Провинциалка в академии. Золушка для ректора

Пролог

*Примечание автора: провинциалами в этом мире зовут людей без магии и титулов, проживающих за пределами столицы. И только аристократы являются магами с чистым даром, все они проживают в столице. Провинциями управляют маги наместники с более низким уровнем дара.

Пролог

Я никогда не вела дневников, но оказавшись среди аристократов, наделённых магией и высокомерием, во мне вдруг проснулось безудержное желание кого-нибудь… увековечить на страницах старого потрёпанного блокнота.

… меня переполняли эмоции.

Не всегда позитивные, а потому я взяла ручку, раскрыла блокнот и начала изливать свою ярость на бумагу. Чтобы вы понимали, ярость меня переполняла нешуточная, а садиться в темницу за убийство я пока не планировала. Пока…

И, как вы могли заметить, я не очень сдержана и не очень последовательна в своих мыслях. Поэтому следует немного пояснить, откуда во мне вдруг проснулась жажда лишить кого-нибудь жизни.

В нашем королевстве есть аристократы, наделённые магией, и есть провинциалы – люди, не одарённые магией, не имеющие титулов и живущие за пределами столицы. Обычные работяги, говоря простым языком.

Так вот, я – провинциалка. И я приехала в столицу, чтобы найти работу. Ну, по правде говоря, я хотела лучшей жизни. Моя прежняя жизнь в провинции Этю на западе страны меня не сильно устраивала.

Я не хотела становиться ни прачкой, ни гончарным мастером, не желала плести корзины, и мысль ткать ковры меня не прельщала. А в столице, хоть и живут одни аристократы, трудятся на них обычные люди. Всё те же провинциалы без магии или не очень сильно одарённые, с маленьким титулом, якобы аристократы. Но разница в том, что устроиться в столице очень и очень непросто.

Не скажу, что я обладала большим умом, но амбициями Боги меня не обделили. А ещё наделили скверным характером и заурядной внешностью. Как и многие провинциалы, я была рыжей, когда среди аристократов славился благородный светлый оттенок волос и не менее благородный – тёмный. К слову, рыжих среди аристократов не было от слова совсем.

Я, быть может, и осталась бы в Этю – там не так плохо, как могло показаться из моего сбивчивого рассказа: много полей и лугов, живописные виды, можно писать картины и продавать их на площади, но… обстоятельства сложились так, что отец умер, и мама вышла замуж во второй раз. И вроде бы выбрала неплохого мужчину: состоятельного по меркам нашей провинции, воспитанного и честного, но… был у него один существенный недостаток…

«Недостаток» звали Харвин, недавно ему исполнилось девятнадцать.

Парень на серьёзном основании решил, что ему вовсе необязательно быть самостоятельным, и остался в доме родителей. Ни стремлений, ни работы, ни увлечений. Хотя нет, одно увлечение у него всё же было…

… зажимать меня в тёмных углах.

И вот, прикрываясь желанием чего-то добиться в этой жизни, я собрала вещи и уехала в столицу. В столицу, где лицом к лицу столкнулась с неприкрытой неприязнью аристократов к провинциалам. Отсюда во мне это кровожадное желание кого-нибудь придушить. Невозможно оставаться хладнокровной и сдержанной, когда все вокруг смотрят на тебя, как на мусор…

Так начался мой путь человека без магии, опыта и должного образования в мире, полном коварства, масок и лжи.

Меня зовут Лиза Керк, и я – ужасный секретарь самого загадочного человека в королевстве. Райна Блэквула.

Меня необязательно любить и жаловать, но я всё же хочу поделиться с вами своей историей…

Глава 1

«Какой-то день декабря. Запись первая»

Мой путь начался с регистрации. Все прибывшие в столицу провинциалы должны были зарегистрироваться в Ведомстве Правопорядка. Служащий записывал данные, снимал слепок руки на тот случай, если я что-то натворю: меня легко можно было найти.

Целью визита указала «поиск работы» и заслужила презрительный взгляд служащего, не аристократа даже. Но похоже, в столице не жаловали приезжих.

– Зря тратите время, барышня, – ставя печать на бланке, произнёс суровый сотрудник ведомства в скучной серой форме. – Месяца не пройдёт, как вернётесь домой.

– Посмотрим, – обворожительно улыбнулась в ответ, забирая документы. – Я планирую здесь задержаться, – кокетливо подмигнула, прекрасно зная, что заставлю служащего неприязненно скривиться, и, довольная, вышла на улицу.

В столице кипела жизнь. Жизнь на совершенно другом уровне. Более высоком, более комфортном, более… да всё «более». Даже дома более красивые, и дороги более ровные. Да чего уж говорить, в Этю вообще нет нормальных дорог. А тут все мощённые камнем.

С чего начинать и куда идти, я не знала, поэтому пошла прямо. Замолвить слово за бедной «сироткой» было некому, поэтому приходилось рассчитывать только на себя.

… на мать можно было не надеяться.

Выйдя повторно замуж, она словно позабыла о том, что у неё вообще-то есть дочь, которая нуждается в её поддержке. Забыла обо всех обещаниях, что давала папе, и вовсе перестала меня замечать. Лишь иногда её взгляд прояснялся и тогда эта женщина с крашеными волосами смотрела на меня с каким-то сожалением. Досадой даже.

Мне был непонятен её взгляд, пока я не услышала от неё слова, всё перевернувшие в моей душе: «Ты так похожа на своего отца. Вы оба испортили мне жизнь…».

После этого мне стало всё предельно ясно. Никто не защитит меня от посягательств Харвина, никто не встанет на мою сторону. Я одна, и я никому не нужна.

Сирота при живой матери…

Но я не отчаивалась. Будучи ничем не увлечённой натурой, я легко приспосабливалась к любым обстоятельствам.

На первое время мне удалось снять комнатку в видавшем виды постоялом дворе и устроиться в кофейню. От меня требовалось немногое. Варить кофе и подавать его посетителям. За остальное отвечали другие сотрудники.

Мне нравилась красно-белая униформа, хотя на мой взгляд она была слишком уж элегантной и облегающей. Я привыкла скрывать фигуру за мешковатой одеждой всех цветов радуги. Любила всё яркое, даже сапожки купила жёлтые. Такие, чтобы сразу в глаза бросались.

Но как выяснилось позже, даже с такой простой задачей, как «сварить кофе», я не в состоянии справиться. Сколько бы не старалась, не практиковалась, напиток всегда получался одинаково мерзким на вкус.

Хозяйка терпеливо учила меня, но с каждым днём вздыхала всё чаще, а в карих глазах плескалось всё больше жалости.

Да. Я казалась жалкой. Наверное, и была такой, но не хотела себе в этом признаваться. Кто захочет признать, что он жалкий, ни на что негодный неудачник? Думаю, никто.

Не знаю, сколько бы я ещё проработала в той уютной кофейне: может, день, может, два. Но всё изменилось, когда дверной колокольчик звякнул, впуская нового посетителя. Двух.

Аристократов обычно видно издалека, их несложно узнать, но вошедший крепко сложенный мужчина с волосами цвета спелой пшеницы, торчащими во все стороны, был не похож ни на аристократа, ни на провинциала.

… ещё серьга в ухе болталась.

И одет так небрежно, будто на скорую руку, но вместе с тем со вкусом. Да и ткань дорогая. На пальцах – золотые перстни…

Я старалась откровенно не пялиться, но, когда следом вошёл высокий широкоплечий брюнет, застыла, не в силах отвести от него зачарованного взгляда.

Всё в нём было идеально. Настолько, что даже страшно.

Костюм-тройка в тонкую полоску отливал серебром, цепочка на жилетке, запонки на рукавах рубашки, галстук… Но больше всего поразили глаза.

Глубокие, непроницаемые, чёрные глаза.

Мужчины заняли столик у окна и заказали кофе. Это был мой шанс проявить себя, но не сложилось…

Блондин прыснул и закашлялся, прижимая руку ко рту.

– Ну и гадость! – с чувством воскликнул он и скривился.

Его друг, не лишённый манер, пригубил напиток и едва заметно поморщился.

– Определённо, – согласился спокойно.

Но даже это колкое замечание не могло заставить моё сердце биться реже. Наоборот, от низкого вибрирующего голоса оно заколотилось ещё быстрее.

– Прошу прощения, – бесстрастно произнесла я, прижимая к себе поднос. – Я недавно начала работать и ещё не достигла мастерства.

Оба гостя вскинули на меня свои пронзительные взгляды. Моё тело моментально покрылось мурашками.

– Чувствуется индивидуальность, – задумчиво протянул брюнет и вновь пригубил кофе. Поморщилась даже я, а он ничего, остался невозмутим до конца.

– Это ты про сапоги или про вырвиглазный шейный платок? – усмехнулся блондин, вытирая рот салфеткой.

– Про очки, – бесстрастно отозвался брюнет, и я почему-то залилась краской и недовольно насупилась.

– А чем вам не угодили мои очки? Или себе такие же хотите?

Мужчины переглянулись, и брюнет посмотрел на меня по-новому.

– Вы ведь недавно в столице? – проницательно спросил он. – Не хотите поработать секретарём? Кофе у вас… так себе. Вряд ли получится задержаться в этой кофейне надолго, – безмятежно предложил он, скользя изящными гибкими пальцами по краю фарфоровой чашки.

Я изумлённо уставилась на него, думая, что ослышалась. Может, из-за усталости и стресса у меня начались слуховые галлюцинации?

– Вот так запросто? – сощурилась недоверчиво.

Мужчина непринуждённо пожал плечами.

– Так сложилось, что мне нужен секретарь, а вы… можете подойти на эту должность.

– Хочешь взять незнакомую девицу с улицы? – скептически поинтересовался блондин. – И каждый день пить эту… мерзость?

Я бы оскорбилась, но на правду не обижаются. Кофе у меня выходит исключительно паршивый.

– Умение варить кофе – не самое главное в обязанностях секретаря, – философски изрёк брюнет. – Мне показалось, что мисс… Как ваше имя?

– Лиза Керк, – потупившись, отозвалась я.

Губы брюнета отчего-то изогнулись в загадочной улыбке.

– Мисс Керк прекрасно впишется в интерьер моей приёмной.

И вот тут всё наваждение спало. Я разозлилась…

Мысленно досчитав до пяти, я натянула на лицо притворную улыбку.

– Прошу прощения, господин, но я не мебель, чтобы вписываться в ваш интерьер. Лучше я и дальше буду учиться варить кофе. Приятного отдыха, – демонстративно поклонилась и вернулась за стойку, кипя от негодования.

Такой красивый мужчина, а говорит такие унизительные вещи девушке. И что, что я провинциалка? Не стул же и не торшер, чтобы меня запросто можно было поставить в помещении только потому, что я «вписываюсь в интерьер».

Другие сотрудники кофейни хранили подозрительное молчание и бросали на меня красноречивые взгляды. Похоже, они знали об этих невоспитанных «аристократах» что-то такое, чего не знала я. Ну и пусть. Это неважно. Всё равно я ничего не смыслю в работе секретаря…

Я остервенело натирала чашки губкой, когда по стойке деликатно постучали.

– Мисс Керк, – учтиво обратился брюнет, сияя вежливой улыбкой. И не скажешь, что притворной. – Похоже, между нами произошло некоторое недопонимание. Говоря, что вы «впишетесь в интерьер моей приёмной», я имел в виду несколько другое, не то, что подумали вы. Сложно объяснить словами…

Я саркастично улыбнулась, глядя на человека перед собой, как на ребёнка.

– Знаете, люди всегда говорят «сложно объяснить словами», когда отчаянно пытаются выкрутиться. Судя по всему, вы аристократ, а объясняться так, чтобы люди поняли вас правильно, так и не научились?

К моему удивлению, мужчина усмехнулся вместо того, чтобы оскорбиться.

– Признаю, вы меня подловили. Но в своё оправдание скажу: я не совсем аристократ. Давайте вы придёте ко мне завтра и сами убедитесь в том, что я имел в виду?

– Вы не представились, – холодно отозвалась я. Куда я должна прийти, если он даже не назвал своего имени?

– Ох, да! Прошу прощения, – мужчина галантно поклонился. На самом деле, это впервые, когда человек из столицы проявлял по отношению ко мне столько терпения и учтивости. – Райн Блэквул. Ректор Королевской академии магии. Мне требуется секретарь, так как мой недавно ушёл… в длительный отпуск с последующим увольнением.

– И где находится ваша академия, господин Блэквул? – недоверчиво поинтересовалась я, размышляя, не разыгрывают ли меня.

– Я напишу адрес, – снисходительно отозвался он и достал из нагрудного кармана маленькую записную книжку и ручку.

Всё это время блондин, сидящий за столиком, внимательно следил за нами, а на его губах играла насмешливая ухмылка.

– Возьмите, мисс Керк. Жду вас в двенадцать дня, – обворожительно улыбнулся ректор королевской академии и благородно удалился, не забыв рассчитаться за кофе.

Я замерла, недоумённо глядя на ровные изящные буквы, написанные на вырванном из книжки листе. Этот человек правда ректор?

– Какой-то он чудной… – пробормотала вслух, ощущая себя жутко растерянной.

Ко мне подскочили остальные девушки, работающие в кофейне, вид имея до крайности взбудораженный. Я даже успела испугаться.

«Чего это они?»

– Ты что? Не знаешь Райна Блэквула?! – воскликнула девушка со светло-каштановыми волосами, продающая пирожные. – Совсем дурёха?

– Все знают Райна Блэквула, – важно дополнила темноволосая сотрудница, отвечающая за деньги в нашей кассе. Судя по её тону, мне должно было стать стыдно за своё незнание. – Самый загадочный человек королевства. Он наполовину… тёмный, – добавила страшным шёпотом, чуть-чуть подавшись ко мне.

– Тёмный? – переспросила скептически.

На меня тут же зашипели, точно рассерженные гуси.

– Тише ты! – воскликнула единственная в нашем коллективе светловолосая сотрудница. – Я слышала, что Райн Блэквул незаконнорождённый сын повелителя Нортлена...

– Да ну, – недоверчиво прищурилась я. – Такое вряд ли возможно.

Светленькая пожала острыми плечиками.

– Как знать. Но факт остаётся фактом. Он единственный в королевстве носитель сумеречной искры. А ещё он водит дружбу с братом нашего короля, а его друг… тот с которым он приходил сегодня, знаменитый Кэннет Марлок из очень древнего рода Марлоков. Он бывший военачальник королевской армии, как магов, так и людей. Он возглавлял Большой поход против тёмных.

Я вспомнила небрежный вид боевого мага и потрясла головой. Разве человек, похожий на него, может быть великим военачальником? Он даже на аристократа не сильно-то похож.

– В любом случае, ты не должна упускать такой шанс, – возбуждённо прошептала рыженькая. – Собирайся, приведи себя… в нормальный вид и ступай на собеседование. Стать секретарём ректора Королевской академии магии… да об этом мечтает каждый!

Я ни о чём таком не мечтала, но на следующий день явилась к воротам академии в назначенный час.

Естественно, я оделась как обычно, не последовав совету девушек, с которыми работала. «Нормальный вид» ведь у каждого свой. Мне вот до безумия нравились мои пёстрые свитера и юбки в пол. Нравились мои очки и мои жёлтые сапоги. Даже мой шейный платок в крупный горох мне тоже очень нравился.

Мама говорила, что я выгляжу как пугало, но если это действительно так, тогда почему Харвин выбрал меня объектом своей страсти? Вокруг него вилось столько хорошеньких девушек, а он не давал проходу только мне.

«Подлец!» – выругалась в сердцах и прошла через высокие кованые ворота, ещё не догадываясь, что ректор на самом деле был прав, говоря, что я превосходно впишусь в интерьер его приёмной…

***

Академия представляла собой систему корпусов, соединённых галереями с колоннами и четырьмя башнями с острыми шпилями. Будто бы старинный замок, но не совсем. Во внутреннем дворе стоял работающий фонтан, вокруг которого на солнце грелись ученики в красивой серебристо-фиолетовой форме.

Я прошла в административный корпус и поднялась на второй этаж, любуясь портретами магистров-преподавателей на гладких светло-коричневых стенах.

На двери кабинета ректора висела позолоченная табличка с его именем.

«Райн Блэквул. Не обманул…» – подумала отстранённо и постучала.

Мне никто не ответил и после второго стука, поэтому я повернула ручку и осторожно вошла.

Просторное помещение в тёмных тонах – должно быть, это и есть приёмная. Взгляд скользнул по изящному диванчику для посетителей, по письменному столу секретаря, по настенным часам. Не было впечатления, что это место какое-то особенное. Всё просто и со вкусом, но…

… от взгляда не укрылся пёстрый ковёр под ногами, кадка с непонятным колючим растением, стоящим в углу. Не вписывалось в интерьер и кресло, отделанное фиолетовой с золотым узором парчой.

– Какая безвкусица, – усмехнулась вслух, осознавая, что для полной картины здесь не хватает только… меня.

Просто вдруг появилось ощущение, что я буду чувствовать себя комфортно в этом помещении. Что мне придётся по душе и кресло, и ужасный фикус в углу. А если на стол поставить цветные подставки под канцелярию, приколотить полку с моими любимыми рисованными романами…

Набрав полную грудь воздуха, я пересекла приёмную и постучала в следующую дверь тёмного-коричневого с красным оттенком цвета.

– Войдите, Лиза. Смелее, – раздался глухой голос из-за неё.

Вдохнула ещё раз, опустила ручку и скользнула в кабинет.

Вот здесь всё было оформлено со вкусом. Никаких ярких «пятен», выбивающихся из общей картины.

Господин Блэквул поднял на меня пронзительный взгляд чернильных глаз и любезным жестом пригласил присесть.

– Располагайтесь. Уже успели осмотреться в приёмной? – лукаво поинтересовался он, откидываясь на спину кожаного кресла. Я молча кивнула и села на стул из красного дерева с мягкой обивкой. – И как вам?

– Нравится, – призналась невозмутимо, устраивая на коленях ярко-салатовую сумку. – Но, мне кажется, я не подхожу для этой должности. Скажу прямо. Я незнакома с работой секретаря, а вы всё-таки ректор. Вам нужен ответственный человек.

– А вы безответственная? – насмешливо спросил он, сцепляя пальцы в замок.

– Что? – переспросила недоумённо и озадаченно нахмурилась.

Ректор качнулся и сел ровно, впиваясь в моё лицо каким-то хищным взглядом.

– Вы опаздываете на работу?

– Нет, – отрицательно помотала головой.

– Пропускаете дни?

– Нет…

– Отлыниваете в рабочие часы?

– Нет? – спросила неуверенно и сама же добавила. – Точно, нет.

– Ну вот видите, мисс Керк, – удовлетворённо кивнул он и вновь откинулся на спинку кресла. – Вы подходите на эту должность. У моего секретаря не так много задач, и нет ничего, чему вы бы не смогли научиться. Кроме кофе, пожалуй, – добавил, притворно задумавшись. – Но это я могу пережить. Ну так что? Попробуете? Предлагаю испытательный срок в один месяц. Не понравится – уйдёте.

Я замялась, крепче сжав пальцами ремешок сумки.

– Комната, которую я снимаю, находится очень далеко от академии, а найти что-то поближе по той же цене, не думаю, что смогу.

На губах мужчины заиграла ироничная улыбка.

– Многие сотрудники академии проживают здесь, в жилом блоке для преподавателей. Вам выделят комнату.

Я на мгновение даже растерялась, не веря в такую удачу.

– Вы ведь не шутите?

Господин Блэквул приподнял бровь, ухмыльнувшись.

– А я похож на человека, способного на подобные розыгрыши? Считайте это интуицией. У меня, знаете ли, чутьё на нужных мне людей.

– А почему ваше чутьё не подсказало вам, что предыдущий секретарь уйдёт в отпуск по беременности? – Вопрос вылетел из моего рта непроизвольно. Иногда я просто не успеваю контролировать свой язык: он машет быстрее метлы…

Ректор усмехнулся, примирительно подняв ладони.

– Признаюсь, вы снова меня подловили. Этого я не учёл. Но с вами, кажется, всё будет иначе.

«Он же не имеет в виду, что я настолько некрасива, что «отпуск по беременности» мне просто не грозит?» – подумала, не понимая, оскорбиться мне или нет.

– Я опять не так выразился, да? – обречённо поинтересовался он, будто что-то прочтя в моих глазах. – Скажу так… От вас исходит энергетика, как от девушки, не планирующей выходить замуж в ближайшем будущем. Люди, которые хотят связать себя узами брака, не бегут из родного дома. А на хищницу, гоняющуюся за состоятельным женихом, вы не сильно похожи.

– Я не бежала… – отозвалась, опуская взгляд. Почему-то стало стыдно, словно меня поймали на месте с поличным. – Вы навели на меня справки?

– Совсем немного, – добродушно усмехнулся этот невероятный мужчина. – Должен же я знать, кого собираюсь взять на работу. Через вас будет проходить вся моя переписка, я хотел убедиться, что могу вам доверять.

«Доверять? Мне?» – мелькнула обескураженная мысль.

Я и сама не особо себе доверяю, а тут совершенно посторонний человек, ещё и аристократ, говорит подобные вещи. Он ненормальный?

– В таком случае… – я поднялась со стула и низко поклонилась, – позаботьтесь обо мне, господин Блэквул.

Я не спросила ни про условия, ни про оплату, ни про обязанности. Всё это померкло на фоне необъяснимой веры в меня этого человека. Я словно вновь попала под наваждение, меня окутывали невидимые путы его очарования, которым я вовсе не желала противиться…

Мне редко было комфортно рядом с другими людьми. Я временами груба, чересчур прямолинейна и не всегда сдержана в своих эмоциях. Но рядом с этим аристократом все нервные углы моего характера будто сглаживались. Рядом с ним я не испытывала неловкости, не думала ежесекундно, что делаю или говорю что-то не так.

Так началась моя работа в должности секретаря ректора Королевской академии магии. И за два года я ни разу не пожалела о своём решении…

Глава 2

Настоящий момент…

Я готовила полугодовые отчёты к отправке в министерство магии, когда дверь приёмной с грохотом распахнулась и в проём просунулась…

… ель.

Верхушка ели, если быть точной. Раскидистые пышные ветви застряли в проходе. Из коридора донёсся полный озадаченности и непонимания голос:

– Странно… Я был уверен, что пройдёт.

Я на секунду обречённо опустила веки, крепче сжимая в руках плотный конверт с документами.

Сомнений не было: голос принадлежал моему непосредственному начальнику, и он… судя по всему, решил притащить в свой кабинет дерево. Его нам только и не хватало.

… о том, что скоро празднование Нового года, я благополучно забыла. Скажем так, потерялась в днях, несмотря на то что являюсь секретарём.

Надо признать, временами я бывала очень рассеянна и виртуозно умела игнорировать то, что меня совершенно не интересует. Господин Блэквул говорит, что это мой особый талант. Я ему верю…

– Что вы задумали на это раз? – вздохнула утомлённо, выходя из-за стола.

Стряхнула со свитера крошки печенья, прекрасно зная, что стоит ректору щёлкнуть пальцами, и они испарятся магическим образом.

– О, Лиза! – преувеличенно воодушевлённо отозвался он, пытаясь заглянуть в проём, но мешали колючие ветки. – Вы здесь? Надо же, какая неожиданность!

– Врёте вы всё так же паршиво, – хмыкнула, скрещивая руки на груди. –Признавайтесь. Думали, я пошла отправлять почту, и решили протащить в свой кабинет ЭТО? Полагаете, я бы не заметила?

– Вы два месяца не замечали мой новый галстук! – обвинительно воскликнул тёмный маг, пытаясь всё же впихнуть дерево.

– Он был ужасен, – парировала невозмутимо. – Я не хотела травмировать свою психику.

Из-за ели послышался смешок.

– В таком случае, ель тоже может нанести ущерб вашей психике. Не могли бы вы закрыть глаза и сделать вид, что ничего не видели? – с надеждой спросил он, перестав мучить несчастное дерево.

… в воздухе заискрилась магия. Она сильно отличалась от классической – светлой.

По полу стелились мрачно-дымчатые клубы.

Буквально на глазах ель уменьшилась до таких размеров, что легко помещалась в руках. И почему ректор не сделал этого сразу? На что он надеялся, вообще?

К слову, в этом мы с ним очень похожи. Оба временами неуклюжие, невнимательные и небрежные. Сначала делаем, а потом думаем. И, видимо, поэтому прекрасно понимаем друг друга. Иногда. А иногда я откровенно пугаюсь этого человека, настолько он может быть суровым.

… просто мороз по коже.

– Я знаю, что вы не любите Новый год, – словно оправдываясь, заговорил этот невероятный человек, вытворяющий порой необъяснимые поступки, – но я обещал Вирре, что в этом году мы нарядим ёлку вместе. Это мой первый большой праздник с племянницей…

… с тех пор, как у ректора появилась племянница – дочь его давно погибшего брата, он заметно изменился. Пожалуй, в лучшую сторону. Но в то же время стал слишком сентиментален, начал впадать в детство.

Настолько, что иногда мне хотелось отчитать его и поставить в угол.

– С чего вы взяли, что я не люблю Новый год? – поинтересовалась скептически, приподняв бровь. – Никогда не говорила подобного…

Губы ректора изогнулись в ироничной усмешке, отчего на гладко выбритых щеках появились ямочки.

«И давно они там?»

– Прошлый вы проспали, – менторским тоном изрёк он. – А в позапрошлом сказали, что если я притащу новогодние украшения, вы сожжёте их вместе с моим кабинетом.

– Не было такого, – ответила ровно, не дрогнув.

Ректор хитро сощурился и ткнул меня указательным пальцем в лоб.

– Да у вас начались проблемы с памятью, моя дорогая. Такая молодая девушка, а уже такие серьёзные проблемы со здоровьем, – сокрушительно покачал головой и целенаправленно зашагал в свой кабинет.

– Стоять. – От моего спокойного тона ректор почему-то сбился с шага и очень неуверенно повернулся.

– Что-нибудь ещё? – спросил, притворно улыбаясь.

Я склонила голову к плечу.

– Вы ведь снова увеличите это дерево, да?

– Да, – всё так же улыбаясь, отозвался он. Лишь чернильные глаза искрились мальчишеским весельем.

– И будете его украшать вместе с Виррой? Значит… и кабинет тоже? – прищурилась подозрительно. Ректор очень медленно кивнул. – Приёмную не трогайте, – предупредила, смиряясь с происходящим.

– Хорошо, – кивнул он, всё с той же приклеенной к губам неестественной улыбкой, и скрылся у себя.

– Что-то здесь не так… – пробормотала озадаченно и только когда покинула приёмную с почтовой сумкой, перекинутой через плечо, всё поняла.

В администрации творилось нечто невообразимое. Магистры, словно обезумевшие дети, вешали на стены гирлянды без всякой магии, рисовали на окнах, пихали ещё одно такое же колючее дерево в горшок.

Судорожно сглотнув, я подошла к стоящей на стремянке магистру по запрещённым чарам.

– Леди Грауд… – позвала страшным шёпотом. «Женщина в чёрном», как прозвали магистра ученики, обернулась через плечо, вопросительно промычав. – Что всё это значит? Мы готовимся к войне?

Магистр расплылась в добродушно-сочувственной улыбке.

– Почему сразу «к войне»? Новый год же, – беспечно пожала плечами и вернулась к своему занятию.

– Но в прошлом году мы ничего подобного не делали, – растерянно отозвалась я.

– В прошлом году в нашей академии не проходил бал-маскарад, – раздался насмешливый голос за спиной, заставивший меня повернуться.

Боевой маг в красном колпаке с белым помпоном смотрелся… в общем-то, привычно. Ему даже шло.

– Господин Марлок, – поздоровалась учтиво, склонив голову в поклоне. – Позвольте полюбопытствовать, а кто отдал приказ о его проведении?

Боевой маг, славившийся своим дурным характером, притворно задумался.

– Сложно сказать. Вам не по душе балы, Лизонька? – прищурился хитро, отчего я вздрогнула.

– Назовите меня ещё раз так… – вымолвила угрожающе, ощущая, как мутнеет перед глазами от бешенства.

– Я повешу на твою могилку этот венок, Кэннет! – рассмеялась со стремянки леди Грауд, а бессовестный боевой маг козырнул двумя пальцами и скрылся в ворохе голубых искр магии.

«Гад…», – недовольно скривилась и отправилась по своим делам, стараясь не поддаваться тревоге.

Я действительно не любила Новый год и на то были свои причины…

***

«Если бы Лиза вела дневники. Запись вторая…»

Я хотела бы рассказать о своём начальнике. Райне Блэквуле. Чем больше узнавала этого человека, тем больше очаровывалась им. Никогда не встречала подобных ему людей.

Всё в нём было идеально, но в то же время и во внешности, и в характере имелись некоторые недостатки, которые при ближайшем «рассмотрении», превращались в достоинства.

Например, взять его нос с горбинкой. «Горбинка» ведь своего рода изъян, а какую солидность и мужественность добавляет внешности ректора! Загляденье, а не горбинка…

Или вот его привычка куда-то что-то положить и благополучно забыть об этом, а потом бегать в панике по приёмной, громко вопрошая: «Лиза! Вы видели мою именную ручку? Она очень дорога мне! Это память о моём брате… А, может, её стащил кто-то из учеников?»

Сложно было не закатить глаза в такой момент, когда ручка всё это время торчала из нагрудного кармана его форменного пиджака. Но до чего же непосредственно милым становилось лицо этого мужчины, когда он осознавал всю глупость своего поведения.

Перечислять можно долго, но, кажется, и так всё понятно. Совершенных людей не бывает, но мы – женщины, умеем не замечать недостатки, когда сердечко уже начало трепетать.

… моё тоже трепетало.

Недолго, но чувственно. До первых пылких писем, присланных воздыхательницами Райна Блэквула со всех концов столицы.

Он их даже не читал. Взглянет искоса и, поморщившись, велит: «Верните адресату или засуньте в утилизатор. У меня нет времени на романтику…»

На романтику у него времени нет, а на сомнительные игры со своим закадычным другом у него есть! То они бумажного змея магией запустят над академией, да таких размеров, что тень от него накрывала двор. То они гигантскую шахматную доску на поле начертят, а вместо фигур используют учеников. Живых!

Признаться, мне даже стало немного обидно за всех тех девушек, оставшихся без ответа. Мог бы хоть вежливый отказ отправить. Прямой, зато честный. И несчастные не питали бы надежд.

… тогда я стала писать отказы от его имени.

Писала бы, видимо, и по сей день, не сильно осознавая, что совершаю ошибку, услугу, о которой меня никто не просил. Но однажды одна особо настойчивая особа, не удовлетворившись письменным ответом, явилась лично.

Тогда-то всё и вскрылось.

Я имела бледный вид, но стыдно, как ни странно, не было. Что я сделала плохого, если ректор в любом случае не собирался отвечать на симпатию влюбчивых девиц?

«Лиза… – разочарованно вздохнул он. Под рёбрами ощутимо резануло. – Вы не должны вмешиваться в мои дела без моего дозволения. Если вам непонятны какие-то мои действия, спросите меня об этом, но не решайте за меня. Юные влюблённые барышни, получая отказ, в порыве чувств стремятся наложить на себя руки. Да, обычно это лишь неумелая игра, попытка вызвать чувство вины и жалость, но я хотел бы избежать и этого. Пусть я таким образом снимаю с себя ответственность, но лучше так, чем знать, что мой прямой отказ может повлечь за собой неприятные последствия…»

Естественно, я не могла не спросить, а как насчёт тех, кто не получил ответа и продолжает испытывать к нему чувства?

«Лучше им позабыть о них. Я никогда не смогу ответить взаимностью…»

После этих слов я быстро пришла в себя. Провела между нами черту и больше никогда её не пересекала. Если уж у аристократок, благоухающих красотой и блещущих элегантностью, нет никаких шансов, то у меня тем более.

Я начала любоваться ректором «на расстоянии». Можно смотреть, но нельзя трогать.

… и больше в чужие переписки не лезла.

***

У ворот академии я столкнулась с Виррой. Она, как и я, была рыжей. На узком лице, усыпанном веснушками, искрились весельем большие зелёные глаза.

… за ней неизменно следовал сын эрцгерцога.

По сравнению с высоким статным юношей, Вирра казалась очень маленькой и хрупкой. Но что удивительно, они гармонично смотрелись вместе.

– Лиза! – увидев меня, племянница ректора приветливо махнула рукой. – А я тебе из города кое-что привезла.

Лукаво улыбнувшись, девушка достала из сумки коробку, перевязанную белой лентой.

– Ещё же не Новый год, – неловко пробормотала я. – У меня ничего для тебя нет…

– А это не подарок, – качнувшись на пятках, весело отозвалась она. – Просто конфеты. Подарок я тебе на балу подарю.

Изо рта вырвался нервный смешок.

– Я не планировала туда идти.

– Но, по всей видимости, придётся, – без тени насмешки ровно вымолвил сын эрцгерцога. Артур Морте наводил страх не только на учеников, но и на многих преподавателей.

… но я привыкшая.

Райн Блэквул тоже умеет быть жутким. Как скажет: «Мисс Керк. Соберите совещание, пожалуйста…», и всё, дрожь во всём теле обеспечена.

– А что, дядя ещё не сообщил? – недоумённо хлопнув ресницами, спросила Вирра. – Маскарад проводится по указке его величества и абсолютно все сотрудники и ученики академии должны на нём присутствовать.

– А если я «заболею»? – отозвалась скептически.

– Тогда вас вылечат, – бесстрастно произнёс сын эрцгерцога. – Сейчас идёт невидимый «конфликт» сторонников действующего правителя и его оппозиционеров, и если вы на стороне господина Блэквула, лучше вам не «болеть».

Вирра вздохнула, став мрачной, очень похожей на своего дядю.

– После объявления нашего родства и моего поступления в академию, ему сейчас непросто, – произнесла серьёзно. – Но никто не может заставить тебя пойти на бал против твоей воли. Поэтому, наверное, Райн ничего и не сказал. Знал, что ты не любишь подобные мероприятия и не хотел принуждать…

– А ты, как всегда, умело играешь на моей совести, – усмехнулась, покрутив коробку в руке. – Поэтому конфеты привезла? Знала ведь, что так будет? – Вирра поджала губы, пытаясь скрыть предательскую улыбку, выдающую её с головой. – Маленькая лисица, – беззлобно пожурила я и махнула на прощание. – Ещё увидимся. На балу, – добавила многозначительно и поспешила к почтовому ящику.

Если уж для ректора так важен этот маскарад, то следует подумать о костюме…

***

Проверив сначала почтовый ящик, я вытащила из него новые письма, свежий выпуск столичной газеты и потом уже опустила в него плотно запечатанный сургучом конверт для министерства. Утром появится разносчик и заберёт его.

Среди писем было несколько приглашений на светские мероприятия, на которые ректор обычно просил отвечать вежливым уклончивым отказом, ссылаясь на занятость, но я всё равно каждый раз уточняла. Вдруг он передумает…

Но среди прочих писем было одно для меня. Увидев адрес отправителя, я резко остановилась, напрягшись всем телом.

… сердце тревожно толкнулось в груди и забилось чаще.

Судорожно облизав губы, я распечатала конверт и вынула плотный лист довольно дешёвой бумаги. Грубой, с вкраплениями плохо перемолотого тростинка. Такая бумага не поддавалась обработке и отбеливанию и хоть была довольно прочной, выглядела непрезентабельно.

Непрезентабельно для аристократов. В провинциях только такой и пользовались. Раньше мы писали на дощечках…

Содержание послания заставило меня вздрогнуть.

«Наконец, я нашёл тебя, маленькая беглянка. Скоро увидимся…»

От заложенного в эти строки смысла веяло безумием. Болезненной одержимостью. Здоровые люди так себя не ведут. Не преследуют других, если те пожелали уйти. Такое мог написать только психически нездоровый человек. Помешанный…

Судорожно сглотнув, я разорвала письмо от сводного братца и зашагала в сторону стоянки, радуясь, что всегда таскаю в карманах деньги. На пролётку и костюм должно хватить.

– В торговый квартал, пожалуйста, – бросила извозчику монету и забралась в коляску.

«Торговым кварталом» назвали место, очень похожее на рынок для провинциалов. Дело в том, что в столице вообще не торгуют на улице. Исключением являлась новогодняя неделя на главной площади. Тогда торговцам из провинций разрешалось предлагать аристократам свои изделия на праздничную тематику.

Полагаю, именно там господин_заносчивый_боевой_маг купил свой красный колпак. Но мне нужно было нечто особенное. То, что можно было найти только в торговом квартале…

Послание от Харвина заставило меня всю дорогу просидеть в глубокой задумчивости, хотя обычно я любила разглядывать фасады зданий, читать названия салонов, магазинов и кафе на ярких, но в то же время изящных вывесках, искать для себя что-то новое. Интересное.

В торговый квартал вела узкая улица, проходящая под аркой между домами. Не всякий аристократ сможет запросто найти его, а если случайно забредёт, то сразу же уйдёт прочь, наморщив свой холёный нос.

… в этом месте кипела жизнь. Царила атмосфера лёгкого хаоса.

Продавцы раскладывали товар прямо на столах, на ящиках, вывешивали на деревянных подпорах. Некоторые выставляли вешалки с одеждой и платками, подставки с обувью и громко зазывали покупателей.

Когда приходишь сюда, нужно быть готовым ко всему. И к тому, что тебе навяжут какие-нибудь безделушки, угостят острой лапшой, сунут в руки мешок с рыбой, которая точно тебе была не нужна.

… но я привыкшая. Главное – сделать постное выражение лица.

Мне нужны были маски. Это ведь главный атрибут бала-маскарада, не так ли?

Прилавок с карнавальными штучками нашёлся в углу. Женщина лет пятидесяти на вид умело соорудила из полотен ткани шатёр, как бы отгородившись от других торговцев. И даже поставила ростовое зеркало, чтобы покупатели могли примерить товар и полюбоваться на своё отражение.

– Чего желаешь, милая? – Испещрённое мелкими морщинами загорелое лицо озарила добродушная неподдельная улыбка.

Если скажу, что ищу маску, мне тут же предложат их с десяток и каждую будут нахваливать. Не хочу…

– Просто смотрю, – отозвалась ровно, скользя внимательным взглядом по висящим на полотнах маскам и перьям.

Разнообразие впечатляло. Были и тканевые, и кружевные, и даже глиняные, из папье-маше.

– На новогодний карнавал собираешься или маскарад какой? – осторожно поинтересовалась торговка, не вставая с низкой трёхногой табуретки.

– Дайте, пожалуйста, вот эту, – произнесла я, указав на узкую неприметную серебряную маску с чёрными тесёмками.

Женщина загадочно «крякнула», тяжело поднимаясь, и улыбнулась.

– Если уж нищенка захотела почувствовать себя принцессой, то и туфельки пригодятся. – С этими словами она наклонилась и достала из-под стола, на котором была разложена дешёвая бижутерия, изрядно помятую коробку. – Смотри какие. И к маске твоей подойдут. А если ещё добавить заколку с серебряными яблоневыми лепестками…

… я заворожённо смотрела на туфли, не слушая, что там щебечет торговка.

Маленькие, изящные, отделанные серебряной тканью и мелкими стеклянными блёстками. На не сильно высоком прозрачном тонком каблуке…

– И сколько? – спросила деланно-скептически, мол, нисколько не впечатлилась туфлями «принцессы».

Хотя, на самом деле, в груди что-то ёкнуло.

– Так недорого. Почти задаром отдам, – непринуждённо произнесла торговка и назвала сумму.

Насчёт «недорого» она явно слукавила, но я смогла сбить цену на две сотки и осталась довольна. Да и торговка тоже. Потому что на эти деньги вместо заколки я купила у неё ярко-бордовый бант на шею, который просто пришёлся мне по душе и сохранил бы мою индивидуальность. И ещё прихватила несколько стеклянных браслетиков, чтобы не выглядеть совсем уж как «принцесса».

… а платье у меня какое-то было.

Оставшись довольной покупкой, я с чувством выполненного долга вернулась в академию. В приёмной меня встретил чем-то обеспокоенный ректор, но увидев меня, на его лице проступило облегчение.

«Он же не подумал, что я сбежала, испугавшись бала?»

Глава 3

Ректор шагнул навстречу и неопределённо махнул рукой.

– И где вы были? – спросил как-то утомлённо.

– Только не говорите, что не смогли сварить кофе самостоятельно. Могли попросить кухарок в столовой, – произнесла, снимая с плеча сумку.

– Лиза… – странно выдохнул он. – Порой ваше поведение совершенно несносно. Нужно было предупредить, что уходите по делам так надолго.

Подняла недоумённый взгляд, пытаясь понять блуждающие на суровом лице начальника эмоции.

– Вы волновались? – поинтересовалась скептически. – Или вас мучают угрызения совести за то, что не рассказали про бал и стопроцентную явку всех сотрудников?

Кадык на горле ректора напряжённо дёрнулся.

– Так вы уже в курсе?

– А вы хотели это скрыть от меня? – отозвалась изумлённо. – Как вы себе это представляли?

Уголки губ ректора дрогнули в нерешительной улыбке. Он действительно намеревался держать меня в неведении? Ну что за несносный мужчина…

– У вас чуткое сердце, Лиза. И отзывчивая душа. Узнав, что я в безвыходном положении, вы бы наплевали на собственную гордость, на свои принципы и…

– Это всего лишь бал, – перебила равнодушно. – Не будьте столь серьёзны. Ничего со мной не случится.

– Бал-маскарад по случаю Нового года, – печально улыбнулся он, заставив меня подозрительно сощуриться.

– Погодите… – выставила ладонь и бросила сумку на стул. В висках пронзительно застучал пульс. – Вы рылись в моём прошлом? Иначе откуда столько сочувствия в глазах?

Ректор качнулся на пятках, со свистом выдохнув.

– Мой рабочий день уже закончен, ёлку мы с Виррой и Артуром нарядили, поэтому… давайте прогуляемся немного?

Признаться, я слегка оторопела. Мы оба, не сговариваясь, соблюдали некую дистанцию. Не говорили на личные темы, не проводили время вместе. Может, я сама провела эту черту между нами, но не сказать, что ректор был против.

Лишь в одно место мы ходили регулярно. В столовую. Но там мы не были одни. Я уже не говорю про учеников академии, но с нами за столом всегда кто-то сидел из магистров. Например, Марлок. Без него вообще ни одна трапеза не проходила. Или леди Грауд.

Приятная женщина…

– Прогуляемся? – переспросила растерянно. – Я и вы?

Ректор издал приглушённый смешок, отчего его взгляд наполнился хитростью.

– Боитесь? Думаете, я вас съем?

Я тут же пришла в себя. Вот чего-чего, а на провокации я никогда не поддавалась.

– Полагаю, разговор важный, раз вы так настаиваете. Хорошо. Идёмте, – сняла со спинки кресла стёганую цветастую жилетку, набросила её себе на плечи и решительно направилась на выход…

Зима в столице тёплая. Снег идёт только по мановению магии, но прохладность воздуха всё равно ощущалась. Да и я жуткая мерзлячка, несмотря на то что выросла в Этю, где морозы такие… что кровь стынет в жилах. Зато весна мягкая, красивая и лето довольно знойное, засушливое.

К моему удивлению, ректор повёл меня во внутренний двор. Не став задавать вопросов, я молча следовала за ним по галерее с колоннами. И там, где два здания соединялись, образуя угол, был узкий проход.

– Тайное место Вирры и Артура, – пояснил он, пропуская меня вперёд.

Я недоверчиво приподняла бровь, но возражать не стала. Протиснулась между домами и оказалась на заросшей поляне, находившейся в тени раскидистых яблонь. И хоть листья пожухли, деревья всё равно выглядели сказочно.

– А нам точно сюда можно? – спросила с сомнением, обернувшись на ректора, идущего позади.

– Почему нет? – беспечно отозвался он, пожав плечами. – Если уж моя племянница использует это место для встреч с женихом, то почему мы не можем?

Я отчего-то смутилась, а к щекам прилила краска. Можно подумать, мы собрались заниматься какими-то непотребствами. Это ведь не так?

… я подозрительно покосилась на ректора, но он выглядел совершенно невозмутимо.

– Ваша нелюбовь к празднованию Нового года и сознательное избегание большого скопления людей не могли не вызвать подозрений. Я мог бы спросить, но… – ректор запнулся, в глазах отразилось сочувствие. – Не буду оправдывать своего друга: он повёл себя нагло и бесцеремонно. И так каждый раз, когда Кэннету становится что-то безумно интересно.

– Так это господин Марлок рылся в моём прошлом? – прервала скептически, невольно готовясь защищаться. Сказать, что не нужно меня жалеть, что всё давно забыла, что не люблю праздники по другой причине (неизвестно какой, но я бы придумала), но не смолка под пристальным взглядом Райна.

– Я мог его остановить, поэтому не оправдываюсь, – ровно произнёс он. – И не стану скрывать: мне тоже было любопытно. Я ведь долго за вами наблюдал, сделал определённые выводы.

Я утомлённо потёрла виски, не ожидав, что разговор может зайти так далеко. В такие дебри, в которые я сама бы ни за что не полезла. И даже спроси у меня ректор о причинах напрямую, я бы ни за что не начала откровенничать. Похоже, он хорошо понимал это.

– Следует ли мне рассказывать, что нам удалось выяснить? Есть ли в этом необходимость или достаточно того, что я уже знаю? – безмятежно спросил он, явно щадя мои чувства.

Что ж… спасибо ему за это, но…

– Давайте я сама расскажу вам о том, что произошло? Так будет правильнее, всё же именно я была участницей тех давно минувших событий.

Ректор тряхнул головой, неуклюже пытаясь скрыть расползающуюся на губах улыбку. Он ведь догадывался, что я отвечу именно так?

– Кажется, вы и правда хорошо меня знаете. Не зря наблюдали, – усмехнулась беззлобно и направилась к яблоне.

Там в зарослях кустов стояла скамейка…

Удобно устроившись, я дождалась, пока ректор сядет рядом, и начала свой монотонный рассказ, абстрагируясь от чувств и эмоций. Они не несли ничего хорошего, лишь ненужное беспокойство – абсолютно пустое, потому что изменить уже ничего нельзя.

– С отцом у нас сложились дружеские тёплые отношения. Он был столяром и трудился в собственной мастерской. В доме стояла мебель, сделанная его руками: от шикарных кресел до простых книжных полок и кухонных шкафчиков. Мы жили хорошо…

– Кэннет выяснил, что твоего отца приглашали на работу даже аристократы. Похоже, он был прекрасным мастером, – деликатно заметил ректор.

– Так и есть, – усмехнулась невесело, опустив взгляд на свои руки. – Когда его в очередной раз пригласили в столицу, как раз на кануне Нового года, чтобы встретиться с заказчиком и обсудить детали, я напросилась с ним. Я уже не была ребёнком, вполне себе взрослая девушка, почти совершеннолетняя, но вела себя всё равно по-детски. Канючила и уговаривала, как маленькая. Очень хотела посмотреть нарядную ёлку на Главной площади.

– Вы и раньше одевались так… ярко? – осторожно спросил он.

Запрокинув голову в небо, я улыбнулась, вспоминая какой была до смерти отца.

– Наверное, да. Папа позволял мне быть беспечной. По словам матери, он вконец меня разбаловал, но такое воспитание сделало меня уверенной и целеустремлённой, но я никогда не была неблагодарной хамкой. Если спросите, помогаю ли я людям, попавшим в беду, то отвечу без раздумий: помогаю в меру своих сил и возможностей, но бездумно не бросаюсь в «огонь». Жизнь научила меня быть осторожной…

Ректор неловко прочистил горло, пальцем оттягивая ворот рубашки, словно тот его нестерпимо душил. Уверена, он знает обо всём в деталях. Та ужасающая трагедия не осталась без внимания столичных газетчиков. Найти информацию о событиях пятилетней давности не составило бы труда для боевого мага.

– По дороге из Этю в столицу наш шестиместный дилижанс внезапно остановился. «Там ребёнок!», крикнул сопровождающий и несколько мужчин, в том числе и мой отец, выбрались наружу, чтобы узнать, в чём дело. Одна сердобольная состоятельная женщина тоже вышла на улицу, причитая, откуда зимой взялся ребёнок в такой глуши. Плотной стеной нас окружал густой лес…

– Это была засада? – глухо спросил ректор, хотя и так прекрасно знал, но продолжал делать вид, что слышит эту историю впервые. Наверное, я должна быть благодарна за это.

– Отец вернулся через несколько минут с перекошенным от ужаса лицом, – грустно улыбнулась в ответ. – Он велел мне отпрягать одну из лошадей, садиться верхом и мчать до опорного пункта, не оглядываясь. Он сказал, что задержит бандитов… – я замолчала, пытаясь перевести дыхание. В горле неожиданно встал ком, хотя я думала, что давно приняла реальность и смирилась с утратой самого дорогого мне человека. – Когда я выбралась через окошко на место возничего, головорезы уже вышли из леса. Их было человек десять не меньше. Садиться в дилижанс и ехать не было смысла. При всём желании он не смог бы двигаться быстро; нас в любом случае нагнали бы. Но с нами был вооружённый сопровождающий и ещё четверо мужчин, кроме отца. Как ни странно, возничий сам помог мне с упряжью и отцепил одну из трёх лошадей. «Мчи во всю прыть, девочка, и приведи помощь!», велел он и стеганул гнедую по заднице…

– Наверное, мужчины надеялись договориться с бандитами, – предположил ректор. – Вероятно, оценив обстановку, они тоже пришли к выводу, что если побегут, то их сразу убьют.

Прерывисто вдохнул, я неприлично шмыгнула носом.

– До опорного пункта было не так уж и далеко. Даже странно, что солдаты не прочесали местность. Только потом я узнала, что головорезы приплачивали им «за молчание».

Ректор судорожно сглотнул.

– Они все понесли суровое наказание. Кэннет, когда начал искать о тебе информацию, понял, что лично участвовал в том деле. Именно его люди схватили предателей и бандитов, нападающих на обозы состоятельных провинциалов.

– Правда? – в моём бесцветном голосе прорезалось удивление. – Надо же, я и представить не могла… Обязательно выражу ему благодарность, а то я думала, преступники так и останутся безнаказанными.

– Дальше можешь не продолжать, – тихо вымолвил ректор. Черты лица заострились, в глазах плескалось сожаление, словно это он потерял на заснеженной дороге отца, а не я.

– После долгих уговоров… нет, мне буквально пришлось валяться в ногах у солдат, умоляя их пойти со мной. Они ещё всё время отпускали сальные шуточки, потешаясь надо мной. Предлагали расплатиться за помощь своим телом…

– Этого я не знал… – глухо отозвался ректор, а вокруг него начал сгущаться сумрак. Откуда ни возьмись, поднялся ветер…

Я хорошо изучила эту особенность своего начальника, поэтому нисколько не испугалась. Пройдёт. Просто он пришёл в ярость после моего откровения. И если бы тех солдат не казнили за предательство, он убил бы их лично.

– Когда мы добрались до места нападения, было уже поздно. На снегу сияли алые пятна, повсюду валялись вещи, а на земле в беспорядке лежали семь тел. Все они были мертвы. И наш сопровождающий, и возничий, который мне помог, и та сердобольная женщина. И даже те, что остались сидеть в дилижансе. Головорезы никого не пощадили… Даже странно, что меня не убили, как свидетеля. Если честно, я уже плохо помню, что было после. Кажется, я вновь села на лошадь и помчалась в столицу. И только благодаря тому, что я выжила, о злодеяниях людей, которые должны были нас защищать, стало известно…

Позже мне сообщили, что мой отец, вероятно, сопротивлялся до последнего и даже ранил одного из бандитов. Именно по следам крови, что вели в лес, мерзавцев удалось быстро найти… – я шумно вздохнула, шлёпнув ладонями по коленям. – Не скажу, что Новый год в чём-то виноват или что я ненавижу теперь этот праздник, но ассоциации, которые вызывает это время года, не самые приятные. Ровно через год моя мать повторно вышла замуж. Представляете? Её даже не покоробило, что день бракосочетания с новым возлюбленным выпадает на день смерти отца. А может, она специально выбрала именно эту дату… Только за что она его так ненавидела, я так и не смогла понять.

– Простите, что выяснил это без вашего разрешения, – покаянно произнёс ректор, вид имея пристыженный.

– По сути, вы не совершили ничего ужасного. О вашей манере проверять всех, кто на вас работает, я прекрасно знала. Вы тоже не доверяете людям, – констатировала очевидное. – Не из-за смерти ли вашего брата?

– Что есть, то есть, – вздохнул он, печально улыбнувшись. – И вы всё равно пойдёте на бал? И мы даже сможем вместе посмотреть салют?

Я обескураженно заморгала, впервые услышав о салюте…

На лице ректора появилось по-мальчишески хитрое выражение. Тёмные глаза лукаво сверкнули.

– Я решил, что раз уж мы вынуждены провести бал-маскарад, то куда уж без фейерверков. Вы так не думаете? – Вопрос явно был риторическим, поэтому я не стала отвечать. – И планировал полюбоваться на салют вместе с вами. Разве мы не стали ближе?

Недоумённо хлопнула глазами, ощущая себя крайне глупо. Может, я просто чего-то не понимаю, но когда мы успели стать ближе?

– Ох, Лиза, – добродушно усмехнулся он, по-прежнему веселясь. – Мы ведь только что открылись друг другу, само собой, что наши отношения вышли на новый уровень.

– А это не плод вашего воображения? – прищурилась недоверчиво. – Не помню, чтобы мы «открывались друг другу», по-моему, вы просто вынудили меня рассказать часть своего прошлого.

– А разве это не одно и то же? – притворно удивился он.

И тут до меня дошло, что надо мной просто потешаются. Или кому-то жутко весело видеть меня такой растерянной, или кто-то таким образом пытается отвлечь меня от неприятных мыслей.

В любом случае, я была не против.

– Чтобы посмотреть вместе на фейерверк, вам для начала нужно будет узнать меня среди остальных. Это же маскарад, все будут в масках.

Неожиданно ректор приглушённо рассмеялся, отчего вокруг его глаз собрались лучики морщин, добавляя суровой внешности привлекательности.

– Я знал, что вы наивна, Лиза, но чтобы настолько… – протянул многозначительно, отсмеявшись. – Вы же единственная рыжая девушка в академии. Уверен, найти вас не составит труда.

Я лишь фыркнула: так самонадеянно это прозвучало.

– Есть ваша племянница. И вообще, вам не приходило в голову, что я могу попросить её перекрасить мне волосы? С магией и не такое возможно, вам ли не знать, – произнесла насмешливо, а ректор, наоборот, нахмурился.

– Если вы перекрасите волосы, то уже не будете собой. Не нужно идти на такие крайние меры из-за мимолётного желания проучить меня. К тому же, будь вы хоть светлой, хоть тёмной, хоть зелёной, я всё равно вас легко узнаю.

– Ого! – воскликнула восхищённо. – Вы ещё больше самоуверенны, чем я думала.

– Да какая уж тут самоуверенность, – небрежно отмахнулся этот невероятный человек. – Простая констатация фактов.

Я усмехнулась и посмотрела на тусклое зимнее солнце, медленно катящееся за горизонт.

– Не пора ли нам вернуться? Скоро ужин…

Ректор неловко прочистил горло.

– Есть ещё кое-что о чём я хотел спросить. – Всем своим видом показала, что я готова внимательно слушать. Райн кивнул и, вдохнув, произнёс. – Вы не пробовали поговорить с матерью? Как я понял, ваш отец был хорошим человеком. Должна быть причина, по которой она вдруг воспылала ненавистью после его смерти.

Я задумалась, вспоминая, как вела себя мать, пока папа был жив. Слова ректора имели смысл.

– Пожалуй, вы правы. Я хоть и не была с ней близка так, как с отцом, но наши отношения нельзя было назвать плохими. Она заботилась обо мне как умела и, в целом, казалась счастливой. Не было скандалов, не было упрёков, всегда встречала отца вкусным ужином, а по утрам готовила моё любимое печенье.

– Которым вы постоянно крошите себе на свитер? – участливо поинтересовался этот абсолютно бестактный тёмный маг. Мог промолчать для приличия, но нет.

Я не смутилась. На правду не смущаются. Да и вообще…

Что «вообще», я не смогла придумать, поэтому ответила коротко:

– Да, – немного подумала и решила объяснить. – Наверное, неосознанно, но с момента приезда в столицу я начала окружать себя вещами и едой, которые хоть как-то связывали бы меня с домом. Но всякий раз, когда я вспоминала папу, мать категорически заявляла, что не желает слышать об этом предателе и уходила. О каком «предательстве» идёт речь, признаться, я так и не спросила. Просто не понимала. Отец точно был верен ей. Он любил нас всей душой…

– Похоже, откровенного разговора с ней не избежать, – глубокомысленно изрёк ректор, подняв на меня пристальный взгляд глубоких сумрачных глаз. – Чтобы потом не пришлось сожалеть.

Я вздохнула и отвернулась, обхватив плечи руками.

– Не уверена, что даже так смогу её понять. Мне страшно… Страшно, что она может сказать то, что навсегда меня отвернёт от неё.

… на мою спину опустилась ладонь, заставив меня непроизвольно выпрямиться. По телу пробежала мелкая дрожь.

– Но, по крайней мере, это перестанет вас беспокоить. Вы ведь приехали в столицу, потому что больше не могли выносить безразличие матери?

Я напряглась, размышляя, стоит ли говорить о том, что отношение матери ко мне – не единственная причина, по которой я сбежала.

По сути, Харвин не сделал мне ничего дурного, но его внимание порядком донимало. Я не знала, чем всё это закончится. Но в одном была уверена наверняка. Если он заявится в столицу и начнёт преследовать меня, я просто сдам его властям без всяких церемоний. Это не Этю, в которой все друг друга знают и было кому оправдать любые поступки сына наместника. Так что нет смысла волновать ректора понапрасну и отвлекать его от дел, которых у него и так хватает.

В академии Харвин ничего не сможет мне сделать. Да и я уже не та девочка, что раньше. Нахваталась от магов всякого…

– Благодарю, господин Блэквул, – произнесла искренне, повернувшись к нему лицом. – Во время каникул обязательно навещу матушку и поговорю с ней. Думаю, я уже достаточно набралась смелости.

Ректор улыбнулся и осторожно, почти невесомо похлопал меня по макушке.

– Вы умница, Лиза. Я горжусь вами.

… под сердцем подозрительно защемило, а его слова отозвались в теле приятным ласковым теплом.

– В таком случае, пойдёмте. Не хочу пропустить ужин, – заявила деланно-строго, в своей привычной манере, отчего ректор не сдержал смешка.

– Конечно. Вы же как кошка, – подставляя локоток, веселясь вымолвил он. Я вопросительно вскинула бровь. – Вас нужно вовремя кормить и обязательно гладить, но только тогда, когда сами это позволяете.

– Неожиданное сравнение, – усмехнулась в ответ, покачав головой.

Уцепилась за руку ректора, и вместе с ним неторопливо отправилась обратно в академию.

А всё-таки хорошее место. Располагающее...