Прими с любовью...

Глава 1

Глава 1.

Небольшой бревенчатый дом затерялся среди вековых деревьев, казалось, что он сам вырос вместе с этими вековыми деревьями и всегда стоял здесь, прислонившись своей стеной к самому большому дубу, который своей кроной закрывал дом, как вторая крыша. За небольшим плетеным заборчиком, который можно запросто перешагнуть, всегда цвели самые красивые цветы, над ними жужжали пчелы. Высокое крепкое и широкое крыльцо под навесом словно приглашало войти в дом. В пристройке рядом с домом тихо фыркали две лошади. Чуть в стороне звенел довольно быстрый и широкий ручей, в котором прозрачная до хрустальности вода была так холодна, словно текла с самых вершин Белых гор. Над зеленой травой, которая радовала глаз своей свежестью, порхали разноцветные бабочки. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, яркими пятнами ложась на листву, траву, стены дома. Казалось, что царит та идиллия, в которой хочется жить.

Открылась дверь и на крыльце появился крепкий мужчина, одетый в одежду охотника. Его обветренное лицо было серьезным, брови сдвинуты, губы сжаты. Он проверял свое оружие, словно собираясь в военный поход. Следом за ним вышла женщина, одетая в простое платье селянки. На лице женщины читалось беспокойство и какой-то страх перед неизбежным, который она старалась не показывать мужчине.

- Югарт, будь осторожен, - тихо проговорила она, помогая мужу поправить ремень наплечной сумки. – Может, возьмешь еще кого-нибудь с собой? Селяне ведь готовы помочь тебе, тем более с этим чудовищем.

- Мальтина, ты же знаешь, что я не могу подвергать их опасности. Это не простой медведь, он измененный тьмой из Темных земель. Он уже натворил много дел, убил двух селян, вчера напал на медведицу с двумя медвежатами. Ей с трудом удалось убежать от этого исчадия Темного.

Разговаривая, они спустились с крыльца, подошли к конюшне. Мужчина стал запрягать крепкого черного коня.

- Югарт, но ты идешь на него один, - казалось, еще немного и она заплачет.

- Мальтина, я же охотник и бывший солдат. Справлюсь. Должен справиться.

Мужчина легонько прижал женщину к своей груди, поцеловал в висок, потом продолжил заниматься своим конем.

- Куда поедешь?

- К распадку. Возле старого кедра оставил для него приманку.

- У меня сердце тревожится. Можно, я пойду с тобой?

Мужчина улыбнулся одним уголком губ и с нежностью посмотрел на свою жену.

- Мальтина, ты останешься дома с Глорией.

Конь был оседлан, мужчина повернулся к жене, снова приобнял ее и поцеловал.

- Не сердись на меня, Мальтина. Ты же знаешь, за кого замуж выходила. Я – солдат, охотник, егерь. Наш герцог платит мне за то, чтобы я охранял его лес от всяких чудовищ. Это моя служба. Вот увидишь, все будет хорошо. К вечеру я уже вернусь домой.

Югарт сел на своего коня, женщина отошла на шаг, стараясь не показывать, как ей страшно. Не первый раз она провожала мужа на обходы и охоту в лес, но сегодня она словно что-то предчувствовала, сердце болезненно сжималось и не хотело успокаиваться. Потом снова подошла, погладила его ногу, прижалась к ней лбом.

- Лунной Богиней заклинаю тебя – вернись.

- Обещаю.

Мужчина наклонился, вновь поцеловал жену и пришпорил коня, который давно уже с нетерпением переступал с ноги на ногу, ожидая, когда хозяин отправится в дорогу. Когда всадник скрылся за деревьями, женщина вытерла набежавшие слезы, с каким-то отчаянием покачала головой и вернулась в дом. В большой кухне хлопотала их дочь Глория, которая раскатывала на столе тесто.

- Мам, ну чего ты? – она подошла к женщине, приобняла, стараясь не испачкать платье матери мукой. – Папа всегда возвращается и на этот раз вернется. Вот увидишь – он убьет этого медведя и вернется. А пока отдохни, я сейчас пирог поставлю, к вечеру будет готов. Папа вернется, сядем за столом, он нам расскажет, как убил это чудовище.

- Глория, у меня сердце сегодня не на месте, словно говорит, что все будет не так, как всегда. Это не просто медведь, он пришел из Темных земель.

- Знаю, - девушка тяжело вздохнула.

Этот медведь появился в их лесу около трех десятин назад. Сначала Югарт находил разодранные трупы оленей и косуль. Медведь выедал у них только сердце и мозг. Потом к егерю пришли местные селяне, которые сообщили, что этот медведь задрал несколько коров, которые паслись на окраине селения. Три дня назад Югарт нашел в лесу убитого местного мужчину с такими страшными ранами, что жители селения хоронили его в закрытом гробу. Через день была убита женщина, которая ушла в лес за травами. Югарт пытался выследить этого убийцу, но тот словно испарялся – вот есть его глубокий хорошо читаемый след и вдруг он пропадал, словно медведь поднимался в воздух и улетал. Вчера Югарт нашел место, где медведица с двумя медвежатами встретилась с этим монстром. Судя по следам, была жестокая битва, медведице удалось отбиться от него и убежать. Но она была ранена. Также ей удалось ранить самого монстра. Югарт шел по его следу и видел крупные пятна крови. И снова след внезапно потерялся, словно огромный зверь испарился.

Егерь все это время сбивался с ног, пытаясь найти этого монстра, место его лежки. Он давно понял, что этот медведь убийца гораздо крупнее всех, что ему приходилось встречать, наделен темной магией, которая помогает ему скрываться. Он даже боялся представить, что может увидеть, когда найдет его. Вчера Югарт оставил приманку возле старого кедра, где чаще всего находил следы зверя.

***

Мальтина не находила покоя, пыталась заняться делами, но все валилось у нее из рук. Она пыталась приготовить зелья, которые у нее заказали местные селянки, но ничего не получалось, все ее мысли были сейчас рядом с мужем. Какой-то животный страх продолжал сжимать ее сердце.

С Югартом Мальтина прожила двадцать два года в любви и согласии.

Они встретились, когда она, тогда еще совсем юная семнадцатилетняя ведунья осталась одна. Пришлось быстро взрослеть и думать, как жить.

Их дом, стоящий на самом краю селения под нехитрым названием «Лесная глушь» где-то на границе герцогства Марсентин, давно нуждался в починке. Здесь она жила со своей матушкой Глорией, в честь которой она потом назвала свою дочь, сильной ведуньей и знахаркой, к которой приезжали даже из самой столицы. Отец Мальтины погиб в одной из войн, когда девочке было всего шесть. Мать работала с утра до поздней ночи, стараясь заработать хоть немного для них с дочерью, чтобы купить еды и одежды. Но каждый раз приезжали люди герцога Марсентинского и отбирали последние заработанные деньги, и снова матушка Мальтины уходила в лес за травами, потом с утра до ночи варила свои зелья, лечила бедных селян, которые делились с ней продуктами, которых и у самих почти не было. Мальтина с самого детства помогала маме и в свои семнадцать была сильной ведуньей, вместе с мамой принимала больных, варила зелья.

Герцогство Марсентин входило в состав королевства Эндирон, которое, как лоскутное одеяло, состояло из множества больших и маленьких герцогских и графских владений. Владельцы земель постоянно вели междоусобные войны, желая отнять у соседа кусок земли, увести скот и людей. Король никак не мог покончить эти распри, которые ослабляли королевство. Усугубляли положение королевства постоянные набеги со стороны Темных земель, в том числе королевства Варгария, где жили непримиримые темные маги, которые пытались завладеть землями королевства Эндирон. Жители Лесной глуши уже привыкли к постоянным звукам боя, которые слышались то со стороны герцогства Дорн, то со стороны границы с Темными землями. Часто в их лесах появлялись звери с темной звериной сущностью. Все чаще мимо их селения проходили солдаты, направляясь на очередное сражение с врагами, забирая у селян последние продукты.

Двадцать два года назад прошла новая долгая война с варгарийцами, которая в очередной раз разорила жителей деревни. Все мужчины селения, которые могли держать оружие, давно уже была забраны в армию, оставались женщины, старики и младенцы. Матушка Мальтины снова выбивалась из сил, чтобы хоть немного заработать на жизнь, ходила от дома к дому, исцеляя больных, получая за это сущие крохи, собирала в лесу травы, варила зелья. Сама Мальтина помогала маме по хозяйству, занималась их крохотным огородом. Выращенного урожая им хватало ненадолго. О мясе они давно забыли.

Стояла самая холодная зима за последние двадцать лет. Матушка, которая ходила в старенькой шубке и дырявых ботинках, простыла и очень скоро ее душа покинула тело, Мальтина осталась одна. Жители Лесной глуши чем могли помогли сиротке.

Наступила весна, стал сходить снег. Последние солдаты герцога Марсентинского возвращались домой, проходя мимо их селения. Селяне провожали их тяжелыми взглядами, надеясь, что война не скоро вернется в их земли, они получат немного передышки, чтобы возродить свое разоренное хозяйство.

Мальтина поспешила в лес набрать первоцветов и холодной воды из ручья, на которой они с матушкой всегда варили свои зелья и настойки. Первоцветы не спешили показываться из-под промерзшей за зиму земли. Мальтина шла и шла, пытаясь набрать корзину таких необходимых ей для зелья цветов. Неожиданно она увидела лежащего на холодной земле мужчину. Рядом с ним стоял конь, который захрапел, когда девушка хотела подойти к мужчине, словно охраняя своего хозяина.

- Подожди, не сердись, - обратилась Мальтина к коню. – Ты же понимаешь, что твоему хозяину нужна помощь. Я могу ему помочь. Просто разреши к нему подойти.

Конь, словно понимая, сделал шаг назад, уступая ей место. Мальтина быстро опустилась рядом с мужчиной, осторожно перевернула его на спину. Лицо молодого воина было бледным, глаза закрыты. Мальтине даже показалось, что душа оставила его тело, но вот он сделал глубокий судорожный вдох и приоткрыл глаза, застонал. Девушка стала осматривать мужчину и обнаружила у него в боку рану. Ему срочно требовалась помощь, но поднять его, чтобы посадить на коня, ей просто не хватит сил. Она с надеждой посмотрела на коня, который замер в шаге от них.

- Милый, мне нужна твоя помощь, - сказала девушка, глядя в черные глаза коня. – Ты смог бы лечь на землю?

Конь словно понял ее и опустился, стараясь оказаться как можно ближе к хозяину. С трудом, но Мальтине удалось затащить мужчину в седло. Потом, придерживая раненого руками, повела коня к своему дому.

Югарт пришел в себя на второй день, долго не мог понять, где находится. Он был очень слаб, его била лихорадка, жар опалял его щеки. Мальтина, отдавая ему последние крохи еды, не отходила от постели больного. Через пять дней он попытался подняться, но опять упал без сил. Он смог встать на ноги только спустя две десятины. Мужчина долго хмуро смотрел на Мальтину, которая от голода стала почти прозрачной, собрался и ушел в лес. Она пыталась остановить Югарта, который был еще слишком слаб, но тот только покачал головой, взял свое оружие и молча вышел из дома. Мальтина решила, что он ушел навсегда, но вечером открылась дверь и он вошел в дом.

- Держи, - мужчина протянул ей двух зайцев и большую куропатку. – Завтра еще схожу в лес, я поставил силки.

Впервые за последние годы Мальтина ела горячую мясную похлебку, которую заправила диким луком и горсткой крупы. Как рассказал мужчина, он жил в одном северном графстве далеко отсюда, родных у него не осталось, решил заработать себе немного денег, нанялся в королевскую армию. Так он оказался на границе с Темными землями. В последнем бою был ранен. Лекари перевязали его рану и вместе с остальными солдатами возвращался домой, но в дороге ему стало плохо. Его просто оставили где-то на обочине. С трудом Югарту удалось сесть на своего коня, который вывез туда, где его нашла Мальтина. Югарт остался в доме у Мальтины. Скоро он стал ее мужем.

Через три месяца после окончания войны умер старый герцог Марсентинский, владения наследовал его сын, который первым делом договорился со своими соседями о прекращении междоусобиц, так как его земли были разорены постоянными войнами.

Когда посетивший Лесную глушь своей великой милостью молодой герцог Марсентинский узнал, что Юрген был воином и имеет опыт охотника, предложил ему должность егеря. Со временем Югарт и Мальтина построили в лесу у ручья свой домик, где у них родилась дочь, которую назвали Глорией. Он был бесстрашным охотником, зря не убивал зверей, часто сражался с незваными гостями из Темных земель. И каждый раз Мальтина переживала за него. Но в этот день сердце рвалось следом за мужем.

***

Женщина не смогла усидеть дома. Быстро переделав какие-то свои дела, она накинула на себя кожаную безрукавку, в которой всегда ходила в лес, повязала на голову косынку, чтобы ветки не цепляли ее волосы, взяла с собой корзину, в которую положила все необходимое, чтобы оказать помощь раненому. Глория, заметив сборы мамы, нахмурилась.

- Не сердись, Глория. Мое сердце не на месте. Я чувствую, что с отцом случится что-то плохое. Я должна быть рядом, чтобы помочь ему.

Девушка тяжело вздохнула, понимая, что спорить с ней не имеет смысла. Мать была слишком решительной.

- Я пойду с тобой, - только и сказала Глория.

- Нет, ты останешься дома, - отрезала женщина. – Там опасно.

Она быстро подхватила свою корзинку и вышла из дома. Глория вышла следом за мамой на крыльцо, наблюдая, как она уходит в сторону распадка. У девушки тоже было не спокойно на душе. Два дня назад, когда ей исполнилось семнадцать, Глории приснился странный и страшный сон, о котором она не рассказала маме, чтобы не тревожить ее. Немного постояв на крыльце, Глория вернулась в дом, который она так любила. Здесь все дышало счастьем и любовью. Она знала историю своих родителей и всегда улыбалась, когда этот молчаливый и немного хмурый мужчина обнимает и с нежностью целует свою любимую. Девушка смотрела на них и мечтала найти такого же мужчину – надежного, крепкого, который всегда будет рядом с ней, станет ее надежной опорой, не попрекнет бедностью, а будет смотреть, как на самое дорогое в своей жизни.

Глория взяла от своих родителей все самое лучшее – красоту и доброту мамы, а еще силу ведуньи, спокойствие и рассудительность отца, а от них обоих безграничную любовь к жизни. Мама учила ее своему ремеслу ведуньи, а отец брал с собой в лес, где учил охотиться, читать следы, слушать и смотреть, любить лес, понимать зверей. Она без страха ходила одна по лесу, с легкостью находила нужные травы, из которых они потом с мамой варили свои зелья.

Большой войны давно не было, поэтому селяне смогли возродить свои нехитрые хозяйства, Лесная глушь вновь ожила, вернулись мужчины, которые уходили служить в армию короля, родились детки, которых у рожениц принимала Мальтина. Казалось, что беда ушла из этих мест. Но недавно появился медведь, который пришел из Темных земель.

Девушка пыталась заняться домашними делами, но также, как мама не находила места. Нехорошее болезненное чувство грызло ее сердце. Она быстро прошла в свою комнату, надела брюки и рубаху, в которых обычно ходила с отцом на охоту, надела пояс с ножнами, вложила в них большой кинжал, который ей подарил местный кузнец, когда она помогла ему вылечить больную руку, потом вышла из дома, запрягла свою Звездочку и направилась в сторону распадка. Чем ближе она подъезжала к старому кедру, тем сильнее билось ее сердце. Когда до кедра оставалось не больше пятидесяти шагов, она спрыгнула со своей Звездочки и побежала вперед на звук, который раздавался со стороны небольшой поляны. От увиденного она зарычала, как раненый зверь, выхватила свой кинжал и бросилась на огромного зверя, который раздирал своими когтями безжизненное тело матери. В шагах пяти от них лежало растерзанное тело отца. Глория запрыгнула зверю на спину, который был так увлечен своей добычей, что не заметил приближающуюся к нему девушку, вонзила кинжал ему в шею, как учил ее отец, чтобы сразу убить врага. Но этот монстр был слишком силен. Он словно не почувствовал удара, выпрямился, встал на задние лапы, стал бешено крутиться, словно желая скинуть Глорию с себя. От его рыка закладывало уши. Девушка из последних сил пыталась удержаться на этой громадной туше, одной рукой ухватилась за его длинную шерсть, второй выдернула из раны кинжал и вновь несколько раз вонзила его в шею, вкладывая в удары всю силу и злость. Зверь замер, а потом словно осел на землю, не веря до последнего, что его жизнь заканчивается. Он снова громко зарычал, а потом повалился на бок, чуть не придавив своим огромным телом девушку. Глория успела отскочить в сторону, откатилась от него. Кинжал так и остался торчать в шее монстра. Еще пару мгновений и рык зверя затих, его глаза замерли в мертвом удивленном взгляде.

Долгих десять ударов сердца Глория не могла прийти в себя, до конца не веря, что убила этого монстра. Потом она резко поднялась, осмотрелась и вновь из ее груди раздался крик боли. Растерзанные тела родителей лежали в лужах своей крови. На них не было лиц, только по одежде их можно было узнать. Чуть в стороне лежал конь отца, из горла которого уже перестала хлестать кровь. Она подскочила к маме, но та была мертва. Глория вновь подскочила к медведю, выдернула свой кинжал и стала наносить ему удары, выплескивая из себя всю боль и рыча, как дикий зверь. Скоро силы оставили ее, и она упала рядом с мамой, обнимая ее.

Ее так и нашли мужчины селения, которые в этот день пошли в лес за дровами и услышали дикий рев. Жизнь для Глории замерла в тот момент, когда она увидела тела родителей на той поляне. Селяне помогли ей с похоронами, Мадина - подруга матушки, была с ней постоянно рядом, заставляя девушку хоть немного поесть. Только на третий день Глория смогла понять, что она осталась совершенно одна, пришла на могилу родителей и долго плакала, обхватив холодную землю руками. Потом она вернулась домой, вымылась, так как на ее волосах запеклась кровь матери и медведя.

Из баньки она вернулась в дом, где Мадина ждала ее с ужином. Они долго сидели за столом, молчали.

- Глория, может, пойдешь ко мне? – спросила Мадина. – Как ты тут будешь жить одна?

- Спасибо, Мадина. Но я останусь здесь. Здесь я родилась, здесь души моих родителей. Не беспокойся за меня, я не пропаду.

Мадина ушла к себе на следующее утро, ее ждала своя семья и свои заботы. А Глория вышла на крыльцо, села на верхнюю ступеньку и долго смотрела куда-то в лес. Потом неожиданно она почувствовала какое-то жжение на левом предплечье, подняла рукав своей рубашки и замерла. На ее руке проступал красивый серебристый рисунок какого-то сказочного дерева, но без листьев. Рисунок светился лунным светом, а в голове послышался женский голос: «Глория, пришло твое время».

Девушка дернулась, нахмурилась. Голос напомнил ей странный и страшный сон, который приснился в тот день, когда ей исполнилось семнадцать. О нем она не стала рассказать маме, а сейчас ее сердце кольнула боль – она могла бы предупредить родителей, остановить отца, но не сделала и осталась одна. Слезы выступили на глазах, и она не стала их сдерживать. Чувство вины раздирало душу.

Глории приснилось, что она безутешно плачет над могилой родителей, а рядом с ней стоит красивая молодая женщина с кожей цвета лунного серебра.

«- Глория, ты будешь оплакивать близких, - голос женщины был тих и печален.

- Кто ты? - спросила Глория.

- Разве ты не узнала меня? Я – Лунная богиня Селения.

- Что ты хочешь от меня? Почему мои родители в могиле? - Глория никак не могла понять, почему видит смерть своих родителей и не могла принять это видение.

- Пришло их время, - ответила богиня. – Начинается твое. Тебе суждено стать женой герцога…».

От неожиданности девушка проснулась и не услышала, что еще хотела сказать богиня. Сон не отпускал девушку целый день, но потом дела закрутили ее. А потом погибли родители. И вот сейчас она вновь слышит этот голос, а потом перед ней словно из воздуха соткалась женская фигура. Сияющая богиня возникла перед девушкой, грустно улыбнулась, протянула руку и коснулась рисунка, который словно засветился изнутри.

- Здравствуй, Глория. Вот и пришло твое время. Не плачь, ты не виновата в гибели своих родителей. Их время подошло к концу.

- Я могла бы предупредить их, и они не погибли бы, - рыдания вырывались из груди Глории.

- Нет, - резко ответила богиня. – Они должны были погибнуть. Боги забрали их души.

- Зачем ты забрала моих родителей? – в ее голосе зазвучали злые слезы.

- Это не я, - покачала головой Лунная богиня. – Это наша сестра богиня Вечной Тьмы. Только она решает, когда забрать жизни и никто не сможет обмануть или помешать ей. Я не в праве вмешиваться в ее дела, я могу только предупредить о том, что время жизни подошло к концу, но, как и где это произойдет, мне не известно. В моей власти подсказать людям, где найти их половинки, предназначенные им нашим божественным Отцом для того, чтобы прожить эту жизнь достойно в любви и радости. Иногда люди сами без помощи богов находят своих любимых, как твои родители. Они прожили достойную жизнь. Не плачь, ты не смогла бы предотвратить их смерть. В этом нет твоей вины.

Глории с трудом удалось унять слезы.

- Что ты хочешь от меня?

- Я пришла, чтобы сообщить тебе, что ты скоро встретишь своего нареченного - герцога Герберта Дорнована.

- Я не хочу замуж за герцога, - Глория покачала головой, прикрывая рисунок ладонью.

Богиня грустно улыбнулась и снова покачала головой.

- Жизни людей записаны Нашим божественным Отцом в Книге судеб. У каждого есть своя половина, свой нареченный. Найдя его, вы приобретаете целостность, многие возможности открываются перед вами. У тебя тоже есть свой нареченный, - Селения кивнула головой на рисунок. – Я помогаю людям найти их вторую половину. Но вот то, как вы проживете жизнь, будет зависеть только от вас самих. Герцогу Дорновану предназначено стать великим полководцем, который сможет разбить врагов из Темных земель и заставить их подписать мирный договор с королевством, положить конец всем войнам. Но это произойдет только если ты будешь рядом, у тебя есть все необходимые знания, так необходимые для победы. Ты дана ему для того, чтобы стать надежной помощницей в его битве с врагами, спасти его от ранений. Вот только поймет ли он это? – в глазах богини заблестела грусть. – Как жаль, что многие не видят своего счастья, тем более, когда их души отягощены гордыней. Мать Герберта дама Миола не поняла своего предназначения, стала эгоистичной и слишком самовлюбленной, не понимая, в чем состоит смысл счастья, и теперь ее муж не достигнет того, что было ему предначертано. Она и тебе может помешать из-за своей надменности и пренебрежения к простым людям, - богиня вздохнула. - Скоро к тебе приедут люди герцога. Не торопись отказываться. Может и будет у вас счастье. Как знать.

И образ богини исчез, как туман.

Глава 2

Глава 2.

В давние времена, когда боги жили среди людей и соперничали между собой за их души, предок герцога Дорнована Инвар был простым солдатом. Его семья была бедной и заработать на жизнь он мог только став солдатом. Когда Темные силы пошли войной на королевство Эндирон, мать, провожая сына на войну, надела ему на шею подвеску из белоснежного камня в виде луны.

- Молись Лунной богине, она спасет тебя, - сказала мать сыну, целуя его перед походом. – Пусть она будет твоей покровительницей и спасет твою жизнь. Я молюсь ей и буду молиться, чтобы ты вернулся домой.

Мужчина сжал в руке амулет, обнял матушку и встал в строй. Каждый раз, идя в бой, он целовал амулет и просил у богини поддержку и защиту, обещая ей свое служение до конца своих дней. В пылу самого страшного сражения, когда решалась судьба королевства, Инвар был тяжело ранен. Он снова сжал в руке амулет, призывая на помощь свою богиню-защитницу, обещая ей свою душу и служение до конца своей жизни.

«Я помогу тебе, воин, - ответил ему женский голос, - ты не умрешь. Я даже помогу тебе разбогатеть. Я давно наблюдаю за вашей семьей и вижу, что вы достойны лучшего. Твоя мать с утра до ночи неустанно трудится по дому, отец ищет любую возможность заработать денег, чтобы обеспечить свою семью. Ты вырос достойным сыном, уважающим своих предков и думающим о будущем, твои родители могут гордиться тобой».

«Что я должен сделать?»

«Обещай поставить часовню в мою честь и чтить мое имя».

«Клянусь, богиня», - прошептал воин.

Селения склонила голову и улыбнулась. Еще один верный человек встанет в ее ряды, а его род будет служить ей верой и правдой, а у нее есть, что предложить ему. Инвар с удивлением смотрел на то, как затягиваются его раны.

«И еще, - продолжила она, - я искренне хочу помочь твоей семье. Поэтому дарю тебе еще одну милость – я помогу тебе найти ту, кто предназначен тебе нашим божественным Отцом. С этой женщиной ты добьешься того, чего достоин, твоя семья поднимется из бедности. И твоим потомкам буду помогать найти свою нареченную, и тогда ваш род возвысится».

«Нареченную?»

«Да, - богиня кивнула. – У каждого на этой земле есть свои половинки - нареченные, данные ему нашим божественным Отцом. Вашу пару я отмечу своей магией - на ваших руках будет появляться рисунок лунного дерева, который невозможно подделать. Он будет меняться – спящее дерево появился, когда нареченной исполнится семнадцать. На дереве появятся листья, когда вы заключите брак, а когда появятся ваши дети – дерево расцветет. Каждая девушка привнесет в род то, что будет необходимо в конкретный момент истории. Эти девушки дадут роду силу и необходимые знания, родят истинных наследников, достойных продолжить род».

«А если кто-то из потомков возьмет в жены другую девушку?»

Богиня покачала головой и грустно улыбнулась.

«Ну что же, каждый выбирает свой путь и принимает на себя ответственность за то, что будет происходить в его семье и жизни».

«И ты не будешь помогать?»

«Это будет его выбор, и я не вправе вмешиваться в его судьбу».

«А как же служение тебе?»

«Когда служишь богам, то выполняешь их заветы. Наш божественный Отец дарует каждому возможность прожить эту жизнь с достоинством, в любви и чести. Но каждый решает для себя сам – какой пойдет дорогой».

Богиня снова помолчала, задумавшись.

«Знаешь, Инвар, не все находят своих нареченных, но если есть любовь и уважение в семье, то это помогает им двигаться дальше, чтить родителей и богов, растить достойных детей. Но и в тех парах, которые нашли своих нареченных, может получиться разлад. Зависть, Ненависть, Гордыня, могут разрушить все, и боги бессильны что-либо исправить. Они просто перестают помогать».

«Благодарю тебя, Селения. Я буду чтить тебя и следовать твоим заветам».

***

Инвар был тем, кому удалось выжить в той страшной битве. Королевство одержало победу. Юноша вернулся домой, мать бросилась сыну на шею, благодаря богиню, что сохранила ей сына. После ужина он рассказал маме о встрече с богиней и данном ей обещании. Мать только улыбнулась и сказала, что всегда будет служить ей. Через неделю на руке Инвара появился рисунок – лунное дерево, а еще через два дня он встретил свою будущую жену. Она тоже была из бедной семьи, ушла из дома, чтобы найти свою судьбу. Девушка оказалась искусной вышивальщицей и кружевницей. Скоро ее имя стали называть в модных салонах знатных дам, а в семье Дорнованов появились деньги, на которые они построили большую часовню своей покровительнице.

Наказ Лунной богини исполнялся всеми потомками Инвара. Каждая избранница помогала роду, который укреплялся с каждым годом. В семьях всегда были любовь и уважение. Один из потомков Инвара за заслуги перед королем получил титул герцога и землю, на которой построил свой замок. Новое герцогство получило имя – Дорн. Следующие потомки продолжали его дело. Когда-то пустынные земли, которые находились к западу от столицы королевства, изменились до неузнаваемости. Прекрасный замок на невысокой горе окружал цветущий сад. Вокруг замка стали селиться мастера, торговцы, строились лавки, постоялые дворы, развивалась торговля, ремесла. Скоро это был большой город, утопающий с зелени, известный далеко за пределами герцогства. Семья укрепляла торговые связи, скоро их имя стало известно далеко за пределами королевства.

Последнему главе рода Лартону Дорновану Лунная богиня указала девицу Миолу, которая была из обедневшего рода и состояла в каком-то очень дальнем родстве с королевской семьей. Когда ей исполнилось двенадцать Старый король Армандол Эндиронский, отец правящего ныне Авестина взял во дворец из жалости, сделал ее младшей воспитанницей своей супруги. Когда ей исполнилось семнадцать, на ее руке появился знак Селении, Миола стала женой Лартона. Скоро у них родился сын Герберт, который рос и не знал ни в чем отказа.

Когда сыну исполнилось семнадцать, отец пригласил его в свой кабинет, достал из стола золотой тубус, открыл его, с величайшей осторожностью достал из него древний пергамент, положил перед сыном.

- Герберт, ты должен внимательно прочитать это. Перед тобой завет нашего предка. Когда-то он встретил Лунную богиню, обещал выполнять данное ей слово. С тех пор наш род служит богине и исполняет этот завет, за это Селения хранит наш род.

Юноша взял пергамент, долго вчитывался в старые буквы, хмурился, иногда улыбался.

- Что тебе смешно? – спросил отец.

- Да нет, отец, не смешно. Скажи, а если я женюсь на девушке, которую выберу сам?

- Там все написано – боги не будут помогать тебе. Ты сделаешь свой выбор и только сам будешь отвечать за то, что будет с тобой дальше.

- А если моей нареченной окажется какая-то нищенка? Мне что, придется жениться на ней? – он скривился от неприятных мыслей.

- Да, сын, придется, - с серьезным лицом кивнул отец. – Наш род сейчас знатен, но не забывай, что наш предок Инвар был простым солдатом, а его отец работником. Только благодаря служению богине и выполнению ее заветов наш род достиг то, что мы имеем сейчас. Я понимаю, что вокруг тебя будут виться девушки из знатных родов, которые захотят стать твоей женой. Но запомни – только та станет ею, на ком будет знак Селении. Я не дам своего согласия на брак с другой девушкой. Ты может флиртовать, проводить время с девушками, я тебя прекрасно понимаю, ты растешь, тебе нужно женское внимание. Но не спеши падать перед девушками на колено и давать те обещания, которые не сможешь выполнить.

- Скажи, отец, у тебя были женщины до того, как ты женился на моей матери?

Лартон усмехнулся, но потом ответил.

- Были, сын. Ты уже большой, поэтому говорю с тобой откровенно. Мне было двадцать девять, когда на моей руке появился знак богини. До этого я не жил монахом, у меня были женщины, но никому из них я нее давал обещаний, всегда предупреждал, что брак с ними невозможен.

- И когда найдется моя невеста? – усмехнулся Герберт.

- Не знаю, сын. Но могу точно сказать, что знак на твоей руке появится в тот день, когда девушке исполнится семнадцать. И ты должен найти ту, кто предназначена тебе. О моей нареченной мне во сне рассказала богиня. Если пока не готов к семейной жизни, подождем. Мы с твоей матерью поженились через полгода, она долго привыкала ко мне.

- Скажи, отец. А если я не полюблю нареченную? Я смогу быть с той, кого полюблю?

- Ты имеешь ввиду – завести любовницу?

Герберт покраснел, но кивнул головой. Отец грустно усмехнулся. У него женщина, имя которой он тщательно оберегал. Два года назад после смерти его родителей, которые прожили счастливую жизнь, полную любви и согласия, Миола, получив титул герцогини, сильно изменилась. Из милой девушки, которая застенчиво улыбалась, когда Лартон сделал ей предложение, стараясь во всем угодить его родителям, превратилась в надменную стерву, гордыня застилала ей глаза.

Миола знала о завете Инвара, но всегда кривила губы, когда о нем заходила речь. Старательно делаля вид, что служит Лунной богине, она со скукой и нетерпением ожидала окончания мессы, никогда не принимала участие в благотворительности семьи, смотрела на всех этих людишек, которые приходили в замок за милостью, как на ничтожество. Слишком быстрый взлет от девчонки из нищей семьи, которую из жалости взяли во дворец, до знатной дамы, перед которой все преклоняются, вскружил ей голову. Лартон не узнавал свою жену, которая перестала быть с ним внимательной и заботливой, окружила себя такими же чванливыми дамами, которые только и делали, что собирали и разносили сплетни. А потом перестала пускать мужа в свою спальню, мотивируя это тем, что при близости с мужчиной отдает ему свою молодость и красоту. В одной из поездок по своим землям мужчина встретил вдову барона, у которой остался на ночь. Его покорило то душевное тепло, которое было в женщине, и которого он никогда не получал от Миолы. С того дня он иногда приезжал к ней, чтобы просто отдохнуть от капризов жены.

- Я не советую тебе этого делать, - тихо ответил мужчина.

Мужчина снова вздохнул. Герберт вернул отцу пергамент, Лартон свернул его, положил в золотой тубус, убрал в стол.

- Можешь идти, сын. И запомни – если ты хочешь процветания нашему роду, ты женишься на той, кто предназначена тебе божественным Отцом. И постарайся, чтобы в твоей семье были любовь и уважение. Все, иди.

Герберт вышел из кабинета отца. В его голове было так много мыслей, что он вернулся в свою комнату и надолго задумался. Он уже начал засматриваться на девушек, некоторые отвечали ему взаимностью, а от некоторых у него сильнее стучало сердце. Вот бы у одной из них появился знак богини.

Шли годы, Герберт мужал. В свои семнадцать он определился, кем хочет стать. Его влекла стезя военного, хотелось подражать своему предку Инвару. Лартон не стал противиться, отправил сына на обучение в королевскую военную академию, откуда Герберт вернулся через шесть лет в звании лейтенанта, надеясь на дальнейшую карьеру военного в королевской армии. Войны пока не было. После последней войны варгарийцы вели себя тихо, и молодому король Авестину удалось призвать своих подданных к порядку, грозя лишением титулов и земель в случае, если кто-то решит вновь устроить междоусобные войны.

Герберт был красив – высокий, подтянутый, длинные каштановые волосы шелковым водопадом опускались на широкие плечи, карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц сводили с ума девиц. Он ловил на себе взгляды женщин и это ему нравилось.

Лартону удалось договориться с командующим королевской армией маршалом Ноутроком, что Герберт будет служить в отряде герцогства Дорн и в случае необходимости выступит вместе с отрядом по первому же приказу короля. Герберт был доволен своей службой. Его командир капитан Вальден держал отряд в железном кулаке. Юный герцог многому научился у старого солдата.

Лартон гордился сыном, а Миола стала искать ему достойную невесту.

- Миола, не утруждай себя поисками, - предупредил ее Лартон. – Наш сын жениться на девушке, предназначенную ему божественным Отцом.

- А если это будет какая-нибудь нищенка? Или будет из семьи разбойников и недостойных людей? Или еще хуже – она будет страшной? Я не хочу позориться перед обществом из-за такой невестки.

- Миола, ты разве не помнишь о завете богини? Только брак с нареченной откроет перед Гербертом возможности…

- Не говори глупости, - перебила его жена. – Я сама выберу ему невесту.

- Нет. Он жениться только на той, на ком будет метка богини.

Они поругались. Каждый стоял на своем. Злая Миола выбежала из кабинета мужа, где проходил разговор, с силой захлопнула за собой дверь.

Она не хотела вспоминать, как они с родителями еле сводили концы с концами, порой им даже нечего было есть. А когда отец умер, который был таким дальним родственником королевы, что никто не мог сказать, по какой ветви состоит их родство, мать от отчаяния написала письмо во дворец в надежде получить немного денег, но через полгода за ними приехали. Мать долго не соглашалась ехать – ей было стыдно за ее старые платья, худобу, вечно испуганные глаза. Тогда поверенный по обоюдному согласию оставил матери мешочек с деньгами, а Миолу взял с собой во дворец. Когда девушка вышла замуж за Лартона, о матери даже не вспомнила. Она никогда не возвращалась в свой городок, где жила с матерью и не узнавала, что с ней. Теперь Миола была женой герцога, одной из самых богатых дам королевства, и привозить сюда свою мать, которая будет напоминать ей о своем нищем прошлом, не собиралась.

Миола с нетерпением ждала, когда умрут родители Лартона, чтобы муж и она получат титулы. Приходилось все это время играть покладистую жену, которая ради какого-то служения Селене готова на все и обязана соблюдать ее заветы. А Миоле хотелось, чтобы ей все завидовали, восхищались, преклонялись. Она тратила большие деньги на свои туалеты и украшения, чтобы ей подражали. Муж был часто занят делами герцогства и в королевском совете, что вполне устраивало Миолу. Она собирала в замке гостей – таких же знатных дам, с которыми любила обсуждать общих знакомых, хвасталась нарядами. Она любила хвастаться своим сыном, который вырос таким красавчиком, что даже дамы в возрасте заглядывались на него. Она представляла, как найдет ему невесту из знатной или очень богатой семьи, чтобы она могла пользоваться деньгами отца своей будущей невестки, так как последнее время муж стал отказывать ей в деньгах.

Герберту исполнилось двадцать шесть, когда Миола на балу у своей подруги дамы Ревилии познакомилась с бароном Драгаром Лервераном, богатым торговцем из герцогства Марсентин. Он был каким-то дальним родственником мужа Ревилии и приехал к ним в герцогство со своей дочерью рыжеволосой красавицей Вереорой, которой недавно исполнилось девятнадцать. Девушка понравилась Миоле, в ней она видела себя – такую же гордую, независимую, прекрасно знающую, что хочет от жизни. Именно такую жену она хотела своему сыну. Барон был рад знакомству с герцогиней и с радостью принял ее приглашение погостить у них в замке.

Лартон встретил гостей недовольным взглядом. Он понял, что задумала жена, но устраивать скандал перед Драгаром и его дочерью, когда Миола за ужином заявила, что предложила им пожить у них в замке, не стал. Уже позднее он пришел к жене в комнату.

- Миола, я прекрасно понимаю, что ты задумала. Но запомни – я не дам своего согласия на брак с этой девицей. Она не нареченная нашего сына.

- Откуда ты знаешь? Может именно Вереора его судьба!

- Посмотри на ее руку. Ей уже девятнадцать, а знак богини не появился.

- Это все не важно. Он обязательно появится, когда они полюбят друг друга. А еще ее отец очень богат. Он приехал сюда чтобы открыть торговый дом, и я ему в этом помогу. Драгар предложил мне стать компаньоном. Они будут жить у нас, мне так удобнее решать с ним все вопросы.

Миола не желала слушать мужа, они снова поругались. Лартон не знал, что делать. Он снова решил поговорить с сыном. Когда Герберт вернулся домой из военного лагеря, позвал сына в своей кабинет.

- Герберт, ты помнишь наш разговор о твоей нареченной?

- Помню, - недовольно кивнул молодой мужчина. – Отец, прошу, не начинай. Я сам разберусь в своих чувствах. Мне уже двадцать шесть и в твоих нотациях не нуждаюсь.

Лартон покачал головой.

- Сын, ты не понимаешь…

- Это ты не понимаешь, - довольно резко перебил его Герберт. – Ты сам-то доволен своей семейной жизнью? Да? Нет? Почему вы с матерью постоянно ссоритесь, если вы нареченные? Что вам мешает жить в любви?

Лартон не нашелся, что ответить сыну. Герберт долго смотрел на отца, потом развернулся и вышел. А Лартон остался сидеть за своим столом. Сердце предательски сжалось в груди, нехорошее предчувствие поселились в нем. Если в делах герцогства он был довольно жестким и требовательным, то в отношениях с женой и сыном всегда становился каким-то беззащитным. Всю жизнь он видел перед глазами пример счастливой семейной жизни своих родителей, где отец всегда был нежен и внимателен к матери, а она отвечала ему взаимностью, никогда никаких ссор между ними не было. И так же он пытался жить с Миолой, но последние годы они жили каждый своей жизнью. Сын тоже стал слишком дерзким и гордым. У герцога был только один выход, если Миола добьется, чтобы сын сделал этой Вереоре предложение – отказать сыну в благословении этого брака.

Лартон еще несколько раз пытался поговорить с сыном, но тот только ухмылялся в ответ, дерзил и уходил. А Миола радовалась, что выбранная ею девушка понравилась Герберту. Сын и девица слишком часто стали проводить время вместе. Их часто видели на различных приемах, в парке, в театре на премьерах. Он покупал ей подарки. Вереора и ее отец жили у них в замке. Лартон пытался выселить их, но Миола закатила ему жуткий скандал, заявив, что она не собирается терпеть такой позор, чтобы ее компаньона и друга выгоняли из дома. После этого Лартон уехал в столицу, чтобы не видеть, как его семья несется к точке невозврата. У герцога и так начались неприятности, словно богиня перестала помогать ему.

Глава 3

Глава 3.

Прошел год со дня, как в замке Дорн поселились Вереора с отцом. Герберту нравилась девушка – яркая, красивая, своевольная. Она даже была не против прийти к нему ночью в спальню, но что-то останавливало Герберта от этого шага. Он видел, как Вереора и мать усиливают на него натиск, подталкивая его сделать девушке предложение. Но какое-то чувство неправильности в этом еще жило в его груди. Герберт решил выждать год, и если богиня не пошлет ему нареченную, то он сделает то, что так давно хочет от него мать, которая каждый день открыто говорила ему, что слишком устала ждать, когда ее сын назовет Вереору своей невестой.

Девушке исполнилось двадцать. В честь ее дня рожденья Миола устроила в замке прием. Лартон заранее уехал во дворец, чтобы не присутствовать на этом празднике. Он давно уже перестал напоминать Геберту о завете Селении, словно предчувствуя о надвигающемся неизбежном. Мать сразу же приказала сыну занять место рядом с именинницей, чтобы все видели, какая они прекрасная пара. Герберт не возражал, Вереора и вправду сегодня выглядела прекрасно. Ее ярко-рыжие волосы были уложены в изящную прическу, темно-зеленое платье подчеркивало яркость ее зеленых глаз, бледная до прозрачности кожа светилась, словно тонкий дорогой фарфор. Девушка смотрела на всех взглядом королевы, показывая всем, что скоро станет женой Герберта. Хотя о предстоящей свадьбе не было сказано ни слова, но гости подходили и поздравляли Герберта с отличным выбором жены. Он любовался девушкой, которая ему нравилась все больше и больше. Ее горячее дыхание во время танца будоражило его кровь, а упругая грудь, которой она прижималась к нему, заставляла забыть обо всем. Да, она будет прекрасной страстной женой. Он уже собирался сдаться и прямо во время бала сделать предложение Вереоре, но почувствовал легкое жжение на левой руке. Закончив танец, он отвел девушку на место, принес извинение и вышел из бального зала. Быстрым шагом прошел в свою комнату, снял камзол, закатал рукав рубашки. На левом предплечье появился серебристый рисунок дерева, который словно светился изнутри.

Герберт поморщился. Явно Вереора не его нареченная, так как на ее открытой руке никакого знака не было. Он подошел к зеркалу, посмотрел на себя, словно у своего отражения хотел получить ответ.

- Ну и кто она? – спросил мужчина раздраженным тоном. – Где искать эту нареченную?

Ответа так и не последовало. Герберт поменял рубашку, вновь надел камзол и вышел в зал. К нему тут же подошла матушка.

- Ты где так долго был? – в ее глазах был злой укор.

- Извини, я пролил на себя немного вина, заменил рубашку.

Она осмотрела его, поджала губы в недовольной гримасе.

- Надеюсь, что ты сегодня сделаешь предложение Вереоне.

В голосе звучал приказ.

- Нет, - он покачал головой, стараясь не выдать своего волнения, - я пока не готов.

- Не готов? – если бы не гости, которые стали обращать на них внимание, Миола давно бы кричала на сына. Она так давно ждала дня, когда сын сделает Вереоне предложение. Ее отец Драгар тоже каждый день напоминал Миоре о том, сколько она должна ему денег и пора бы расплатиться по счетам. И вот этот прием в честь дня рождения дочери он тоже оплатил полностью. И сегодня он прямо сказал, что Герберт должен сделать предложение его дочери во время бала иначе он потребует у нее выплатить свой долг полностью, а таких денег у Миолы не было. Если муж узнает о том, сколько она взяла денег у Драгара, просто выгонит ее из дома. – Ты не готов? Да как ты смеешь перечить мне? Ты женишься на Вереоне.

- Давай поговорим после бала, - попросил Герберт. Он и сам не разобрался еще в своих чувствах.

- Нет, ты это сделаешь прямо сейчас.

- Мать, есть обстоятельства, которые требуют отложить это.

- Что еще за обстоятельства? – на ее лице появилось раздражение и недовольство. Она метнула взгляд в сторону Драгара, который стоял шагах в десяти от них и внимательно смотрел на Миолу, требуя взглядом, чтобы она приказала сыну встать перед Вереорой на колено прямо сейчас.

- У меня появился знак Селении.

- Что? – Миола растерялась. Она до последнего надеялась, что такого не случится.

***

Несколько месяцев назад они с Вереорой пытались подделать знак, нашли мага, который за деньги был готов на все. Когда она показала магу свой знак и потребовала сделать такой же на руке у девушки, тот долго рассматривал, потом покачал головой.

- Добрая дама, я не могу. Это знак богини. Смертным никогда такого не сделать. Любой сразу же увидит, что знак, который я сотворю, подделка. И он будет убивать девушку, причиняя ей муки. И еще, - он замолчал, глядя на рассерженную Миолу, - разве вы не знали, что знаки богов появляются у пары одновременно?

- Я дам очень много денег, - потребовала Вереора. – Мой отец очень богат.

- Милая дама, - он перевел взгляд на девушку, - Вы хотите умереть?

- Умереть, - в ее взгляде появился страх, а маг кивнул головой. – Если вы нарисуете на своей руке такой знак, богиня рассердится на Вас и проклянет. Знак будет Вас убивать. Не следует шутить с божественным проведением.

***

- Покажи, - потребовала Миола.

Она схватила сына за руку и вывела из зала. Они зашли в курительную комнату, Герберт вновь снял камзол, закатал рукав. На левом предплечье светился знак. Миола застонала, как от сильной боли. Теперь ей придется отдавать Драгару огромную сумму, а этого очень не хотелось. Мысли быстро заскакали в ее голове, одна страшнее другой. Пока Герберт одевался, она придумала план и хищно улыбнулась. Сын, увидев ее улыбку, даже передернулся.

- Хорошо, - сказала она, не убирая с лица свою улыбку, от которой по спине Герберта бежал холодок. – Ты найдешь свою нареченную. Но Вереора останется в замке. Это моя гостья и я не собираюсь ее выгонять только потому, что боги решили, что какая-то девчонка лучше ее. Идем в зал. Мне надо поговорить с Драгаром.

Герберт видел, как исказилось в недовольстве лицо Драгара, когда Миола подошла к нему и стала что-то говорить. Он хотел подойти к ним, но в его руку вцепилась раскрасневшаяся Вереора.

- Любимый, я искала тебя. Скажи, ты ничего не хочешь мне сказать?

Она подняла свою руку и поиграла растопыренными пальчиками, намекая на колечко, которое так долго ждет.

- Вереора, появились кое-какие обстоятельства. Я потом тебе все расскажу.

Глаза девушки сверкнули яростью, она поджала свои ярко-красные губы, но потом быстро взяла себя в руки, натянула милую улыбку.

- Надеюсь, что расскажешь. А пока идем танцевать.

Герберт с трудом дождался окончания бала, проводил девушку до ее комнат, потом пошел к себе. В комнате его уже поджидала Миола, которая нервно ходила по ковру, от досады кусая губы.

- Матушка? – Герберт не слишком удивился, увидев мать.

- Нам надо поговорить, - резко повернулась к нему Миола. – Значит так. Ты найдешь свою нареченную, привезешь сюда. Если надо будет, ты женишься на ней.

- А потом? – он хмыкнул.

- А потом я все беру на себя. Тебя это не должно волновать.

- Ты что задумала?

- То, что тебя освободит от этого глупого завета. Все. Постарайся быстрее узнать, кто эта нареченная, - она словно выплюнула это слово.

- А как я узнаю?

- Ваша богиня сообщила о твоем отце во сне. Ложись спать и постарайся запомнить все, что она тебе скажет.

- А как же Вереора?

- Она моя гостья, - мать развернулась и вышла из комнаты.

Герберт проводил мать задумчивым взглядом, потом разделся и снова рассмотрел знак. Дерево без листьев словно светилось лунным серебром. Он провел пальцем по рисунку и ветки словно потянулись за ним. Приятное тепло разлилось от знака по руке, а потом прошло волной по телу.

Приняв ванну, Герберт лег спать. Он долго ворочался в постели, все размышляя над тем, что задумала мать. Он впервые видел ее такую – обозленную с какой-то фанатичной яростью в глазах. Ее всегда красивое надменное лицо сегодня выглядело жутко, словно что-то страшное пытается пробиться наружу.

Герберт заснул только под утро. Он не сразу понял, что рядом с ним кто-то находится. Он открыл глаза и увидел лунный свет, который наполнял комнату. Перед его кроватью в лучах лунного света стояла прекрасная девушка. Он поднялся на постели.

- Ты кто?

- Я Селения, лунная богиня. Разве ты не узнал меня, разве не меня хотел увидеть во сне?

- Прости, не сразу узнал, - Герберт провел ладонью по своему лицу, прогоняя сон.

- Ты уже понял, что у тебя появилась нареченная?

- Да, - он показал богине знак. – Скажи, где найти ее? Кто она?

- Ее зовут Глория, дочь Югарта-егеря и Мальтины. Она живет в лесном доме в герцогстве Марсентин.

- Дочь егеря? – поморщился Герберт. – Мне что, придется и родителей ее забирать в свой замок?

- Нет, не придется. Они погибли. Девушка осталась совершенно одна. Теперь у нее есть ты. Если примешь ее, как свою любимую жену, вы многое сможете сделать вместе. Ты же знаешь, что значит быть нареченными?

- Знаю, - она снова поморщился, представляя себе эту девушку, которая живет в лесу.

- Отправляйся за ней сам.

Сказав это, богиня растаяла, а Герберт резко открыл глаза. Это был сон, всего лишь сон. За окном начинался рассвет. Герберт вновь упал на подушку и закрыл глаза. Дочь егеря. Глория. Он усмехнулся – сын герцога и дочь егеря – достойная пара, зло рассмеялся.

За завтраком, который проходил в домашней столовой, Миола потребовала у Герберта рассказать все, что ему приснилось.

- Фу, дочь егеря, - проговорила Вереора, которая сидела тут же, скривила свои губы, а Драгар нехорошо усмехнулся, глядя на Миолу.

- Ты не поедешь за ней, я пошлю наших людей. Нечего сыну герцога ездить за какой-то там дикаркой, - резко сказала Миола.

- Но богиня сказала, чтобы я сам поехал, - возразил Герберт, замечая, как на щеках Вереоры проступает краска злости.

- Я сказала – ты не поедешь, - приказным тоном проговорила Миола. – Ты останешься в замке и будешь готовиться к приезду своей нареченной.

Вечером из королевского дворца вернулся Лартон. Когда Герберт сообщил ему о том, что на его руке появился знал, отец улыбнулся.

- Надеюсь, сын, что ты не сделаешь глупость.

- Что ты имеешь ввиду?

- Что ты сможешь принять простую девушку и быть с ней счастлив.

Герберт ничего не ответил, хотя очень хотелось напомнить отцу, что он и мать тоже нареченные и на их руках светятся знаки Селении – цветущее дерево. Только одного не знал Герберт, как из сияющей лунным серебром знак превратился в рисунок, словно нарисованный серой краской, который с каждым годом становился все темнее. Мать последние годы носила длинные перчатки или платья с длинным рукавом. Такой же знак был и на руке отца, еще немного и он станет черным.

На следующий день Миола отправила небольшой отряд в герцогство Марсентин, чтобы привезти нареченную. Вереора ни на шаг не от ходила от Герберта, была с ним мила и счастливо улыбалась, словно он собирался жениться на ней.

Лартон, выбрав момент, когда Миола останется в своей комнате одна, пришел к ней. Жена сидела перед зеркалом, расчёсывая свои волосы.

- Послушай, я не знаю, что ты затеяла, но предупреждаю – не стоит это делать, - сказал он.

- Я ничего не задумала, - женщина повернула к нему голову. – Ты же сам видишь – я послала людей за этой девушкой. Ее привезут сюда, и наш сын женится на ней. Что ты еще хочешь?

- Я хочу, чтобы ты не совершила то, что потом невозможно будет исправить.

- Скажи, Лартон, что тебе дала наша связь? – она подняла рукав своего шелкового халата. – Разве мы так счастливы, как обещала нам твоя богиня? Где тот божественный свет, который раньше был в наших знаках?

- Разве я виноват в том, что ты стала такой?

- Какой? – она резко повернулась к мужу, в глазах горел злой огонь. – Какой я стала?

- Откуда в тебе столько гордыни, столько злости? Ты же была такой милой девушкой.

- Милой? Откуда тебе знать, как мы жили, что я чувствовала, когда мы с родителями ложились спать голодными? Ты бы взял меня в жены нищенкой, если бы меня не привезли во дворец?

- Я бы принял тебя любой. Мы же…

Она перебила его.

- Что мы? Нареченные? Да мне плевать на вашу нареченность. Ты никогда бы не взял меня в жены, если бы увидел, как мы жили, в каких старых платьях я ходила. Не отрицай, не качай головой, ты бы ненавидел меня. Да, мне пришлось терпеть твоих родителей, которые пытались меня учить жить, попрекая постоянно, что ваша богиня накажет меня.

- Я любил тебя.

Женщина истерично рассмеялась.

- Зато я не любила тебя. Никогда. И не дам портить жизнь своему сыну. Пусть он женится по любви, а не по принуждению богов.

- И ты уверена, что Вереора будет для него лучшей женой, чем…

Она снова перебила мужа.

- Да! Она будет ему лучшей женой – красивой, богатой. Она знает, что хочет от жизни. Наш сын много добьется с такой женой.

- Почему ты жила со мной все эти годы, мы же могли разойтись?

Она вновь истерично рассмеялась.

- А зачем? Я терпеливо ждала, когда твои родители умрут, чтобы ты получил титул герцога, а я стала герцогиней. Теперь я герцогиня, меня все любят, передо мной склоняют головы, спешат дружить, делают подарки. Ради этого стоило терпеть все эти годы. Теперь у меня есть все, о чем я мечтала, лежа в своей крохотной комнатке с голодным желудком.

Лартон смотрел на жену и не узнавал. Перед ним сидела совершенно незнакомая ему женщина, которая никогда не любила его, не принимала богиню, терпела его родителей. Почему всего этого он видел раньше? Ведь он же любил ее, был готов ради жены на все, старался ничем не расстраивать. Он знал о ее голодном детстве, но никогда не говорил об этом, видел, что ей больно и неприятно вспоминать. Миола никогда не говорила о матери, словно держала на нее какую-то обиду. Лартон посылал ее матери содержание, а потом похоронил ее два года назад.

- Наш сын жениться на своей нареченной, - сказал он таким тоном, что Миола невольно вздрогнула и посмотрела на мужа, словно не верила, что он может так разговаривать с ней. – Если я узнаю, что ты готовишь подлость – ты очень пожалеешь.

Лартон вышел из комнаты жены, а Миола с силой сжала в руках щетку, заскрипела зубами. Муж решил показать характер? Ну что же. Она и с ним разберется. Теперь у нее есть средства и возможности, чтобы решать те проблемы, которые встают на пути к ее цели. И помощь Драгара будет совершенно не лишней. Муж хочет, чтобы Герберт женился на этой дикарке? Миола рассмеялась.

***

Отряд, который Миола послала за невестой сына, вернулся через восемь дней. Все это время она вела себя спокойно, показывая мужу, что приняла его волю, смирилась. Вереора постоянно была рядом с Гербертом, который совершенно не возражал против ее присутствия. Миола с улыбкой наблюдала за ними из окна своей комнаты, когда они гуляли в саду. «Молодец Вереора, - мысленно хвалила девушку Миола, - все правильно делает. Герберт должен убедиться, что она – лучший выбор, чем та дикарка, которая и говорить-то не умеет по-человечески».

Утром прибыл гонец, который сообщил, что отряд с невестой прибудет к обеду. Миола хищно улыбнулась, отправилась в комнаты Вереоры.

- Дорогая, скоро привезут эту дикарку. Ты должна показать ей, что на самом деле является невестой Герберта, а он должен увидеть, какая ты красивая. Так что постарайся выбрать самое красивое платье.

- Да, Миола, я знаю, - девушка вздернула нос. – Не переживайте, я обязательно стану женой Герберта.

Они понимающе улыбнулись друг другу, и Миола вышла. Женщина была довольна, именно такая жена должна быть у Герберта, которая знает, что делать, чтобы добиться цели.

Незадолго до обеда на двор замка въехал отряд всадников. Миола выглянула в окно и скривила губы в презрительной гримасе. Девка явилась верхом в какой-то старой одежде. Ну что же, это даже очень хорошо. Она вызвала свою служанку и приказала ей провести «дорогую гостью» в малую приемную, не давая привести себя в порядок с дороги. Служанка убежала выполнять приказ, а Миола нашла свой самый роскошный веер из перьев экзотической птицы, украшенный золотом и драгоценными камнями, осмотрела себя в зеркале, и вновь хищная улыбка появилась на ее красивом лице. Она готова встретить невестку. Надеялась, что Вереора тоже все сделает правильно.

Глава 4

Глава 4.

Люди от герцога Дорнована прибыли к дому Глории через четыре дня. Она уже приняла свою судьбу, что должна выйти замуж за Герберта, стала собирать вещи, которые возьмет с собой. Нарядных платьев у нее никогда не было, было несколько скромных, которых они сами с мамой сшили. Она складывала их и плакала, вспоминая, как по вечерам они шили эти платья, а отец готовил свое оружие, рассказывал им свои истории. Она взяла с собой свой кинжал, который не раз спасал ее, собрала склянки с зельями, мешочки с травами, которые могут пригодиться. Потом достала деньги, которые родители копили ей на приданое. Она долго смотрела на эту кучку золотых и серебряных монет, которые положила перед собой на стол. Потом разделила ее на три части. Одну решила взять с собой, а две других спрячет – одну в доме, вторую в лесу. Не известно, что ждет ее в том замке.

Когда во дворе застучали копыта чужих лошадей, она была уже готова, сумка с вещами уже стояла в сараюшке, осталось только прикрепить ее к седлу Звездочки. Она вышла на крыльцо. Четверо всадников подъехали к дому. Самый старший из них соскочил со своей лошади, подошел к крыльцу. Остальные тоже сошли на землю, остановились чуть поодаль.

- Девица Глория? – спросил он хриплым голосом.

- Да, это я, - спокойно ответила она.

- Мы от герцога Дорнована. Думаю, что ты знаешь зачем мы приехали.

- Да, - снова спокойно ответила Глория. – Я готова. Мы подем прямо сейчас?

- Да, нам приказано привезти тебя как можно быстрее.

Мужчина осматривал ее с головы до ног. Глория никак не могла понять, что он думает, но иногда какое-то брезгливое выражение появлялось у него на лице. Она постаралась не думать об этом.

- Мне надо немного времени, чтобы закрыть дом.

- Хорошо, - кивнул мужчина.

Глория вернулась в дом, переоделась в свою охотничью одежду – кожаные брюки, плотную рубаху, безрукавку. Проверила деньги, которые положила в пояс, взяла свой заплечный мешок и вышла, закрыла дверь. Потом вывела из сараюшки свою Звездочку.

- Я готова, - сказала она мужчинам, которые стояли возле своих лошадей.

Они отправились прочь от дома. Когда он скрылся за деревьями, Глория достала из кармана серый невзрачный камень, сжала его в руке, прошептала заговор и дом исчез, скрылся от глаз посторонних. Теперь никто не сможет найти его. Ее сопровождающие даже не заметили этого.

Долгих три дня они добирались до замка Дорн. Никто не спешил разговаривать с девушкой, и она ничего не выспрашивала у них. На нее смотрели с какой-то непонятной настороженностью, когда она ехала молча на своей Звездочке. Утром четвертого дня один из сопровождающих отправился вперед, чтобы предупредить об их прибытии. Глория волновалась, но старалась не показывать этого. Она молча ехала на Звездочке, осматриваясь по сторонам. Замок стоял посредине города на скальном выступе. Вокруг горы раскинулся прекрасный сад, который радовал взгляд своей свежей зеленью. Город был большой, красивый, ухоженный. Прохожие смотрели на нее с любопытством и кивали в знак приветствия. Глория отвечала им. Чем ближе они подъезжали к замку, тем сильнее билось ее сердце. Как ее встретят? Как выглядит ее жених? Как они будут жить? Как скоро он поведет ее под венец? Мысли мелькали в голове юркими птичками.

Наконец они въехали на большой двор перед парадным крыльцом замка. Их никто не встречал, только к ним вышла какая-то девушка, которая подошла к старшему сопровождающему и сказала, что их ожидают в малой приемной. Глория нахмурилась. Она надеялась, что ей дадут привести себя в порядок с дороги. Но старший кивнул ей головой, давая знак следовать за ним. Глория сняла сумку с седла, накинула на плечо мешок, так как никто не спешил ей помогать. Она стала подниматься по крыльцу и только тогда к ней подошел какой-то мужчина в ливрее, протянул руку:

- Позвольте, я возьму вещи и отнесу в комнату? – сказал он.

Глория отдала мужчине сумку и мешок, поспешила за служанкой и своими сопровождающими. Замок поражал своим убранством. Девушка шла и чувствовала себя здесь лишней, ненужной. Ей хотелось развернуться и убежать, но она заставила себя идти, не сбиваясь с шага.

Малая приемная оказалась большой комнатой, в которой почти не было мебели, только длинный диван у окна, оббитый темно-бордовым бархатом. Зато стены были богато расписаны фресками.

- Прошу подождать, - сказала служанка, когда они вошли в приемную. – Госпожа сейчас придет.

Сопровождающие мужчины не стали заходить следом за Глорией и служанкой, поклонились и ушли. Девушка осталась в комнате одна. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока в комнату не вошел мужчина в возрасте. Он подошел к девушке и улыбнулся теплой улыбкой. Глории даже показалось, что он искренне рад ее видеть и улыбнулась ему в ответ.

- Доброго дня, Глория. Я герцог Лартон Дорнован, отец Герберта. Я очень рад познакомиться с тобой…

Он не успел закончить свою речь, как распахнулась дверь и в приемную вошли две женщины, двое мужчин. Глория поняла, что молодой мужчина и есть Герберт, он был похож с отцом. Ее жених был одет в военный мундир, который неимоверно ему шел. Мужчина был красив, и она невольно улыбнулась ему, но ее улыбка быстро погасла, когда увидела в его взгляде…неприязнь. Второй мужчина в годах отошел в сторону и с каким-то брезгливым выражением осматривал Глорию. С таким же выражением на нее уставились женщины – молодая рыжая и постарше.

- Сын, разреши тебе представить Глорию, твою нареченную, - с теплой улыбкой сказал герцог Лартон и взял девушку за руку, словно желая передать ее в руки Герберту.

Молодой герцог подошел ближе к Глории, склонил голову, молча разглядывая ее. А сама Глория была готова умереть со стыда. Она в своем охотничьем запыленном костюме, грязными волосами, стояла посреди наряженных господ. Сам Герберт был словно начищен до блеска и надушен тонкими приятными духами. На дамах были прекрасные платья из дорогого шелка, на их шеях, пальцах, в волосах блестели дорогие украшения. В руках они сжимали великолепные белоснежные веера, которыми стали обмахиваться. Их лица кривились, словно они почувствовали неприятный запах. И Глория прекрасно понимала, что она пахнет после четырех дней дороги не ландышами, а конским потом, пылью. Ее лицо покрылось румянцем стыда.

- Фу, чем тут так пахнет? – капризно протянула молодая женщина. – Неужели нельзя было проветрить приемную перед нашим приходом.

- Ну что ты, Вереора, это пахнет от нашей…гостьи, - с какой-то издевкой проговорила старшая дама и стала усиленно махать веером. – Я, конечно, представляла, что эта нареченная не будет красавицей, но чтобы она еще не знала, что надо хотя бы иногда мыться? – потом она почти крикнула Глории. - Почему ты позволила себе явиться к нам в таком виде? У тебя, наверное, и платья-то приличного нет. Но ничего, я распоряжусь, чтобы тебе что-нибудь принесли, чтобы мне не стыдно было перед гостями и слугами.

Она уставилась презрительным взглядом на Глорию, а той стало обидно.

- Разве не Вы потребовали, чтобы я сразу же пришла к Вам, не дав мне привести себя в порядок?

Бояться этой надменной дамы Глория не собиралась. Она ходила на охоту с отцом, убила медведя из Темных земель, а тут какая-то гордячка.

- Она еще не умеет себя вести в обществе! – с каким-то нездоровым блеском в глазах воскликнула старшая дама. – Сын, мне жаль, что тебе придется жениться на этой…, - она смерила Глорию с головы до ног, - дикарке. Вереора, пойдем отсюда. Я боюсь, что задохнусь от этой вони.

Женщины развернулись и направились к выходу, шурша платьями по красивому паркетному полу. Незнакомый мужчина последовал за ними, при выходе еще раз окинул Глорию брезгливым взглядом, а потом посмотрел с каким-то упреком на Герберта. Сам же Герберт стоял и не знал, что ему делать. Потом он кивнул.

- Мы поговорим за ужином, - наконец произнес он и тоже вышел.

- Прости их, - сказал герцог, оставшись с Глорией. – Они когда-нибудь пожалеют о том, как встретили тебя. Я вижу, что ты очень хорошая девушка, у тебя светлая душа. Я скажу служанке, чтобы она отвела тебя в комнату, приготовила ванну и принесла обед.

Глория видела, как ему стыдно за свою жену и сына, и улыбнулась ему.

- Я не сержусь. Я рада нашему знакомству. Поверьте, я сама не в восторге, что так сложились обстоятельства.

- Ты говорила с богиней? – он с какой-то затаенной надеждой смотрел в глаза девушки.

- Да. Она сама приходила ко мне, сказала, что мы с Вашим сыном нареченные волей божественного Отца.

- Она что-нибудь еще говорила?

Глория только пожала плечами, она не знала, стоит ли рассказывать герцогу все то, что ей говорила богиня.

- Ну ладно. Пойдем, - он грустно усмехнулся. – Тебе надо отдохнуть с дороги. У нас еще будет время, чтобы поговорить. А знаешь что? Давай завтра мы с тобой сходим к модисткам купим тебе платье? Не волнуйся, я все оплачу.

- Не стоит, у меня есть немного денег, - покраснела Глория.

- Ты – будущая жена моего сына и я хочу сделать тебе подарок. Так что не спорь, дай мне сделать хоть что-то хорошее.

Они вышли из приемной, в коридоре их ожидала пожилая служанка, которая поклонилась герцогу и бросила быстрый взгляд на Глорию.

- Госпожа уже мне дала указания, - сказала женщина. – Разрешите, я провожу нашу гостью в ее комнату?

- Она не гостья – она невеста моего сына, - резко сказал герцог. – И ты должна обращаться к ней соответствующе.

- Слушаюсь, господин, - служанка склонила голову, но Глория успела, как женщина поджала губы в брезгливой гримасе.

Служанка повела Глорию по коридорам, вывела на лестницу, которая явно была не парадной, которая освещалась тусклыми артефактами, достаточными только для того, чтобы не сломать на этой лестнице шею. Они поднялись на третий этаж, где был длинный мрачный коридор, с десяток простых дверей. Служанка провела ее через весь длинный узкой коридор к самой дальней от лестницы двери, открыла ее, прошла в комнату.

- Это будет Ваша комната, пока не станете женой господина Герберта. В другие не следует соваться. Я распорядилась, сейчас принесут горячей воды. Вымыться можете здесь.

Женщина открыла небольшую дверь в углу комнаты. Глория не успевала осмотреться.

- Сейчас я принесу платье, через час принесу обед. Вечером отведу на ужин.

- Спасибо, - сухо поблагодарила ее Глория, заметив, как женщина старательно избегает обращаться к ней на «Вы».

Когда за служанкой закрылась дверь, девушка внимательно осмотрелась. Комната оказалась угловой, обращенной на север, поэтому здесь было холодно и мрачно. Узкое окно, которое пропускало так мало света, что в комнате было довольно темно. Кроме этого, окно выходило на высокую соседнюю башню и из него ничего, кроме противоположной стены не было видно. Простая кровать, шкаф для одежды, небольшой стол, зеркало на нем, несколько стульев. Вот и вся обстановка. На полу у кровати уже стояли ее сумка и мешок. Слева от входа находился большой камин с высоким порталом, возле которого были сложены поленья. Глория подумала и разожгла огонь. Пусть еще лето, но в комнате было сыро и холодно.

Открылась дверь, двое мужчин слуг внесли ведра с горячей водой, прошли в купальню, наполнили небольшую кадку. Следом за ними вошла прежняя служанка, принесла платье бледно-желтого цвета, положила на кровать. На пол поставила атласные туфли ярко-желтого цвета.

- Госпожа распорядилась принести это платье от своей милости. Постарайтесь не испачкать его, - проговорила женщина.

- Как Вас зовут? – спросила у нее Глория.

От этого вопроса женщина дернулась, словно ее ударили, но ответила:

- Лиззерта. Что-то еще нужно?

- Нет, можете идти, - ответила Глория, понимая, что все здесь, даже слуги, настроены против нее. Помощь ей не нужна, она давно привыкла справляться сама.

Глория вымылась, достала свое простое домашнее платье, которое они шили вместе с мамой, надела передник, собрала свои грязные вещи и вышла в коридор. Ей пришлось долго бродить по замку, чтобы встретить хоть кого-нибудь. Наконец она увидела пожилого слугу, который что-то нес в корзине, закрытой холстиной.

- Прошу простить, что отвлекаю, - обратилась к нему Глория. – Не подскажете, где можно постирать вещи?

Мужчина остановился, оглядел ее.

- Ты служанка невесты нашего Герберта?

На это она только неуверенно пожала плечами.

- Пойдем, покажу. Потом зайди в кухню, возьми бедняге обед. Господа ведь не позвали ее к столу?

Она отрицательно помотала головой.

- Вот же…, - пробурчал себе под нос слуга. – Зови меня дядюшка Кулиб. Я давно работаю в замке, еще у отца нашего герцога начинал работать, когда был мальчишкой.

Слуга повел Глорию из замка, привел к пачечной, которая находилась в отдельной пристройке к замку.

- Вот здесь можешь постираться. Если что – ты всегда можешь найти меня в комнате для прислуги. Обратно дорогу найдешь?

- Спасибо, дядюшка Кулеб, - она улыбнулась доброму человеку. – Найду, не беспокойтесь.

Она запомнила дорогу, не зря отец обучал ее всем хитростям охотника. В прачечной было душно и влажно, над несколькими чанами поднимался густой пар, мешая осмотреться, пахло мылом. Три прачки стирали белье в больших чанах. Какой-то мужчина подносил им в ведрах горячую воду. Старшая женщина, к которой обратилась Глория, показала ей, где она может постирать вещи, потом вернулась к своей работе. Пока девушка стирала, прислушивалась к разговору прачек. Сначала они молчали, но потом продолжили прерванный разговор.

- Интересно, а сейчас эта Вереора уберется из замка? Ведь не быть ей женой. Вон нареченная приехала. Интересно посмотреть, какая она, - говорила «средняя» женщина.

- Да нет, не уберется, - ответила ей «младшая». - Такие как она никогда не упустят свое. Скорее она пакость какую-нибудь задумает, чем согласится отдать Герберта, которого давно уже своим мужем считает. Мне их служанка по секрету говорила, что они хотят к зиме свадьбу справить, у них уже давно все готово. Говорят, что и так уже слишком долго ждали. А тут вон как – нареченная объявилась.

Женщины тихо засмеялись, оглядываясь на Глорию, которая делала вид, что не слышит их, а в душе заскребла обида. Так вот что за рыжая девица была там в комнате – любовница Герберта. И как ей быть? Неужели придется бороться за сердце этого красавчика, который даже не рад ее приезду? Интересно, а как далеко зашли отношения между Гербертом и этой Вереорой?

- Говорят, что нареченная нашего молодого господина настоящая дикарка, в лесу жила. Она говорить-то умеет? – спросила младшая.

- Ну ты же говоришь, - толкнула ее в бок средняя. – Ты же тоже в лесу родилась.

- Я другое дело, моя мать с отцом просто переезжали из города в город, вот и родила меня в лесу. А потом мы сюда приехали.

Глория постаралась быстро постирать свои вещи, потом отжала их, собрала и поспешила в свою комнату. Оставлять их здесь не рискнула. В комнате она завязала веревки, которые всегда носила с собой в заплечном мешке, на спинках стульев и поставила их возле камина, развесила свою одежду. На столе стоял глиняный горшок с горячей похлебкой, закрытый куском черного хлеба и кувшин с каким-то напитком. Ей стало обидно, словно ей подачку кинули, как собаке, чтобы не забывала свое место и не переставала благодарить доброго хозяина. Есть хотелось, поэтому она не стала капризничать, а поела, выпила напиток.

До вечера еще оставалось много времени. Глория решила осмотреть замок, чтобы знать, где ей придется жить. Она вышла из комнаты, снова пошла по коридорам. Но совсем скоро встретилась со какой-то незнакомой служанкой, которая посмотрела на нее строгим взглядом.

- Ты кто такая? Служанка невесты нашего молодого хозяина? – спросила женщина.

Глория только кивнула головой.

- Тебе нечего шляться по замку. Возвращайся к хозяйке, сидите в своих комнатах. Ишь ты, не успели приехать, а уже в замке, как дома себя ведут, лезут повсюду. Я что говорю? Иди к себе.

Глория повернулась и пошла на свой третий этаж. За это время она успела понять, что центральная самая большая башня замка – жилая. На первом находятся приемные залы, рабочие кабинета хозяев, столовая. На втором жилые помещения, где живут хозяева. На третьем этаже никто сейчас не жил. Она заглянула в комнаты, куда служанка запретила ей заходить. Такая же скудная обстановка, как и в ее комнате. Глория решила, что раньше здесь жила прислуга, которая сейчас живет в соседней башне, чтобы не мешать своим видом хозяевам. Хозяйственные помещения находятся в другой башне, которая соединяется с центральной переходом на уровне третьего этажа, откуда по черной лестнице они спускаются на нижние этажи.

Времени до вечера оставалось много. Глория разложила свои вещи, потом прилегла на кровать. Усталость брала свое, и она не заметила, как заснула.

Проснулась от резкого толчка, открыла глаза.

- Вставайте, - рядом с кроватью стояла Лиззерта и трясла ее за плечо, - пора собираться на ужин.

Глория поднялась, взяла принесенное служанкой платье. Лиззерта в это время смотрела с презрением на развешенное белье.

- Могли бы оставить сушить возле прачечной, - буркнула она. – Вон воды сколько натекло. Кто будет убирать?

- А разве ты не должна прислуживать мне? Как ты думаешь, понравится герцогу, когда я расскажу, как ты обращается с невестой его сына, будущей хозяйкой этого замка? – Глории надоело, что каждая служанка попрекает и командует ею, взяла такая злость, что была готова на все.

Служанка дернулась, испуганно посмотрела на девушку. Она не ожидала от нее такого.

- Да-да, я сейчас все сделаю.

Женщина засуетилась, выбежала куда-то, потом вернулась с тряпкой и стала затирать воду.

- И прикажи принести еще дров. Здесь слишком холодно.

- Да, я скажу, принесут.

Пока служанка суетилась, Глория еще раз осмотрела принесенное ей платье, которое явно было ей не по размеру. Она оставила его, взяла свое нарядное платье, которое она вышивала вечерами, слушая рассказы папы. Когда она надела это платье, снова вспомнила родителей, словно они были рядом с ней. Ей было все равно, Глория даже не замечала брезгливо поджатые губы служанки. Она быстро переплела свою косу.

- Я готова, - сказала она служанке.

Та молча кивнула головой и повела Глорию в обеденный зал. Они прошли на первый этаж, обеденный зал оказался большой комнатой, посреди которой стоял стол овальной формы, возле которого могли уместиться до двадцати человек. В двух углах стояли буфеты с посудой и какой-то кухонной утварью. Герцог Дорнован уже сидел за столом, но поднялся, когда вошла Глория. Больше никого в комнате не было. Он снова улыбнулся теплой улыбкой.

- Успела отдохнуть? Ты хорошо устроилась? – спросил он.

- Да, спасибо. Не беспокойтесь, меня все устраивает.

- Ну и хорошо. Что-то Герберт задерживается, да и Миола тоже не спешит на ужин.

Глория ничего не ответила. Она не знала, как себя надо вести. Просто отошла чуть в сторону, ближе к окну, решила, что займет свое место, когда все соберутся за столом.

Скоро в обеденной зале появился Герберт. Он с каким-то непонятным выражением лица осмотрел Глорию. Она заметила, как дернулся уголок его красивого рта, словно в гримасе брезгливости. Девушка сжала руки за спиной, сцепила пальцы, чтобы он не заметил, как трясутся ее руки.

- Отец, мать сказала, что она не спустится к ужину, у нее разболелась голова. И господин Драгар сказал, что они с Вереорой поужинают в своих комнатах.

- Ну раз так, - казалось, что герцог даже обрадовался такому, - тогда давайте садиться за стол.

Старый герцог помог Глории занять место, отодвинув для нее стул. Сам сел за торцом стола, Герберт оказался напротив Глории. Тут же возле стола засуетились слуги, которые стали приносить блюда и расставлять на столе. Глория смотрела на все эти изыски и не могла поверить, что это все можно есть. И еще хотелось расплакаться от того, что она не знала, как это все надо есть. Старый герцог понял ее замешательство, снова улыбнулся.

- Не волнуйся, Глория. Ешь, как ты привыкла. Потом со временем ты научишься всему необходимому.

Он сам указывал слугам, что положить девушке и показывал ей, как надо есть. Герцог стал расспрашивать Глорию о родителях. Незаметно для себя самой она рассказала ему обо всем – как они жили в лесу, как отец учил ее охотиться, как мама научила ее ведовству. Когда она дошла до того дня, когда погибли родители, Глория с трудом сдержала слезы. Герцог осторожно положил свою ладонь на ее руку.

- Не плачь, Глория. Они прожили хорошую жизнь. Надеюсь, что ты найдешь в нашем замке новое счастье.

Герберт весь ужин сидел молча, только изредка смотрел на девушку и ухмылялся, когда она рассказывала ему о том, как они с отцом охотились. Когда рассказала, что убила медведя, иронично поднял бровь, но снова промолчал. Он быстро управился со своим ужином, потом попросил прощения, сказал, что у него еще много дел и вышел. Глория осталась в столовой с герцогом. Она видела, как он смотрел вслед своему сыну, в его глазах читалась какая-то затаенная боль, тревога. Так хотелось спросить, что между ними произошло, почему Герберт так ведет себя. Но кто она такая, чтобы лезть со своими вопросами. Они только договорились, что завтра Лартон отвезет Глорию к модистке.

После ужина Глория вернулась в свою комнату. Было уже темно, камин погас. Она вновь растопила его, потом села на один из стульев и долго смотрела в огонь. В голове было множество вопросов, а самый главный – как она будет жить с Гербертом, который даже ни разу не поговорил с ней, не спросил, как она доехала, не зашел, чтобы посмотреть, как она устроилась. И как ей вести себя с этой Вереорой, которая так желает выйти замуж за Герберта?

Глава 5

Глава 5.

На следующий день после завтрака, который ей принесла в комнату Лиззерта, Глория спустилась в холл, где договорилась встретиться с герцогом Лартоном. Мимо проходили слуги, смотрели на нее с каким-то непонятным интересом, перешептывались.

- Извини, пришлось задержаться, - к ней по главной лестнице быстрым шагом спустился Лартон. – Ну что, готова?

- Да, - Глория кивнула головой. – Господин Дорнован, может, я сама пройдусь по торговым лавкам, не хочется отвлекать Вас от дел.

- Ну что ты такое говоришь, - он всплеснул руками. – Поехали. Я не оставлю тебя одну.

Они долго ездили по городу. Глория отказалась заходить в дорогие салоны, на витринах которых красовались дорогие нарядные платья и где на нее смотрели с нескрываемым презрением. С трудом она согласилась зайти в один салон, где их встретила приятная женщина лет тридцати. Она улыбнулась герцогу, внимательно посмотрела на Глорию, потом кивнула каким-то своим мыслям.

- Господин Дорнован, оставляйте свою спутницу, а сами можете поехать и заняться своими делами. Мы с Глорией останемся и обсудим платья. Заедете за ней ближе к обеду.

Дама Тамила, как представилась хозяйка салона, оказалась простой, доброй и понимающей женщиной. Она понравилась Глории и уж через какое-то время она общалась с Тамилой, как с давней знакомой. Хозяйка подобрала ей три повседневных платья и одно нарядное, к ним другие приятные мелочи, а также, пока платья подгонялись по фигуре Глории, отвела девушку в соседнюю обувную мастерскую, где помогла выбрать несколько туфелек. Когда герцог заехал за Глорией, та встретила его в новом платье нежно персикового цвета. Мужчина замер на пороге салона и с какой-то восторженной улыбкой рассматривал девушку.

- Глория, ты прекрасна, - наконец произнес он. – Я очень рад, что ты нареченная моего сына. Ему повезло с женой.

Девушка тепло попрощалась с Тамилой, которая так растрогалась, что подарила Глории красивую большую шаль из плотного шелка.

К обеду Глория готовилась с волнением, очень хотелось понравится будущему мужу, надеялась, что он наконец посмотрит на нее с интересом. Она надела платье, которое понравилось герцогу, также сделала себе простую прическу – распустила волосы, заплела две тонкие косички на висках и завязала их сзади.

За обедом, который проходил в той же столовой, собрались все. Дама Миола рассматривала Глорию с каким-то непонятным выражением лица, словно искала к чему придраться, но не находила. Вереора, которая пришла вместе с Гербертом под руку, прожигала девушку взглядом, всем видом показывая, что она будет его женой, а не какая-то дикарка. Отец Вереоры шел следом за дочерью с сердитым лицом и не обращал ни на кого внимание. Герберт с интересом посмотрел на девушку, когда увидел ее в зале в новом платье. Казалось, что Глория сегодня понравилась своему будущему мужу, но он промолчал, даже не снял со своего локтя руку Вереоры.

Когда они подошли к столу, герцог занял свое место, по правую руку от него сел Герберт, по левую – Миола. Вереора поспешно заняла место рядом с Гербертом. Когда Глория замешкалась, не зная, куда ей сесть, Миола надменным взглядом посмотрела на Глорию, а потом обратилась к Лерверану, показала на стул рядом с собой:

- Дорогой Драгар, садитесь рядом со мной. Я не смогу есть рядом с дикаркой.

Глории так захотелось убежать и больше никогда не приходить сюда, что она с трудом удержалась на месте.

- Глория, займи место рядом с герцогиней. Господин Лерверан сядет рядом с дочерью, - раздался твердый голос герцога.

Миола вспыхнула, резко поднялась из-за стола и вышла. Следом за ней ушли Вереора и ее отец, на лицах которых читалось глубокое оскорбление. Снова за столом остались Глория, герцог и его сын.

- Господин Дорнован, разрешите мне есть в своей комнате? – тихо попросила Глория.

- Нет. Ты скоро станешь членом нашей семьи, женой моего сына, и ты должна есть вместе со всеми.

После его слов губы Герберта искривились в презрительной гримасе, которую он постарался скрыть. Обед прошел почти в полном молчании. Только старый герцог задал Глории несколько вопросов. Она сидела, низко опустив голову, стараясь не смотреть на своего жениха, с трудом глотая еду. После обеда все разошлись по своим делам. Глория вернулась в комнату. Она не знала, чем ей заняться. После недолгих размышлений решила выйти в сад. Она накинула легкую шаль, которую ей подарила Тамила, и вышла из замка. Вновь слуги смотрели на нее с любопытством, но никто не подходил, не спрашивал, нужно ли ей что-нибудь. Глория спустилась по дороге вниз, к подножию скального выступа, где раскинулся сад. Она долго бродила среди деревьев, нашла несколько мест, где могла бы укрыться от любопытных взглядов. В замок она вернулась уже в сумерках. Когда к ней зашла Лиззерта, попросила служанку принести ей ужин в комнату. Потом она переоделась в свое обычное платье и разожгла камин. Она снова сидела и смотрела на огонь, вспоминая родителей и решая, как ей быть. Было так одиноко, появилось предчувствие чего-то страшного, что снова глухая боль сжала ее сердечко.

***

Прошел почти месяц, как Глория приехала в замок Дорн. Миола попросила мужа не спешить со свадьбой, объясняя это тем, что молодым надо дать время узнать, привыкнуть друг к другу. Глория не стала возражать, хотя каждый день приносил ей только слезы и разочарование.

За это время Герберт общался с ней очень редко. На третий день ее пребывания в замке мужчина взял ее с собой на бал, который устраивал городской Глава в ее честь. На этом настоял старый герцог, который сказал, что все должны увидеть нареченную Герберта. Глория надела свое красивое новое нарядное платье и опять Лартон долго с доброй отеческой улыбкой смотрел на нее, когда они встретились в холле. «Ты такая красивая, - тихо проговорил Лартон. – Я рад, что ты скоро станешь членом нашей семьи». Герберт тоже с интересом смотрел на нее, но к ним спустились Миола, Вереора и Драгар. Вереора тут же уцепилась за руку Герберта и повела его к каретам.

Вереора хотела войти в бальный зал вместе с Гербертом, но Лартон просто подвел Глорию к сыну. «Герберт, твоя невеста – Глория. Будь добр, не заставляй меня сердиться». Вереора вспыхнула, но сдержалась, а Глория положила свою руку на локоть жениха, заметив, как он напрягся, и они вошли в зал. На них тут же уставились множество любопытных глаз, раздались шепотки. Глория старалась делать вид, что ей не страшно, но все равно ноги почти не слушались ее. Ей не было так страшно, когда она убивала того медведя. С трудом ей удалось взять себя в руки и дойти туда, куда их вел распорядитель бала.

Для герцога и его семьи в зале было приготовлено специальное место, куда Герберт подвел Глорию. К ним стали подходить, здороваться, поздравлять. Для девушки все это было непривычно, хотелось сбежать отсюда, чтобы не видит все эти лицемерные улыбки и осуждающие взгляды. Когда Лартон, как владелец земель, открыл бал, Глория отказалась танцевать, на что получила презрительную улыбку Миолы. Вереора тут же схватила Герберта за руку и увела в гущу танцующих. Миола и Драгар отошли в сторону. Опять Глория осталась с Лартоном который смотрел на девушку с какой-то виноватой улыбкой. Весь вечер она пыталась спрятаться, стать незаметной. С трудом Глория дождалась момента, когда старый герцог предложил поехать домой. Миола и остальные пожелали остаться до окончания бала. Глория с трудом сдерживала слезы, стараясь, чтобы добрый Лартон не заметил ее состояния. В замок она вернулась в состоянии близком к истерике, поспешила убежать в свою комнату.

Еще раз Герберт по настоянию отца пригласил девушку на прогулку. Они поехали на открытой коляске по городу и молчали. Несколько раз Глория пыталась что-то спросить у мужчины, но он отвечал короткими фразами, давая понять, что не желает с ней разговаривать.

Почти все свое время Герберт проводил в казармах, приезжая домой на короткое время. Год назад он стал командиром военного отряда герцогства, сменив на этом посту капитана Вальдена. Как всем хвасталась Миола, у сына есть большой шанс стать командующим всей армией королевства, маршалом. Ему не хватало только одержать победу в войне с врагами, но вот уже больше двадцати лет никто не нападал на королевство, а также стихли междоусобные войны.

Старый герцог был занят делами герцогства, которые требовали от него много сил и времени, и не всегда мог уделить внимание Глории, появляясь дома ближе к ужину и то мог задержаться в магистрате, где у него был рабочий кабинет, по каким-то делам.

Вереора всегда смотрела на нее с высока, как на ничтожество, Драгар проходил мимо, словно не замечая. Миола каждый раз, встречая ее, пыталась словами уничтожить девушку.

- Ты думаешь, что станешь женой моего сына? – как-то она поймала Глорию в холле, когда девушка направлялась в сад. – Не надейся. Скоро ты уберешься отсюда. Я сделаю для этого все. И не думай, что этот старый осел сможет защитить тебя. Герберт женится на Вереоре.

Глория молча выдернула свою руку из ее ладони и поспешила в сад, где проводила почти все свое время. Она не понимала, почему Герберт так себя ведет. Если он не желает жениться на ней, так пусть скажет об этом прямо. Пусть потом богиня накажет ее, но зато она не будет всю оставшуюся жизнь искать встреч со своим мужем, который не любит ее, не желает даже разговаривать.

Каждое утро она ходила в часовню Селении, долго стояла перед алтарем и просила богиню дать ей ответы. Но богиня молчала, она даже не приходила к девушке во сне, словно давая ей самой принять решение. По вечерам Глория рассматривала рисунок на своей руке. Ей казалось, что он светится все меньше и меньше.

Когда Глория находилась на грани отчаяния, решилась поговорить с герцогом, попросила у него встречу.

- Господин Дорнован, я не могу так, - сказала Глория, глядя в его уставшее лицо. – Я не смогу так жить, когда меня не то, что не любят, просто не замечают. А госпожа Миола откровенно ненавидит меня. Я не смогу мириться с тем, что у мужа будет любовница, которая живет вместе с нами в одном доме. Я не смогу так жить, когда муж будет приходить ко мне только для того, чтобы зачать наследника. Я не хочу, чтобы обо мне говорил весь город, как об отвергнутой жене. Я хочу уехать.

- Глория, прошу, не спеши, - как-то слишком умоляюще проговорил герцог. – Вы с Гербертом предназначены друг другу, вы сможете дать для вашей семьи так много, стать самыми счастливыми, добиться успехов. Прошу, дай еще время. Он поймет, что ты лучшее, что есть в его жизни. На Миолу не обращай внимание. Она смирится с тем, что вы станете мужем и женой. Не уезжай. Завтра Герберт вернется домой, мы вместе сядем и поговорим, назначим дату свадьбы. Я напишу ему, чтобы он приехал. Это важно для всех нас.

Глории стало жалко этого мужчину, который искренне надеялся, что его сын будет с ней счастлив. Чтобы поговорить с Гербертом она согласилась дождаться возвращения своего жениха из казармы, где он пропадал последние дни и даже не приезжал домой на ночь. Когда в замок прибыл посыльный и сообщил, что Герберт днем заедет домой, Глория ушла в свою комнату, чтобы подготовится к встрече. Она долго решала, какое платье надеть. Потом долго думала, как и о чем будет говорить с Гербертом. Но все надежды на разговор разбились о страшную новость – вновь варгарийцы напали на королевство Эндирон. Большими ордами они перешли Белые горы и шли по землям королевства, сжигая и уничтожая все на своем пути. Первым вражеское войско встретили земли герцогства Марсентин, где остался дом Глории.

Эту новость привез гонец с границы между королевством Эндирон и Темными землями. Тут же в замке началась суета, в воздухе повис страх. Почти сразу же за первым гонцом к Лартону прибыл второй из королевского дворца. Герцог быстро собрался и отправился на королевский совет. Герберт приехал в замок ближе к вечеру, чтобы собраться и утром отправится на границу во главе отряда герцогства.

Глория знала, что может помочь армии, поэтому решила поговорить с Гербертом, сказать ему, что знает тайные ходы варнарийцев, знает, как можно убивать порождений Тьмы. Она ждала его во дворе замка, кутаясь в свою шаль, не обращая внимание на взгляды слуг. Когда он подъехал с небольшим отрядом сопровождения, поспешила к нему. Мужчина соскочил со своего коня и сделал вид, что не заметил девушку в наступающих сумерках.

- Герберт, подождите, нам надо поговорить, - окликнула его Глория.

Он повернулся к ней с гримасой недовольства на лице.

- Герберт, послушайте, я могу помочь вам. Я знаю…

- Чем ты – женщина, можешь помочь армии? – в его голосе звучало раздражение. – Твое дело сидеть дома и ждать мужчину. Иди в свои комнаты и не мешай.

Он бросил поводья подбежавшему слуге и поспешил в замок. Его сопровождающие смотрели на Глорию осуждающими взглядами. Молодой герцог зашел в замок, а Глория какое-то время стояла во дворе. Она может помочь армии, не должна оставаться в стороне, когда вновь будут погибать мирные люди, вновь будут сожжены поселения, вновь их лес, который находился на границе с Темными землями, будет гореть, а по нему будут бегать порождения Темных земель. Слишком часто отец и мать рассказывали ей об ужасах войны. Пусть обида на Герберта била в грудь, но она должна поговорить с ним, поехать на границу, чтобы помочь. Девушка поспешила в свою комнату, зайдя по дороге в кухню, попросила небольшую корзинку. В нее она собрала свои зелья, которые могут спасти жизнь раненому. Выждав немного времени, Глория взяла корзинку и отправилась в комнату к Герберту.

Получив разрешение войти после короткого стука, Глория перешагнула порог комнаты. Герберт находился возле стола, собирал какие-то документы. На постели лежала его одежда, которую слуга складывал в походный мешок.

- Что тебе надо, - спросил Герберт.

- Я принесла зелья, которые могут помочь при ранении, - Глория протянула ему корзинку. – И я хочу поехать с вами. Я знаю лес, где сейчас находится враг…

- Я что тебе сказал – не лезь не в свое дело, - недовольно перебил ее Герберт. – Ты не сможешь помочь. Твоя самая лучшая помощь – это когда ты уберешься в свою комнату и не будешь мешаться под ногами.

- Но я могу…, - снова попыталась достучаться до Герберта Глория.

- Выйди, - крикнул он на нее.

В это время без стука открылась дверь, в комнату почти вбежала Вереора, кинулась к Герберту, обняла его. Мужчина прижал ее одной рукой к себе, другой погладил по спине, легко поцеловал в щеку.

- Любимый, - всхлипывала девушка у него на плече. – Мы с твоей матушкой были у баронессы Ревилии, когда получили эту страшную весть, сразу поспешили домой. Ты что, собираешься на войну? – она еще крепче прижалась к Герберту, не обращая внимание на слугу и Глорию, которая стояла в шоке и не могла пошевелиться от слишком откровенной сцены. – Любимый, ты должен остаться, пусть без тебя разобьют этих варгарийцев.

- Вереора, я командир отряда. Я должен отправиться на границу вместе со своими воинами.

- Но ты же можешь погибнуть? А как же я без тебя? Прошу, умоляю, останься.

Он снова нежно поцеловал девушку, снял со своей шеи ее руки.

- Вереора, успокойся. Со мной ничего не случится, меня охраняет магия рода и Селения. Я вернусь, обязательно вернусь.

Глория наконец смогла начать дышать. Она молча развернулась и пошла к выходу. На стуле возле двери она оставила свою корзинку с зельями, потом дошла до своей комнаты. В комнате было темно и промозгло. Глория подошла к камину, подкинула несколько поленьев в затухающий огонь и стала греть ледяные ладони. Слез уже не было, было только очень больно на душе. Она приняла решение – после отъезда Герберта она тоже уедет на границу. Пусть он отказался говорить с ней, она сможет найти того, кто выслушает и примет ее помощь. Но прежде надо дождаться возвращения старого герцога, чтобы предупредить об отъезде, чтобы ее не искали. И еще она зайдет в часовню и откажется от брака с Гербертом, пусть потом Селения накажет ее. Это будет лучше, чем всю жизнь терпеть нелюбовь мужа.

Пока она думала, стоя возле самого огня, услышала голоса, которые шли словно из-под земли, потом поняла, что говорят в комнате на втором этаже и звук доносится через трубу дымохода. Говорили мужчина и женщина, которых она узнала по голосам – Миола и Драгар. Глория прислушалась, но смогла расслышать только имя Лартона и Герберта, что-то о войне и о том, что Драгар уже все решил, скоро случится то, на что они надеются, что настал подходящий момент. Когда голоса затихли, Глория долго думала, о чем они могли говорить. Но потом решила дождаться старого герцога и рассказать ему об этом разговоре.

Голова гудела, слезы душили, сердце разрывалось от боли. Глория пыталась заснуть, но сон не шел. На следующее утро она хотела выйти, чтобы проводить Герберта, но осталась в комнате, чтобы вновь не увидеть его раздражение, прислушивалась к царящей в замке суматохе. На обед она тоже не вышла, ждала приезда старого Лартона. Когда снова стали сгущаться сумерки, вновь в замке началась какая-то суета. Глория вышла, прошла на первый этаж. Слуги собрались в холле, на всех лицах была скорбь, женщины плакали. Вскоре в холл на солдатском плаще внесли герцога. Сердце Глории замерло. Она уже видела такие лица, в которых не было жизни. Его пронесли в малую приемную, положили на диван. Глория шла следом, но помочь ему она уже ничем не могла. Старый герцог был мертв, о чем говорила мертвенная бледность его лица, разорванная одежда в крови и безжизненный взгляд, направленный куда-то вверх. По лестнице быстро спускалась Миола, которая подошла к телу мужа, присела рядом с ним. Прибежавший доктор осмотрел старого герцога и отрицательно покачал головой со словами, что он бессилен что-либо сделать. Глория с неприязнью отметила, что герцогиня совершенно не расстроена смертью мужа, хотя пыталась плакать, прикладывала платочек к совершенно сухим глазам, обмахивалась веером. К герцогине тут же подошел Драгар, помог подняться и стал отдавать слугам распоряжения. Глория стояла в углу приемной и ее пока не замечали в творившейся суете. Она поняла из тихих переговоров слуг, что герцога нашли на окраине города, где на него напали разбойники.

- Ты что тут делаешь? – Миола заметила Глорию и подошла к ней с перекошенным от злобы лицом. – Убирайся в свою комнату.

Ее глаза горели яростью, казалось, еще немного и она ударит Глорию по лицу. Девушка не стала с ней спорить, развернулась и ушла. Теперь у нее не осталось защитника. Немного погодя она стала собирать свои вещи, достала сумку, заплечный мешок. Теперь у нее осталась совсем немного вещей, все зелья она оставила в комнате Герберта. Купленные ей герцогом платья решила не брать, только аккуратно сложила шаль, подаренную Тамилой. Глория сидела в своей комнате, размышляя, когда лучше покинуть замок. Ей хотелось остаться на погребение герцога, проститься с его телом и душой, зайти в часовню Лунной богини, чтобы попросить у нее подсказку, но что-то подсказывало, что ей не удастся это сделать.

Уже в наступившей темноте Лиззерта принесла ей ужин, быстро поставила его на стол и поспешила уйти, ничего не сказав. Глория вновь села у камина, разожгла огонь, чтобы хоть немного согреться. В душе и на сердце царил зимний холод. И вновь услышала голоса герцогини и ее гостя. Сегодня они звучали чуть громче, достаточно для того, чтобы Глория могла расслышать, о чем говорили собеседники. Даже огонь в камине сегодня не шумел, словно давал расслышать каждое их слово. Она постаралась подойти как можно ближе к дымоходу, затаилась, чтобы не услышали ее.

- Как все удачно произошло, - сказала Миола. – Это ты здорово придумал с разбойниками. Никто не подумает на нас. Теперь осталось разобраться с этой девкой.

- Ты права, - ответил ей Драгар. – Я уже устал ждать, когда ты сдержишь свое слово и наши дети поженятся. Или ты готова вернуть мне весь долг сразу?

- Ты же видишь, я делаю все, что в моих силах. Кто бы знал, что в тот день, когда мой сын хотел сделать предложение Вереоре объявится эта дикарка?

- Ну и что, что она объявилась. Мы могли бы решить наш вопрос по-своему.

- Ах, Драгар, я же тебе сколько раз говорила, - в голосе герцогини звучало легкое раздражение, - что, к сожалению, без согласия отца наша церковь не дала бы согласие на брак. А мой сумасшедший муж верил в это глупое предание, что боги пошлют Герберту нареченную, на которой он должен жениться и ни на ком другом, что только она поможет ему подняться высоко. Он никогда бы не дал согласие на брак с Вереорой.

- Какая глупость. Как может эта дикарка кому-то помочь? Разве у нее есть деньги и связи, как у меня?

- Драгар, голубчик, я согласна с тобой. Была бы моя воля, я бы не пустила ее на порог. А из-за этого старого Лартона мне пришлось ее терпеть целый месяц. Мне и так с огромным трудом удалось отсрочить этот брак. Но теперь мы избавились от Лартона.

- Да, - каким-то довольным тоном ответил мужчина. – Теперь остается разобраться с этой дикаркой. Жаль, слишком много людей уже знают, что она нареченная Герберта.

- Ты прав, этот старый осел Лартон постарался рассказать о своем «счастье» всем. Заплати еще раз своим людям. Девчонка каждый день после обеда ходит в сад под горой. Пусть там они разберутся с ней, снова скажем, что напали разбойники. Сейчас никто не обратит на это внимание, все заняты войной. Да и кому будет интересна судьба этой девчонки.

- Когда ты хочешь все устроить?

- Завтра они смогут? Это надо сделать до погребения Лартона.

- Да, - без сомнения ответил Драгар. – Они сейчас на постоялом дворе. Сейчас пошлю им весточку, завтра все будет исполнено.

- Вот и хорошо. А потом мы похороним их вместе, я даже поплачу над их могилами, - Миола рассмеялась, от чего у Глории в горле встал горький ком, а по спине пробежал холодок.

- Боги, как же холодно здесь, - сказал Драгар.

- Это единственная комната, где нас не могут подслушать. Слуги сюда не заходят. Пойдем отсюда.

Глория услышала шаги, наступила тишина. Теперь она знала, когда уедет из этого замка.

Девушка прилегла на кровать, чтобы хоть немного поспать, приказав себе проснуться до рассвета.

Солнце еще не начало свое восхождение, а она была уже готова. Глория надела свой охотничий костюм, мягкие кожаные сапожки, закинула за спину мешок, взяла сумку и тихо вышла из комнаты. Ей удалось незамеченной добраться до конюшни, запрягла свою Звездочку, вывела ее во двор и покинула замок. Когда она оказалась на улицах города, пришпорила Звездочку, направляясь в сторону герцогства Марсентин, куда отправился отряд Герберта. Она должна его найти и рассказать о том, что услышала. Обида за старого герцога раздирала ее душу. Как Миола могла решиться на его убийство и также спокойно послать убийц к ней? Неужели жизнь человека для нее ничего не значит? Неужели ради своей выгоды она пойдет на страшное преступление?

Девушка догнала отряд под командованием Герберта почти у самой границы с Темными землями. Там впереди уже шли бои, королевская армия сражалась с ордами варгарийцев, которых удалось остановить. Отряд Герберта остановился на короткий отдых. Глория попросила какого-то солдата проводить ее к командиру. Герберт, увидел девушку, нахмурился.

- Что ты здесь делаешь? Разве я не приказал оставаться дома и ждать меня?

- Герберт, подождите, не прогоняйте меня. Я должна сказать что-то очень важное! – она с отчаянием пыталась донести до мужчины, который отказывался ее слушать, что за его спиной совершилось предательство.

- Убирайся, - он не стал ее слушать. – Дежурный, уберите ее отсюда.

- Герберт, мне пришлось сбежать из замка, чтобы остаться в живых. Вашего отца убили люди Драгара по сговору с Вашей матерью. Они и меня хотели убить, мне удалось скрыться из замка раньше, - она торопилась, кричала ему, когда двое солдат пытались увести ее от герцога.

- Что? Что ты сказала? – он махнул рукой солдатам, давая знак остановиться и подвести девушку к нему.

- Я сказала, что в тот день, когда Вы с отрядом покинули замок, Лартон Дорнован был убит разбойниками, которых нанял Драгар. Эти же разбойники должны были убить меня в саду у замка. Я сама все это слышала. Прошу, поверьте мне.

- Ты посмела обвинить мою мать в том, что она убила моего отца? – его голос был глухим, в глазах плескалась ярость.

- Я не обвиняю, я говорю то, что знаю!

Глория видела, что Герберт не верит ей. А как она может доказать? У нее нет доказательств.

- Они говорили в комнате, которая находилась под моей комнатой. Я все слышала. Прошу, поверьте мне.

- Пошла вон, гадина, - мужчина был готов растерзать ее прямо здесь. Он поднялся со своего места, поднял руку в жесте клятвы и произнес, глядя прямо в глаза Глории: - Я герцог Герберт Дорнован перед всеми своими товарищами и богами отказываюсь от женитьбы на девице Глории. Пусть Селения накажет меня, но я не хочу жить с лгуньей. Солдаты, уведите ее отсюда, и чтобы я больше никогда не увидел ее.

Два здоровых солдата схватили ее под руки и увели в сторону, где осталась ее Звездочка.

- Ты лучше уезжай, - тихо проговорил один из них, мужчина в годах. – Он сейчас не поверит тебе. Не делай хуже. Я верю тебе, но ничем помочь не могу. Просто уезжай, останешься живой.

- Спасибо, - тяжело выдохнула девушка, села на Звездочку, тронула поводья. – Пусть Селения хранит вас.

Глава 6

Глава 6.

Глория отъехала от отряда Герберта, раздумывая, как ей быть дальше. Добиться встречи с кем-нибудь еще из командиров? А захотят ли они слушать ее? На знакомой развилке она повернула в сторону своей Лесной глуши. К своему селению она подъехала в сумерках, остановилась, прислушалась. В селении царила напряженная тишина, вновь мужчины отправились воевать с врагами, в домах остались женщины и дети. Стараясь никому не попадаться на глаза, Глория объехала селение и направилась к своему дому. Он по-прежнему был зачарован от чужих глаз. Она достала свой амулет, сжала в руке и проехала через невидимую преграду. Звездочка тихо заржала, когда почувствовала родной дом.

В доме было тихо и пустынно. Глория прошла к широкой скамье у обеденного стола, села, кинул вещи рядом с собой. Хотелось плакать. Она сложила руки и опустила на них голову, впервые за последнее время разрешила себе побыть слабой.

***

Четыре долгих, наполненных тревожным ожиданием дня, Глория прислушивалась к звукам, доносящимся до ее дома со стороны границы. Армии королевства удалось остановить врага, шли тяжелые бои. Иногда Глория слышала страшные взрывы, словно кто-то хотел обрушить небо на землю. Это маги уничтожали врагов. Защиту со своего дома она не снимала и старалась из дома лишний раз не выходить, так как слишком часто стали бродить вокруг него исчадия Темных земель. Двоих измененных тьмой волков, которым как-то удалось преодолеть защиту и подойти к самому крыльцу, Глория убила своим заговоренным кинжалом. Трупы потом оттащила подальше в лес.

На утро пятого дня она проснулась словно от толчка, резко поднялась на своей постели, прислушалась к утренней тишине. Небо только-только начинало светлеть, лесные звери затихли перед рассветом. Глория поднялась, быстро умылась, оделась в свою удобную одежду, собрала заплечный мешок и вышла из дому. Немного подумав, она зашла в сараюшку, запрягла Звездочку и направилась в сторону границы. Звуков битвы не было слышно, в лесу царила какая-то напряженная зловещая тишина, но словно что-то тянуло девушку к месту сражений.

Она отъехала от дома довольно далеко, проснулись птицы, подняли свой обычный утренний шум. Со стороны Белых гор раздались звуки труб, зовущих в бой, новые взрывы. Глория пришпорила свою Звездочку, но вдруг лошадь прошла пару шагов и остановилась. Девушка соскочила с нее и прошла вперед. Впереди была небольшая речка, которую называли «Чайной», так как вода в ней всегда была темно-коричневой, и которую можно было перейти в брод. А в этом году из-за жаркого лета воды стало еще меньше, местами оголилось каменистое дно.

Еще издалека сквозь плотный кустарник она заметила на берегу какое-то белое пятно, которое шевелилось. Она осторожно раздвинула ветки и увидела, что возле самой кромки воды на коленях сидит мужчина, опираясь одной рукой о землю, второй пытается смыть с лица кровь. Его когда-то белая рубашка разорвана и свисает с плеч, на спине множественные раны, на которых запеклась кровь. Он не заметил ее приближения, какими-то неуверенными движениями продолжал смывать с лица кровь. Потом он качнулся вперед и упал лицом прямо в воду, замер. Глория вскрикнула от неожиданности, подбежала к мужчине, быстро подняла его за плечи и опрокинула на бок, оттащив немного от воды. Раненый был без создания. На поясе перепачканных землей и кровью военных брюк видели ножны, самого оружия Глория не нашла. Не было также коня, на котором он мог сюда добраться.

Девушка быстро осмотрела мужчину, еще немного оттащила его от воды, подложила по его спину тряпицу, чтобы в раны не попала грязь, смазала их, потом перевернула на спину, обработала раны на груди. Его длинные темные волосы слиплись от крови, закрывали лицо, перепачканное порохом и грязью. Она убрала их и увидела на лбу ссадину с содранной кожей, словно он на скаку ударился головой о ветку. Такие раны Глории уже приходилось видеть. Большая рана была на правом боку выглядела очень плохо, из нее продолжала сочится кровь. Глория кое-как смогла закрыть ее повязкой. Мужчина оставался без сознания.

Она села возле него и стала думать, что делать дальше. Кто он – свой или чужой? Глория под слоем грязи и крови смогла разглядеть его тонкие аристократические черты лица, широкие темные брови, прямой нос, аккуратно подстриженные усы и борода. Добротная одежда и богато украшенные ножны выдавали в нем богатого человека. Родовых колец на нем не было. Везти его к месту боев? Но там и она сама может погибнуть, да и смогут ли оказать ему там помощь? Глория поднялась, подошла к своей Звездочке, подвела ее к раненому.

- Звездочка, я тебя очень прошу. Надо отвезти его к нам домой, там я смогу помочь ему. Ну же, ложись на землю, родная, а я положу его к тебе на спину.

Умная лошадка легла рядом с мужчиной. Глории с трудом удалось поднять его в седло, потом, придерживая его, направилась к дому. Несколько раз он чуть не соскользнул с лошади. Глории с трудом удалось удержать его. Подъезжая к дому, Глория решила отвести мужчину сначала в баню, где отмоет его от грязи и крови, которые уже успели подсохнуть плотной коркой. Кое-как ей удалось на своей спине перенести мужчину в баню, положить на скамью. Потом она быстро затопила печь, поставила в большом чане кипятить воду. Пока она грелась, стала осторожно снимать с него одежду, которая уже успела прилипнуть к телу. От рубашки почти ничего не осталось. Брюки тоже были порваны и починить их будет невозможно. Когда она раздела мужчину, стала смывать с него грязь и кровь. С трудом удалось промыть его красивые волнистые каштановые волосы. Не сразу, но вдруг она поняла, что просто любуется его стройным красивым сильным телом, было заметно, что он умеет воевать, руки умеют держать оружие. Почти все тело было в ранах, на спине остались следы когтей, словно с него хотели содрать кожу. Она вновь обработала их мазями, перевязала самые большие, заметив, как рана на боку начала заживать.

Больше часа она возилась с раненым, вливая в него свою ведовскую магию, наконец устало опустилась рядом с ним. Он дышал тяжело, рвано, но опасность уже миновала. Глория рассматривала его лицо. Мужчине было не больше двадцати пяти лет. Его золотистая кожа из-за потери крови выглядела сероватой, щеки впали, под глазами пролегли темные круги, но все равно он был изысканно красив. Таких обычно любят все женщины.

Глория сходила в дом, нашла одежду отца, вернулась в баню, одела мужчину. Потом также взвалила его себе на спину и отнесла в дом, уложила в комнате родителей. Девушка радовалась, что у нее достаточно для этого сил, ведь она росла в лесу, часто тренировалась с отцом драться, чтобы уметь себя защищать от диких зверей и врагов. Они часто делали дальние обходы леса, а для этого нельзя быть слабой.

Она долго прислушивалась к его дыханию, которое становилось все ровнее. Глория приготовила необходимые зелья и настойку, в которую влила частичку своей ведовской силы, поставила чашку на столик рядом с постелью мужчины, занялась домашними делами. Надо было что-нибудь приготовить, чтобы накормить раненого, когда он придет в себя. Глория вышла из дома, проверила силки, которые поставила недалеко от дома. Ей повезло. В одних силках билась довольно большая куропатка, во вторых был заяц.

Мужчина пришел в себя поздно ночью. Глория уже лежала в своей постели, стараясь заснуть, когда услышала, как он начал шевелиться, словно старается подняться. Она быстро встала и поспешила к нему. Светильник, который она оставила в комнате на столе, почти не давал света. Она взяла в кухне еще один и внесла в комнату. Мужчина лежал с открытыми глазами и осматривался.

- Где я? Как я сюда попал? – хрипло спросил он.

- Ты в моем доме. Я нашла тебя раненым возле реки. Ты потерял сознание. Я сейчас дам тебе настойку, ты должен ее выпить, если хочешь быстрее поправиться.

- Что со мной и что за одежда на мне? – он хмурился, осматривая надетую на себя рубашку.

- У тебя было много ран, одна большая на правом боку. Я их всех обработала. Не волнуйся, я умею лечить раны, я ведунья, моя мама и бабушка были ведуньями. А твоя одежда вся порвалась. Я надела на тебя одежду своего отца. Она чистая, хотя не новая.

- А ты кто? Как тебя зовут?

- Я Глория. Мой отец был здесь егерем. Это наш дом. А как тебя зовут? Может, надо кому-то сообщить, что ты здесь?

- А…, - на миг мужчина запнулся, - Нарт. Нет, никому не надо сообщать. Я должен быстро подняться на ноги и вернуться в строй. Где мое оружие? Где мой конь?

- Оружия при тебе не было. И коня тоже не видела. И пока тебе рано подниматься, надо чтобы зажили раны. Ты потерял много крови. Утром я перевяжу тебя. А пока выпей настойку. Потом я немного покормлю тебя. Тебе нужны силы.

Мужчина закрыл глаза. Было видно, что разговор дается ему с трудом, на лбу выступил пот. Глория осторожно подняла ему голову, поднесла к губам чашку.

- Выпей, это важно.

Он пил, не открывая глаз. Потом откинулся на подушку.

- Спасибо, - тихо произнес он. – Я есть пока не хочу. Давай утром? А сейчас я хочу спать.

- Хорошо.

Глория вышла из комнаты, оставив ему один светильник. Лежа в своей кровати, она слышала, как его дыхание становится спокойнее и ровнее. Потом он уснул и что-то говорил во сне, словно продолжал командовать на поле боя.

К вечеру следующего дня Нарт чувствовал себя уже лучше, пытался подняться, но Глория удержала его.

- Подожди, пусть затянется рана на боку. А пока выпей зелья, и я еще раз обработаю рану.

- Глория, ты живешь одна?

- Да, - она поджала губы. Старая боль всколыхнулась в сердце. – Моих родителей несколько месяцев назад задрал медведь, который пришел из Темных земель.

- И ты не боишься? Вдруг медведь вернется.

- Не боюсь, - она покачала головой. – Того медведя я убила. И я умею убивать исчадий Темных земель, отец научил меня.

- Чему он тебя еще научил? - с интересом рассматривая девушку, спросил Нарт.

- Научил охотиться, защищаться, читать следы, выслеживать добычу. Я знаю все тропы в Белых горах, по которым исчадия Темных земель могут прийти к нам. Если завалить эти тропы, то они не сразу смогут пробраться на наши земли.

- И ты можешь мне их показать?

- Могу, - она улыбнулась. – Я уже предлагала герцогу…, - она сбилась, но потом продолжила, - одному командиру, показать эти тропы, но он отказался слушать меня.

- Я поднимусь, ты мне покажешь их, - потребовал мужчина.

- Ты не пройдешь с такими ранениями, ты слишком слаб. У моего отца есть карта, которую он составлял несколько лет. Я могу дать ее тебе. На ней указаны все потайные тропы. И еще. Исчадий Темных земель не убить стрелой или простым клинков. Их можно убить только заговоренным оружием - кинжалом или мечом, нанося удары в шею. Это их единственное слабое место. Надо стараться сразу перерубить хребет. Иначе все раны, которые причиняют им, сразу заживают. И еще они боятся огня, который зажечь на ветках священного дерева Тысячи жизней. Надо связать несколько веток и поджечь, нести перед собой. Тогда ни одно исчадие не подойдет к тебе близко. На карте отца указаны места, где растут эти деревья.

Мужчина с каким-то восхищением посмотрел на девушку.

- Знаешь, думаю, что ты послана мне нашим божественным Отцом.

На следующий день Нарт осторожно поднялся с постели, вышел в кухню, где Глория раскатывала тесто на пирог. Рукава своего платья она закатала, чтобы не испачкать. Нарт сел на скамейку у стола, смотрел, как она ловко управляется с тестом, потом нахмурился.

- Глория, скажи, что это за рисунок? – он указал на знак Селении, который сейчас был слабо виден на ее руке.

С каждым днем, после того как герцог отрекся от нее, знак светился все слабее и слабее. Сейчас он уже не светился, были просто тонкие белые линии, еще немного и совсем исчезнет.

Она отругала себя, быстро опустила рукав.

- Ничего, просто рисунок.

- Нет, погоди, - он перехватил ее руку, поднес к своему лицу, внимательно рассматривая рисунок. – Я видел такой же у герцога Дорнована. Почему у тебя такой же рисунок?

Глория не знала, что ответить Нарту, долго кусала губы.

- Расскажи, - попросил мужчина.

- А что сказал герцог?

- Ничего. Он отказался говорить об этом. Но я прошу тебя – расскажи. Я знаю предание о нареченных рода Дорнован. И я слышал, что…

- Да, - она не дала ему договорить. Лучше она сама расскажет правду, чем слушать то, что этому мужчине наговорили какие-то посторонние люди, - да, я нареченная герцога Герберта Дорнована. Почти два месяца назад у меня появился этот рисунок – знак Лунной богини. Меня привезли в замок Дорн, чтобы мы с Гербертом поженились. Но оказалось, что у него есть любимая девушка, которую уже все считали его будущей женой.

- Почему ты не стала бороться за свое счастье?

- Счастье? – она села на скамью, грустно усмехнулась, погладила пальцами рисунок, который истончался с каждым часом. – Счастье – это когда ты нужен другому человеку, когда тебя принимают таким, какой ты есть, когда тебя уважают или хотя бы стараются поговорить, чтобы узнать друг друга получше, а не избегают и не проводят все время со своей любовницей, не смотрят, как на что-то недостойное для себя, не стыдятся.

- Разве старый герцог не мог поговорить с сыном?

- Он говорил, - она опустила глаза, чтобы Нарт не увидел в них слезы, - но насильно мил не будешь. Господин Лартен был единственным, кто относится ко мне с теплотой.

- И ты решила уехать, - тихо проговорил Нарт.

- Да. Когда умер господин Лартон, я уехала, не хотела быть лишней и ненужной.

Глория не стала рассказывать этому малознакомому человеку истинную причину, почему она сбежала из замка.

- А что с вашим знаком? – он кивнул на руку.

- После того, как Герберт оказался от брака со мной, знак стал исчезать.

Больше к этому разговору они не возвращались.

С каждым днем Нарту становилось лучше. Он уже передвигался по дому и участку возле дома самостоятельно, помогал Глории по хозяйству, хотя она каждый раз ругала его. Нарт с удивлением рассматривал защиту дома, сам несколько раз проверял ее надежность. Он выходил за контур, отходил на двадцать шагов от невидимой черты, потом поворачивался и со смехом пытался найти дом. Глория стояла на крыльце и с улыбкой наблюдала, как мужчина пытается найти дом. Она сделала ему амулет, который помогал ему увидеть дом, чтобы в ее отсутствие он мог ходить в лес. Нарт пытался пойти с ней на охоту, но девушка категорически отказывалась его брать с собой. «Ты еще очень слаб, только помешаешь охоте, где надо быть тихим и быстрым. Не сердись, я с самого детства хожу на охоту», - с улыбкой отвечала Глория.

Война продолжалась, до дома часто доносился шум боев. Глория видела, как Нарт выходит на крыльцо и напряженно вслушивается в далекий шум, сжимая кулаки.

- Я должен вернуться, - сказал он на шестой день. – Благодаря твоим зельям я уже чувствую себя хорошо, готов к бою. Вот только где взять оружие?

Глория провела Нарта на чердак, где отец хранил свое оружие. Здесь были боевой арбалет, колчан со стрелами, меч в простых ножнах, метательные ножи с перевязью для них, кожаный доспех, одежда и крепкие сапоги, сшитые из кожи исчадий, которая была прочнее любого стального доспеха.

- Это оружие и одежда моего отца. Он был воином и был ранен на последней войне. Моя мама нашла его в лесу, выходила. Потом они поженились. Он остался здесь, стал егерем. Отец многому меня научил, в том числе стрелять и биться с мечом. Возьми все, что посчитаешь нужным. Обязательно возьми этот меч – он заговоренный от исчадий. И возьми мою Звездочку, пусть она послужит тебе. Она очень умная и знает все лесные дороги, сможет довести тебя туда, где ты нужен. Если все будет хорошо, просто потом отпусти ее, и она сама вернется домой.

На следующий день Нарт стал собираться. Глория понимала, что его не удержать дома, стала собрать ему в дорогу зелья, которые могли бы помочь при ранении. Мужчина облачился в кожаный доспех, который оказался ему чуть великоватым. Глория помогла затянуть ремни, подгоняя доспех по фигуре, любуясь его статью, силой. Ей так хотелось, чтобы он остался с ней навсегда, чтобы вечерами сидеть у печи и смотреть в огонь, чтобы он обнимал ее с нежностью, а она бы целовала его глаза, красивые губы. У них бы родились детишки, которых они бы воспитывали вместе. Но он за все эти дни ни разу не сказал, что она нравится ему, хотя часто замечала его задумчивые взгляды на себе. Поэтому все свои мечты она убирала так далеко, чтобы случайно не найти и не жить пустыми надеждами. Он из богатой семьи, а она дочь егеря и ведуньи, всю жизнь прожила в лесу, не умеет носить платья и кокетничать, но все равно робкая надежа жила в ее сердечке. Но мужчина собирался на войну.

- Я верю, что вы победите врагов, - сказала она на прощание, когда вышла провожать Нарта.

Звездочка, готовая к походу, терпеливо ждала своего нового седока. Нарт подошел к Глории, взял ее за плечи, посмотрел в глаза.

- Скажи, если мы еще раз встретимся, ты будешь рада видеть меня?

- Да, - она просто кивнула ему, не отводя взгляда от его синих, как небо глаз.

- И еще скажи, если герцог Дорнован найдет тебя и предложит стать его женой, ты согласишься?

- Нет, - ее голос был тверд. – Я не хочу быть женой человека, которому я не была нужна даже тогда, когда боги свели нас. А сейчас у меня даже не осталось знака, что когда-то мы были нареченными, - она подняла рукав своей рубашки, показывая чистую руку. От знака богини не осталось и следа. - И есть кое-что еще, почему я никогда не перешагну порог замка Дорн.

Нарт наклонился и осторожно поцеловал ее в губы.

- Дождись меня, - тихо сказал он.

- Я не могу дать тебе такого обещания, - ответила Глория. – Чувствую, что мне скоро придется уехать отсюда.

- Почему?

- Я не могу тебе об этом рассказать. Это тайна семьи Дорнован.

- Я услышал тебя. Спасибо за все. Но надеюсь, что мы еще обязательно встретимся.

Нарт подошел к Звездочке, погладил ее по морде, потом сел в седло.

- Я буду молить Лунную богиню, чтобы она хранила тебя, - сказала Глория. – Поезжай, не стоит задерживаться.

Нарт тронул поводья, и умная Звездочка направилась в сторону границы, где продолжалась война с варгарийцами. А Глория долго стояла на месте и смотрела им вслед. Потом она вернулась во вновь опустевший дом, села за кухонный стол, размышляя, когда ей следует уехать отсюда.

Девушка не стала рассказывать Нарту о том, что госпожа Миола убила своего мужа, а потом хотела убить ее только чтобы женить своего сына на Вереоре. Не рассказала, что в эту ночь ей приснилась Лунная богиня.

«Селения, почему ты не отвечала мне?» – спросила у нее Глория, когда богиня появилась перед ней.

«Я не могла вмешиваться в ваши отношения. Вы сами должны были решить свою судьбу. Мы – боги, только помогаем найти нареченных».

«Ты больше не будешь помогать мне»?

«Тебе буду. В тебе нет вины в том, что твой нареченный отказался от тебя. Но я больше никогда не буду слушать мольбы Герберта, он выбрал свой путь. А его мать заслуживает самой жестокой кары. Но я не буду вмешиваться в отношения семьи Дорнованов. Теперь они сами будут нести ответственность за свои решения и поступки. Рано или поздно каждый из них получит по заслугам».

«Но ты же могла предупредить господина Лартона, что его убьют, предотвратить это!»

«Нет, не могла, - богиня печально покачала головой. - У него впереди была долгая жизнь, он бы увидел своих внуков, если бы вы с Гербертом поженились. Моя сестра богиня Вечной тьмы не собиралась забирать его душу».

«Скажи, что мне делать»?

«Тебе придется уехать отсюда. Скоро Миола пошлет за тобой убийц, чтобы ты не вернулась больше в их семью. Она боится тебя».

«Скажи, а Нарт не погибнет в этой войне»?

«Нарт? – богиня словно удивилась. – Странно. Я думала, у него другое имя. Но раз он назвал это, то пусть будет Нарт. Нет, он не погибнет. Благодаря твоей помощи, он сможет разбить врагов».

«Селения, скажи, куда мне уехать»?

«Ты должна решить сама. Человек сам выбирает свой путь. Я могу только быть рядом и предупредить тебя о смертельной опасности. А сейчас мне пора», - и богиня словно растаяла, как серебристый туман.

Глория долго думала над этим сном. Уезжать из дома не хотелось, но если ей грозит опасность, то она последует совету богини. Потом ее мысли перешли к Нарту. Почему богиня удивилась его имени? Спросить об этом у мужчины? Все утром Глория смотрела на него, как он ест, потом как собирается, но так и не решилась. Он для нее останется Нартом. Если им судьба встретиться вновь, то она будет только рада.

Глория стала собирать свои вещи. Теперь ей придется уехать надолго, возможно навсегда. Лишнего она решила не брать, у нее есть деньги, которые скопили ее родители. Оставлять их в потайных местах она не будет. Этого должно хватить на первое время, а потом она найдет себе тихий уголок, решит, как будет зарабатывать на жизнь. На третий день домой вернулась Звездочка. Когда лошадь подошла к дому и тихо заржала, сообщая хозяйке, что вернулась, сердце Глории замерло от страха. Она успела подумать о самом страшном, но когда вышла во двор, увидела, что к седлу Звездочки привязан небольшой кожаный мешочек, в котором оказалось короткое письмо Нарта и двадцать золотых монет. Он писал, что добрался до своего отряда, благодарил Глорию за все. Она отвела Звездочку в сараюшку, вернулась в дом, долго всматривалась в клочок сероватой бумаги, на котором рукой Нарта были написаны эти слова красивым твердым почерком.

А в вечерних сумерках Глория услышала, как кто-то ходит вокруг ее дома. Охранное заклинание надежно закрывало дом от чужих людей. Глория тихо вышла из дома, вслушиваясь в слова мужчин, которые крутились возле дома и ругались. Она увидела трех мужчин самого разбойного вида. Она могла бы убить их из своего охотничьего арбалета, но Миола пришлет других. Поэтому Глория решила выждать, узнать, что они собираются делать.

- Я говорю, что дом должен быть где-то здесь, нам местные прямо указали это место.

- Но ты же видишь – дома нет. Где он?

- Думаешь, нас обманули?

- Не знаю. Но та тетка клялась, что эта девчонка живет здесь. Она же нам даже нарисовала, как найти дом.

- Что будем делать? Я, знаешь ли, не собираюсь мотаться по всему лесу и искать ее.

- А если мы герцогине скажем, что ее убили? Задрали дикие звери или убили враги. Ведь живет в лесу одна. Тем более, что рядом идут бои. Всякое с ней могло случиться.

- Согласен. Я тоже не собираюсь искать ее. Нам уже заплатили часть денег. Если герцогиня откажется платить оставшуюся часть, не буду спорить.

Они еще порыскали возле дома, а потом уехали. Глория вернулась в дом, еще раз проверила все свои вещи, дождалась утра, потом оседлала свою Звездочку, закрыла дом и отправилась подальше от этих мест.

Глава 7

Глава 7.

Глория не стала проезжать через селение, не хотела, чтобы ее кто-то видел. Лесом она объехала его, потом выехала на дорогу, которая вела в северные земли королевства. Она решила уехать подальше отсюда, спрятаться так, чтобы герцогиня и ее люди не смогли найти.

Закончилось лето, наступила осень, которая пришла сразу с холодными ветрами и дождями. Глория ехала вперед, останавливаясь на ночь в небольших тавернах. Своего имени она никому не называла. Сейчас по дорогам шло много беженцев, которые старались уйти от этой войны, и на нее никто не обращал внимание. Когда ее кто-то спрашивал, отвечала, что в войне погиб отец, матушка умерла раньше и сейчас она едет к дальним родственникам. Ее жалели, оставляя на ночь. Утром она снова отправлялась в путь. Чем дальше она ехала, тем холоднее становилось. Северные земли всегда были холодными, здесь жили суровые люди, не любящие чужаков. Глория присматривалась, размышляя, где она сможет найти пристанище. Но на нее смотрели с настороженностью, не спешили брать на работу.

Когда ей уже показалось, что она не сможет найти себе тихий угол, как судьба улыбнулась ей. Она вновь находилась в дороге, направляясь в сторону графства Ведлок, которое находилось на самой границе с королевством Норланд, границы которого омывает Белое море. Вдруг услышала впереди крики, шум, звон оружия. Она пришпорила свою Звездочку и скоро увидела, как банда разбойников напала на торговый караван из пяти повозок. Шел бой не на жизнь, а на смерть. Две женщины, которые были в караване, сражались наравне с мужчинами, защищая свои жизни и товар. Недолго думая, Глория сняла с плеча свой охотничий арбалет и меткими выстрелами убила троих разбойников, которые пытались убить женщин. Потом она убила еще одного разбойника, который замахнулся на мужчину в годах, который пытался защищаться кинжалом. Благодаря ее помощи мужчинам из каравана удалось справиться с остальными разбойниками. Скоро бой затих, разбойники были перебиты. Женщины бросились осматривать своих спутников, Глория тоже поспешила к раненым, доставая взятые с собой зелья и мази. Через час всем, кто нуждался в помощи, она была оказана, Глория не жалела свою магию ведовства, залечивая легкие раны. Потом трупы разбойников мужчины отнесли подальше в лес.

- Спасибо тебе, девушка, - к ней подошел мужчина, которого она спасла. – Я твой должник. Меня зовут Хельт Доннор, я торговец из королевства Норланд.

- Глория, - девушка назвала свое имя, рассматривая мужчину.

На вид около пятидесяти лет, немного полноват, круглое лицо, внимательный взгляд голубых глаз. Своим взглядом он чем-то напомнил ей герцога Лартона, тот тоже смотрел на нее таким отеческим взглядом, от чего стало тепло на душе.

Их окружили остальные мужчины и женщины, стали благодарить Глорию за помощь. Они были искренни в своих благодарностях, и через короткое время девушке показалось, что этих людей она знает очень давно. Всего в караване, кроме Хельта и двух женщин – Нелори и Валги, было еще восемь мужчин. Из их слов Глория поняла, что это все работники Хельта, а не наемные охранники. По тому, как они обращались к Хельту было видно, что он пользуется огромным уважением и любовью своих людей.

Задерживаться на этом месте Хельт не стал.

- Глория, скажи, ты куда направлялась? – подошел к ней мужчина, когда они собрались уезжать.

- Не знаю, - она пожала плечами. – Просто ехала куда глаза глядят, искала, где смогу найти себе тихое убежище.

- Ты бежишь от кого-то? Тебя ищут? Ты сделала что-то плохое? – он спрашивал ее, но в его голосе не было ни упрека, ни страха, ни презрения, только забота и желание отплатить за спасение, помочь.

Глория решила, что не хочет обманывать этого мужчину.

- Да, я бегу от злых людей, которые хотят убить меня. Они уже убили одного человека, который был добр ко мне. Мне просто повезло, я узнала об их умысле раньше, чем ко мне послали убийц. Не спрашивайте у меня имен этих людей, они слишком знатные.

- И почему они хотели убить тебя? Поверь, я не хочу тебе зла, я хочу предложить тебе помощь, но для этого я должен знать почему тебя хотят убить, чтобы обеспечить тебе защиту.

- Так вышло, что я была нареченной одного знатного мужчины, но у него была другая, которую его мать хотела видеть женой своего сына. Я дочь простого егеря и ведуньи, всю свою жизнь жила в лесу. Они не могли позволить, чтобы дикарка стала женой знатного.

Хельт покачал головой, хмуря брови.

- Как и везде, - тихо проговорил он. – Никто не видит божественного проведения, не понимает своего счастья, не принимает того, что посылают ему боги. Глория, я хочу предложить тебе поехать со мной. Я назову тебя своей дочерью. Моя Лайра тоже будет счастлива. Наша маленькая дочь умерла, когда ей было три года, с тех пор моя жена так и не смогла подарить мне другого ребенка. А ты чем-то похожа на Лайру и на нашу маленькую Навию. Поверь, я смогу дать тебе больше, чем ты думаешь. Я могу дать тебе любовь родителей, которые вот уже который год оплакивают душу своей дочери.

Глория согласилась, в королевстве Норланд ее никто искать не будет. Она только переживала, что жена Хельта не примет ее, но все страхи разбились в дребезги, когда на крыльце большого красивого дома почти в самом центре столицы королевства их встретила женщина с добрым лицом и мягкой улыбкой. Она долго всматривалась в лицо Глории, потом тихо заплакала, протягивая к ней руки, обняла и прижала к своей груди.

- Я верила, я знала, что наша Богиня вернет тебя! – она прижимала Глорию к своей груди, не в силах отпустить.

В новой семье, где Глорию приняли как родную дочь, она чувствовала себя нужной, быстро приняла, что добрая Лайра считает ее своей родной дочерью или девушкой, в чем теле теперь живет душа их Навии. Хельт оказался герцогом, родственником самого короля Орстена Норландского. Его род был знатен и богат, но все равно Хельт в свое удовольствие занимался торговлей, сам ездил с караваном в соседние королевства, узнавая новые места, заводя новые знакомства. В Эндирон он приехал незадолго до нападения варгарийцев, был представлен ко двору короля Авестина Эндиронского. Он не пожалел денег, чтобы помочь королевской армии вооружить отряды добровольцев, за что получил благодарность лично от Авестина.

Лайра наняла Глории учителей, ей пошили много красивых нарядов. Совсем скоро никто в этой молодой красивой девушке с темно-каштановыми волосами и темно-зелеными глазами не узнавал ту дикарку, которая, спасая отряд Хельта, убила четырех разбойников и лихо скакала на своей Звездочке. Пусть она отличалась от светловолосых и голубоглазых жителей Норланда своей смуглой кожей и темными волосами, но ее везде встречали с добрыми улыбками. Когда узнали, что она ведунья и может лечить, к ним в дом стали приходить те, кто нуждался в ее помощи.

Через год своего пребывания в Норланде семья Донноров представила ее ко двору короля Орстена.

***

Посланные Миолой убийцы, вернулись в замок Дорн.

- Господин, ваш приказ выполнен, - доложил старший разбойник Драгару, который встретил их в саду у замка, чтобы никто не увидел их вместе. – Девицу нашли убитой в лесу, ее растерзали дикие звери. Она даже не доехала до своего дома.

- Хорошо, пока можете быть свободны.

Он передал главарю мешочек с деньгами и приказал им покинуть замок, а сам вернулся в комнаты Миолы.

- Ну что, дорогая герцогиня, наш замысел выполнен. Теперь мы можем поговорить о свадьбе Вереоры и Герберта. Когда он вернется домой, мы не будем откладывать ее.

- Дорогой Драгар, может немного подождем? Все-таки недавно я похоронила мужа, а сын только вернется с войны? Ему будет нужен отдых.

- Дорогая Миола? – слишком вкрадчивым голосом проговорил Драгар, подходя к женщине. – Если ты настаиваешь, то может вернешь мне весь долг?

- Нет-нет, ты не так меня понял! – в сердце Миолы опят заколотил страх. Драгар крепко держал ее в руках денежных долгов, которые отдавать ей нечем, муж не оставил ей по завещанию ни одного медяка. Все деньги и права распоряжения имуществом он завещал Герберту. Кроме этого, муж последнее время много тратил денег на своих подданных, строил приюты для бедных, школы, больницы, помогал нуждающимся, а также полностью за свой счет содержал военный отряд. – Я согласна! Только я думала, что следовало бы выдержать траур по Лартону. И вряд ли будет кому-то до свадьбы, наше герцогство страдает от войны.

- Мне плевать на чьи-то страдания, - резко отрезал мужчина. - Моя дочь должна выйти замуж за Герберта. Я сделал все, чтобы она состоялась как можно быстрее. Надеюсь, что во время войны твой сын не пострадает. Моли свою Селению.

Впервые Миоле стало страшно. Когда она познакомилась с Драгаром в доме своей подруги, он ей понравился свое хваткой, напором. Пусть он был всего лишь барон, но он был так богат, что никто из знати Эндирона не мог помериться с ним. В голове у Миолы родилась мысль – женить своего сына на дочери Драгара. Девушка ей понравилась, именно такую жену она хотела для Герберта. Драгар тоже был не против этого брака, и они быстро договорились. Сам Драгар предложил герцогине пригласить их с дочерью к себе в замок, чтобы Герберт познакомился с девушкой, влюбился и принял ее, как будущую жену. Миола и Драгар были довольны, Вереора понравилась Герберту, он стал часто проводить время с девушкой, даже на какое-то время забыл о своих казармах. Но вмешался Лартон, заставил сына заняться отрядом, которым Герберт командовал.

Муж страшно мешал Миоле. После смерти его родителей она надеялась все взять в свои руки, жить так, как надлежало родственнице королевы и самой богатой семье в королевстве. Ее свекр каждый раз попрекал Миолу, когда она в очередной раз заказывала себе новое платье или пыталась устроить в замке самый шикарный прием. «Миола, ты слишком скоро потратишь деньги на пустоту, вместо того чтобы помогать нуждающимся», - выговаривал ей свёкр. Свекровь тоже попрекала ее тем, что она желает выглядеть лучше, чем все вокруг. А ей так хотелось блистать, чтобы все восхищались ею, подражали ей. Она старательно забыла свое нищее прошлое, теперь она жена герцога. Все время муж и его родители рассказывали ей о наказе Селении, усиленно молились ей и заставляли Миолу тоже возносить ей молитвы. А Миола никак не могла понять, зачем ей каждый день стоять у алтаря в этой часовне, когда она может подольше поспать. И какая глупость – верить во все эти предназначения. Она никогда не любила своего мужа, просто была рада, когда за ней приехал этот довольно привлекательный мужчина и сказал, что она его нареченная. Он смотрел на Миолу влюбленными глазами, а она ничего не чувствовала к мужу, принимая от него подарки, внимание. Он был счастлив, когда она родила ему сына, осыпал ее новой горой дорогих подарков, на что получил выговор от своих родителей. Миола не простила им этого, и попыталась рассорить Лартона с ними. Но всю жизнь этот слизняк слушался их и выполнял любое слово отца.

Когда их не стало, Миола с трудом сдерживала свою радость. Теперь она сможет стать той, кем так давно хотелось быть, муж начнет выполнять все ее желания, и никто не будет попрекать его лишними тратами. Но Лартон стал слишком прижимист, он тратил деньги на кого угодно, раздавал беднякам, жалея для нее лишний золотой. И это злило Миолу. С каждым годом она все больше разочаровывалась в своей семейной жизни. Она даже отказалась от близости с мужем, когда он в очередной раз отказался покупать ей дорогое украшение, потратив эти деньги на обмундирование для своего отряда. Также она стала замечать, что их всегда светящийся знак нареченности стал темнеть, с каждым разом после каждой ссоры, размолвки становился все темнее. И после смерти родителей Лартона знак стал темно-серым, словно присыпан пеплом. Теперь Миоле приходилось носить длинные перчатки, чтобы скрыть свой изменившийся знак.

Вся надежда Миолы была на сына, который с отличием окончил военную академию. Ей говорили, что у него большие шансы стать командующей всей королевской армией, ее маршалом. Теперь у нее были кое-какие надежные связи во дворце, которые помогут ее сыну занять достойный для него пост. И у маршала должна быть жена красавица, с которой не стыдно показаться во дворце, не краснеть за нее, когда она опозорится за столом, не зная, какой вилкой надо есть десерт. Такая девушка нашлась – Вереора, яркие рыжие волосы, хищные зеленые глаза, надменный взгляд. Именно так должна смотреть на всех будущая герцогиня жена маршала.

Драгар и Вереора поселились в их замке, где им были отведены комнаты на втором этаже, где находились комнаты самой Миолы и Герберта. Муж последнее время жил в комнатах на первом этаже, где у него был рабочий кабинет и небольшая комната отдыха. С мужем они общались все меньше, почти не встречались, он даже перестал выходить на ужин с семей. Каждый раз он просил ее убрать из замка «эту девицу и ее отца», так как у сына есть нареченная, которая вот-вот должна появится. Он не хотел даже слушать, что женой Герберта может стать Вереора. «Его женой будет та, что предназначена богами. Своего благословения на брак с этой наглой девицей я не дам. Ты же посмотри – она и ее отец только и ждут, когда заберут в руки все наши богатства». После очередного скандала муж перестал давать ей ту сумму, которая ей была необходима для роскошной жизни. И тогда Миола попросила денег у Драгара. Он с улыбкой одолжил ей деньги. «Дорогая Миола, ты же понимаешь, что это моей вклад в наше общее будущее?» - с хищной улыбкой спросил мужчина. Потом она взяла у него еще и еще, а потом никак не могла остановиться, Драгар был очень щедрым. Когда на руке сына появился знак богини, Миола испугалась. Драгар ей явно намекнул, что она должна сдержать свое слово, несмотря на эту нареченность. Он пообещал, что о ее долгах узнают во всем королевстве.

Когда в замке появилась эта дикарка, Миола выдохнула, с такой будет легко справится. Она словно дикий зверек боялась всего и всех, тихо сидела в своей норке – самой холодной комнате на третьем этаже башни, где раньше жили слуги, которых она выселила после смерти родителей Лартона в отдельную башню, а сейчас никто не бывал. Часто девчонка выходила гулять в сад под горой, где пропадала почти все время, что было на руку Миоле. Лартон был счастлив, когда увидел эту дикарку, светился, словно сам собирался стать ее мужем. Миола смотрела на то, как муж крутится возле девчонки и кривила губы. Пусть он порадуется, все равно будет так, как решила она. Она вызвала Драгара на опасный разговор, предложила убрать Лартона, который слишком спешил со свадьбой Герберта и этой Глории. Драгар пообещал, что найдет нужных людей, а потом останется только дождаться нужного момента.

Миола не давала сыну общаться с Глорией, каждый раз описывала ее в самых мрачных красках, когда разговор заходил о ней. И радовалась, когда видела, что сын не слишком спешит знакомиться со своей «невестой». Он даже ни разу не поинтересовался, где разместили эту дикарку.

Незадолго до нападения варгарийцев Миола встретилась с теми, кто обещал помочь сыну занять должность маршала. Ей пообещали, что как только он проявит себя в любой военной кампании, этот вопрос будет незамедлительно решен. Маршал Ноутрок стал слишком стар, чтобы командовать армией. И когда объявили о нападении Варгарии, Миола даже обрадовалась сначала, но потом страх, что сын может погибнуть, заполз в ее душу. Но она помнила, что каждый раз муж и его родители говорили о защите Селении, которая спасла их предка. Она даже один раз зашла в часовню, чтобы попросить у богини защиту для своего сына.

Дня, когда люди, нанятые Драгаром, избавятся от мужа, она ждала с каким-то страхом, но все прошло даже лучше, чем она представляла. Муж уехал во дворец, а на обратном пути в лесу на него напали наемные убийцы. Ей с трудом удавалось разыгрывать скорбь, когда принесли его тело домой. Хорошо, что все хлопоты по его погребению и расходы взял на себя Драгар. Он же вечером вызвал Миолу на разговор. Теперь путь к алтарю для Герберта и Вереоры был свободен, оставалось небольшое препятствие, которое можно легко устранить. И им было на руку, что эта дикарка так любит ходить в сад.

Но утром следующего дня к ней пришла взволнованная Лиззерта, которую она приставила к Глории.

- Госпожа, вашей гостьи нет в комнате, - на лице служанки читался страх. – Я не знаю, где искать ее. Все платья, которые господин Дорнован покупал ей, остались в комнате, нет только тех вещей, с которыми она приехала.

- А ее лошадь?

- Не знаю, - снова испугалась служанка. – Я сейчас узнаю.

Она выбежала из комнаты Миолы, потом вернулась с покрасневшим об бега лицом, и запыхавшимся голосом сообщила:

- Госпожа, и лошади этой дикарки нет. Что мне делать?

- Ничего, - герцогиня закусила губу. Неужели эта девчонка узнала об их замысле? Не может этого быть. Они говорили в комнате, где никто их не мог подслушать. – Закрой ее комнату и позови ко мне господина Лерверана.

Миола не стала подниматься в комнату девушки, ей нечего там делать, никаких ценностей ей никто не дарил, значит, она ничего ценного не могла увезти с собой. А платья, которые покупал ей Лартон, никому не нужны.

- Что случилось? – в комнату вошел Драгар. – Твоя служанка прибежала ко мне. На ней лица не было.

- Глория сбежала.

Мужчина нахмурился, долго стучал пальцами по подлокотнику кресла, потом поднялся.

- Я прикажу своим людям догнать ее. Скажи, кто ездил за ней в этот лес? Думаю, что она вернется в свой дом.

- Это были солдаты нашего отряда. Я не знаю их имен. Но можно узнать, если догнать отряд сына, найти и поговорить с ними.

Драгар кивнул и вышел. Потекли долгие дни тревожного ожидания. Нервы Миолы были натянуты до предела, она однажды даже накричала на Вереору, которая в очередной раз пыталась сказать своей будущей свекрови, что не желает, чтобы Герберт стал маршалом. Он должен всегда находится рядом со своей женой, любить ее, осыпать подарками и выполнять все ее желания. А военная стезя слишком опасна, и мужа часто не будет дома. «Ты глупая девчонка, - в сердцах крикнула ей Миола, - он будет маршалом! Это вторая должность после главного советника короля. Мне пришлось потревожить слишком многих знатных людей, чтобы добиться этого для своего сына». Между женщинами прошла первая трещинка. Вереора все чаще стала сказываться больной и не выходила на общие ужины. Миола даже не замечала этого, все ее мысли были заняты вопросом – удастся ли им устранить насовсем эту Глорию, которую боги нарекли в жены ее сыну. И что будет, если он откажется от этого брака, женится на Вереоре, а потом появится Глория и предъявит свои претензии.

Это было не самое неприятное за последние дни. Поверенный мужа зачитал завещание. Миола надеялась получить половину того, что было у Лартона, но все свою имущество и состояние муж завещал на имя Герберта без права передачи управления имуществом в другие руки, в противном случае все имущество переходило в казну королевства. Драгар был крайне недоволен этим, даже позволил себе накричать на Миолу, что она не могла повлиять на своего мужа. Теперь вся ее жизнь полностью зависит от воли сына и Драгара, который не откажется от того, чтобы получить в свое владение наследство старого герцога.

Миоле было страшно, она даже несколько раз зашла в часовню Селении, молилась и задавала вопросы, но богиня не ответила ей. Когда вернулись люди, посланные Драгаром убить Глорию и сообщили, что выполнили приказ, она немного выдохнула. Одна проблема была решена. Оставалось дождаться сына и женить его на Вереоре.

Глава 8

Глава 8.

Герберт стоял в палатке командующего в ряду с другими командирами отрядов, которые принимали участие в войне, и с неприязнью смотрел на принца Анартена, который вел разговор с королем Варгарии, которого сам принц взяли в плен. Эта победа должна принадлежать ему – Герберту, а не Анартену. Ведь это он привел самый большой отряд на эту войну. Пусть от него осталась всего треть воинов, но они сражались достойно. Да, были мелкие просчеты, из-за чего несколько раз его воины попадали в засады врагов, но они же бились вместе со всеми. И сам Герберт тоже принял участие в последнем решающем сражении, которое состоялось после того, как солдатам принца удалось перекрыть все тайные тропы врагов. Они же каким-то образом научились уничтожать исчадий – зверей, измененных тьмой, которые шли в бой вместе с воинами врагов. Анартен жег зверей огнем, бил клинками. На нем был необычный кожаный доспех из шкур исчадий, который не пропускал удары. Герберт никак не мог понять, откуда этот мальчишка, младше его на три года смог узнать все тайны, что привело его к победе. Именно Анартен сам схватил в плен короля Варгарии, который сейчас сидел в палатке и подписывал мирный договор.

Ревность к успеху, победе крутилась в душе Герберта. Он смотрел на этого красавчика принца и хотел выстрелить в него. Победа должна принадлежать ему – Герберту, он должен получить все эти почести. Это же он был самым лучшим выпускником военной академии, это же ему обещали должность маршала.

Король Варгарии поднялся, передал Анартену свой меч, который принц с какой-то легкостью переломил через свое колено.

- Проводите его величество до перевала, - приказал принц своим воинам. Потом обратился к королю: - Надеюсь, Ваше величество, что на этом мы закончим наши войны? Вы же поняли, что мы знаем все ваши тайны и можем вас уничтожить. Даю слово, что в следующий раз я не пощажу Вас. Вы будете повещены на первом же суку, как собака.

Король склонил голову, стараясь скрыть разгорающийся в глазах злой огонь, молча покинул палатку. За ним вышло четверо воинов. Анартен повернулся к командирам отрядов, широко улыбнулся.

- Я благодарю всех за эту победу. Каждый из вас проявил себя настоящим героем. Королевство никогда не забудет ваших заслуг. Семьи тех, кто погиб, получит нашу помощь из королевской казны. Надеюсь, что и ваши господа тоже не останутся в стороне. Думаю, что у нас будет время, когда мы сможем залечить раны, причиненные этой войной. А сейчас давайте собираться домой, где нас ждут с нетерпением.

Командиры отрядов вышли из палатки. На улице шел мелкий осенний дождь. Герберт закутался в свой теплый плащ, пошел к своим воинам, которые грелись у костра. И снова мысли о том, от кого этот Анартен мог узнать, как победить этих исчадий, не давали ему покоя.

Герберт помнил, как он со своим отрядом прибыл к границе, где отряд герцога Марсентинского уже встретился с врагом. Следом за отрядом Герберта прибыли еще четыре из соседних герцогств и графств. Враг успел далеко продвинуться по территории герцогства Марсентин. Совместными усилиями они остановили врага. Потом прибыла королевская армия, которой командовал старый маршал Ноутрок которого должен сменить Герберт. С армией прибыл принц Анартен, который дрался в первых рядах. Также с ними прибыли королевские боевые маги, которые своими огненными взрывами заставили варгарийцев отойти к границе. Несколько раз во время коротких отдыхов он встречался с принцем, даже удалось поговорить с ним. Герберт должен был показать свое участие и отвагу, готовность к победе. Через несколько дней по отрядам пробежала новость, что Анартен был смертельно ранен и пропал с поля боя. Его разыскивали, но найти не смогли. И враги не стояли на месте, раз за разом совершая свои нападения.

Принц появился через восемь дней. Под ним была какая-то смешная неказистая лошадка, необычный кожаный доспех, какие носили еще лет двадцать назад. А еще он был очень бледен, словно недавно оправился от тяжелого ранения, но старался не показывать свою слабость. Поговорить с принцем у Герберта не было времени, так как враги начали новую атаку. А потом отряды под командованием Анартена просто ушли вперед, сметая на своем пути варгаранцев и их измененных тьмой волков, которые убегали от странного огня, поджав хвосты и скуля. Вместе с несколькими магами Анартен отправился в рейд, устраивая множественные взрывы, уничтожая горные тропы, которыми враги пробирались на их землю.

Больше месяца шла эта война. Герберт чувствовал себя героем, у которого отобрали победу. Домой он возвращался в мрачном настроении. Одно утешало, что не увидит эту Глорию, которую почему-то боги назвали его нареченной. Никакого влечения он к ней не чувствовал. В его мыслях была другая девушка – Вереора, с которой ему было хорошо. Она любила веселиться, часто увозила его на какое-то приемы, где они танцевали, забывая обо всех приличиях. Она доводила его до исступления своими жаркими поцелуями, сколько раз он с трудом сдерживался, чтобы не сделать ее своей женщиной. Но пока не сделал этот шаг, хотя Вереора была не против их близости. Еще его постоянно останавливал отец, который каждый раз начинал свои разговоры о том, что у него есть нареченная, которая и должна стать его женой, матерью их детей. Именно эта девушка даст ему то, что будет так необходимо и родить сильных наследников.

Ему было сложно. С одной стороны отец со своими нотациями, с другой мать и Вереора, а также ее отец, которые каждый день подталкивали его сделать Вереоре предложение. Несколько раз Герберт обращался с молитвой к Селении и во сне получил короткий ответ: «Не разрешай другим разрушить твою жизнь, которая может быть яркой и достойной». Больше он так ничего не услышал от богини.

Когда у него на руке появился знак – дерево Селении, его душа металась, не зная, как быть, что делать. Он видел, как расстроилась мать, как недовольно хмурился Драгар в то время, как глаза его отца светились каким-то счастьем. «Сын, пойми, что боги не просто так дают нам нареченных. Она – самое важное, что может случиться в твоей жизни», - говорил Лартон. - Попробуй узнать ту, кто предназначена тебе».

Можно сказать, что он с нетерпением ждал встречи с той, за кем поехали их люди. Он долго выбирал, что надеть, чтобы выглядеть достойно, хотя знал, что эта девушка жила в лесу. Когда он направлялся в малую приемную, куда привели его нареченную, встретился с матерью, Вереорой и ее отцом, которые тоже спешили на встречу с невестой. Вереора выглядела великолепно, в платье из самого дорогого шелка, с изысканной прической, на ее шее, в ушах и на пальцах драгоценными камнями искрились украшения. В похожем платье была матушка, которая не скрывала своего любопытства.

В приемном зале он увидел обычную девчонку в каком-то запыленном охотничьем костюме, которой даже не дали привести себя в порядок с дороги. Отец уже стоял рядом с ней и улыбался счастливой улыбкой. Герберт всматривался в ее лицо. Ничего особенного. Темные каштановые волосы убраны в плотную косу, правильные черты лица, темно-зеленые глаза, смуглая кожа. Она испуганно улыбнулась ему, от чего на щечках появились небольшие ямочки. Что-то дрогнуло в сердце Герберта, но тут матушка стала фыркать и говорить о вони, которая мешает ей дышать. Герберт только сейчас почувствовал, что от девушки действительно пахнет лошадиным потом, пылью, дальней дорогой. После слов Миолы с ее лица сползла улыбка. Она закусила губу, чтобы не расплакаться.

Глория не понравилась ему, слишком тихая, слишком неприметная. Даже когда он увидел ее в новом платье, когда они направлялись на бал, его восхищение ею быстро прошло, когда он перевел взгляд на Вереору, которая смотрела на всех взглядом королевы. На ее фоне Глория выглядела слишком бледной, излишне скромной, сильно напуганной. Казалось, что вот-вот и она заплачет, сорвется с места и убежит.

Глория не умела вести себя за столом, не знала, какой ложкой или вилкой надо есть, краснела и боялась сказать лишнее слово, когда к ней обращался Лартон. Отец требовал у него чаще общаться с Глорией, а Вереора стала устраивать ему скандалы, требуя быть с ней. Недолго думая, Герберт просто уехал в казармы к своему отряду. Перед отъездом мать пришла к нему, выгнала его слугу, который складывал вещи, плотно закрыла за ним дверь.

- Сын, ты должен жениться на Вереоре. Надо сделать так, чтобы эта Глория отказалась от брака с тобой. Я никогда не смогу смириться, чтобы эта дикарка стала твоей женой. Ты же никуда не сможешь взять ее, не будешь же ты прятать свою жену все время, запирать в замке. Только подумай – ты сын герцога, она – дочь какого-то егеря. Что за брак будет? О чем ты будешь разговаривать с ней? Она хоть писать или читать умеет?

- Мама, а почему ты настаиваешь на Вереоре?

Она смутилась, отвела взгляд.

- Она нравится мне, именно такой должна быть твоя жена.

Он внимательно всматривался в такое знакомое лицо и понимал, что мать что-то скрывает и это что-то не слишком приглядное. Он не стал выпытывать у нее истинную причину. Да и был не против, если женой станет Вереора. Но только что делать с Глорией? Принять какое-то конкретное решение он не мог, каждый день откладывая разговор с Глорией.

В казарме ему было хорошо, спокойно, здесь все было ясно и понятно. Он провел проверку готовности своих солдат к возможному нападению врагов. Они с отцом гордились своим отрядом, который был самым большим в королевстве и снабжен самым лучшим оружием. На шестой день его пребывания в казармах ему принесли письмо от отца, который просил приехать домой. Герберт скривился, понимая, что отец вновь будет настаивать на скорой женитьбе. Мать при этом будет устраивать истерики отцу, что женой сына должна стать Вереора. Он опять попадет в центр семейного скандала.

Иногда он смотрел на своих родителей и не мог понять, если они нареченные друг другу, то почему постоянно ссорятся, мать откровенно ненавидит отца, а он никогда не может стукнуть кулаком по столу и навести порядок в семье. Если бы в его семье сложились такие отношения, он давно бы уже принял какие-нибудь меры. Он представлял, как станет мужем этой Глории, которая всегда боялась даже посмотреть на него. Сразу становилось скучно, никакой тяги к этой «невесте» он не испытывал. Когда вместо нее представлял Вереору, его губы растягивались в предвкушающей улыбке. Он помнил, как он шел под руку с Глорией, когда приехали на этот бал. Он даже не чувствовал ее руку на своем локте, словно она была невесомой. Она шла и боялась смотреть на него. А потом вспоминал горячее тело Вереоры, когда она прижималась к нему во время танцев. Нет, явно Вереора будет лучшей женой.

Он уже собирался ехать в замок, как прискакал нарочный от короля, который привез срочный приказ выступать на границу с Темными землями. Враги напали на королевство. Герберт отправился домой, чтобы собраться и попрощаться с родителями. Отца дома не было, его вызвали в королевский дворец. Мать вместе с Вереорой и Драгаром были в гостях у какой-то своей знакомой. Глория ждала его у крыльца и что-то пыталась сказать, но он отмахнулся от нее, поспешил в свою комнату, позвал слугу, которому дар распоряжение собрать походный мешок. Сам стал смотреть документы, которые ему понадобятся. Раздался осторожный стук в дверь. Герберт решил, что это пришла какая-то служанка, чтобы получить его распоряжения относительно ужина, но открылась дверь и вошла Глория с какой-то дурацкой корзинкой. Она стала что-то говорить о своей помощи, но он просто разозлился на девушку. Разве она не видит, что сейчас не время отвлекать его? Она не уходила и стояла смотрела на него какими-то просящими глазами. Это разозлило его еще больше, он уже хотел сам вытолкать ее из комнаты, как ворвалась Вереора, которая повисла у него на шее. Только тогда Глория развернулась и ушла.

В эту ночь Вереора тихо пробралась к нему в комнату, и он не стал останавливаться в ласках, сделал ее своей женщиной. Она счастливо прижималась к нему своим обнаженным телом. Рано утром он попросил девушку уйти в свою комнату. Она долго просила разрешения остаться с ним, а еще упрашивала не уходить на эту войну, плакала, умоляла, пыталась шантажировать. Но он просто приказал ей оставить его. Обиженная Вереора накинула свой легкий халат и выскользнула из комнаты. А он еще долго сидел на постели, сознавая, что сделал этой ночью. Теперь он должен жениться на ней, Драгар не даст отказаться от своей дочери. Выбор сделан.

Утром за завтраком мать долго вглядывалась в его лицо, но молчала. Молчала и Вереора, которая только изредка всхлипывала, давая понять, как сильно она расстроена его отъездом. Потом Герберт собрался и уехал в казармы, где его уже ожидал отряд, готовый к походу.

Они двигались очень быстро, почти не останавливаясь на отдых. К концу второго дня их догнал гонец, который передал письмо матушки. Герберт прочитал его, нахмурился. «Дорогой сын, - писала мать, - случилась страшная трагедия. На нашего отца, когда он возвращался домой из дворца, напали разбойники и убили его. Это великая утрата для всех нас. Но ты не переживай, возвращаться домой не стоит. Я сама достойно похороню нашего любимого Лартена. А ты двигайся вперед. Помни – тебя ждет должность маршала, на тебя смотрит все наше королевство. Я горжусь тобой, сын».

Он сложил письмо, убрал во внутренний карман куртки. Возвращаться домой не стал.

На следующий день, когда до границы оставалось совсем немного, он приказал остановиться на небольшой привал, чтобы дать коням отдых. Внезапно к нему какой-то солдат привел Глорию, которая опять была в своем охотничьем костюме, пыльная, растрепанная. Когда она стала говорить, что его мать причастна к убийству отца, а также хотела убить ее, Герберт разозлился так, что готов был сам убить эту наглую девицу. Он поднялся и поклялся перед всеми и богами, что отказывается от брака с ней, приказал выгнать ее. Он слышал, как девушка кричала ему, когда ее уводили. С него хватит этой Глории – лживой и недалекой девицы. Его женой будет Вереора. Он приказал закончить привал и отправил отряд вперед на врага.

***

Отряд Герберта приближался к родному городу. Настроение у всех было приподнятое – они победили самого опасного врага. Только Герберт был хмур. Предстояло встретиться с родственниками погибших, помочь им. А еще предстоял разговор с матерью. Все равно слова Глории постоянно звенели у него в голове: «… в тот день, когда Вы с отрядом покинули замок, Лартон Дорнован был убит разбойниками, которых нанял Драгар. Эти же разбойники должны были убить меня в саду у замка. Я сама все это слышала. Прошу, поверьте мне…».

Когда он вернулся в замок, его встречали на крыльце. Высыпали все слуги. Мать стояла на верхней ступени. Рядом с ней стояла Вереора, которая кинулась к нему, как только он сошел с коня. Но она остановилась в двух шагах от него и сморщила носик:

- Фу, как от тебя пахнет. Но я все равно рада видеть тебя. Давай, принимай ванну, мы с твоей матушкой будем ждать в малой гостиной. Ты нам обязательно расскажешь о своих подвигах.

Герберт не показал виду, что ее реакция на его дорожный вид задела его. Матушка тоже не спешила обнимать его. Она только улыбнулась и кивнула, протягивая руку, давая ее поцеловать. На ней было черное платье и черная заколка в высокой прическе, которые должны были показывать, что она в трауре. Но лицо при этом оставалось совершенно спокойным.

Герберт принял ванну, переоделся в домашний костюм, потом спустился в малую гостиную. Здесь его ожидали мать, Вереора и ее отец, которые сидели в креслах у зажжённого камина. Он занял свободное кресло рядом с Вереорой, понимая, что поговорить с мамой на волнующую его тему сейчас не получится, но все равно решился задать главные вопросы.

- Матушка, расскажи, как погиб отец, нашли тех, кто убил его? – спросил Герберт.

- О! Сын, это было так страшно, - она поднесла платочек к своим совершенно сухим глазам. – Какие-то разбойники напали на него, когда наш дорогой Лартон возвращался домой от короля. Мы достойно похоронили его. Его завещание завтра тебе принесет его поверенный.

- Нашли убийц? – требовательно спросил Герберт.

- Да, их нашли сразу же и казнили на центральной площади, - подал голос Драгар. – Не переживай, они понесли наказание.

Весь его вид выражал снисхождение, словно разрешал неразумному ребенку немного пошалить в своем присутствии и давал понять, что Герберту лезть в это дело не обязательно. Он принял правила игры.

- Как получилось, что Глория уехала?

- А что ей делать в замке? – удивленно спросила мать. – Когда принесли убитого герцога, она повернулась и ушла к себе в комнату, даже не плакала. А потом ночью, как разбойница, уехала, даже записки не оставила. Ты лучше расскажи, как вы сражались с врагами. Говорят, что принц Анартен сам взял в плен короля Варгарии. Это правда?

- Да, правда, - кивнул Герберт и нахмурился. Опять ревность к его славе полоснула по душе. – Он нашел способ, как расправляться с исчадиями, которых враги пускали впереди себя, когда шли в бой. Маги взорвали их тропы в Белых горах. Остатки вражеской армии мы быстро разбили, так как никто к ним не пришел на помощь.

Они сидели долго. Мать пыталась расспрашивать его о войне, словно боялась касаться темы смерти отца и бегства Глории. Но как только Герберт начинал подробно рассказывать о войне, его перебивала Вереора, которая сидела рядом с ним в кресле, брала его за руку и начинала щебетать, как она скучала по нему, как она никогда больше не отпустит его на войну и вообще против того, чтобы он был военным. Когда они поженятся, то он должен оставить эту военную службу. Ей совершенно не были интересны его подвиги. Когда наконец эта пытка разговором, как казалось Герберту, подошла к концу, Драгар посмотрел на него пристально.

- Скажи, Герберт, когда ты собираешься делать предложение моей дочери? Я знаю, что было между вами в ночь перед твоим отъездом. Она мне все рассказала. Я не устроил скандал только потому, что верю в твою порядочность.

- Я готов, - молодой мужчина склонил голову.

Все равно выбора у него уже не было. Знак богини исчез через несколько дней после того, как он отказался от Глории. А сейчас Драгар просто прижал его, не давая возможности отступить. Вереора тут же наклонилась к нему и жарко зашептала, что она очень рада и что свадьбу надо сделать как можно быстрее, так как скоро все могут увидеть ее положение. Эта новость стала для него шоком.

Вечер для Герберта оказался более тяжелым, чем он ожидал, очень хотелось остаться одному и обо всем подумать. Даже когда девушка ночью пробралась к нему в комнату, он сделал вид, что спит. Она пыталась «разбудить» его, но Герберт упорно не хотел «просыпаться». Недовольная, Вереора ушла из его комнаты, а на следующее утро за завтраком делала вид, как сильно обижена на него.

Со свадьбой решили не тянуть. Через пять дней под давлением Драгара их брак был заключен. Из-за траура, который объявила Миола, свадьба прошла слишком скромно, приехали только самые знатные семьи и подруги герцогини. Королевская чета прислала свои поздравления.

Для Герберта стало полной неожиданностью, что отец оставил завещание в его пользу. Ему пришлось на время оставить командование отрядом, заняться делами герцогства. Когда Герберт помог семьям погибших воинов, выплатив их некоторые суммы, Вереора устроила ему скандал. Она кричала, что на эти деньги он мог бы купить ей карету и несколько красивых платьев. Матушка слушала ее и молчала, хмурила брови, но не вмешивалась. Герберт стукнул кулаком по столу.

- Семьи погибших получат все, что им положено, это не обсуждается. А у тебя и так достаточно платьев, чтобы шить новые. Карета тебе не нужна, ты пользуешься моей.

Миола пыталась объяснить Вереоре, что Герберт делает то, что должен делать глава рода, на что невестка накричала на нее и потребовала не вмешиваться в их отношения. Миола смотрела на раскрасневшееся лицо Вереоры и понимала, что между ней и девушкой появилась вторая трещина, которая грозила разрастись в настоящую пропасть. Она не узнавала девушку, которая ранее никогда не позволяла себе так вести ни с ней, ни с Гербертом.

Неожиданно Драгар стал вмешиваться в дела герцогства, требовал выделить ему деньги на какие-то новые проекты. Вереора стала более настойчиво требовать новые наряды, украшения, отвечая Герберту и Миоле, что жена герцога должна выглядеть лучше всех, чтобы ей завидовали и преклонялись. Через месяц таких непомерных трат Герберт вдруг понял, что казна герцогства стремительно пустеет. Он твердо заявил жене, что в ближайшее время она не получит ни одного нового платья и украшения, снова выслушав ее очередную истерику.

Когда Драгар вновь пришел к нему с требованием выдать ему огромную сумму, он впервые отказал своему тестю. На это мужчина только усмехнулся, а вечером в кабинет к сыну пришла бледная Миола.

Она долго не могла начать разговор, прятала взгляд, но потом сказала:

- Сын, ты не должен отказывать господину Драгару в таких мелочах.

- Мелочах? Матушка, ты хотя бы знаешь, сколько денег он требует у меня?

- Нет и знать не хочу. Но ты должен дать ему деньги.

- Объясни – почему, - потребовал Герберт.

- Я должна ему большую сумму, - еле слышно проговорила женщина, нервно комкая в руках платочек.

- Сколько?

Когда она назвала ему сумму, Герберт откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Им не хватит всей казны, чтобы расплатиться с Драгаром.

- Я услышал тебя, - глухо проговорил мужчина. – А сейчас прошу – уходи, мне надо подумать.

Глава 9

Глава 9.

Казалось, что семейная жизнь с Вереорой, которая обещала быть яркой, полной любви, страсти, превратилась в настоящий ад для Герберта. Миола просто перестала вмешиваться в их отношения, все чаще закрывалась в своей комнате и больше не выезжала в гости и на приемы. А Вереора каждый день устраивала мужу истерики, требуя то новые наряды, то отвезти на воды, где ее будут лечить лучшие лекари от депрессии. Она трудно переносила беременность, стала капризной и совершенно невыносимой, требовала у мужа быть постоянно рядом с ней и выполнять все ее желания. Все чаще Герберт задерживался в рабочем кабинете в магистрате, стараясь возвращаться домой поздно, когда жена уже будет спать.

С Драгаром удалось договориться с трудом. Герберт отдал ему лавки, торгующие тканями и специями, что приносило огромный доход. Но все равно Драгар продолжал требовать для себя все больших и больших преференций. Герберту приходилось идти на уступки, в обмен получая обещание Драгара, что тот не будет вмешиваться в их отношения с Вереорой. Каждый раз после очередной ссоры Вереора бежала к отцу с жалобами на Герберта, а тот потакал капризам дочери. Через полгода Драгар купил себе богатый дом недалеко от замка и, к радости Герберта, уехал туда.

Несколько раз он просил мать узнать, когда его назначат маршалом. Миола собиралась, уезжала в королевский дворец, но потом возвращалась и качала головой: «Сын, я не знаю, что происходит, но пока мне никто не может ответить на этот вопрос».

Через два года после окончания войны до них дошла новость, что маршалом после Ноутрока король назначил своего сына – принца Анартена. Герберт закрылся в своей комнате и долго не выходил оттуда. Все его мечты о маршальском жезле рассыпались в прах. Злость на принца поднималась все выше и выше.

С Вереорой отношения портились с каждым днем. Он откровенно устал от ее истерик, стараясь не появляться в замке. Мать тоже вела почти затворнический образ жизни, пока не решила уехать куда-то. Она собрала свои вещи, потом пригласила сына к себе.

- Герберт, ты уже взрослый самостоятельный мужчина, у тебя семья и я не хочу мешать вам. Я уеду в дом, который принадлежит нашей семье. Думаю, что я не смогу часто приезжать сюда.

- Мама, ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Герберт, пристально глядя женщине в глаза.

- О чем ты, сынок? – она старательно делала вид, что не понимает его.

- О смерти отца, о том, почему уехала Глория? О том, почему ты так много денег должна этому Драгару?

- Нет, сын, мне нечего тебе сказать, - она постаралась сделать решительный вид, но Герберт видел, как она старательно отводила от него свой взгляд. - Я, как и все, оплакивала любимого Лартона, для меня это было настоящим ударом. Ты же знаешь, мы с ним были нареченными, а это многое значит.

- Тогда почему ты была против моего брака с Глорией – моей нареченной?

Миола вспыхнула и почти закричала, потрясая кулаками:

- Она не подходила тебе, недостойна тебя. Дикарка не может быть женой герцога! Я не один раз говорила об этом, Герберт. Не стоит к этому вопросу возвращаться.

Он хотел еще о многом спросить у матери, но она сослалась, что у нее разболелась голова и попросила сына оставить ее.

Когда Герберт вышел из комнаты, Миола долго смотрела в закрытую за ним дверь. Впервые за последнее время она пожалела, что так настойчиво требовала у него взять в жены Вереону. Девушка резко изменилась сразу же после свадьбы. Даже она, Миола, в свое время не позволяла себе так вести с родителями мужа. А эта – какая-то дочь барона затыкает ей – герцогине рот, требует какого-то особого к себе отношения. Несколько раз Миола пыталась поставить зарвавшуюся невестку на место, но та со скандалом уходила к отцу. После этого Драгар приходил к Миоле и напоминал о долге, который она ему так и не вернула. Однажды она не вытерпела и сказала ему: «Мой сын уже много заплатил тебе, и ты получил от него столько преференций, что мой долг уже давно погашен». На это Драгар только рассмеялся: «Дорогая Миола, это ты брала у меня деньги, значит и возвращать долг ты будешь сама. А твой сын мне платит за мое молчание, чтобы никто не узнал о том, почему умер твой муж, почему сбежала Глория и почему она пропала. Кстати, он сам так и не знает правду. Если настаиваешь, дорогая Миола, я могу ему все рассказать».

Вновь липкий холодок страха пробрался в ее сердце, которое болезненно сжалось. И герцогиня поспешила уехать в небольшой дом, в котором свои последние годы жили родители Лартона. В который раз она проклинала тот день, когда познакомилась с Драгаром и его истеричной дочерью.

***

Чуть раньше положенного срока Вереора родила дочь. Девочка была очень слабой. Повитуха, которая приняла ребенка, долго молча смотрела на нее, качала головой. Потом собрала свои вещи, передала ребенка кормилице и ушла. Слабая после родов Вереора требовала у Герберта сидеть рядом с ней. Она держала мужа за руку, не отпуская ни на мгновение. Немного придя в себя, она улыбнулась ему:

- Дорогой, я родила тебе дочь. Надеюсь, что ты достойно отблагодаришь меня за это?

- Что ты имеешь ввиду?

- Я хочу новую карету, комплект изумрудных украшений к новому платью, которую мне должны пошить. А еще мы должны устроить большой прием в честь рождения у тебя наследницы. Прием должен быть самым пышным, чтобы нам все завидовали!

- Знаешь, Вереора, у меня сейчас не так много денег, которые я могу потратить на все это. Поэтому я могу только устроить небольшой прием.

- Ты меня не любишь! – ее голос зазвенел слезами. – Ты никогда не любил меня. Ты пользовался деньгами моего отца…

- Стоп, остановись, - прикрикнул на нее Герберт. – Я никогда не брал у твоего отца деньги.

- Зато твоя мать брала у него столько, что можно было купить десять карет и каждый день устраивать балы.

- Вот пусть она и расплачивается с ним, а мне надо думать о людях, которые зависят от меня.

- Уйди прочь, я не хочу тебя видеть. Тебе какие-то людишки важнее жены. Ненавижу тебя!

Вереора отвернулась от мужа, и Герберт поспешил уйти. Он зашел в детскую, где кормилица уложила девочку в люльку и тихонько качала ее. Здесь же в комнате находился лекарь, который смотрел на ребенка через прозрачный артефакт с каким-то сочувствующим выражением.

- Доктор, что не так с ребенком? – спросил у него Герберт.

Мужчина долго молчал, потом тяжело вздохнул, кивнул каким-то своим мыслям.

- Я не хочу Вас обманывать, но ваша дочь долго не проживет. Я сделал все, что мог, но скоро богиня Вечной Тьмы заберет ее душу. Я не дам больше двух дней на ее жизнь.

- Если я приглашу другого лекаря?

- Вы можете пригласить кого угодно. Никто не сможет помочь малышке.

На следующий день Герберт привез для дочери, которую Вереора не спешила навешать и даже не задумывалась о ее имени, королевского лекаря. Тот долго осматривал ребенка, достал какой-то артефакт, долго водил им над маленьким тельцем, потом покачал головой.

- Боюсь, что ваш семейный лекарь прав. Ваша дочь скоро умрет. Мы не можем ей помочь.

Вечером девочка, которая так и осталась безымянной, умерла. Герберт долго сидел у ее постельки и смотрел на синеющее лицо. Она лежала, словно уснувший ангел. Вереора даже не подошла к ней, чтобы попрощаться. Только за завтраком она сделала печальное лицо: «Жаль, я так хотела устроить прием. Теперь придется носить траур».

Герберт был шокирован ее словами. Молча поднялся и вышел из обеденной залы. Видеть жену он не мог.

Вечером приехала Миола, за которой послал Герберт. Она сидела и тихо плакала, словно оплакивала какую-то свою беду. Драгар появился на короткое время, хлопнул Герберта по плечу, сказал, чтобы не сильно расстраивался, Вереора молодая и еще родит ему детей. Сама же Вереора, услышав слова отца, закричала, что не собирается больше никого рожать.

***

Каждое утро Герберт поднимался рано, шел в часовню, которую построил его далекий предок Инвар и долго молился Лунной богине, прося у нее ответы. Только спустя полгода со дня смерти дочери она пришла к нему во сне.

«Что ты хочешь узнать, Герберт?» - спросила богиня, появляясь перед ним в лунном свете.

«Скажи, почему так все получается?

«Почему? - невеселая улыбка появилась на лице богини. – А ты сам не понимаешь?»

«Прошу, скажи».

«Ты сам выбрал свою судьбу. Теперь расплачиваешься за это сам».

«Но я же любил Вереору. И она любила меня».

«Любила? – богиня хмыкнула. – Разве так любят? Разве между вами была любовь?»

«Но зачем богиня Вечной тьмы забрала мою дочь?»

«Потому, что этот ребенок родился вне любви и никогда не был бы счастлив. Твоя жена не хотела рожать ее, несколько раз пыталась избавиться от плода. Разве так ждут детей, которые зачаты в любви? А сейчас душа вашей девочки отправилась в семью, где давно ждали ребенка и уже отчаялись в своем ожидании. И они смогут дать ему то, что вы никогда не дали бы своей дочери – родительской любви».

«Но я бы любил ее!» - сердце Герберта сжалось, когда он услышал, что жена пыталась избавиться до ребенка.

«Разве? Послушай свое сердце», - строго приказала богиня.

Герберт прислушался к себе. Сердце молчало. Он вдруг понял, что этот ребенок ему тоже не был нужен, он еще не был готов стать отцом.Вереора, которая ни разу не подошла к детской люльке, не посмотрела на дочь, тоже не собиралась становиться хорошей матерью. Он, скорее, был шокирован смертью девочки, которая прожила всего два дня. Занимался бы он с ней, если она не умерла? И снова он понял, что времени на ребенка у него просто не было бы.

«Скажи, а если бы я женился на Глории?»

«Зачем ты сейчас спрашиваешь об этом? Ты упустил свое счастье. Теперь кто-то другой будет счастлив с ней».

Больше ничего не успел Герберт спросить у богини, она растаяла, как утренний туман.

После этого сна Герберт долго ходил под тяжелым впечатлением. Он даже не замечал придирки Вереоры, когда она вновь начинала требовать у него то денег на новые платья, так как в старых она больше не может ходить, то на поездку на отдых. Она говорила много, но он просто не слушал ее, что выводило женщину из себя. Куда делась любовь, которая так полыхала между ними? Он смотрел на лицо жены и не понимал, почему он считал ее красивой? С каждым днем он отчетливее видел, как проявляется маска глупой и жадной женщины, которая торопилась стать герцогиней. Но пока жива Миола, Вереора останется просто женой герцога и получит титул только после свекрови. Страшная мысль поселилась в голове Герберта. Он отправил к матери дополнительный отряд охраны.

***

Прошло два года со дня окончания войны. Герберт и Вереора теперь играли в счастливую семью. Она все чаще стала уезжать в гости к каким-то подругам. За это время случилось только одно хорошее для Герберта событие – умер Драгар. Это случилось неожиданно для всех. Незадолго до этого он объявил, что собирается вновь жениться. Вереора устроила отцу грандиозный скандал, они долго кричали друг на друга, а потом мужчина схватился за сердце, упал и умер. Прибежавший к ним лекарь просто развел руками, сказал, что он ничего не может сделать.

Вереора не слишком успешно играла скорбь. Она стояла над могилой отца с совершенно спокойным лицом, предвкушая, что станет богатой наследницей и будет указывать мужу, как он должен обращаться с ней. На соболезнования она отвечала с каким-то отстраненным выражением лица, уже представляя, как будет жить в блеске и роскоши. Женщину, на которой Драгар собирался жениться, даже не пустила к его телу проститься.

Миола тоже старалась скрыть свою радость, теперь ей не придется платить этому Драгару тот огромный долг, который висел над ней. Когда поверенный через два дня после похорон зачитал его завещание, которое Драгар составил буквально за месяц до своей смерти, Вереора закатила жуткую истерику, требовала немедленно признать его незаконным, даже собиралась отправиться в королевский дворец. Все свои деньги отец завещал какому-то своему двоюродному брату, который проживал в графстве Марсентин. Вереоре остался их небольшой дом в Марсентине, а дом, который он купил здесь, оставил своей будущей жене. Герберту удалось отстоять право герцогства Дорн на торговые лавки, так как в завещании о них не говорилось. Прибывший за наследством двоюродный брат Драгара пытался надавить на Герберта, взять всю бывшую торговую сеть своего родственника в свои руки. Но Герберт просто выставил этого заносчивого мужчину за пределы герцогства.

Вереона закрылась в своих комнатах и долго не выходила. Теперь она полностью зависела от мужа, не было поддержки отца и его денег. Кроме этого, в замок вернулась Миола, которая стала наводить свои порядки, которые были при ней до отъезда.

Вереоре пришлось смириться со своим положением, теперь она старалась быть прилежной женой, перестала устраивать скандалы, даже стала как-то заботиться о муже. Но когда он предложил ей задуматься о втором ребенке, вновь устроила истерику, обвиняя Герберта, что он совершенно не задумывается о своей жене, не бережет ее здоровье.

В жизни Герберта наступило относительная стабильность. Он сумел взять герцогство в свои руки, продолжал помогать семьям воинов, погибших во время последней войны, назначив им небольшие пенсии, продолжал поддерживать приюты, школы для бедных, как делал его отец, наладил торговлю, даже немного снизил налоги, за что его уважали и сравнивали с отцом.

Мать, которая стала часто жаловаться на свое здоровье, теперь тихо сидела в своих комнатах, занимаясь рукоделием. Теперь все салфетки в доме были вышиты ее рукой.

Вереора тоже стала вести себя тише, у них даже стала налаживаться какая-то интимная жизнь. Иногда они вместе выезжали на приемы, в театр, несколько раз, когда у Герберта было время, они выезжали в город погулять.

О Глории Герберт почти не вспоминал. Он только еще раз после смерти Драгара пытался поговорить с матерью о смерти отца и побеге Глории, но та сказалась больной и попросила больше не касаться этой темы, которая для нее до сих пор остается тяжелой и отнимает последнее здоровье.

В герцогстве наступил покой и порядок. В целом в королевстве тоже все было спокойно, постепенно оно оправлялось после войны.

На третий год после окончания войны по королевству пронесся слух, что принц женился. Говорили, что жену он нашел в королевстве Норланд, куда королевская чета прибыла с визитом. Еще какое-то время он пробыл с женой в Норланде и совсем недавно вернулся домой.

Перед праздником наступления весны в герцогство Дорн пришло приглашение в королевский дворец на бал в честь Весенней богини, на котором подданных познакомят с женой принца.

Герберт не хотел ехать, до сих пор обида на принца, который отнял у него победу, скребла душу. До сих пор он верил, что именно его должны были оценить по достоинству и назначить маршалом, ведь он до сих пор мечтает о высокой карьере военачальника в королевской армии. Но мать и Вереора убедили его, что это важно для их семьи – присутствовать на этом балу. Его отец был членом королевского совета, куда почему-то не взяли Герберта после смерти Лартена. Он должен показать себя, напомнить, что он - сын члена королевского совета и герой войны, которого обошли с достойной наградой. Та награда - именное оружие сабля в украшенных драгоценными камнями ножнах, которое король вручил всем представителям родов, участвовавших в войне, Миола считала не слишком достойным ее сына. Она сама мечтала увидеть своего сына маршалом и надеялась на этом балу встретиться с теми, кто обещал помочь назначению Герберта на этот пост.

Женщины стали носиться по торговым лавкам, салонам, заказывая себе наряды, достойные королевского дворца, а Герберт приказал слугам достать свой парадный военный мундир и привести его в порядок.

Глава 10

Глава 10.

В королевский дворец они выехали после обеда. Дорога предстояла долгая, почти сутки добираться на карете с короткими остановками на замену лошадей. Останавливаться на ночь она не собирались, Миола не любила все эти придорожные таверны, предпочитая подремать в карете, благо большие диваны позволяли даже лежать на них. На земле еще лежал снег, которого в лесах было почти по колено, воздух был холодным. Весна не спешила приходить в королевство. Герберту не хотелось трястись в карете, он думал поехать верхом, но понял, что за сутки он просто замерзнет и приедет во дворец в пыли, уставший, а возможности привести себя у них теперь нет, после смерти отца комнаты во дворце, которые были в пользовании Лартона, отдали другому. Поэтому он с недовольством сел в карету напротив женщин, которые заняли места в противоположных концах дивана, глядя каждая в свое окно. Почти всю дорогу царило молчание. Только после второй смены лошадей, когда появились стены столицы в глазах Миолы появился блеск, а на щеках Вереоры загорелся лихорадочный румянец. Она с жадностью выглядывала в окно, стараясь разглядеть дома, улицы, лавки, парки.

Огромный королевский дворец, построенный из местного светло-желтого песчаника, в лучах заходящего зимнего солнца горел настоящим золотом, казалось, он парит над покрытым последним снегом парком. К парадному крыльцу одна за другой подъезжали кареты, из которых выходили прибывшие гости. Семейству Дорнованов пришлось долго ждать своей очереди, пока их карета добралась до крыльца. Герберт первым вышел из нее, помог выбраться матери и жене. Женщины шли по ковровой дорожке, вдоль которой выстроились воины королевской охраны, осматриваясь по сторонам, стараясь сохранять достоинство. На лице Вереоры читался восторг всей представшей перед ней обстановкой, она ранее никогда не была во дворце. Встречающий на крыльце гостей слуга попросил поторопиться, когда Вереора замешкалась, намекая, что они задерживают других гостей. Миола посмотрела на невестку презрительным взглядом, величественно шагала вперед, изредка кивала кому-то головой, а Вереора всматривалась в лица, стараясь найти знакомых, чтобы показать им свое великолепное платье и дорогие украшения. Герберт шел с совершенно равнодушным лицом. Он до сих пор не слишком хотел быть на этом приеме. Но любопытство взяло верх, он хотел посмотреть на жену принца, о которой так много говорили и мало кто что знал, о ней ходили совершенно невероятные слухи, и кому верить – не известно.

Миола надеялась, что их проведут ближе к тронному месту, так как ее муж был членом королевского совета, но слуга оставил их где-то в середине зала посреди уже собравшейся толпы, что задело самолюбие женщины. Они еще долго стояли среди таких же нарядных дам и надменных мужчин, пока прибывали остальные гости, которым, казалось, нет конца. Но вот часы на башне пробили восемь часов, на пороге большого парадного зала появился распорядитель, ударил своим посохом о пол и объявил прибытие королевской семьи. Он долго перечислял регалии короля Авестина, королевы Аллоры, а потом их сына – принца Анартена, особо подчеркнув его чин маршала королевских войск. Потом закончил высоким торжественным голосом: «…а также Ее высочество, принцессу Глорию, жену принца Анартена Эндиронского!» Казалось, что распорядитель рад этой жене принца больше, чем всем остальным.

Толпа гостей стала расходиться в стороны, создавая живой коридор для королевской четы от двери до тронного возвышения. Получилось так, что Герберт со своими женщинами оказались у самого края этого коридора.

- Глория? – Миола, услышав это имя, стала вглядываться в лица принца и его жены, которые шли за королем и королевой.

Ее лицо медленно бледнело, Герберт заметил и подал матери руку. А у самого в голове билась мысль – «Глория? Еще одна Глория?» Королевская семья медленно шла по живому коридору к тронному возвышению, нервы у Герберта были напряжены до предела, ему так хотелось увидеть эту Глорию. По мере продвижения королевской четы подданные склонялись в поклонах. Прежде, чем склониться в поклоне, Герберт увидел жену Анартена и у него потемнело в глазах. Мать тоже пошатнулась, что ему пришлось срочно схватить ее покрепче, чтобы она не упала без чувств прямо здесь. И еще он успел увидеть, как бледное лицо Вереоры покрывается красными пятнами ярости.

Он не сводил взгляда с девушки, которая шла рядом с принцем. На ней было платье цвета лунного золота, простая прическа – распущенные волнистые волосы, заплетенные у висков две тонкие косички, завязанные сзади – такая же, как была у нее в доме у Герберта при ее первом семейном обеде. Голову украшала небольшая диадема, которая напоминала золотую луну. Почти невесомое платье окутывало ее стройную фигуру, вызывая мужские восхищения ее женственными формами. Герберт перевел взгляд на ее руку. Там, где раньше был их знак, светился другой – золотое дерево, полное мелкими листочками. Казалось, что от этого рисунка исходит божественный свет. Анартен шел рядом с женой и не сводил с нее восхищенного влюбленного взгляда. Девушка тоже смотрела на него и улыбалась спокойной улыбкой, в которой было столько любви, нежности, что сердце Герберта сжалось в болезненном спазме и ревности. Ему вновь захотелось убить этого Анартена, который забрал ее победу, а теперь идет счастливый под руку с прекрасной Глорией, его бывшей нареченной.

Глория шла и кивала всем головой, здороваясь. Она встретилась взглядом с Гербертом, тоже кивнула ему и пошла дальше. Ее лицо при этом не изменилось, словно они никогда не были знакомы, она никогда не была его нареченной. Герберт не мог поверить, что эта прекрасная женщина – его Глория, та, которая могла стать его женой.

Когда королевская семья прошла мимо места, где стояли Герберт и женщины, мать стала падать, ноги отказывались ее держать. Он быстро обхватил ее за талию, прижал к себе. Она тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота. Казалось, что она постарела лет на двадцать за какие-то пару мгновений. Вереора тоже стояла с бледным лицом, вцепившись со всей силы в локоть Герберта. Он хотел покинуть зал, но плотная толпа зашевелилась, поворачиваясь в сторону трона, на который уже взошла королевская семья и Авестин начал свою речь. Уйти сейчас из зала было невозможно. Король поприветствовал собравшихся, поздравил с праздником наступления весны, потом улыбнулся.

- А теперь разрешите представить вам жену моего сына – принцессу Глорию. Я много слышал сплетен, которые ходят о ней, потому хочу сейчас при всех сказать, почему именно эта девушка стала женой моего единственного сына.

Толпа придворных зашевелилась, зашумела, а потом резко наступила тишина, никто не хотел пропустить слова короля. Даже Миола пришла в себя и стала внимательно слушать, кусая губы. Герберт держал ее за талию, а Вереора продолжала больно сжимать его локоть.

- Я благодарен этой девушке, которая спасла жизнь моему сыну. Если бы не она, я бы давно оплакивал его душу.

Анартен в это время держал руку своей жены и смотрел на нее с такой любовью, что многие женщины стали оглядываться на своих супругов, желая увидеть такой же взгляд на себе. Но большинство мужчин с интересом и восхищением рассматривали юную жену Анартена, представляя ее на месте своих жен.

- Но это не все, - продолжал король с широкой улыбкой, - благодаря этой девушке наша армия победила в войне с варгарийцами. Это она передала Анартену карту с тайными тропами, по которым враги попадали на наши земли, это она подсказала, как можно убивать исчадий Темных земель. Благодаря ее помощи мы смогли победить врагов, взять в плен самого короля Варгарии, заставить его подписать мирный договор. Я безмерно счастлив, когда мой сын нашел эту девушку и боги признали их нареченными.

На эти слова Герберт дернулся, словно его ударили. Неужели боги шутили с ним, послали ту, кто принадлежала другому? Но следующие слова короля дали ответы на все его вопросы.

- Многие могут знать ее, как нареченную другого мужчины, - король обвел взглядом гостей, остановился на Герберте, словно придавил его к полу. – Но этот мужчина не понял своего счастья и отказался от брака с Глорией. За это я благодарен ему, потому что теперь у моего сына самая замечательная женщина, верная подруга, любимая жена, которая никогда не предаст его, будет всегда рядом. Боги за ее доброе сердце подарили ей еще один шанс стать любимой женой, а также даровали моему сыну настоящее счастье…

Больше ничего Герберт не слышал, в его ушах стоял такой гул, что все остальные слова просто не доходили до него. По тому, как зашевелилась и зашумела, переговариваясь, толпа, Герберт понял, что король закончил свою речь. Он развернулся и направился к выходу, ведя под руку Миолу, которая с трудом перебирала ногами. Следом за ними шла Вереора. Она была необычно молчалива и сосредоточена, не требовала от Герберта остаться на этом приеме. Они вышли из дворца, пришлось ждать, пока подадут им карету, потом молча сели в нее и отправились домой. Снова в карете царило напряженное молчание. У Герберта было слишком много вопросов к матери, но он видел, что она готова в любой момент лишиться чувств, поэтому решил отложить разговор до прибытия домой.

Он приказал кучеру гнать коней как можно быстрее, чтобы скорее оказаться дома. Все дорогу он сидел с закрытыми глазами, не желая видеть своих женщин, вспоминая новую Глорию. Как она прекрасна, ее лицо словно светилось изнутри каким-то божественным светом. Ее глаза смотрели на всех спокойно с любовью богини, только, глядя на Анартена, в них загорался огонь любви к своему мужчине. Он вспомнил ту перепуганную девчонку, которую впервые увидел в своем замке, ее пыльный охотничий костюм, растрепанные волосы. Потом вспомнил, как она появилась на их семейном обеде в своем новом платье персикового цвета, которое ей очень шло. Почему он тогда не разглядел в ней прекрасную женщину? Почему каждый раз слушал мать, которая твердила, что Глория ему не пара, что какая-то дикарка никогда не сможет стать женой герцога, опозорит его? Почему он смотрел на Вереору, которая на фоне Глории выглядит слишком вульгарно, почему ее он считал достойной стать женой, а не ту, кто предназначена ему божественным Отцом? Что ему стоило услышать отца и уделять Глории чуть больше времени? Ведь она до последнего дня надеялась, что они станут ближе друг другу, с какой-то тоской смотрела на него своими темно-зелеными глазами, ожидая от него хоть крошку внимания. А он, настраиваемый матерью, почти демонстративно проводил время с Вереорой, которой, как оказалось, был нужен только титул герцогини, блеск и зависть окружения.

Он вспомнил, как Глория просила услышать, принять ее помощь. Помощь? Не о том ли говорила она, когда ждала у крыльца, а потом пришла к нему в комнату? Не ему ли она хотела рассказать о тайных тропах и как можно уничтожать исчадий? А если бы он поверил ей и выслушал? Он бы стал героем, его отряд разгромил бы врага, потом он бы стал маршалом. А теперь весь успех, победа достались Анартену.

Болезненное ощущение допущенной ошибки, которую невозможно исправить, сжало его сердце, глухая злость на самого себя разрасталась в груди.

Когда они подъезжали к своему замку в голове Герберта появилась странная мысль: «А я ведь так и не знаю, в какой комнате жила Глория». Ему это было совершенно не интересно и после ее исчезновения он никогда ни у кого не спрашивал об этом. Он был слишком зол на нее, на ее слова, которыми она обвиняла его мать и Драгара в убийстве отца.

Убийство отца. Герберт посмотрел на мать, которая сидела с таким бледным лицом, словно увидела призрака, который звал ее за собой в Вечную тьму. Женщина постарела и теперь от прежней красавицы ничего не осталось. Герберт решил дать ей день, чтобы прийти в себя, но потом он все узнает у нее.

Вереора тоже сидела в своем углу тихая и задумчивая, нервно кусая губы, стараясь не смотреть ни на Миолу, ни на Герберта. С ней он тоже поговорит, но потом.

К замку они подъехали в вечерних сумерках. Женщины быстро разошлись по своим комнатам. Герберт прошел в свой кабинет. Тут же появился его слуга, который стал ждать приказаний.

- Скажи, кто из служанок прислуживал Глории?

- Служанка Лиззерта, - слуга поклонился. – Она сейчас у себя.

- Позови ее сюда, - приказал Герберт, отвернулся к окну, за которым на замок опускалась темная ночь.

Слуга вышел, а Герберт смотрел в темное небо и сжимал кулаки у себя за спиной. Предчувствие надвигающейся беды становилось все яснее. Наконец раздался стук и в кабинет вошла пожилая служанка. Она с опаской смотрела на хозяина.

- Господин, я пришла по Вашему приказу, - ее голос дрожал.

Герберт развернулся к ней, увидел, как она вздрогнула, словно боялась его.

- Скажи, это ты прислуживала Глории?

- Да, господин, я. Мне приказала Ваша матушка.

- Скажи, в какой комнате жила моя нареченная? – он внимательно всматривался в лицо женщины и видел, как краски жизни покидают ее. Еще немного и она лишится чувств. – Отвечай.

- Госпожа приказала поселить ее в дальней комнате на третьем этаже, - голос служанки шелестел сухими листьями.

- В дальней? – он поморщился. На третьем этаже были комнаты, где раньше жили слуги при его прошлых предках. Потом по приказу Миолы всех слуг переселили в другую башню. – Что еще приказывала тебе госпожа?

- Ничего такого, - она с трудом сглотнула тягучую слюну, боясь посмотреть на мужчину, - она приказывала не торопиться исполнять ее приказы, кормить тем, что едим мы – слуги. Глория сама стирала свои вещи и убирала комнату.

- Как пропала Глория? Что ты знаешь об этом?

Женщина замялась, но потом стала говорить так тихо, что он еле слышал ее слова.

- Она пропала на следующее утро, как умер старый герцог. Это был для всех такой удар, что я не сразу пошла в ее комнату, чтобы принести завтрак. Когда я вошла, ее уже не было. Я сразу же сказала об этом герцогине. Она приказала закрыть комнату и забыть о том, что здесь жила Глория.

- Что тебе известно о смерти старого герцога? – резко спросил Герберт.

- Ничего, - она снова дернулась, как от удара и на глазах женщины появились слезы. – На следующий вечер после того, как вы отправились на войну, на герцога напали какие-то разбойники, убили его. В замок принесли его тело.

- А Глория? Где она была, что делала?

- Глория? – служанка удивленно посмотрела на мужчину.

- Отвечай честно, что делала Глория, когда принесли тело герцога.

- Она, - служанка снова тяжело сглотнула, - она шла следом за телом, плакала, все просила пустить ее к герцогу, говорила, что может помочь. Потом, когда его отнесли в малую приемную, она стояла в углу и продолжала плакать. Потом герцогиня выгнала ее, сказала, что ей там нечего делать, еще накричала на нее. И Глория ушла. А потом, уже ночью я вспомнила, что не относила ей ужин, принесла ей еду, Глория была в комнате, сидела у камина. Она часто там сидела, любила смотреть на огонь.

- Что сейчас с той комнатой?

- Я закрыла ее.

- Где ключи от комнаты?

- Нет ключей, там давно сломан замок. Я просто прикрыла дверь.

- Уходи, - сказал Герберт, все сильнее сжимая кулаки.

Женщина поспешила уйти, а он сел за стол и опустил голову на скрещенные руки. Из груди рвался огонь, готовый затопить все вокруг. Он хотел подняться и пройти на третий этаж, чтобы посмотреть комнату, в которой жила Глория. Но было уже темно, на третьем этаже давно не было артефактов освещения. Идти сейчас к матери он тоже не хотел, слишком был зол на нее, на себя, на все то, что происходило в замке последние годы.

Едва дождавшись рассвета, Герберт поднялся, быстро оделся и направился на третий этаж. Длинный коридор был пуст, на стене где-то посередине тускло светился единственный артефакт. Мужчина выругался, вернулся в свою комнату, взял новый артефакт и снова пошел на третий этаж, освещая им путь. Длинный коридор привел его к простой двери, открыл ее, вошел в комнату, огляделся. Маленькая тесная комната, в которой темно и холодно, обзор из окна закрывает соседняя башня. Простая узкая кровать, на которой спят их слуги, небольшой шкаф, стол, на котором стоит зеркало, в котором можно увидеть только лицо. Зато слева от входа большой камин с высоким порталом почти в рост с ним, рядом с камином сложены дрова. На всех поверхностях лежит толстый слой пыли. Герберт подошел к шкафу, открыл створку. В нем висели все платья, которые Глории купил его отец. Внизу стояли туфельки. Он устало опустился на стул, стоящий возле камина, на котором часто сидела Глория. Вдруг как из-под земли раздался какой-то звук, словно открылась тяжелая дверь, потом что-то со звоном упало и раздался громкий женский голос:

- Ты такая неуклюжая, Берта. Вот я расскажу хозяйке, что ты залила дорогой ковер водой.

Герберт нахмурился, наклонился ближе к камину. Он понял, что через дымоход, соединяющий все камины, слышит голоса служанок, которые разговаривают в комнате на втором этаже. Он даже вспомнил эту комнату – самую дальнюю, самую страшную. Он с детства боялся заходить в нее. Как-то он спросил у мамы, что там находится, она усмехнулась и ответила, что в этой комнате живет злой дух, который утаскивает непослушных мальчиков, и если Герберт не будет ее слушаться, то обязательно окажется в этой комнате. Он до сих пор помнил свой страх перед этой комнатой. Со временем он понял, что это была обычная комната, в которой никто никогда не жил, так как она была самой холодной и темной.

Вторая служанка что-то ответила, ее слов Герберт не разобрал. Раздались звуки, словно внизу двигали мебель. Голоса то приближались к камину, то удалялись, но все равно в полной тишине комнаты Глории Герберт отчетливо слышал каждое слово.

- Да, ты права. И зачем хозяйке понадобилось убирать эту комнату? Здесь уже давно никто не бывал. Ой, нет, смотри, веер хозяйки. Три года назад она отругала меня, сказала, что это я потеряла ее любимый веер. Интересно, что он тут делает? – голос первой служанки звучал громко и возбужденно.

- Не выдумывай, это другой какой-то веер, - возразила вторая.

- Нет! Я не ошибаюсь. Из-за него меня лишили половины жалования в тот месяц, я еще с трудом дожила до следующего жалования, даже у тебя занимала. Помнишь? – голос первой звучал возбужденно.

- Помню, - недовольно ответила вторая. – Не пойдешь же ты сейчас требовать у хозяйки деньги. Просто отнеси этот веер в ее комнату, положи куда-нибудь в вещи. Она сама найдет его. Или забери себе, считай, что ты купила его к герцогини, - и женщина засмеялась.

- Если бы ты знала, как она тогда ругалась, - первая служанка никак не могла успокоиться. - Ой, я даже помню этот день, - ее голос замолк на мгновение. – Да, точно! Это было в тот день, когда принесли тело хозяина. Я точно помню, что, когда его положили в приемной зале, она обмахивалась этим веером, делала вид, что плачет. А на следующий день уже отругала меня, что я его потеряла.

- Хватит болтать, давай убирать. Или ты хочешь, чтобы нас снова отругали, что мы ничего не делаем?

Герберт осторожно поднялся, стараясь не скрипнуть стулом, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Ему надо обо всем подумать. Снова в памяти появились слова Глории: «…эти же разбойники должны были убить меня в саду у замка… Я сама все это слышала… Они говорили в комнате, которая находилась под моей комнатой. Я все слышала. Прошу, поверьте мне…». И этот веер, который мать оставила в тот день, когда был убит отец.

Глава 11

Глава 11.

Герберт шел быстрым шагом к комнате матери. Но на пороге его встретил лекарь, который сообщил, что герцогиня очень плохо себя чувствует, он дал ей настойку и сейчас она спит, просил пока не беспокоить. Герцог кивнул и ушел в кабинет. За него никто дела герцогства не сделает. Он раздал указания слугам, потом уехал в магистрат, где пробыл до самого вечера. Когда вернулся домой, замок встретил его какой-то давящей тишиной и полумраком. Слуга сообщил, что хозяйка не выходила из своих комнат, весь день у нее был лекарь, который опасается за ее здоровье. Вереона тоже весь день провела в своей комнате, даже не требовала себе карету, чтобы поехать по салонам.

Шесть дней прошли в тяжелом предчувствии надвигающейся беды. Герберт старался отвлечься делами герцогства, домой возвращался поздно, слушал доклад слуги, что старая графиня очень плоха, а молодая снова весь день провела в своих комнатах.

Когда Герберт решил сделать себе выходной от дел, провести день дома, чтобы поговорить с матерью. Не верил он, что у нее все так плохо. Лекарь должен сделать все, чтобы они смогли поговорить. Он успел позавтракать, собрался идти в свой кабинет, когда за ним прибежала служанка Миолы.

- Господин Герберт, Ваша матушка просит прийти к ней. Прошу, побыстрее, она очень плоха. Герцог скомкал салфетку, бросил на стол, поднялся и поспешил в комнаты матери. У входа его встретил лекарь, который тихим голосом сказал:

- Ваше сиятельство, настоятельно прошу, Ваша матушка очень слаба. Ей осталось очень мало времени, она позвала Вас, чтобы поговорить. Но я прошу, постарайтесь не сильно волновать ее.

Герберт кивнул и прошел в спальню к матери, рукой дал понять служанке, чтобы она оставила их одних. Мать лежала на своей огромной постели, среди множества подушек, вышитых ею за последнее время. Лицо напоминало сухой осенний лист, потерявший свои краски, осунулось, глаза лихорадочно блестели, под ними расплывались темные круги. Она постоянно облизывала сухие потрескавшиеся серые губы и тяжело дышала. Герберту стало жалко эту женщину, которая была его матерью.

- Сын, присядь. Я должна признаться тебе. Богиня Вечной тьмы отказывается забирать меня к себе, пока я не покаюсь перед тобой. Она мучает меня, не дает моей душе покинуть это тело.

- Говори, слушаю, - сказал Герберт, садясь на стул, стоящий возле постели. – Тебе дать воды?

- Да, спасибо, - она указала слабой рукой на стоящий на столике кувшин и серебряный кубок.

Сделав несколько глотков, она откинулась на подушки, немного помолчала, потом начала говорить. Ее голос звучал глухо, тихо, она закрыла глаза и словно говорила сама с собой, исповедуясь, желая облегчить свою душу.

- Я должна извиниться перед тобой, Герберт, за все, что сделала. Только недавно я поняла свою вину за то, что род Дорнованов больше никогда не взойдет так высоко, как тому было суждено. Все началось с того, что я не смогла полюбить твоего отца, хотя мы были с ним нареченными. Я была обижена на весь мир, потом на твоего отца. Как твоя Вереора, я хотела купаться в роскоши, получать подарки, ловить завистливые взгляды своих подружек, которые никогда ими не были. Я мучила твоего отца, не понимая, почему я должна выполнять какие-то заветы ваших предков и молиться Селении. Лартон любил меня, старался, чтобы мы были настоящей счастливой семьей, но я не могла дать ему это. Он старше меня на двенадцать лет, для меня он был таким старым, что долго не могла позволить ему даже прикоснуться ко мне. Я злилась. Злилась на его родителей, которые тоже постоянно поучали меня, как я должна жить, как вести себя. Когда их не стало, я стала делать то, что давно хотела. Я стала тратить деньги Лартона, покупая себе наряды и устраивая приемы. Но однажды он перестал давать мне деньги, я возненавидела его еще больше. Он не понимал, почему я так веду себя, а я старалась мстить ему за свои неисполненные желания. Ты не знаешь, об этом никогда тебе не говорили, но я родилась в очень бедной семье. Мне всю жизнь было стыдно за это. Когда мне исполнилось двенадцать наш король взял меня из жалости во дворец, так как мой отец был в каком-то очень далеком родстве с королевой. Я знаю, что такое бедность, поэтому не хотела видеть рядом с тобой никого похожего на меня, такую же запуганную нищенку. Но твоему отцу было на это плевать, он ждал любую нареченную, верил, что ты будешь с ней счастлив. Из-за этого мы тоже постоянно ссорились. Потом я отказала ему в близости. И тогда наши знаки стали темнеть. С каждым днем они становились все темнее, пока не стали почти черными. Мне пришлось носить платья с длинными рукавами или длинные перчатки, чтобы никто не увидел этого. Для всех мы оставались идеальной семьей, где муж готов делать для своей жены все, что она захочет. Он пытался говорить со мной, наладить наши отношения, но я не хотела его видеть. Каждый раз, когда он заводил с тобой разговор об этой предназначенности, я злилась. Я не верила в нее, поэтому решила найти тебе достойную невесту, которая будет из богатой семьи. И тогда я познакомилась с Драгаром, который познакомил со своей дочерью, а потом одолжил мне большую сумму денег. Я помню, как ты был против, чтобы они жили в нашем замке. Но я настояла на этом. Вереора должна была стать твоей женой. Я была в этом уверена, именно такой я хотела видеть твою жену. Но я не видела ее настоящую сущность. А еще Драгар взял меня за горло моими долгами, которых скопилось очень много. Отец не знал о них, я боялась сказать ему хоть слово. Этим Драгар держал меня, настаивая на вашей скорой свадьбе. Они с дочерью очень хотели получить герцогский титул.

Тут она тихо засмеялась, но потом протяжно закашлялась. Герберт снова дал ей выпить воды, ждал, пока она отдохнет и продолжит говорить. Он молчал, хотя хотелось кричать. Потом Миола снова заговорила.

- Драгар не знал, что Вереора получит титул герцогини только после моей смерти. Наверное, это хорошо. Он бы первой устранил меня, как сделал это с твоим отцом, который был против вашего брака. Я боялась его до ужаса, понимала, что моя честь, моя жизнь в его руках. Одно его слово и меня не станет. Поэтому я и давила на тебя, чтобы ты быстрее сделал предложение Вереоре, хотя прекрасно понимала, что твой отец никогда не даст согласия на ваш брак. Мы даже хотели подделать знак богини на руке Вереоры, но маги, к которым мы обращались, отказались. А потом появилась Глория. Мы с Вереорой сделали все, чтобы ты не смог просто поговорить с ней, понять и принять ее. Отец каждый раз просил меня прекратить давить на тебя, убеждал, что только с этой Глорией ты найдешь свое счастье. А я не верила ему. Ну разве какая-то дикарка, дочь егеря сможет дать счастье моему сыну, наследному герцогу? Что она может дать, что сделает для того, чтобы наш род процветал? И это я поняла только на этом приеме. Она могла дать тебе многое. Ведь это Глория хотела тебе рассказать о тайных тропах и исчадиях? Не отвечай, я все знаю. Слуги много слышат и все рассказывают мне. Но все произошло не так, как должно. Драгар решился на убийство Лартона, нанял для этого людей. Они уже были готовы, как пришло известие о войне. Лартон уехал во дворце, а ты уехал с отрядом. Мы с Драгаром знали, что в ночь перед твоим отъездом, Вереора пришла к тебе в спальню и стала твоей женщиной. Это было ее решение, чтобы привязать тебя окончательно. Ты уехал, а Драгар решил использовать эту ситуацию, никто не мог помешать замыслу, его наемные убийцы встретили Лартона, когда он возвращался домой. Драгар сам занялся его похоронами, я просто боялась выйти из своей комнаты. Смерти Лартона ему было мало, он решил разделаться с Глорией. Ее должны были убить в саду у замка, но она исчезла. Никто не видел, как она уходила из замка. Я тогда сильно испугалась, решила, что она могла услышать наш разговор. Драгар тоже опасался, что она может что-то рассказать тебе или кому-то другому. Поэтому он послал на ее розыски отъявленных головорезов. Они вернулись и сказали, что выполнили приказ. Он даже заплатил оставшуюся сумму, но потом их убили другие, чтобы никто никогда не узнал о причастности Драгара. Когда ты вернулся, мне не оставалось ничего другого, как убедить тебя в необходимости срочно жениться на Вереоре, тем более что она ждала твоего ребенка. Остальное ты знаешь.

Она снова закрыла глаза. Дыхание герцогини становилось все отрывистее, рывками.

- Скажи, Вереора знала о замыслах своего отца?

- Да. Она сама подталкивала его к нужным для нее действиям. Это она первой предложила избавиться от Лартона, чтобы никто не был против вашей свадьбы. Когда Драгар узнал, что его дочь получит титул только после моей смерти, был очень зол. Я испугалась за свою жизнь и уехала в дом, где ранее жили родители твоего отца. Ты, наверное, тоже понял грозящую мне опасность и прислал охрану. Спасибо за это. Каждый день я ожидала убийц, но Драгар умер. Ты не представляешь, как я обрадовалась этому. Теперь мне бояться нечего. У Вереоры нет той власти и денег. Почему отец не оставил ей свои деньги, я не знаю, но я этому только рада. Вся ее спесь ушла, когда она поняла, от кого теперь зависит ее жизнь. Не верь ей, ни единому ее слову. Она в любой момент может предать тебя. Как и ее отец, она пойдет к своей цели, не считаясь ни с чьей жизнью. Пусть сейчас она безобиднее котенка, но поверь, как только она получит после моей смерти титул герцогини, ты увидишь ее истинное лицо. Я очень сожалею, что слишком поздно поняла, кто она такая, не остановилась вовремя, не отказала Драгару. Прошу, Герберт, прости меня, что я не верила в волю богов, шла наперекор завещанию предков, превратила твою жизнь в ад.

Она тяжело задышала, глядя на сына блестящими от слез глазами.

- Скажи, ты знала, что Вереора хотела избавиться от ребенка?

- Нет! – в глазах женщины появился настоящий ужас. – Ты уверен?

- Да. Об этом мне сказала богиня, когда девочка умерла.

- Ты говорил с богиней? – в ее глазах появился огонек надежды. – Она может простить нас? Простить меня?

- Нет. Она не простит нас.

Миола закрыла глаза. Из-под закрытых век покатилась слезы.

- Сын, прошу, прости меня. Я столько натворила, что исправить уже ничего нельзя.

- Покойся с миром, - ответил он, поднялся и вышел из комнаты.

А женщина открыла глаза и слабо улыбнулась. К ней из темноты вышла богиня Вечной тьмы.

- Теперь ты готова. Я забираю твою душу, - по комнате прошел тихий ветерок, и душа Миолы покинула тело.

***

Герберт прошел в свой кабинет. Через короткое время за ним прибежала перепуганная служанка Миолы.

- Господин, Ваша матушка умерла, - в голосе женщины дрожали слезы.

- Распорядись, чтобы ее тело подготовили к погребению, и пошли кого-нибудь в Храм, попроси, чтобы святой отец пришел к нам, - ответил он спокойным голосом. Он уже понял, что их разговор был последним. Возвращаться в комнату матери, чтобы убедиться в ее смерти, не имело смысла.

Женщина присела в книксене и поспешила уйти, а Герберт подошел к окну, из которого была видна площадь перед парадным крыльцом. Сейчас на ней было пусто. Он вспомнил, как Глория кинулась к нему возле крыльца, хотела сказать ему что-то важное, а он отмахнулся от нее, отмахнулся от своего счастья, своего успеха, своего маршальского жезла. Отмахнулся от красивой женщины, которой она стала. И столько теперь в ее взгляде силы и уверенности, что невольно хотелось склонить перед ней голову.

Сколько он так простоял у окна, заложив руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, он не знает. Он слышал, как в замке началась суета. К нему заглянул лекарь, который подтвердил слова служанки. Лекарь ушел, а он продолжал стоять, словно ожидая чего-то или кого-то. И он даже предполагал, что скоро должно произойти, был готов к этому.

Раздался осторожный стук, потом открылась дверь и в кабинет вошла Вереора. Герберт стоял, не оборачиваясь к жене. Она осторожно подошла к нему сзади, прикоснулась пальцами к его спине.

- Я слышала, что умерла старая герцогиня? – она словно спрашивала у него.

- Да. Ее душа покинула этот мир, - глухо ответил Герберт.

- Скажи, это значит, что теперь титул герцогини будет моим?

Герберт промолчал, но ей и не требовался ответ, она уже знала, чего хочет и пришла сюда, чтобы получить свое.

- Мне очень жаль, - тихо проговорила женщина, но в ее голосе не было ни капли жалости. – Мы остались одни. Теперь я – самый близкий для тебя человек. Герберт, давай попробуем все забыть и начать нашу жизнь заново? Ведь мы с тобой последние представители рода Дорнованов. Хочешь, я рожу тебе наследника? Ты же не будешь против? У нас должны быть дети.

Он резко повернулся к женщине лицом, успел заметить в ее глазах хищный блеск, который она поспешила спрятать.

- Дети? – вкрадчиво просил он.

- Да, дети! Я готова снова родить тебе ребенка, - она улыбнулась и закивала головой.

- А скажи, ты хотела родить нашу дочь?

- Конечно! – в ее голосе прозвучала обида, но глаза говорили совсем о другом. – Я так была счастлива, когда узнала, что беременна, так ждала ее.

- Если хотела, то почему пыталась избавиться от нее?

- Что ты такое говоришь? – она старалась быть возмущенной, но в глазах появился страх.

- Скажи, когда вы со своим отцом решили убить моего отца, чтобы расчистить себе дорогу к нашей свадьбе?

Она задохнулась воздухом, словно Герберт ударил ее в живот. Он увидел в ее глазах животный ужас.

- Скажи, как ты планировала избавиться от Глории? Когда хотела избавиться от моей матушки? И когда я должен покинуть этот мир, чтобы ты осталась единственной владелицей наследия Дорнованов?

Она стояла с бледным лицом, хватая ртом воздух. Слова Герберта били в цель, словно он читал ее мысли.

Вереора давно хотела избавиться от этой противной старухи, из-за которой она не может получить такой желанный титул герцогини. А потом она обязательно избавится от самого Герберта, который так сильно обидел ее, когда лишил нормального содержания, тем самым унизил в глазах всего общества, который решил тратить деньги на каких-то жалких людишек, отказывая ей в мелочах. Из-за него ей пришлось так долго разыгрывать смирение и при этом искать возможности его убийства.

- Знаешь, дорогая жена, ты просчиталась. Я, как глава рода, никогда бы не передал тебе титул герцогини. И я давно написал завещание, по которому ты ничего не получишь. Все мое имущество, земли, замки отойдут в королевскую казну. А сейчас к нам прибудет святой отец и расторгнет наш брак. Я уже послал за ним слугу. Потом ты уберешься в свой дом, откуда вылезла на этот свет.

- Ты не сделаешь этого! – она с ужасом и недоверием смотрела на Герберта, в глазах плескалась ярость, готовая прорваться наружу. – Ты не сможешь так поступить со мной. Я ведь не зря добилась знакомства с твоей матерью, старалась ей понравится, чтобы потом стать твоей женой. Ты думаешь, я любила тебя? – она рассмеялась нездоровым смехом. – Я любила власть, деньги, мне был нужен титул, который откроет мне двери в королевский дворец. Я бы давно избавилась от этой Миолы, но мой отец запрещал трогать ее, она была должна ему слишком много денег, или ты не знал об этом? Я ненавижу тебя, ненавижу твою мать, ненавижу своего отца. Это вы все виноваты в том, что я не получила то, что заслуживаю. Да, это я подговорила отца убить твоего никчемного отца, а потом эту дрянь, которая могла встать на моем пути. Твоя мать прекрасно знала об этом и не противилась. Она сама советовала мне лечь под тебя, чтобы ты женился на мне, ты же такой правильный! И по ее настоянию я сохранила этого ребенка. Как же я ее ненавидела, хотела избавиться, но она слишком цеплялась за жизнь, пришлось ее рожать. Я ненавидела всех их, и я радовалась, когда этот Лартон сдох…

Ее голова дернулась от сильной пощечины, которую влепил ей Герберт, чтобы прекратить этот грязный и страшный поток слов, который она с каким-то нездоровым блеском в глазах вываливала на него, получая удовольствия, наблюдая, как мрачнеет его лицо. Она схватилась за щеку и уставилась на мужа ошарашенными глазами.

- Ты не имеешь права поднимать на меня руку! – ее голос звенел истерично. – Я дойду до короля, и он узнает о том, как его подданные обращаются со своими женами. Мне не будет стыдно, но твое имя втопчут в грязь.

На ее крики в кабинет вошел слуга.

- Не уходи, - сказал ему Герберт.

Вереора даже не заметила появление кого-то другого в кабинете, продолжала кричать, все больше впадая в раж. Она поняла, что пришел ее конец, что все ее желания стать богатой и получить власть разбиваются в мелкие дребезги. Красная пелена звериной ярости затапливала ее душу.

- Ты не имеешь права так поступать со мной. Я убью тебя.

Она схватила со стола нож для разрезания бумаги, очень тонкий и очень острый, который передавался в роду Дорнованов от поколения в поколение, замахнулась на Герберта. Слуга в два шага подскочил к ней, перехватил руку, выкрутил ее, вырвал нож.

- Отведи ее в тюрьму, - каким-то уставшим голосом приказал Герберт.

Женщина стала вырываться из рук слуги, но он выволок ее из кабинета. Еще долго Герберт слышал ее проклятья, которые она выкрикивала в его адрес.

- Ну вот и все, - безжизненным голосом проговорил молодой герцог. – Вот и все.

Он сел за письменный стол, откинулся на высокую спинку кресла, закрыл глаза.

Глава 12

Глава 12.

Анартен вел под руку свою любимую жену и не мог отвести от нее взгляд. Он даже не замечал, как на них смотрят подданные, которых сегодня в зале собралось множество. Для него здесь была только одна женщина, которую он любил и не мыслил без нее свою жизнь.

***

Ему было двадцать четыре, когда орды из Темных земель вновь напали на их королевство. Он только закончил военную академию, был молод и горяч. Принц пришел к своему отцу, заявил, что отправится вместе с королевским войском на границу. Отец, к его удивлению, не возражал, только прижал сына к своей груди, сказал, что гордится им. Матушка плакала, но тоже вышла провожать его на крыльцо дворца, откуда Антарен отправлялся во главе небольшого отряда, который должен был догнать основные части, которые возглавлял маршал Ноутрок, уже выступившие из столицы.

Анатерну не терпелось оказаться в самой гуще боев, доказать, что он бесстрашный и сильный воин. Почти сразу же с походного марша они вступили в бой, тесня врагов с занятых ими земель. Боевые маги, которые шли вместе с королевским войском, своим огнем сжигали вражеских воинов и тварей, измененных тьмой волков, которые не поддавались ни стрелам, ни клинкам. За сутки своим натиском им удалось оттеснить врага почти к самой границе.

Когда наступила передышка, Ноутрок собрал командиров отрядов, пришедших на помощь их приграничных герцогств и графств, поставил перед ними задачи. На этом совещании Анартен впервые увидел Герберта Дорнована, который выделялся своим слишком надменным видом, словно он должен командовать армией, а не Ноутрок. Незадолго до этого Анартен слышал разговоры, которые бурлили во дворце, что этому красавчику Герберту повезло – боги дали ему нареченную. Это случалось очень редко, когда боги помогали найти свою избранную. Старый герцог Дорнован был счастлив, много рассказывал об этой девушке, когда приезжал на королевский совет. Анартену стало очень любопытно посмотреть на эту избранную.

На следующий день во время боя они оказались с Гербертом рядом. На герцоге была легкая рубашка, левый рукав был разорван вражеским клинком. Он увидел на его предплечье красивый рисунок – дерево, словно нарисованное тусклым серебром. Уже потом, во время передышки, когда им удалось отбить атаку, он спросил у Герберта о рисунке. Тот поморщился, словно не хотел отвечать, прикрыл рукой рисунок, но произнес: «Это знак Селении, что у меня есть нареченная. Но он скоро исчезнет». Анартен хотел спросить почему, но опять раздался звук трубы, означающий, что враги пошли в бой. Во время битвы он разошелся с Гербертом и больше не видел его.

На другой день произошла жестокая битва. Два измененных волка вцепились в горло его коня, повалили на землю. Анартену удалось соскочить с него. Третий зверь напал на него, словно хотел сорвать кожу с его спины. Ему на помощь пришел маг, который огнем отогнал зверя. Анартен кивком поблагодарил мага, оглянулся, увидел, что его конь уже лежит на земле, из разодранного горла хлещет кровь. Рядом пробегал чужой конь без седока. Принц перехватил его, вскочил в седло, вновь ринулся в бой. Он не замечал, как враги пытались оттеснить его куда-то в сторону от центра битвы, разил варгарийцев своим мечом, не давая приблизится к себе. В какой-то момент почувствовал удар в правый бок и заметил торчащий из раны короткий нож. Он выдернул его. В это время враги оставили его, решив, что он больше не опасен. Рядом с ними раздался новый взрыв, это вновь маги вступили в бой. Его конь испугался и ринулся куда-то в сторону от поля боя. Он пытался остановить его, из последних сил пытаясь удержаться в седле. Конь скакал, не разбирая дороги, не останавливаясь. В сгущающихся сумерках Анартен не заметил толстую ветку, которая оказалась у него на пути. Он только почувствовал сильный удар по голове, его выкинуло из седла и на какое-то время потерял сознание. Он долго провалялся на холодной земле, так как когда пришел в себя, уже наступил рассвет. С трудом поднялся, прислушался, чтобы определить направление, куда надо идти. Но стояла какая-то звенящая тишина. Тогда Анартен просто пошел вперед. Когда перед ним оказалась небольшая речка, он упал возле воды на колени, стараясь смыть с себя кровь и напиться. Спина, бок болели, голова кружилась. Кровь из раны на боку запеклась. Резко закружилась голова и он упал лицом в воду.

Анартен пришел в себя в каком-то незнакомом месте. Он лежал в постели в небольшой комнате в чужой одежде. На столе у кровати горел светильник, который давал слишком мало света. Принц попытался подняться, но резко закружилась голова и он упал на подушку. Скоро к нему в комнату вошла незнакомая девушка, которая смотрела на него с таким вниманием, теплом, что у него замерло дыхание. Она казалась ему нереальной в этой ночи. Девушка назвала свое имя – Глория, которое отозвалось в его душе. Когда она попросила назвать свое имя, Анартен не стал открывать перед ней то, кто он, назвал свое сокращенное имя, каким его называли друзья в академии – Нарт.

Он наблюдал за Глорией и с каждым днем все яснее понимал, что никогда не видел таких девушек, как она. Оказалось, что она умеет все – охотится, лечить, жить одна в этом лесу, где появляются исчадия Темных земель. Он смотрел на ее маленькие, но крепкие ладошки, которыми она смазывала его раны, перевязывала рану на боку, и чувствовал, как ее лечебная магия вливается в него, заставляя раны заживать быстрее.

Однажды он увидел у нее на руке такой же рисунок, какой видел ранее у Герберта, только от него остались тонкие линии. Мысль, что она и есть нареченная герцога, неприятно кольнула его сердце. Когда она рассказала свою историю, Анартену за все унижения, что пришлось пережить Глории из-за Герберта и его семьи, хотелось вызвать его на дуэль и убить. Но когда девушка сказала, что герцог отказался от их брака, чуть не улыбнулся. Она свободна, а это значит, что как только они разобьют врагов, он вернется за Глорией, заберет с собой и никому не отдаст.

Когда она дала ему подробную карту леса, находящегося на границе с Темными землями, показала все тайные тропы, по которым враги пробираются на их земли, подсказала, как можно уничтожать исчадий, он готов был расцеловать ее. Просто прижать к своей груди и долго не отпускать. Глорию ему послали боги и по ночам, когда слышал, что она заснула, благодарил божественного Отца, просил у него милости – чтобы эта девушка стала его женой.

Анартену не хотелось уезжать от Глории, но он должен был вернуться к войскам. Теперь у него были ценные сведения, которые помогут победить варгарийцев. Она не плакала, не просила остаться, просто смотрела ему в след. Всю дорогу до своего лагеря он вспоминал тот легкий поцелуй, который сорвал с ее губ. Только ради того, чтобы вернуться к ней, привезти ее во дворец, назвать своей женой, он будет сражаться.

В лагере его встретили как вернувшегося от богини Вечной Тьмы. Ноутрок долго обнимал его, не мог поверить, что видит его живым. Когда Анартен рассказал ему о карте и способе, как уничтожить исчадий, маршал радовался, как ребенок. После совещания с магами, они разработали план. Малыми отрядами они отправлялись к тайным проходам, взрывали их. Набрали веток дерева Тысячи жизней, которыми гнали с поля боя исчадий, добивая их заговоренными клинками, как подсказала Глория. Враг сопротивлялся, но с каждой разрушенной тропой помощь перестала приходить к варгарийцам. А потом Анатрену удалось пленить самого короля Варгарии.

Как не торопился Анартен закончить эту войну, но все равно пришлось долго сражаться, пока король Варгарии не подписал мирный договор. Потом отряд воинов Анартена сопроводил короля до тропы в Белых горах, после чего взорвал последний проход. Армия стала собираться домой, посчитывала потери. Больше всего потерь оказалось в отряде Герберта. Маршал Ноутрок был недоволен им: «Он закончил академию с отличием. Мне только интересно, как он учился, если не умеет командовать? Из-за него отряд потерял две трети своих воинов. Я бы приказал повесть такого командира, если бы он был моим подчинённым. И его хотели назначить на мое место? Да я застрелю любого, кто еще раз предложит это». Анартен слушал старого опытного воина и соглашался с каждым его словом.

Когда закончились сборы и армия выдвинулась обратно, Анартен сказал Ноутроку, что у него есть неотложное дело, и направился к дому Глории. Он спешил, вспоминая ее слова о том, что ей придется уехать оттуда и молил божественного Отца, чтобы она ждала его. Юноша нашел место, но не увидел дом. Принц достал амулет, который оставила ему девушка, проговорил заклинание и прошел свозь защитный полог. Дом был пуст. Он опустился на высокое крыльцо и долго думал, куда она могла уйти. Глория не оставила ему ни строчки, ни подсказки, где ее следует искать.

Принц проехал по Лесной глуши, спрашивая у ее жителей о Глории. Но все разводили руками и сообщали, что давно не видели ее. Но одна женщина сказала, что не так давно ее разыскивали трое мужчин. Но кто они такие, селянка не знала.

***

Анартен вернулся в столицу. В честь победы над врагом устроили грандиозный прием, отец с гордостью смотрел на своего повзрослевшего сына, мать тайком утирала слезы, а он сидел на своем малом троне, наблюдал за веселящимися гостями и откровенно скучал. Все это казалось таким…никчемным, неважным. К нему подходили дамы, пытались завладеть его вниманием, но он отворачивался. Некоторые из них, принадлежащие знатным родам, откровенно обижались, но Анартену было наплевать на их чувства. Ни одна из них, наряженная в модные платья, увешенная с ног до головы драгоценными украшениями, не могла сравниться с простой девчонкой, живущей в простом доме в густом лесу рядом с Темными землями, у которой из всех украшений была только ее улыбка.

Отец заметил состояние сына и вызвал его на разговор. Анартен не стал ничего утаивать и рассказал о Герберте, о Глории, о своем ранении, как она нашла его, вылечила, а потом отдала карту своего отца и подсказала, как можно уничтожать исчадий. Только благодаря ее помощи они победили.

- Спасибо, сын, что рассказал о Герберте. Меня давно уговаривают назначить его маршалом вместо Ноутрока. Но знаешь, я думаю, что ему слишком рано командовать королевской армией. Это место займешь ты.

- Отец, спасибо, но я не хочу. У меня слишком мало опыта. Прошу, разреши я буду служить под командованием Ноутрока какое-то время, а потом буду думать. И еще. Я бы хотел найти Глорию.

- И что ты собираешься делать, когда найдешь?

- Женюсь на ней.

- И даже не посмотришь, что она дочь егеря, дикарка?

- Отец, - Анартен рассмеялся, - если бы ты видел эту дикарку, то понял бы меня без слов. В ней больше благородства, чем во всех этих расфуфыренных девицах. Если ты будешь против, то я просто уйду из дворца, откажусь от трона. Я хочу быть счастлив, и знаю, что это счастье у меня будет с Глорией.

Когда Авестин пересказал своей жене разговор с сыном, Аллора долго не могла принять тот факт, что сын собирается жениться на какой-то простой девушке. У нее на примете было несколько девушек, которых она рассматривала в качестве его невест, в том числе дочь короля Орстена Норландского Дарамонда, которой недавно исполнилось девятнадцать. Когда она вызвала сына на серьезный разговор, Анартен долго смотрел на мать.

- Скажи, тебе важно, чтобы я женился на какой-нибудь знатной красотке и жил с ней без любви только потому, что это будет выгодный для тебя брак? Или чтобы женился на той, о ком стучит мое сердце, с которой я буду счастлив, и которая будет помогать мне в делах? Я не откажусь от Глории. Просто помни об этом, когда будешь устраивать мою судьбу.

Они серьезно разругались с матерью, и Анартен просто уехал из дворца, чтобы найти Глорию.

Долгих три года он искал девушку, но она словно растворилась, как снег под лучами солнца. Никто не видел ее, не слышал такого имени. Все больше Анартену казалось, что Глория приснилась ему. Но раны, которые она лечила своей магией, говорили об обратном. Ночами он молил божественного Отца помочь ему найти девушку, без которой он не видит смысла своей жизни. Бог молчал. «Ну тогда прошу хотя бы о том, чтобы у меня не появилось никакой нареченной, - в отчаянии они крикнул в темноту небес. – Я не смогу жить с той, кого не полюблю. Не надо ломать жизнь ни этой девушке, ни мне. Я все равно буду искать Глорию и даже если не найду, все равно буду думать о ней».

Принц потерял интерес к жизни, его даже не радовало назначение на пост маршала, не участвовал во дворцовых приемах, которые устраивала его мать, желая познакомить сына с очередной девицей. Она так и не оставила мысль женить его на достойной.

Однажды его к себе вызвал отец. Когда Анартен пришел в рабочий кабинет отца, увидел там мать.

- Сын, мы получили приглашение короля Орстена Норландского и отказаться от этой поездки мы не можем. Через неделю мы выезжаем в Норланд, ты едешь с нами, как наш сын и как маршал, обеспечивающий охрану королевской семьи.

Анартен ничего не ответил, просто кивнул и вышел. Ехать в эти северные земли ему совершенно не хотелось. Он предполагал, что матушка снова будет сватать ему эту Дарамонду, даже имя которой он не мог слышать.

До Норланда они добирались почти декаду. Чтобы избегать нотаций матери, Анартен ехал верхом впереди отряда сопровождения. Чем ближе они подъезжали к границе, тем мрачнее становилось его настроение. Мать при каждом удобном случае начинала говорить, чтобы он присмотрелся к этой принцессе, которая станет ему хорошей женой. Отец не вмешивался, просто находил себе срочное занятие, чтобы не ругаться с женой, которая не хотела слышать, что их сын любит какую-то простую девчонку без рода, без имени.

Северные земли встретили их прохладой, ветром, мелким дождем. Замок, сложенный из серых камней, возвышался над столицей и смотрелся очень мрачно. Их встречали на высшем уровне, от самых ворот замка выстроился почетный караул, мимо которого двигалась их процессия. На парадном крыльце стояли сам король Остерн, королева Марантина – дама с узким вытянутым неприятным лицом, на котором читалась надежда, что именно Анартен станет мужем ее дочери. Сама Дарамонда стояла рядом с отцом. Анартен чуть не поморщился, когда увидел ее. Она словно взяла все самое худшее от своих родителей - высокая худая, как щепка, с вытянутым лицом, как у матери, крупными чертами лица, выдвинутым вперед подбородком, волосами тускло-серого цвета, как у отца.

Авестин украдкой толкнул жену в бок и кивнул на принцессу. Аллора, глядя на нее, поморщилась, но быстро взяла себя в руки и постаралась натянуть на лицо вежливую улыбку. В голове у королевы появилась мысль, как красиво, без конфликта отказаться от предложения Орстена поженить их наследников. Сам Анартен шел во главе отряда и делал вид, что никакого отношения к королевской семье не имеет. Он краем глаза наблюдал, как Дарамонда выискивает его глазами в свите прибывших, не догадываясь, что принц может быть одет в военную форму и идти среди простых воинов.

Их разместили в гостевых покоях, куда почти сразу же пришел Орстен.

- Дорогой Авестин, я надеюсь, что ваш сын прибыл с вами? – с порога спросил король Норланда.

- Да, он прибыл с нами, - в ответ вежливо улыбнулся король Эндирона. – Он прибудет вместе с нами в парадный зал на прием.

Когда за королем Орстеном закрылась дверь, Авестин повернулся к жене.

- Ты хочешь, чтобы наш сын женился на этой…Дарамонде? – его бровь была иронично поднята.

Королева сморщилась. Девица ей не понравилась. Не такие ее портреты им присылали. На них она была настоящей красоткой, а здесь ее лицо чем-то напоминало исхудавшую деревенскую лошадь, которой пришлось много трудится в поле и которую никогда не кормили.

- Нет. Извини, я была не права. Надо подумать, как вежливо отказаться от этого брака. В своем письме Марантина прямо высказалась, что если мы откажемся от этого брака, то может случится скандал, который не нужен ни одному из королевств.

- Ты сама затеяла это. Вот теперь сама и разбирайся. А я пока приготовлюсь к встрече.

***

Анартен слушал разговор родителей и улыбался. Когда он перешагнул порог замка, какое-то теплое чувство волной прошло по его телу, словно что-то хорошее должно произойти. И ему уже было все равно, как матушка будет выходить из той ситуации, в которую сама себя загнала.

Вечером они вышли из своих покоев, направляясь в парадный зал замка. Анартен шел рядом с отцом, ловя на себе восторженные взгляды всех женщин. На нем был парадный мундир королевских войск, через плечо перекинута орденская лента, на поясе висел маршальский жезл. Чем ближе был зал, тем сильнее билось его сердце, хотелось сорваться с места и бежать вперед. С трудом Анартен сдерживал себя, а также молил божественного Отца: «Прошу, помоги мне. Я построю тебе часовню и буду верным тебе, только помоги мне».

Большие двустворчатые двери зала распахнулись, их встретила огромная толпа любопытных, которые стали расступаться, делая живой коридор к тронному возвышению, на котором уже находились король, королева и принцесса, которая словно не могла устоять на месте, готовая сорваться и подбежать к своему будущему жениху. Анартен заметил, как на лице Аллоры появилось непонятное выражение, словно она хотела рассмеяться. Авестин шел с совершенно непроницаемым выражением лица. А сердце Анартена словно замерло, он даже затаил дыхание. Его глаза сразу увидели девушку, которая стояла где-то посередине этого живого коридора и смотрела на него.

Наплевав на все условности, этикеты и протоколы, Анартен ускорил шаг, обогнал отца, почти подбежал к девушке, схватил ее на руки и закружил. А потом опустил на пол и поцеловал. Он прижимал ее к своей груди и не мог оторваться от ее губ, о которых мечтал все это время.

Сначала в зале наступила тишина, потом раздался истеричный девичий крик:

- Отец, что он делает? Почему он целует эту Глорию? Разве он не мой жених?

После этого в зале раздались громкие голоса. Авестин подошел к сыну, который продолжал исступлённо целовать Глорию, не в силах оторваться.

- Сын, думаю, что уже можно отпустить девушку, - сказал король Анартену. – Мы должны подойти к его величеству и поприветствовать его, как полагается по протоколу.

Анартен повернулся к отцу и, не отпуская из своих объятий Глорию, которая тоже не спешила освобождаться от его рук, радостно улыбнулся.

- Отец, вот она – моя Глория, моя невеста, моя будущая жена. Ее я искал все эти годы.

А потом он почувствовал на своем левом предплечье какой-то зуд. Глория тоже нахмурилась, посмотрела на свою руку, на которой проявлялся рисунок – золотое дерево. Анартен поднял свой рукав. На его руке было точно такое же дерево.

- Божественный знак истинности… - раздались вокруг них голоса, зал гудел все громче и громче. – Боги отметили их нареченными…Это бывает так редко, чтобы сам божественный Отец отметил своим знаком…

К ним подошла Аллора, посмотрела на Глорию и улыбнулась.

- Здравствуй, Глория. Я рада, что мой сын наконец нашел тебя. Я буду рада назвать тебя своей дочерью.

***

Торжественный прием был скомкан. Королева Марантина хотела устроить скандал, но против воли божественного Отца она ничего не могла сделать. Дарамонда сбежала с приема в слезах. Это был ее последний шанс выйти замуж. Ей уже двадцать два, она старая дева, от которой отказалось уже несколько женихов. На этом приеме ее мать придумала ловушку для Анартена, из которой он сможет выйти только женихом Дарамонды. А тут появилась эта Глория, которую дядюшка Хельт назвал своей дочерью и ввел во дворец.

Дарамонда ненавидела эту Глорию за ее красоту, за то, что все тянутся к ней, готовы ради нее на все. Ненавидела, когда Глория отказывала всем женихам, которые сватались к ней. В ее голове постоянно зрели планы, как унизить эту выскочку, сделать так, чтобы ее все ненавидели. Она строила ей козни, распускала сплетни и слухи, но они словно не липли к девушке. Глория всегда улыбалась и была мила со всеми, никому не отказывала в помощи. Дарамонда так не хотела, чтобы дядюшка Хельт пришел на этот прием вместе с Глорией, но отец настоял на своем: «Это мой родственник. Он должен быть во дворце. А если он назвал Глорию своей дочерью, дал ей титул и свое имя, то она тоже будет на этом приеме».

Когда Дарамонда вошла с родителями в зал, ожидая королевскую чету Эндиронских, она увидела Глорию в толпе и заскрипела зубами. С виду простое платье темно-зеленого цвета, но она неимоверно шло этой выскочке. Дарамонда видела, как мужчины оглядываются на Глорию, провожая ее заинтересованными взглядами.

На какое-то мгновение Дарамонда забыла о Глории, когда открылась дверь парадного зала и появились королева и король Эндиронские. Рядом с королем шел мужчина в военном мундире. Он был прекрасен – высокий, стройный, темные волосы локонами опускались на его широкие плечи, смуглая кожа, тонкие черты аристократического лица, аккуратные усы и борода делали его еще мужественнее. Ее сердце забилось в предвкушении, что сегодня этот красавчик сделает ей предложение, что она даже забыла о Глории.

Он приближался и с каждым его шагом она теряла терпение, так хотелось, чтобы он поскорее подошел и поцеловал ее ручку. У нее уже был готов амулет очарования, который она обязательно применит в отношении Анартена. Но случилось невероятное. Он бросился к Глории и на глазах у всех стал целовать ее. А потом у них на руках появился знак самого божественного Отца, которым он отмечает пары нареченных. Все планы Дарамонды на завоевание этого красавца и на счастье рухнули и погребли ее под осколками несбывшихся надежд. Она ушла с этого приема, не в силах видеть, как счастлив ее несостоявшийся жених и как на него с любовью смотрит Глория.

***

Королева Аллора, познакомившись поближе с Глорией и узнав, что Хельт Доннор дал девушке свой титул и имя, успокоилась. И сама девушка понравилась ей – красивая, добрая, умная. И ей нравилось, что в Глории нет никакой корысти, она смотрит на ее сына с нежностью, любовью и верой в то, что у них все будет хорошо.

Анартен собрался увезти Глорию с собой, чтобы наконец жениться на любимой. Но девушка попросила отсрочки. Оказывается, ее приемная мать Лайра больна, Глория ухаживала за ней, не могла оставить добрую женщину, которая стала ей матерью. И это тоже понравилось королеве Аллоре. По ее предложению, Анартен и Глорию сочетали браком в главном храме столицы Норланда, сын остался со своей женой, а они с Авестином вернулись в королевство. Через пять месяцев душа Лайры покинула этот мир. Глория предлагала Хельту поехать с ними, но тот оказался: «Дочь моя, это моя родина, здесь могилы моих предков, здесь мои земли, где живут люди, за которых я несу ответственность. Я останусь, а ты поезжай со своим мужем, с которым тебя обручил божественный Отец».

***

Глория нервничала, когда Аллора устроила в ее честь прием в королевском дворце, боялась встретиться лицом к лицу с Георгом и Миолой. Но королева пригласила ее в свои покои:

- Глория, ты та, которая спасла моего сына, та, которая не боялась идти с кинжалом на дикого зверя, жить одна в лесу. Ты та, которую мой сын полюбил всем сердцем, которая всегда будет рядом с ним и придет на помощь, даже если он будет последним бедняком. Я всегда буду благодарить божественного Отца за этот подарок, который он сделал моему сыну. Ты ничего не боялась ранее и не должна бояться в будущем. Пусть те люди, которые обидели тебя, останутся в своем прошлом, которое они выбрали сами. Они понесут свое суровое наказание, поверь, ничего в этом мире не проходит бесследно. У тебя же впереди длинная жизнь, полная забот и любви. Когда-нибудь ты станешь королевой, и ты будешь решать проблемы всего королевства. Что тебе до того, что думают о тебе недостойные тебя, которые предали, обманули? Не ты должна бояться их, а они тебя. Всем в этом мире божественный Отец дает право выбора. Он подсказывает каждому из нас через своих божественных детей самый правильный путь, ведущий к свету, но каждый решает сам – пойдет ли он этим путем или выберет свой. Но тогда он сам будет нести ответственность за все то, что совершит на этом пути. Так и ты, просто иди по пути, который дан тебе.

И Глория вошла в полный зал народу, зная, что там находятся Герберт со своей матерью и женой. Она сразу увидела их, но ее сердце оставалось спокойным. Она видела, как побледнела Вереора, как чуть не упала без чувств Миола, как Герберт смотрел на нее и не верил в то, что видит ее перед собой. А она шла под руку с тем, кто смог услышать ее и принять от нее помощь, не побоялся назвать ее своей женой, искал и нашел. Она шла рядом с любимым человеком, который принял ее с любовью.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Герберт долго сидел за столом в кабинете их предков. Мыслей не было. Осталось только чувство бесконечной пустоты и усталости. Его предал самый близкий ему человек в угоду каких-то своих представлений о лучшей жизни. Он сам предал самого близкого человека, который пытался достучаться до его сердца, предал заветы предков, не понял и не принял божественного замысла.

Наконец он достал из стола золотой тубус, открыл его и достал свернутый в рулон древний пергамент, на котором их предок Инвар, который был простым солдатом и получил за свою доблесть и честь милость от богов, написал свой завет.

«Дорогие мои потомки, - начиналось обращение Инвара. – Я пишу этот завет для всех и каждого, кто продолжит наш род.

Я был простым солдатом из нищей семьи. Но мы были честны, не совершали злых дел, мои родители трудились, не жалуясь на жизнь, с улыбкой и верой встречали каждый рассвет. Когда я оказался на краю жизни, обратился к Лунной богине, которой мы всегда возносили молитвы. И она услышала меня, даруя мне свою милость, за это я обещал поставить в ее честь часовню. Она спасла мне жизнь, я исполнил свое слово.

Селения наделила наш род особой милостью. Божественным знаком она указала мне мою нареченную, с которой я прожил долгую и счастливую жизнь. Именно благодаря своей нареченной наша семья смогла выбраться из нищеты, построить первый крепкий дом. У нас родились сын и дочь. Мы с женой очень любили друг друга. Такие же знаки будут появляться и у вас, когда вашей нареченной исполнится семнадцать лет, и я надеюсь, что вы тоже будете любить друг друга.

Мои дорогие потомки, я завещаю вам жить по чести, не совершать подлых дел, чтить богов, исполнять их волю. Помните, что Селения своей милостью всегда укажет вашу нареченную, с которой вы добьетесь успехов и проживете счастливую жизнь. Это будет необычный знак – на вашей руке появится рисунок дерева, который будет светится божественным светом. Когда вы заключите брак, на этом дереве появятся листья, когда родятся дети – дерево зацветет. Живите в мире, любви и согласии. Не спешите выбирать себе жену из корысти, в этом нет ничего хорошего. Корысть всегда приведет в бездну, откуда не будет выхода. Пусть ваша нареченная будет из самого бедного рода, но поверьте, вместе вы сможете стать сильнее и достичь многого. Примите с любовью любую девушку, которую наша богиня-защитница Селения приведет к вам. Любите и храните своих нареченных.

Инвар Дорнован».

Герцог опустил пергамент на стол, медленно разгладил его рукой.

- Примите с любовью, - прошептал он.

Хотелось кричать, но мужчина молчал, переживая каждый день с того момента, как впервые отец дал ему прочитать этот пергамент. Он тогда посмеялся, не пожелал поверить в возможное счастье, поддался на слова близкого ему человека, поверил, что какая-то дикарка не сможет стать достойной ему женой. И все потерял. Отца, который любил его и свою жену, несмотря ни на что. Мать, которая из-за своей гордыни разрушила свою жизнь и жизнь отца, а потом разрушила счастье Герберта. Потерял возможное счастье – Глорию, которая стояла бы рядом с ним на поле боя плечом к плечу, поддерживая его и помогая. С ней бы он стал тем, кем так хотел стать – маршалом, которым бы она гордилась. Она подарила бы ему красивых и сильных детей. Почему-то Герберт знал, что у них было бы много детей. Как он не смог увидеть ее светлую душу, как зарождалась в ее сердце любовь, которую он так тщательно день за днем топтал своими каблуками и в конце концов просто убил ее? Теперь она жена другого человека, который смог увидеть и понять ее, принять с любовью.

***************************