голоса, но Вересова, не обращая на них внимания, сразу же переступила порог и, не успев поздороваться, замерла.

Отвлекаясь от своих дел, на неё смотрели двое. Двое очень похожих на Ставра и друг на друга молодых человека, почти на одно лицо, почти одного телосложения, одного цвета волос. Лишь по одёжке разные.

– Ой, – неловко запнулась Василиса, глядя то на одного, то на другого.

– Вася, – улыбнулся один из них, откладывая инструмент в сторону и вытирая руки, – Как добралась?

– Ставр! – девушка улыбнулась и тут же в порыве подбежала к своему другу, крепко-крепко обнимая его за плечи, ввергая его в неловкое замешательство. Приобняв её, юноша похлопал её по спине, постепенно отстраняясь.

– Да уж, давно не виделись. Ничего, если Сёма тоже побудет здесь? Он здесь проездом, тоже решил зайти, заодно двигатель перебрать.

Василиса ещё раз посмотрела на обоих молодых людей, и их различия уже стали гораздо явными. Ставр был пониже, и лицо у него было круглее и добрее, в то время как у другого, Сёмы, лицо было худее и погрубее в чертах, да и волосы полохматее и темнее.

– Сёма? Ах, твой двоюродный брат? – Василиса припоминала рассказы о семье Ставра, а точнее, о его отце, который ещё в подростковом возрасте разъехался с братом-двойняшкой из-за особенностей семейной генеалогии, и о Семёне – старшем двоюродном брате Ставра, с которым они очень редко виделись, раз в два-три года на большие праздники, – Привет, – Вася подошла к юноше повыше и протянула ему руки в приветствии, чуть поклонившись, – Я Василиса, подруга Ставра со школы бережанской.

– Наслышан, – кратко ответил Сёма, отвечая на приветствие лёгким пожатием рук.

– Вы так похожи! – не удержавшись, воскликнула Василиса и улыбнулась, от неловкости ситуации слегка смущаясь.

– Надеюсь, что нет, – ответил Сёма, возвращаясь к своему занятию – моторному велосипеду.

– Так и наши отцы как одна капля воды, – усмехнулся Ставр, подавая Василисе табурет, – Если помнишь, моя мама с тётей Таней похожи. И Сёма старше.

– Помню, – присев, Василиса замялась немного. Сёма не выглядел дружелюбным, да и Ставр как будто бы был занят, – И, кажется, вы оборотни, Сём?

– Ага, – холодный краткий кивок, и взгляд даже не направлен на собеседницу. Ставр прочувствовал зависшую неловкость:

– Не обращай на этого ворчуна внимания, дома не очень ситуация.

– Да, обычно я очень добродушный и дружелюбный, – протянул Сёма, усмехаясь с явным сарказмом.

– Что-то серьёзное в Засечье? Я слышала новости, ваш район не в ладах со столицей, и идут постоянные переговоры.

– Ничего нового, – понимая, что разговоры избежать не удастся, Семён оторвался от двигателя, рукавом пытаясь вытереть с лица сажу, а по факту размазывая её ещё больше, – Сколько себя помню, столица пытается снести наши дома и наш лес и построить очередную Каменную Горницу под сотым номером.

– Или очередной Боярский Терем для зажиточных, – Ставр подал Василисе стакан с горячим чаем и бутербродом, – Как будто бы места мало.

– Давайте сменим тему, – вздохнул недовольно и как будто бы расстроенно Семён, возвращаясь к работе над двигателем.

– Как в Светоче, Вась? – Ставр подумал, что и правда сейчас заострять внимание на этой неприятной для Сёмы теме будет неуместно.

– Ну, пока стипендия при мне, учусь. Пока только второй месяц. Предлагали летом поехать начать знакомство, но мне с бабулей надо было помочь с садами и огородами в загороде. Всё же на осень нужен урожай, а лето выдалось сухое. Вот мы с землёй и работали до ночи.

Семён начал крутить ключами и стучать по двигателю потише, вслушиваясь.

– В лицее интересно и забавно. Кажется, что это высший свет, а по факту, такие же ученики, что и у нас в Бережанах, только некоторые поумнее, некоторые побогаче. Программа там сложнее, ох, пришлось сильно нагонять много тем буквально за несколько дней, чтоб не отставать. В общежитии в комнате девочки хорошие, помогают. В классе тоже есть неплохие. Но я в такие истории влипла, ой…

Василиса рассказывала и об инциденте с Алисой, и о занятиях с Аглаей, перетекшие к экспериментам с Мироном. Подробно рассказывала о сыне знаменитого Яромира Златого, о его пугающей настойчивости, но при этом странной заботе; о прогуле в столице, и чем она закончилась. Рассказала и о том, как поживает Добрава, вместе со Ставром они обсудили её начинания в щебетаче по науке о стихиях и травах. Сёма всё это время молчал, порой задумываясь о чём-то своём. Ставр, доливая чай, начал говорить о себе по настойчивой просьбе Вересовой:

– А что я? Родители работают, папа уже до главы инженерного отдела дослужился за полгода, мама всё ещё начальник сектора по материалам, кажется. Я в училище на техника-строителя поступил, как и хотел.

– А я надеялась, что ты всё же доучишься до выпуска и в институт махнёшь.

– Куда мне? Вот ты доучивайся, ты умнее. Тем более, училище проще с работой совмещать. Я устроился в пышечную кассиром, там работы немного.

– Ничего себе. И учишься, и работаешь…

– Деньги-то нужны на своё жильё. Мне надо остаться в столице, новое жильё купить, поэтому коплю. А деньги с неба не капают, к сожалению.

В моменте Василисе стало немного не по себе. В одно мгновение она лбом столкнулась с мыслью о будущем, в котором нужны деньги, нужно жильё и нужна какая-то профессия. Были ли мысли у Вересовой о том, кем она хочет стать? Она лишь думала о том, что она до со своей старости, как бабушка, будет заниматься своим ветхим домиком в Бережанах и помогать людям и лесу. Только вот сможет ли она, пройдя обучение в лицее? Будет ли смысл в этом самом обучении, если она с грузом и опытом всего пережитого вернётся в свою провинцию? Совсем полгода назад об этом совершенно не думалось, они беззаботно прощались, обещая друг другу хотя бы иногда звонить. А теперь Ставр казался таким зрелым, решающий свои бытовые вопросы и думающий о будущем с самой рациональной точки зрения.

– Малая, отвисай, – отвлёк Василису от мыслей голос Семёна.

– А? Ох. Я сама задумалась о том, что меня ждёт после лицея, и поняла, что я совершенно к этому не готова.

– Слетела с небес на землю, – хмыкнул Сёма, закручивая детали к своему транспорту, – Не бойся, к этому никто не готов.

– Я всё же стараюсь, как могу, – пожал плечами Ставр, – Чем раньше обзаведусь жильём, тем лучше. Не жить же на плечах у родителей. В крайнем случае переселюсь в общежитие. Да и я не знаю, как бы я пережил неловкую ситуацию на людях с дочкой какой-нибудь знаменитости. Или если бы меня облили на физре какие-то придурки.

– Да морды им поперебивал бы, – высказал своё предположение Семён, а Ставр рассмеялся, кивая головой:

– Это проще всего. Да, так бы и поступил.

– Может, поступлю так же, – улыбнулась следом Василиса. На душе стало спокойнее.

– Ну, ты почти так и поступила с этой самой… Алисой? Как могла, но наваляла ей, что она несколько дней в повязках ходила. Ну давай, пей ещё чай.

Дальше разговор протекал легко и спокойно. Ставр с Василисой обсуждали всё по нескольку раз, смеясь, Семён слушал их в стороне, заканчивая свои работы. Несколько раз младший Дубровский приглашал брата за импровизированный стол, и тот присоединился только под конец, тщательно умывшись и вытерев руки. Сёма пытался даже немного в своих интонациях поучать подростков, а те то прислушивались, то отмахивались, смеясь. Вересовой не хватало такого ощущения – домашнего спокойствия, пусть даже в стенах гаража, впервые за несколько дней она вдохнула спокойно и развеялась, позабыв о переживаниях за пределами этого помещения.

– Ладно, Сёма, расскажи всё же, чем Засечье живёт? Всегда было интересно, как оборотням живётся отдельно от всего окружающего мира.

– Как в большой деревне, – ответил Семён и повёл плечами, – С зависимостью от циклов луны, большой выручкой и взаимопомощью. Лисам проще, во Яромира Алексеевна ваша может где угодно, как угодно, со своей семьёй жить, обращаясь по всему желанию. А у нас каждое полнолуние загадки во тьме.

– А сами неужели не обращаетесь? Я слышала, что можете.

– Можем. Только слишком затратно энергетически. Слушай, малая, – Семён, немного неуверенно задумался, пожамкав губами и цокнув языком, – Раз мы уж разговорились, и ты вроде деваха нормальная, могу спросить?

– Спроси, – Вася даже тише заговорила, не ожидав такой перемены темы. Не ожидал такого и Ставр, юноша замолчал, даже не понимая, чего ожидать дальше.

– Ты говорила, что с землёй занимаешься, сады, огороды, всё такое. Я чего в столицу ездил. Даже Ставру не говорил. Искал кого землю нашу с леса посмотреть, почувствовать там может чего. А то весну и лето как-то не растёт ничего особо, не цветёт. Наши колдовки-то уже шаманили, ничего не помогает. Может, ты можешь посмотреть?

– Отчего же не посмотреть? – кивнула Василиса, уверенная в себе. Не раз в Бережанах общалась с почвой и с удовольствием занималась повышением плодородия чужих соток, – А ты её с собой привёз что ли?

– Ну типа, – потянувшись за сумкой, Семён пошарился немного и достал двухлитровую банку, почти до краёв заполненную почвой. Ставр удивлённо смотрел за этим действом, а Василиса уже закатывала длинные широкие рукава. Сёма, открутив плотно закрученную крышку, подал банку девушке. А та сразу закомандовала:

– Да ну, в банке мне её смотреть? Неудобно. Ставр, давай газетку, разложим побольше, высыплем землю да посмотрим.

Даже в душе что-то зажглось и горело. Василиса занималась любимым делом, ещё больше отвлекаясь после разговоров приятных от забот душевных. Ребята аккуратно высыпали часть земли на газету, и Вересова почти сразу же туда свои руки запустила, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на своих ощущениях. Браслет на руке замигал маленькими лампочками, не отвлекая девушку от её занятия. Энергия от земли переплелась с магией девушки, исходящей от каждого её тонкого пальца. Василиса, затихнув, слушала, что ей скажет знакомая стихия, о чём поведает, на что пожалуется. Ощущения покалывали запястья, энергия плавно перетекала вверх по рукам, мысленно общаясь с девушкой.

– Ммм… – замычала Вересова, делясь своими ощущениями, – Порченая. Порченая земля, очень слабо ощущается, но чувствую, – пальцы девушки аккуратно сминали холодную почву, перебирая мелкие камушки в ней. Удивлённый немного Ставр и изумлённый Семён внимательно наблюдали за Васей, – Не проливали порченого. Не наговаривали дурного. Знаете, – открыв глаза, чародейка обратилась к парням, – Как будто бы ритуалами потихоньку силу из земельки выдувают. Земля вот есть, – сжав немного в ладони, Василиса пересыпала почву обратно на газету, – А силы в ней всё меньше, и меньше, и меньше.

– Ну, всё быстро и сразу говоришь! – хлопнул в ладоши Семён, – А столичные то мямлили, то нахрен слали, даже не глядя.

– Да и я много не скажу, – аккуратно обтряхнув ладони, выдохнула в завершение своих дум Вересова, – Земли маловато, территорию в целом не посмотреть, да и обтроганая она уже.

– Ну тогда поедем в Засечье, посмотришь.

– Кого? Чего? – непонимающе переспросила Василиса, переглядываясь со Ставром, который понимал ещё меньше. Младший Дубровский только порой на Василису с Сёмой поглядывал тихонько с лёгкой грустью в глазах, которую после пытался убрать, дабы никто не заметил.

– Мотор своего зверя я поменял, – Сёма кивнул в сторону мотоцикла, – Часа два туда, часа два обратно, извоз оформлю как нужно для чародейки.

– Два часа… на мотоцикле? – всё ещё неуверенно переспрашивала Василиса, не до конца осознавая предложение старшего Дубровского, – Не уверена.

– Ну я тогда сейчас тебя украду, закину в мешок и отвезу против твоей воли, малая, я за каждый шанс помочь Засечью хватаюсь. Ставр меня прикроет, так ведь, братец?

– Не втягивай меня в это. Да и Василиса перепугалась, смотри. Она тебя в первый раз сегодня видит, а ты её уже к себе на район тянешь.

– Я бы и тебя пригласил с нами, но места уже не хватит.

– Ставр, – девушка посмотрела на друга, – Мне ему довериться?

– Ну, на кону и правда намоленное ихними жрецами место, от которого благополучие района зависит. Вряд ли он тебя съест. Только ты за два часа поездки отсидишь всё.

– Обижаешь, брат, у меня там всё по чину, я себе ничего не отсиживаю.

– Ты в зале свою отсиживалку тренируешь. А Ваську одним пальцем переломить можно, она прямо в пути рассыпаться может.

– Ладно, – Сёма откинулся назад на табуретке, покачнувшись и закатывая глаза недовольно, – Я прослежу за тобой, клянусь всеми богами и самой Луной, чтоб отвезу и привезу тебя в целости и сохранности.

– Я разрываюсь между здравым смыслом и желанием помочь земле. И самое страшное, что второе очень сильно перевешивает.

– Ну так чего ломаешься, малая? Поехали. Ставр никуда не денется, мы пообещаем ему позвонить по приезду, и договорюсь, чтоб тебя покормили нормально, а не бутербродами с чаем гаражными.

– Ну… Ладно, – подумала Василиса, доставая телефон. Как раз пришло сообщение с отчётом из браслета, и девушка подумала, что Мирон всё равно так или иначе будет видеть, где она, и стоит всех предупредить, что она уезжает куда-то. Прислонившись поближе к Семёну, девушка сфотографировала их обоих, тут же выставляя фотографию на свою страницу и печатая текст о внезапной поездке в Засечье, – Если со мной что-то случится, мои друзья будут знать, кто в этом виноват.

Глава 8. Засечье

Ветер. Сильный ветер свистел в ушах даже через крепкий шлем, заглушая рёв мотора. Переплетаясь с прядями светло-русых волос Василисы, встречный движению мотоцикла ветер приводил девушку в неописуемый восторг. Если дорога столицы, напичканная светофорами, казалась слишком долгой и нудной, то загородный путь давал набрать скорость побольше, и Василиса, теряясь, иногда даже визжала от восхищения, пытаясь вытянутой рукой схватиться за ветер. Но иногда голова шла кругом, и девушка боялась ненароком отпустить рукоять и свалиться на огромной скорости. Вересова вместе с Семёном ехали в сторону Засечья, стараясь прибыть как можно скорее. Сёма перед поездкой объяснил, как лучше сесть, особенно в длинной юбке, как держаться за рукоять, и что лучше всего не качаться и не ёрзать лишний раз во время езды. Неспешная скорость во время пересечения столицы давали Васе возможность осмотреть очередные виды Беловодья, непохожие ни на центр, ни на спальные кварталы. Пусть она смотрела через тонированное стекло шлема, но красоты окружающим видам это не убавляло. Её восхитили мелькавшие огромные торговые районы, масштабные и не очень стадионы, нарастающие жилые многоэтажки-муравейники и постепенно убывающие к домам размерами поменьше по мере приближения к черте выезда из города. Бетонные здания быстро сменились полями и лесами, как и ветер стал сильнее вместе с ускоряющимся всё больше мотоциклом. То ли Сёма торопился приехать быстрее, то ли хотел похвастаться перед Василисой, но скорости от не сбавлял, только лишь перед парой остановок, чтоб дозаправиться и размяться.

– Пять минут перерыв, – выдыхая, Сёма сполз с сиденья и потянулся, снимая со своей головы шлем. Василиса, поднимаясь с заднего сиденья следом, попыталась снять свой шлем, чтоб не растрепать волосы и головной убор. Семён, видя её замешательство с аккуратными тщетными попытками, подошёл к ней, помогая.

Простор захватывал внимание девушки, и она осмотрелась с чувством свободы, позабывшимся за недели пребывания в Светоче. Широчайшие поля с убранными урожаями зерновых обрамлены высокими деревьями здешнего леса, до ближайшей цивилизации в виде небольших аграрных или престижных пристоличных городков полчаса езды, и они издали кажутся совсем крошечными.

– И славно, – Василиса, выпрямляясь, вдохнула свежий воздух и встряхнулась, поправляя полы длинной юбки, – Первой остановки было маловато, я себе всё ещё больше отсидела.

– Скоро уже будем в Засечье. Ты как там? Не мутит? – Семён достал из сумки бутыль воды, протянул её девушке.

– Проголодалась. С утра только ела, – Василиса осушила бутылочку примерно на половину, – Нагло будет попросить покормить меня, чтоб силы были?

– Сделаем, – Сёма достал телефон и написал несколько сообщений для своей семьи, дабы предупредить их о предстоящих событиях. А затем задумался немного, так и не поднимая взгляд, – Вась, а что ты думаешь о Ставре?

– А? – этот вопрос застал девушку врасплох.

– Мы с ним общались редко, и я был рад, когда малой переехал к нам поближе. Но, – подняв взгляд, Сёма глянул на Василису заинтересованно, – Он слишком торопится, тебе так не кажется? Учится, работает, жениться собирается.

– Ставр собирается жениться? – девушка обомлела, услышав такие новости.

– Я думал, он тебе говорил.

– Не говорил, – Василиса присела бы, если бы бёдра не ныли от седушки мотоцикла, – Это… Неожиданно. Хоть бы сказал. Познакомил с избранницей.

– Избранница? – фыркнул Сёма, – Херня это всё. Нашёл первую встречную, кто согласился. Это и странно. Он торопится, словно его догоняет кто-то.

– Ну, может, он выбрал себе такой путь. И ему так нужно, – неловкий взгляд девушки скользил по земле, задумчиво застывая где-то около фигуры Семёна, – Многие так делают.

– Малая, – твёрдо сказал Сёма, сделав шаг ближе к девушке. Вытянув руку вперёд, он пальцами аккуратно поддел её щёку, заставляя посмотреть на себя. Его взгляд пронзал насквозь, и Василиса на мгновение покрылась мурашками от неожиданности, – А давай мы тоже с тобой поженимся через пару месяцев? Купим квартиру, будем работать. Переедешь ко мне в Засечье, дом вообще построим. Сколько деток хочешь? Два? Пять? Десять?

– Я… Это… Ч-Что? – голос девушки задрожал, внутри зарождалась небольшая паника и хотелось бы верить, что ей просто это всё послышалось.

– Вот и я об этом! – Сёма отступил, всплеснув руками, оставляя Василису в нервном оцепенении, – Многие? Многие нормальные люди выдадут вот эту реакцию, нормальную, на подобные предложения. И многим нормальным людям не придёт в голову эта мысль. А Ставр мелкий клоп ещё, но уже выбрал дату в ЗАГСе, определился с районом, где жить дальше, но знаешь, что я вижу, когда смотрю на него? Пустоту в глазах, словно он на автомате живёт.

– Ого, – только и смогла ответить на это Василиса, задумавшись. Совсем недавно она испытывала восхищение из-за планов Ставра на жизнь с примесью лёгкой тревоги за своё будущее. А теперь она испытывала лёгкую тревогу за самого Ставра, который и правда очень сильно изменился за время из разлуки. Сёма сам немного растерялся, понимая, что не привык он общаться так открыто с кем-то таким, как Василиса, поэтому помялся немного, доставая пачку сигарет. Нерешительно помусолив пальцами одну из них, он передумал закуривать, пряча пачку обратно в карман.

– Садись, малая, поедем дальше, – тише произнёс Дубровский, делая вид, что никакого разговора до этого не происходило. Василиса, затихнув, как и разум с вылетевшими оттуда мыслями, лишь наблюдала, как Сёма бережно и молча надевал на неё мотоциклетный шлем, поправляя украшения на волнистых длинных волосах. Так же молча, каждый погружённый в своё внутреннее состояние, они уселись на своё место и тронулись дальше, вперёд к Засечью.

Когда показались первые старенькие частные дома на границе, и Семён сбросил скорость, Вася с облегчением выдохнула – поездка далась не легко. Сзади всё уже засиделось, да и поясница покалывала, напоминая, что не стоит сидеть так долго на твёрдом сидении. Остановились они на какой-то небольшой общественной стоянке по соседству с парой автомобилей, другими мотоциклами и даже моторной лодкой. Дальше ехать было нежелательно – Семён пояснял о политике района, подразумевающей поменьше шума и грязи. Да и многие в резервации добродушно делились друг с другом транспортом, без проблем давая прокатиться соседям на их средствах передвижения. Предполагая, что дальше их кто-нибудь подвезёт, Дубровский повёл девушку на территорию резервации.

Василиса раньше слыхала о Засечье лишь из рассказов и беглых съёмок. В общественной паутине засеченские оборотни не особо охотно делились своей жизнью, поговаривали, что они не любители долго и много посвящать себя выходу в свет. Новостные службы также не особо стремились делать развёрнутые репортажи об этом месте, лишь мельком давая представление о жизни в этом районе. А здесь ведь оказалось не так уж и плохо. С первых минут, как Вересова пришла в себя, она могла вдохнуть полной грудью в этом месте. Здесь было больше зелени – деревьев и садов с огородами. Самыми высокими домами были пятиэтажки, много двух- и трёхэтажных домов, частных дачных построек со своим хозяйством. Здесь легко дышалось и легко гулялось, Вересова даже минутно допускала мысль о том, чтоб поселиться или в здесь, или в районе, похожем на этот, ведь всё в Засечье напоминало о доме – окраинах Бережан. После центра столицы и её спальных районов с давящими многоэтажками разум отдыхал, при этом не забывая настроиться на рабочий лад, ведь дело Василисе предстояло непростое.

По пути их и правда подвезли. Добродушный крепкий мужчина, возвращающийся домой с поля, любезно подвёз Дубровского и Вересову на телеге. По пути подхватили рыжую лохматую младшую сестру Семёна, любезно прибежавшую с приготовленным обедом. Поездка была неторопливая, наполненная непринуждёнными беседами и очень вкусной едой. То ли Вересова так сильно проголодалась, то ли оборотни что-то подмешали, но девушка даже крошке не давала упасть, доедая всё до конца, и поглядывая на порцию Семёна. Никакого напряжения, даже рядом с чужими людьми, которых она видит сегодня в первый раз. Вокруг тихо, шумит лишь природа и людские голоса. Скрипят колёса телег и велосипедов, где-то вдали лают собаки и обратившиеся жители. Несмотря ни на что, Вересовой было хорошо и даже отчасти весело. Окончательно мысли отстранились и от Светоча, и от инцидента на ярмарке, и от потребности иногда просматривать новости на коммуникаторе. Только вот странные чувства не покидали девушку, отражаясь холодными мурашками на её спине. В минуты перерывов между разговорами Василиса осматривалась вокруг и всматривалась вдаль, в сторону леса, и на мгновения душу покалывало странными сомнениями. Было несложно списать эти ощущения на волнение перед новыми знакомствами и новой обстановкой.

Остановившись перед входом в лес, девушка ещё раз сверилась со своими ощущениями. Мелкие мурашки пробежали по коже, и Вересова слегка поёжилась.

– Холоднее, что ли, стало, – произнесла она тихонько, на что Дубровский молча стянул с себя куртку и накинул на девичьи плечи. Растерявшись, Василиса замолчала. Дрожь не прошла, пусть и ощутимее стало теплее. Правда, неловкость не покидала её весь путь в глубину леса, а Вася очень старалась отвлечься на то, ради чего её сюда пригласили – всем своим телом прочувствовать энергетику этого леса и погрузиться в неё мысленно, хотя бы на поверхностном уровне познакомиться с этим местом.

Дойдя до поляны, Семён остановился и потянул девушку за рукав, чтоб она случайно дальше не ушла.

– Здесь наши жрецы собираются на ритуалах. Может, здесь что-нибудь почувствуется?

Опешив немного, Василиса не нашлась, что сказать, поэтому просто кивнула и вытянула руки, двигая кистями, чтоб ладони чувствовали и ветер, и остатки энергии земли в нём.

– И впрям хорошее место. Работаем, – улыбнулась девушка, понимая, что её привели ровно туда, куда стоило. Здесь перемешались потоки, шёпот деревьев и трав слышался громче. Перед тем, как приступить, Василиса отправила несколько сообщений Мирону, дабы тот внимательно следил за показания с браслета. Усаживаясь на землю, девушка сразу же отключила все свои мысли, чтоб полностью сосредоточиться на умственном контакте с лесом.

Семён наблюдал, сложив руки на груди. Весь процесс казался ему крайне любопытным, и не менее ему было странно ощущение полного доверия к девушке. Она тихо-тихо шептала, едва шевеля губами. Она не видела и не слышала уже ничего вокруг, полностью сосредоточенная на своём деле. Вересова, общаясь со своей стихией, чувствовала себя ближе к ней, потому и колдовать так было гораздо проще. Ей нужно было выслушать корни деревьев, таящие в себе секреты, не ведомые остальным. Семён мог воочию наблюдать, как лес общается с чародейкой – ветви шевелились чуть громче и взволнованное, шелестела под ногами трава, и ветер окутывал фигуру сосредоточившейся на своих странных ритуалах девушки, взъерошивая её волосы и порой норовясь сорвать с её плечей чужую куртку.

Даже не думалось покинуть поляну. Фыркнув, Дубровский поймал себя на мысли, что первым делом надо бы осмотреться и обязательно держаться рядом, чтоб защитить Вересову от нежелательных посетителей леса, таких как обратившиеся недружелюбные волки, змеи, да и любые другие животные или люди, которые могут навредить чародейке. Перетащив большой камень поближе, юноша уселся на него, сосредотачиваясь на своём молчаливом дозоре.

Василиса слушала. Лес общался с ней, рассказывая всё, что он переживал за долгие-долгие годы своей жизни, и девушка старалась отмести ненужное, чтоб понять истинную причину постепенного увядания этих мест. Энергия наполняла её, перетекая вдоль по рукам, окутывая плечи и голову, и Вересова продолжала шептать на странных никому не ведомых, даже ей самой, древних языках, всё глубже и глубже погружаясь в бессознательное состояние. Шло время, и Семён начинал беспокоиться за состояние своей гостьи, которая продолжала тихонько покачиваться, цепляясь пальцами за землю, вгоняя их глубже в почву, и бормотать беспрерывно что-то. Василиса почувствовала сразу печаль земли этих мест, но не сразу – её главную беду.

Открыв глаза, Василиса заговорила сдавленным, уставшим голосом:

– Здесь всё неправильно.

Даже не зная, как реагировать, Семён лишь вопросительно посмотрел на девушку, а затем сполз с камня, чтоб помочь ей подняться на ноги. Покачнувшись, Василиса отряхнула руки от земли, от усталости наваливаясь немного на парня.

– Лес жалуется, что пришлось замереть. А я думала, что мне показалось, – осмотревшись, Василиса вздохнула. А ей и не показалось. Лес, который должен был готовиться к постепенному осеннему переходу к спячке, всё же оставался в яркой зелени. Увядающей насильно, но летней цветущей из последних сил красоте, – На кой в лесу лето оставили? – Вася посмотрела на Семёна, и тот сначала хотел нагрубить, мол, что малявка понимает, но влага в её глазах остановила его:

– Старейшины так решили. Давно уже. Нам нужен урожай, грибы, ягоды круглый год, чтоб не зависеть ни от кого.

– О боги… – Василисе захотелось упасть от бессилия, но Дубровский подхватил ей, взяв на руки. Смущение накрыло бы девушку с головой, но та уже устала, оттого просто доверилась чужим рукам, расслабляясь и тяжело дыша, – Это ведь… нельзя так.

– Ну а как же иначе? – Семён уже направился к выходу из леса вдоль по тропинке, – Не голодать же.

– Семён, – Василиса легко хлопнула юношу по груди, надувшись, – Тебя заставь десять лет бегать и прыгать без перерыва и без сна, долго продержишься?

– Ну это другое.

– То же самое! Лес… Совсем не спал, – Василиса прикрыла глаза, а после помотала головой и похлопала Семёна по груди, – Ох. Забыла. Ещё не всё. Давай ещё походим. Пусти меня, надо погулять, ещё посмотреть.

– Ещё чего, – хмыкнул юноша, крепче держа Васю, – Я буду твоими ногами. Смотри куда хочешь.

***

Вернулись они некоторое время спустя, когда Василиса совершенно выбилась из сил, и Семёну пришлось нести девушку, пребывающей в крайне уставшем состоянии, к себе домой на спине. Уже стемнело, и Дубровский определённо не хотел оставаться в лесу надолго, дабы избежать неприятных ситуаций со своей гостьей. Однако он был восхищён упорству Вересовой, до последнего разыскивающей главную причину отравления леса – злосчастные осквернённые руны, распределённые в случайных местах. Пришлось даже немного порыть землю руками, благо, стихия сама подсказывала чародейке, где именно источник скверны. Земля отзывалась болезненной пульсацией в тех местах, где под почвой таилась скверна, и пальцы Васи сами впивались в грунт, пока не натыкались на холодный, чужеродный камень с вырезанными знаками. Прокручивая произошедшее за сегодня, Семён с лёгким удивлением отмечал про себя факт, что Василиса, в отличии от многих других девушек в его окружении ни раздражала его, ни навязывалась, ни занималась неловким флиртом рядом с ним. Она просто была собой, делая то, в чём была хороша, а Сёме оставалось следить за ней, готовясь защищать и, в конце концов, нести её на своей спине до дома.

– Сём, – послышался слабый девичий голос.

– М? – юноша подхватил девушку покрепче, дабы та не соскальзывала вниз.

– Отвезёшь меня обратно?

– Обещал же, что отвезу. Тебе отдохнуть бы сначала, люльки в мотоцикле нет. Может, на ночь у нас останешься?

– На ночь? – Василиса устало хмыкнула, – Вот уж точно в Светоче сплетен станет меньше, если узнают, что молодая девица ночь в Засечье провела с молодым оборотнем.

– Ну тогда точно придётся на тебе жениться.

В ответ Вересова лишь тихонько промычала, утыкаясь лицом в спину юношескую. Будь она пободрее, обязательно бы засмущалась, захихикала и возможно захотела бы провалиться сквозь землю, однако сейчас её голова была пуста, но дух был достаточно доволен проделанной работой в лесу. Пусть они и не нашли все руны, но это уже было какое-то начало.

– Не бзди, малая, давай сначала у нас отдохнёшь и поужинаешь, потом разберёмся. Держись крепче.

– Сём? – всё так тихо произнесла Василиса, покрепче прижавшись к спине юноши. Ладонью она провела вдоль по его груди, потрепав ткань майки. На мгновение Дубровский оступился, однако вовремя вернул походке прежний темп, отметая в сторону даже мысли о смущении.

– М?

– А ты и правда в волка можешь обратиться? – её полусонное бормотание умиляло Семёна, однако он старался не признавать свои же эмоции.

– Могу.

– А обратись?

– В другой раз, малая. Обращусь сейчас – а ты уснёшь и не увидишь. Зря тогда что ли силы тратил. Тем более, пришли уже.

Дом Дубровских тепло принял свою гостью. Родители Семёна уже приступали к ожиданию момента, когда юноша приведёт в дом девушку, а тот лишь отмахивался, мол, ничего серьёзного ему не надо сейчас, он слишком молод. Да и сейчас смущённый, но не подающий вида Сёма отнекивался, оправдываясь, что чародейку в Засечье он ради леса притащил, и вообще, проголодалась девка и устала. Пока мама Сёмы вместе с его юной сестрёнкой собирали ужин на стол, Василиса успела передохнуть, задремав прямо на диване в гостиной.

Место, где она вдруг оказалась, играло яркими красками и даже немного слепило. Избыток света превращался в шум, а шум перетекал в плавную музыку, мелодия которой не состояла из привычных нот. Василиса осмотрелась, и её глаза привыкали к окружению, превращающемуся постепенно в зелень Засеченского леса. Зелёный и цветущий, каким он должен был быть летом, но силами жрецов остающийся таким на протяжении всего года. Осмотревшись, Василиса присела на корточки, пальцами вновь зарываясь в прохладную рыхлую землю, чтоб огладить её, сочувствуя её боли.

– Страдаешь, бедненькая, – губами шевелить тяжело, но даже сейчас Вася старается говорить с землёй, чтоб хоть как-то успокоить подчинённую ей стихию.

Рядом раздался шум, и Василиса, всполошившись, вновь оказалась на ногах, переносясь на опушку леса. На траве, отдыхая, лежал волк, а рядом с ним валялся брошенный за ненадобностью мотоцикл.

– Как интересно, – раздался мягкий женский голос за спиной Вересовой, и та обернулась, покачнувшись слегка от ощущения, словно весь мир вместе с ней перевернулся.

Женщина, имея стан настоящей богини – величавый и сияющий, стояла на опушке, без лишних движений глядя на густой-густой лес оборотней. В длинных вьющихся русых волосах переплеталась листва, созревающие бутоны и лепестки цветов. Облачения женщины не поддавались осознанию, кажущиеся лишь ярким светом на её фигуре. По её щеке скатилась слеза, но Василиса чувствовала, рыдать навзрыд эта женщина не собиралась. Девушка чувствовала чужую скорбь настолько, что почувствовала влагу слезы на своей щеке.

– Ты уже здесь, – произнесла женщина, опуская влажный взгляд на девушку, и от величавости Вересова просто замерла, не в состоянии пошевелиться, – Видишь, как бывает, когда не надо скрывать своих сил, – скорбь в груди смешалась с лёгкой нежностью, и женщина вновь вернула взгляд, рассматривая деревья. Василиса, словно забывая о словах гостьи, посмотрела вслед за ней. По спине пробежался холодок, и стопы прибило к земле.

– Лес страдает, – тихо проговорила Вересова тяжёлыми губами, и волк, поднявшись морду, заскулил недовольно настолько, что девушке поспешилось ему возразить, – Это неправильно! Лес и так мучился без сна, потому так легко было его отравить. Иначе вы бы ещё дольше продолжили заставлять его не спать!

Волк зарычал, а нежный женский голом легко коснулся девичей макушки:

– Так легко было его отравить…

Василису вновь прошибло морозом. Лес загудел, одновременно с этим из ниоткуда поднялась вьюга, бросая хлопья снега и жёлтые опавшие листья, ломая стволы зелёных деревьев. Волчий вой становился громче, оглушая. Девушку переполнил тихий ужас, и она посмотрела на свои руки. Чёрные и гнилые до локтя, они на ладонях своих держали злосчастные осквернённые руны, запрыгнувшие Василисе на лицо и ослепляя её, погружая окружающий мир в черноту.

Вересова проснулась от недостатка воздуха. Страх этого сна перекрыл ей воздух, и она часто задышала, открывая глаза и вцепившись пальцами в плед.

– О, проснулась, – раздался голос рядом, вернувшись её в реальность. Приподнимаясь, Василиса полусонным взглядом посмотрела на Семёна, стягивающего майку, чтоб переодеться. Увидев, как парень обнажил свою спину, крепкую, украшенную узорными наколками, Вересова тот же час невольно отвела взгляд, хотя краем глаза всё же отметила узор татуировок на его крепкой спине. Тревога непростого сна слегка отступила.

– Дети, а ну к столу! – раздался женский голос матери Сёмы из кухни.

– Долго я спала? – произнесла хрипло девушка, раскрываясь и сползая с дивана. Тело от краткого сна оставалось тяжёлым, как и голова, желающая полноценного ночного сна.

– Не. Полчаса может, – накинув домашнюю сорочку, Сёма подошёл к Василисе, подавая ей руку, – Пошли, поужинаешь с нами, малая. Ёшки. Плакала, что ль? Вот уж наснится, наверное, после ваших чародейств.

Ужин был сытным и не тяжёлым. Оборотни Засечья старались потреблять больше натуральных продуктов, выращенных на своих сотках своими руками. Мысли о том, что плодородие земли поддерживалось магически, омрачали эту трапезу, но Вересова, уставшая, отметала эти мысли прочь, переключаясь на воспоминания о ширине обнажённой спины оборотня.

– Руны чтоб не трогали, – проговорил Семён, и в этот момент Василиса, уплетающая варёный яичный белок, вышла из своих раздумий, интересуясь о предмете разговора.

– Я их увезу с собой. Поищу рунных мастеров, поспрашиваю, может, кто знаком с этими обрядами, – кивнула Вересова.

– А давайте попросим Навиночь! Она всё-всё знает о рунах! – вдруг подала голос младшая десятилетняя сестра Семёна, постучав ложкой по столу, чтоб привлечь внимание. Семён нахмурился слегка, а Василиса слегка выпрямилась.

– Тебе надо пореже сидеть с коммуникатором, Ждана, – пригрозил сестре пальцем Семён, – Ишь чего удумала.

– Навиночь хорошая! Ей задают вопросы, она на них отвечает! Дай коникатор, я покажу Силисе!

– Ну, если звезда паутины снизойдёт и ответит, обязательно попрошу её, – улыбнулась Ждане девушка, подавая свой телефон. Девочка охнула, удивившись навороченности новой модели, а затем вполне уверенно для своих юных лет начала искать паутинный лик популярной Навиночь, а в миру более известной под именем Снежана, которая часто выходила в прямую связь со своими подписчиками, раскидывая для них руны и карты. Василиса иногда интересовалась её раскладами, слушала обсуждения своих бывших одноклассников о личной жизни этой знаменитости, да и натыкалась порой на её снимки в паутине с сотнями откликов.

– Вот! – Ждана показала экран телефона, – Она писала, чтоб никто не стеснялся писать ей, а она выберет интересные случаи, чтоб помочь! Она ничуть не зазнайка, пусть у неё мама и папа могущественные! Вот здесь она в детский дом приехала помочь, – девочка активно показывала истории Снежаны-Навиночи на экране телефона, – Вот здесь она с котиками! А здесь она поехала фотографироваться со своей подписчицей, и ещё одной, и ещё. А здесь она с братом на вокзале встречают маму!

– Стоп, – Василиса тут же перехватила телефон, вернув его себе. Ждана чуть осунулась, боясь, что она что-то сделала не так, и посмотрела на брата, который лишь плечами пожал, – Это брат её? – Вересова показала фотографию девочке, и та кивнула неуверенно, – Ох и тесна же Светорусь…

– Знаешь его? – переспросил Сёма, а Ждана притихла.

– Он со мной в Светоче учится. Ха, я столько раз до этого мельком видела её снимки с братом, но так и не узнала его, когда вживую увидела.

– Это упрощает дело.

– Силиса знает брата Навиночи! Так здорово! – воскликнула Ждана, похлопав Семёна по руке, – Почему ты не знал Силису раньше?

***

Дорога обратно пролетела в полусне. Василиса, прижавшись к спине Семёна, лишь смутно помнила мелькающие огни и рёв мотора, заглушаемый шлемом. Мотоцикл практически не заглушал мотор, и остановок почти не было. Дубровский поставил её на ноги уже у самых ворот Светоча. Вернулась в общежитие Светоча Василиса, когда на улице было уже совсем темно. Семён, как и обещал, довёз её с ветерком, правда, казалось, что он слишком сильно гнал по дорогам, и слишком неохотно отпускал её перед входом в лицейский городок. Держа крепко мешочек с рунами, Василиса уже из последних сил поднималась по ступенькам на свой этаж и уже почти ползла до комнаты, встречая лишь нескольких знакомых. Как-то подозрительно странно они смотрели на неё, словно никогда до этого не видели, видимо, совсем забыли, как она выглядит. Но сейчас Васю беспокоило лишь желание быстрее окунуться в тепло своей постели, а не взгляды каких-то рядом гуляющих.

– Вася! – воскликнула Матрёна, стоило девушке вернуться в свою спальню.

– О, всё же я не потерялась, – выдохнула девушка, скорее скидывая с себя одежду. Руны отправились в полку у кровати.

– Ты шутишь? Тебя где весь день носило? – Матрёна тут же подлетела к девушке, доставая свой телефон, – Кинула снимок с каким-то парнишкой, ни на тексты, ни на звонки не отвечаешь. А тут такое!

– Какое?

– Тьфу ты, чакай, сейчас найду. Во! – Берсенева включила видеозапись на своём телефоне, экраном почти в нос соседке тыча. Та даже проснулась ненадолго, сосредотачиваясь на происходящем.

Тёмное помещение. В центре кадра сидит довольно избитый едва узнаваемый юноша, видимо, связанный. По нему явно хорошо прошлись и руками, и ногами.

– Что за… Как это…? – начала говорить Вася, но Матрёна её перебила:

– Дальше смотри.

– Рассказывай, – кратко и хрипло говорил голос по ту сторону экрана, обращаясь к избитому.

– Я… Хочу извиниться перед Василисой Вересовой.

– Чего? – снова произнесла Вася, сразу же узнавая лицо на экране, – Это же тот гад, который меня унижал на ярмарке!

– Мне заплатила Яромира Лисицина, чтоб я напал на Василису. Обещала, что подарит своё тело, если я и впредь буду ей служить, – юноша сплюнул и выдохнул, прикрывая глаза на мгновение. Уж устал он поболе Вересовой, – Если кого и надо оговаривать, то это меня. Я полностью признаю вину. И получаю ныне по заслугам.

Воцарилась тишина. Василиса обомлела, не в состоянии прийти в себя слишком долго, настолько, что даже Матрёна забеспокоилась, забывая о своём негодовании ранее.

– Вась?

– Я, – начала говорить тихо Вересова, – Хотя бы один день в Беловодье проживу без потрясений?!

Глава 9. Воплощение света

– Спасибо, что освободил для меня день, – Василиса отложила тетрадь и потянулась, чтоб размять затёкшие мышцы.

В лаборатории, куда её пригласил на весь учебный день Милославский, царила тишина, лишь шумели тихо ритмично приборы и раздавалось клацание пальцев юноши по клавишам. Василиса, которую Мирон отпросил со всех уроков, доделывала домашнее задание, которое бессовестно упустила на выходных. Сморило после Засечья настолько, что весь следующий день Вересова провела в постели, просыпаясь лишь на краткое время обеда. Утро понедельника выдалось очень тяжёлым, и в голову совершенно не лезли ни формулы, ни примеры. Откинув ручку недалеко от тетради, Вася растянулась, укладывая голову на столе.

– Это не значит, что ты можешь отлынивать, – хмыкнул Мирон и подошёл к девушке со спины. Его руки тут же потянулись к тетради и учебникам, дабы посмотреть, что там 11 «В» сейчас изучает. Его движения немного стеснились удобно разлёгшуюся Василису, и она тут же подняла голову, дабы сделать замечание юноше. Но остановилась на полуслове, всматриваясь. Милославский выглядел умиротворённым, но брови его хмурились, подёргиваясь над изучающим материал взглядом через толстые линзы очков. Пальцы аккуратно переворачивали страницы учебника, потирая, чтоб те не слиплись друг с другом. И чем больше Мирон молчал, тем сильнее Василисе казалось, что он знает все секреты мира.

– Я не… – начала говорить девушка, пытаясь увести тему в сторону, но юноша сам перебил её, слегка наклоняясь над столом, тем самым сокращая расстояние между ним и Вересовой. Девушка смутилась, пытаясь согнать подступающее к горлу биение сердца.

– В этом месте многие допускают ошибку. Не страшно, я объясню, какие формулы надо применить, – Мирон замолчал буквально на пару мгновений, и Василиса уловила его малейшее смятение, словно он хотел развить тему дальше, но неуверенно осёк себя, – Я тебе помогу потом. Лучше давай поговорим о более важном, – отстраняясь, юноша пересел на стул напротив Василисы и серьёзным взглядом смотрел на неё, – То, что ты сделала в Засечье. Это нужно повторить.

– Нет! – ответ Васи был категоричен, – В четырёх стенах я не смогу это повторить, это очень серьёзная работа с природой. Я взываю к ей, а она мне отвечает… Можно попробовать, конечно, но это будет совсем не то.

– Совсем не то, – задумчиво повторил Мирон, стуча легко пальцами по столешнице. И снова закопошился, поднимаясь, возвращаясь к компьютеру, выводя данные, стуча по клавиатуре, думая, хмыкая и мыча сосредоточенно. Через несколько минут Василиса подошла к нему со спины, заинтересованно выглядывая. И напугала бедного, он даже немного дёрнулся, не заметив от увлечения своим делом, подошедшую.

– Что смотришь?

– Вересова, на месте не сидится? – Мирон нахмурился, но затем расслабился, указывая на экран, – Я зафиксировал колебания энергетики в твои выходные, и считаю результаты выдающимися, – вновь юноша немного замялся и сделал шаг в сторону для того, чтоб Василису придержать за плечо и пропустить её ближе. Осторожное касание не напрягло Вересову, а наоборот приблизило её к Мирону на один большой шаг вперёд. Морально, конечно же.

– Звучит логично, – Василиса ничего не понимала в этих рисунках. Эти графики давно выходили за рамки тех, которые они изучали, и невозможно было понять, по каким именно формулам они составляются. Лишь взгляда краем глаза на исходные расчёты хватило для того, чтоб немного поплыло в голове от неразберихи.

– Всё же предлагаю убедиться в лабораторных условиях и сравнить показания. После я проработаю вопрос выездных испытаний, – опустив взгляд, Мирон снова нерешительно заёрзал на одном месте, – Ты… Молодец, – в следующее мгновение Василиса почувствовала, что Мирон что-то ей положил в ладонь.

– А? – девушка опустила взгляда и увидела небольшую шоколадку в своей руке. Никогда такую не пробовала и, кажется, такая марка была дороже обычных среднего качества.

– От стресса. И для настроения, – голос Мирона звучал с такими же поучительными нотками, однако с меньшей уверенностью, что привело Василису в лёгкий восторг. Этот юноша не прекращает её умилять своим поведением. Но сейчас ещё и смутил немного. Кивнув, Вересова сразу открыла шоколад и, попробовав немного, довольно кивнула. Этот вкус был новым, раскрывающим неизученные грани качества и вкуса.

– Спасибо, – улыбнувшись, Василиса приподнялась на носках и легко чмокнула Мирона в щёку, разрушая в то же мгновение какие-то существовавшие между ними стены.

Милославский замер. На одно бесконечное мгновение ему показалось, что время остановилось, а все приборы в лаборатории разом выключились – так тихо стало в его голове. Тёплое прикосновение её губ к его щеке отозвалось где-то в груди странным, незнакомым толчком. Он даже забыл, как дышать. Только когда кровь бросилась в лицо, заставляя щёки предательски гореть, он понял, что всё ещё стоит столбом, чувствуя, как сердце колотится где-то в ушах, заглушая ровный гул приборов. А Вересова, не менее смущённая, вернулась к столу, зарываясь вновь в домашнее задание.

***

До этих пор Демьян Морозов никогда не болтал так долго по телефону, увлечённо и непринуждённо, без кратких фраз и намерениях побыстрее положить трубку. Его утомляли служебные вопросы и ответы, которые не несли за собой ничего, кроме притворного интереса к его судьбе и судьбе родственников. «А как дела? А что делаешь? А невеста у тебя есть?» – это всё раздражало до трясучки. Ему не были интересны дела его родни, и ему максимально хотелось закрыться от всех остальных, чтоб никто и никогда не заходил на его территорию.

А незримую границу перешла она. Увлечённый болтовнёй, Демьян аккуратно разрисовывал клетки в черновой тетради одну за другой, вырисовывая кружки и заштриховывая их. Голос на другой стороне трубки увлечённо рассказывал о своих делах. Демьян сдержанно, но ёмко отвечал, не выдавая своих эмоций, однако на его лице светилась лёгкая улыбка, от которой и на душе становилось легче, и не хотелось прерывать беседу.

– Три лабораторных испытания выдались непросто, из меня всю энергию выжали, – жаловалась Вересова, – И много уроков пришлось пропустить за это время, я таким темпом всё забуду и не смогу сдать полугодовые экзамены.

– Нужна помощь? – Демьян аккуратно прочертил очередной кружочек в тетради.

– А? Нет, спасибо, мне Мирон уже обещал помочь.

Ручка в листе оставила уверенную, глубокую точку, прорывая бумагу насквозь. Демьян даже не заметил, как пальцы сжались сильнее, чем следовало. В груди кольнуло – остро, неожиданно, словно маленькой льдинкой болезненно проткнули что-то в душе. Мирон. Конечно. Умный, удобный Мирон Милославский в своих умных очках, со своими графиками и браслетами. Он рядом и помогает. А Демьян что? В груди защемились чувства слепой бесполезности.

– Так много времени на это уходит! – продолжала щебетать Василиса, а Морозов внимательно слушал, не шевелясь, – Уроки, испытания, потом ещё дополнительные занятия с Мироном! Скорее бы каникулы, когда никуда не надо совсем.

– А Бережаны? – ровным голосом спросил Демьян, пусть внутри всё было натянуто, как струна.

– Аааааааа! – девичий голос в трубке протяжно завыл, – Некогда! Поспать бы нормально. Столько всего произошло, это слишком на меня одну. Кстати, Снежана ещё не посмотрела руны? Ой, погоди, – на другой стороне трубки Василиса закопошилась. Демьян немного расслабил хватку пальцев на ручке, но он забеспокоился, – Погоди, Демьян. Ох, мне Ваня пишет.

– Ваня? – час от часу не легче, – Его уже выпустили?

– Да, он, – голос Василисы звучал тише, она явно уже включила громкую связь и копошилась в коммуникаторе, – Пишет, что… ЧТО?! Его отец хочет со мной познакомиться.

– Что? – Демьяна словно окатило холодной головой с ног до головы. А потом подожгли – у него всё внутри перевернулось.

– Ничего себе, это очень волнительно…

– Откажи, – выпалил Демьян, почувствовав внезапный прилив уверенности.

– А?

– Вась, откажись. Это ни к чему хорошему не приведёт.

– Но…

– Пожалуйста.

– Ой. Они машину прислали, она уже приехала за мной. Не переживай, Демьян, всё хорошо будет, – Василиса уже явно выключила громкую связь и отвлеклась от телефона, – Привет, Вань! – последнее, что услышал Демьян, прежде чем девушка отключила связь.

В груди юноши нарастало невиданное доселе чувства, которое сначала накрыло его с головой, а потом словно пожирало изнутри в груди. Добиралось до горла, сжимая всё внутри и выворачивая. Демьян сжал ладонь на груди и рвано выдохнул, мотая головой и пытаясь собираться с мыслями. Это было не просто беспокойство – руки затрясло, и юношу захлестнуло желание бежать.

– Демьян! – раздался звучный хрипловатый мужской голос у порога. Юноша отвлёкся от мыслей и посмотрел на зашедшего в его комнату отца. Мужчина, статный, выглядящий свежо и хорошо для своих лет, накидывал длинное чёрное пальто на свои плечи. Аккуратно выстриженная седина была только недавно уложена – мужчина явно собирался куда-то уехать, – Я определённо рад тому, что у тебя появились друзья, но ты мне сейчас нужен. Собирайся, поеха…

– Нет, – Демьян перебил отца.

Мужчина у входа был определённо потрясён ответом сына. Казалось бы, он привык к тому, что сын, будучи подростком, не соглашался со многим, перечил по любому поводу – это нормальное поведение для молодых людей, сам был таким же когда-то давно. Бунтарский и непокорный дух был у мужчины в крови, и неудивительно, что это передалось и его отпрыскам. Но в этот раз мужчину поразил неузнаваемая до этого решительного молодого человека, который уже мчал обуваться и накидывать кожаную куртку наспех.

– Демьян! Будешь наказан! – мужчина повысил голос и сжал пальцы в кулак, настроенный на спор со своим сыном.

– Мне всё равно, – Морозов уже закрывал за собой дверь.

Когда дверь захлопнулась, в квартире воцарилась напряжённая тишина. Мужчина пытался подобрать реакцию, которая лучше бы подошла под действия сына, но никак не мог понять, что именно он испытывает – то ли злость на юнца за неповиновение, то ли странного рода гордость за его смелость. Главное, чтоб проблем очередных на свою голову не нажил.

***

Перед воротами высокого забора Василиса остановилась, чтоб немного успокоить своё волнение перед предстоящей встречей. Да и с Иваном она уже давно не виделась, он немного изменился – взгляд немного потух, стал беспокойнее, не таким уверенным, каким его видела Вересова в школе. Только вот настойчивость юноши вместе с желанием быть к однокласснице поближе никуда не делась, умножилась в разы, и Вересова могла это чувствовать в каждой его попытке коснуться руки, плеча, щеки, поправить её волосы, подать руку при выходе из машины. Вася не могла не смутиться, но и отстраниться она не желала. По пути к терему Яромира Василиса не прекращала расспрашивать Ивана о том, что с ним происходило всё это время. Златый рассказывал о своём пребывании в отделении дружинников, как пришлось пройти через чиновников земского вечевого приказа. Пришлось там и ночевать на твёрдых железных кроватях, и питаться скудно. Благо, правда была на его стороне, однако и ему, и отцу замечания выписали с занесением в личное дело. Василисе стало не по себе, ведь Иван нажил проблемы из-за неё, и вряд ли эти замечания и подобная запись о нарушениях общественного порядка в его лике сыграют ему на руку в будущем. Однако новость о том, что пойманный и правда оказался хулиганом, который до этого умело отбивался от дружинников, немного смягчала тоску Василисы.

Ехали долго, за пределы столицы, в сторону микрорайона, застроенного в основном теремами состоятельных людей. Район был окружён лесами, в шаговой доступности было большое чистое озеро, поля для конной езды и отдыха – почти всё для отдыха после хаоса звёздных будней. Двор Яромира был по богатому скромен, терем стандартной планировки, по минимуму деревянных украшений на доме и больше прикрытого тонировкой стекла. Много зелени, высокий каменный забор с домофоном, сад, цветы, бассейн, и за всем этим следили специально нанятые люди.

– А если я ему не понравлюсь? – беспокойно глянула Василиса на Ивана, пока тот открывая двери в заборе своими ключами, – Он ведь такой влиятельный и знаменитый, а я земляница из окраины Бережан.

– Ну мне же нравишься, – спокойно ответил Иван, словно он сто раз уже признавался в своих чувствах, а Василиса ногами в землю вросла, ведь в чувствах Златого она не была уверена до этого момента.

– Я… Нравлюсь тебе? – остановив юношу лёгким касанием пальцев к рукаву его куртки, спросила девушка, глянув на Ваню скромно.

– Я думал, ты знаешь, – ответил Ваня.

– Не знала, – тихо проговорила Вересова, и в тот же миг почувствовала на щеке лёгкое, почти невесомое прикосновение его губ. Тёплое и совсем не такое, каким она представляла – без пафоса, без лишних слов, но такого искреннего, что у неё защипало в глазах. Его рука, бережно устраивающая её ладонь на своём локте, показалась вдруг самым надёжным якорем в этом дне, полном неизвестности.

– Мне не нужно, чтоб ты понравилась моему отцу. Ему будет спокойнее, когда он увидит тебя и поймёт, что ты хорошая девица.

Фигура отца Ивана, ключевой фигуры Паутины и телевидения, Яромира Златого, Василисе внушала какой-то глубокий лёгкий трепет, от которого ноги наливались тяжестью. Роль сыграло и волнение, и Василиса чуть в панику натуральную не впала от мандража. Яромир, будучи в домашнем облачении, выглядел не менее эффектно на фоне лаконично обстановленной гостиной. На фоне из колонок тихонько играла спокойно музыка, а сам хозяин дома мирно читал газету, попивая чай.

– Отец, – произнёс Иван, заходя в комнату и привлекая внимание мужчины. Василиса, стоя рядом, вцепилась в рукав его куртки, – Мы дома.

– Яромир Родомирович, – тихо произнесла Василиса, легко кивая.

Яромир, отвлекаясь от газеты, поднялся с места и молча подошёл к подросткам. Даже не говоря ни слова, он производил впечатление человека, внушающего волнение. Не зря он был влиятельной фигурой, и говорили, что он мог бы убедить подчиниться своей воле даже сильных мира сего, политиков и царские семьи любых стран планеты.

Остановившись напротив них, он задержал взгляд на сыне – дольше, чем требовало обычное приветствие, словно сканируя, успел ли он натворить с момента их последней встречи что-нибудь. А затем его глаза, неестественно яркие даже в неосвещённой гостиной, переместились на Василису – и в них мелькнуло не праздное любопытство, а нечто более глубокое, почти узнавание. Воздух вокруг будто бы нагрелся на пару градусов, и Васе на миг показалось, что этот человек видит не её внешность, не её скромную одежду, а что-то в её душе – пульсирующее, тёплое, очень древнее. И обстановка стала более напряжённой, когда он не протянул руки для приветствия, не улыбнулся, а лишь коротко проговорил, не сводя глаз с девушки:

– Интересная. Откуда, говоришь?

– Из Бережан, – тихо ответила Василиса, поднимая неуверенный взгляд на мужчину. Тот лишь наклонил голову слегка набок, продолжая сверлить взглядом её душу. Их глаза с Иваном были почти идентичны, такие же светло-зелёные с лёгким золотом вокруг зрачков, ясные и светлые, очерченные чётким контуром.

– А родители твои кто?

– Пап, – вмешался Иван, – Может, хотя бы присядем?

В ответ Яромир лишь махнул рукой в сторону диваном, куда подростки и поспешили. Напряжение не сходило.

– Я не знаю своих родителей. Они бросили меня, бабушка всю мою жизнь растила и воспитывала, – Василиса очень пыталась унять ровным дыханием быстро колотящееся сердце. И только-только она отвлеклась, как следующий вопрос Яромира морально вытащил её сердце из груди, сжав своей сильной рукой:

– Твоя мать никогда не давала знать о себе?

– Нет. Никогда, – тон девушки снизился, добавилась и грустная хрипотца в голосе. Иван подбадривающе взял её руку, делясь своим теплом.

– Видишь ли, – Яромир дошёл до кресла напротив дивана и уверенно расположился в нём, раскинув руки на подлокотники, – Я уверен в том, что Иван выбрал тебя неспроста. Я вижу тебя насквозь, и мне есть что тебе рассказать. А ещё лучше – показать.

– Пап, – начал говорить с беспокойством Иван, но Яромир остановил его, приподняв ладонь:

– Сын. Окна.

– Не надо, пожалуйста.

Василисе лишь оставалось наблюдать за этим кратким разговором между мужчиной и его сыном, значение которого понимали только они. И если Ваня волновался, то и ей стоило бы.

– Окна.

Голос Яромира был чётким, приказ был настолько внушающим, что не повиноваться было невозможно. Бросив на Василису сочувствующий взгляд, Иван поднялся с места, принявшись вплотную закрывать все окна скрытой конструкцией, которые перекрывали любой солнечный свет, оставляя гостиную в кромешной тьме.

– Твоя мать, видимо, очень хотела тебя защитить от того, кто ты есть, – вальяжно говорил Яромир, глядя на вжавшуюся в спинку дивана девушку, – Я уверен, у тебя скопилось несколько банальных вопросов о том, кто ты, откуда у тебя твои силы, которые очень сложно контролировать.

Василиса если и хотела пронаблюдать за Иваном, закрывающим вплотную окна и двери, если и хотела просить у него безмолвно защиты или хотя бы каких-то объяснений, она не могла оторвать взгляд от Яромира.

– Что ж, дитя. Сегодня я подарю тебе взгляд в новую жизнь, где ты ранее не была. Но где тебе место. И ничего не попрошу взамен.

– Пап! – воскликнул Иван, возвращающийся к дивану, но Яромир жестом приказал ему не двигаться с места, и тут остановился, склонив голову и поджимая губы. Ярость разрывала его изнутри, но против отца он идти не смел. А Василиса не понимала, что происходит и что произойдёт в доме влиятельной знаменитости.

В гостиной воцарилась практически непроницаемая темнота, и Вересова даже испугаться не успела. Яромир шумно хлопнул ладонями друг о друга и в следующую секунду пространство заполнилось солнечным светом. Василиса замерла, завороженно глядя на то, как Яромир перестал быть простым смертным и явил свой богоподобный облик. Он стал в размерах немного больше, повседневная одежда сменилась на обнажённый торс, украшенный металлическими украшениями и свободного кроя штаны, вокруг его головы возник горящий ярким светом ореол. Глаза сияли золотым, прям как Ванины на ярмарке, но в сотни, тысячи раз сильнее. И лик его был величественнее, чем до этого, и казалось, что он будто парит в воздухе, и мир вокруг него растворяется.

– Преклонись, дитя, перед явившимся пред тобой солнцеподобным покровителем света и плодородия Ярилой!

И тело Василисы повиновалось этому гимну гремучего голоса божества. Сползая с дивана на пол, девушка вдруг перестала чувствовать свои пальцы, свои ноги – только давящую, сладкую тяжесть в затылке, пригибающую её вниз. Сознание сужалось до одной точки – сияющего лика перед ней. Мысли гасли одна за другой, как свечи на ветру. Оставалось только одно, пульсирующее в такт золотому сиянию, требование подчиниться. Она уже не видела Ивана, не слышала собственного дыхания – лишь волю Ярилы, заполняющую каждую клетку её существа, и плечи уже начали покорно склоняться. И она не заметила, в какой момент в комнате раздался грохот, какие-то возгласы, и её крепко обняли, закрывая от режущего глаза света. Гул в ушах рассеивался, Вересова уже начинала разбирать постепенно звучащую вокруг её речь.

– Это не даёт тебе права являть свой лик смертным, Ярило!

«Демьян?» – Василиса задрожала, чувствуя тепло парня, обнявшего её и прижавшего её к своей груди. Она не могла пошевелиться, повернуть головой. Она глубоко и ровно дышала в чужую грудь, вжимаясь и тихо дрожа.

– А ты, Ваня, как посмел подвергать её такой опасности? Лик Ярилы мог испепелить её!

– Я… – начал оправдываться Иван, но Ярило перебил его:

– Но не испепелил. Она цела, можешь в этом убедиться.

Молчание. По телу Василисы блуждали чужие ладони, слегка сжимая. Вася чувствовала, как сильно билось сердце юноши, он сам немного дрожал, и от волнения, и от спешки, и от ярости конфликта. Неуверенно Вася приподняла руки, чтоб слегка приобнять Демьяна за пояс, дабы прижаться к нему плотнее.

– Ты уверен, что она обычная смертная? – в вопросе мужчины слышалась нотки лёгкого пренебрежения. Морозов промолчал, тяжело дыша, а Ярило-Яромир продолжил свою речь: – Ты забываешься, Демьян. Забываешь, что и у твоего отца есть свой край терпения, и рано или поздно он перестанет прикрывать последствия твоего дурного поведения.

– Хочешь наказать, Ярило, наказывай меня, не приплетая отца, – приглушённо проговорил Демьян, не отпуская Василису. Он прижимал её к себе до сих пор настолько крепко, словно боялся, что одна секунда ослабления объятий приведёт к ужасным последствиям. «Что здесь происходит? – оставалось рассуждать Василисе, возвращаясь постепенно к ясности ума, – Почему Демьян позволяет себе там общаться с богом?», – Я сделал то, что нужно. Зачем ещё Ване нужно было тащить Василису к тебе, если не на твою экзекуцию? И зачем она тебе?

Ладонь Демьяна коснулась затылка девушки, и он прижал её лицом крепче к себе, ещё и в расстёгнутую куртку кутая, явно защищая от божественного света вокруг. Вересова немного напряглась, но зря, ведь сразу после этих слов воцарилось напряжённое молчание, но затем Ярило рассмеялся. Света явно стало меньше – Василиса почувствовала это своим нутром.

Объятия Демьяна ослабли, но не разомкнулись полностью – он словно боялся, что стоит отпустить, и она растворится. Его ладони, прохладные, чуть шершавые, легли на её щёки, заставляя поднять взгляд. В его глазах, сияющих серым цветом в полумраке гостиной, плескалось что-то, чего Василиса никогда раньше не видела – не холод, а дикое, неприкрытое беспокойство, от которого у неё самой защипало в груди. Весь мир только что перевернулся, внутри всё дрожало мелкой противной дрожью, в голове не укладывалось ни слово из того, что сказал Ярило. Но под взглядом Морозова, в кольце его рук, дрожь постепенно утихала. И Василиса, сама не зная, откуда взялись силы, кончиками пальцев легко коснулась его запястья. И кивнула. Один короткий кивок, вместивший в себя все ответы на его беспокойство.

Ярило вернулся в свой человеческий облик, оставаясь в прежнем домашнем одеянии и с прежним невозмутимым взглядом.

– Пошли, Василиса, – Демьян взял её за руку, но девушка не далась. Сделав шаг в сторону, она снова посмотрела на Яромира. Но во взгляде уже была не неуверенность в себе от его влияния, лишь неразбериха и желание воззвать к тому, кто знает больше, чем она. Отстраняясь от Морозова, она сделала шаг навстречу к Яриле.

– Кто я? Почему Вы меня позвали сегодня? Что произошло? Почему Вы явили свой облик, владыка?

Голова шла кругом, готовая взорваться в любой момент. Пусть сейчас произошло то, что могло угрожать её жизни, Вересова не хотела уходить, оставив просто так возможность получить много информации от знающего божества. Он мог её испепелить. Но не испепелил. Это ведь что-то, да значит?

– Присядь, дитя, – Яромир легко махнул рукой, приглашая девушку вновь присесть. На этот раз рядом с ней присели и Демьян, и Иван, к тому времени открывший пару окон и осмотревший ранее выбитую одноклассником дверь. Ярило посмотрел на подростков изучающим взглядом, а после усмехнулся кратко: – В истории вдаваться не буду. Почему я позвал тебя и явил свой облик? Потому что хотел проверить, правильно ли я почувствовал твою первородную сущность. Кто ты? Я более чем уверен, что ты спрятанное от верховного круга Богов незаконно созданное творение сбежавшей от нас Лели, творящей весну и держащей в руках круги природы. И если я прав, дитя, ты будешь мне очень полезна.