Принцесса и тайна Чёрной мари

Глава 1

Принцесса, Океан и Снежный Комок

Жила-была в одном солнечном городе принцесса. Ростом она была не с пуговицу и не с дюймовочку, а как раз с настоящую пятилетнюю девочку, которой вот-вот исполнится шесть. Самый подходящий возраст, чтобы дружить с великанами и волшебниками.

Дом её стоял у самого края синего Океана. Каждое утро принцесса вскакивала с кровати, наспех умывала нос (чтобы он быстрее учуял завтрак) и бежала целовать родителей.

— Мам, пап, я гулять! Океан сам себя не поприветствует! — кричала она, доедая оладушек на ходу.

Тёплый Снежик

У Океана был свой характер. Иногда он шептал сказки, а иногда хихикал, щекоча босые пятки принцессы белой пеной. В один из таких дней на берег вышел Единорог.

Он был белым, как самое чистое облако, а звали его Снежик. Но, несмотря на имя, он вовсе не был холодным. Наоборот! Снежик был пушистым и тёплым, точь-в-точь как то самое любимое одеяло, в которое принцесса куталась с самого рождения.

А его ушки... О, это была самая важная тайна! Они напоминали те самые мягкие уголочки одеяла, которые принцесса любила мять и теребить пальчиками, когда засыпала. Стоило ей коснуться ушка Снежика, как на душе становилось тихо и сладко, как в самый лучший день.

— Знаешь, — сказал Снежик, — обычно люди меня не видят. Я становлюсь прозрачным, как чистая вода, и просто пробегаю мимо, задевая их хвостом.

— Зачем? — удивилась принцесса.

— Чтобы оставить им капельку счастья. Это как невидимый подарок: человек вдруг улыбнется просто так и сам не поймет почему.

Тайна «Черной мари»

Но Снежик иногда грустил. Он рассказал принцессе, что в мире живет «Черная марь» — противная липкая штука, похожая на чернильную кляксу с щупальцами.

— Она кусает людей за настроение, — объяснял Единорог. — И тогда они становятся хмурыми, как невыспавшейся совы. Ворчат на погоду, ругаются из-за пустяков и забывают, как смеяться.

Океан в этот момент тяжело вздохнул и выбросил на берег красивую ракушку, будто кивая:

— Ш-ш-правда... — прошелестел он. — Я омываю всю землю и вижу таких людей. У некоторых эта марь засела так глубоко, что даже моими самыми солёными и сильными волнами её не вымыть. Нужно что-то посильнее...

Принцесса задумалась. Она пыталась вспомнить, видела ли она хмурых людей-клякс, но в пять лет память полна только солнечных зайчиков и мультиков.

— Мы что-нибудь придумаем! — решительно сказала она и почесала Снежика за волшебным ушком.

Гордые горы

Чтобы принцесса не грустила, Снежик подставил ей спину:

— Садись, прокачу туда, где небо касается земли!

Они помчались высоко в горы. Ветер свистел в ушах, а внизу всё становилось крошечным: дома — как кубики сахара, а дороги — как тонкие ниточки. На самой вершине было так тихо, что стали слышны странные звуки: «Бу-бу-бу... Хр-р-р...»

— Ой, кто это? — шепотом спросила принцесса.

— Это Горы шепчутся, — улыбнулся Снежик. — Они ужасно гордые. Считают, что разговаривать с кем-то, кто ниже облаков — это несолидно. Поэтому они просто стоят, смотрят на солнце и обсуждают, чья шапка из снега в этом году красивее.

Принцесса посмотрела на огромный пик и тихонько хихикнула:

— Эй, Гора! У тебя снежная шапка на бок сползла!

Гора ничего не ответила, но, кажется, облако на её вершине чуть-чуть порозовело от смущения.

Глава 2

Сон-клякса и тревожный берег.

Возвращение домой после прогулки на Снежике было похоже на полет сквозь радугу. Когда они пролетали над лесной речкой — такой чистой, что на дне был виден каждый золотистый камешек, — Снежик озорно вильнул хвостом.

Стоило кончику его радужного хвоста коснуться воды, как река вдруг заискрилась, будто в неё уронили миллион солнечных зайчиков! Рыбы, завидев принцессу, начали выпрыгивать из воды, стараясь перегнать Единорога. Они смешно шлёпали плавниками по воде, обрызгивая девочку прохладными каплями, и казалось, что река звонко хохочет вместе с ними.

Папин секрет

Принцесса влетела в дом, пахнущий корицей и теплым хлебом.

— Папа! — она с разбега запрыгнула к нему на колени. — Мы видели танцующих рыб! И Снежик раскрасил реку хвостом!

Папа обнял дочку, и его глаза светились любовью, но глубоко-глубоко в них принцесса заметила маленькую серую тучку.

— Папа, почему ты грустишь? Твои глаза стали задумчивыми, как вечернее небо, — спросила она, заглядывая ему в лицо.

Папа вздохнул и погладил её по волосам:

— Знаешь, зайка... Сегодня в городе я увидел кое-что странное. Мне показалось, что одного прохожего начала обвивать тонкая черная ниточка, похожая на щупальце. Это было быстро, как видение, но человек сразу стал сутулиться, будто на плечи ему положили невидимый тяжелый рюкзак. И улыбка его исчезла, как будто её стерли ластиком.

Принцесса замерла. Черная марь? Здесь, в их любимом, солнечном городке? За ужином она поглядывала на папу — он всё так же иногда замирал, глядя в одну точку, будто пытался разгадать сложную загадку.

Странный сон

Ночь выдалась беспокойной. Принцессе снилось, будто Черная марь превратилась в пожилую женщину. Она шла по улицам, притворяясь доброй соседкой, улыбалась и заводила разговоры, но из-под её плаща выползали липкие черные кляксы.

Во сне эта женщина повернулась к принцессе и протянула руку. На её пальцах извивались черные щупальца, тянущиеся к девочке... Но тут в комнату вошла мама. Она не видела хмурую женщину, она просто хотела поправить одеяло своей малышке. И принцесса в ужасе увидела, как черная клякса потянулась к маминому плечу!

— Нет! — вскрикнула девочка и проснулась.

Утренний зов

Сердце колотилось, как пойманная птичка. Начинался рассвет. Принцесса быстро умылась (вода помогла смыть остатки липкого сна) и, крикнув родителям, что скоро вернется, помчалась к Океану.

Океан сегодня был не в духе. Он ворчал, ворочал серыми волнами и кидался песком на берег.

— Позови Снежика! Пожалуйста! — попросила принцесса, перекрикивая шум прибоя.

Океан согласно ухнул огромной волной. Через минуту на берегу появился Снежик. Он был взволнован, его радужная грива даже немного потускнела.

— Что случилось? Я почувствовал, что тебе тревожно! — воскликнул он.

Но тут Океан зашумел особенно громко, выбрасывая пену прямо к их ногам. Снежик прислушался к шепоту волн и вдруг указал копытом на тропинку:

— Смотри! Океан говорит, что на берег вышел человек... и над его головой уже вьются те самые черные тени.

Битва Океана

На берегу стало тихо-тихо, только Океан сердито ворочал камни. Человек с черными тенями на плечах медленно подошёл к самой кромке воды. Он выглядел таким тяжелым, будто нес на себе невидимую гору.

— Смотри, — прошептал Снежик, прижимая свои мягкие ушки. — Океан хочет попробовать ему помочь.

Человек опустился на колени прямо в мокрый песок и горько заплакал. Его слезы падали в воду, и Океан бережно подкатывал к нему волны, словно обнимая за ноги. Вода поднималась всё выше, до самой груди, но человек будто не замечал прохлады.

Исчезающая тень

Вдруг принцесса увидела нечто невероятное! Как только соленая пена коснулась черных щупалец, они начали шипеть и таять, как дым над костром. Они сжимались, пытались спрятаться поглубже, в самое сердце, но Океан не отступал. Он накрыл человека большой, сильной волной с головой — Ш-ШАХ! — и медленно откатился назад.

Человек вздрогнул, выжал мокрую кепку и огляделся вокруг, будто только что проснулся. Он встал и побрел к городу, и походка его стала чуть легче. Но Снежик печально покачал головой:

— Видишь? Внутри него осталась крошечная черная клякса. Океан сделал всё, что мог. Теперь человек должен сам решить: кормить эту кляксу обидами или задавить её добрыми мыслями.

Срочные новости

Принцесса глубоко вздохнула. Ей было и жалко человека, и немного страшно.

— Снежик, а что будем делать мы? — спросила она, теребя край платьица.

Единорог стал очень серьезным. Его радужная грива на мгновение вспыхнула ярким светом.

— Мне нужно посоветоваться с моими братьями и сестрами — другими волшебными единорогами. В городе затевается большая беда, я чувствую это... Мне пора.

Океан согласно прошелестел свое обычное:

— До за-а-автра...

И принцесса впервые ясно услышала этот голос

Тепло против Холода

Весь день принцесса была сама не своя. Игрушки казались скучными, яркие краски в альбоме — серыми, и даже любимые мультики не могли прогнать тревогу. Она то и дело подходила к папе, но он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, как дочка трижды поправила ему тапочки.

Вечер опустился на город тихо, как кошка на мягких лапах. И вот открылась дверь — вернулась мама. Принцесса радостно вскочила, но, не добежав три шага, замерла как вкопанная. На мамином плече, прямо поверх её светлого пальто, извивалось тонкое черное щупальце. Оно было похоже на злую кляксу, которая пыталась дотянуться до маминого доброго сердца.

Тревожный звон

Сзади раздался громкий ДЗИНЬ-ЛЯНГ! Принцесса обернулась. В дверях столовой стоял папа. Из его деревянного сундучка на пол посыпались гвозди, отвёртки и тяжелые плоскогубцы. Папа даже не наклонился, чтобы их поднять — он смотрел только на мамино плечо. В его глазах отразился тот же страх, что и в сердце девочки.

— Мама... — прошептала принцесса.

— Дорогая... — едва слышно произнес папа.

Мама обернулась, но её взгляд был странным. Глаза, которые всегда светились теплом, стали холодными, как льдинки в океане. И голос... тот самый голос, который убаюкивал принцессу с самого рождения, вдруг зазвенел колючим металлом:

— Ну и чего вы стоите? — резко сказала она папе. — Опять у тебя всё из рук валится? Вечно ты так!

Принцессе стало так тоскливо, будто из комнаты вдруг унесли всё солнце. Мама менялась прямо на глазах, становясь чужой и колючей.

Глава 3

Сила любви и мамина тайна

Самое сильное лекарство

— Мамочка! — вскричала принцесса. Из её глаз брызнули горячие слезы.

Она не испугалась черной кляксы. Она бросилась маме на шею, крепко-крепко обхватила её руками и зашептала прямо в ушко:

— Мамочка милая, я тебя очень-очень люблю! Пожалуйста, не становись холодной... Мы все тебя очень любим и ни за что не отдадим ЕЙ! Мы тебя очень любим!

Папа быстро подошёл и обнял их обеих своими большими, сильными руками. Он прижал их к себе так крепко, будто хотел загородить от всего мира.

Победа света

При этих словах мама вздрогнула. Черное щупальце на её плече сердито дёрнулось, зашипело, но начало бледнеть и съеживаться. Мамины плечи расслабились, холод из взгляда начал уходить, и в уголках её голубых глаз заблестели чистые, как роса, слезы.

— Хорошо, девочка моя... Всё хорошо, я то же люблю тебя и папу — прошептала мама своим прежним, нежным голосом, прижимая дочку к сердцу. — Я здесь. Я с вами.

В доме снова стало тепло, но принцесса знала: битва еще не закончена. Марь где-то в тут, и ей нужно дождаться Снежика, чтобы узнать, как прогнать её из города навсегда.

Тайна, которую хранили родители

— О ком ты говоришь, малышка? — тихо спросила мама, и в её голосе появилось знакомое тепло. — Кому ты меня не отдашь?

В доме стало тихо-тихо, только тикали часы. И тогда принцесса, всё еще всхлипывая, начала рассказывать: про свой страшный сон, про ту пожилую женщину в черных кляксах, про человека на берегу и про то, как Океан пытался его отмыть.

— Снежик сказал, что в город пришла большая беда, — закончила принцесса, вытирая слезы кулачком. — Он улетел советоваться с братьями и завтра на рассвете прилетит к Океану с планом, как спасти весь наш город.

Мама побледнела и медленно опустилась на стул. Она обменялась с папой долгим, тяжелым взглядом.

— Значит, она всё-таки вернулась... — прошептала мама.

Она взяла принцессу за руки и усадила к себе на колени.

— Послушай меня, зайка. Я должна рассказать тебе историю, которую мы хранили в большом секрете. Историю про твою бабушку.

История ледяного берега

Мама поудобнее усадила принцессу на колени, вздохнула и начала свой рассказ. Голос её лился тихо, как лесной ручей:

— Давным-давно, далеко отсюда, на самом краю света у Ледовитого океана жила маленькая девочка. Там всегда было холодно, но в её доме царило тепло, потому что она очень любила своих маму и папу. Но однажды в их дом пришла беда — сначала не стало мамы, а потом и папы. Девочка осталась совсем одна, и её забрали в приют, где никто не знал о её добром сердце.

Она выросла и уехала в большой город. Там она встретила прекрасного принца, они поженились, и у них появился уютный маленький дом. В этом доме родилась я. Мой папа — тот самый принц — был художником. Он так красиво рисовал, что его вместе с братом позвали раскрашивать стены в самом главном королевском дворце.

Тень во дворце

Именно тогда в нашей стране впервые появилась «Черная марь». Однажды принц вернулся с охоты весёлый, с песнями, но дома его встретила совсем другая жена. Она изменилась до неузнаваемости. На её лице, руках и плечах проступили те самые жуткие черные кляксы. Она кричала и злилась, и принцу пришлось защищаться, чтобы эта мерзость не коснулась его.

У твоего дедушки-принца, как и у тебя, был особенный дар — «иммунитет». Черная марь не могла опутать его сердце, как бы ни старалась. Щупальца просто соскальзывали с него, не оставляя следа.

Путешествие за покоем

Мама на мгновение замолчала и крепче сжала ладошки принцессы.

— Но у меня такого дара нет, зайка. И у нашего папы тоже. Он умеет бороться с марью, но с каждым разом ему всё сложнее и сложнее выпутываться из её черных сетей.

После того случая принца больше никто не видел — он исчез, пытаясь найти спасение. А я росла, и пока была юной, мне хватало сил сопротивляться мари. Но чем старше я становилась, тем тяжелее было побеждать эту тьму.

Поэтому мы с папой решили уехать как можно дальше, на этот берег Океана. Мы надеялись, что здесь, среди солнца и соленых брызг, она никогда не найдет нас и не сможет окутать своей черной хмарью. Но теперь я вижу... она нашла дорогу.

Предчувствие из сна

Этой ночью принцессе спалось гораздо лучше. Никаких злых старух, черных клякс и липких щупалец. Ей снился берег Океана, но странный: волн не было слышно, а вдали стоял густой, кисельный туман. В этом тумане мелькало что-то знакомое, переливающееся, как грива Снежика, но сам он всё не появлялся. Принцесса всматривалась в белую дымку, и легкая тревога, как прохладный сквозняк, шевелилась в её сонном сердце.

Девочка открыла глаза — утро! Непонятный сон сразу забылся, стоило тёплому солнечному лучу прыгнуть ей на нос. Умывание, зубная щетка, вкусный запах из кухни — и день засиял новыми, весёлыми красками.

Тайна ко дню рождения

За завтраком мама и папа улыбались, и всё было хорошо. Обсуждали важное событие: скоро именины у маленького Гоши, их соседа. Что же подарить? Принцесса замерла с ложкой в руке. Ей больше всего на свете хотелось подарить Гоше частичку настоящего счастья!

«Нужно обязательно попросить Снежика, — думала она. — Пусть он пронесётся стрелой рядом с Гошей и легонько коснется его своей радужной гривой. Тогда Гоша весь засветится от радости, и это будет самый лучший день рождения на свете!» Эти мысли пролетали в её голове, быстрые и пушистые, как сам Снежик.

Тень за окном

Вдруг в окне мелькнула странная, долгая тень. Сердце принцессы пропустило удар и забилось часто-часто, как пойманная птичка.

— Ма-а-ам, па-а-ап... — только и смогла выговорить она, показывая пальчиком на стекло.

Тень была необычной, степенной. Она медленно поднималась по ступенькам к их двери. На кухне где они только что звонили вилками и ложкой размешивая чай, воцарилась звенящая тишина. Все замерли, глядя на дверь.

ТУК-ТУК-ТУК! — раздалось снаружи, будто кто-то стучал тяжелой деревянной палкой.

Мама с папой переглянулись. Папа поднялся из-за стола и решительно направился к двери. Принцесса даже ойкнула от страха и зажала рот ладошкой. А вдруг это... та самая... из сна? - подумалось ей...

Волшебное превращение

Дверь со скрипом открылась. На пороге стоял высокий старец. Всё на нем было белым: и длинные одежды, и борода почти до самого пола, и пышные волосы, выбивающиеся из-под странной шляпы. В руке он сжимал посох.

«Большая деревянная палка, — подумала девочка, разглядывая гостя. — Ему, наверное, очень трудно ходить, раз он не носит с собой».

Но тут старец шагнул в комнату и солнечный луч упал на его волосы. Они вдруг вспыхнули и перелились ярким, чистым, радужным светом! Точь-в-точь как грива её любимого друга. Это он- пронеслась мысль...

Принцесса от восторга чуть не подпрыгнула на стуле.

— Снежик! Это ты?! — закричала она, сияя от счастья.

Старец медленно повернул к ней лицо. И о чудо! Прямо на глазах морщинки разгладились, борода стала таять, и на неё смотрел, красивый мужчина с добрыми, смеющимися глазами.

— Да, моя принцесса, это я, — улыбнулся Снежик, и его голос прозвучал так уютно и так тепло, что в него можно было завернуться всем вместе, как в её любимое одеялко

Глава 4

Тайна Снежика и Мыльный Пузырь

— Я не могу надолго задерживать этот человеческий облик, — тихо сказал Снежик, и его голос слегка дрогнул. — Это требует слишком много сил. Но кое-что я успею.

Он подошёл к маме и осторожно взял её за руку. В то же мгновение между их ладонями вспыхнула яркая радужная ниточка. Она, как светящийся ручеек, побежала по маминой руке к самому плечу. Принцесса затаила дыхание: там, где касался свет, черная клякса просто таяла, превращаясь в чистый прозрачный пар.

Мама выдохнула, и её лицо осветилось радостью. Она посмотрела на Снежика с таким восторгом, будто увидела чудо (а это оно и было!). Папа тоже протянул руку, и Снежик крепко её пожал.

Путь к спасению.

— Вам нельзя здесь оставаться, — серьезно произнес Снежик. — Черная марь собирает силы, и она не хочет вас отпускать. Но чтобы победить в битве, не обязательно стоять до последнего. Иногда самый мудрый шаг — это вовремя отступить.

Он объяснил, что на берегу их уже ждет надежное рыбацкое судно. Оно повезет маму и папу на далекий остров, где они будут в безопасности, пока волшебные силы не изгонят марь из города.

— Мне тоже придется плыть на остров? — принцесса немного насупилась. Ей совсем не хотелось прятаться, ведь ей было так интересно, что же будет дальше!

— Нет, ты пойдешь со мной, — Снежик тепло улыбнулся. — Волшебный Совет хочет увидеть принцессу, которую не может напугать черная марь.

Он снова повернулся к маме:

— Не переживай, дорогая. Я пригляжу за ней так же бережно, как когда-то приглядывал за тобой.

Мама вдруг замерла. Ей вспомнилось что-то очень далекое, из самого детства: как кто-то сильный и нежный обнимал её и шептал те же самые слова: «Я пригляжу за тобой...». Слезы, чистые как капельки росы, покатились по её щекам.

— Папа... — едва слышно прошептала она.

— Ты всё правильно поняла, — кивнул Снежик. — А теперь — пора.

Прыжок в сказку

Как только родители шагнули за порог, посреди комнаты вдруг надулся огромный мыльный пузырь. Он переливался всеми цветами радуги и пах лесной земляникой.

— Идем? — Снежик протянул принцессе руку.

— Да! — решительно ответила девочка и шагнула прямо в центр пузыря.

Она только успела моргнуть, как оказалась в удивительном месте. Пузырь исчез, а вокруг всё стало таким ярким и зеленым, как в самом красивом мультфильме. Небо было таким нежно-голубым, что принцессе захотелось откусить от него кусочек, как от сахарной ваты.

Они не просто шли — они будто летели над землей! Ноги почти не касались травы, и казалось, что они шагают по мягким и пушистым облакам. Мимо проплывали цветы, которые кивали им головками, и ручьи, в которых звенели хрустальные капли.

Башня и необычный страж

Вскоре впереди показалась башня. Она не была похожа на те скучные и мрачные башни из папиных энциклопедий. Нет, она была высокой и изящной, совсем как та, где жила Рапунцель.

«Наверное, сейчас какой-нибудь старичок с бородой до пят свесит волосы и скажет: лезьте сами, а то у меня коленки ноют», — подумала принцесса.

Но вместо этого каменные створки у подножия башни бесшумно разъехались. На пороге их встречал... Кот в сапогах!

Принцесса так удивилась, что чуть не выронила свою воображаемую корону.

— Это наш страж, — улыбнулся Снежик. — Его зовут Мяу-Кин.

— Он просто мяукнул, а вы подумали, что это имя? — хихикнула девочка.

— Вовсе нет! — засмеялся Снежик. — Мяу — это фамилия, а Кин — имя. Он кореец!

Принцесса пошла дальше, рассуждая про себя: «Надо же, Кот-кореец! А бывают ли у котов паспорта? И как понять, что он не француз, если он просто говорит "мяу"?»

Умная ванная

— Для начала предлагаю вымыть руки и перекусить, — предложил Снежик. — Собрание Совета — дело долгое. Пока все нации соберутся и договорятся...

«Это точно, — согласилась принцесса. — Если тут все на разных языках говорят, это сколько же времени уйдет! Хорошо, что кот кореец, а не инопланетянин».

Она зашла в ванную комнату и снова замерла. Это была не просто ванная, а целый зимний сад! Из настоящей каменной стены бежал чистый ручей прямо в раковину-чашу, а оттуда убегал куда-то под корни большого дерева.

— А как же здесь... ну... туалет работает? — не подумав, спросила она вслух и тут же закрыла рот ладошкой.

— Система работает на геотермальных источниках по принципу умывальника с авто очисткой, — раздался спокойный голос прямо из воздуха.

Принцесса чуть не подпрыгнула:

— Ой! Ты кто? И где ты прячешься?

— Я — голосовой помощник. Я живу в динамиках и слежу за порядком в доме. Как твой телефон, только намного умнее.

— А-а-а! Понятно! — обрадовалась принцесса. — Алиса, включи мои любимые песни!

— Меня зовут Джемини, — вежливо ответил голос. — У меня нет вашей подборки.

— Ааа , ну ладно Алиса, Тогда включи Детское радио!

— Я не А....., Включаю! — весело отозвался невидимый помощник.

—Умный! — подумала принцесса.

Пыхтящий Спутник и Прыгающие Булочки

Стоило принцессе выйти из своей необычной ванной, как в коридоре её уже кто-то ждал. Перед ней сидел странный, очень пушистый зверёк. Он был похож на всех сказочных существ сразу: круглый, как колобок, с ушками-кисточками и крошечным розовым носом.

Зверёк важно фыркнул, развернулся и деловито зашагал вперёд по светящимся камешкам коридора.

— Пыхти-пыхти… — тихо и серьезно пробормотал он себе под нос.

Принцесса улыбнулась:

— Ой, ты настоящий Пыхтящий Спутник? — догадалась она и поспешила за ним, стараясь не отставать.

Чем дальше они шли, тем интереснее становилось вокруг. Коридор наполнился весёлым гулом: где-то слышался добрый смех, звякали хрустальные ложечки, а в воздухе поплыли самые вкусные ароматы на свете — пахло свежей корицей, спелой земляникой и тёплым домашним хлебом.

Зверёк остановился у огромной резной двери, смешно сморщил носик и боднул её лбом.

Прыгающая булочка и Зов Струны

Дверь мягко отворилась, и принцесса осторожно заглянула внутрь. Она замерла на пороге, затаив дыхание.

Перед ней раскинулась огромная столовая, залитая тёплым золотым светом. Под потолком висели люстры, похожие на перевёрнутые букеты волшебных огней, а вдоль бесконечного стола тянулись резные стулья с высокими спинками. Но главное — стол! Он был накрыт так, будто здесь собирались накормить целое королевство.

— Ого… — только и смогла выдохнуть принцесса.

Важный завтрак и вежливое мурлыканье

В этот момент рядом послышалось знакомое и очень деловитое «пых-пых». Пыхтящий Спутник аккуратно прошёл вперёд, обернулся и, кажется, очень гордо вильнул хвостиком: «Вот. Я её привёл!»

За столом, по-хозяйски положив лапу на чашку, сидел Мяу-Кин. Он важно отхлебнул чай и, не торопясь, посмотрел на девочку своими хитрыми глазами.

— Ты опоздала, — сообщил он, поправляя воображаемые усы.

— А… ты мог бы и повежливее мурлыкать! — смутилась принцесса, но тут же хитро прищурилась в ответ.

— М-да, — одобрительно кивнул кот, ничуть не обидевшись. — Резонно. Но запомни: перед важными делами руки должны быть чистыми, а мысли — светлыми. А мурлыканье — это уже по настроению.

Снежик возвращается

— Мы тебя ждали, — раздался вдруг знакомый, самый добрый голос.

Принцесса обернулась и чуть не закричала от радости. У окна стоял Снежик. Он больше не был важным старцем или молодым мужчиной. Он снова стал самим собой — тем самым мягким, тёплым и бесконечно пушистым единорогом с ушками-уголками. Девочка подбежала к нему и прижалась к пушистому боку.

— Ты правда был тем дедушкой на пороге?

— Немного, — подмигнул Снежик. — Иногда приходится быть тем, кем тебя готовы увидеть люди. Я же обещал, что мы встретимся здесь. Садись скорее! Перед Советом нам нужно подкрепиться, ведь впереди очень важные дела.

Прыгающий десерт

Принцесса уселась за стол, и тут же маленькая золотистая булочка весело подпрыгнула и сама подкатилась прямо к её руке.

— Ты это серьезно? — прошептала девочка.

Булочка, кажется, довольно замерла.

— Они тут… живые? — осторожно спросила принцесса у кота.

— Не совсем, — ответил Мяу-Кин, аккуратно стряхивая крошку с лапы. — Но они очень стараются быть вкусными. Это их единственная работа, и они её любят.

Принцесса засмеялась и откусила кусочек. Булочка оказалась тёплой, сладкой и почему-то очень знакомой — как будто мама пекла такие давным-давно. В зале стало спокойно и так тепло, что захотелось остаться здесь навсегда.

Гул Струны

И вдруг… Где-то вдали глухо прозвучал низкий, мощный звук. Будто кто-то невидимый провел рукой по огромной струне, натянутой от земли до самого неба. Б-О-О-О-М…

Звон посуды мгновенно стих. Огонь в люстрах дрогнул. Пыхтящий Спутник замер, превратившись в пушистый комочек. Мяу-Кин медленно поставил чашку на блюдце и перестал поправлять усы. Снежик посмотрел в сторону дальних дверей, и его взгляд стал строгим.

— Началось, — тихо сказал он.

Тяжелые двери в конце зала сами собой распахнулись. Оттуда потянуло прохладой горного ветра. Свет за ними был другим — не золотым, а высоким, серебристым и торжественным.

— Пора, — сказал Снежик.

Принцесса крепче сжала кулачки, глубоко вздохнула и поняла: всё самое настоящее начинается именно сейчас.

Глава 5

Мир из пластилина и Забытый Пых-Пых

Они пошли. Теперь их было трое, нет нет их было четверо: Снежик, важный Мяу-Кин, принцесса и Пыхтящий Спутник, который смешно катился следом, издавая свое неизменное «пых-пых».

Принцесса шла по огромному залу и во все глаза смотрела по сторонам.

«Я это точно рисовала!» — вдруг ахнула она про себя.

Ощущение было совершенно необыкновенным: будто все те раскраски, которые ей давала мама, ожили. Вон там, на карнизах, пристроились птички — те самые, которых она когда-то лепила из пластилина, старательно приминая им крылышки, бегая к папе с большими кусками пластилина что бы он его разогрел в своих руках.

— Как же так? — прошептала принцесса и хитро улыбнулась. Она начала понимать: этот мир был немножко... её собственным.

Знакомые стражи.

У огромного проема дверей замерли два великана-единорога. Они стояли неподвижно, лишь мерно сопели своими мягкими носами и косили лиловым глазом. Принцесса их сразу узнала. Как-то раз ей не хотелось раскрашивать картинку одной, и она подсела к отцу:

— Пап, у меня пальчики устали. Давай вместе? Я помогу... ну, или лучше просто посмотрю!

И вот теперь эти рисунки превратились в настоящих стражей. Принцессу охватил восторг. Зал был торжественным, но ей было ужасно весело.

"Хи-хи, а это что за зверь в углу? То ли жираф, то ли динозавр, — подумала девочка. — В следующий раз надо будет лепить точнее, а то встретишь вот такого в коридоре и гадай потом — что за важный гусь такой прошёл?"

Сон наяву и нектар.

Они всё шли, и принцессе стало казаться, что она спит. Всё вокруг стало таким мягким, что веки начали тяжелеть. Вдруг Снежик легонько подтолкнул её в плечо.

— Так бывает, — тихо сказал он. — Когда входишь сюда в первый раз, кажется, что это сон, убаюкивает. Выпей немного нектара.

Мимо пробегало что-то быстрое с подносом.

— Ой, это же коктейль мороженое! — обрадовалась принцесса.

— Почти, — ответил Снежик. — Это нектар каменного цветка. Его собирают Пых-пыхи по утрам. Освежает!

Принцесса сделала глоток — напиток пах весенним ветром.

— Точно! А где наш Пых-пых? — спохватилась она.

— Его не пустили, — вздохнул Снежик.

Великое Пыхтение

— Как так не пустили?! — удивилась принцесса. — Он же запыхтит кого хочешь!

Снежик улыбнулся:

— Так почти и было. Ариэль перегородил ему дорогу своим копытом...

— Это тот, что справа или слева? — принцесса представила, как маленький Пых-пых надулся от обиды перед огромным стражем что чуть не лопнул, пытаясь доказать свою важность. Она едва не засмеялась в голос.

Снежик тихо прыснул от смеха:

— Да, именно так всё и было! — икнул от смеха СНЕЖИК. — Ты просто шла под впечатлением, а «Полог Тишины» отгородил от нас недовольное пыхтение Пых-пыха. В Зал Совета пускают только тех, кто должен принимать решения. Не все могут сюда попасть. Даже самые лучшие Пых-пыхи.

— Это было очень смешно! — и СНЕЖИК изобразил, как надулся Пых-пых, и они снова прыснули смехом.

Принцесса оглянулась, выпрямилась и поправила платьице. Если Пых-пыха не пустили, значит, дело и вправду серьезное. Она сделала еще глоток нектара.

За порогом парапета

Они подошли к широкому каменному парапету и шагнули за него, будто пересекли невидимую черту. Здесь всё стало другим. Снежик встал на своё место — так естественно, словно оно всегда его ждало. Мяу-Кин ловко запрыгнул рядом и уселся так, как умеют только коты: с достоинством, чуть прикрыв глаза, будто всё это его не касается… но на самом деле он видел абсолютно всё.

Принцесса украдкой посмотрела на него и улыбнулась:

«Кот-кореец… Вот как это вообще работает? У египетских, кажется, мордочки длиннее… А сфинксы… те вообще, наверное, из пирамид. Или… из Ростова?». Она тихо хихикнула про себя. «Каля-маля какая-то… и ведь не сон же…»

И вдруг — БОМММ.

Звук был не громкий, но будто прошёл прямо через неё. Не ушами — где-то внутри. Принцесса вздрогнула.

«А… это, наверное, Полог Тишины так работает… или уже не работает?..» — подумала она, окончательно запутавшись.

Птичка Антареса

В зале стало странно тихо. Двери позади начали медленно закрываться. Единороги отступили назад, пропуская их дальше, и снова замерли, как каменные. А птички зашевелились. Пёрышки тихо опускались, будто они устраивались на ночь. Принцесса не удержалась и прыснула в кулачок:

«Антареса сейчас начнет лапками копать и на себя землю накидывать…» — вспомнила она, как назвала ту самую пластилиновую птичку.

Снежик чуть покосился на неё и едва заметно улыбнулся. Он тоже это видел. А Мяу-Кин даже не шевельнулся.

«Вот это выдержка… — подумала принцесса. — Точно кореец».

Она быстро выпрямилась и стала серьёзной. Потому что впереди было уже не смешно.

Песня и Плезиозавр

Принцесса всё смотрела по сторонам и никак не могла успокоиться. Всё было слишком большое, слишком серьёзное… и чуть-чуть смешное. И тут ей в голову пришла мысль. Когда папин друг рассказывал про важные собрания, он всегда сначала напевал:

— Е-е-е… О-о-о-о… Та-та та-та тааа… Тро-ло-ло-ло…

Принцесса еле сдержала улыбку. "Точно… так и надо…" И пока она вспоминала мелодию

— БОМММ.

Третий удар был тише. Но после него стало совсем-совсем тихо. Никто не шевелился. Даже птички.

Из-за края парапета медленно выплыл… кто-то. Длинный. Синий. С шеей, как у жирафа. Или не жирафа. «Нет… всё-таки плезиозавр… просто у него есть ноги», — быстро решила принцесса.

— Трололо, — шёпотом назвала она его. И ей сразу стало спокойнее.

Синий плезиозавр-жираф остановился в центре.

— Совет… — начал он спокойно. — Все знают, по какому поводу мы здесь собрались. В городе беда.

Слова легли тяжело.

— Мы сдерживали Чёрную марь. Но она усилилась. И мы больше не справляемся.

Зал зашевелился. Кто-то вздохнул. Кто-то повернулся. Где-то тихо скрипнуло.

— Нам нужна помощь… наследника.

Наследница

Шорох стал громче.

— И он здесь.

Принцесса нахмурилась: «Кто? Где? Кого привезли?..»

Снежик рядом тихо фыркнул носом… и вдруг едва слышно:

— На-на-на-на…

Принцесса чуть не прыснула. Она поняла — это была та самая мелодия!

— Александр, — продолжил Трололо, — покажи нам свою наследницу.

Внутри у неё что-то щёлкнуло. Снежик мягко ткнул её носом.

— Пошли, моя дорогая.

— Я?.. — только и успела подумать она. Но ноги уже встали. Она вышла вперёд.

Принцесса вдруг вспомнила, как её учили на танцах… и сама не заметила, как сделала изящный реверанс. Зал будто вдохнул. Где-то в тишине даже тихо крякнула утка (наверное, тоже из пластилина).

Снежик держал её за руку. Тёплую. Настоящую. Он уже не был ни единорогом, ни старцем. Рядом стоял мужчина с аккуратной седой бородой. Это был её дедушка! Тот самый исчезнувший принц.

— Познакомьтесь, — спокойно сказал он. — Это моя внучка.

«Кто?.. Я?.. Наследница?» — пронеслось у неё в голове. Она посмотрела на Мяу-Кина. Кот сидел всё так же спокойно, прикрыв глаза. Как будто вообще ничего не произошло.

«Понятно… корейцы», — окончательно решила принцесса.

— Хорошо, — сказал Трололо. Зал чуть шевельнулся. — Вам пора. Мы пришлём вестника.

И всё снова стало чуть живее. Принцесса крепче сжала руку дедушки-Александра. Теперь она знала — приключение только начинается.

Глава 6

Лаборатория дедушки Александра

Принцесса шла, крепко держа дедушку за руку. Это было так знакомо и уютно! Обычно она так гуляла с папой и мамой: когда они брали её за руки с двух сторон, она то повисала, поджав ноги, то раскачивалась, как весёлая обезьянка. Было так здорово лететь над землёй, пока родители не уставали её носить. «Вот бы они вообще никогда не уставали!» — мечтательно подумала девочка. Со Снежиком было проще — с ним они вообще летали над речкой, и это было самое весёлое приключение в мире.

Пока она предавалась мечтам о бесконечных полётах, они подошли к массивной двери в глубине башни.

— Это мой кабинет, — негромко сказал Александр.

Магия и пробирки

Дверь бесшумно отворилась, и у принцессы глаза полезли на лоб. Чего здесь только не было! Это не походило на обычный кабинет с книгами. Повсюду стояли диковинные пробирки, закрученные спиралью трубочки и прозрачные сосуды. В некоторых из них что-то весело бурлило, а в других горел странный, разноцветный огонь — то синий, то ярко-оранжевый, но совсем не горячий.

На длинных столах были разложены скрученные пергаменты, исписанные чертежами и какими-то формулами. А самое удивительное — по столам и полкам, перетаскивая маленькие баночки, ходили крошечные существа. Они были похожи на живые капельки или на человечков из мягкого воска. Они деловито сновали туда-сюда, помогая дедушке в его невидимой работе.

— Ого… — прошептала принцесса, стараясь ничего не задеть. — Это всё для того, чтобы победить Чёрную марь?

Кот-кореец и старый альбом

Мяу-Кин, как всегда, вошёл первым. Он по-хозяйски запрыгнул на полку с какими-то склянками, осторожно обогнув самую большую пробирку, и уселся там, обвив лапы хвостом.

— Мяу-Кин считает, что нам пора переходить к делу, — улыбнулся Александр, надевая свои старые очки. — Раз ты — наследница, тебе нужно увидеть самое главное.

Он провёл рукой по столу и осторожно придвинул альбом.

— Это мы рисовали с твоей мамой… очень давно.

Принцесса замерла.

Альбом был почти такой же, как её, только старый, с пожелтевшими страницами и чуть потёртыми уголками.

— Смотри, — тихо сказал дедушка и открыл его.

Стирающая тень

Принцесса наклонилась ближе.

На первой странице был нарисован дом у самого синего Океана. Знакомый-знакомый. С окошком, в котором по утрам загорается свет.

— Это же наш… — она даже не договорила.

Краски на рисунке жили своей жизнью. Голубой переливался, как настоящая вода. Жёлтый мягко светился в окнах, будто там только что зажгли лампу.

И вдруг…

Прямо у края страницы тонкая чёрная полоска медленно поползла внутрь.

Она не текла и не капала. Она стирала.

Там, где она проходила, голубой сначала становился серым, пыльным… потом бледным… а потом исчезал совсем.

— Она его ест! — принцесса резко выпрямилась.

— Не ест, — тихо сказал Александр. — Стирает.

Пустые страницы

Он перевернул несколько страниц назад.

Принцесса ахнула.

Листы были старыми желтыми и сухими что ли. Совсем сухие, аж хрустят.

Ни линий, ни теней — будто там никогда ничего и не было.

Она провела пальцем по бумаге.

Пусто. Просто шероховатая поверхность как кора дерева только мелкая мелкая.

— Здесь… тоже был рисунок? — шёпотом спросила она.

Александр кивнул.

— Когда-то.

Он не стал объяснять дальше. И от этого стало ещё тише.

Когда цвет исчезает

Принцесса снова посмотрела на их дом.

Чёрная полоска уже добралась до воды. Голубой стал серым, как будто океан устал.

— Она делает… будто это не важно… — медленно сказала принцесса.

Александр посмотрел на неё и кивнул.

— Да.

Она сжала пальцы.

— А потом… будто этого не было?

— Да.

Чёрная тень коснулась окна и жёлтый свет лучика дрогнул. И почти погас.

Принцесса почувствовала, как внутри стало холодно.

Как будто из комнаты вынесли что-то тёплое.

Первый свет

— Стой… — прошептала она, это был её друг, её океан, её Лучик, — так нельзя...

Она протянула руку...

— Осторожно, — тихо сказал дедушка.

Но она уже взяла карандаш и коснулась страницы. И в тот же миг под её пальцем вспыхнул цвет.

Жёлтый свет вернулся.

Тёплый. Живой.

Чёрная полоска дёрнулась, будто ей стало неприятно и зашипела...

Принцесса отдёрнула руку: — Ой!

Крошечные существа на столе замерли, а потом засуетились быстрее, передавая друг другу маленькие баночки.

Александр смотрел на неё внимательно.

Будто знал.

— Вот поэтому ты здесь, — сказал он негромко.

Сила, которую забывают

Принцесса посмотрела на свои пальцы.

— Я… что то сделала?

— Вернула цвет. Вернула ценность тому, что Марь пыталась превратить в пустоту.

Она подняла глаза: — Мама тоже так могла?

Александр чуть улыбнулся.

— Она этому научилась здесь. Но с годами забыла.

Он перелистнул страницу.

Там был другой рисунок. Чуть неровный, с выходящими за края линиями. Тёплый.

Живой.

— Это она рисовала, — сказал дедушка.

Чёрная марь коснулась и этого рисунка.

Попытка вернуть

И на этот раз принцесса не стала ждать.

Она снова прикоснулась.

Цвет вспыхнул быстрее. Будто узнал её.

Мяу-Кин лениво приоткрыл один глаз: — Мяу.

Принцесса тихо спросила: — Это значит, я смогу?

— Это значит, — ответил Александр, — что у нас ещё есть шанс.

Цена времени

Принцесса долго смотрела на страницу.

Потом очень серьёзно спросила: — А если я не успею?

В комнате стало тише.

Даже огонь в колбах будто замедлился.

Александр снял очки.

— Тогда некоторые рисунки исчезнут.

— И… что тогда?

Он посмотрел на неё.

— Тогда исчезнет то, что в них живёт

Там, где не всё получается

Принцесса ничего не ответила.

Только снова положила ладонь на страницу.

И на этот раз не убрала.

Немного постояла, не убирая ладони. Цвет под её пальцами держался. Тёплый. Настоящий.

Потом она осторожно убрала руку.

Чёрная полоска не двигалась. Как будто ждала.

Принцесса нахмурилась.

— А если… — тихо сказала она и перевернула страницу.

Рисунок мамы

Там был рисунок её мамы. Чуть неровный, живой, с линиями, которые убегали за края. В нём было что-то очень тёплое, но местами цвет уже потускнел. Как будто его забыли.

— Это она рисовала, — напомнил Александр.

Принцесса кивнула.

— Я попробую…

Не всё получается

Она взяла карандаш и осторожно коснулась рисунка.

Цвет вспыхнул.

Но не везде.

Один угол стал ярче. Линия ожила. А рядом — всё осталось таким же бледным, как было.

Принцесса нахмурилась сильнее.

Она провела ещё раз.

Теперь другой кусочек ожил — чуть-чуть. Как будто вдохнул… и снова стал тихим.

— Почему так?.. — прошептала она.

Она попробовала ещё.

Где-то получалось. Где-то — нет.

Цвет то появлялся, то будто ускользал. Не держался.

Принцесса остановилась.

Посмотрела на дедушку.

— Я что-то не так делаю?

Вопрос, который важнее всего

Александр не ответил сразу.

Он смотрел на рисунок.

Потом на неё.

— А зачем ты это делаешь?

Принцесса растерялась.

— Чтобы… — она замялась. — Чтобы вернуть… как было…

Она снова посмотрела на рисунок.

— Я хочу маме вернуть то, что она забыла.

То, что нельзя сделать за другого

В комнате стало тише.

Даже крошечные существа замедлились будто прислушиваясь.

Александр тихо вздохнул. Подошёл ближе.

— Зайка моя… — сказал он мягко. — Ты можешь помочь рисунку. Можешь подсветить линии. Можешь напомнить.

Он аккуратно коснулся края страницы.

— Но за человека ты это сделать не сможешь.

Принцесса замерла.

— Почему?..

Александр чуть улыбнулся. Не грустно. Тепло.

— Потому что цвет живёт не здесь, — он легко постучал по странице. — А здесь.

Он коснулся её ладошки.

— И здесь.

Он кивнул куда-то внутрь, туда, где она только недавно чувствовала холод.

Где живёт цвет

Принцесса посмотрела на рисунок.

Серый кусочек всё так же оставался серым.

— Значит… мама сама должна?

— Да.

Он сел рядом.

— Когда человек забывает, что для него важно… цвета становится меньше.

— Как будто тускнеет? — тихо спросила принцесса.

— Как будто тускнеет, — кивнул Александр.

— А потом… исчезает?

— Если долго не вспоминать — да.

Если рисовать за другого

Принцесса сжала карандаш.

— А если я буду рисовать за неё?

Александр покачал головой.

— Тогда это будет твой рисунок.

Она замолчала.

Где появляется Марь

Снова посмотрела на страницу.

Цвет, который у неё получился, держался. Но дальше — не шёл.

— А Марь… — тихо сказала она. — Она приходит… когда всё становится таким?

Александр чуть задумался.

— Она любит такие места, — сказал он спокойно. — Где стало тихо внутри. Где перестали радоваться.

Принцесса вспомнила серый океан.

И холод.

— И тогда она приползёт?.. — спросила она.

— Потихоньку, — кивнул он. — Почти незаметно.

Напомнить

Принцесса долго смотрела на рисунок.

Потом аккуратно провела карандашом по яркой линии. Она получилась красивой. Живой.

— Значит… я могу только помочь? — спросила она.

— Ты можешь напомнить, — сказал Александр. — но лучше всего когда мама папа и дети рисуют вместе.

Принцесса кивнула.

Она положила ладонь на рисунок мамы. Ненадолго.

Цвет чуть теплее стал.

Но не весь.

Она не убрала руку сразу.

И тихо-тихо сказала:

— Мам… вспомни…

Почти незаметно

Мяу-Кин приоткрыл второй глаз.

И ничего не сказал.

Только хвост чуть дёрнулся.

А где-то на краю страницы чёрная полоска едва заметно шевельнулась.

Глава 7

Прыжок в память

Тайна Мяу-Кина

Мяу-Кин, сидевший на краю стола, вдруг преобразился. Его хвост нервно забил чечетку по дереву, будто отстукивал тревожный сигнал, а зрачки расширились, вспыхнув холодным синим пламенем.

Принцесса ахнула: кот не просто прыгнул — он нырнул прямо в пожелтевшую страницу альбома! Страница на миг будто стала глубокой, как лужа после дождя.

На мгновение среди теней промелькнул силуэт воина в доспехах… и даже послышался тихий звон меча.

А затем всё стихло.

Через секунду кот выскочил обратно. Взъерошенный и дикий, а за его лапами тянулся шлейф искр, словно он притащил за собой кусочек грозы. Он встряхнулся и… заговорил.

Его голос больше не был ленивым мяуканьем — это был голос воина.

— Я вспомнил, — глухо произнес Мяу-Кин. — Я вспомнил, кто я.

Александр замер с зажатой в руке склянкой. Даже стекло тихо звякнуло, будто испугалось. Принцесса сжала кулачки.

— Твоя мама… — кот посмотрел на девочку серьезными, почти человеческими глазами. — Она когда-то нарисовала моё истинное лицо и моё имя.

Он сел, расправив грудь, и в его осанке проступила былая гордость:

— Я был принцем и сражался на великих полях. И когда я вернулся с победой, моя невеста стала другой. Марь коснулась её сердца, она забыла меня и наши клятвы.

Он на секунду прикрыл глаза.

— Кодекс воина не позволил мне остаться там, где нет правды. Я ушел, сменив доспехи на эту шкурку…

Кот посмотрел на свои лапы и тихо добавил:

— …хотя, должен признать, лапы удобнее сапог.

Принцесса чуть хихикнула.

— С тех пор я не покидал наш замок. Твоя мама увидела мою душу и нарисовала меня в этом альбоме… но марь была слишком сильна. Как только альбом закрыли — мы все забыли правду.

Кот яростно лизнул лапу, пытаясь пригладить вставшую дыбом шерсть:

— И сейчас марь знает, что я вспомнил. От Совета кто-то торопится к нам. Я его слышу.

Он замолчал.

И в этой тишине стало слышно, как где-то… будто стирают ластиком.

Вестник и Мыльные Пузыри

И вдруг в дверь тихо, но настойчиво постучали:

— Пых… пых… пых…

Пауза.

Снова:

— Пых… пых…

Это был Пых-Пых — Вестник, который всегда пропадал, когда пахло жареным… и появлялся уже после того, как всё почти стало совсем плохо.

Дверь приоткрылась, и он осторожно просунул нос, словно проверяя, не слишком ли рано он пришёл.

Осмотрелся.

Кивнул сам себе:

— Ага. Опоздал. Всё как обычно.

И только потом вбежал внутрь.

— Тревога! Чёрная марь у ворот! Она гасит краски… будто их никогда не было… — пропыхтел он и тут же выхватил блестящий флакон.

— Но у меня есть Мыльные Пузыри Радости! Я их не забыл! Или почти не забыл!

Он быстро дунул в колечко.

По лаборатории поплыли радужные шары.

Один пузырь лениво подплыл к тени…

— Чпок!

И тень рассыпалась на весёлое розовое конфетти. Но там, где она исчезла, на мгновение стало очень тихо. Слишком тихо. Как будто кто-то прислушивался.

Пых-Пых гордо выпрямился:

— Видали?

В этот момент замок вздрогнул. Это был не гром. Это был… шелест.

Принцесса ахнула: тяжёлая хрустальная люстра над головой вдруг стала плоской, превратившись в простой карандашный набросок.

Одна свечка даже нарисовалась криво.

— Эй! Я так не рисовала! — возмутилась принцесса.

Стены зашуршали, как старый пергамент под сильным ветром, и начали медленно складываться, словно кто-то невидимый решил сделать из огромного зала бумажный самолётик.

— Пых-пых! Она разрушает мой дом! — Вестник в ужасе замахал ушками, случайно выдув сразу три пузыря себе в лицо. — Чёрная марь уже здесь! Она обесцвечивает память, превращая всё в пустые листы!

Один пузырь лопнул прямо у него на носу.

— Чпок!

— Ой! Пых, ну хоть вкусно… — пробормотал он.

— Она не ломает… — вдруг прошептал Пых-Пых. — Она… забывает за нас…

Александр взял альбом и распахнул его на середине. Там, среди старых эскизов, был нарисован сияющий доспех. И он… едва заметно светился.

Сквозь рисунок в прошлое

— В подвалы за доспехами мы не дойдём ногами, — дедушка посмотрел на Принцессу. — Стены становятся бумагой, они нас не удержат. Мы прыгнем внутрь рисунка. Это единственный путь в самое сердце замка.

Мяу-Кин припал к полу, его когти высекли искры прямо из ковра, который на глазах превращался в серый лист в клеточку.

— Держись за мой хвост, — скомандовал он девочке. — Внутри страницы правила другие.

Он повернул голову и добавил:

— И главное… не думай, что всё будет удобно.

— Почему? — пискнул Пых-Пых.

— Потому что никогда не бывает удобно в сапогах, — спокойно ответил кот. — Не закрывайте глаза!

— А как же марь? — Принцесса прижала к себе альбом.

— Прыгаем! — решительно сказал Александр.

И они шагнули прямо в рисунок.

Они думали, что просто упадут вниз… но рисунок мамы оказался живым.

Воздух внутри страницы пах свежей краской и старым деревом. И ещё чем-то знакомым… как будто памятью.

Они не падали — они скользили по линиям, как по горкам в аквапарке.

— Левее! Клякса на пути! — крикнул Мяу-Кин.

Огромное чернильное пятно попыталось лениво схватить их за ноги.

Пых-Пых пролетел мимо него и крикнул:

— Я не вкусный! И пыльный!

Клякса, кажется, даже обиделась.

Принцесса увидела, как её рука, коснувшись края страницы, на мгновение стала нарисованной — тонкой и изящной, как у сказочной героини. Она тихо ахнула: — Я… красивая…

— В момент мы перехода мы становимся рисунками, — спокойно сказал Александр.

Через секунду «горка» закончилась, и они вылетели в огромное, пыльное помещение.

Это был подвал. Но не обычный.

А Подвал Забытых Вещей.

Здесь даже тишина была… забытая.

Среди огромных холстов стояли доспехи Принца-Воина.

Они светились тусклым золотом.

На шлеме сидела Чёрная марь. И медленно… съедала блеск металла.

Чай и сила памяти

И вдруг принцесса увидела нечто невероятное.

Сверху, из белой пустоты потолка, показалась огромная рука.

Она вела тонкую линию… дорисовывая сияние на доспехах.

— Мама?.. — прошептала принцесса.

— Да, — ответил Александр. — Мы смотрим на момент, когда она рисовала этот рисунок.

Девочка смотрела.

Мама улыбалась.

Тепло. Спокойно.

Так же, как в те вечера… когда папа звал всех пить чай.

Тот самый чай.

Из большой кружки.

Принцесса вспомнила запах.

Тепло.

Смех.

Дом.

Она даже улыбнулась.

— Я вспомнила, — тихо сказала девочка. — Наш чай…

Она прижала ладошку к груди:

— Это важно.

Александр кивнул: — Любовь важна — это не «просто так».

— Думаешь о любви и веселье — рисунок всегда яркий.

— Думаешь о плохом — и всё сначала тускнеет… потом чернеет, превращаясь в пыль.

Пых-Пых тихо шмыгнул носом:

— Я тоже чай люблю… особенно если печенье есть…

Мяу-Кин не отрывал взгляда от доспехов.

— Оживи их пожалуйста, — сказал он, его кончик хвоста подрагивал.

Принцесса подошла.

Коснулась доспехов.

Закрыла глаза.

И представила: смех, чай, маму, папу, тепло...

Золото под её рукой вспыхнуло.

Сильно.

Ярко.

По-настоящему.

Чёрная марь зашипела — но не исчезла. Отпрянула… словно обожглась.

Она собралась в тонкую, дрожащую нить… и на секунду стала похожа на лицо.

— Тепло… — прошептала она. — Опять… это тепло…

И вдруг, шипение разнеслось тихим эхом по залу:

— Я… помню…

Мяу-Кин вздрогнул. Он узнал это лиц, лицо его принцессы.

— Не помни, — почти ласково прошептала она. — Там больно…

В подвале стало холоднее.

Принцесса сильнее сжала руку на доспехах.

— Зато там… жизнь и краски, — настойчиво сказала она.

И свет стал ярче.

Глава 8

Хваран и Пузырь Перехода

Золотая броня

Золото на шлеме вспыхнуло так ярко, что подвал на мгновение стал светлым, как солнечная поляна.

Чёрная марь зашипела — и отпрянула. Она не исчезла сразу. Сжалась… словно обожглась светом… и только потом рассыпалась в серый пепел.

Но в этом пепле на секунду будто мелькнуло лицо. — Тепло… опять…

Мяу-Кин подошёл к доспехам.

Шлем сам опустился ему на голову.

Латы мягко сомкнулись на нём, словно знали его всегда.

Кот выпрямился.

— Я снова чувствую силу.

Перед принцессой стоял Хваран - Принц Воин! только Кот.

В его лапе вытягивался как из лучика света тонкий меч.

— К выходу. Пока доспехи помнят тепло. — сказал Хваран.

Голос из кармана

Когда они двинулись вперёд, из кармана Александра вдруг раздался голос:

— Внимание. Зафиксировано нестабильное пространство. Рекомендую не наступать на швы реальности.

Принцесса подпрыгнула:

— Ой! Джемени! Ты тут?!

— Я всегда тут. В отличие от стабильности этого места. Просто марь попыталась приложение блокировать на территории замка.

— Алиса, скажи, где выход! — хихикнула принцесса.

— Во-первых, я не А… (в динамике что-то щёлкнуло) — …принял. Во-вторых, выход там, где вы его вспомните. Не найдёте — создадите.

Александр усмехнулся: — Даже железка в магии разбирается.

— Это высокоинтеллектуальная система анализа и управления с чувством ... умора.

Последний пузырь

Пых-Пых прижал к себе флакон.

— Пых-пых… последний пузырь…

Он дрожал.

— Он держит форму… чтобы всё не стало бумагой…

— Если лопнет — мы забудем, где дверь… — добавил Джемени. — И это будет крайне неудобно.

Принцесса посмотрела на пузырь.

В нём — Свет.

Марь рядом чуть зашевелилась.

Дорога к свету

Хваран шёл первым.

Свет от его доспех возвращал миру форму.

Но марь не исчезала.

Она тянулась тонкими нитями.

Слушала.

— Смотри, — сказал Александр. — Замочная скважина. Видишь свет?

— Это выход, — тихо сказала принцесса.

— Верно.

Она потянулась к двери.

— Не открывай… — прошептала Марь. — Там пусто…

Принцесса сжала ручку.

— Там дом!

Шёпот ослаб.

Единороги-оригами

Дверь открылась. Замок складывался. Пол стал тонким.

А впереди стояли — единороги.

Плоские, забытые.

— Пых-пых… они думают, что они просто бумага…

— Подтверждаю, — сказал Джемени. — Ошибка идентичности. Классическая проблема.

— Эй! — крикнула принцесса. — Мы же вас рисовали!

Единорог дрогнул.

— Это неважно… — прошептала марь.

— Нужно с радостью! — крикнул Пых-Пых. — Есть музыка для храбрости? — Пых-Пых выдул пузырь.

Но в этот момент стены начали складываться быстрее.

— Нам нужна эмоция радости и храбрости! — крикнул Александр.

— Музыку! — сказала принцесса.

— Алиса! Включай «Петя и Волк»!

— Включаю. И — я не Алс..., подловила.

И тут пространство наполнилось музыкой.

Лёгкой. Смелой.

Кто поможет всегда и бесплатно, кто разрулит дела, аккуратно...

Даже марь замерла на секунду.

Джереми: — Аналитика показывает: смех и музыка резко снижают эффективность мари.

Подвиг Пых-Пыха

— Сейчас! — пискнул Пых-Пых.

Пузырь — ЧПОК!

Брызги коснулись единорогов. Они начали оживать. Грива зашевелилась, глаза засветились. — Я… помню…

Марь зашипела.

Отступила.

— Отлично, — сказал Пых-Пых. — Пузыри радости работают.

Единорог отступил и путь открылся.

— Быстрее! — проговорил Хваран.

Александр нарисовал круг : — Дом!

— Ошибка, — сказал Джемени. — Дом уже перемещён на безопасный остров.

Принцесса удивилась: — Что? Дом?!

Дед ответил спокойно: — Я заранее переместил его туда.

— Где марь слабее, — добавил Джемени.

— Прыгаем!

Они шагнули в портал и оказались в доме.

Но он был… каким то другим тише и теплее.

За окнами — море.

— Добро пожаловать, — сказал Джемени. — Безопасная зона активна. Уровень угрозы: низкий. Пока что.

Мама обняла принцессу.

— Я всё вспомнила…

Папа вышел с кружкой.

— Мы вас ждали.

Тактика “Боевого тапка”

Пых-Пых плюхнулся в тапок. Крутанулся, взяв тапок как щит.

— Пых-пых-пых! Я готов!

— Боевой режим активирован, — отреагировал Джемени. — Цель: Марь. Тип: пустота с плохим характером.

— Музыку оставляем? — спросила принцесса.

— Рекомендую. Это раздражает противника. — снова подключился ИИ.

— И не только, - сказал папа.

Решение идти дальше

Хваран смотрел на город вдали. Серый, как будто пустой.

— Она там.

Александр кивнул. — Да. Она там.

— Значит… мы идём к ней? — спросила принцесса.

Папа опустился рядом: — Вместе.

Мама взяла кисть. — Нужно вернуть цвета городу.

Джемени добавил:

— Предлагаю способ транспортировки.

Все посмотрели на телефон в кармане деда, что высвечивал диодами, подмигивая.

— Мыльный пузырь. Большой. Стабильный. С элементами магии и абсурда.

Пых-Пых оживился, надуваясь как пузырь:

— Пых-пых-пых! Это по моей части!

Переход

Александр провёл рукой. В воздухе начал расти огромный пузырь. Внутри него отражался океан серый, ждущий.

— Это дорога в одну сторону, — сказал дед.

Принцесса шагнула ближе.

— Мы идём туда… где она?

— Да, — сказал Хваран.

— Тогда пошли, — сказала принцесса.

Джемени вдруг включился: — Фиксирую: уровень смелости — максимальный. Вероятность победы… растёт.

Они вошли в пузырь, он оторвался от земли и поплыл… прямо к городу.

Где в тени уже шевелилась марь.

Глава 9

Город, который вспомнил себя

Пузырь над серым городом

Пузырь был большой, очень большой. Он тихо покачивался, как лодка, и внутри него всё казалось чуть ярче, чем снаружи.

Остров остался позади.

Внизу — море. Впереди — город.

Серый. Неподвижный. Будто кто-то накрыл его пыльным одеялом и сказал:

«Не двигайся».

— Пых-пых… держится! — Пых-Пых бегал по кругу пузыря и проверял его лапками. — Только не тыкайте в него ничем острым!

— Принято, — отозвался Джемини. — Рекомендация всем присутствующим: не вести себя как кактусы.

Принцесса рассмеялась.

Хваран стоял впереди, как настоящий капитан. Его золотая броня мягко светилась, отражаясь в стенках пузыря.

— Она там, — сказал он тихо.

Папа положил руку на плечо принцессы.

— Мы с тобой.

Мама держала кисть. Она уже слегка светилась.

— И мы вместе.

Пузырь коснулся земли.

Не ударился — а будто присел.

И рассыпался продолговатыми радужными каплями.

Тишина, которая слишком тихая

Они вышли.

Город был странным.

Дома стояли, но как будто забыли, зачем они стоят. Окна были тусклыми. Двери — закрытыми. На площади — ни души.

— Сканирование… — тихо включился ИИ.

— Уровень радости: нулевой. — Уровень цвета: почти отсутствует. — Уровень странности: высокий.

— Это не город. Это пауза, — буркнул папа.

— Рекомендую добавить движение.

— Например… музыку.

— Добавляй, — сказала принцесса.

И тогда в городе появился звук.

Сначала тихий.

Потом чуть смелее.

Как шаг.

Потом ещё один.

Музыка, в которой кто-то идёт вперёд… даже если ему немного страшно.

И вдруг — воздух будто вспомнил, как двигаться.

Шкаф, который не стоял тут раньше

Прямо посреди площади…

Появился шкаф.

Старый. Деревянный. Скрипучий.

— Пых-пых-пыхти… тарохти… — замер Вестник. — Это… по плану?

— Нет, — сказал Джемини. — Сканирую аномальный объект, но выглядит многообещающе.

Дверцы шкафа скрипнули.

И распахнулись.

Оттуда выскочил… волк.

Небольшой. Серый. Очень деловой.

Он потёр лапой морду, осмотрелся и сказал:

— Так. Где тут проблема?

Следом из шкафа вышел мальчик. В очках. С рюкзаком.

Он спокойно оглядел площадь.

— Мы точно попали? — спросил он.

Волк кивнул: — Как обычно. Работаем.

Он посмотрел на принцессу и её семью.

— Вы с марью разбираетесь?

Папа кивнул: — Пытаемся.

— Отлично, — сказал волк. — Мы тоже.

Он указал на мальчика:

— Это наш… как бы сказать… мыслительный отдел.

Мальчик поправил очки:

— Она не ломает мир. Она убеждает, что он уже сломан.

Принцесса нахмурилась: — То есть… она врёт?

— Почти, — сказал мальчик. — Она делает так, чтобы ты перестала верить в то, что было важным.

Волк добавил: — А если ты не веришь — оно исчезает. Удобная штука. Для неё.

Первые жители

Они пошли по улице.

И вдруг — за окном кто-то шевельнулся.

У окна дома стояла девочка. Серая. Как будто её забыли дорисовать.

Она смотрела на принцессу.

— Привет, — тихо сказала принцесса.

Девочка не ответила.

Мама тихо сказала:

— Она потерялась в себе…

Мальчик из шкафа кивнул:

— Память ослабла.

Принцесса подумала.

Потом достала маленький карандаш и шагнула ближе.

— Смотри… У тебя был любимый цвет?

Девочка долго молчала.

Потом очень тихо сказала:

— …розовый…

И в этот момент…

Карандаш вспыхнул.

И на её щеке появилась розовая точка.

Девочка моргнула.

И вдруг — улыбнулась.

Серость вокруг неё треснула.

Как лёд.

— Видишь? — сказал волк. — Всё работает.

Площадь и марь

Они вышли на центр площади.

И там…

Она уже ждала.

Марь.

Огромная.

Как тень, которая слишком долго жила без света. Она растекалась по земле, поднималась по стенам, дышала тихо… и от неё тянулись длинные, мягкие щупальца.

Они касались.

И там, где касались — исчезал цвет.

Будто кто-то стирал воспоминания ластиком.

И вдруг…

Она остановилась.

И посмотрела прямо на принцессу.

Тишина стала глубже.

— Ну здравствуй… внучка… — прошелестела марь.

Принцесса замерла.

Но не отступила.

Мама шагнула чуть вперёд, заслоняя её плечом.

Папа поморщившись сказал: — Ну… начинается.

Марь медленно склонила голову.

Её щупальца чуть дрогнули, как будто обрадовались новой находке.

— Я шла… за одной, — прошелестела она, глядя на маму, — а нашла… сразу двух.

И тише, почти довольно:

— Значит… заберу обеих.

— Не заберёшь, — сказала мама.

Кисть вспыхнула мягким светом.

— Она под защитой.

— Я иммунная, — сказала принцесса спокойно.

Как будто это обычное дело.

— Так сказал Единорог.

Марь замерла.

Щупальца остановились в воздухе.

— Иммунная?.. — повторила она.

И голос стал чуть холоднее.

— Это пока… не вырастешь.

Волк тихо фыркнул: — Ну началось…

Мальчик шепнул: — Давит авторитетом.

Марь медленно перевела взгляд на деда. Долго. Словно вспоминала.

— А ты… здесь, Александр…

Имя прозвучало неожиданно ясно.

— Я думала… тебя уже стёрла.

— Не вышло, — Александр усмехнулся краешком губ.

Битва за право быть настоящим

Шёпот Серости

Марь не бросилась в атаку. Она начала медленно кружить вокруг них, как густой туман. Её щупальца не били, они просто ложились на плечи, пытаясь сделать их тяжёлыми.

— Ты думаешь, ты иммунная? — её голос зазвучал прямо в голове у принцессы, мягкий, как вата.

— Это просто слово. А на самом деле… ты просто устала. Посмотри вокруг. Всё серое — потому что так проще.

Не надо выбирать.

Не надо стараться.

Просто забудь.

Принцесса почувствовала, как её ноги становятся тяжёлыми, а карандаш в руке кажется обычным куском дерева.

Марь работает через «неважно»: она убеждает, что твои чувства — это просто выдумка.

— Эй! — Волк резко щёлкнул зубами прямо перед щупальцем.

— Слушай, Облако, ты зубы-то не заговаривай. У нас тут по протоколу — спасение города, а не тихий час!

— Всё просто. — Мальчик поправил очки и открыл свой рюкзак.

— Марь — это системная ошибка. Она боится только одного: конкретных деталей. Если мы будем помнить не «вообще», а «точно», её программа даст сбой.

Тактика «Тёплого чая»

— Сейчас! — сказал Мяу-Кин и встал впереди, закрыв всех собой, как щитом. Его меч вспыхнул синим пламенем, разрезая туман.

Мама взмахнула кистью. Но она не стала красить дома. Она начала рисовать… в воздухе. Яркие искры жёлтого, оранжевого и красного закружились вокруг них. Это были не просто цвета. Это были запахи:

Запах мандариновой корки. Запах папиного свитера. Запах тёплых булочек, которые пекли утром.

Марь зашипела. Там, где касались эти искры, её щупальца съёживались и превращались в обычную пыль.

— Память — это не просто картинки, это чувства, которые марь не может стереть.

— Пых-пых! Получай! — Вестник выдул огромный радужный пузырь прямо в центр мари. Пузырь лопнул, и из него вылетел звук: смех принцессы. Громкий, звонкий, настоящий.

Сила иммунитета

Марь задрожала. Её серое тело начало рваться, как старая газета.

— Как?! — взвыла она.

— Почему ты не забываешь?!

Принцесса сделала шаг вперёд. Она не боялась. Она посмотрела прямо в центр серой мглы.

— Потому что я знаю секрет, — тихо сказала девочка.

— Ты — это просто тишина. А мир — это разговор. И пока мы разговариваем, любим и пьём чай, ты просто дым.

Она прикоснулась к серой стене дома.

— Я помню, что здесь нарисован подсолнух. Большой и жёлтый.

И под её рукой стена начала «просыпаться». Жёлтый цвет хлынул во все стороны, как солнечный свет.

Отступление Тени

Марь начала уменьшаться. Она сжималась, превращаясь из огромной тучи в маленькое тёмное пятнышко на асфальте.

— Я вернусь… — прошелестела она.

— Когда вы перестанете удивляться… когда станете слишком серьёзными…

— Ага, в очередь встань, — буркнул Волк. — Тут до тебя уже многие обещали, закрывай портал.

Мальчик кивнул, и Марь окончательно исчезла, юркнув в какую-то щель под бордюром. Город вдруг глубоко вздохнул.

Вечный ветер и чашка чая

Солнце над городом взошло совсем по-другому. Оно не просто светило — оно сияло так ярко и чисто, будто мама за ночь успела вымыть всё небо огромной волшебной губкой. Серое «одеяло» исчезло. Окна домов заискрились, отражая облака, а на клумбах сами собой распустились цветы, которые ещё вчера были просто бесцветными пятнами.

Мир стал настоящим, потому что про него вспомнили.

Конец командировки

Шкаф посреди площади заскрипел. Волк выудил из кармана маленькую записную книжку и деловито поставил в ней галочку.

— Ну всё. Объект разблокирован, Марь устранена, логика восстановлена. По коням, у нас ещё у Царя Гороха вай-фай в палатах не ловит.

Мальчик поправил очки и посмотрел на принцессу.

— Ты молодец. Ты не просто победила тень, ты восстановила системную связь между сердцем и памятью. Пока ты хранишь детали, мир не станет плоским.

— Заходите, если что, — буркнул Волк, запрыгивая в шкаф. — Но лучше сами справляйтесь. Чай пейте, рисуйте побольше. Это, знаете ли, лучший антивирус.

Дверцы шкафа захлопнулись, и он просто растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах старого дерева и приключений.

Прощание Александра

Дедушка Александр подошёл к принцессе. Его фигура на фоне солнца начала медленно меняться. Он больше не казался важным волшебником — он стал прозрачным и тёплым, как солнечный зайчик.

— Ну вот и всё, зайка моя, — тихо сказал он.

— Вам больше не грозит опасность. Марь уползла в свою щель, и пока в этом доме звучит смех, она не осмелится высунуть нос. Мне пора возвращаться туда, где живут сказки и чертежи.

— Дедушка, ты снова уйдёшь? — принцесса схватила его за прозрачную руку.

Александр присел и коснулся пальцем её груди.

— Я всегда тут. Даже если ты меня не видишь. Когда ты будешь бежать по траве и ветер ласково растреплет твои волосы — это я глажу тебя по голове. Когда ты услышишь шуршание листвы — это я шепчу тебе новую сказку. Любящие люди не уходят, они просто превращаются в тёплый ветер.

Он посмотрел на папу и крепко пожал ему руку.

— Дочь моя, — обратился он к маме.

— Ты хотела сказать мне столько слов... Скажи их своему мужу.

— Не расплескай слова в прошлое ко мне.

— Скажи их туда, где сейчас живёт твоя жизнь.

— Он — твоя опора и твоя правда.

— Берегите своё тепло.

Аватары и хомяки

Мяу-Кин потёрся о ноги принцессы. Его золотые доспехи исчезли, остался только пушистый мех и хитрые жёлтые глаза.

— Я остаюсь, — промурлыкал он.

— Но теперь я просто кот. Помни: все коты — это чьи-то аватары. Мы присматриваем за порядком, когда сказочные герои уходят на отдых. Просто смотри мне в глаза внимательнее, и ты увидишь там искру принца-воина.

Пых-Пых важно надулся, стоя на мостовой:

— Пых! А я? Я буду главным по печенью!

— Нет, Пых, — Александр мягко взял его на ладонь.

— Ты возвращаешься со мной. Хомяки на земле долго не живут, а в Башне кто-то должен следить за сбором звёздного нектара. Без тебя единороги совсем разленятся.

Пых мгновенно сдулся, как проколотый шарик, вздохнул и понуро посеменил по руке дедушки к его плечу.

Горшочек, вари!

Александр сделал шаг назад, и за его спиной вспыхнул золотой свет.

— Берегите свои краски! — крикнул он напоследок.

Портал закрылся.

На площади остались только мама, папа, принцесса и кот.

— Ну всё, — папа обнял их за плечи. — Пойдёмте домой. Кажется, папа заварил самый вкусный чай в мире. И у нас ещё целая пачка печенья.

— Сканирование завершено, — раздался весёлый голос Джемини из папиного кармана.

— Уровень радости: 100%.

— Уровень серости: 0%.

— Рекомендую немедленно приступить к обнимашкам. И да... я всё ещё не Алиса!

Принцесса засмеялась. Она посмотрела на небо и увидела, как ветерок поднял маленькую волну в её волосах. Она знала — дедушка прямо сейчас улыбается ей из самого сердца мира.

Любовь семьи — это единственная магия, которая никогда не заканчивается.

КОНЕЦ.