Помощник для ведьмы

Волк

"Знаешь, люди склонны предавать друг друга ради собственной выгоды. Им нельзя доверять. Особенно нельзя, если ты сам не человек. Запомни на всю жизнь эти три завета, маленький волчонок: не доверяй людям, не привязывайся к ним, не жертвуй чем-то ради других, они не дадут тебе взамен ничего, кроме боли. Не забывай эти слова, мой малыш, и живи свободной жизнью." – такими были последние слова матери Рона, волка-оборотня пяти лет, который остался совсем один из своего изничтоженного рода.

Спустя время, мальчика нашли и определили в старый приют при церкви. Там он встретил девочку, которая вновь заставила его мёртвое сердце биться. Волчонка переполняла радость, но продлилась она, к сожалению, недолго. В один из непримечательных дней начался тайфун, который долго не прекращался. Старая монашка пела колыбельную детям из приюта, накинув на плечи тёплую вуаль. Дети дрожали от холода. Каменные стены церкви так состарились, что уже не могли защищать их от сильного осеннего ветра. Сама церковь стояла на откосе рядом с морем, откуда и пришло ненастье.

– Райза, ты замёрзла?

– Н-нет, Рон, м-мне совсем не х-холодно, – сказала ему в ответ девочка дрожащими зубами. Её губы напоминали чуть спелую чернику, от чего та совсем перестала казаться живой.

Мальчик опустил голову, его взгляд потемнел. В тот миг единственной и последней ценность для него была человеческая подруга, Райза. И именно тогда, в самую трудную минуту, он ничем не мог ей помочь. Этому приюту давно перестали приносить пожертвования, деньги кончились, и дети начали голодать. Рон уже и позабыл, когда в последний раз ел хоть что-то, кроме водной похлёбки. Другие приюты были далеко отсюда, а те, что находились ближе, отказывались принимать лишние рты. Так и остались сироты в старой церкви.

Массивная дверь со скрипом открылась, и в комнату зашёл главный священник. Он подошёл к Лане, старой монашке, и что-то прошептал ей на ухо с обеспокоенным лицом. Рону удалось подслушать их разговор, но от услышанного его звериные клыки обнажились. Священник сказал, что скоро это здание накроет цунами, которое разрушит его полностью. Он решил бросить мёртвый груз, как тот назвал детей, и сбежать вместе с монашкой в безопасное место.

По зданию ударила волна, и окна церкви разлетелись вдребезги. В помещение пробрался сильный холод, а на полу оказалось по щиколотки воды. Священник схватил за руку монашку, и они побежали вон из церкви в сторону леса, оставив детей на верную смерть. Рон, обратившись в волка, подплыл к девочке и закинул её на спину.

– Пойдём, Райза, мы ещё успеем сбежать!

– Нет, Рон, иди один, я не пойду. Эти дети... Я просто не могу их бросить, – сказала та своим хриплым голосом.

– Не говори чепухи! Ты ведь умрёшь вместе с ними. Зачем пытаться спасти тех, кому уже никогда не жить?! Одумайся и пойдём со мной!

– Нет, Рон! Нет, значит нет. Может я и умру, но зато не буду сожалеть о своём решении всю оставшуюся жизнь!

– Да что ты такое говоришь? Пожалуйста, одумайся. Ты же знаешь, что без тебя я никуда не уйду.

В следующую минуту на церковь обрушилось огромное цунами. В последний момент девочка вытолкнула мальчика из церкви вниз, в тёмный лес, сказав на прощание: "Прости, Рон. Забудь обо мне, ты должен жить счастливо!". Юный оборотень катился по скользкой грязи всё дальше и дальше от церкви, наблюдая, как огромная волна сровняла старое здание с землёй и погрузила весь кусок откоса под воду...

Двенадцать лет спустя.

В тёмных лесах солнечного королевства гулял ветер, подобный дыханию десятка слонов. Кристальные снежинки закружились в вальсе, наряжая ёлки в хрусталь и серебро. Девушка выдохнула воздух, который толком и не нагрелся в лёгких, клубами пара, столь же густого, как и утренний туман. Посмотрев гордому зверю в глаза, она погладила того по голове, пытаясь приручить непокорное животное. В ответ он грозно прорычал, прыгнул на неё сверху и вцепился острыми клыками в белоснежную кожу на ключицах. На снег пролилась горячая кровь.

– Проголодался, Райзо? – рассмеялась та, запустив пальцы в густую шерсть зверя, – Не волнуйся, мы скоро вдоволь пообедаем.

– Я и без твоих подачек обойдусь, – сказал зверь человечьим голосом.

Девушка застыла в глупой улыбке. Впервые та видела говорящего волка. Он встал на задние лапы, морда сплющилась, лапы удлинились, шерсть стала совсем короткой. Теперь перед ней восседал гордый паренёк лет девятнадцати. Сквозь серебряно-белые волосы красовался оскал, в глазах был виден голод хищника, нашедшего что-то интересное для развлечения своего эго. Острые ногти на руках вцепились в горло девушки, оставив несколько свежих ран.

– Что, впервые видишь оборотня? Ты уже не такая смелая, как раньше, а, Анабель? – Райзо усмехнулся, в его голосе звучал сарказм.

– К-кто... Нет, что ты такое?! Пошёл прочь, монстр! – закричала девушка. Она оглянулась по сторонам и выхватила лезвие из ножен, ударив волка в грудь кинжалом. Из раны брызнула тёмная, словно смола, кровь. Волк скорчился от боли, пытаясь закрыть ушибленное место, но рана была слишком глубока. В тот же момент Анабель откинула его назад своей ногой, после чего, хромая, побежала через лес.

Началась метель. Жалобный вой волка заглушил ветер. Прихрамывая и оставляя за собой кровавый след, он упал посреди елей и свернулся в клубок, чтобы не замёрзнуть до смерти.

В тот роковой день и произошла их встреча. Девушка убегала от стражи и споткнулась о белую шкуру животного. Их спешные шаги раздавались всего в десяти футах от неё. Тогда та, замахнув снегом следы, легла под роскошный мех волка, затаив дыхание. Звуки усилились, и стража оказалась совсем недалеко. Они кричали и метались туда-сюда, оставляя на белоснежной поляне море следов от подошвы сапогов. Дрожа от холода, она вплотную прижалась к зверю, из-за чего его тяжёлое дыхание слышалось чётче. Биение сердца становилось всё тише и тише.

– Бедняжка... Потерпи немного, я тебе помогу, как только они уйдут, – она погладила его по голове и посмотрела в глаза, огонь в которых ещё не успел погаснуть. Волк с недоверием посмотрел на её бледное лицо, которое от недоедания очень исхудало, а после лизнул её щёку своим языком, – Хихи, похоже, что даже я кому-то нравлюсь? Спасибо за доверие, обещаю, что помогу тебе.

– Запрыгивай, Золотце, – хрипло прошипел волк, переводя взгляд на свою спину.

– Я не Золотце, что это вообще за имя? – возмутилась та, щёлкнув волка по мохнатому лбу, отчего тот сильно удивился.

– Ты... Не боишься?

– Ну, меня ведь обвинили в колдовстве не только за красивые глазки, – подмигнула та, наматывая на палец золотую прядь волос.

– Эй, тут что-то есть! – закричал охранник, и за спиной волка раздались шаги.

– Думай быстрее, Золотце! – зарычал волк, и девушка тот час же прыгнула ему на спину. Он вскочил на ноги и, невзирая на острую боль, побежал вглубь леса. Уже через пару минут погоня прекратилась, и тот бессильно упал у замёрзшей реки. Через неё шёл резной мост, а на другом её берегу стоял небольшой каменный домик с трубой, из которой клубами валил дым.

– Это твой дом? – Спросила девушка у животного, спрыгивая с его спины. Не успели они толком познакомиться, как хищник провалился в глубокий сон , – Кстати, я не Золотце. Моё имя – Уитни...

– А моё – Рон...

На следующий день волк пришёл в себя и увидел знакомый пейзаж: всё тот же каменный потолок, те же стены, окна, тот же старый стол, тот же протёртый до дыр плед на стуле. Это был его дом. В окне он увидел элегантный силуэт девушки.

Вскочив на ноги, тот подбежал к двери и распахнул её. Девушка обернулась на звук скрипящих петель и увидела Рона. Она одарила его улыбкой. Уитни была высокой стройной девушкой с длинными, около пары метров, волосами, следующими за ней шлейфом. Они переливались на солнце, словно розовое золото, только что отполерованное кристальной водой.

– Долго же ты спал. Неужели рана настолько серьёзная? – девушка улыбнулась и протянула руку к парню, но тот резко оборвал её движение на пол пути.

– Отойди. Ненавижу эту притворрную заботу, – он отвёл взгляд в сторону и прикрыл рану, из которой струилась алая жидкость.

– Может не будем всё усложнять? К чему эта показная гордость, когда ты в таком состоянии? – девушка стукнула пальцем по его носу, отчего волк, удивлённый её действиями, упал на пол. Уитни забавило его детское поведение, – Да и, если так не доверяешь, то зачем было меня спасать?

– А я знаю? Что хочу, то и делаю. Хочу - спасаю, хочу - нет.

– Прекрати это.

– Что же? – удивился парень, поправляя упавшие на лицо пряди.

– Я не желаю участвовать в твоих играх, не мечтаю о месте главного злодея, не наслаждаюсь страданиями бедных и униженных. И знаешь, ещё я чертовски не люблю оставаться в долгу. Так что дай мне просто обработать твою рану и мы разойдёмся, точно этой встречи и не было, ммм? – спросила та, схватив его за шиворот, – Сделка неплоха, как думаешь? Никто и ничего друг другу не будет должен.

– Сумасшедшая... Т-ты точно ведьма, – нервно сглотнул Рон, обнажая клыки улыбкой, – Сделка? Хах, а где гаррантия, что ты не захочешь убить меня, чтобы снять с себя все подозррения? – он отвёл взгляд, скрывая своё волнение.

– Не предам, – парень посмотрел в лицо девушке. Её уверенный вид потихоньку угасал, – Просто... Доверься мне разок? Всё-таки ведьмы отдают долги в полной мере. Ну... У тебя есть бесполезная гордость, а у меня есть своя, – она опустила голову, ожидая его ответ.

– Ты ведь не отстанешь, даже если скажу нет? – его взгляд помутнел. Воспоминания, которые он так усердно хотел забыть, снова внедрялись в сознание, точно паразиты, – Ты напоминаешь мне... Одну знакомую.

– Она ведь... Уже не на этом свете? Никто не станет копаться в прошлом, если оно не связано с кем-то очень ценным, – Пояснила та, заметив его удивлённый взгляд.

– Стрранный ход мыслей. Неужели я не могу вспомнить человека, если он ещё жив? – Рон улыбнулся, но через секунду это мимолётное чувство его покинуло, заставив вспомнить о сильной боли в животе, – Поговоррим о моём прошлом в дрругой рраз.

– Мы пришли к согласию? – улыбнулась девушка, поправляя одежду.

– Да... Можешь обрработать ррану, – тихо ответил Рон прежде, чем уснул.

Ночью, как бывало и раньше, парню снился кошмар, повторяющийся изо дня в день, точно заевшая пластинка. Он в деревне, играет с друзьями. Небо темнеет. Отряд из сотен солдат приближается к ним. Раздаются выстрелы, взрывы тяжёлых ядер об землю. Оборотни паникуют. Дети плачут. Проливается первая кровь, которая позже от количества убитых превращается в кровавое озеро.

В тот день мать в последний раз обняла маленького Рона, после чего бросила его в неистовое течение горной реки. Последним, что он тогда увидел, стал силуэт матери, обессиленно упавшей с лезвием в груди.

Рон проснулся в холодном поту. Прерывистое дыхание всё не унималось, а сердце неистово колотилось, точно охотничья собака, пытающаяся сорваться с цепи и погнаться за жертвой. Он попытался опереться на руки, но внезапно его пальцы запутались в чём-то мягком. Это был белый женский платок с вышитыми на нём инициалами "У". На прикроватной тумбочке обнаружился стакан с водой. Вода в нём источала запах каких-то цветов. Страх понемногу угасал, и парень смог сделать глоток из стеклянного стакана. Этот вкус напомнил ему летние карфаны – цветы, из которых делаю мёд. Обычно их вкус можно сравнить с карамелью или очень сладким шоколадом. Так же на столе обнаружилась записка, аккуратно сложенная в несколько слоёв.

"Рон, у тебя горячка. Похоже, ты потерял много крови. Рана серьёзная. Думаю, что там мог быть яд. Первую помощь я оказала, но этого мало. Так что ты отдыхай, а я схожу в горы за особыми травами. Кстати, не вздумай идти за мной! Не доставляй юной ведьме проблем своими ранами. Письмо написала прекрасная девушка Уитни."

Рон был зол, прочитав это. Она ушла в горы. Одна. Там не безопасно, чтобы уходить в одиночку. Злость постепенно переходила в беспокойство, нарастающее, совсем как количество мышей в доме зимой. На улице шумит буря, и в горах сейчас начнётся снежная катастрофа. Она может погибнуть по его вине. Буря взвыла за окном. В ту же секунду дверь распахнулась, и на выпавшем снегу появилась новая пара сначала человечьих, а потом волчьих следов. Рон побежал искать Уитни, оставляя по пути след из капель крови.

Лес замела вьюга. Полностью белые деревья клонились от тяжести снега, который из-за тёплой погоды налепливался на старый, тем самым увеличивая вес ветвей. Сильно пахла хвоя: ели ломались от сильного ветра, который бывает здесь крайне редко.

Раздался гул откуда-то сверху. Рон поднял голову и, оскалившись, побежал прочь в сторону реки. Лавина, по высоте превосходящая даже самые древние деревья, достигшие сотни метров, стремительно падала вниз, сметая всё на своём пути.

– Проклятье, где ты, Уитни?! – закричал Рон, оглядываясь по сторонам. В его глазах злость понемногу сменяло новое чувство, которое он так старался позабыть. Это был страх. Страх потерять кого-то: страх, что кто-то снова потеряет жизнь по его вине. Это чувство было для него невыносимо.

Послышался крик. Рон обернулся и хотел побежать к источнику звука, но ему не повезло. Лавина накрыла его с головой, похоронив оборотня под толстым слоем снега. Однако животное полагается на инстинкты. Ему не ведом человеческий страх. Рон вынырнул из снега, выплюнув скопившуюся кровь изо рта. Тяжело дыша, он подавил чувство боли, усугубив тем самым состояние раны, и двинулся в сторону водопада, перепрыгивая снежную реку по стволам вырванных с корнем деревьев. Тёмная пелена постепенно опьяняла его разум. Веки тяжелели, лапы становились ватными и подкашивались. Повернув голову, Рон увидел след от собственной крови, и в этот момент силы окончательно покинули его.

Парень проснулся в пещере. Она была небольшой, но с высокими стенами. Внутри гулял ветер: было холодно и сыровато, так как она находилась недалеко от воды, а именно – под водопадом. Рон поправил серебряные волосы, закрывающие ему обзор. Ночное зрение сильно облегчало поиск живых существ. Его нос учуял запах крови, и он обернулся на источник. Там, у каменной стены, лежала Уитни, прикрывающая рану на лбу.

– Эй, ты там жива? – Рон медленно пошёл в её сторону, хромая левой ногой и прикрывая рукой открывшуюся рану, – Ведьма, нет... Уитни, ты в поррядке? – тихо переспросил тот, когда расстояние между ними сократилось до двух шагов.

Наклонившись, он коснулся её лба. Холодный.

– Дурочка. Зачем пошла сюда в такую погоду? Какая странная ведьма. Неужели ты так не доррожишь своей шкурой?

Он лёг совсем рядом и положил свою руку поверх её. Пульс ещё был.

– Знаешь, это на самом деле было глупо. Зачем я пошёл спасать тебя, если мог просто обрратно лечь спать? Бесит. Такое ощущение, что я снова повторяю старую ошибку. Какая выгода мне с твоего спасения, Золотце?

– Тепло... – сказала сквозь сон Уитни и сжала его руку своей. Рон оторопел, не ожидая услышать её сонный голос.

– Отдыхай, – со вздохом ответил тот после долгой паузы. Он придвинулся ближе к девушке, чтобы согреть её.

– Однажды... Меня предал мой близкий друг. Он бросил меня, с тех пор я всегда была одна, – тихо ответила Уитни на старый вопрос Рона, приоткрыв свои глаза, – А ты... В любой мелочи ищешь выгоду, да?

– Моя мать... Её убили люди. Всех моих близких лишили жизни просто за то, что они родились не такими, как все.

– Оу, я... Прости. Не стоило спрашивать, – Уитни отвела взгляд и покраснела, хотя знала, что её лицо вряд ли можно было разглядеть в кромешной тьме.

– Всё норрмально. В любом случае... Если не рради выгоды, то зачем мне вообще связываться с этими чудовищами, зовущими себя людьми?

– Они вкусно готовят, – Рон рассмеялся, – Эй, я серьёзно. Этот сочный куриный шашлычок с кусочками жареных овощей просто чудо!

– Как скажешь. А откуда ррана? – поинтересовался оборотень, коснувшись её лба.

– А откуда тут ты? – грозно спросила Уитни, ткнув ему пальцем по носу.

– Поблагодарила бы, что я помог тебе не умереть, пока ты помогала мне, – девушка не смогла сдержать улыбки.

– Спасибо. Теперь я в двойном долгу. Подожди немного. Я обработаю рану, как только взойдёт солнце, – она протянула ему мизинец, – Скажи, ты веришь мне?

– Как по-детски. Я никому не веррю, знаешь ведь, – усмехнулся Рон, но через мгновение протянул ей свой палец.

,,Этот выбор не самый лучший, но отступать я не буду. Уитни, ты сама заставила меня доверять себе. Надеюсь, ты сможешь помочь мне снова открыть сердце людям. Я поверил тебе, но сделаешь ли ты то же самое для меня?" – подумал Рон, крепко сжав её холодную руку. В эту ночь он так и не смог заснуть, опасаясь, что она замёрзнет.

Только взошло солнце, как веки Уитни приоткрылись. Всё ещё зевая от недавнего пробуждения, девушка села напротив Рона и принялась обрабатывать его рану каким-то зелёным раствором. Непослушные волосы вовсе не собирались облегчать ей жизнь: напротив, покинув свой ленточный плен, они падали на худое лицо, закрывая весь обзор спереди. Рон поднял руку и поправил их, заправив непослушные пряди за уши. Девушка посмотрела на него голубыми глазами, а после расцвела в улыбке, точно благоухающий жасмин.

– Что-то ты не весел, мой спаситель. Болит? – спросила та, указав на раны. В этот момент её тёплая улыбка скорее походила на оскал хищника.

– Я... Прошу прощения, – покраснел Рон, ощущая тяжесть вины, давящей на него сейчас, точно огромный айсберг.

– За что же ты просишь прощения? – саркастично спросила та, – Неужели за то, что проигнорировал мой запрет? Может, за то, что рана снова открылась, и ты потерял ещё больше крови, чем в прошлый раз? Или за то, что теперь мне нужно лечить ещё и твою вывихнутую лодыжку, которая опухла, потому что кто-то не сказал мне об этом с самого начала? Ммм? За что из этого? – мило улыбнулась Уитни.

– Мне очень жаль. И... Спасибо, – оборотень посмотрел на неё сквозь серебряные пряди. Она немного смутилась, но старалась не показывать это.

– Забыли. Великой ведьме и не такое по плечу. Давай лучше выбираться отсюда. Откровенно говоря, тут нереально холодно.

Рон выглянул наружу и подал Уитни руку. Они спустились по каменным выступам и вышли к реке. Лёд искрился на солнце, а из-за огромных сугробов не уходило ощущение отделение этих двоих от всего мира. Сейчас этот снежный мир принадлежал только им. Уитни шла впереди, а оборотень следовал за ней. Это было прекрасное время, когда всё вокруг замирает, и человек может просто насладиться красотой вокруг.

– Рон, – голос Уитни дрогнул, – Кажется, наша чёрная полоса ещё не закончилась.

– Ведьма Уитни Уотсон! Вы арестованы за использование не легализированных предметов, чтение запрещённых текстов и разведение опасных существ вблизи города, а также за причинение вреда местным жителям, – скомандовал стражник, и десять солдат окружили их.

– Должно быть, вы что-то путаете. Какое ещё причинение вреда жителям? Я виновата лишь в своей красоте, а не в том, что меня насильно хотели сделать чьей-то невестой, – усмехнулась Уитни, сжимая подол платья.

– Даже если опустить этот пункт, ваших преступлений достаточно, чтобы король принял соответствующие меры. А теперь, арестуйте эту девку и того парня. Похоже, они заодно.

– Нет, он не со мной! Он... – Уитни посмотрела на Рона глазами, полными отчаяния.

– О чём ты? Я твой верный помощник, – ответил оборотень, протягивая руки для ареста.

– Очень хорошо, в таком случае повяжите обоих, – ухмыльнулся командир отряда, после чего развернулся и сел на лошадь, – чего вы ждёте? Я сказал повяжите их. Немедленно.

Стражники схватили Уитни, после чего надели каналы на Рона.

– Зачем?!.... Зачем ты сказал, что заодно со мной? Ты ведь... Теперь умрёшь вместе со мной!...– она сжала губы, из последних сил сдерживая слёзы. Но это было последней каплей в её чаше. Она заплакала, упрекая Рона, – Я хотела помочь тебе! Так зачем ты снова не во что не ставишь мои собственные чувства?! Неужели понять меня настолько сложно?!

– Я всего лишь отдаю долги. Ты не хочешь, чтобы я делал это? Почему?

– Я не хочу, чтобы ты умер по моей вине. Особенно сейчас, когда я вновь начала кому-то верить, – она посмотрела на него в отчаяньи.

– Ты... Тоже? – Рон ошеломлённо смотрел на девушку, перестав слышать все звуки вокруг. «Мы одинаковы» – вот, о чём тогда подумал Рон. Он уже хотел было разорвать цепи, но один из стражников ударил его по лицу.

– Далеко собрался? – рассмеялся командир, направив на него мушкет, – не рыпайся, глупая псина.

– Псина? Хаха, мужик, ты ещё никогда не был настолько прав, – оскалился Рон.

Командир был в недоумении, не понимая смысл его слов, но после оборотень изменил свой облик. Несколько рыцарей, испугавшись мистической твари, побежали прочь. Кандалы разорвались вдребезги. Не теряя ни одной секунды, он прорвался к Уитни и зубами оборвал цепь.

– Когда я сказал, что сдаюсь, Золотце?! Прыгай, и побежали! – прорычал Рон девушке. И она выполнила его просьбу, когда запрыгнула на зверя.

На снегу быстро появлялись волчьи следы. Погоня не прекращалась уже десять минут. Выстрел. Второй. Третий. Лошадей уже не было слышно. Всё затихло. Тяжёлое дыхание Рона не давало Уитни покоя.

– Хватит... Они нас уже не догонят. Твои раны, хватит себя калечить, стой! – закричала девушка, сильнее прижавшись к волку. Рон обессиленно упал на землю.

Было холодно. По коже уже не прошлись мурашки: они устроили там настоящие гонки. Сердце колотилось так, что его звук эхом раздавался в ушах. Тяжёлое дыхание волка заглушала вьюга. Встав со снега, девушка застыла. Белая поляна стала совсем красной. Оборотень, приняв человеческий облик, прикрыл лицо рукой.

– Рон... Почему?

Сердце волка билось всё тише. Командир не промахнулся. На ноге Рона была рана. Уитни склонила над ним бледное лицо, взяв за руку. По щеке оборотня потекла холодная жидкость. Рон еле сдерживал слёзы из-за боли, которая теперь сковала всё его тело.

– Прости, я... Прости. Ты хотела помочь мне, но... Похоже, только я могу спасти тебя. Они скоро догонят нас по следу крови. Брось меня и беги. Я всё равно уже...

– Замолчи, пожалуйста, не говори этого, Рон!... – Уитни упала на его грудь, задыхаясь от воздуха. Этот мир решил их обоих окончательно добить.

– Золотце, тебе нужно бежать. Они скоро нас обнаружат, – дыхание Рона становилось всё тише, – беги, Уитни. Иначе эта смерть будет по-настоящему напрасной, – уголки губ слегка поднялись в улыбке, после чего его сердце замерло навсегда, – Живи, Уитни. Это последнее, что я могу пожелать...

Вскоре вьюгу заглушил крик. Он забирался прямиком в душу, оставляя лишь пустоту. Девушка долго плакала над мёртвым телом Рона, пока силы окончательно её не покинули. Встав с места, она посмотрела на него пустыми глазами и достала что-то из кармана.

– Прости, Рон, но я слишком жадная, чтобы позволить тебе умереть. Это зелье – верх моего мастерства, – она села около него и влила в его рот фиолетовую жидкость, – Твоя душа переродится в новом теле. Я буду ждать встречи, Рон. Только не забудь меня, хорошо? – она улыбнулась, хотя теперь её улыбка была не живой, а точно кукольной.

Девушка исчезла под покровом вьюги. За долгое время скитаний она получила прозвище "Холодная смерть". О ней слагали легенды, как о ведьме, уничтожающей всё живое около себя. И только один человек, живущий в столице, не верил им. В его сердце она всегда оставалась милой Уитни, которую он всё же смог спасти от смерти…

Лис

Эта история случилась в один холодный осенний вечер. Рыжие листья срывал ветер и уносил в далёкие края. На небе восседала гордая луна, подчиняя своему взору весь небосвод. Лес, будто охваченный пожаром, пылал, буквально искрился яркими красками. Пёстрые лисицы, или известные всем лжецы, совсем сливались с осенним пламенем, убегая вместе с ним в далёкий край.

Люди оттуда ещё помнят былые времена, когда магия была не вымыслом, напротив, все знали о её существовании и очень боялись. Ведьмы - самые могущественные существа этих краёв. Многие книги старой эпохи до сих пор помнят те ужасы, что творили люди, опасаясь их силы.

Но были ли ведьмы вымыслом, или же на самом деле существовали? Если же нет, то почему осенний лес так прекрасен? Почему горит жарче всякого пожара, и светится ярче любой небесной звезды? Не от магии ли ведьм? С этого мы и начнём наш рассказ...

Маленькая девочка сидела со своей бабушкой в кресле-качалке. Они рассматривали старый альбом. В комнате было совсем тихо: только редкое тиканье часов с кукушкой да трещание углей в камине её прерывали. Ветер совсем разгулялся: ветки беспощадно стучали по стеклу, отчего девочка постоянно вздрагивала и сильнее прижималась к старушке. Та, в свою очередь, лишь нежно обнимала её в ответ.

- Не бойся, трусишка. Ведьма не должна бояться таких пустяков.

- Но бабушка, я ведь ещё маленькая.

- Да, ты всё ещё моя маленькая внучка. Но совсем скоро ты станешь девушкой. Вот увидишь, какой красавицей вырастешь! - рассмеялась старая ведьма, поглаживая свою преемницу по голове.

- Бабушка, а почему твой питомец - лис? Нас ведь всегда ассоциируют с вороном или чёрной кошкой, - поинтересовалась девочка, поедая принесённые ей недавно кексы.

- Это довольно долгая история, милая. Хочешь, я расскажу её тебе?

- Конечно, бабуля, расскажи!

- Ну, тогда садись поудобнее и слушай, - девочка вернулась на своё законное место на коленях старой женщины и внимательно на неё уставилась. В зелёных глазах промелькнул нескрываемый детский азарт, - это было тихое осеннее утро...

Средневековье, это же место.

Рассветное солнце вышло из-за горизонта, обливая вершины деревьев золотым огнём. Будто бы для королевы, разноцветные листья выложили ковровую дорожку. Все звери склонили головы к земле, ожидая свою царицу. Всё стихло, птицы запели праздничный гимн. И вот, она - гордая, как павлин, лёгкая, как пушинка, красивая, как само закатное солнце, или просто Эльма. Длинные рыжие локоны, изумрудные глаза, круглое лицо, нежная улыбка, еловое платье до земли с роскошными манжетами, цвета слоновой кости. Для её грации не было предела, она выбросила туфли в траву и грациозно, словно хищник, прошла вглубь леса.

Её полное имя не играет роли в этом рассказе. Все просто знали, что это Эльма, и живёт она в поместье у реки. Богатая дворянка, не испорченная чужим влиянием, племянница правящего короля, самая прекрасная девушка в деревне. Такой все и видели Эльму.

Тем временем в лесу началось утро. Звери умывали друг друга, птицы улетали за едой для птенцов, дикие пчёлы начинали собирать пыльцу для будущего мёда. Только старый филин, плотно подкрепившийся ночью, не разделял всеобщего возбуждения: он залетел в огромное дупло на дереве, распушил свои коричневые перья и быстро задремал.

Девушка, задумавшись в танце, дошла до высокого обрыва, внизу которого находились ранее не изведанные ей земли. Осень дошла и туда: девья внизу будто горели алым огнём. Река, которая протекала по всему лесу, превращалась здесь в водопад и уходила дальше вниз, в долину, далеко за горизонт. Закружившись на ветру, словно тот же сорванный лист, Эльма прыгнула в воду, и течение само понесло её вниз. Хранимая самой судьбой, ничто не причинило ей вреда: ни один камень, ни одна ветка.

Почти у самой земли она взмахнула кистью руки, и в то же мгновение время остановилось. Вода потекла вверх, листья закружились и выложили лестницу своей королеве. Даже солнечные лучи, будто очарованные невероятной красотой, расплылись на её лице нежными бликами. Подол платья намок и стал тяжёлым, вода с волос стекала на лоб, а после - на подбородок. Но стоило ей коснуться ногами земли, как жаркий ветер в момент окутал её и просушил. Время возобновило свой ход, река снова вернулась в своё русло, листья разлетелись по ветру, оставляя девушку в гордом одиночестве.

Местность, где она оказалась, была похожа на лабиринт: повсюду море веток и цветных листьев, множество рек, рудников, несколько пещер, везде возвышенности, ямы, трещины. Пройдя дальше, Эльма обнаружила небольшую деревянную избушку, которая, видимо, пустовала много лет. Девушка медленно подошла к дряхлой двери и неуверенно постучал несколько раз. Ответа не последовало. Она с силой надавила на дверную ручку и та поддалась и с треском открылась. Внутри всё было в паутине, вся мебель, кроме дивана посередине, покрылась толстым слоем пыли, а из расщелины в стене росли цветы. Похоже, что совсем недавно тут кто-то жил.

Эльма нашла в кладовой ведро и тряпку, набрала в ручье неподалёку воды и принялась облагораживать это место. Пыль мгновенно исчезла, в комнатах стало светло, уютно, цветы она пересадила в полисадник, а трещины заделала глиной из реки. Вот так дом из необитаемого стал её тайным лесным убежищем.

На следующий день девушка пришла туда с корзиной еды и огромным цветочным букетом, собранным по дороге. Вдруг она резко остановилась и прислушалась. Птицы громко кричали в небе, пчёлы что-то жужжали, а совсем недалеко, за оврагом, кто-то жалобно скулил, буквально молил о помощи. Она тут же бросила все свои вещи и побежала на его зов. Какая-то несчастная зверушка упала в яму с водой и не могла выбраться. Эльма взмахнула руками. Появился ветер, листья закружились вокруг неё и опустились в яму, после чего вытащили оттуда бедняжку.

Утопающим оказался милый лис с красными стрелками под глазами. Его рыжая шёрстка намокла, он весь дрожал, а правая лапка была повреждена. Лис жалобно скулил и рычал, смотря своей спасительнице прямо в глаза. Всё случилось в один момент: их взгляды встретились, нити из судьбы навечно переплелись, заключая клятвенный акт. Эльма медленно протянула руку к его мордашке, всё так же пристально смотря в его изумрудные глаза своими. Лис злобно зарычал и укусил её руку, но после лишь виновато опустил голову и подошёл ближе.

- Верно, малыш, я не враг, - улыбнулась девушка, поглаживая его мокрую шерстку.

- Но ты не человек, - сказал кто-то низким голосом. Эльма посмотрела на лиса, - Что смотришь? Оборотней никогда не видела?

Девушка оторопела и потеряла дар речи. Такого, как тогда, она ещё нигде не видела. Лис прямо на глазах стал на задние лапы, вытянулся в длину, передние и задние лапы удлинились, а лицо сплющилось, приняв знакомые черты человеческого лица. Это был уже не лис. Теперь это был высокий рыжий парень с изумрудными глазами, с длинными прямыми волосами, с тощим телосложением, с ушами и хвостом лисицы. Его правая лапа стала рукой, но рана никуда не делась - кровь всё равно лилась струями и парень, скривившись от боли, схватился за раненое место.

- Подожди, я сейчас помогу, - сказала, наконец, Эльма, доставая из своей корзинки какую-то траву. В руках девушки та мгновенно превратилась в жидкость, и она нанесла её на рану парня-лиса.

- Ведьма, - рассерженно пробубнил парень, который так и не сводил с девушки свой пристальный взгляд.

- Я предпочитаю термин "колдунья".

- Ведьма, - снова повторил лис, - но ты, во всяком случае, нравишься мне куда больше тех высокомерных особ, с кем я раньше имел дело.

- Ну, спасибо за столь специфичный комплимент, - рассмеялась девушка, поглаживая парня по голове. Она считала его ушки очень милыми.

- Не хочешь заключить договор верности? - неожиданно сказал лис, смотря Эльме прямо в глаза, - Я должен отдать долг за спасение, это будет самый эффективный способ из всех. Ну так что, ты согласна?

- Не знаю. Понимаешь, я только недавно начала использовать магию. Даже не знаю предел своей силы и направленность чар. Как я могу заключить договор на крови, не зная таких тонкостей о себе?

- Ты - ведьма стихий. Тебе подвластны самые мощные чары из всех - управление водой, ветром, огнём и землёй. Правда, в совершенстве владеть ты научилась лишь стихий ветра.

- И как это связано с тобой?

- Напрямую. Ты почувствовала мой зов о помощи, который исходил от души. Душевная близость означает, что мы идеально совместимы друг с другом. То есть только я могу быть твоим верным слугой, с другим зверем ты не получишь такой же сильной связи. Мы как частицы одного целого, понимаешь?

- Мне кажется, что ты просто хочешь быть моим слугой, - ехидно заметила девушка, сев напротив лиса в позе лотоса, - Ладно, давай заключим этот договор.

- Не зазнавайся, я просто нашёл самый быстрый способ вернуть долг за спасённую жизнь.

После того дня прошла неделя. Их отношения поменялись за этот промежуток времени и стали доверительно-враждебными. Юная колдунья до сих пор не понимала, верить его клятве верности или же нет. Так же она узнала, что в этой заброшенной избушке живёт лис. Вот почему на диване не оказалось пыли.

Тем временем Ёмми, так звали лиса, начал обучать Эльму магии огня. Он сказал, что это необходимая мера, потому что ведьмы, в основном, заканчивали свою жизнь сожжением на костре. Собственно, поэтому ей и нужно научиться подчинять эту стихию своей воле.

- Ёмми, не надо всерьёз пытаться меня убить. Я ведь действительно могу пострадать!

- Это хорошо. Учиться выходит лучше, когда твоя жизнь под угрозой.

- Какой же ты вредный! Всё, я так больше не могу. Мне требуется срочный перерыв, - заявила ведьма, уходя с поля битвы.

- Ага, я понял. Можешь не приходить ко мне за помощью, когда тебе объявят смертную казнь, - съязвил парень, после чего всё-таки пошёл за ней следом.

Золотые листья кружилась вокруг неё, а рыжие - следовали за ней следом, образовывая янтарный шлейф. Её алое платье так подчёркивало величественную натуру, что теперь она на самом деле выглядела как королева. Лис же, по её прихоти, изменил прежнее кимоно на рубашку с фраком и брюки, которые он с радостью укоротил до колен когтями. У обоих была чудная привычка не носить обувь. Ей - неудобно, ему - не нужно, зачем лишний раз сковывать движения? Они были словно брат и сестра. Грациозный гордый лис и милая элегантная лисица, которой посчастливилось родиться человеком. Похожи, как зеркальные отражения друг друга: у него веснушки - у неё тоже, у него глаза-изумруды - у неё в них то же самое пламя, у него рыжие локоны - у неё волшебные кудри. Даже родинки в тех же местах, будто отражённые зеркалом. Лишь несколько было среди них отличий: он - слуга, она - госпожа. Ёмми - лис, Эльма - ведьма. Он - парень, она - девушка. Какая ирония, не так ли?

Тем временем их тренировки продолжались. Звери с необычайным удивлением наблюдали за песчаным ураганом, который охватил почти весь лес. Деревья в округе вырывало с корнями, а саму местность в центре потока сравняли с землёй. Она была высушена и опустошенна. Лис с нескрываемым азартом атаковал её яркими струями пламени. Его движения были крайне быстры и неистовы, как будто оправдывая своё животное происхождение. Ни одна птица не осмелилась подняться в небо - все сидели на земле, боясь мощной стихии ветра. Эльма с необычайной лёгкостью отражала все атаки Ёмми, но при этом так и не научилась атаковать в ответ.

И, наконец, всё стихло. Деревья, которые вырвал мощный магический поток, попадали в форме полукруга, вся поднявшая в воздух грязь с мусором начала падать обратно вниз. В мгновенье ока Ёмми оказался за девушкой и закрыл от опасности стеной пламени. Их взгляды опять пересеклись. Одинаково изумрудные и азартные, яркие и выражающие крайнее превосходство их обладателя над другими.

- Спасибо, но я бы справилась и сама, - смущённо отвернулась та на столь неожиданный добрый жест.

- Не переусердствуй, - равнодушно ответил лис, с таким же смущением отводя от неё взгляд.

- Значит, ты теперь не злой мучитель, а заботливый телохранитель? - рассмеялась Эльма, поглаживая парня по макушке. Его рыжий лисий хвостик сразу выдавал те эмоции, которые он так тщательно скрывал - счастье и игривость.

Внезапно его уши стали по стойке смирно, и он насторожился. Что-то зашевелилось в кустах неподалёку. Лис оскалился, выпустил клыки и встал на четвереньки. Проще говоря, приготовился атаковать противника. И тут из-за кустов выпрыгнул кролик! Эльма посмеялась от души, когда Ёмми так испугался маленького кролика. Но он-то знал, что там был кто-то ещё. Сильный запах крови от кустов не давал ему покоя. Мельком заметил чью-то обувь, перепачканную грязью. Этот человек быстро пополз по земле, прячась за упавшими деревьями и кустами. "Отпустить или нет? Она может пострадать, если упущу его. Хотя, какое мне до неё дело?" - подумал Ёмми и позволил ему сбежать, так и не предупредив ведьмочку.

{Пару часов спустя, столица}

- А ты мне действительно не врёшь? - грозно спросил король у солдата, который недавно вернулся с охоты в лесу.

- Да! Я сам видел! Ваша" любимая" племянница - настоящая ведьма! И сейчас она собирает силы, чтобы захватить трон!

- Эта девушка совсем выжила из ума! Гораций, дай мне лист и перо, я выпишу своей племяннице путёвку в ад!

Конечно же, король был рад. Когда все ушли, его лицо искривилось в жуткой ухмылке. У Эльмы было намного больше прав на престол и образование у неё было наилучшее. Если бы он не подкупил большую часть знати в столице, то сейчас бы не сидел на троне. Для него это была не потеря единственной племянницы, а шанс избавиться от соперника раз и навсегда.

Вечером Эльму ждала крайне неприятная встреча. Возвращаясь в поместье с лисом, который принял свой животный облик, она заметила агрессивно настроенную стражу. Ёмми отошёл от неё на пару шагов и спрятался в близлежащих кустах. На светлом лице девушки читалось невероятное беспокойство и волнение. Неужели что-то случилось? Все слуги из её особняка стояли во дворе, а генерал стражи гневно кричал на старшую горничную. И в тот самый момент, когда спор набрал такие сильные обороты, что стражник собирался ударить её по лицу, Эльма подошла ближе и схватила его за руку. Их взгляды выражали верх человеческого гнева.

- Это вы уважаемая племянница короля, Эльма Джордан?

- Да, это я. А теперь, прошу, уберите руки от моих людей. Они точно не сделали ничего плохого.

- Сочувствую, но вам придётся пойти с нами. Вам назначена казнь завтра на закате.

- Что?! Какой абсурд! Что я такого сделала, чтобы заслужить казнь?! - недоумевала девушка.

В кустах она заметила знакомое лицо Ёмми. Он что-то ей сказал, но она не услышала. Да и не нужно было. Всё было очевидно по движению его губ: "А я тебе говорил, что однажды они узнают правду. Посмотрим, как ты спасёшься от казни, ВЕ-ДЬ-МА". Последнее слово он особенно выделил губами. Дальше она уже никого не слушала. Его слова эхом раздавались в голове. Рыжие волосы скрыли опущенное лицо. Это был слишком сильный удар для такой юной девушки.

Эльма посмотрела на лиса своими мутными глазами, полными слёз, и тихо спросила, не столько у него, сколько у самой себя: "Почему?". Ёмми долго смотрел в эти полные горя глаза и не мог вымолвить и слова. Его яркие ушки прижались к голове, а хвост больше не крутился в разные стороны. На лице читалась одна эмоция - сожаление и страх.

- Спасибо за прекрасный день, - тихо сказала девушка и выдавила на лице улыбку. Её увели в королевскую темницу, где она должна была провести свою последнюю ночь.

Ёмми, надев на себя плащ, мельком выбежал за территорию поместья и слился с толпой на рынке в ближайшем городе. Где-то пел одинокий бард. Продавцы шумели и всячески пытались навязать свой "нужный" товар другим. Дети весело играли, бегая по каменным улицам города. Остановившись у городской стены, лис заметил листовку о казни девушки, которая обвинялась в покушении на короля и связью с демонами.

- Какая чушь! Что она такого сделала этому напыщенному петуху?! - гневно закричал Ёмми, сдирая когтями плакаты об иске.

Люди в ужасе проходили мимо, поглядывая на него сочувствующим взглядом. Так, обычно, смотрит охотник на несчастную жертву, которая не смогла догадаться о ловушке и теперь висит в его комнате в качестве трофея.

Не в состоянии больше этого терпеть, Ёмми ушёл обратно, в лес, где ему самое место. Теперь здесь было очень одиноко. Река, по которой она однажды прибыла в его обитель, теперь тихо журчала и казалась невероятно огромной. Пёстрые листья теперь были для него грязными и блёклыми. Солнце светило не так ярко, птицы пели слишком громко, дом оказался слишком пустым, еда стала безвкусной и мерзкой.

- Хватит меня преследовать, - устало сказал лис в пустоту.

Всё рядом говорило о ней: забытый цветок на столе, мостик через речку, оставленное на стуле платье и корзина, а ещё её аромат, застывший в воздухе. Но самым сильным воспоминанием об Эльме был он сам. Того же цвета волосы, те же глаза, тот же цвет кожи, те же веснушки, даже родимые пятна абсолютно идентичные.

- Это не моя вина, ясно? - подавленно сказал Ёмми своему отражению в зеркале, - "Почему?" Как я могу знать, что ты имела в виду под этим вопросом?!

Он свернулся в углу калачиком и попытался уснуть, но сонливости совсем не было. Луна уже давно поднялась на небо. Светлячки кружились над ночным лесом, речка всё так же тихо журчала. Везде была гробовая тишина. Он встал и осмотрел комнату. Ничего нового: тот же пошарпанный деревянный стол, старый диван, поеденный молью ковёр на полу, несколько поломанных стульев. Подойдя к одному из них, он взял с него алое платье Эльмы, подол которого совсем недавно подпалило его огнём. Оно пахнет совсем как она - теплом и счастьем. Так, свернувшись калачиком и обнимая её платье, он уснул.

А тем временем наступило утро, а следом - время казни. Девушка совсем не спала и не ела с того самого момента, как её арестовали днём ранее, и потому была вялой и бледной. Все люди на площади показывали на неё пальцем и смеялись, совсем позабыв о тех прекрасных днях, когда она заходила к ним в прилавок или кафе, покупала самые дорогие вещи и подолгу говорила о бесполезных, но весёлых вещах.

Ведьму приковали к огромному столбу, вокруг которого разложили дрова. Один из солдат зажёг огонь и всё запылало алыми тонами. "Ты, всё же, оказался прав, лис. Интересно, теперь он доволен?" - подумала девушка, оглядывая толпу вокруг. Король довольно наблюдал за этой картиной и уже не пытался скрыть свою мерзкую улыбку.

Внезапно сзади стражников она заметила одно очень знакомое лицо. Этот человек вырубил обоих парней щелчком по лбу и лихо проскользнул сквозь толпу. Ведьма сразу же заметила, что огонь загорелся гораздо сильнее, чем прежде, но при этом совершенно не мог ей навредить. Кто-то оберегал покой девушки, хоть она и отказывалась это признавать. Из огня появился силуэт, а затем и лицо её верного рыцаря - Ёмми.

- Но почему ты?

- Я, что ли, должен отвечать? Сама подумай, у меня контракт. Или ты забыла?

- Ты пришёл ко мне из-за контракта?

- Нет. Это лишь жалкое оправдание. Прости, я ужасный слуга. Прошу, дашь ли ты мне шанс исправиться?

- Конечно, глупый лис! - захлёбываясь слезами, ответила Эльма.

- Я рад, что ты - моя госпожа. А сейчас, миледи, можно ли оказать вам честь и спасти от казни?

- Я думала, что ты не станешь мне помогать, если такое случится.

Лис улыбнулся.

- Я тоже не думал, что такое когда-нибудь случится. Так что ты решила, госпожа?

- Конечно же, я согласна.

Эльма нежно ему улыбнулась. В мгновение ока оковы, всё время сковывающие её движения, спали. Ёмми с лёгкостью развеял жаркое пламя, будто спичку, и они вместе сбежали из города, скрытые густым дымом и туманом, который наколдовала наша героиня. С тех пор никто и никогда не слышал об этих двоих, и эта история так и осталась городской легендой о ведьме и лисе...

Наше время.

- Бабушка, это так круто! - восхищённо произнесла девочка, совсем позабыв про свои кексы, - Бабуль, а что потом стало с ведьмой и лисом?

- Посмотри в зеркало, дитя моё, - тепло ответила та, и девочка подошла к старому разбитому зеркалу.

- Тут... Моё отражение? Что это значит, бабушка?

- Да, милая, там твоё отражение. Ты - моя любимая внучка и дитя ведьмы, родителями которой была та самая ведьма Эльма и огненный лис Ёмми.

- Бабушка, ты!...

- Да, милая. Это история моей юности. Но давай продолжим об этом позже, я очень устала.

Вот так и закончилась эта прекрасная история невероятного знакомства ведьмы и лиса. Есть ещё много интересных событий, что случились в то время, но об этом я расскажу вам немного позже...

Акула

А вы знали, что морская вода хорошо проводит ток? Это явление почти не происходит в природе, но в тот день, когда мы с командой плыли в старый портовый город, оно произошло. На третий день нашего путешествия случился страшнейший шторм, во время которого множество электрических зарядов ударили по воде. Дальше все мы наблюдали тихий ужас: корабль шатало из стороны в сторону, вода то и дело затопляла палубу и каюты, а молнии продолжали сыпаться на воду, точно дождь. Мёртвые рыбы, зажаренные током, всплывали наружу одна за другой. Скажите, вы когда-нибудь видели горящий корабль в разгар шторма, который плавает не столько по воде, сколько по трупам морских животных? Не знаю даже, как мы тогда выжили...

Через несколько дней мы приехали в город уставшие, как высохшая на солнце лягушка. Если честно, никогда я ещё так не радовался, что ступил на берег. Старики косо смотрели на нас. Один даже посочувствовал. Ещё бы, выглядели мы даже хуже бездомных: разорванная одежда, грязные жирные волосы, исхудавшие тела настолько, что даже кости выпирали через кожу. Ни куска еды в рот не лезло после того зрелища. Один старикан устало усмехнулся и спросил у нас:

– Что, бросали мусор в море?

– Ну, и такое было. Это ребята, случайно бочку вина в воду уронили, – Я указал на товарищей, которые стояли поодаль с деревянными крестами и судорожно молились, смотря пустыми глазами в белый песок.

– Вот и навлекли её гнев, дураки, – старик влепил мне оплеуху. Минуту погодя, вручил кусок хлеба и продолжил, – на вот, поешь. Нет ничего сверхъестественного в этом шторме. Это всё Инклементина – девушка местного колдуна.

– Разве они существуют? – удивился я, но тот лишь рассмеялся.

– Существуют, говоришь? Да ими кишит весь континент! Их уже больше, чем насекомых летом! Вот, слышал, что одна рыжая подчинила себе Императора, а питомец её – дикий огненный лис! А вот на севере, ходят слухи, мол седая бестия заморозила всех людей, а по пустынным полям во всю разъезжает сумасшедший на пантере! И как это животное, спрашивается, так далеко от дома забрело? Эх, чёрт бы побрал этих ведьм и колдунов!

– До меня доходили слухи, но разве они не просто выдумка, чтобы пугать проезжих?

– Выдумки не отбирают жизни, они реальны. Да и эта Инклементина.... Чертовски красивая сирена! Столько талантливых моряков уже в море погубила...!

– Так кто она на самом деле?

Старик задумался. Его взгляд помутнел, отчего мне сделалось не по себе. Лёгкие мурашки и озноб чувствовался даже на кончиках пальцев.

– Да кто её знает! Я в эту чертовщину не лезу и вам не советую. Могу лишь послать тебя к этому колдуну, если любопытство возьмёт верх. Только не вини меня потом, как на тот свет отправишься.

После мы ещё немного поговорили и разошлись. Старик этот, как оказалось, был рыбаком. Однажды его лодка попала в шторм, а как проснулся, увидел возле себя прекрасную леди с голубыми, словно лагуна, волосами. Она с усмешкой на него посмотрела и сказала: "Не стоит выходить в море, когда мой хозяин злится". А после лишь рассмеялась и прыгнула в воду. Все кличат его сумасшедшим, но тот уверяет, что ещё долго не станет приближаться к морю. Там, мол, нечисть всякая, которая вас погубит, пока вы ищите ей оправдание. Я бы и рад смеяться с ними, всё-таки крест за пазухой висит, да вот только груди от этого не спокойно. Знаю я, что он не врёт и всё ещё в здравом уме, хоть и простыл завсегдатаем кабаков.

Словом, наведался я к этому колдуну. Жил тот на самом откосе острова в ветхом домишке с заколоченными ставнями. Страшное место, где тут и там сидели птицы в гробовой тишине. Ни души вокруг, что и понятно: колдунов не жалуют. Отвернулись они от людей, присягнув на сторону тьмы. Лишь маленький иссохший старичок с костылём в руке тихо прошагивал вдоль обрыва.

– Эгей, вахлак! – крикнул тот сквозь свои золотые зубы, – Ты какими здеся судьбами?

– Хочу расспросить колдуна про некую Инклементину. Говорят, что он живёт в этой лачуге.

– Фи! Девка проклята, а он-то и не колдун, а пить дать чокнутый. Я видел его. Недавно нырнул к своей морской любви.

– Утопился что-ли?

– Эх, не русский. К любви, говорю, нырнул.

– Я слышал. Вот и говорю: утопился?

– От бестолочь заморская! Пшёл с глаз моих, ирод! – крикнул тот, пригрозив костылём. И я отступил. Негоже старшим перечить. Однако попыток найти колдуна вовсе не бросил. Заманчивая это идея, поговорить с человеком, любящим проклятую.

И я его нашёл. Иду, значит, вдоль берега, смотрю, а из воды выходит он. С него ручьями стекала вода, белёсые, как у старца, волосы клеились к шее и островатым плечам. По воронным глазам было непонятно, радуется тот, грустит ли, спокоен ли. Даже возраст юноши угадать по лицу не удалось.

Между тем, он вышел из воды, всё ещё мокрый и клейкий, точно рыба, отжал волосы мокрые до нитки, стянул одежду до неглиже, а уже после посмотрел в мою сторону. Колдун? Помилуйте! У этого юноши была самая обворожительная улыбка, какую когда-либо привелось мне увидеть: мраморно-белый ряд зубов, изогнутые в детской манере глаза, в которых отражалась всемирная радость.

– Прошу простить мой негожий вид, господин. Вы меня, верно, искали? Не так часто сюда приходят живые души.

– Однако же приходят?

– Разве то люди? Приходят, чтобы утопиться. Человек, отвергший жизнь, не имеет право таковым являться.

– Бог тоже не жалует падших людей, но он всегда готов помочь им искупить грехи на небесах.

– Нет его и не было, твоего-то бога. Да и на небесах только азот да кислород, – Рубанул тот, продолжая выжимать одежду. "Атеист" он, этот юноша, вот и причина, чего соседи его недолюбливают.

– Не веруете в бога, но верите в Инклементину? – Поинтересовался было я, но тот оборвал меня на полуслове, одарив грозным тяжёлым взглядом.

– А дело это далеко не ваше, господин. А коли за этим пришли, то попрошу идти вас обратно. Негоже чужому в душу лезть, знаете ли.

– Однако, меня распирает любопытство. Как вы могли столь долго пробыть в воде? Неужели воистину – колдун?

– Любопытство ваше я удовлетворю, раз того желаете. Да, в кое-каком роде я колдун. Но прошу, называйте меня чародеем. Это звучит всяко благороднее прозвища, которое дают абы кому, дабы повесить все грехи мира на его плечи. Что до моей возлюбленной, Инклементины, то о ней я говорить, во всяком случае, не желаю и не считаю разумным говорить за её спиной.

– Вы не отсюда? Ваша речь поражает своей красотой, и вместе с тем чувствуется аристократическое воспитание.

– Не отсюда, – Из воды вышла девушка. Жабры по всему телу, волосы голубые, как хмурое небо, глаза цвета сирени. «Инклементина» промелькнуло в моей голове, и она заговорила.

– Клеми. От Инклементина, – рассмеялась та, протянув мне перепончатую руку. Я лишь слегка наклонился и коснулся её губами, как и положено истинному джентльмену, коим я и являлся. Но она, не знакомая с этикетом, только зарделась аки рябина. Колдун, нет, Чародей лишь усмехнулся столь нелепой сцене.

– Эндемион Энкардо, – представился, наконец, тот, когда подошёл ко мне и пожал руку.

– Кто это, Мио?

– Странник. Он, как и другие, раб своих чувств. Явился разузнать, отчего мы чужие.

– Ясненько... И ты ему не скажешь? Не потешишь дивным словом один скучный день?

– Ради моей эгиды хоть на край света, – он сел на песок, подозвав меня к себе, – История эта будет затяжной, так не робей и садись подле, господин.

– Лаурэль Лекардо,...

– Юный принц империи Лекардо, – продолжил тот, положив руку мне на плечо, – Я жил там. Дивное место. Лаурэль, скажи, отчего ты веруешь в людей? Нет, не о том речь. Считал ли ты когда-нибудь людей гуманными к иным? Под Иными я подразумеваю таких, как мы. Проклятая, которая живёт в воде, и бывший принц, выживший только благодаря ей.

– У нас на континенте гуляла история о русалочке, вы её знаете?

– Русалок не бывает, – Инклементина уложила голову мне на ноги, смотря толи в глаза, толи на бескрайнее голубое небо за нашими головами, – Сирены есть. А русалки... Воды жестоки. Там не выживет ничего столь невинного и прекрасного.

– Так ты – Сирена? – Эндемион лишь усмехнулся, обтирая влажной одеждой волосы.

– Почти. Она акула.

Сто лет назад, недалеко от портового города.

Издавна торговые суда приплывали из разных стран в порт Суно купить лучшую рыбу и выпивку. По миру даже ходили легенды о невероятно вкусном соке. Он обжигал горло своей сладостью, отправлял разум в далёкий и долгий экстаз. Поэтому не было удивительно, что корабль "Эндемион" отправился туда купить вкусности для коронации. Сам капитан был там из какого-то богатого рода, женат на какой-то красивейшей даме, и богат чуть больше, например, герцога. Не будем таить, все знали, почему корабль назван в честь капитана, имя которого случайным образом одинаково с будущим королём. Знали все, но делали вид, что абсолютно слепые.

А между тем, до порта оставался какой-то один день. Казалось бы: ну что может помешать судну доплыть до острова, до которого рукой подать? Ночью разразился небывалый доселе шторм. Тёмные воды поглотили корабль целиком. Эндемион очнулся на пляже, полностью покрытый водорослями и морской тиной. А рядом лежала она. На него смотрела голубизна мутных глаз. Казалось даже, что в этой мутизне где-то там, далеко, всходило яркое солнце. Она улыбнулась, подползая к нему ближе.

– Живой?

– Живой, – Нервно сглотнул Эндемион, почувствовав дрожь в теле.

– Неплохо. Значит, один всё же выжил, – Она села поверх него и сомкнула руки прямо у горла, заглядывая в тёмные очи печальным взглядом, – Что вы такое, "люди"? Вроде не умные, а так долго живёте. Вроде мелкие сошки, а весь мир по вашим правилам существует. Вроде смертные, но убить вас нелегко. Что вы такое?

– Эндемион... Моё имя Эндемион...

– Инклементина, – Девушка убрала руки, а после ожила в смехе, – Что же это я! Как это у вас? Гостеприимство! Я окажу! Хотя, погодь, мой дом там, в воде... Пойдёшь со мной знакомиться?

Эндемион встал на трясущихся руках, жадно глотая воздух и отхаркивая воду. Сердце разрывалось от стука и готово было выпрыгнуть, точно дрожжевое тесто из бочки. А голову всё мутило от запаха её духов: сладкий, дурманящий, но чем больше его вдыхаешь, тем сильнее отдаёт тот тиной и железом. На губах той ещё не смылась густая кровь.

– Гостеприимство?... Нужная вещь, пожалуй. Однако же негоже его оказывать девушке. Настоящий джентльмен, насколько могу судить, должен первым оказать его в адрес девушки. Скажите, милейшая Ин...Клеми, – Тот вновь откашлялся, так и не договорив фразу, а когда поднял голову – увидел её лицо прямо напротив своего.

– Клеми, – повторила та, – Клеми... Клеми, Клеми! А мне так нравится! Будто мы давние друзья, верно же?

– Я не хотел, прошу простить. Моё тело всё утро меня подводит.

– Что же, простите. Это сделала я, – Из-за лепестков губ показался ряд острых зубов, – Однако же, буду откровенна, вы мне понравились. Не хотите ли... Стать моим человеком-другом?

– Другом убийцы? Интересное предложение, однако. Знаете, я... Во мне течёт кровь ведьмы.

– Так это же прекрасно! Я люблю ведьм! Знаете, моя мать служила одной сильной даме, как же её... Эльха!

– Меня хотели казнить только из-за грязной крови... Ненавижу людей, – Прошептал тот, смотря на морскую гладь.

– Эгеге! Тина небесная, ты тут откуда? – Крикнул Эндемиону юноша со скалы, лет пятнадцати от роду. Он выгуливал своего пушистого большого пса, когда небо внезапно прорвало лучом света, который освещал каменистый берег моря. Переведя вверх усталый взгляд, Мио улыбнулся, прикрывая рукой ожерелье с чёрным турмалином.

– Вы там какими судьбами? С города? А отчего один?

– Один? Нет, я с девушкой, – прошептал тот и обернулся. Где-то вдалеке послышался всплеск воды. Её дурманящий запах вскоре тоже развеялся.

***

– Ты послушай, сударь, сегодня утром нашли такооой корабль!... Золото, серебро, а главное год!... Никак, недавно потонул, если не ночью.

– Эхэ... Должны были со дня на день приплыть послы из этого... Как его... Ну, где этого коронуют?

– Из империи?

– А то! Мы народ простой, всех тонкостей не знаем. А как у них повелось? Тьфу! Ещё сосунок, а уже, аргхчу, Император!

– Судари, смотрите, кого нашёл! – дверь распахнулась, и юноша зашёл в таверну с незнакомцем.

Все перегляделись и цыкнули. На лицах всех читалось отвращение и недоумение. Не просто белоручка с чисто белым лицом. У него был яркий голубой глаз, а другой чёрный и точно стеклянный. Будто отнятый у зоркого ворона. Волосы, точно смола, длинные, густые, шёлковые. Одежда хоть и мокрая, но видно, что заморская: дорогая, модная, удобная, с высокими сапогами и узким поясом. Не местный, и явно не из близлежащих регионов. «Знать», вот, кем увидели его эти мужчины. И слово это, смердящее статусом и непомерным богатством и обозначающее саму власть, вызывало в них звериную ненависть к незнакомому юноше и вместе с тем ощущение триумфа. Он, рождённый с золотой ложкой во рту, оказался совсем один без денег и в мокрой одежде.

– Кем будешь, хура? – Так называли в их краях жертв кораблекрушения, а также нищих. Ведь, по сути, и у тех и у других не осталось ничего для существования.

– Мне бы почтового голубя или гонца, – Промолвил тот, прикрывая яркий глаз, – Моё имя, достопочтенный господин, Эндемион Энкардо. Капитан команды из Империи Рушерда. Наш корабль направили сюда за вином и сахаром, но... Кажется, она представилась Инклементиной.

– Проклятая?! – Все мужики зашевелились, озверились, их глаза горели ненавистью, – Сколько бед принесла! Жаль в море живёт, а тоб я ей!

– Ша!... Она лишила меня ноги!

– Тварь морская! Плутовка! Сирена!

– Ба!?...

– Она не показалась мне злобной, – Эндемион лишь на секунду дотронулся до отпечатка пальцев на своей шее, как послышался новый гул недовольств. Он вылетел из таверны, точно ошпаренный, и убежал в сторону моря.

Прийдя к берегу, Эндемион снял мокрую одежду. Морской воздух ничуть не отравлял лёгкие, слабые с рождения. Чужой, куда бы не забросила его стихия. Он знал, что было лишь одно место, которое его не отвергало – море. Это причина, почему он считал вечные поручения и высылки отца величайшим подарком. Он жаждал жизни, подобной морскому потоку: чарующей, спокойной, но вместе с тем бурной и непредсказуемой. Море жило по своим правилам и никому не принадлежало. У него нет любимчиков и врагов. Оно одинаково мило и безжалостно ко всем. Как Инклементина. Последняя мысль озарила его с такой силой, что по спине невольно пробежал холодок.

– Клеми, – Прошептал тот, смотря на приближающийся силуэт катастрофы. Инклементина – не что иное, как сама водная стихия. Акула подплыла к нему, пока не достигла мелководья, а потом растворилась и снова собралась воедино из капель воды в силуэт девушки.

– Звал, Эндимио?

– Эндемион, – Повторил тот, протягивая ей руку, – Колдун в третьем поколении. Я хочу твою силу и сердце.

– Много хочешь, смертный, – Ухмыльнулась та рядом пираньих зубов, а затем в упор приблизилась к его лицу, – Могу отдать или силу, или сердце. Выбирай, Эндимио.

– Господин, вы дэ бродэте?

– Тогда сердце, – Сказал тот, переплетая свои пальцы с её. В этот же момент из-за деревьев вышел юноша с собакой. Он увидел морское чудовище, которое сплелось в поцелуе со смертным. В тот же момент у Эндемиона полилась кровь в районе рёбер. Так он стал любовником проклятой, которая подарила ему рыбьи лёгкие.

В наше время...

– Уважаемый, но я слышал совсем иные слухи от рыбаков. Мол, вы её приручили, – говорил я осторожно, стараясь не разгневать юношу своим невежеством.

– Так и есть. Десять лет назад она отдала мне и силу. Вернее будет сказать, что стала моим фамильяром.

– Это так? Но почему вы передумали, мисс Инклементина?

– Люди, – начала та, поднимаясь с песка, – Они хотели казнить Мио. Поставили ловушки, рыбские капканы, – Сказала та, явно избегая правильного произношения. Хотя и её можно понять: дом постоянно разоряют люди, вылавливая рыбу и загрязняя море, – Он полурыба, так что больше не может жить без воды. Они этим воспользовались и приковали на площади. Хотели надавить на жалость, чтобы явилась и я. А вот и медузой подавились. Я устроила дождь и заключила контракт с Мио, чтобы он мог вызвать цунами. Так и живём теперь в море.

– Думаю, люди недооценивают вас. Вы умны, да и намного приятнее в общении.

– Да? Так думаешь? – Дивилась девушка, выпячивая рыбьи глаза, – Знаешь, а ведь я тебя убить хочу.

– Вот уж не стоит! Я обещал невесте вернуться живым, да и говорить лишнего привычки не имею. А наше знакомство показалось мне весьма приятным.

– Так вы, господин Лаурэль, влюблены? – Начал тот, тоже вставая с земли, – Для нас это единственное чувство, имеющее ценность.

– К сожалению, мы виделись лишь пару раз. Политические браки нынешняя страсть и мода. Хотя девушки лучше мне и не встретить: слишком добрая и очаровательная. Точно подарок свыше. Я верю, что чувства появляются не сразу, а после совместной жизни и при полном доверии.

– И то верно, господин. Что же, нам остаётся лишь откланяться. Берегите себя, и не суйте свой нос к ведьмам и колдунам, – Они поклонились и вновь зашли в воду.

– Совсем забыл! Уважаемые, прошу простить моих людей! Они по ошибке уронили бочку в море.

– Дела минувшие, Лару! – Крикнула Инклементина, по-дружески поменяв моё имя на свой лад.

С тех самых пор не прошло и дня, когда бы я не вспоминал об этой паре: Жизнелюбивая Клеми и свободолюбивый Мио, отрёкшийся от всего ради неё одной...