Предназначенные

Глава 1

Он стоял на другой стороне дороги. Такой родной и любимый. С букетом пионов в руках, он ждал. Повернув голову, мой мужчина увидел меня и нежно улыбнулся. И я видела только его улыбку. Мне так хотелось быстрее к нему! Я так спешила, что даже не сразу поняла, почему его улыбка померкла, в глазах отразился ужас, а с губ сорвался крик. А потом был визг тормозов и боль... Сквозь плотную пелену, пытающуюся поглотить мой разум, пробивался лишь его родной голос. Он уговаривал, просил, кричал, умолял не оставлять его… Мне очень хотелось сказать, что я люблю его. Сильно-сильно. Но губы отказывались подчиняться и произнести хоть слово. Вместо этого вырывался лишь невнятный хрип. Боль была слишком сильной. А тьма обещала избавление и покой. И только его голос заставлял остаться, но силы утекали. Я держалась, сколько могла, цеплялась за родного мужчину, фокусировалась на нем, пытаясь заглушить боль и не уплыть в небытие. Но силы человеческие конечны. И тьма победила, подарив мне последнее воспоминание.

«Серая лента дороги, щедро раскрашенная алой кровью и раздавленными лепестками белых пионов. И мой родной, единственный и бесконечно любимый мужчина, с поседевшими от шока и горя висками, стоит на коленях рядом с моим телом. Именно с телом, потому что вот эта сломанная кукла – уже не я».

---

Просыпаться не хотелось. Даже не смотря на жуткий сон. Я изо всех сил цеплялась за этот кошмар, мне жизненно необходимо было схватить любимого, встряхнуть, привести в себя, утешить и успокоить, стереть седину… Хотелось остаться там и сказать, что все хорошо, обнять и пообещать, что мы всегда будем вместе.

Но сон таял, как туман на ярком солнце, и мне все же пришлось проснуться. Открыв глаза, с удивлением уставилась на розовое небо. В голове никак не укладывалось, что оно может быть такого необычного цвета. Сон что, продолжается? - Она пришла в себя, - проскрипел рядом старческий голос. - Так что плати, как и договаривались.

Повернув голову, увидела странную старушку. Черная одежда сливалась с такой же черной кожей. Но удивляло даже не это, а красные, словно раскаленные угли, глаза. - Надзея, как ты себя чувствуешь? - подошёл ко мне незнакомый парень. Он опустился на колени рядом с моим ложем и встревоженно заглянул в мои глаза. А я смотрела на его кожу – нечеловеческого цвета жидкого золота, на его глаза – необычного разреза, удлиненные, вытянутые к вискам и невероятно зелёные, и пыталась понять, что происходит. - Что с ней? - требовательно спросил «золотой» мальчик. - Ты хотел, чтобы она жила. Остальное тебя не волновало, - растянула тонкие губы старушка. - Тело живо. А душу пришлось заменить. Ту выпили траки. Тебе ещё повезло, что они ограничились только ею, а я оказалась поблизости, - неприятно усмехнулось это странное создание. - То есть, это не она? - зло прищурился парень, и его глаза засверкали изумруднымиколючими молниями.

Страшно, но красиво - отстранено удивилась я, все еще не понимая, что происходит. Я попала из сна в сон? Такое бывает? Вроде я что-то такое читала… - Она, не она, - безразлично пожала плечами старуха. - Главное, дышит, сердце бьётся, а остальное не моя забота. Ничего не понимаю! Слишком реально все для сна. Я чувствую колкость подстилки, на которой лежу, жесткость земли под этой самой подстилкой, легкие порывы ветра, что так кстати обдувает нервную испарину с кожи. Что происходит? В голове ярко вспыхнуло последнее воспоминание - о серой дороге и белых пионах. Сердце пропустило удар и забилось яростно, в безумном ритме.

- Тихо, - цыкнула на меня старуха и приложила к моему лбу слишком горячую, обжигающую руку. И все, эмоции будто выключило, на меня накатили спокойствие, апатия и безразличие. - Ты умерла, девочка, - погладив мои волосы проговорила старуха. - Я спасла тебя. Забудь тот мир, теперь у тебя новая жизнь. Поверила я сразу, даже сомнений в правдивости ее слов не возникло. Но вот только как забыть!? Смотрела в розовое небо, а видела бесконечно любимые голубые глаза. Эмоций у меня больше не было, а слезы были. Они тихо катились из глаз и прятались где-то в волосах. Им было все равно, слезы победили колдовство черной ведьмы. - Забудь! – печально вздохнула старуха. - Уже ничего не изменишь…

- Меня не устраивает такой вариант, - зло прошипел парень, привлекая к себе внимание. - Род может ее не признать или старейшины увидят подлог. Тогда я не получу главенство и не стану повелителем клана Парванов! И зачем тогда мне такая жена? - Давай-ка поговорим в сторонке, - легко, несмотря на возраст, поднялась старуха и, схватив парня за локоть, поволокла в сторону.

Жена? Какая жена? Возмущение и отчаяние терзали меня даже сквозь колдовскую анестезию. У меня уже есть муж, и он сейчас сходит с ума над моим изломанным и мертвым телом. Не хочу так! Кто меня спросил, хочу ли я в попаданки?! Мне не ужен этот странный мир и эта чужая жизнь! Лучше было остаться призраком рядом родным и любимым. Я хочу ждать его где-то там, в загробной жизни. Да, я никогда не верила в мистику, но ведь если есть другие миры, то есть и надежда, что мы с ним когда-нибудь встретимся. Была… Я же теперь здесь, а он остался там… - Сотри ее личность! – зло требовал парень.

Эта его злость почему-то задела, отрезвила меня, вырвав из объятий подступающей истерики. - Тогда она будет просто куклой, - раздражённо шипела старуха. - Мне наплевать! Главное, что ее признают по крови! Так ведь? - зло спрашивает он, и явно получив положительный кивок, продолжает: - После обручения в храме она все равно моя собственность. А я предпочитаю тихую и покорную куклу. По крайней мере, так ничего лишнего не скажет и не выкинет чего-то непредсказуемого. - Хорошо, - сказала, как каркнула, старуха, склоняясь надо мной. Угли ее страшных, раскаленных глаз стали, казалось, стали еще ярче. - Забудь, - ласково шепчет она. - Это сон. Ничего не было. Это сон. - И словно оправдываясь, добавила: - Твой жизненный огонек так ярко полыхал, что я увидела его сквозь миры и просто не смогла пройти мимо, но ошиблась. Так что забудь! От ее слов вспыхивают воспоминания и тут же гаснут, покрываясь пеплом. - Нет! - кричу я, срывая голос. - Не хочу!!! И мое-не мое тело скручивает дикими, болезненными судорогами. - Не сопротивляйся, будет только хуже! Отпусти! Забудь! - жёстко приказывает это чудовище и слова хлещут по мне, словно раскалённая плеть. А я отчаянно цепляюсь за память. Оказывается, когда больше ничего нет, память – ценнее жизни.

Вот непослушные каштановые пряди упали на высокий лоб и мне так хочется их убрать, почувствовав какие они мягкие. А вот голубые родные глаза, такие же, как безоблачное небо в нашем мире, смеются. А губы, которые я целовала много раз, шепчут мое имя. Мой родной, любимый, единственный. И я держусь, хватаюсь за его образ изо всех сил. Но тело… Не мое это тело, и оно слабо, оно проиграло. Вместе с угасающим от боли сознанием я с ужасом осознавала, что я потеряла ВСЕ.

---

- Вставай, Надзея, - требовательно произносит смутно знакомый голос. - Нам пора в Краштейн. Я открываю глаза и смотрю в злую зелень глаз напротив. А в голове совершеннейшая пустота... - Кто ты? - произношу негромко, и горло тут же отвечает болью. Странно. - Надзея, я твой акхан, муж и повелитель, и я требую подчинения! Встань! И тело поднимается само, совершенно без участия головы. Механически. Непонятное слово "акхан", оно мне явно незнакомо. А вот "муж" вызывает щемящее чувство горя в груди. "Повелитель" вызывает в душе протест. Но это даже не чувства, а так, намеки на них, далекие отголоски эха, скрытые где-то глубоко внутри. - Отправляемся немедленно, - приказывает акхан, и я против воли подчиняюсь. Хотя, по большому счету, мне все равно - лежать или идти. - Я ничего не помню, - задумчиво произношу, автоматически двигаясь к странным созданиям. Это транспорт? Даже удивления нет, хотя таких страшилищ вижу впервые. Большие, совершенно белые глаза, длинная морда, острые ушки, и гибкое тело. Но и то, что они страшные – не чувство, а просто констатация факта. Но стоит мне подойти, как они начинают шипеть. Страха нет, только безразличие и холод. - Тихо, Охана, Храт, свои, - уверенно произносит акхан. - Садись, - приказывает он, указывая на животное, то, что пониже. И я иду. Что воля, что неволя, все равно. - Скайрити тебя не признали, плохо, - раздраженно произносит акхан. - Проклятая сайнити. Неужели обманула и кровь не самое важное? - злиться он. Но мне безразлично. Я машинально глажу животное, отстранено думая, что эти ощущения вроде и знакомы, но с другой стороны абсолютно чужие. - Вперёд, - командует акхан и животные срываются с места, мягко ступая по фиолетовой траве. А над нами светит ярко-красное светило. Словно кровь. И я отчаянно пытаюсь что-то вспомнить, но память ускользает, оставляя лишь пустоту и разочарование.

Я машинально передвигаюсь, на автомате ем, и все время пытаюсь вспомнить что-то очень важное. Единственная попытка разговора с моим спутником с треском провалилась. Он лишь отмахнулся от меня, как от назойливого насекомого и приказал молчать. С тех пор я не произнесла ни слова. --- А ночью мне снился сон. Маленькая комната и мужчина. Он, ссутулившись сидит за столом и, не мигая, смотрит на фотографию девушки. Она, вроде бы, обыкновенная. Невысокий рост, пяток лишних килограммов, светлые волосы в короткой стрижке. Милая, но не красавица, таких на улице восемь на десяток. Но парень смотрит на фотографию так, как будто от этого фото зависит его жизнь. Сумасшедший! Жаль его. Хочется прикоснуться, нарушить его одинокое и злое отчаяние. И я тяну к нему руку, но...

--- - Вставай, Надзея!

Как же мне надоело это слышать. Но я все равно встаю. И снова поездка куда-то под кроваво-красным солнцем. И опять бесплодные попытки что-то вспомнить. И только ночь приносит облегчение.

--- И снова та же самая комната, и тот же парень все с той же фотографией. Но теперь он не один. Рядом другие. Но он их словно не замечает. - Всеволод, это уже переходит все границы! – раздраженно произносит худенькая блондинка. - Жизнь продолжается. Да без нее тяжело, но ты не можешь похоронить себя здесь! – Она наклоняется к парню и пытается заглянуть в его глаза, но, видимо, легче докричаться до статуи. - Хоть поешь, - миролюбиво произносит полненький парень, когда блондинка, поджав губы, отходит.

Но парень не реагирует, продолжая смотреть на уже слегка потрепанное фото. Неужели эти люди не видят, что он заколдован?

Я подхожу ближе и смотрю на спутанные каштановые волосы и седину, что в них поселилась. Но это же не так, это неправильно! Не было в родных волосах седины! Что? Родных? Откуда?! Пытаюсь подойти поближе и заглянуть убитому горем мужчине в лицо. Мне нужно понять, почему он мне знаком. Откуда-то я точно знаю, что как только я до него дотронусь, то тут же пойму кто он. И расколдую его: уйдет его горе, исчезнет из волос седина, глаза снова станут живыми голубыми озерами. Но стоит мне лишь протянуть к нему руку…

--- - Вставай, Надзея!

Как же меня бесит этот голос и его владелец! Неужели он не понимает, что я не хочу никуда ехать, мне нужно обратно в сон! Мне просто жизненно необходимо дотронуться до мужчины!

Это что сейчас было, чувства? Раздражение, удивление… Мне бы остановиться и обдумать ускользающую мысль, но тело послушно поднимается, ест предложенную еду и забирается на животное. Мысль уходит, остается заводная кукла.

Снова путь и сводящие с ума попытки вспомнить что-то важное... И так день за днём... Бессмысленные дни и существование марионетки на ниточках. И такие важные ночи, в которых я снова и снова пытаюсь спасти заколдованного мальчика.

--- - Вставай, Надзея! Как же я ненавижу этот голос и того, кому он принадлежит! - Мы наконец-то прибыли, - радостно сообщает акхан. А мне хочется вцепиться в его лицо, расцарапать эту самодовольную рожу! Мне нужно обратно, как он не понимает? - Краштейн - колыбель создателя! Обитель старейшин, - восторженно произносит он, не замечая моего состояния, указывает на белое строение. - Наконец-то я получу свое по праву! Столько лет и сил, потраченных на эту строптивую девчонку. И вот я почти у цели. Еще немного и мое право, как мужа старшей в роду, признают окончательным и неоспоримым. Я наконец-то получу заслуженное признание и почет. Повезло, что родилась девочка. – захлебываясь эмоциями рассказывает акхан. И словно очнувшись и с презрением посмотрев на меня, приказывает: - Пойдем! И он резво спешивается с животного и стаскивает меня. Ему безразлично, что на моей руке остаются следы от его пальцев, растекаясь цепочкой синяков. А может быть, он даже злорадствует, причиняя моему телу боль. Но все это я отмечаю отстраненно, эмоции словно скользят рядом слегка касаясь, но совершенно не задевая моего сознания. И я послушно иду следом. На пороге нас уже ждут. Высокий мужчина с кожей цвета красного золота и яркими фиолетовыми глазами. - Добро пожаловать, дети, - произносит он приятным бархатным голосом. - Зачем вы здесь? - Я акхан Надземы из рода Парванов, - гордо подняв голову, пафосно произносит мой спутник. - И как повелитель первой в роду прошу старейшин признать союз и требую передать мне клан. - Мы получили весть, - спокойно кивает мужчина, внимательно рассматривая нас.

- Почему вы задержались? Мы ждали вас в день равновесия. - На нас напали траки, - замявшись в нерешительности, все же произносит акхан. - И вы оба живы? - удивлённо приподняв бровь, спрашивает мужчина, и его глаза вспыхивают ярче. Теперь понятно, почему мой спутник сомневался. - Траки не уходят не насытившись. Они должны были выпить хотя бы одного из вас. - Создатель одарил нас милостью, как истинную пару, - гордо произносит акхан, но даже я слышу ложь в его словах. - Хорошо, - принимает ответ акхана мужчина. Неужели он поверил? Я удивленно смотрю на него, но его лицо остается непроницаемым. - Следующий день равновесия через декаду, - спокойно произносит он, не замечая моего удивления. – Ожидайте, старейшины примут ваше прошение. Акхан не смог удержать лицо. Было отчетливо видно, что он весьма не доволен таким ответом. Но возмущаться мой спутник остерегся, молча принимая ответ. Да и слушать его все равно никто не стал бы, так как произнеся вердикт мужчина развернулся и отправился в глубь храма. Акхану ничего не оставалось, как следовать за ним. И тащить меня за собой.

И снова потянулось унылое существование. Но в этот раз мы никуда не ехали, а жили в отведенных нам комнатах и ждали.

---

А я снова и снова, каждую ночь отчаянно пыталась спасти парня из сна. Фотографию у него давно уже отобрали, но он все больше погружался вглубь себя, словно продолжая смотреть на фото.

Лицо осунулось еще сильнее и заросло щетиной, волосы окончательно спутались, превратившись в один сплошной колтун. Он очень исхудал, став практически прозрачным и бледным до синевы.

Комната, в которой он был раньше, сменилась на другую - с белыми стенами и каким-то оборудованием.

Люди приходили к нему в комнату, вздыхали и уходили, не касаясь его сознания. Парень не видел никого вокруг. Откуда-то я точно знала, что он увидел бы меня, если бы только мне удалось до него дотронуться. Но ровно за миг до касания, за миллиметр от бледной кожи родного мне мужчины я слышала ненавистное: - Вставай, Надзея!

И просыпалась.

--- Но однажды все изменилось! В этот раз из сна меня вырвал не акхан, а незнакомая пожилая женщина с серебряной кожей и огненно-красными глазами.

- Вставай девочка, нам нужна твоя помощь, - спокойно произнесла она, сверкнув бликами драгоценных кровавых камней из глаз.

В Храм доставили тело первого в роду из рода Ашраванов. Его отряд как раз направлялся в Краштейн, когда на них напали траки. Юношу выпили, но к удивлению, его тело продолжало жить. Старейшины решили - это знак к тому, что Боги не отпустили душу юноши и решились на ритуал по ее возвращению. Тем более, подобное уже случалось. Меня же попросили помочь Амадее, подготовить тело первого в роду из рода Ашраванов к ритуалу. Оказалось, только женщины могут совершать омовение перед таинством. Но вот беда, ее юную помощницу отпустили погостить в родительский дом, а сама Амадея слишком стара, чтобы справиться самостоятельно. Хотя назвать эту крепкую и весьма здоровую женщину старой язык не поворачивался, но спорить я не стала.

Безупречно белые стены уходили далеко ввысь и где-то там, далеко вверху только лишь угадывался потолок. Если он вообще был. На таком же, как все вокруг белоснежном алтаре лежал юноша. Кожа цвета белого золота казалась тусклой и безжизненной. Глаза были закрыты, а дыхание едва-едва вздымало грудную клетку.

- Почему? – не удержалась я от вопроса и сама удивилась тому, что смогла говорить, ведь акхан не отменял своего приказа молчать. А еще странно то, что Амадея отлично поняла, какой вопрос меня интересует, хотя я произнесла всего лишь одно короткое слово.

- Все считают, что траки порождения тьмы, - вручив мне небольшую тряпицу с легким свежим слегка пряным запахом, пояснила она, - Что они сжирают душу и уносят ее в себе в царство тьмы без возможности возрождения.

Показав мне, как нужно водить тряпицей по телу юноши, она продолжила:

- Но все забыли, что на заре времен существовала другая легенда. И гласила она о том, что траки прислужники богини Пату – Вершащей судьбы.

Каждому из нас, живущих, сотворенных Богами, повезло. Творцы милостивы, они подарили каждому созданию истинное счастье – самое светлое и прекрасное предназначение – истинную любовь, предназначенную пару. Обычно предназначенные друг другу души рождаются и живут в одном мире и только от них самих зависит, встретятся они или нет. Но случается и так, что один из предназначенных оказывается где-то в другом - одном из множества - мире. Почему так происходит, никто не знает, но в таком случае чаши весов Равновесия приходят в движение, а это очень опасно. И тогда созывается Совет Богов. Консилиум из представителей Божеств всех миров принимает решение о том, кого из предназначенных к кому в мир перенести. Кажется, что такого в паре раскиданных душ? Но чаши Равновесия – дело серьезное. Малейшее отклонение от идеального баланса, и пойдут такие катаклизмы и магические завихрения, что и Богам не зазорно поднапрячься, но избежать колебания Равновесия. К каждому миру применяются свои методы, в зависимости от уникальности среды и магии. В этом мире инструментом Богов являются именно траки. Они нападают только в том случае, если нужно перенести душу из нашего мира. Полезные, как оказалось, твари.

От удивления замерла, забыв о работе. Какая невероятная история! В это сложно поверить, тем более этому мешали и логические нестыковки. Зачем старейшины готовят ритуал? Для чего им пытаться вернуть душу лежащего передо мной юноши? Ведь она, его душа, отправилась туда, где ей и место. В тот мир, где парня ждут и будут любить? Непонятно!

Но задать мучающий меня вопрос я не успела - в зал вошли старейшины. Оказалось, что ритуал – дело тонкое и посторонним на нем не место. Меня деликатно, но настойчиво выпроводили восвояси…

Весь день я металась по комнате. Мне очень, просто-таки невероятно, хотелось пообщаться со старейшинами.

После встречи с Амадеей я словно ожила. Спала апатия и оцепенение. Мне нужно действовать, сделать хоть что-нибудь. Мне нужно срочно придумать, как спасти убитого горем парня, что так упорно мне сниться каждую ночь! Я чувствовала, что больше не могу ждать.

Уже собралась самовольно выбраться из своей комнаты, как почувствовала тяжесть во всем теле. В ушах зашумело, а на глаза наползла темнота, забирая с собой свет и мое сознание.

---

В этот раз во сне кроме парня оказалась невозможно старая, просто таки древняя, женщина. Узловатые, покореженные старческим артритом руки с выступающими на них венами перебирали черные, гладкие и блестящие, бусинки четок. Во взгляде темно-карих, почти черных глаз ни интереса, ни радости - только усталость.

- Надо же, так ошиблась, - после долгого молчания произнесла она. – Просто пожалела маленький огонек. А оказывается, она так пылала из-за тебя, родимый. Как же твой-то огонек рядом не разглядела? А сейчас он гаснет, да не сам, а ее тоже за собой зовет. Так и потухнете оба. Теперь исправляй, а и так работы много. Да и эти тоже такой крик подняли, до сих пор уши болят! Насоздовали себе миров, а появление огоньков где нужно никак наладить не могут, ротозеи! Взвалили все на мои плечи. Еще и корят, мол чем недовольна, помощников тебе выделили. Эх, - вздохнула она горько, - знала бы что так повернется, прошла бы мимо.

Парень все время ее монолога безразлично смотрел в потолок, совершенно не реагируя на ее слова.

- Эй, касатик, - позвала старушка и ее глаза полыхнули красным. Парень повернулся и посмотрел на нее острым, осознанным взглядом. – Ну что, хочешь увидеть свою ненаглядную? – ласково спросила она.

Но от этой ласки повеяло такой опасной жутью, что мое сердце тоскливо сжалось.

Парень резко сел на кровати, развернувшись к ней и решительно кивнул.

- Умереть тебе придется, милый, - старуха улыбалась мягко, как любимому внуку, но при этом взгляд оставался острее бритвы. Парень глаз от страшной собеседницы глаз не отвел, а на страшные слова лишь сухо кивнул, соглашаясь.

- Неужто не страшно?

- Не могу без нее, - хрипло и глухо у него получилось, словно он уже разучился разговаривать.

- Ну, и как из жизни уходить будешь, знаешь? – участливо спросила старушка.

Парень лишь безразлично пожал плечами.

- Родителей-то не жалко?

- Жалко, только ради них и держался… Но без нее словно сердце вырвали. Не могу жить.

- Держи, - и старушка протянула длинный тонкий черный нож. – Хочешь увидеть свой огонек, вонзи прямо вот сюда, - и скрюченные пальцы коснулись груди парня в области сердца.

- Нет! - отчаянно завопила я, но мой крик уже никто не услышал. Нож принял свою кровавую дань и тут же испарился сизым дымком, стоило бездыханному телу упасть на кровать.

---

Впервые за долгое время я проснулась сама. Никто не пинал меня и не приказывал встать. Но пробуждение вышло кошмарным. Глаза жгли слезы, а сердце разрывалась на части. В отчаянии я вскочила и выбежала из комнаты. Бежала бессмысленно и бестолково, не зная, куда и зачем, без цели. Просто чтобы не думать. Не разбирая дороги, и не обращая внимания на окружающих, пока не споткнулась и не рухнула на колени, не в силах подняться.

- Что ты здесь делаешь, дитя? - ласково спросил тот самый мужчина, что первым встретился мне в этом странном храме. Он присел рядом со мной и заглянул в лицо, ожидая ответа.

А я не могла, не могла говорить. Рыдания душили, лишая сил и голоса. Я не смогла его расколдовать заколдованного принца из своего сна. Я не смогла его спасти! Я ничего не смогла.

Меня подхватили на руки и куда-то понесли. - Что случилось? - обеспокоенно зашумели голоса вокруг. – Что с ней?

- Всевласт пришел в себя! – Радость в пронзительном чистом голосе была настолько сильна и искренна, что смогла пробиться даже сквозь пелену моей отчаянной истерики. Я по-прежнему находилась на руках одного из старейшин и мне пришлось лишь чуть-чуть скосить глаза в сторону, чтобы посмотреть на чужое счастье. Позавидовать? Порадоваться хоть за кого-то? Но я увидела удивительные голубые глаза цвета чужого для этого мира неба. В тот момент меня накрыло лавиной памяти.

---

Летний день у фонтана и улыбчивый парень с каштановыми волосами. Кинотеатр и робкое пожатие руки. Вечер, подъезд и первый поцелуй. Кольцо в букете пионов. Скромная свадьба в ЗАГСе, где кроме нас никого больше не было. И маленькая квартирка на двоих...

--- - Я пришел, - улыбнулся мой любимый человек. Чужой и одновременно такой родной! У него нет мягких каштановых волос, а вместо милых веснушек – ровный серебристый металл кожи. Но это все равно он – мой человек, моя половинка, мое предназначение! - Я скучала… И в этот момент все окружающие перестали для нас существовать. Были только он и я во всём этот странном мире, где небо так не похоже на его глаза.

---

А потом были вопли моего акхана, которого быстро лишили этого звания и изгнали за обман. И какие-то выяснения о роде и о том, кому передать главенство. Но нам было все равно, ведь теперь мы вместе, а значит все обязательно будет хорошо!

Конец