Подземная Империя. Пропавшая Царевна
Глава 1. Побег.
- Ходу, ходу, ходу! - Зычный голос начальника дружины разносился по огромному царскому саду. - Если мы не найдём царевну, Ярослава Мстиславовна с нас четыре шкуры спустит! Проверить все выходы и лазейки! Ваня! Ты берёшь троих парней и прочёсываешь подвал в главных хоромах. Всё, начали! Пошёл, пошёл, пошёл! - Мужчина окинул взглядом окружение, проследил за четырьмя подчинёнными, бегущими к главному зданию, и сам направился к нему же, не прекращая раздавать указания дружинникам.
А в это же время, пропавшая царевна со всех ног неслась по просторной просеке, вырубленной в смешанном лесу, окружавшем родовое поместье. Высокая стройная девушка лет шестнадцати легко бежала вперёд, отмахиваясь от бьющих в лицо распущенных волос. Роскошные золотистые пряди струились по спине, глубокие, ярко-синие глаза весело смотрели вперёд, на бесконечно длинную просеку, которая должна была вывести девушку на дорогу до города.
- Ура! Свобода! - Блондинка весело подпрыгнула, прямо на бегу поднимая руки вверх. Она несколько раз обернулась через плечо, убеждаясь в отсутствии погони, после чего продолжила весело бежать вперёд. Однотонный укороченный сарафан едва прикрывал колени, на поясе болтался плохо закреплённый кинжал, рядом девушка прикрепила кожаный кармашек с золотыми монетами. Похоже, беглая царевна собиралась отлично провести время.
Спустя десять минут резвого бега, порой переходящего в быстрый шаг, девушка дошла до конца просеки, которая упиралась прямиком в железнодорожные пути. Она немного растерянно посмотрела по сторонам, пытаясь понять, в каком из двух направлений находится город.
- «А всё-таки зря я с Юлей не переговорила.» - Царевна сдвинула идеально ровные бровки к переносице и начала сверлить рельсы сердитым взглядом. – «Хоть бы выведала у неё, в какой стороне город находится. А теперь мне только наугад идти.»
Постояв так минуту-другую, девушка всё-таки решила свернуть направо. Времени на размышления было немного. Из поместья скорее всего уже вышел поисковой отряд, да и бабушка, наверное, узнала, что она средь бела дня сбежала из дома. Не хотелось бы, чтобы первый же самостоятельный выход в мир закончился здесь, на конце просеки.
- «Как там было в преданиях? «Направо пойдёшь – коня потеряешь.» Ну, раз коня у меня нет, так и потери мне не грозят.» - Улыбнувшись своим мыслям, царевна поправила пояс с кинжалом, отряхнула от дорожной пыли подол сарафана и свернула направо от просеки, бодро шагая по железнодорожной насыпи.
С двух сторон шумел светлый сосновый лес, разрываясь от звона разноголосых птичьих песен, над головой проплывали бледные, полупрозрачные облака, свод пещеры находился на непостижимо огромной высоте и был практически неразличим сквозь мерцание повисшей в воздухе магии. Дышалось легко и весело – от леса исходил приятный запах хвои и мокрого папоротника, лёгкий ветерок трепал волосы на голове, весёлое щебетание лесных жителей доносилось из каждого угла. Свежесть и умиротворение царили повсюду.
Толстенький майский жук прожужжал прямо под носом у царевны, перелетая через железную дорогу. Девушка остановилась как вкопанная, провожая букашку поражённым взглядом, а потом рассмеялась в голос. Стояло тёплое начало мая. До лета оставалось всего три недели.
Когда впереди наконец показалась новенькая станция, беглянка уже несколько раз подумала о том, что она выбрала неправильное направление. Но оказалось, что ей действительно нужно было свернуть направо. Симпатичное сооружение из бетона с квадратными окошками, лавочки под навесом, да железный автомат для покупки билетов – вот и вся станция. Царевна попыталась вспомнить, как Юля описывала свой путь в город.
- «Так-так-так. Двадцать минут по просеке, два серебряных за билет до города, остановка Ижеград – вот и весь маршрут.» - Царевна запустила ладонь в мешочек с деньгами и вытащила из него два серебряных кругляша. – «Любопытно, сколько серебряных за месяц истрачивает сестра?»
Автомат для покупки билетов оказался громоздкой коробкой с небольшим окном двухцветного экрана. Пестрящий обилием больших резиновых кнопок, он был весь усеян следами от чьих-то пальцев, когтей и клювов. На несколько секунд девушка зависла, с зажатыми в руке деньгами. Странное механическое устройство пугало светящейся бледно-жёлтой панелью и выемками неопределённого назначения. Неизвестно, сколько бы царевна провозилась с покупкой билетов, если бы на одной из боковых сторон аппарата не обнаружилась бы инструкция, заботливо подготовленная производителями. Получив заветный кусочек картона, девушка зажала его в ладошке. Оглядевшись по сторонам, она направилась к двум лавочкам, стоящим под навесом из полупрозрачного поликарбоната.
Ждать электричку пришлось недолго – спустя всего семь минут поезд показался вдали, издавая гремящие звуки, распугивающие окрестных птиц. Пугающий квадратный силуэт пронёсся мимо короткого перрона на ужасающей скорости, мощным потоком воздуха поднимая облачка мелкой серой пыли. Железный монстр начал постепенно замедляться и наконец замер, погружая всё вокруг в испуганную тишину.
Царевна медленно поднялась с лавочки, опасливо поглядывая на механическую громадину. Нечто подобное она видела впервые в жизни. Нет, сам концепт механизмов, построенных по физическим законам, без использования магии, был ей знаком, но те из них, которые имелись в домах у аристократов выглядели куда более опрятно, и зачастую были стилизованы под старину, дабы не смущать гостей выбивающимися из интерьера диковинками.
Внезапно раздалась оглушительная, но мелодичная трель, доносящаяся из вагонов поезда. Одновременно с этим одна за другой разъехались в стороны автоматические двери, за которыми уже стояли проводники, готовые при необходимости спустить трап-переход для пассажиров. Трель, позвенев несколько секунд, прекратилась, и вслед за ней раздался чей-то голос, размазанный шипящими динамиками в нечленораздельную кашу, из которой с трудом можно было выловить нужные слова.
- Уважаемые пассажиры, поезд прибыл на станцию «Майская». Убедительная просьба покинуть вагоны тем пассажирам, билеты которых были оплачены только до этой станции. Поезд следует до города Ижеград, следующая станция «Боровицкая Вотчина». Остановка продлится пять минут. Если вы заблудились или плохо понимаете русскую речь, обратитесь к любому из проводников. Спасибо за внимание. – Как только объявление закончилось, старые динамики мерзко взвизгнули и сразу же замолчали. Беглая царевна, зажавшая изнеженные ушки ладонями, несмело опустила руки. Билет слегка помялся от таких манипуляций, но всё-таки выглядел более-менее прилично. Девушка подошла к опущенным на перрон ступенькам и встала на первую из них, протягивая его проводнику. Огромная выдра – пожилой мужчина в строгой синей форме – взял из её руки помятую бумажку и начал придирчиво её рассматривать. Наконец, он кивнул и сделал пригласительный жест лапой, показывая новоприбывшей пассажирке на свободные места в одном из рядов. Царевна вполголоса поблагодарила вежливого старика и прошла в глубь вагона, глазами выбирая, куда же ей сесть.
Свободного места было не так много, как хотелось бы, поэтому девушке пришлось сесть на лавочку рядом с большой угрюмой черепахой, читающей газету, по мешковатой одежде которой нельзя было точно определить ни пол, ни возраст. На лавочке напротив сидел уставшего вида самец рыси, изо-всех сил пытающийся уследить за тремя годовалыми котятами, одетыми в одинаковые жёлтенькие штанишки на подтяжках. Людей в вагоне тоже было предостаточно. То тут, то там можно было увидеть компанию из двух-трёх рабочих в робах, или крестьянку с корзинкой, полной молодой майской капусты. Разношёрстная толпа пассажиров поезда пыталась как можно эффективнее расположиться на мягких поролоновых лавочках, старательно игнорируя проводников и слоняющегося по вагонам кречета, пытавшегося продавать отрывные календари.
Поезд тронулся сразу же после окончания пятиминутной остановки и довольно быстро набрал приличную скорость. За окном стремительно мелькал смешанный лес, в вагоне слышался стук колёс и свист ветра, доносящийся из открытой форточки. Покачивание вагона убаюкивало лучше любого сонного заклинания и сжимало время в маленький комочек.
Проехав ещё несколько крупных станций, поезд наконец подошёл к городу. Здесь свод пещеры уже был виден сквозь толстый слой мерцающего воздуха, пусть и не очень отчётливо. Один из кондукторов зашёл в вагон и громко объявил пассажирам о том, что поезд подходит к конечной станции. Все разумные тут же начали суетливо собирать свои вещи: у кого-то их было мало, у кого-то их было много, а некоторые всё необходимое держали при себе.
Спустя несколько минут поезд наконец прибыл на конечную. Стук колёс замедлился, сменяясь шипением воздуха в поршнях тормозных колодок, и огромная железная махина, качнувшись, остановилась. Снова раздалось скрипение дряхлых динамиков громкой связи, и хриплый голос машиниста обратился к разумным.
- Уважаемые пассажиры, поезд прибыл на конечную станцию, вокзал «Народный». Убедительная просьба покинуть вагоны в течении десяти минут. Поезд направляется на заправку и техосмотр в депо! Повторяю: через десять минут поезд отправится в депо! Просьба всем пассажирам покинуть вагоны в течении десяти минут! Кто-нибудь, переведите для иноязычных. Спасибо. – Машинист отключил громкую связь и сразу после этого открылись двери. Пассажиры заторопились на выход, придерживая свои пожитки руками и лапами. Самец рыси средних лет схватил своих котят в охапку и встроился в плотную людскую очередь, старательно пытаясь не наступить никому на хвост или на ногу.
- Bitte alle Passagiere, die Wagen innerhalb von zehn Minuten zu verlassen! – Проводница громко обратилась к группе немецких овчарок, которые, по всей видимости, плохо понимали по-русски. Услышав родную речь, псы с облегчением закивали и начали собираться, поднимая с пола зелёные ящики с крупной надписью «BOSCH» на боках.
- Ja, ja, Mädchen, wir gehen schon raus! – Один из группы махнул рукой проводнице, и тоже начал пробираться к выходу, не дожидаясь пока соберутся все остальные. Пёс с трудом вклинился в смешанный зверо-людской поток, демонстрируя полное непонимание неписанных законов, работающих на вокзале.
Царевна рассматривала толпу со своего места гадая, стоит ли уже идти на выход, или лучше, всё же ещё немного подождать. Сомневающуюся девушку заметили и вежливо попросили пройти на выход вместе с остальными пассажирами вагона. Она согласно кивнула и встала со своего места, пристраиваясь в конец очереди.
Когда беглянка сделала первый шаг на каменном перроне, мир вокруг неё словно на минуту замер. Яркие огни магических фонарей освещали длинный вокзал даже днём, отчего всё вокруг словно пылало ярко-рыжим огнём. Звуки прибывающих поездов и шумные толпы пассажиров сливались в один нестройный хор. Всё куда-то двигалось, торопилось, текло, не желая оставаться на месте ни секунду. Живое море из разнообразных существ колыхалось то к вагонам, то прочь от них, как вода во время прилива. Девушке казалось, что она никогда в своей жизни не видела настолько громадное количество разумных в одном месте. Хотелось вечно смотреть на потоки спешащих по своим делам пассажиров, пронизывающих перрон. Царевна, наверное, так и стояла бы до вечера у трапа, но кто-то случайно толкнул её в плечо, прогоняя волшебное наваждение.
- Простите! - Высокий мужчина в крестьянской рубахе, слегка задевший зазевавшуюся беглянку, бросил короткое извинение через плечо и пошёл дальше своей дорогой. Девушка запоздало кивнула ему ответ и сделала широкий шаг в сторону, вдруг осознав, что всё это время она стояла на проходе, мешая другим пассажирам выходить из поезда. Немного покраснев от стыда, она покрутила головой из стороны в сторону и, зацепившись глазами за вывеску, направилась к выходу из вокзала.
Выход оказался красивой железной аркой, украшенной завитками кованных вьюнков. Над головами у проходящих внизу висели большие светящиеся буквы, складывавшиеся в слово «Народный», так что ворота вокзала можно было заметить издалека даже в самую туманную погоду.
Сразу перед выходом с вокзала простиралась большая автомобильная магистраль, проведённая здесь всего пять лет назад. Передвигавшиеся по ней машины пестрили разнообразием моделей, марок и годов выпуска. Часто встречался самодел, вроде удлинённого Вольксвагена или кабины ГАЗельки, переделанной под птиц. За магистралью одинокой двухполосной колеёй висела на массивных металлических столбах трамвайная линия, вот уже сотню лет служившая основным способом передвижения по городу. Металлические колеи терялись посреди брусчатки и выглядели тонкими и ненадёжными, по сравнению с пришедшим им на смену асфальтом.
Над трамваями и машинами, повсюду, куда ни глянь висели в воздухе дорожные знаки с ограничениями скорости и указаниями направления. Какие-то незнакомые обозначения и названия плавали над головами разумных под действием печатей, прочерченных на задних сторонах жестяных листов умелыми магами. Вместо привычных вёрст на знаках пестрели какие-то километры, простую и понятную брусчатку заменил чужеродный тёмно-серый монолит, и только знакомые по ипподрому клетки со светящимися пузярками привычным трёхцветием горели над автострадой. Вот, одна из клеток раскрыла дополнительные створки, и осветила окружающее пространство ровным, ярко-алым светом. Машины начали резкое торможение, чтобы не задеть пешеходов, которые небольшими стайками переходили дорогу в местах с широкими белыми полосами, тянувшимися через магистраль и трамвайные линии, до противоположного конца улицы.
“Какова диковинка!” - Подумала царевна, глядя на ровный ряд застывших механизмов. - “Ну-ка, айда и я перейду через этот чудной мосток.”
Девушка смело подошла к зоне ожидания перед пешеходным переходом и встала позади небольшой группы низкорослых леммингов, судя по огромным чемоданам, приехавших издалека. Все стоящие у перехода терпеливо дожидались, когда загорится красная пузярка. Страх перед неизвестными ревущими конструкциями из металла был сильнее опасения куда-то опоздать. Наконец, ровное салатовое свечение моргнуло жёлтым, а потом и алым, и все машины на дороге снова замерли, словно две боевые фаланги, идущие на столкновение друг с другом. Передовая волна пешеходов, для пущей верности, повертела головами по сторонам, и тронулась, потянув за собой всех остальных.
Проходя по широким белым линиям, в плотной толпе других разумных, царевна почувствовала прилив радостного возбуждения. Она вышла из дома! Сама! Без охраны, без бабушки, без мамы и даже без брата! И у неё всё получается! Ну как такому можно не радоваться! Девушка незаметно перестроилась на шаг вприпрыжку и взглянула наверх. Откормленные магией светящиеся пузярки мило болтали в воздухе коротенькими ножками, прикрытые со всех сторон листами плотного чёрного картона. На данный момент можно было хорошо разглядеть только алую пузярку, мирно излучающую свет из открытых створок маленькой клетки.
Пешеходный переход закончился, и засмотревшаяся на чудо магической мысли царевна споткнулась, не заметив, как асфальт сменился на неровную кладку брусчатки. Монолитный поток пешеходов распался на несколько узеньких ниточек, каждая из которых отходила в своём направлении. Задумавшись всего на секунду, царевна свернула к лавочке, стоявшей по стене одного из домов. На лавке сидели три стареньких бабушки, которые о чём-то оживлённо шептались, постоянно бросая строгие взгляды на проходящих мимо разумных.
- Крепких вам сводов, сударыни! - Подойдя к старушкам, девушка вежливо кивнула головой, приложив правую ладонь к сердцу. Бабушки, заметив, что к ним обратилась красивая незнакомка, прекратили перешёптываться, и оживлённо повернулись к царевне.
- И тебе крепких сводов, дитятко. - Сидевшая по центру старушка, которая, судя по всему, была главной в этой компании, степенно ответила девушке тем же приветственным жестом. - Чтой-то ты хотела у нас узнать? Али потерялася, бедняжка?
- Потерялась, сударыня. – Согласно кивнула царевна, решив не вдаваться в подробности. – Вы случаем не знаете, как отсюда можно дойти до торговой площади?
- А не на Базарный ли Бульвар тебе нужно попасть, деточка? – Сидящая слева бабуся вклинилась в разговор, опираясь на кривоватую клюку.
- Верно! Туда мне и надо!
Услышав ответ, старушки мигом зашушукались между собой. Царевна попробовала прислушаться к их разговору, но бабушки шептались так тихо, что ни слова нельзя было разобрать.
- Тебе, деточка, иди прямо до угла, там направо и мимо зелёного кабака прямо в переулок. Он будет длинным, но ты не пугайся - в конце концов, ты найдёшь то, что ищешь. - Молчавшая до этого бабуся с правой стороны лавочки махнула рукой по направлению улицы и дружелюбно улыбнулась.
Царевна поблагодарила бабушек за совет и, вежливо поклонившись, пошла вниз по улице в указанном ей направлении. На ходу она незаметно подпрыгивала от радости.
- И как вам? - Старушка, сидящая по центру лавочки, откинулась на спинку и тихо задала вопрос.
- Подол коротковат. - Спокойно ответила ей одна из подруг, провожая взглядом скрывшуюся за поворотом царевну.
Глава 2. Большой Базарный Бульвар.
Царевна стояла на перекрёстке, в полном восторге рассматривая всё вокруг. Ярко освещённые магическими фонарями лавки пестрели разнообразием красок, торговые здания за ними топорщились во все стороны деревянными вывесками, а наверху, над всем этим великолепием висели флажки, цветной змейкой пробегающие через всю улицу. На одном из ближайших фонарей был прибит старый жестяной баннер, на котором русской вязью вывели: «Большой Базарный Бульвар. Проезд на повозках, каретах и любых иных средствах перемещения запрещён!»
Несмотря на то, что на дворе было утро понедельника, улица казалась до отказа забита продавцами и покупателями всевозможных видов, размеров и народов. Май ознаменовал собой начало сезона продуктового изобилия, отчего на базаре повсюду открывались крестьянские лавки, с каждым месяцем разрастающиеся всё больше и больше, словно грибы после дождя.
Лавочки, магазины, да и просто ковры, расстеленные на брусчатке, образовывали собой сложную тройную систему, тянущуюся по обеим сторонам широкого бульвара. Узкий рядочек ковров неровной пунктирной линией пролегал у самого центра улицы, за ним, словно толстая пёстрая змейка вился ряд временных лавок, закрытых от непогоды красочными льняными навесами, а уж только после них начинались дома, в которых располагались магазинчики и мастерские всех мастей.
От грандиозности всего этого великолепия у царевны подкашивались ноги, разбегались глаза и кружилась голова. Нет, беглянка вовсе не была впечатлительной особой. Она множество раз бывала на императорских балах, имела тысячи платьев и украшений, жила в одном из лучших теремов, ела самые высококлассные блюда, была образованна, начитанна, умна и потрясающе красива. Её любили брат и матушка, бабуля, несмотря на всю строгость, была к ней благосклонна, а в высшем обществе она пользовалась популярностью и имела репутацию очень великодушной и элегантной юной леди. Казалось бы, её должно быть сложно удивить каким-то там крестьянским базаром.
Но царевна медленно шла по улице, затаив дыхание, разглядывая всё вокруг. Каждая увиденная ею вещь, каждый комок грязи на свежевыкопанном чесноке, каждое нечаянно раздавленное ногами блюдце кричало о том, что оно настоящее. Что в нём нет фальшивого блеска интеллигентности и вычурности, присущей аристократичным вечерам, что оно не старается напустить на себя ореол величия и пафоса, что не кичится чувством собственного превосходства. На базаре всё было честное, простое, незатейливое и до удивительного живое. Беглянке словно открылся целый новый мир, в котором не было места притворству и лицемерию, в котором ни одна деталь не напоминала о душном заточении в белокаменных палатах Боровицкой Вотчины.
Вдруг перед глазами девушки блеснуло что-то яркое и привлекающее внимание. Блондинка обернулась на блик, и наткнулась глазами на прилавок с разноцветной бижутерией. Красивые браслеты из обычных круглых камешков и кривого речного жемчуга на синей хлопковой скатерти смотрелись неожиданно привлекательно. Взгляд царевны зацепился за браслетик, собранный из обкатанных водой голубых стекляшек, разделённых жемчужинами.
- «Любопытно, а много ли за него просят?» - Подумала про себя девушка, подходя к прилавку. Продавщица - длинноногая цапля в бирюзовом балахоне - приветливо щёлкнула клювом, радуясь покупательнице.
- Здравствуй красавица! Тебе что-то приглянулось?
- Здравствуйте. - Девушка улыбнулась и протянула руку к тому самому голубому браслету. - Сколько за него просите?
- Три серебряника. - Птица махнула длинным клювом в сторону коробочки, в которой покупатели оставляли монеты.
- Обождите чуток, я сейчас расплачусь. - Царевна протянула руку к поясной сумке, чтобы достать оттуда пару монет, и ничего не нащупала. Она с удивлением взглянула на свой пояс, и не увидела закреплённой на нём сумки.
- «Упала? Но я ведь крепко её закрепила! Или… Умыкнули!» - Девушка с лёгкой паникой начала осматриваться вокруг. От возникшего в голове иллюзорного образа идеального внешнего мира не осталось ни следа. У беглянки от обиды неприятно защипало в носу. Первая же самостоятельная вылазка завершилась полным провалом.
Внезапно, на глаза ей попалась высокая фигура, в тёмно-сером плаще с капюшоном. Незнакомец тоже озирался по сторонам, как будто бы убеждаясь в том, что поблизости нет городового.
- Эй, сударь! - Царевна кликнула подозрительного разумного, но тот, естественно, не обернулся. Беглянка собрала всю храбрость в кулак и направилась к фигуре в плаще, намереваясь вернуть свою сумку, даже если для этого ей придётся вспомнить уроки боевой магии от начальника дружины.
Но стоило ей сделать всего пару шагов, как предполагаемый воришка резко метнулся в сторону, схватив кого-то за шкирку. Девушка сделала ещё несколько шагов к незнакомцу, после чего остановилась, как вкопанная. Фигура в капюшоне подняла на метр над землёй тибетскую макаку рыжего окраса, крепко держа того за жилетку из низкосортного грязно-синего шёлка. Разумный отчаянно пытался вырваться, размахивая всеми конечностями и бешено, молотя по воздуху хвостом. В передней лапе он сжимал украденную у царевны сумку.
- Попался! - Чей-то хриплый голос донёсся из-под капюшона, в ответ на который самец макаки грозно зашипел. - А теперь, будь хорошим мальчиком, и отдай мне сумочку, если не хочешь навлечь на свою мерзкую голову большие проблемы.
Пойманный с поличным вор что-то отрывисто прокричал на китайском, бросил сумку под ноги незнакомцу, и как только тот немного ослабил хватку, вывернулся, растворяясь в толпе.
- Отброс… - Фигура в плаще неодобрительно покачала головой и лёгким движением руки подобрала с земли брошенную сумку, не сгибая при этом колен. Незнакомец выпрямился и наконец повернулся к царевне лицом. - По-моему, миледи, это ваше. - Сказал он, приветливо улыбнувшись, снимая свободной рукой капюшон.
- Благодарствую, сударь. - Девушка, немного опешив, разглядывала своего спасителя. Он оказался огромной, почти двухметровой прямоходящей игуаной рыжеватого окраса с выразительными красноватыми глазами. Мускулистые передние лапы, затянутые в некое подобие бинтов и широкие плечи, придавали ему внушительности, если не сказать монументальности. Чешуйки на его морде блестели под светом фонарей, таким же оранжевым, как и его окрас.
- Вам стоит быть осторожнее с такой суммой денег, миледи. На базаре порой встречаются не самые порядочные разумные.
- Я… Да. Всенепременно. - Царевна мысленно «просканировала» своего собеседника, но ничего кроме неподдельного любопытства огромный рептилоид не излучал. Внезапно ей стало стыдно, за то, что она приняла его за воришку в тот момент, когда он пытался ей помочь. - Могу я узнать ваше имя?
- Я Генрих. Генрих Кёне. Рад с вами познакомится. - С этими словами игуана протянул руку девушке, ожидая ответа на приветствие. - Можно просто по имени, я пока ещё вроде не старый.
- Честь имею. София Всеволодовна. Но можно просто София. - Девушка протянула руку новому знакомому для рукопожатия и с удивлением отметила, как её маленькая мягкая ладошка утонула в его огромной шершавой лапе.
- Скажите, София, а вы случайно не впервые на Большом Бульварном Базаре? - Рептилоид осторожно сжал руку девушки и быстро отпустил, словно опасаясь ненароком её сломать.
- Впервые. Но как вы…
- Как я догадался? Судя по всему, вы начали осматривать прилавки с самого начала улицы. Но обычно здесь трудно найти что-либо стоящее, да и какой-то товарной специализации у этой части базара нет. Если вы ищите что-то конкретное, я мог бы показать вам, где это продаётся.
- Это было бы весьма благодушно с вашей стороны. - Девушка прикрепила свою сумку обратно на пояс, на сей раз затянув ремешок как можно туже. - Но я не искала ничего особого, а только двигалась, куда душа поведёт.
- Может, тогда я устрою вам небольшую экскурсию? - С морды игуаны не слезала дружелюбная улыбка. Казалось, что он разговаривает со своей старой знакомой, а не с девушкой, которую встретил несколько минут назад. Царевне это, естественно, казалось слегка подозрительным, но все её ощущения говорили о том, что Генрих абсолютно безобиден, и всего лишь хочет познакомиться поближе.
- «Если моё чувство верно, а сомневаться в нём у меня нет причин, то небольшой променад по торговой улице мне во вред не встанет.» - Подумала София. А вслух сказала:
- С превеликим удовольствием, Генрих.
Молодой человек галантно поклонился девушке. Та, отвесив лёгкий реверанс, приветливо улыбнулась. Двое новоиспечённых знакомых вышли на середину улицы и зашагали вперёд, смотря по сторонам. Генрих показывал девушке то в одну, то в другую сторону, негромким шипящим голосом рассказывая о частях Большого Бульварного Базара.
- Этот перекрёсток отведён под продажу изделий из металла, в основном это, конечно, посуда и земледельческие инструменты, а вот оружие располагается немного дальше. Сразу за перекрёстком, который вы видите впереди, если свернуть налево, можно попасть в переулок галантерейщиков.
- Галантерейщиков выселили в отдельный переулок? - Царевна бросила любопытный взгляд на «провал» в ровном ряду лавок и магазинчиков.
- Они сами себя выселили. - Поспешил объяснить самоназваный экскурсовод. - Им не хватало места на главной улице, вот они и оккупировали ближайшее ответвление бульвара. Я бывал там разок – это как будто Торговый Посад в Торговом Посаде. У них даже есть своя гостиница! Подозреваю, что главное условие к заселению - наличие завитых к верху усов.
София прыснула от шутки собеседника, и тут же поспешно прикрыла рот рукой. Не пристало царевне показывать свою легкомысленность и неблаговоспитанность. Она встряхнула копной золотистых волос и постаралась придать лицу заинтересованный, но спокойный вид. Её сопровождающий от такой реакции слегка расстроился, но виду не подал, а продолжил показывать девушке базар.
- Здесь начинается зона продажи сезонных растений. Сюда разумные привозят выращенные на полях и огородах продукты, либо собранные по лесам грибы, орехи и ягоды. Сезон только начался, поэтому сейчас продавцов не так много, но в разгар августа здесь бывает не протолкнуться.
- Далеко ли тянется зона? - Царевне вдруг стало любопытно, насколько разнообразным может быть ассортимент сезонной растительности, и сколько места он может занимать.
- О да, далеко, это одна из самых больших зон на базаре. После сельскохозяйственной части идёт лесная, за ней небольшой промежуток отведён под злаки, дальше продают мясо, за ним молочные продукты и яйца, после них идёт мёд… В общем тянется это всё на добрую половину базара, и заканчивается лекарственными травами. За ними уже начинается зона аптек и других магазинов, связанных с медициной.
София понятливо кивнула и на несколько секунд ушла в свои мысли. Лекарственные травы напомнили ей о сестре, кажется та говорила нечто подобное о своей работе. Девушка перебирала в голове различные варианты дальнейших действий и в конце концов решила, что ей нужно найти место, где можно остановиться, а вслед за этим, разыскать сестру.
- Послушайте, Генрих. А нет ли здесь неподалёку постоялых дворов? Я не из здешних мест и так вышло, что мне негде переночевать. - Царевна неловко улыбнулась, снизу вверх глядя на сопровождающего.
- А! Так вы не местная. Тогда ясно, почему вы ни разу не были на БББ. – Ящер на секунду остановился, поворачиваясь к девушке мордой. – Откровенно говоря, гостиницы и постоялые дворы на территории Торгового Посада оставляют желать лучшего. Они рассчитаны на расположение торговых караванов, путешествующих с большим количеством товарного груза, и не предлагают услуг для комфортного проживания. Остановиться на ночь в них, конечно, можно, однако если вы рассчитываете быть в Ижеграде какое-либо продолжительное количество времени, вам лучше подыскать себе гостиницу в старой части города.
- Благодарю за совет! – Девушка вежливо кивнула головой, но её синие глаза продолжали выражать беспокойство.
- На всякий случай… - Генрих почти незаметно наклонился ближе к собеседнице. – Если вы не знаете, как туда добраться, я почту за честь показать вам дорогу. Я живу в старой часть города, мне как раз по пути.
- Ох, я премного вам благодарна. – Царевна вздохнула с облегчением, приложив ладонь к груди. – Ума не приложу, что бы я делала без вас.
- Ну что вы! Всегда рад помочь. Я ведь, по сути, не сделал ничего особенного. Помогать путешественникам для меня всегда приятно. Особенно, если это такая прелестная Fräulein. - Произнеся комплимент, рептилоид заговорщически подмигнул девушке. Та смущённо отвела глаза в сторону и, чтобы не думать о странных вещах, решила ещё раз «просветить» двухметровую игуану. Ничего кроме искреннего интереса парень по-прежнему не излучал.
- «Любопытно, я заинтересовала его как редкая диковинка или, всё же, как человек? И смогу ли я как-нибудь это выяснить?»
Царевна хотела было начать новую тему в разговоре, но подняв глаза на своего сопровождающего заметила, что тот, прищурившись, смотрит вдаль. Проследив за взглядом Генриха, девушка увидела, что дальше по улице на перекрёстке стоит, точно так же прищурившись, соболь в льняной безрукавке, отороченной по краям экзотическими орнаментами. Неизвестный посмотрел по сторонам и снова взглянул на игуану, словно решая, стоит ли ему подходить. В конце концов, соболь решился, и бодрым шагом приблизился к стоящей посреди бульвара паре знакомых.
- Крепких сводов, Генрих. И вам того же, девушка. - Парень в качестве приветствия, кивнул Софии головой и тут же повернулся к ящеру, не обращая на его спутницу особого внимания.
- Крепких, Икен. Как дела у моего бывшего напарника?
- Не зови меня напарником, подопытная ты ящерица! - От обращения Генриха соболь мгновенно вспылил. - Я с таким как ты не желаю иметь ничего общего, ясно?
- Правда? - Ящер саркастично ухмыльнулся. - А когда мы вместе работали, ты по-другому говорил. Не помнишь?
- Закрой пасть немецкая псина. - Рассерженный хищник почти рычал, прижав уши к голове. -Я больше не желаю пересекать свой путь с таким отбросом как ты, и повторять я это больше не собираюсь, дулбун.
На несколько секунд оба зверя замолчали, прожигая друг друга яростными взглядами. София как можно тише и незаметнее отступила на шаг назад - витающая в воздухе атмосфера взаимной ненависти и презрения неприятно била по чувствительной эмпатии, усиленной врождённым ментальным даром в несколько сотен раз. От эмоций, витающих вокруг сцепившихся взглядами парней, воздух словно искрился.
- Раз уж ты не желаешь иметь со мной ничего общего, зачем ты тогда подошёл? - Генрих первым прервал молчаливое противостояние взглядов, слегка высокомерно приподняв брови.
- Гуденберт поднялся со дна. - Сквозь стиснутые зубы прошипел Икен. - Я решил, вдруг тебе очень надо связаться с этим маньяком.
- Не волнуйся, этого не произойдёт. - Взгляд игуаны стал холодным. - У меня свои причины больше не вспоминать эту работу.
- Раз так, не буду больше тебя отвлекать. Счастливого свидания, ящерица.
С этими словами соболь резко развернулся, махнул на прощание длинным пушистым хвостом и растворился в базарной толпе, оставляя Генриха на едине с повисшей в воздухе тишиной.
- Это был ваш знакомый? - София тихо задала вопрос, который был призван скорее вырвать собеседника из раздумий, чем пролить свет на ситуацию. Из произошедшего только что диалога и так было ясно, кем соболь приходится Генриху.
- Коллега. Бывший коллега. - Хриплый голос ящера звучал угрюмо, взгляд упёрся в брусчатку под ногами, длинный хвост понурено опустился на землю. Он встряхнул головой и тихо вздохнул, бросив взгляд туда, куда пару секунд назад ушёл Икен. Генрих резко повернулся к собеседнице, словно вспомнив о её существовании.
- Извините, вам пришлось стать свидетельницей такой неприятной сцены.
- Всё в порядке, вам не за что извиняться. Не все сходятся во взглядах, я понимаю. – София подняла ладонь в примирительном жесте, в глубине души радуясь тому, что гнетущая атмосфера ссоры исчезла и неспешная экскурсия потихоньку начала возвращаться в прежнее русло.
- Раз уж мы закончили осматривать основную часть Бульвара, может стоит отправиться в старый район прямо сейчас? Я знаю одно комфортное местечко. Отсюда до него полчаса езды на трамвае. Мы выйдем прямо на остановку, если пройдём до конца улицы.
- Благодарю вас ещё раз!
- Что вы, не стоит. – Генрих застенчиво махнул лапой. – Мне просто приятно, что я впервые за долгое время нашёл хорошего собеседника.
Ретроспекция 1
Хлюпанье мокрой тряпки по кафельной плитке пола отражалось от стен пружинистым эхо. Виновником подобного звукового эффекта была мятного цвета резиновая краска, которой стены больницы были выкрашены для облегчения стерилизации помещений.
Девчушка в чисто выстиранном льняном фартуке подобрала тряпку с пола и окунула её в жестяное ведро, споласкивая набравшуюся пыль. Отжав хорошенько погрубевший от трёх дней использования комок ткани, она снова опустила тряпку на пол, начав отмывать следующий квадрат плитки.
В этой части больницы девочка убиралась впервые за те недолгие три месяца, что ей довелось здесь поработать. В лаборатории находилось огромное количество химических реактивов в колбах, а ещё там всё было сделано из стекла. Дверцы шкафов полочки, огромная продолговатая столешница в центре комнаты, колбы для препаратов и подставки под них, и многое-многое другое. Помимо всего прочего, по одной из рабочих стен тянулись железные тумбы, покрытые алюминиевой столешницей, на которой стояло громоздкое сооружение, своими бесконечными трубочками и колбочками отдалённо напоминавшее чрезмерно навороченный самогонный аппарат.
Девочка в очередной раз бросила тряпку в ведро и, поднявшись с корточек, осторожно переставила его на несколько метров в сторону, стараясь не расплескать уже изрядно помутневшую воду. Она мыла пол лаборатории уже во второй раз, и отчётливо понимала, что ей придётся мыть его в третий. По правилам больницы, уборку можно было считать законченной только тогда, когда вода в техническом ведре была прозрачной настолько, чтобы ей не стыдно было полить цветы. И хотя это выражение звучало среди персонала очень часто, никто даже не думал использовать воду от уборки таким образом. В ведро всегда добавляли хлорку, от которой неприятно щипало кожу на руках, и выжигало траву на пустыре в конце улицы, куда носили выливать все отходы.
На самом деле, считать «Лист Эвкалипта» больницей было бы преувеличением. В нём работал один-единственный врач, который по совместительству являлся владельцем этого скромного заведения. Он проводил простые и средней сложности операции, консультировал всех желающих по вопросам здоровья и даже проводил генетические тесты на родство и редкие заболевания для всех видов разумных. В Ижеграде «Лист Эвкалипта» открылся сравнительно недавно, но за время своего пятилетнего существования успел приобрести популярность среди жителей старой части города, которые были обеспечены достаточно для того, чтобы позволить себе услуги хорошего частного врача.
Звук шагов, раздавшихся в коридоре отвлёк девушку от проблемного пятна на угловой плитке. Она перенесла вес тела с коленей на стопы и повернулась в сторону входа в лабораторию. Шаги становились громче, в них примешивался тихий металлический лязг, пока наконец в двери не показался молодой мужчина в чистейшем белом халате. На одной из его ног, прямо поверх коричневых холщовых брюк были туго повязаны эластичные бинты. В одной руке он держал металлическую палку с поддержкой для локтя, другой рукой он опирался о дверной проем, заглядывая в лабораторию.
- Guten Morgen, шеф!
- Guten Morgen, Черри. - Мужчина внимательно осмотрел комнату, задерживая взгляд на самогонном аппарате. - Вижу, ты хорошо справляешься.
Он взглянул на девушку и одобрительно ей кивнул. Та бросила тряпку в ведро и встала на ноги, разглядывая проделанную работу. Можно было с уверенностью заявить, что плитки стали намного чище, чем были до этого, и все же до требований больничной стерильности им было ещё далеко.
- Это первое ведро? - Поинтересовался мужчина в халате, кивая в сторону жестяной тары.
- Второе. - Черри показала два пальца. - сейчас закончу с этим углом и пойду за третьим.
- Вот оно что… А ты быстро справилась. - Доктор помолчал, ещё раз оценивая работу. - В таком случае, я скоро отправлю сюда Икена промыть и просушить оборудование.
- Я тоже могла бы это сделать. - Девочка возбужденно взмахнула руками, будто уже была готова работать.
- Тебе пока рано. - Такая реакция вызвала у мужчины улыбку. - Давай ты несколько раз понаблюдаешь за тем, как это делает Икен, а когда научишься, сможешь попробовать промыть несколько колб и трубок.
- Как скажете, шеф. - Голос Черри прозвучал немного разочарованно.
Мужчина грузно развернулся на здоровой ноге и пошёл дальше по коридору, громко клацая по кафельному полу тростью.
Девушка присела на корточки, отжала прополосканную тряпку и принялась оттирать от плитки пыль, забившуюся в угол. После того как последний угол был вычищен, она снова встала на ноги и посмотрела на воду в ведре.
На фоне потемневшего от времени и частого использования ведра вода в нём казалась белёсой. Немного мутная жижа резко пахла хлоркой, в ней плавали маленькие комочки пыли и чьи-то шерстинки, а у самого дна лежала тряпка из вафельного полотенца, ещё не утратившая свой первоначальный нежно-салатовый цвет.
Тряпки в больнице меняли часто - на старой ткани скапливалась грязь и бактерии, а вот вёдрам было уже несколько лет. Где-то в технических каморках, кажется, была ещё деревянная швабра, однако она настолько распухла от частой уборки, что начала крошиться и создавать ненужную грязь.
Черри двумя руками взялась за ручку ведра и, поднатужившись, подняла его на высоту собственных коленок. Внимательно следя за тем, чтобы использованная вода не капала на только что вымытый пол, она аккуратно понесла ведро к выходу. Пройдя по коридору мимо нескольких комнат девушка свернула налево, где в конце небольшого ответвления находился чёрный ход здания.
Толкнув плечом тяжёлую дубовую дверь и едва не опрокинув на себя ведро Черри вышла на задний двор больницы. Она резко повернула направо, огибая ровные ряды грядок с лекарственными растениями, и осторожно зашагала по дорожке, засыпанной щебнем. Очень скоро она оказалась у небольшой калитки в ажурном железном заборе, опоясывавшей участок вокруг «Листа Эвкалипта». За ней тянулась узкая тропинка, которая проходила вдоль дороги, за двумя крайними домами, и выходила в самый конец улицы на поросший крапивой и полынью пустырь.
Продолжая идти осторожным, неспешным шагом, Черри внимательно смотрела под ноги, чтобы случайно не споткнуться о какой-нибудь камешек. Металлическое донце тяжёлого десятилитрового ведра, заполненного водой на четыре пятых, больно ударялось ей о голени, костяшки на руках побелели от тяжести ноши, но она продолжала идти вперёд, сосредоточенно поджав губы.
Наконец, дойдя до окраины пустыря, она подошла к небольшому участку выгоревшей от химикатов травы и поставила ведро на расчищенный от мусора большой и плоский камень. Вытащив из воды тряпку, она хорошенько отжала её над травой, после чего зажала её в сгибе локтя, высвобождая руки. Взявшись левой ладонью за дно ведра, а правой - за верх, Черри приподняла его, наклоняя в сторону камня. Вода, достигшая плоской и гладкой поверхности брызнула вовсе стороны фонтаном мутных от пыли брызг. Запах хлорки поднялся в воздух, смешиваясь с тяжёлым ароматом полыни. От воды камень потемнел и стал более чистым, избавившись от дорожной пыли, налипшей на его ровную поверхность.
Опорожнив ведро, девочка стащила тряпку со своей руки и бросила её обратно в жестяную тару. Донце ведра глухо ухнуло и задрожало. Смахнув рукой мелкие комочки пыли, оставшиеся на камне, и вытерев влагу от тряпки на сгибе локтя, Черри одной рукой взяла ведро за ручку и, немного его раскачивая, вприпрыжку побежала обратно в больницу.
Внутри она сразу же свернула в техническую комнату, в которой было два медных крана - один с холодной водой и один с горячей водой. Выглядели они очень современно - изогнутые трубы, словно подковы нависали над выложенным плиткой помостом, а с правого боку у каждого крана находился четырёхконечный винтик, в сердцевине которого был маленький кружочек из цветного стекла, который указывал на температуру текущей из крана воды.
Поставив ведро под кран с красной стекляшкой, Черри выкрутила винт до упора. В ведро с шумом и плеском хлынула струя горячей воды, пенясь и исходя полупрозрачным белёсым паром. Поднимаясь вверх, струйки быстро растворялись в воздухе комнаты - стояла середина августа и в Подземелье ещё царила по-летнему тёплая погода.
Набрав совсем немного воды - буквально один литр - девочка закрыла кран и осторожно подцепила пальцами вафельную тряпку. От воды кусок ткани стал тяжёлым и обжигающе горячим. Его было сложно удержать в ладони, поэтому Черри несколько раз перекидывала тряпку из руки в руку, пока она не остыла настолько, чтобы её можно было отжать, не получив ожог. С детства девочка знала - горячая вода убивает заразу, и чем она горячее, тем всё вокруг будет чище.
- “Это конечно не кипяток, но явно лучше чем холодная вода.” - Размышляла она, вешая тряпку на край помоста.
Взяв в руки ведро, из которого уже почти перестал идти пар, Черри начала споласкивать жестяные стенки круговыми движениями. Пройдясь по всей внутренней поверхности тары, она вылила воду на пол, в котором имелись небольшие сливы, по размеру точно совпадавшие с плиткой, и, перевернув ведро вверх ногами, снова ненадолго включила горячий кран, чтобы смыть со дна уличную грязь.
Оставив ненадолго ведро, Черри подбежала к двустворчатому железному шкафчику, стоявшему в углу комнаты. Открыв одну из створок, она достала с нижней полки тяжёлую бадью из странного прозрачного материала, который шеф называл “пластик”. В бадье была хлорка, а точнее раствор хлора с небольшой активностью. Во время уборки необходимо было внимательно следить за тем, чтобы жидкость из бадьи не попала на кожу - если даже разведённая в десяти литрах воды ложка раствора щипала и сушила руки, его концентрированная версия могла стать опасной для здоровья.
Плеснув на глазок химикатов в ведро, Черри отнесла бадью на место, включив горячий кран на максимум. Когда в нём набралось воды до половины, она выключила его и передвинула потяжелевшее ведро под холодный кран, чтобы разбавить всё до температуры, приемлемой для уборки. Закончив она снова подняла ведро двумя руками и вышла из технической каморки, аккуратно толкнув дверь ногой.
Когда девочка вернулась в лабораторию, там уже стоял Икен - невысокий соболь. Он был одет в длинные штаны и жилетку без рукавов. Его хвост был туго замотан в льняную ткань, в соответствии с санитарными нормами, на шею он надел такой же фартук как у Черри и косынка на его голове была точно как у неё. Соболь стоял у стола с навороченным аппаратом, его пушистые лапы были затянуты в мятного цвета тянущиеся перчатки, из пальцев которых торчали пробившие мягкий материал коготки.
- Привет, Икен! - Девочка негромко поздоровалась, поставив тяжёлое ведро у входа в помещение.
- Черри? Привет. - Паренёк отвлёкся от протирания очередной колбы и повернулся ко входу, приветливо вильнув хвостом. - Ты будешь здесь убираться?
- Да, мне осталось третий раз пол помыть.
- А, так вот почему тут так чисто стало. - Зверолюд посмотрел на плитку под своими лапами и одобрительно кивнул. - Молодец. У тебя гораздо лучше получается мыть полы.
- Спасибо. - Немного смутившись, девочка улыбнулась и подошла к столу с аппаратурой. - Шеф сказал, что если я посмотрю как ты чистишь все эти колбочки он разрешит мне тоже попробовать их почистить. Можно я тихонечко постою рядом с тобой?
- Стой сколько влезет. - Разрешил Икен, протягивая затянутую в перчатку лапу к очередной стеклянной мензурке. Рядом с ним на столе стояла миска с прозрачной жидкостью, в которую он махал уголочек мягкой тряпочки, а потом вытирал ею склянки. От жидкости шёл резкий спиртовой запах. Он долго возил тканью по внутренности и наружной части и откладывал баночку только тогда, когда стекло скрипело от чистоты.
- Ты справляешься с вёдрами? - Соболь повернулся к девочке, которая смотрела за его действиями не отрывая глаз.
- Я… Извини пожалуйста, я не расслышала. - Она смущённо отвела глаза в сторону.
- Тебе не тяжело вёдра таскать? - Повторил Икен, возвращаясь к протиранию мензурки.
- Нет, я же уже большая. - Уверено заявила девочка.
- Большая? - Соболь навострил уши и всем корпусом повернулся к Черри, которая доставала ему до плеча. - Сколько тебе, лет восемь?
- Одиннадцать с половиной. - Обиженно ответила девочка, глядя на собеседника снизу вверх. И тут же она замялась, виновато поджимая губы. Наклонившись чуть вперёд она проговорила заговорщическим шёпотом. - Но шефу я сказала что мне двенадцать с половиной.
- Понятно. - Таким же шёпотом ответил Икен, возвращаясь к протиранию оборудования. - Тогда ты ещё маленькая.
От такого ответа Черри надулась. Она забавно нахмурилась и вытянула сжатые в кулачки руки по швам.
- Самому-то тебе явно не восемнадцать! - Обижено пробурчала девочка. - Не делай вид что ты самый взрослый!
- Мне через два месяца исполняется четырнадцать. - Возмущённо ответил соболь. - Так что да, по сравнению с тобой я взрослый.
Он взъерошил шёрстку и демонстративно отвернулся к столу, делая вид, что слишком сосредоточен на работе чтобы обращать внимание на насупившуюся малышку в паре метров от него. Молчание продлилось всего минуту. Не выдержав, Черри задала Икену вопрос.
- А когда шеф спрашивал сколько тебе лет, что ты ему сказал?
Зверолюд замялся, стыдливо прижав уши к голове.
- Сказал что мне шестнадцать. - Неловко пробурчал он, не отрываясь от работы. В цепких лапах соболь крепко держал конусообразную колбу с длинным изогнутым верхом. Чтобы протереть внутреннюю поверхность стекла ему пришлось заталкивать уголочек мокрой тряпки внутрь и пытаться пройтись по всей колбочке, не имея прямого доступа.
На несколько минут в лаборатории стало тихо - был слышен только скрип резиновых перчаток, трущихся о стекло. С трудом вытащив тряпку из колбы, Икен поднял сосуд поближе к светящейся ленте, тянущейся под нависшими над столешницей шкафами.
Посмотрев стекло на свет и убедившись в его чистоте, он отложил сосуд к другим чистым колбочкам и взял длинную пробирку из “грязной” стопки.
Черри стояла рядом, вперив глаза в развернувшийся перед ней рабочий процесс. Мягкие круговые движения, сопровождавшиеся поскрипыванием перчаток, её завораживали. Девочка видела, как осторожно и в то же время крепко соболь держит пробирку, какими ловкими движениями он заталкивает во внутрь уголок тряпки. Она пыталась запомнить всё: порядок, в котором Икен чистил сосуды, места, за которые он их придерживал, уголки ткани, которые он пропихивал во внутрь колб с узким горлышком, даже то, насколько часто он обмакивал тряпку в раствор. Девочка бросила взгляд в сторону ведра с раствором хлорки. За то время пока она смотрит на Икена, вода уже наверняка начала остывать. Она остынет ещё сильнее к моменту когда он закончит. Подумав немного, Черри развернулась обратно к столу. Она ещё успеет долить горячей воды после того, как соболь закончит. Всё равно нельзя начинать когда кто-то болтается у тебя под ногами.
В тишине вдруг послышалось негромкое цоканье когтей по кафелю, раздавшееся далеко по коридору. На повороте оно затихло, а потом начало становиться громче, пока наконец в комнату не заглянул пёс в белом халате и льняной косынке, закрывающей уши.
- Guten Morgen, kind! - Весело поздоровался вошедший, с улыбкой наблюдая за тем как соболь возмущённо взъерошил шерсть на загривке. - О, Черри, и ты тут? Тогда guten Morgen, kinder!
- Guten Morgen, Ганс. - Ворчливо бросил Икен.
- Здраствуйте. - Тихонько проговорила девочка, выглядывая из-за спины зверолюда.
Ганс был довольно молодым псом породы немецкая овчарка. У него был брат-близнец Шуберт, вместе с которым они вот уже несколько лет работали ассистентами главного врача в “Листе Эвкалипта”. В целом, пёс производил довольно приятное впечатление, но Черри всё равно тушевалась когда он или его брат пытались с ней заговорить. Ганс и Шуберт говорили по русски с ужасным акцентом, а девочка не могла связать по-немецки и двух слов, поэтому взаимопонимания не происходило.
- Икэн. - Ганс позвал соболя, произнося его имя абсолютно неправильно. - Гуденберт хочэт штоб ты зашол.
- Да-да, я понял. - Соболь оглянулся через плечо, согласно махнув хвостом. - Зайду, не переживай.
- Warten! - Пёс махнул в ответ, подмигнул на прощание Черри и пошёл дальше по коридору, цокая по полу когтями своих задних лап.
- Сам он kinder… - Сказал Икен ворчливым шёпотом. - Я вообще-то уже отрок.
- Kinder это множественное число. - Осторожно поправила его девочка. - Ты сказал: “Сам он дети.”
- Ты-то откуда знаешь? Тоже ведь по-немецки только “здрасьте” и “до свидания”. - Соболь взял в руки последнюю грязную пробирку и начал привычными движениями вытирать с её поверхности пыль.
- Просто… слышала от, эм, брата. Он знает язык.
- Крутой у тебя брат. - Эту фразу соболь произнёс слегка отстранёно - он сосредоточенно тёр подозрительное тёмное пятнышко, никак не желающее отмываться. В конце концов, ему пришлось сдаться. Последняя колба так и не оказалась в углу с чистой посудой.
Закончив свою работу, Икен стянул с лап резиновые перчатки и бросил их в миску с раствором, где уже лежали тряпка и не отмывшаяся колба. Он сложил пальцы в замок и вытянулся вверх, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Размявшись, зверолюд подхватил свои вещи и повернулся к двери, но в последний момент остановился, вспомнив по девочку за его спиной.
- Ты завтра будешь в больнице?
- Не знаю. - Черри пожала плечами, глядя куда-то в бок. - Как отпустят.
- Ясно. - Соболь протянул вперёд свою лапу и легонько потрепал девочку по голове. - Тогда до встречи.
Он быстро развернулся и вышел в коридор, тихо хихикнув, будто пятилетний мальчуган сотворивший какую-нибудь безобидную шалость. Черри осталась стоять одна по среди лаборатории, в лёгком недоумении приложив ладонь к макушке. Осознав, что только что произошло, она надула щёки и начала поправлять немного съехавший от неожиданного жеста платок.
- И тебе до встречи, Икен. - Прошептала она в слух, прекрасно понимая что соболь её не услышит.
Приведя в порядок свою причёску, Черри подошла к ведру и опустила в воду мизинец. Вздохнув, она вытерла палец о фартук и подняла ведро, направляясь к дальнему углу комнаты. Вода была недостаточно холодной для того чтобы жаловаться, но и недостаточно горячей для того, чтобы мытьё считалось наиболее эффективным.
- “Ладно.” - Сказала себе девочка отжимая тряпку. - “В следующий раз наберу кипяток.”
Глава 3. Травники.
Большой Базарный Бульвар сверкал огнями магических фонарей и купался в многоликом голосе шумящей толпы, набившейся во все щели широчайшей мощёной улицы. Бурлящий как котелок базар был необыкновенно шумным для понедельника, что не могло не радовать продавцов, которые стояли в дверях магазинов, под навесами временных лавочек и прямо посреди бульвара, зазывая покупателей из толпы. Эта часть Купеческого Посада жила своей жизнью, полной красок и запахов свежесобранного весенней зелени.
На небольшом перекрёстке, в месте, где Бульвар пересекался с одной из поперечных ему улиц, стоял симпатичный фонтан с каменной статуей крылатой гарпии, из сомкнутых ладоней которой лилась вода. Падая с большой высоты, поток поднимал море брызг и создавал приятный шум водопада, вливающийся в общий гомон торговой площади. На гранитном краю фонтана сидели две девушки и спокойно о чем-то болтали, поджидая своего друга. Одна что-то чертила карандашом в потрёпанном карманном блокнотике. Её подруга - куница - расчёсывала свой шикарный меховой хвост мелким костяным гребнем.
- Где же его так долго носит? - Девушка с блокнотом оторвалась от черчения и бросила пристальный взгляд на разношёрстную толпу покупателей. Сидящая рядом с ней куница на секунду оторвалась от своего хвоста и провела глазами по площади. Не увидев нужного ей разумного, девушка досадливо вздохнула, и повернулась к подруге.
- Черри, ну серьёзно. Ты Икена что-ли не знаешь? - Куница облокотилась на свою пушистую лапку и откинулась чуть назад. - Он снова встретил кого-то из своих старых коллег или опять застрял у лавки с гитарами. Вернётся, куда он денется!
- Когда этот трубадур вернётся, мы уже замуж выйдем. - Черри убрала блокнот в карман поясной сумки, и туда же отправила погрызенный карандаш. - Мы попросили его проверить один магазин! Один! Пока он там возился, мы пол рынка обойти успели.
- И, заметь, так никого и не нашли. Так что Икен - последняя надежда продать наши травы сегодня, пока они свежие.
- Не совсем последняя. - Девушка на автомате закинула за спину тяжёлую каштановую косу и потянулась. Вчера она легла чуть ли не в час ночи, а сегодня встать нужно было в пять, чтобы успеть собрать все травы к открытию базара. - Есть у меня ещё один магазинчик на примете. Но это на крайний случай.
- И почему так? - Голос куницы звучал немного лениво. Она притянула к себе кончик пушистого хвоста и продолжила вычёсывать лоснящуюся шёрстку.
- Владелец - латыш. Очень плохо говорит по-русски. Я пару раз приходила к нему, пыталась договориться на польском, а потом на немецком, но учитывая мой феноменальный уровень владения языком… В общем мы просто друг друга не поняли.
На секунду обе подруги замолчали, всматриваясь в толпу. За спиной у них весело журчал фонтан, перед лицами шумела торговая площадь, а вокруг со всех сторон подступали цвета, звуки, запахи! Что-то было в этом такое весёлое и свежее, пусть для них обоих это был далеко не первый по счёту май.
Журчание фонтана убаюкивало лучше любой колыбельной. Поймав себя на том, что она снова чуть не потеряла равновесие, девушка с блокнотом ущипнула своё предплечье прогоняя сонливость.
- «Ну же, Юля, соберись!» - «Черри», которую на самом деле звали Юлиана, села поудобнее, чтобы ненароком не свалиться в воду.
- Знаешь, всё-таки ты права. - Задумчиво проговорила куница, бросая придирчивый взгляд на идеально пушистый хвост. - Такое опоздание даже для Икена чересчур.
- Может он заблудился? – Неуверенно предположила Юля, скорее для продолжения разговора, чем для выражения мыслей.
- Ага, Икен, дитя Тайги, несколько сотен раз бывший на этой улице, заблудился между двумя лавками с укулеле. – Её подруга ухмыльнулась, продолжая вычёсывать шёрстку. – Ты права, в этой ситуации мы бессильны.
- Это был сарказм? – Угрюмо спросила шатенка.
- Это был сарказм.
Девушки снова прервали разговор, устремляя глаза в движущуюся толпу, и снова не находя в ней знакомый силуэт. В атмосфере нервного ожидания разговор совершенно не клеился - такое долгое отсутствие было нехарактерно даже для не самого пунктуального Икена. Юля начала нервничать и минут через пять поймала себя на мысли, что сидит и вспоминает, где на Бульваре находится пост городового.
- «Ну нет, так дело не пойдёт!» - Сказала она себе. Но волнение от этого никуда не ушло, а услужливое подсознание продолжало подкидывать сценарии один мрачнее другого.
- Думаешь с ним что-то случилось? – Нервно спросила она у Гирки.
- Никэ, не переживай ты так. Вернётся как миленький! – Куница весело усмехнулась, но хризолитовые глаза выдавали её волнение за брата.
Когда из-за спины раздался виноватый голос Икена, обе девушки были уже на взводе.
- Девчонки, я вернулся. – Незадачливый соболь, лет семнадцати, стоял в нескольких метрах от фонтана, виновато помахивая хвостом.
- Икен, тэнэк ты несчастный, я тебя прибью! – Гирки, не теряя ни единой секунды, подскочила к старшему брату и взяла его в оборот. – Сообщать надо, когда собираешься отклоняться от маршрута! Ладно я, мне до пузярки где ты там шляешься, но Черри!
- А что с Черри? – Соболь бросил обеспокоенный взгляд на подругу.
- На ней лица нет, вот что с Черри! – Казалось, что Гирки попросту не хотела признавать, что тоже волновалась за невесть куда запропастившегося брата, и поэтому разувала из мухи слона, спихивая всё на подругу.
Молодой парень заглянул сестре за спину, чтобы убедиться, так ли всё серьёзно. На его счастье, «лицо» на Черри было, вот только было оно такое, что Икэн виновато улыбнулся и спрятался обратно за сестру, ради собственной же безопасности. Несмотря на то, что парень был на год старше, они оба были одного роста. Соболь клялся, что во всём виновата генетика и треклятый матриархат, в то время как Гирки заявляла, что кое-кто просто ест мало хунгела, поэтому и не растёт.
- Ты мне тут туда-сюда не мэйнэ! Где был? Что делал? И самое главное: э̄да̄ так долго? – Руки в боки, гневно прижатые к голове уши и яростно вертящийся во все стороны хвост придавали кунице поистине грозный вид. Позади неё, скрестив руки на груди, молча стояла Юля, одним взглядом выражая бескомпромиссную женскую солидарность.
- Не кипятись, хуна̄т, я не нарочно. – Соболь прижал ушки к шёрстке ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже не куда, и опустил хвост на землю, демонстрируя крайнюю степень сожаления. – Просто немного загулялся на обратном пути.
- Как тут не кипятиться, когда ты так долго возишься с одним-единственным магазином? Мы с Черри за это время успели наведаться в три лавки! В три!
- Ну, я вообще-то тоже три лавки проверил…
- Угу, ясно… Скажи-ка, братец мой любезный, в скольких из них продавали травы?
В ответ на вопрос девушки прозвучала гнетущая тишина. Икен решил, что оправдываться бесполезно, и просто молча продолжил делать виноватый вид.
- Гирки, а ты можешь отругать его по дороге? – Юля решила прервать бессмысленное молчание. – Нам так-то ещё топать до магазина и с продавцом договариваться.
- Могу, так уж и быть. – Куница театрально закатила глаза. – Веди нас к своему латышскому недоразумению.
Компактная процессия из трёх маленьких существ вклинилась в бурлящий поток базара и заметалась как косяк рыб в горной речке. Юля шла впереди, будто указывая друзьям дорогу своей покачивающейся длинной косой.
- Гирки? – Спустя пять минут ходьбы Икен решился тихонько позвать сестру. К этому моменту они немного отстали от Юли и теперь шли на некотором отдалении.
- Ай! Замолчи, тэнэк ты проклятый! Слышать тебя не хочу! – Куница демонстративно зашипела, махнув на брата пушистой лапкой.
- Гирки! – Голос соболя стал серьёзным. – Я видел Генриха. Сегодня, на базаре. Гулял с какой-то девчонкой в сельскохозяйственном секторе.
- Ты что сказал ему про Гуденберта? – Девушка мгновенно зашипела, вздыбив шерсть на загривке. Одновременно она бросила мимолётный взгляд на Юлю, идущую впереди, и понизила тон голоса до громкого шёпота.
- Ну да. А нельзя было?
- С чего бы тебе вообще ему об этом говорить? Ты бы ещё подошёл к Черри и в лицо сказал бы ей: «Дорогуша, а ты разве ещё не в курсе, что наш бывший босс-маньяк вышел из депрессии и теперь разыскивает нас по всему Уровню?! Нет? Ну, так теперь ты в курсе, не благодари!».
- Ты драматизируешь! Да и не стал бы я ничего говорить Черри. Ты достаточно хорошо вбила мне в голову список того, что ей говорить нельзя.
- Я засомневалась в своих способностях после того, как услышала, что ты сегодня сотворил! Мало того, что ты тэнэк, так ты ещё и дулбуном оказался! Великая Тайга посылает на мою многострадальную голову слишком много бед! – Икен почувствовал, что сестра начинает злиться на него по-настоящему и бросил мимолётный взгляд на Юлю. Словно в ответ на его опасения, девушка на секунду остановилась и обернулась, ища глазами отставших друзей.
- Вы идёте или нет? – Девушка строго окликнула шушукающихся друзей.
- Идём-идём! – Икен незаметно подтолкнул сестру вперёд, словно намекая на то, что споры спорами, а конспирацию сохранять нужно.
Ещё минуту они шли за подругой в тишине, но видимо эмоции от встречи с Генрихом оказались слишком сильны: Икен не удержался и вновь завёл прерванный разговор.
- Ну сказал я ему про Гуденберта, и что? Сам бы он разве не узнал об этом? Да и потом, не будет же он его искать! Ему в этом нет абсолютно никакого смысла, он точно так же разочарован в нём, как и мы, если не больше.
- А ты не подумал о том, что он может искать его по другой причине? Например, чтобы отомстить?
После предположения сестры у Икена ощерился хвост. Он резко к ней повернулся и стал говорить ещё тише.
- Если этот придурок попытается отомстить он будто палкой в медвежью берлогу начнёт тыкать! Этот ящер бессмертный? Или просто родился наглым?
- Не знаю, насчёт бессмертия, но папаша у этого придурка явно не простой человек. Вспомни только на каких каретах он разъезжал, пока мы с ним работали. Да и знать больше двух языков -тоже большая заслуга. – Гирки на секунду умолкла, и призадумалась. Цепкие зелёные глаза забегали по пёстрой брусчатке так же быстро, как мысли в юной голове. Ухватившись наконец за одну из них, девушка резко повернулась к старшему брату.
- Значит так, тэнэк. Сейчас мы сделаем вид, что ничего такого не произошло и забудем о том, что ты так облажался. Но я хочу, чтобы ты держал уши востро. Что-то мне подсказывает, то Генрих и Гуденберт ещё встретятся. И мне очень не хотелось бы попадать между молотом и наковальней. Так что не расслабляйся. Аят?
- Аят. – Соболь понятливо кивнул, для пущей убедительности дёрнув ушами.
Между тем неугомонная компания травников уже почти добралась до места назначения. Вдали замаячила фигурная вывеска в виде веточки можжевельника, лучившаяся во все стороны слабеньким салатовым светом. Видимо, у хозяина лавки дела шли неплохо, и он решил потратиться на недорогое заклинание света, привлекающее внимание прохожих.
Войдя в лавку, трое подростков первым делом осмотрели помещение. Высокий потолок поднимался почти на три метра, откуда на длинных верёвочках свисали сушёные пучки трав. На полу несколькими рядами стояли бочки, засыпанные чайными сборами и разнотравьями, а у одной из стен расположился огромный сосновый стеллаж, на полосках которого лежали льняные мешки с запасами товара.
У противоположной от входа стены находилась касса, напоминавшая широкую барную стойку. За ней стоял продавец в чистом холщовом фартуке и небольшой квадратной шапочке.
- Guten Morgen. – Юля без особого энтузиазма поздоровалась с продавцом, направляясь прямиком к стойке.
- Hallo… – Мужчина слегка упавшим голосом отозвался на приветствие, скорбным жестом оправив усы, нависшие над верхней губой аккуратной щёточкой. – Warum sind Sie hier?
- Wir sammel Kräuter. Sie müssen kaufen?
Латыш продемонстрировал удивительную для своего народа эмоциональность, горестно вздохнув и уронив плечи.
- Welche Art von Kräutern? Wie viele? – Мужчина специально старался говорить односложно, чтобы детям было проще его понять. Он посмотрел на спутников девушки с некоей надеждой, но был вынужден тут же её отбросить – по глазам соболей было предельно ясно, что они ни слова из ведущегося разговора не понимают. Приходилось разбирать грамматически сломанный немецкий Юли, которая каким-то образом умудрялась произносить слова без акцента.
- Viele. – Для пущей убедительности Юля расставила руки в воздухе, оставив между ладонями около семидесяти сантиметров. – Ich nicht kennen den Namen. Ich weiß es nicht auf Deutsch. Möchten Sie sehen?
- Ich möchte es. Bring mich zu den Taschen. – Кивнув, продавец звякнул щеколдой и вышел из-за стойки, поставив на столешницу сообщение о пятиминутном перерыве.
- Гирки! Он возьмёт. Открой подпространство пожалуйста. – Юля окликнула подругу через плечо.
Куница, зевая, отлипла от дверного косяка, и вышла на более-менее свободное от бочек и стеллажей место, вытягивая лапы перед собой. В ту же секунду, участок воздуха перед ней покрылся бирюзово-зелёным мерцающим маревом, быстро превратившись в полупрозрачную кромку портала, ведущего в пространственный карман, напоминавший размерами небольшой ангар. Внутри валялось огромное море всякой всячины, но ближе всего к выходу были свалены набитые свежей травой холщовые мешки.
- Ak, mierīgie Lubānas ūdeņi! – Удивлённо прошептал владелец магазина на латышском, останавливаясь на месте.
- Икен, помоги-ка мне немножечко. – Юля привычным движением переступила невидимый порог портала, хватая руками ближайший к выходу мешок.
- Уже бегу, никэ. – Соболь двумя широкими шагами оказался у входа в подпространство и подхватил протянутый подругой мешок, перетаскивая его через край прохода. Положив его на пол у прилавка, он тут же отправился за вторым, а потом и за третьим. Действия подростков выглядели слаженными.
- Хима̄т! – Гирки прикрикнула на друзей, которые почти не видели её из-за портала. – Я устала уже держать!
- Последний остался! – Отозвалась Юля, подбирая с пола полупустой мешок. Взяв его на руки, она ловко выпрыгнула из портала. – Всё! Закрывай!
- Фью-! – Гирки облегчённо выдохнула, встряхивая в воздухе уставшие лапы. – А вы провозились меньше, чем в прошлый раз.
- Всё для тебя. – Икен шутливо подмигнул сестре, отряхивая лапы от прилипших обрывков трав.
Владелец магазина сел на корточки у одного из мешков и развязал стягивающие горлышко тесёмки. Он взял в руку горсть травы и ссыпал её обратно в мешок. После этого бессмысленного осмотра товара, латыш выудил одну травинку и старательно растёр её ладонями. Кивнув своим мыслям, мужчина поднялся и прошёл к своей стойке. Открыв деревянную перегородку, которая принципом действия напоминала калитку, он вытащил из-под стойки большой прозрачный кристалл кварца с лёгким сиреневым отливом. Поднеся кристалл к глазам, он приложил к его грани растёртую траву. С этого ракурса можно было рассмотреть неглубокую гравировку, нанесённую на нижнюю грань кварца. От соприкосновения с травой кристалл будто зажёгся изнутримягким сиреневым светом, волнами расходившимся по граням. С каждой волной кварц светился немного сильнее, пока наконец не стал ярким как пещерные светляки, что демонстрировало неплохой процент содержания магии в растениях.
- Ich kaufe! – Владелец магазина кивнул Юле, бросая взгляд на три с половиной мешка душистой лекарственной травы. – Warten Sie, ich berechne den Preis.
Спустя минуту подсчётов на большом механическом калькуляторе, смотревшемся на прилавке как нечто инородное, мужчина открыл выдвижной ящик, заменявший ему кассу, и отсчитал на прилавок тридцать семь серебряных монет.
- Herzlichen Dank! – Юля сгребла монеты в кожаный подсумок, закреплённый на поясе. – Auf Wiedersehen!
- Auf Wiedersehen! – Хозяин лавки в тайне надеялся никогда больше не видеть эту троицу.
Мягко хлопнула входная дверь лавки, выпуская троих подростков обратно на оживлённую улицу. Вокруг сразу же начал клубиться шум, ставший, впрочем, немного тише чем он был до этого.
Юля кивнула головой в сторону ближайшего переулка и направилась прямо туда. Икен и Гирки как обычно последовали за ней. Остановившись, все трое склонили головы, заглядывая в подсумок.
- Так… Подставляйте лапы, сейчас будем считать. – Девушка привычно взяла в руку пригоршню монет, и начала раскладывать их по кругу: по одной каждому из друзей, а третью себе во второй подсумок. Чтобы никого не обделить, Юля вслух произносила количество монет, которые должны были остаться на руках у каждого после очередного круга.
На десятом кругу, когда в большом подсумке осталась последняя пригоршня монет, Гирки вдруг сомкнула ладони и ссыпала деньки к себе в карман широких штанов из грубой холщовой ткани камуфляжной расцветки. Икен почти сразу же повторил за сестрой. Серебряники зазвенели в карманах соболей, которые довольно смотрели на удивлённое лицо подруги. Юля немного растерянно переводила взгляд с Гирки на Икена, не до конца понимая, что тут вообще происходит.
- Ребят? В чём дело? Тут ещё семь монет осталось.
- Забирай. – С простотой бросила куница, убирая блестящие серебряники к себе в карман. – А то носишься по трём работам как угорелая, даже в коротенький походик тебя не возьмёшь!
- Ребята, я… - Юля подалась было вперёд, но, натолкнувшись на взгляд друзей, передумала, благодарно улыбаясь. – Спасибо. Мне правда с вами повезло. – Она ссыпала монеты обратно в подсумок, закрепляя его на увешанном разными кармашками поясе. – А насчёт похода… Как выплачу обе виры – я ваша хоть на целую неделю!
Гирки задорно хмыкнула и улыбнулась, а Икен протянул вперёд пушистую лапу и слегка потрепал подругу по голове.
- Ну что, до следующей субботы? – Спросил соболь.
- Да, как обычно.
- Тогда бакалдыдала, Черри!
- Бакалдыдала!
- Угу! И вам до свидания!
Глава 4: Трамвайная остановка.
Базарный Бульвар заканчивался довольно неожиданно – широкая улица, аккуратно вымощенная брусчаткой, упиралась прямо в залитый бетоном перрон остановки. С высоты пещерного свода к бетонной платформе спускались металлические трамвайные рельсы, проложенные по всему Ижеграду больше сотни лет назад.
Перрон состоял из двух половинок, разделённых глубокой траншеей, дно которой было засыпано щебнем. На каждой из половин парами стояли четыре будки, в которых продавали билеты. В целом, трамвайная остановка производила приятное впечатление опрятного общественного места. Даже квадратные мусорки, стоявшие у мерцающих фонарей, выглядели чисто.
- Трамвай работает по системе линий. Обычно его используют для поездок на дальние расстояния, потому что билеты недешёвые. – Генрих неосознанно продолжал комментировать маршрут.
- Насколько недешёвые? – Вдруг поинтересовалась София. Бродя по Базару, она начала смутно осознавать разницу в представлении о деньгах у бедных и у богатых, но не до конца понимала, насколько эта разница велика.
- Ну… - Ящер задумчиво поскрёб когтями подбородок. – Думаю, если кто-то ездил бы из одного конца города в другой дважды в день весь месяц, то его расходы составили бы где-то половину его трат на еду.
- Оу… - Царевна на несколько секунд погрузилась в размышления, стараясь соотнести услышанное с привычными для неё ценами. Суммы выходили прямо-таки конские.
Слегка расстроившись, царевна предложила своему спутнику не терять времени понапрасну. Тот кивнул, и они оба направились к ближайшей паре будок, стены которых были выкрашены в приятный терракотовый цвет.
За толстыми листами прозрачного пластика, отделявшем покупателей от продавцов, обнаружились двое разумных, одетых в форменные мундиры. В левой будке сидел хорёк, а в правой, на жерди, возвышающейся на несколько сантиметров от пола, сидела сойка, выстукивавшая что-то на печатной машинке.
- Добрый день. – Генрих остановился напротив хорька, почти касаясь спинными шипами навеса будки. – Нам пожалуйста два билета до Старого Городища.
Услышав голос покупателя, хорёк оторвался от записей в журнале и поднял голову. Тень от склонившегося над прилавком рептилоида заслоняла его почти целиком.
- Да, разумеется. – Убрав журнал в ящик стола, продавец потянулся к ряду катушек с отрывными билетами. – До какой станции?
- До конечной.
Щёлкание клавиш из соседней кабинки стихло – сойка подняла голову и принялась с любопытством разглядывать подошедшую пару. Несмотря на высокий рост ящера, девушка, стоя рядом с ним, вовсе не казалась крупкой малышкой. На фоне будки становилось понятно, что рост у них обоих гораздо выше среднего. Сойка ещё немного поглазела на покупателей и вернулась к своей печатной машинке. Если бы кто-то сказал ей, что эти двое впервые встретились всего пару часов назад, она бы не поверила.
Тем временем хорёк оторвал с одной из катушек два билета нежно-сиреневого цвета и встряхнул перьевую ручку, расписывая её на лежавшей в углу стола бумажке.
- В один конец или туда-обратно? – Спросил он, остановив лапу с ручкой на полпути к билетам.
- В один конец. – Генрих спокойно наблюдал за тем, как зверолюд ставит галочки в нужных квадратиках на билетах. Осмотрев их внимательно перед продажей, хорёк наконец выдал две сиреневые бумажки в лоток, выходивший наружу.
Ящер молча кивнул, и бросил в звенящий металлический лоток три серебряных монеты, подбирая оба билета. София, стоявшая в шаге от него, встрепенулась, понимая, что её новый знакомый хочет заплатить за оба билета, и потянулась к подсумку, вытаскивая из него точно такие же монеты.
- Благодарю, однако я предпочту сама заплатить за свой билет. – Бросила она ему через плечо, бросая свои серебряники на тот же лоток.
Сидевший в будке продавец растерянно взглянул на царевну , на монеты, а после снова на царевну. Ничего кроме пояса с двумя кожаными подсумками и маленького кинжала в ножнах на ней не было.
- Девушка, вам есть куда положить пятьдесят медяков? – Задал он вопрос. – Один билет – полтора серебряных. Сдачу вы куда положите?
- Ой. – София сразу как-то растерялась, но оборачиваться и просить совета у Генриха не позволяло самолюбие – ещё бы, ведь она только что повела себя не самым подобающим образом. Однако позволить кому-то платить за её билет после двух часов знакомства ощущалось как что-то небезопасное, а царевна привыкла доверять своим ощущениям. – Тогда…
Девушка шагнула к лотку и взяла из него три монеты – одну из своей части и две из части ящера, так, чтобы получилось будто она доплачивает за его билет, а не наоборот. Различить их можно было без особого труда – его серебряники были потемневшими от времени и затёртыми от долгих лет службы, тогда как её монеты сверкали, будто бы только что вышли из чеканного станка.
- Вот. – Довольно сказала она, протягивая Генриху два серебристых кружочка. – Возьмите пожалуйста.
Ящер недовольно хмыкнул, но долго дуться не стал. София держала монеты пальцами, чтобы их можно было спокойно забрать, не дотрагиваясь до чужой руки, что Генрих и сделал. Но в следующее же мгновение он взял один из билетов, предназначенный для девушки, и протянул его ей на раскрытой ладони лапы. Парень замер, изо всех сил сдерживая улыбку, наблюдая за тем, как София замерла в ступоре. По её глазам было прекрасно видно, что она пытается придумать, как выйти из ситуации не нарушив дистанцию, но и не обидев нового знакомого. Получалось у неё плохо, поэтому девушка хмурила аккуратные золотистые бровки. Глядя на это забавное зрелище, Генрих решил уже было пойти навстречу, и отдать ей билет нормально, но царевна приняла решение быстрее. Подавшись вперёд, девушка взяла протянутый ей билет, слегка дотрагиваясь до холодной кожи на ладони игуаны.
- Спасибо! – София смущённо оправила волосы и, развернувшись, пошла к краю перрона – дожидаться трамвай.
На этот раз в ступоре оказался уже ящер – он несколько секунд смотрел на свою раскрытую лапу. Прикосновение было слишком мимолётным, чтобы почувствовать тепло чужих рук, однако Генрих был твёрдо уверен, что пальцы девушки оставили после себя приятное щекочущее ощущение. Собравшись с мыслями, ящер кивнул хорьку, который всё это время наблюдал за парочкой покупателей, и направился, вслед за Софией, к краю перрона.
Сзади лучше всего можно было рассмотреть водопад золотистых волос, достававших девушке до пояса. Они переливались даже в тусклом свете фонарей, стоявших по центру каждой из платформ. Каждый блик отсвечивал в воздух роскошью – той самой роскошью, которую приобретают поколениями образования, связей и удачных браков. «Простенькое» платьице, выбранное царевной для побега, было вручную расшито металлизированными нитками, кожаные ножны для кинжала украшены тиснением, а серёжки, капельками свисавшие с мочек, выполнены из чистейшего топаза. Генриху было бы стыдно за самого себя, не догадайся бы он что его новая спутница – аристократка.
Однако, ящер продолжал делать вид, что понятия не имеет о происхождении девушки. Слишком уж приятно оказалось вести с ней беседу. Она была прекрасно образована, начитана, имела чувство юмора, похожее на его и, кажется, интересовалась чисто физическими механизмами. Красивая и элегантная, она оставляла после себя прекрасное впечатление.
- «Кого-то она мне напоминает…» - Думал Генрих, исподтишка разглядывая свою спутницу. – «Вот только кого…»
Вдалеке показался ползущий по своду пещеры трамвай, прерывая попытки парня уловить витающий в мыслях образ. Пять продолговатых вагончиков тянулись друг за другом, напоминая толстую красную гусеницу, ощерившуюся сверху похожими на рога антеннами. Подойдя к месту, где пути отходили от потолка пещеры, трамвайчик начал резко сбрасывать скорость. Тормозные колодки издали натужный визг, в попытке не дать вагонам рухнуть в гиперболическую выемку рельс, подходивших к перрону. Зависнув на секунду над пропастью, трамвайчик грузно перевалился через закруглённый участок путей и начал со скрипом спускаться под углом в сорок пять градусов, наглядно демонстрируя причину, по которой данный вид транспорта не пользовался популярностью у обеспеченных жителей города. Наконец, издавая тихие неприятные звуки и легонько покачиваясь с борта на борт, череда вагончиков медленно подползла к стоявшим на перроне пассажирам. Транспорт замер и с шипением открыл двери, выпуская наружу нескольких зверолюдей. Хотя трамвай и приводился в движение с помощью магической печати, механизм открытия дверей был целиком и полностью гидравлическим.
София смерила подошедший состав взглядом, в котором читалась смесь недоверия с заинтересованностью. Ей на память почему-то пришла байка о случае с Поверхности. Один из царей, путешествовавших на ранних поездах, попал в передрягу, когда состав, в котором он ехал, сошёл с рельс. Бедолаге пришлось держать вагон на собственных плечах, пока слуги вытаскивали его жену и детей из груды покорёженного металла. Девушка украдкой взглянула на своего спутника, словно оценивая его пригодность для такого рода ситуаций. На фоне маленьких железных вагончиков плечи Генриха выглядели внушительно.
Ящер дождался пока из трамвая выйдут все желающие и сделал шаг вперёд. Встав в проёме вагона, Генрих обернулся, выжидающе посмотрев на Софию. Царевна встрепенулась, выходя из ступора, и сделала шаг ему навстречу. Парень подал ей руку, помогая подняться в вагон, висящий в тридцати сантиметрах над перроном. Девушка оправила подол сарафана и по-дружески ему улыбнулась. Ящер, немного замявшись, с улыбкой кивнул в ответ.
Двое пассажиров прошли вглубь трамвайчика, в поисках сидячих мест. Место обнаружилось ровно одно, у прохода, рядом с пожилой на вид самкой манула, вязавшей что-то из шерсти цвета неоновой фуксии. Одела бабушка была, по всей видимости, в кардиган собственного производства – выдавал кислотно-лимонный цвет пряжи.
Генрих широким жестом указал спутнице на сиденье. Та спокойно ему кивнула, элегантно занимая место рядом с вязальщицей. Пожилая кошка посмотрела на них и улыбнулась, что-то промурчав себе в усы.
Мимо прошла кондукторша – внушительного вида сова с накинутым на огромные крылья форменным камзолом. Она остановилась рядом с Генрихом и Софией, безошибочно опознавая в них новоприбывших пассажиров.
- Ваши билетики, пожалуйста. – Произнесла птица приятным грудным голосом. София и Генрих почти одновременно протянули ей плотные сиреневые бумажки с росписью.
Опершись на левую ногу, кондукторша взяла билет из руки царевны освободившейся правой ногой и поднесла его к клюву. Склонившись в три погибели, сова быстрой серией движений проделала в билете с десяток неровных дырочке, делая его недействительным, после чего вернула бумажку владелице. Те же самые манипуляции она проделала с билетом Генриха.
- Приятной поездки. – Кондукторша по очереди кивнула обоим пассажирам и, взглянув на Софию, на всякий случай добавила. – Билет нужно сохранить до выхода из трамвая.
Царевна кивнула, всем своим видом сигнализируя о том, что инструкцию она поняла и собирается ей последовать. Удовлетворившись своей работой, сова прошла к концу вагона, где располагалась дверь в следующий вагон. В тот же момент двери захлопнулись и трамвайчик пришёл в движение. Старенькие колёса натужно скрипели от подъёма под углом в сорок пять градусов, но магическая печать надёжно прижимала транспорт к путям, одновременно двигая его вперёд. София широкими от испуга глазами взглянула на Генриха и чуть не прыснула со смеху – ящер неуклюже повис на поручне, стараясь не грохуться ни на пол, ни на потолок.
Длинная колбаска из железных вагончиков, покрытых красной краской, наконец-то взобралась под самый свод пещеры, оставляя позади двойной бетонный перрон с его будками для продажи билетов. Оказавшись на ровных путях, трамвайчик прекратил угрожающе шататься с боку на бок и начал потихоньку набирать скорость. За считанные минуты станция у Базарного Бульвара скрылась из виду – под ногами у пассажиров распростёрся чудесный вид на шумные районы торгового посада, подсвеченные слабым дневным светом фонарей.
Продавец, сидевший в будке, наконец-то захлопнул потрёпанный бумажный журнал, отбрасывая его в угол стола. Хорёк в пару резких движений дотянулся до большой рации с маленьким двухцветным экраном и начал набирать чей-то номер, продавливая мягкие резиновые кнопки пушистыми пальцами. Когда он закончил набор, рация начала издавать входные гудки, сопровождавшиеся фоновым шипением.
Наконец, абонент поднял трубку. С того конца рации послышалась отрывистая китайская речь, звучавшая как работающий пулемёт. Хорёк выслушал ворох крепких словечек, прочистил горло и начал говорить.
- И вам 您好, уважаемый мистер Шенг. – Продавец давно уже приучил себя ни в коем случае не пропускать официальных приветствий – даже когда иноязычные коллеги были слегка не в духе. – Мне ужасно неудобно отрывать вас от дел, однако у меня есть важное сообщение для босса, которое должно быть передано ему как можно скорее.
На другом конце трубки на мгновение образовалась тишина – мистер Шенг обдумывал свой ответ. Довольно быстро он решил послушать своего постоянного информатора и приказал тому говорить. Хорёк привычно повиновался.
- Сегодня я продал билеты двум подросткам. Девушка из богатого рода, предположительно в городе недавно, никаких гербовых различий при себе не имела. Парень – огромный ящер, судя по одежде простолюдин. Сплочённости между ними явно недоставало, могу предположить, что ящер – нанятый гид, а аристократка либо пыталась выйти в город под прикрытием, либо находится в бегах. Если второе моё предположение является верным, её персона может быть полезной для Лю Ху (绿虎).
- Ты скажи конкретно. Ты к чему клонишь? – Мистер Шенг говорил по-русски с трудом, разрывая слова на слоги, отчего всё сливалось в трудноразличимую кашу.
- Я считаю, мистер Шенг, что эта девушка может оказаться нашей новой jīnyú (金鱼). – Хорёк выждал паузу, давая начальнику возможность осмыслить сказанное. – Надеюсь, вы передадите мои наблюдения боссу.
- Я передаду. – Заверил продавца мистер Шенг. – Они уехали куда?
- Купили билет на сиреневую ветку, до конечной станции.
- На два пути, 吗?
- Нет, только в один конец.
- Хорошо.
Китаец задумался о чём-то своём, умолкнув почти на минуту. Привыкший к такому поведению начальства продавец билетов откинулся на спинку своего стула, помахав затёкшим хвостом. Ничего, он подождёт. В конце концов, ему за это платят.
- Хорьок. – Мистер Шенг как мог назвал подчинённого, возвращаясь к диалогу после кратких раздумий. – Я выдаду тебе премию. Ты работал хорошо.
- Благодарю за ваше внимание, мистер Шенг! – Продавец билетов расплылся в широкой улыбке, обнажившей его пожелтевшие от времени клыки. – Рад стараться на благо Лю Ху!
- 是的, 是的… 再见!
- 再见, мистер Шенг!
Загадочный абонент повесил трубку. Сидящий в будке зверь потянулся, разгоняя закисшую кровь, и пару раз хрустнул суставами гибкой шеи. Он выдвинул один из ящиков столешницы и бросил в него рацию. Освободив лапы, продавец решил немного прибраться на заваленном столе. В мусор полетели испорченные билеты, обёртка от позавчерашнего ужина, сломанный наконечник для перьевой ручки. Взяв в руки старые подсохшие чернила, использовавшиеся для заправки, хорёк на секунду задумался, но и они в конечном итоге полетели в урну. Нет смысла жалеть испорченный материал. Особенно, когда у тебя на носу крупная премия.
Глава 5: Красная ветка.
Наследник царского рода Боровицких в бодром темпе шёл по оживлённому Базарному Бульвару, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания толпы. Рядом, у левого плеча, за ним шёл дружинник Иван, которого часто ставили ему в сопровождающие. На обоих были длинные, тёмно-зелёные плащи с капюшоном, на которые специально не нанесли герб рода именно для таких вылазок.
Настроение у цесаревича было паршивое. Этим утром сбежала из дома его родная младшая сестра, из-за чего всё поместье встало на уши. Софию необходимо было найти до того, как она попадёт в неприятности, а попадёт она туда непременно, потому что ни разу не бывала в городе без сопровождения как минимум четырёх дружинников и двух служанок.
- «И что только ей в голову ударило? Из-за её выходки бабушка в ярости, а разбираться приходится мне!» - Молодой человек привычным жестом оправил висящий на поясе меч, окидывая торговые ряды внимательным взглядом. – «Пора бы уже двигаться к точке сбора.»
- Ваня?
- Слушаю, Владимир Всеволодович. – Молодой дружинник повернулся к наследнику
- Пойдём к выходу. Время уже подошло.
Толпа бурлила и кипела – субботний базар мог предложить покупателям море диковинных и полезных вещей, но двум людям в тёмных маскировочных плащах он был совершенно не интересен. Они быстро проходили мимо ломящихся от товаров прилавков и пестрящих красочными вывесками магазинчиков. Едва удостаивая улицу своим вниманием, цесаревич бегал глазами по толпе, пытаясь выцепить взглядом золотистый шлейф волос сестры. Но все старания были тщетны – в глубине души Владимир понимал, что сестры на базаре уже нет.
- «Мне необходимо соединиться с остальным отрядом.» - Думал наследник, протискиваясь через толпу людей, толпящихся у прилавка с капустными кочанами. – «Софи, если ей так хотелось повидать мир, ни за что не стала бы возвращаться тем же путём, которым она пришла. Так что придётся искать её по всему Ижеграду…»
Дойдя до большого фонтана из белого мрамора, цесаревич остановился и сел на широкий край каменной чаши. Сопровождавший его дружинник остался стоять, разворачиваясь таким образом, чтобы восполнить слепые зоны сидящего наследника. Владимир тихонько вздохнул и задрал голову вверх, отчего с его головы сполз тяжёлый капюшон плаща. В центре фонтана стояла огромная статуя гарпии, крылья и хвост которой были аккуратно сложены за спиной. Из её сомкнутых, чуть приподнятых к верху ладоней широким потоком текла вода. Лицо было симметричным и утончённым, а в самом его центре расположился узкий, заострённый на кончике нос, чем-то напоминавший птичий клюв. Владимир тряхнул длинными каштановыми волосами, собранными на лбу широкой лентой, расшитой золотыми узорами, и выпрямился.
От фонтана открывался замечательный вид на одну из базарных площадей. Здесь было не так много народа, как в переулках, и покупатели не суетились так же сильно. Поэтому, когда в отдалении показалась пара людей в длинных тёмно-зелёных плащах, цесаревич заметил их практически мгновенно. Одна из двоек, рассыпавшихся по базару, возвращалась к условленной точке.
- Владимир Всеволодович. – Старший из подошедших дружинников уважительно поздоровался, кивнув головой. Его напарник молча повторил поклон.
- Вы что-нибудь нашли? – Без особой надежды спросил наследник.
- К сожалению нет.
- Понятно. Ждём остальных.
Прибывшие воины встали с другой стороны от цесаревича, полушёпотом переговариваясь со своим сослуживцем. Владимир не стал вслушиваться в их разговор – он снова поднял голову вверх, на этот раз разглядывая свод. Ижеград стоял у самой стены огромной пещеры, поэтому свод нависал над городом очень низко. На ближайших к стене окраинах города это было заметнее всего – из-за низко нависшего потолка пещеры там было ужасно сухо и безветренно, а цены на жильё были самыми низкими в городе.
Через пару минут вернулась ещё одна двойка бойцов. Они так же поздоровались с наследником и коротко отчитались о своей неудаче присоединяясь к коллегам. После них с небольшим промежутком прибыли ещё две двойки. Вокруг Владимира образовался небольшой круг из вооружённых людей, закутанных в длинные плащи с капюшонами. Посетители базара начали озираться на подозрительную компанию. Стоило иди дальше, чтобы не оказаться раскрытыми.
К счастью, словно услышав мысли наследника, вдали показалась шестая, последняя двойка. К фонтану, чеканя шаг, шёл начальник дружины царского рода – боярин Игорь Иванович Заовражский. Он довольно быстро оказался у фонтана и откинул капюшон плаща, отчего его длинные русые волосы рассыпались по плечам.
- Владимир Всеволодович. – Несмотря на свой зрелый возраст Игорь Иванович, как аристократ более низкого звена, поздоровался с цесаревичем первым.
- Игорь Иванович! – Владимир поднялся, пожимая протянутую ему руку. – У вас получилось найти какие-нибудь зацепки?
- К сожалению нет. – Опытный воин выглядел разочарованно. – Я считаю, нам необходимо проверить идущие от Базарного Бульвара пути.
- Да, я тоже об этом думал. – Цесаревич удовлетворённо кивнул, радуясь тому, что начальник дружины размышлял так же, как и он. – В таком случае, нам не составит труда найти Софи.
- Я не стал бы ничего утверждать, Владимир Всеволодович. Ижеград – один из крупнейших городов Уровня. Не так-то просто найти здесь всего одного человека, даже используя магию.
- Глупости! – С досадой ответил наследник. – Тем более, что отряду это не в первой! Ваня, скажи-ка, сколько времени вам понадобилось, чтобы найти Юлиану, когда она улизнула в город в первый раз?
- Никак не могу, Владимир Всеволодович. – Помощник склонил голову, отвечая цесаревичу виноватым тоном.
- Почему? Не помнишь?
- После пропажи младшей госпожи, царица не велела устраивать поисковую операцию.
На секунду Владимир затих. Ответ на его вопрос был довольно-таки предсказуемым, однако, когда его проговорили вслух, прозвучал он неприятно.
- Ясно. Тогда нам необходимо продолжить осмотр базара до тех пор, пока мы не найдём что-либо, указывающее на присутствие моей сестры.
- По правде говоря, Владимир Всеволодович, я не думаю, что в этом будет смысл. – Игорь Иванович оправил рукой коротко подстриженную бородку. – Мы можем найти царевну Софию либо если непосредственно её увидим, либо если найдём что-либо, указывающее на то, что она здесь присутствовала, как следы на пыльной дороге, по которым мы дошли до станции, либо если она окажется настолько близко, что не почувствовать её присутствие будет невозможно. Любой из этих вариантов я считаю маловероятным.
Владимир нахмурился и повернулся к начальнику дружины.
- Ты предлагаешь, возвратиться к царице ни с чем?
- Я предлагаю не тратить время на бессмысленный поиск и перейти к более эффективным мерам. – Юный наследник, при всём своём желании не смог бы запугать дружинника, который начал свою карьеру ещё при предыдущем царе.
- Так мы лишь потеряем возможность вернуть Софи домой в первый же день! Есть вероятность того, что, пройдя за ней, по тому же маршруту, мы наткнёмся на неё в живую, без применения магии слежения. В таком случае, сегодня к вечеру она уже будет дома!
- Вы не учитываете того, что до сих пор мы проводили поиски без опроса возможных свидетелей. До станции мы дошли по следам на песке просеки, а к Большому Базарному Бульвару пришли по наитию. Пока мы не используем магию, либо не спросим о царевне окружающих, мы не можем быть уверенными в том, что она действительно здесь была.
- Она была здесь, я это нутром чую! – Недовольно бросил царевич, положив руку на рукоять меча.
- Вы чуете это нутром, и абсолютно никак не можете подтвердить свою правоту. – Игорь Иванович оставался невозмутим. – Даже если вы нарушите прямой приказ царицы Ярославны и начнёте расспрашивать прохожих, вы не можете быть уверены в том, что ваши действия увенчаются успехом.
- Помолчите хотя бы минуту и дайте мне подумать! – Царевич прикрикнул на несговорчивого дружинника, взмахивая рукой. – Мы не вернёмся в поместье, пока наше положение не станет безнадёжным!
- Позволю себе дерзость заметить, что оно уже-
- Пока я не решу, что наше положение безнадёжно! – Владимир бесцеремонно перебил дружинника и отвернулся, давая тому понять, что разговор окончен. – Всем разбиться на двойки, мы продолжаем поиски!
Раздражённый юнец принялся резкими движениями напяливать на голову упавший капюшон. Плотный материал плаща цеплялся за длинные волосы и не слушался. Спустя минуту царевичу всё же удалось справиться с капюшоном, вот только теперь его роскошные каштановые волосы выбились из-под золотой ленты и торчали около лица пушистыми прядями. Словно намагниченные, они летали в воздухе, делая Владимира похожим на зло ощетинившегося ёжика.
- За мной! – Сердито скомандовал царевич, заправляя волосы обратно под ленту. – Мы пройдём к концу базара и опросим продавцов на трамвайной остановке. Если удастся что-то выяснить – проверим след, а если нет – вернёмся в поместье!
С этими словами он зашагал вперёд, не удостоив дружинников даже взглядом. Игорь Иванович неопределённо хмыкнул и, пожав плечами, пошёл вслед за раздосадованным господином. Он давным-давно привык к подобному поведению царевича, и относился к взрывам его характера по-философски. Нежелание признать свою неправоту часто втягивало юного наследника рода в неприятности, однако вредная привычка продолжала оставаться с ним.
Базар тянулся ещё с добрый километр. Когда-то это место было всего лишь небольшой городской окраиной, на которую было очень удобно свозить товары с речных портов Ижеграда. С той поры, базар стал Бульварным и расширился почти в восемь раз, обрастая переулочками и площадями. Сюда съезжались люди со всех окрестных поселений, чтобы продавать и покупать, но самое главное, чтобы увидеть мир. Пусть БББ и не был самым крупным базаром на Уровне, в список локальных достопримечательностей он входил давно и держался там прочно. И, отдавая должное, совершенно не зря.
Первым делом, посетитель базара обращал внимание не на вывески лавок и не на разложенные прямо под сводом столики, а на расстеленные практически посреди улицы разноцветные ковры, усыпанные товаром. Их можно было увидеть лишь в первой, самой хаотичной части улицы, дальше они не встречались. Столы под открытым небом были более популярной и простой в исполнении формой торговли, однако и они довольно быстро растворялись, уступая место лавкам, расположенным в трёхэтажных домиках, построенных по образцу конца восемнадцатого века.
Казалось, на этом базаре можно купить всё. От доспехов, выполненных из панцирей валежниц, до спортивных автомобилей с поверхности – и это ещё не самые удивительные экспонаты. Естественно, для того чтобы их заполучить, покупатель должен был быть готов выложить приличную сумму, но для аристократов и успешных купцов такое незначительное обстоятельство роли не играло. Они создавали стабильный спрос на дорогие и экстравагантные товары.
Наконец, бесконечная улица упёрлась в два длинных бетонных перрона. Цесаревич на секунду остановился, оглядываясь по сторонам. Глядя поверх голов своих подчинённых, Владимир прошёлся по остановке внимательным взглядом. Что-то подсказывало ему – София была здесь сегодня. И она была здесь совсем недавно.
- Игорь Иванович. – Наследник небрежно обратился к начальнику дружины, впервые с момента разговора у фонтана. – Возьмите половину отряда и опросите продавцов на той стороне остановки.
- Слушаюсь, Владимир Всеволодович. – Боярин Заовражский быстро поклонился и поднял вверх затянутую в перчатку ладонь. К нему тут же подошли две двойки и его ведомый. Отделившаяся половина отряда быстрым шагом прошла переход, и скоро уже обступила одну из пар будок на втором перроне.
Оставшийся с Владимиром отряд тоже время зря не терял. Спокойным шагом вразвалочку цесаревич направился к дальней паре билетных будок. Дружинники неторопливо пошли за ним. Дойдя до сидящих внутри продавцов, наследник скинул закрывающий лицо капюшон. Поговорив с упитанной женщиной-продавщицей и её коллегой, он выяснил, что девушка с длинными золотистыми волосами действительно приходила на этот перрон и покупала билеты. Поблагодарив продавщицу за содействие, Владимир развернулся и пошёл обратно к будкам, на которые ему указали. Дружинники неспеша потянулись за ним.
- День добрый! – Цесаревич приветливо улыбнулся продавцу, наклонившись к самому стеклу. Кончики волос на его чёлке легонько касались прозрачной поверхности.
Хорёк, читавший газету, встрепенулся и отбросил всё в сторону, готовясь обслуживать нового покупателя. Подняв глаза на голос, он мысленно передёрнулся. Высокий, порядка ста девяноста сантиметров парень угрожающе навис над окном будки. На первый взгляд приветливая ухмылка в тени козырька казалась угрожающей. В довершении картины, в несчастного продавца вперили свой взгляд внимательные сапфировые глаза, как две капли воды похожие на те, что были у утренней посетительницы.
- Крепких вам сводов! – Сумев совладать с собой, продавец формально улыбнулся, протягивая лапу к стенду с катушками. Одновременно с этим он будто бы невзначай скользнул взглядом по покупателю. На поясе у молодого человека он заметил меч в кожаных ножнах, с выгравированной на них сосной. – Вам на какую ветку?
- Я не за билетом. – Двусмысленная улыбка Владимира исчезла с его лица, уступая место серьёзному выражению. Тёмно-синие глаза наследника продолжали в упор глядеть на продавца, пока он скользнул рукой в поясную сумку, едва видную под полами плаща. Оттуда он вытащил серебристый овал, размером с ладонь, на котором тонкими золотыми и медными нитями было напаяно изображение золотоволосой девушки-подростка. Глаза были инкрустированы настоящими сапфирами. – Вы случаем не видели сегодня эту девушку?
Хорёк привстал со стула и пододвинулся вплотную к стеклу. Его мозг работал на полную мощность, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Враньё было бы слишком очевидным, тем более что работники в соседних будках наверняка видели, как эта девушка покупала у него билет. Сказать правду? Прощай премия – здравствуй выговор от начальства. И это в лучшем случае. За стеной сидит сойка – эта стерва не упустит шанс настучать на него мистеру Шенгу. Долго раздумывать тоже нельзя – его могут заподозрить в дурных намерениях по отношению к аристократке, и тогда угроза будет посерьёзнее чем преследование со стороны банды. Прикинуться дурачком? Не выйдет. Место, конечно, загруженное, разумные идут бесконечным потоком, но эта особа слишком сильно выделялась из общего потока.
- Думаю да. Либо эта леди, либо очень похожая на неё дама покупала у меня утром билет. В один конец. – Произнёс хорёк, опускаясь обратно на стул.
- С ней кто-то был? – Цесаревич слегка успокоился и выпрямился, отодвинувшись от стекла.
- Да, кто-то вроде гида. Такой высокий ящер в походном плаще. Консультировал её насчёт покупки билетов.
Продавец билетов внимательно наблюдал за тем, как глаза у допрашивающего его человека загорелись сначала возмущением, а затем и праведным гневом. Это так его позабавило, что он незаметно вильнул длинным пушистым хвостом.
- А куда именно они взяли билеты? – По молодому человеку было видно – он жутко нервничает за сестру, которая шляется непонятно где непонятно с кем.
- На красную ветку, до конечной! – Не моргнув глазом солгал хорёк.
- Садились они с вашей стороны перрона?
- Естественно.
- Благодарствую! – Владимир небрежно махнул продавцу ладонью и развернулся. Следовало обдумать дальнейшие действия.
С одной стороны, он всё-таки оказался прав, и им удалось найти зацепку. С другой, судя по количеству прошедшего времени, найти и вернуть домой Софию без помощи бабушки вряд ли удастся.
- «Небось она уже вышла из трамвая.» - Наследник растеряно поправил чёлку, продолжавшую выбиваться из-под ленты. – «Теперь ищи её по всему городу. Хотя, если мы доберёмся до той станции, можно будет попытать счастья и поискать её заклинанием. На небольшом расстоянии и я нападу на след, а обыскать пару кварталов – далеко не то же самое что бродить по всему городу.»
- Ваня! – Цесаревич резко обернулся на своего ведомого.
- Слушаю, Владимир Всеволодович!
- Давай сюда Игоря Ивановича! Думать будем.
Ваня немедленно бросился исполнять приказание наследника – он лёгкой трусцой пересёк переход между перронами и подозвал Игоря Ивановича. Тот как раз заканчивал опрос потенциальных свидетелей и сразу же, не задавая вопросов, направился обратно. Остальные дружинники потянулись за ним. Спустя какую-то минуту весь отряд уже сгрудился вокруг цесаревича, обступив его со всех сторон. Владимир прочистил горло и начал вещать. Правда, говорил он скорее для того, чтобы показать начальнику дружины серьёзность своих намерений, нежели для того, чтобы изложить подчинённым свой план.
- Так как мы выяснили направление, в котором царевна София отбыла с этого вокзала, я предлагаю проверить след. – Смотрел наследник прямо в глаза Игорю Ивановичу, не оставляя тому ни малейшего шанса на сомнения.
- Если я предложу вам вернуться в поместье и дождаться царицы Ярославны, у которой шансы обнаружить царевну в разы больше, вы…?
- Всё равно сделаю по-своему, вы абсолютно правы.
С минуту цесаревич и боярин Заовражский молча смотрели друг другу в глаза, будто надеялись что-то в них прочитать. В конце концов, начальник дружины решил отступить. Он молча встряхнул головой и обречённо пожал плечами.
- Будь по-вашему, Владимир Всеволодович.
- Вот и славно! – Наследник улыбнулся и шагнул к будкам. Подойдя к окну, в котором сидел хорёк, он бросил на железный лоток половинчатый обрубок золотой монеты и небрежно произнёс. – Нам двенадцать билетов на красную ветку, до конечной станции. Сдачи не надо.
Ретроспекция 2
- Кто это, Екатерина?
На богато украшенном крыльце царского дворца стояла женщина, одетая в сарафан, расшитый серебром. Её длинные каштановые волосы свободно струились по спине, а светло-карие глаза смотрели вниз, на её невестку, в выражении полнейшего шока.
Перед крыльцом стояла стройная блондинка средних лет в таком же дорогом сарафане. Она смотрела на свекровь пустым, отсутствующим взглядом.
Рядом с ней стояла девочка. Малышка, на вид шести-семи лет, испуганно смотрела вперёд, переводя взгляд с одной женщины на другую. Она была худенькой, неухоженной и напуганной. Сплошное тёмно-коричневое платьице пестрело заплатками разных оттенков серого, деревянные башмаки были ей явно великоваты. Тонкие детские пальчики крепко прижимали к детскому тельцу потрёпанную игрушечную лису, бордовая шёрстка которой сильно потускнела от частой стирки.
- Матушка, это дитя я забрала из приюта… - Молодая блондинка сделала короткий поклон головой и осторожно подтолкнула девочку вперёд. Та неловко сделала шаг, едва не падая из-за хлипких башмаков. – Мне сказали, что в этом году ей исполняется восемь.
Голос золотоволосой женщины немного дрожал, паузы между словами были явно больше, чем нужно. Когда-то идеальная осанка сменилась горестно опущенными плечами. Несчастная смотрела на свою свекровь, в надежде на то, что она прервёт затянувшееся молчание.
Шокированная царица тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Она жила в нервном ожидании того дня, когда похождениям её беспутного сына появится вещественное доказательство. И вот, оно стоил в половине шага от её измученной невестки. Женщина вновь открыла глаза и будто вцепилась ими в малышку. Девочка испугалась, крепче прижимая к себе игрушку и опустив глаза в землю. Угловатые плечики мелко задрожали.
Где-то далеко, будто издеваясь над ситуацией, заворчал гром. Царица отвлеклась на звук, всматриваясь вдаль. Над верхушками соснового бора, плотным кольцом окружавшего поместье, у самого горизонта действительно собирались тяжёлые грозовые тучи. В воздухе витало предчувствие большой июльской грозы, одной из тех, что загоняют всё живое в дома и норы, заставляя своды пещер вздрагивать, будто от страха. Витавшая у поместья магия перекликалась с надвигающейся бурей и само пространство начинало мерцать чуть ярче. Женщина посмотрела на стоявших у крыльца людей и вздохнула.
- Заходите в дом. – Властно сказала она, стараясь скрыть своё внутреннее негодование. – Негоже решать такие дела на пороге.
Златовласая царевна повернулась к дрожащей малышке, протягивая ей руку. Большая и утончённая белая ладонь раскрылась в ожидании ответа. Ребёнок испуганно и неуверенно вложил в неё свою маленькую ладошку. Поддерживая малышку, женщина начала подниматься по ступеням крыльца. Царский терем, срубленный из ровных и светлых молодых сосен и украшенный изумрудного цвета орнаментами, нависал над двумя маленькими фигурками как огромная позолоченная гора. С трудом поднимая маленькие ножки на необходимую высоту девочка карабкалась по ступенькам, стараясь не отставать от Екатерины.
Наконец, вслед за царицей, они оказались в просторных сенях терема. По обе стороны от огромных дверей стояли служанки, готовые помочь господам с одеждой и вещами. На вошедшую вслед за царевной потрёпанную девочку они старались не смотреть.
- Закройте двери. - Царица властно махнула рукой в сторону входа, после чего две служанки немедленно ринулись исполнять её приказ.
В закрытом помещении сразу стало душно. Воздух замер и не желал двигаться, словно отдыхая перед надвигающейся бурей. Полумрак закрытых сеней окутывал всех присутствующих, сводя мысли и звуки до едва различимого шёпота.
- Не стой столбом, Екатерина! - Раздражённый шёпот царицы рассёк тишину как отголосок далёкого грома. - Проходи в коридор.
- Да, матушка. - Царевна кивнула, делая шаг вперёд. Но, почувствовав холодную детскую ладошку в своей руке, она остановилась. - Что делать с девочкой?
- Оставь дитя в сенях. - Царица развернулась к дверям, ведущим во внутренние коридоры, давая понять, что этот разговор следует перенести в более приватную обстановку. Личная служанка проследовала за ней, оставив одну из дверных створок открытыми для царевны. Женщина, не глядя на ребёнка, отпустила её руку и пошла вперёд. Огромные двери захлопнулись за её спиной, оставив малышку одну в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Девочка испуганно втянула голову в плечи, покрепче прижимая к худенькому тельцу своего затасканного лисёнка.
Минуты текли медленно, как патока, собираясь в огромную липкую лужу, растрескавшуюся по сознанию иссиня-чёрным пятном. Где-то за массивными дверьми, в коридорах терема грузно тикали напольные часы. Раскачивание маятника пульсировало в половицах, как если бы у царского дворца было бы живое сердце, непрерывно выстукивающее жизненный ритм.
Через несколько таких молчаливых минут ожидания в неподвижную тишину вмешался шёпот оставшихся в сенях служанок. Девочка приподняла голову и сделала пол оборота в сторону выхода, у которого стояли две девушки. Одним глазком малышка взглянула на них, пытаясь услышать о чём те говорят. Служанка, стоявшая до этого по правую сторону от входа, подошла к другой девушке и, наклонившись к её уху, что-то прошептала. Та удивлённо округлила глаза и в полном недоверии посмотрела на подругу, неразборчивым шёпотом что-то переспросив. Сплетница снова наклонилась к её уху и начала что-то быстро-быстро тараторить, бросая любопытные взгляды в сторону ребёнка, всё так же стоявшего в другом конце сеней. В какой-то момент её глаза встретились с тревожным взглядом испуганной малышки. Не прекращая говорить, служанка ещё больше понизила голос, так что девочка могла слышать лишь неразборчивый шум, отдалённо напоминавший дыхание.
Часы пробили три часа по полудню, оглашая весь терем мощными звуками ударов огромного медного колокола. Большое деревянное здание внезапно вздрогнуло, сбрасывая с себя оцепенение, и, пошумев, успокоилось, вливаясь в привычный ритм безмолвного течения времени.
Но на этот раз молчание продлилось недолго - с улицы послышался шум стремительно приближающегося дождя и колышущихся верхушек деревьев, раскачивающихся на грозовом ветру. Тихо заворчал в отдалении гром - съедаемый толстыми стенами звук был не громче шёпота служанок, которые продолжали что-то тихо обсуждать, в открытую разглядывая маленькую девочку в обносках.
Вот, на крышу сеней упали первые капли летнего ливня, и тут же дождь всей своей мощью обрушился на терем, барабаня в такт тиканью часов. Ветер завыл по-волчьи, терзая своими резкими порывами верхушки вековых сосен, окружающих поместье. Раскачивающиеся во все стороны деревья скрипели и стонали, будто бы были способны испытывать боль.
Спустя час, а может и спустя пять минут - налетевшая буря скрадывала всякое ощущение времени - снаружи послышался неразборчивые звуки, с каждой секундой становящейся всё громче и громче. Служанки перестали шептаться и повернулись к двери, вслушиваясь в монотонный шум дождя.
- Ждана, не господская ли это карета? - Спросила одна из девушек, бросая взгляд на подругу. Они прильнули ушами к тёмному древесному массиву. На улице что-то скрипело, хлюпало и звенело, перемешиваясь с приглушёнными голосами слуг, отчего-то столпившихся перед парадным крыльцом.
- Царевич с охоты вернулся! - Хором ахнули служанки, почти синхронно хватаясь за тяжёлые медные кольца, которыми открывались дверные створки. Едва девушкам удалось, поднатужившись, приоткрыть небольшую щёлку, в сени тут же вломился холодный шквал ветра, стремясь распахнуть тяжелейшие створки настежь. Служанкам пришлось резко упереться ногами в пол, а руками в двери, чтобы громоздкая древесная масса не размазала их по стенке как полотенце - муху. Издав чудовищный скрип, прозвучавший в унисон с нервными возгласами девушек, дверные створки остановились.
Из открытого прохода в просторные сени сразу же хлынул воздушный поток холодной влаги. Благодаря широкому парадному крыльцу дождь до порога не доходил, но крыша не могла укрыть людей от блеска молний и металлического дребезжания близкого грома. Буря бесновалась вокруг царского терема, завывая на тысячу звериных голосов. Свет воздуха стал тусклым, едва различимым, только изредка, в местах столкновения наэлектризованных воздушных масс, с тихим шорохом вспыхивали частички магии.
Убедившись, что дверь надёжно застопорена железными штырями, служанки поспешно оправили свои юбки и выглянули на улицу. В нескольких метрах от терема действительно стояла большая карета, запряжённая двойкой огромных лосей. Длинноногие исполины переминались с ноги на ногу и фыркая, потряхивая тяжёлыми от ветвистых рогов головами. Их лоснящиеся серебристые шкуры посерели под потоками дождя, отчего ездовые выглядели так, будто на них пропахали парочку полей. Извозчик сидел на козлах, прижав локти к телу, чтобы полностью уместиться под маленьким козырьком, который, правда, никак не спасал его от косых дождевых струй. На четырёх углах, под самой каретной крышей были видны бледно сияющие кристаллы заряженного магией кварца, зажёгшиеся по причине внезапно наступившей темноты.
Прикрывая глаза ладонью и расплёскивая ногами появившиеся на земле лужи к карете подбежали два мужика. Один из них нёс под мышкой два странных свёртка. Деликатно постучавшись в дверь, слуга, добежавший первым, распахнул её, носком левой ноги поддевая спрятанные под каретой ступени. В проёме тут же показалось радостное детское личико, а за ним лицо ребёнка постарше. Взявшись за руки дети начали осторожно спускаться по узким ступенькам, скользким от воды. Открывший дверь мужик стоял на расстоянии вытянутой руки, чтобы в случае неприятности подхватить маленьких господ и не дать им свалиться в мокрую и холодную грязь. Ещё один слуга, с загадочными свёртками подмышкой, вытащил один из них и в пару нехитрых движений его раскрыл. Это оказался большой брезентовый зонт тёмного изумрудного оттенка. Поднимая зонтик над головами детей, мужик отдал второй свёрток своему другу, который оставался стоять у дверей.
В след за детьми на улицу вышел отец - царевич Всеволод Мстиславович Боровицкий. Статный, хорошо сложенный мужчина уверенно спустился на землю в один шаг преодолевая полуметровое расстояние. На обычно суровом лице сейчас читалось удовлетворение, длинные каштановые волосы выбились из причёски, рукава ярко-алого камзола были измазаны какими-то тёмными пятнами. Он протянул руку за свёртком и, получив его, так же быстро и непринуждённо раскрыл зонт у себя над головой. Слуга закрыл за ним дверь и постучал ладонью по карете, давая кучеру сигнал. Тот хлестнул вожжами, крикнул что-то неразборчивое и повёл лосей в стойло, где их уже ждали кормушки полные свежесрезанного подлеска.
Царевич быстро нагнал детей, идущих за руку под зонтиком, и перестроился на более меленный шаг. Хлюпая ногами по лужам, царские особы вскоре оказались у крыльца, где сопровождающий забрал у них зонтики и удалился. Всеволод Мстиславович бросил взгляд в сторону открытых нараспашку дверей и повернулся к своим детям.
Снизу вверх на него смотрели старший сын и младшая дочь. Девочке недавно исполнилось девять, а сын и наследник вот уже три года как перешёл из детства в отрочество. Царевич поправил воротник рубашки сына и велел детям хорошенько постучать ногами по ступенькам, чтобы не заносить грязь в терем. После того как ботинки были приведены в надлежащий вид, все трое вошли в сухие сени. Увидев, что никто из прибывших господ не нуждается в помощи с вещами и одеждой, служанки вытащили штыри, которыми застопорили двери, из петель и закрыли вход.
Сразу же в помещение вернулся мягкий полумрак. Не останавливаясь ни на секунду, будто его глазам не нужно было ждать, чтобы привыкнуть к темноте, Всеволод Мстиславович направился прямо к проходу в коридоры терема. Но, сделав всего два шага, мужчина остановился.
Всего в нескольких метрах от него, почти посреди сеней стояла маленькая девчушка в потрёпанном коричневом платьице и деревянных башмаках на два размера больше нужного. Каштановые волосы были заплетены в две коротенькие косички, грустными ленточками лежащие на плечах, крохотные детские ручки нервно поглаживали ушки игрушечного зверька, большие, светло-карие глазёнки испуганно смотрели на очередного незнакомца, возвышавшегося над ребёнком словно неприступная скала.
- Папенька! Пойдёмте к бабуле! - К царевичу подбежала дочь, хватая его за край камзола, чтобы привлечь внимание. Проследив за взглядом отца, который всё ещё пребывал в ступоре, маленькая царевна увидела девочку из приюта. - Ты чья будешь? - Спросила она у девушки, не отпуская край отцовской одежды. Малышка в заплатанном платье только смущённо склонила голову, не решаясь ответить.
Они были друг другу полной противоположностью. Царевна София с недоумением взирала на худенького ребёнка с тонкими ручонками и неудобной обувью. Её шелковистые золотые волосы свободно струились по спине, голубенький сарафан был украшен искусной вышивкой, а на ногах были надеты маленькие полусапожки из кожи лесного тура. С ленты, которой была охвачена её голова невозможно было отвести взгляд - она была украшена маленькими драгоценными камнями, поблёскивающими даже в сумраке сеней. Царевна всё смотрела и смотрела на незнакомую девчушку, с каждой секундой хмурясь всё больше и больше. Она ещё раз взглянула на отца, но тот настолько глубоко ушёл в свои мысли что перестал замечать всё происходящее вокруг него. София с досадой топнула ножкой и подошла к оборванке поближе.
- Ты! - Она показала на неё пальцем привлекая внимание. - Как тебя звать?
- Ч-черешня, ваше б-благородие… - Малышка из приюта сделала короткий поклон.
- Врёшь! - Царевна надулась, выкатила грудь колесом и скрестила руки на груди, копируя бабушку в моменты её гнева. - Черешня это ягода, она на деревьях растёт, а я тебя про имя твоё спрашиваю!
- Софи, оставь её. - Царевич Владимир, до того молча стоявший возле выхода, подошёл к сестре, кладя ей руку на плечо. - Не видишь что ли, она нездешняя…
Взглянув маленькой оборванке в лицо, молодой царевич невольно запнулся и замолчал. Несмотря на впалые щёки и обветренную кожу, которая кое-где даже шелушилась, отрицать явное сходство было невозможно. Девочка была как две капли воды похода на детские портреты отца. Больше всего сходства добавлял испуганно-настороженный взгляд глаз цвета гречишного мёда.
Будущий наследник смотрел на неё так, будто бы прямо посреди главного терема царского поместья появился леший. В свои тринадцать лет он уже прекрасно все понимал. От него не укрылось охлаждение отношений между родителями, и где-то в глубине души мальчик понимал, что рано или поздно это охлаждение будет иметь развязку.
Он только не подозревал, что эту развязку будут звать Черешней, и что она будет стоять в сенях бабушкиного терема.
- Отец? - Осторожно позвал молодой царевич, поворачиваясь к Всеволоду Мстиславовичу. - Кто она?
Голос сына наконец вывел мужчину из ступора. Он провел рукой по голове, заправляя выбившуюся из-под ленты челку за ухо и, тяжело вздохнув, посмотрел сначала на девчушку, а потом на своих детей. Челюсти его были плотно сжаты, в раз опустевшие глаза прожигали всё на своём пути.
- Не знаю, сын. - Голос Всеволода Мстиславовича прозвучал обманчиво спокойно. - Но чувствую, что совсем скоро мы это выясним.
Сказав это, мужчина не глядя прошёл мимо детей и толкнул двери ведущие в коридор, не тратя время на приказы служанкам. Мальчик взял сестру за руку и последовал за отцом. Оказавшись у двери он вдруг остановился и оглянулся на Черешню.
- «Имя дурацкое.» - Подумал он, глядя на понурившего голову ребёнка. В груди у мальчишки защемило от обиды на отца. - «Наплачемся теперь с этой оборванкой…»
Дверь громко захлопнулась, вновь оставляя малышку наедине со служанками, которые на сей раз остались стоять на своих местах, молча переглядываясь друг с другом.
Ребёнок робко поднял голову ко внутренним дверям, украшенным позолотой и яркими малахитовыми вставками. Орнамент изображал раскрывающиеся листья папоротников, изгибающиеся под невероятными углами в угоду замыслу ремесленника.
Взгляд малышки выражал потерянность и тоску. Крепче вцепившись в своего лисёнка, девочка задрала голову вверх, пытаясь охватить взглядом весь огромный дверной проём. А ведь двери, ведущие из сеней в терем были несколько меньше, чем массивные ворота парадного входа. Чувствуя себя маленькой и беззащитной, малышка зажмурила глазёнки, украдкой вытирая слёзы с лица. Воспитательница сказала, что если много плакать отдадут обратно в приют.
В коридоре раздался громкий и ритмичный стук каблуков по дереву, приближающийся с каждой секундой. Створки стремительно распахнулись, в свете ламп, льющемся из коридора, блеснула позолота. В проёме показалась царевна Екатерина. Движением головы отбросив с лица растрепавшиеся волосы, женщина подхватила руками подол богато расшитого сарафана, обнажая коричневые сапоги с квадратным деревянным каблуком. Не говоря ни слова, она словно резкий порыв ветра пронеслась мимо девочки, не заметив как ребёнок испуганно от неё отпрянул. В сенях звук стука каблуков был ещё громче и резче, безжалостный ритм шагов царевны сливался с тихим тиканьем часов, становясь судьбоносной токкатой. Видя настроение госпожи девушки-привратницы резво схватились за кольца, раздвигая в стороны двери весом под несколько сотен килограммов.
Екатерина Всеволодовна не замедлилась ни на секунду, даже когда в коридоре вновь зазвучали чьи-то шаги, на этот раз громче и чаще. Внутренние двери раскачивались вперёд-назад с лёгким скрипом из-за сквозняка, через сени пролетела волна холодного воздуха, тяжело пахнущего дождём и мокрым сосновым бором. Без труда остановив огромную створку рукой, в помещение ворвался Всеволод Мстиславович, бежавший вслед за женой.
- Кэтрин, постой! - Мужчина остановился, стараясь перекричать оглушительные завывания бури. - Давай поговорим!
Но царевна даже не оглянулась на мужа. Без зонтика, без платка, без широкополой шляпы, способной защитить от воды и ветра она выбежала прямо под дождь. Увидев это, царевич Всеволод выбежал на крыльцо.
- Ка-а-атя! - Громкий крик мужчины потонул в очередном громовом раскате. В отдалении что-то ухнуло, будто взорвалось, и в след за этим послышался оглушительный треск, разлетевшийся по лесу на многие километры. Июльская буря налетела на лес с такой невероятной силой, что ветер, беснующийся в узком пещерном пространстве, без особого труда повалил старое дерево, переламывая ствол пополам. Гром, грохот и треск прозвучали как резкий финальный аккорд, а потом наступила гнетущая тишина, прерываемая только стуком дождевых капель о крышу.
Беспомощно опустив руки, царевич развернулся и поплёлся обратно в сени. Глаза его рассеянно блуждали по паркету, голова понуро свисала с плеч.
Из коридора плавно, будто плывя по воде, вышла царица, старающаяся сохранять спокойное выражение лица. Не удостоив сына даже словом, женщина молча кивнула в сторону девочки, которая разрушила привычную жизнь одним своим появлением.
Взглянув на малышку, царевич вздохнул. Он подошёл к девочке в плотную и присел на корточки так, что его глаза оказались на одном уровне с ребёнком. Всеволод Мстиславович положил свою большую, шершавую от рукояти меча руку на голову малышки и развернул её к себе, заглядывая в глаза, как две капли воды похожие на те, что он каждое утро видел в зеркале. Мужчина сделал глубокий вдох и сжал кулак свободной руки. Он понятия не имел что делать с этим ребёнком.
- Как тебя зовут? - Наконец спросил он.
- Черешня, ваше благородие… - Тихонько проговорила девочка, опустив взгляд в пол.
Царевич вопросительно взглянул на мать. Та небрежно махнула ему рукой, заранее соглашаясь с любыми действиями сына.
На целую минуту сени погрузились в молчание. Всеволод о чем-то напряжённо думал, не поднимая руки с затылка девчушки, которая, вжав голову в худенькие плечики, молча стояла зажмурив глаза. Наконец, мужчина встал на ноги.
- Теперь тебя будут звать… Юлианна. - Произнёс он бесцветным голосом. - Запомни это имя.
Глава 6: Вьетнамский ресторанчик.
Скрип колодок, тянувшийся долгих две минуты, за которые трамвайчик медленно сползал с высоты пещерного свода, наконец затих. Гидравлические механизмы издали тихое шипение, и двери плавно разъехались, открывая пассажирам выход на перрон. Гнусавый механический голос, доносившийся из подвешенных на потолке вагона динамиков, сообщил о прибытии на конечную станцию и попросил всех пассажиров выйти из транспорта.
В маленьком потоке, хлынувшем наружу, шагали рядом Генрих и София. Девушка вертела головой, разглядывая незнакомое место. Ящер тоже смотрел по сторонам, в поисках мусорки, в которую можно было бы выбросить использованный билет. Найдя одну рядом с фонарным столбом, он вынырнул из толпы и направился прямо к ней. София повернула за ним, стараясь не отставать от своего проводника.
- Можно ваш билет? – Генрих протянул ладонь к девушке.
- Зачем, позвольте спросить?
- Выбросить. Он уже не пригоден к использованию.
Царевна взглянула на протянутую к ней ладонь, а потом на мусорку и отрицательно покачала головой.
- Я оставлю его на память. – Ответила она, улыбнувшись. – Мне понравился нежно-сиреневый оттенок бумаги.
Генрих кивнул и молча бросил свой билет в урну. Машинально отряхнув лапы, он огляделся, чтобы сориентироваться и, найдя глазами выход, указал рукой в его сторону.
- Нам нужно пройти около полутора кварталов, это где-то пятнадцать минут неспешным шагом. Надеюсь, вы не устали, София?
- Что вы! – Царевна махнула рукой, посмеиваясь. – Такой мелочью как послеобеденный променад меня не утомить.
- Тогда прошу за мной! – Ящер исполнил шутливый полупоклон и двинулся к выходу, подстраивая свой шаг так, чтобы девушка могла без особых усилий идти с ним вровень.
Спутники неторопливо вышли за пределы трамвайной остановки и сразу оказались на широкой улице, вымощенной неизменной брусчаткой. Старательно обтёсанные камни были выложены словно под линейку, из-за чего любому становилось очевидно – улица находится в богатом районе. Подновлённые фасады старинных домов лишь усиливали сложившееся впечатление. Даже свет фонарей здесь казался более ярким и чистым.
Генрих уверенно шёл по камням, его хвост размерено покачивался в такт шагам. Но несмотря на безмятежность обстановки, зрачки рептилии лениво двигались из стороны в сторону, осматривая местность. Широкие плечи плавно двигались при ходьбе, плотный, но лёгкий походный плащ едва заметно колыхался.
София спокойно шагала рядом, продолжая рассматривать всё вокруг. Глазами, горящими неудовлетворённым любопытством, девушка будто готова была съесть окружающий её мир. Новая обстановка пестрела свежими впечатлениями, которых так не хватало царевне, утонувшей в скучных аристократических буднях. Она боролась с желанием пуститься по улице вприпрыжку – чувство необъяснимой, почти ребяческой радости, пришедшее в начале дня снова её охватило. Царевна улыбнулась и глубоко вдохнула городской воздух. В нём явственно ощущались резкие запахи конского пота и навоза, горящего бензина, дизеля и керосина, и озона, исходящего от тускло светящихся фонарей. А ещё, почему-то, пахло едой.
Уловив аромат чего-то жаренного, София удивлённо подняла брови и принялась осматриваться ещё активнее. Глядя на это Генрих незаметно усмехнулся. Такое поведение казалось ему забавным. Подумав пару минут, ящер решил ненадолго отклониться от намеченного заранее курса и свернуть с главной улицы в ответвление, из которого так аппетитно несло шаурмой.
В маленькой улочке всё было так же чинно – ровные ряды брусчатки, подновлённые здания с вековой историей, начищенные до блеска фонарные столбы. Единственным исключением было то, что первые этажи исторических зданий занимали кафешки и ресторанчики различных форм и размеров. Где-то заведение могло похвастаться наличием неоновой выставки, ярко сияющей в дневном мерцании воздуха, где-то подход был более старинным, а где-то маленький ресторанчик и вовсе не считал нужным привлекать к себе излишнее внимание. По всей улице, то тут, то там заведения выставляли наружу столы и стулья, прикрытые зонтиками или одним сплошным навесом.
Проходя мимо одного из таких скоплений мебели, царевна уловила на себе чей-то взгляд. Она остановилась и скользнула глазами по скоплению обедающих разумных, обнаружив того, кто на неё смотрел.
Наблюдателем оказался ящер, на вид совсем молодой, сидевший с тарелкой какого-то супа за круглым столом у ресторанчика с вьетнамской кухней. Взгляд его был настороженным и оценивающим. Оказалось, он смотрел не только на девушку. Генрих тоже почувствовал, что его разглядывают, и остановился, пройдя всего на пару шагов дальше по улице, чем София. В воздухе повисло неловкое молчание. Наблюдатель будто ни разу не смутился – наоборот, стал смотреть на прохожих в упор. Такое явное проявление внимания слегка возмутило царевну. Она хотела было уже открыть рот, но попутчик её опередил.
- Казе, братишка, может перестанешь на нас пялиться? У нас есть дела. – В голосе игуаны звучала ирония. Он явно не относился к собеседнику всерьёз. – Твой угрюмый взгляд мешает культурному отдыху на этой улице.
- Ты не говорил, что у тебя есть девушка. – Ящер-подросток пропустил слова парня мимо ушей, поставив вопрос ребром. – Аники хотя бы в курсе?
На секунду и Генрих, и София сконфуженно замолчали. Первым пришёл в себя парень. Он вздохнул, зажал когтистыми пальцами переносицу, и, пробормотав что-то нечленораздельное на немецком, продолжил диалог.
- Ты всё не так понял. Мы познакомились буквально этим утром. Я просто провожаю леди до гостиницы.
- Интересно, как при таком маршруте вы попали на ресторанную улицу? – Казе сощурил рептильи глаза. – Слышал, здесь много отличных мест для первого свидания.
- Казе, прекрати немедленно! Не смущай девушку своими дурацкими предположениями!
- Ты хотел сказать: «Не смущай мою девушку своими дурацкими предположениями», так?
- Прошу меня извинить! – София сделала шаг вперёд, демонстрируя своё намерение вклиниться в диалог. – Сударь, с вашей стороны весьма бестактно выдвигать подобного рода претензии, не имея при этом никаких оснований! Мы встретились накануне, и Генрих любезно согласился показать мне город. У нас нет такого рода отношений, а потому я осмелюсь попросить вас не пятнать мою репутацию домыслами.
Паренёк с тарелкой супа театрально закатил глаза и начал помешивать лапшу палочками.
- Ох, за что мне всё это… - Генрих снова выдохнул. – Переубеждать тебя, конечно же, бесполезно…
Ящер провёл рукой по шее, собираясь с мыслями. Ему не хотелось задерживаться, но он слишком хорошо знал Казе, чтоб просто уйти, не прояснив ситуацию.
- Леди, позвольте познакомить вас с моим младшим братом. Это Казе – ему шестнадцать и у него ужасный характер. Казе, это леди София Всеволодовна, мы познакомились сегодня утром, и мы не встречаемся. Надеюсь, трёх раз достаточно для того, чтобы ты понял?
- Ладно-ладно, как скажете. Сегодня утром значит сегодня утром. - Парниша безразлично пожал плечами, набирая ароматный говяжий бульон в керамическую ложечку. Всем своим видом он демонстрировал полную потерю интереса к происходящему.
- Леди, вы не голодны? – Генрих повернулся к Софии и полушёпотом задал ей вопрос. – В этом ресторане подают отличную лапшу.
На минуту девушка погрузилась в раздумья. Обед сейчас был бы явно не лишним, однако ей не хотелось оставаться рядом с Казе. Во взгляде молодого ящера сквозило что-то недружелюбное и агрессивное, будто бы он был готов броситься на собеседника с оружием в любой момент. В довершение безобразия, София явственно ощущала как ящер испытывает к ней неприязнь. Чужие эмоции ложились на душу неприятным осадком, от которого хотелось немедленно отряхнуться. Царевна уже собиралась отказаться от предложения спутника, однако, взглянув на него, передумала. В отличии от их первой встречи, Генрих сквозил неуверенностью и раздражением. Он ужасно хотел поговорить с упрямым младшим братом, но стеснялся сказать ей об этом напрямую.
- Прекрасная идея! – Девушка натянуто улыбнулась и кивнула – она всегда отлично понимала намёки и подтекст. – Я займу столик.
София зашла на территорию ресторана, не оглядываясь на обоих рептилий. Проводив её взглядом, старший брат наконец вздохнул с облегчением. Сбросив маску дружелюбного провожатого, ящер вплотную подошёл к столу, за которым Казе беззаботно уплетал тарелку с супом. Навалившись всем своим весом на стол, так что часть бульона выплеснулась на доски, Генрих навис над братом. Глаза игуаны выражали угрозу и недовольство.
- Развлекаешься, ото-то?
- Да так, обедаю после успешной разведки по папиному приказу. Не так весело, как твои свидания с блондинками, но хоть что-то, да, ани-сан? – Казе грозная стойка брата совершенно не впечатлила.
- А вот это явно не твоё дело. Прекрати вести себя как трудный подросток и научись останавливаться с первого раза, поясохвостик. Будь у меня действительно свидание, ты бы его сорвал.
- Да ты что! Как же я об этом не подумал! – От сарказма, сквозившего в голосе ящера, у Генриха свело скулы. – В следующий раз, когда ты появишься в паре кварталов от нашего дома, с девушкой, которую никто из семьи до этого ни разу в жизни не видел, я первым делом расскажу ей какой же ты замечательный!
- Захлопнись придурок! – Прошипел ящер, бросая мимолётный взгляд на царевну, севшую за столик на другом конце открытой зоны ресторана. Казе говорил нарочито громко, и ему бы не хотелось, чтобы она услышала.
- Сам придурок. Ещё и с самым банальным вкусом во всей Империи. – Поясохвост сложил руки на груди и бросил грустный взгляд на свою тарелку. Суп фо-бо был безнадёжно испорчен – часть бобовых ростков выплеснулась на столешницу, вместе с плававшим на поверхности острым маслом.
- Значит так, Ветерочек… Что мне сделать, чтобы ты от меня отстал? – Генрих оторвался от столешницы и присел на соседний с братом стул.
- Для начала, ты испортил мне суп. Я всё ещё хочу есть. Я голодный.
После этих слов из подсумка игуаны будто по волшебству появились шесть серебряных, которые он без слов положил рядом с лужицей разлитого супа.
- Аригато. – Казе взял монетки и развернулся к брату всем корпусом, внимательно заглядывая ему в глаза. – А теперь давай поговорим по-взрослому. Вы действительно встретились сегодня утром?
- Клянусь именем рода. – Генрих был максимально серьёзен, но его ужасно раздражало недоверие брата к его словам. – Тебе сказали об этом целых три раза.
- Уж извини, я не такой доверчивый как некоторые. – Фыркнул подросток. – Тогда следующий вопрос. Ты же не настолько туп, чтобы вести её к нам домой, верно?
- Верно. И не огрызайся, ты и сам не нобелевский лауреат.
- Тогда, куда конкретно ты её ведёшь?
После этого вопроса Генрих слегка замялся, бросая взгляд в сторону. Но он отлично понимал, что если не ответить честно сейчас, потом отвечать придётся перед отцом или, что ещё хуже, перед Аники. Поэтому, он всё же сказал правду, скрипя сжатыми от злости зубами.
- В гостиницу «Рубиновое копыто»…
Казе многозначительно поднял брови и наклонился к брату, начав говорить вкрадчивым шёпотом.
- Генрих, братишка, может ты где-то ударился головой? Ты, когда такое происходит, говори, не стесняйся. Знаешь же, что с сотрясением нельзя шляться без охраны где попало.
- А прямо тебе сказать в облом, Ветерочек?
- Хочешь прямо? О-кеюшки! Тогда, скажи на кой ты ведёшь явную аристократку, с которой ты знаком полдня, в семейную гостиницу, м? Ты хочешь, чтоб тебе голову оторвали на совете клана? Так зачем ждать?! Давай я тебе прям сейчас всё устрою! Так сказать, вне очереди!
- Ш-ш-ш! А ну живо понизил голос! – Ящер тоже склонился ближе к брату, так что они соприкоснулись чешуёй. – Ещё раз так закричишь, я закрою тебе доступ к генератору на месяц, это понятно?
Казе нахмурился, но ничего не сказал, он легко отстранился от игуаны и оглянулся. Сидящая за столом блондинка старательно делала вид, что читает меню и не обращает на них внимание.
- Я же не дурак, Казе. – Генрих постучал по плечу поясохвоста, привлекая к себе его внимание. – Я представился как Генрих Кёне, мы не расспрашивали друг друга ни о чём личном и единственное что я ей пообещал – проводить до хорошей гостиницы. Всё!
- Почему тогда «Рубиновое копыто»? – Казе снова сощурил свои лавандовые глаза. – Она тебе интересна?
Старший брат замолчал, но говорить ему и не требовалось. Поясохвост уже начал понимать ситуацию. Он раскрыл ладонь, в которой зажал серебряные монетки и мысленно их пересчитал. На новую миску фо-бо ему бы хватило с головой.
- Ладно, уговорил. Я никому не скажу. – Подросток поднялся из-за стола. – Но это не значит, что тебе можно делать всякие глупости, ясно?
- Что я, по-твоему, могу натворить? – Генрих встал вслед за братом, задвигая свой стул на место. Он уже развернулся в сторону столика Софии и теперь ждал только окончания диалога.
- Не знаю. – Казе пожал плечами. – Влюбиться?
Возмущённый взгляд старшего брата поясохвост предпочёл проигнорировать. Он похлопал игуану по плечу и направился ко входу в ресторанчик. Уже в дверях он развернулся и махнул на прощание рукой. Спустя секунду подросток скрылся за дверью, выкрашенной в приятный оливковый оттенок.
- «Выдался разговорчик, ничего не скажешь…» - Генрих, провожавший его взглядом, наконец вздохнул с облегчением. Он с недовольством щёлкнул по земле кончиком хвоста и направился к царевне, которая с любопытством рассматривала вывеску соседнего заведения.
- Entschuldigung. Небольшой семейный вопрос… - Извинился Генрих, подсаживаясь за стол к девушке.
- Mach dir keine Sorgen. Я отлично провела время. Здесь столько блюд, о которых я раньше никогда не слышала. Мне, право, трудно выбрать что-то одно. – София машинально постучала пальце по странице открытого буклета с меню. – Может, вы мне что-то подскажете?
- Буду рад помочь! – Ящер с готовностью взял меню, переворачивая его к себе. – Вы раньше когда-нибудь сталкивались с вьетнамской кухней?
- Нет, не доводилось.
- Хм… - Генрих задумчиво поскрёб чешую на своей щеке. Он бегал глазами по меню, пытаясь найти что-то неострое. – Вам по душе свинина?
- Более чем. – Царевна кивнула, оправив прядь золотистых волос.
- Замечательно. Официант! – Ящер высоко поднял раскрытую ладонь, привлекая к себе внимание. Почти сразу же у столико оказался бородатый мужчина средних лет, одетый в грубый застиранный кафтан побледневшего оливкового цвета, льняную рубаху и широкие портки. Не смотря на небогатый внешний вид на ногах он носил ботинки с подошвой из древесной губки. Работник создавал впечатление бывшего крестьянина, отчего-то решившего попытать счастья в большом городе. И судя по добротным сапогам, дела у него начинали налаживаться.
- Чего изволите, господа? – Мужичок коротенько поклонился, одной рукой прижимая к телу прямоугольный берёзовый поднос. Произнося слова, официант особенно напирал на букву «о», так что иногда ударение двоилось.
- Нам, пожалуйста, один бун-ча самой малой остроты и один ком-там, средненький. – Для пущей убедительности Генрих постучал по меню.
- И жасминовый чай. – Добавила София. Взглянув на собеседника, она пояснила свою просьбу. – Всегда хотела отведать восточный чай заваренный по правильному традиционному рецепту.
- Тогда нам двойную порцию жасминового чая.
- Хорошо. Я передам ваш заказ на кухню. Обождите минут с пятнадцать и всё будет горячее, с пылу с жару. – Официант снова коротко поклонился и удалился в направлении входа в крытую часть ресторана.
Едва за мужичком захлопнулась дверь, как, тут же, из неё вышел Казе, держа в руках поднос с большой миской супа. От поверхности бульона вверх поднимались тоненькие струйки пара, закручивающиеся в маленькие вихри от ходьбы. Подросток бросил мимолётный взгляд на старшего брата и покачал головой. Дойдя до своего места, поясохвост мгновенно достал палочки и начал увлечённо поедать фо-бо.
Генрих, наблюдавший за братом, вздохнул. Казе не отличался приятным характером, но нельзя было сказать, что он невыносим. Просто время от времени у него появлялось настроение потрепать окружающим нервы.
- Вы часто здесь бываете? – Царевна задала ящеру вопрос, стремясь заполнить неловкую пустоту, повисшую в воздухе.
- Не так чтобы часто. Иногда заглядываю на эту улицу перекусить. Конкретно в этом заведении я ещё не был. – Генрих ужасно обрадовался возможности развеять обстановку. Он шурхнул своим длинным хвостом по брусчатке и положил вытянутый подбородок на кулак.
- Вполне милое местечко. – Девушка улыбнулась, в очередной раз проходя взглядом по окружающей обстановке. Внезапно, она почувствовала, как по её спине пробегает холодок. Поискав глазами, она наткнулась на причину своего беспокойства – Казе снова сверлил её уничтожающим взглядом. Столкнувшись глазами с Царевной, поясохвост отвернулся, уткнувшись носом в свою тарелку. София незаметно вздохнула, и тоже повернулась к себе, поправляя рукой золотистые локоны.
Спустя обещанные официантом пятнадцать минут, незаметно пролетевших за неторопливым разговором, Софии и Генриху принесли заказ. От экзотических блюд веяло тёплым пряным ароматом, поджаренные куски мяса переливались бликами под светом фонарей. Царевна с интересом взглянула на металлические палочки, лежащие на клетчатой вафельной салфетке рядом с привычными ножом и вилкой. Девушка в очередной раз обвела взглядом окружающую обстановку. Вокруг непрестанно клубилась атмосфера недорогого азиатского ресторанчика, оказавшегося на стыке множества эпох и культур. Она подбиралась к царевне вплотную, окутывала её теплым одеялом, сотканным из образов, цветов, вкусов, запахов и мерцания воздуха. София глубоко вдохнула пряный пар и улыбнулась. Несмотря на имевшиеся трудности, побег из дома был лучшим её решением за последние несколько лет.
Глава 7: Возвращение домой.
Каменный забор, опоясывающий территорию поместья, возвышался над лесной поляной словно отвесная скала. На пятиметровой высоте он расширялся, образуя небольшой полуметровый козырёк. Из-за обилия торчащих во все стороны металлических дротиков, посаженных между камнями, всё это выглядело как свернувшийся ёжик, изготовившийся отразить атаку врага. Забору было, без малого, лет восемьсот, и свою первоначальную функцию он утратил окончательно и бесповоротно.
Горе-отряд молча шёл вдоль забора, построившись в две шеренги. Переднюю пару составляли Владимир и Игорь Иванович, с лиц которых не сходило удручённое выражение.
Вечерело. Резкие порывы тёплого, почти летнего ветра трепали верхушки сосен, плотной стеной обступивших территорию поместья. В былые времена их бы уже давно вырубили, по соображениям безопасности. Но сейчас, когда основная царская резиденция утратила статус фортификационного сооружения, в этом не было никакой необходимости. Единственными мерами, предпринимаемыми против сосен, было ежегодное выкапывание молодых побегов, норовивших захватить ту последнюю полоску пустого пространства, опоясывающую забор.
Владимир взглянул на качающиеся верхушки деревьев и тут же отвёл взгляд. Провал поисков принёс ему с собой не только уныние, но и раздражение. Они были так близко! Он чувствовал это! Но, по какой-то причине, на конечной станции красной трамвайной ветки следы сестры обнаружить не удалось.
- «Софи там одна, без охраны, без нормального оружия, с крохотным мешочком монет, который легко могут украсть, и с какой-то непонятной ящерицей! С ней может статься всё что угодно, но она даже не потрудилась написать объяснительную записку!» - Цесаревич зло пнул камешек, лежавший на вытоптанной земляной тропинке. – «Сдаётся мне, что мы где-то ошиблись. Ведь, даже имея большое желание замести следы, ей не удалось бы этого сделать! У неё нет ни опыта, ни умений для того, чтобы скрыться от царской дружины. Мы знаем её как облупленную, и тем не менее, сейчас она – там, а мы – здесь.»
Через ровные ряды гладких сосновых стволов начало проглядывать открытое пространство. Фрагменты отдалённой просеки мелькали сквозь щели в сплошной стене леса. Игорь Иванович взглянул в сторону просвета и ускорил шаг – до входа на территорию поместья оставалось всего ничего.
Воины, вышагивающие строем за начальником дружины и цесаревичем, шли, натянув на лица плотные капюшоны. Их тела всё ещё были полны сил – один день на ногах дружинники царей Боровицких не считали чем-то из ряда вон выходящим. Но, от чего-то эти люди выглядели уставшими. С самого начала поисковой операции было понятно – в погоню за царевной отправились слишком поздно. Наиболее рациональным решением было продолжить поиски под началом царицы Ярославны либо царевича Всеволода – они имели больший опыт, чем цесаревич. До определённой степени, использовать магию в поисках могли и Владимир с Игорем Ивановичем. Проблема была в том, что первому не хватало опыта, а второму – способностей.
Однако, хотя правильный выход и был очевиден каждому участнику отряда, высказать свои предположения вслух никто из них не решился. Цесаревич не отличался покладистым характером, и больше всего терпеть не мог, когда кто-либо осмеливался ставить под сомнение его правоту. Поэтому, несмотря на то что все заранее были убеждены в провале поисков, никто из дружинников не посмел и пикнуть, когда наследник велел их продолжать.
Исключение, как обычно, составил Игорь Иванович. Как человек опытный и лояльный лично царице, он имел полное право критиковать неразумные приказы цесаревича. Однако, субординацию он соблюдал беспрекословно, и против прямого приказа Владимира не пошёл бы никогда.
Отряд вышел на просеку, откуда прекрасно были видны одни из технических ворот поместной территории. Низкая полукруглая арка двухметрового радиуса была закрыта железной решёткой, по обе стороны от неё находились невысокие сторожевые башни с караулом, состоявшим обычно из восьми арбалетчиков. Между ячейками железной решётки мерцание воздуха едва заметно усиливалось, что указывало на наличие защитного купола, простирающегося над всей территорией поместья. Воины вплотную подошли к воротам и замерли, ожидая действий наследника и начальника дружины.
- Эгэй! Отворяйте ворота! – Цесаревич поднял над собой раскрытую ладонь, подавая условный знак. В воздухе тут же пахнуло хвоей и смолистыми шишками. Кончики распущенных волос Владимира на мгновение посветлели, и в такт этому изменению откликнулся защитный купол, образуя арочный проход четырёхметровой ширины.
- Открыть ворота! Наследник вернулся! - Начальник караула, находившийся на одной из башен вместе с одним из своих подчинённым, отдал приказ людям за стеной и повернулся к просеке, отдавая честь вернувшемуся отряду.
- Слушаемся! – Возле ворот послышались возня и скрежет. Спустя несколько секунд тяжёлая металлическая решётка поползла вверх, окончательно освобождая проход.
Отряд спокойно прошёл под аркой, безмолвно здороваясь с караульными, которые уже застопорили огромное деревянное колесо, отвечавшее за поднятие решётки, и начали раскручивать его в обратную сторону. Механизм едва слышно скрипнул и начал вертеться, опуская груду железных прутьев на место. Едва решётка коснулась земли, арочный проход, образовавшийся в защитном куполе, закрылся, слегка всколыхнувшись.
Владимир встряхнул головой и продолжил молча идти вперёд, поджав губы. Неудача, постигшая поисковой отряд, его раздражала. Но больше всего напрягало гнетущее молчание дружинников, воины, идущие позади него, за всю дорогу до поместья не издали ни звука, хотя тихое перешёптывание во время ходьбы не возбранялось. Это могло означать лишь одно – отряд был недоволен действиями своего предводителя.
- «Чтоб этому титулу пусто было.» - В сердцах подумал цесаревич, пиная ногой камешек, лежавший на притоптанной глинистой тропинке. – «Решишь дождаться помощи – скажут, что ты слаб. Захочешь всё сделать сам – подумают, что ты глуп. Признаешь ошибку – слишком молод, постоишь на своём – слишком упрям. Да тут вздохнуть лишний раз нельзя, чтобы на какую-нибудь засаду не напороться!»
Идущий по правую руку от наследника Игорь Иванович бросил на него мимолётный взгляд. Начальник дружины служил при дворе рода Боровицких ещё когда жив был царь Мстислав. Он сменил на посту своего постаревшего отца, от которого в своё время услышал множество историй о членах царской фамилии. Теперь, когда в роду подрастал новый наследник, боярин Заовражский частенько благодарил родителя за те истории, обернувшиеся весьма ценными советами.
Юный цесаревич во многом был точной копией предыдущего царя, безвременно ушедшего из жизни вместе со своим первым сыном. Ему передалась главная сила рода, долгие столетия сопровождавшая наследников семьи. В том числе и поэтому царица приняла решение сделать цесаревичем его, минуя своего сына Всеволода. Игорь Иванович устало прикрыл глаза. Конечно, Ярослава Мстиславовна – глава рода, и ей виднее что правильно и хорошо. Но разве нельзя было передавать титул наследника постепенно, от отца к сыну? Чем не угодил своей матери Всеволод Мстиславович? Разве не мог бы он стать цесаревичем, достойным памяти своих покойных отца и брата? Тогда и Владимиру Всеволодовичу не пришлось бы нести на своих неокрепших плечах тот груз ожиданий, что возлагают на него все князья Западных Лесов.
За размышлениями начальник дружины не заметил, как отряд вошёл на территорию царского сада, в котором располагались личные дома членов семьи. Кажется, цесаревич настолько ушёл в себя, что забыл распустить дружинников по казармам. Боярин снова взглянул на наследника. Тот точно так же целеустремлённо шёл вперёд, до бела сжимая губы. Игорь Иванович почувствовал, как где-то в глубине него заворчала тихая злость. Его разозлило не упрямство Владимира, приведшее к сегодняшнему провалу, а сам факт того, что отрок ещё не переступивший порог полнолетия, вынужден решать проблемы взрослых людей. И олуху было бы ясно – царица послала его на поиски лишь для того, чтобы проверить, способен ли он решить такого рода вопрос. Поэтому, провалившийся наследник ужасно нервничал, но не выдавал этого ничем, кроме намертво сжатых губ.
Из-за крон раскидистых яблонь, насаженных вдоль одной из каменных дорожек сада, показалась крыша царского терема. Изумрудно-зелёная черепица переливалась в свете дня, лакированные стены срубленные из гладкоствольных столетних сосен пестрели всеми красками радуги, а начищенные воском наличники на окнах дополняли картину своим парадным блеском. Отряд продолжал покорно шагать за Владимиром, который так и не заметил своей оплошности.
Когда в конце дорожки, выложенной гранитными плитами, показалось парадное крыльцо терема, наследник наконец вспомнил про дружинников. Он поднял руку. Две шеренги воинов остановились как один человек. Развернувшись к подчинённым лицом, Владимир внимательно их осмотрел. Ему не пришлось долго думать над оправданием своей ошибки – молодой наследник давно привык к подобного рода неловким ситуациям.
- Игорь Иванович, я хочу, чтобы вы опросили всех участников отряда и составили устный рапорт о проведённых поисках.
- Слушаюсь, Владимир Всеволодович! – Боярин Заовражский коротко поклонился наследнику и одобрительно кивнул. Идея действительно была хорошей – цесаревичу удалось одновременно и скрыть ошибку, и продемонстрировать компетентность.
Владимир собирался уже направиться к дворцу, в котором проживали его родители, но в этот самый момент на парадное крыльцо вышла царица, в сопровождении служанки. Наследник невольно потупил взгляд и быстро согнулся в полупоклоне.
- Крепких тебе сводов, бабушка.
- Выпрямись, Вилли. – Женщина властно взмахнула рукой. – Судя по всему, Софи вам найти не удалось, не так ли?
- Да, наши поиски, к сожалению, ни к чему не привели. – Цесаревич поднял голову. Когда его глаза встретились с глазами царицы, ни один мускул не дрогнул, ни одна мышца не намекнула на его волнение. Даже устремлённый вверх взгляд был спокойным, никак не отражая бурю эмоций, бушующих в душе наследника.
Царица внимательно смотрела на внука, но он оставался непоколебим. Владимир прекрасно умел держать себя в руках, этого у него не отнять.
- Игорь, почему отряд до сих пор не распущен? – Женщина повернулась к начальнику дружины, вопросительно приподняв бровь.
- Владимир Всеволодович велел мне подготовить рапорт, ваше величество.
- Пусть будет так. – Царица кивнула, и вновь развернулась к внуку. Тот продолжал неподвижно стоять и смотреть на крыльцо, только челюсти у него были сжаты сильней чем обычно. – Вилли, пойди сюда. Нам нужно поговорить.
Владимир безмолвно двинулся с места, поднимаясь по широким ступенькам парадного крыльца. Он вошёл в огромные и светлые сени, пол которых был устлан изумрудно-зелёными половиками и встал у двери. Тут же к нему подскочила молодая служанка, помогая наследнику снять с себя длинный плащ. Ещё одна девушка приняла у него из рук пояс с мечом и ножнами, после чего цесаревич проследовал за своей бабушкой, которая уже успела пройти в коридоры.
Он нашёл её в одной из комнат отдыха для гостей, расположенных на втором этаже. Служанки уже успели принести туда кувшин кваса и два ковша. Царица сидела на резном деревянном стуле за квадратным столиком, застеленным белоснежной кружевной салфеткой. Когда Владимир вошёл в комнату, она молча кивнула и показала ему рукой на ещё один стул рядом с собой. Так же молча, цесаревич сел, протягивая руку к расписному ковшику.
Квас обдал горло приятной прохладой, оставляя на языке сладкий привкус солода. Наследник опустил ковш на стол, вытер рот тыльной стороной ладони и откинулся на спинку стула, внимательно смотря на царицу, сидевшую по левую руку от него. Владимир вдохнул и выдохнул, мысленно готовясь к допросу, который непременно должен был начаться после провала, особенно в таком важном деле.
Однако, на этот раз Ярослава Мстиславовна не стала действовать в своей привычной манере. Она отпила немного из своего ковша и так же поставила его на стол. Её глаза замерли, уставившись в пустоту, взор заволокла пелена тяжёлых мыслей, аккуратно уложенные тёмные брови сдвинулись к переносице. Вздохнув, женщина покачала головой и прикрыла глаза ладонью утончённой руки.
- Чуяло моё сердце, что рано или поздно Софи захочется выкинуть нечто из ряда вон… Но кто бы мог подумать, что такая воспитанная девочка как она начнёт подражать Юлиане… - К концу фразы в голосе царицы проскользнули стальные нотки. Она села прямо, поворачиваясь в сторону внука, будто ища в его глазах подтверждение своих слов.
- Бабушка, но я не понимаю, при чём здесь Юлия? – Владимир наклонился вперёд, демонстрируя своё желание слушать. – Они с Софией едва пересекались, за исключением приёмов и ужинов и вовсе никогда не разговаривали.
- Верно. Но, кто ещё, по-твоему, мог рассказать ей о том, как незаметно для стражи выйти с территории поместья?
- Разве она не могла догадаться до этого сама?
- Могла, не спорю. Но я велела допросить слуг в Полуночном тереме. Позавчера Софи, неожиданно для себя пришла к Юлиане в гости. Полного разговора никто не слышал, но служанки, подававшие чай признались, что слышали, как царевны обсуждают поезд, едущий в Ижеград.
После слов царицы комната на секунду погрузилась в тишину. Владимир задумчиво погладил рукой подбородок. Ситуация развернулась перед ним с совершенно другой стороны. Ведь, если Софи заранее разузнала у Юлианы, где находится станция, ей не было нужды петлять по лесу в её поисках, на что изначально рассчитывал поисковой отряд. Она могла спокойно направиться прямо к поезду, нигде по дороге не задерживаясь. А ещё, посоветовавшись с Юлианой, она могла заранее определить свой маршрут в городе…
Резкий удар кулаком по столешнице выдернул цесаревича из раздумий. Ярослава Мстиславовна яростно смотрела на стол, по которому грязным коричневым пятном растекался из опрокинутого кувшина квас.
Тут же к столу подскочила личная служанка царевны, всё это время стоявшая у стены возле выхода из комнаты. Она в пару ловких движений сложила друг на друга ковши, вложила в них кувшин и, скомкав испачканную кружевную салфетку, вытерла ею пролитый квас, чтобы ни одна капля не попала на одежду господ. Закончив, девушка так же безмолвно вышла в коридор, оставляя наследника и царицу наедине.
- Пускай только попадётся мне эта девка, вот пускай только попадётся! - Начала шёпотом приговаривать Ярослава Мстиславовна не спуская свирепого взгляда с оголённой сосновой столешницы. - Я всю душу из неё выбью, вот как пить дать! Пусть только попадётся мне на глаза! А если с Софи что-то случится, я… Ух! Пусть попадётся, вот пускай только попадётся!
Владимир молча стоял рядом, целиком и полностью понимая, о ком сейчас идёт речь. Иллюзий по поводу воспитательных методов своей семьи он не питал - самому не раз пришлось столкнуться с бабушкиными и отцовскими розгами. Но в данном случае, как он не силился, не мог понять за что царица собирается наказывать Юлиану. Ведь, в конце концов не она была виновата в том, что София решила устроить маленький бунт. Но, не смея возразить, парень молча стоял по правую руку от бабушки, продолжавшей сверлить глазами ни в чём не повинный стол. Бормотание её стало отрывистым и крикливым, в голосе появились лязгающие металлические звуки, полез наружу далеко запрятанный немецкий акцент. Глубоко вдохнув, царица приложила пальцы к вискам и медленно откинулась на спинку стула.
- Завтра я пойду с вами. - Тихо проговорила женщина, устало прикрыв глаза. - У тебя будет шанс продемонстрировать мне своё владение поисковыми заклинаниями.
- Да, бабушка. - Наследник не нашёл что сказать помимо простого согласия, поэтому просто покорно кивнул головой.
В комнате повисла неловкая тишина. Владимир молча стоял между столом и стулом, не решаясь сесть в такой непростой момент. Царица молча смотрела в никуда, глубоко погрузившись в раздумья. Наконец она совсем не по-царски встряхнула головой, отгоняя гнетущие мысли, из-за чего копна её каштановых волос распласталась по плечам и спине. Сжав губы, женщина с горечью в глазах посмотрела на внука.
- Вилли, внучек, не сердись на бабушку. - Голос её был ласковее обычного, но звучал как-то глухо и обречённо. - Я уже не молодая, нервная, вот и выхожу из себя по всяким пустякам. Отправляйся в свои хоромы, отдохни. Утро вечера мудренее.
- Тогда, позвольте откланяться. - Цесаревич коротко поклонился, поцеловал на прощание тыльную сторону бабушкиной ладони и удалился, деликатно закрывая за собой дверь.
Он спустился на первый этаж, бросил служанкам приказ принести меч в его хоромы и, дождавшись пока две девушки откроют входную дверь, вышел на парадное крыльцо.
В то же время наверх по ступеням поднимался Игорь Иванович, наконец закончивший составлять доклад. Сделав короткий поклон головой, начальник дружины прошёл мимо наследника, направляясь на ковёр к царице.
Ступив двумя ногами на землю, Владимир повернул направо от царского терема к своему, личному. Его центральная башня горделиво возвышалась над яблоневым садом, сияя в воздухе своей покатой позолоченной крышей. Стройный силуэт здания казался ажурным от того, что сруб состоял из молодых сосенок с узкими стволами. Этот терем был всего лишь вторым по размеру во всём поместье, потому что предназначался лишь для одного человека - наследника престола. Рядом с ним располагалась казарма особого отряда Боровицкой дружины который, по традиции, подчинялся напрямую наследнику, минуя царя или царицу.
Прибавив шаг, Владимир скоро оказался на своём парадном крыльце. Дверь ему открыли два дружинника находившиеся, как обычно, на дневном дежурстве.
Как только двери парадного входа закрылись, погружая сени в полумрак, цесаревич почувствовал облегчение. Сняв со лба богато расшитую ленту, наследник взъерошил волосы рукой и с облегчением выдохнул. Здесь, в стенах родного терема, все дневные заботы казались ему всего лишь неприятным сном, справиться с которым не составит большого труда.
Глава 8: Прогулка по городу.
В гостиничном номере стояло огромное овальное зеркало в полный рост с позолоченной рамой, украшенной сиреневыми узорами. Вся комната была обставлена в пастельных фиолетовых и зелёных цветах, а занавески на окнах и вообще весь текстиль пестрели цветочными орнаментами. В совокупности убранство номера создавало впечатление нахождения внутри куста цветущей сирени. Напротив зеркала вертелась, разглядывая свой внешний вид, царевна София.
Этим утром, проснувшись, она не сразу поняла, где находится. Только поднявшись с двуспальной кровати, постельное бельё на которой приятно пахло лавандой, она вспомнила про свой маленький побег.
Утро в гостинице приятно радовало новизной ощущений. Здесь не было личных служанок, помогающих переодеться, завтрака в спальне и длинной процедуры прихорашивания. Никто не распахнул длинные тёмно-фиолетовые занавески, впуская внутрь свежий утренний воздух, никто не подал одежду и не застелил кровать. Рядом не было никого, и эта новая, доселе не испытываемая пустота приятно щекотала нервы. София выбралась из-под огромного тяжёлого одеяла и наступила босыми ногами на прохладный пол из берёзовых дощечек, покрытых смолистым лаком. Пол приятно обдал босые ноги утренней прохладой.
Взявшись двумя руками за тяжеленное одеяло, девушка попробовала заправить кровать. Провозившись минут с десять, так и не получив хоть сколько-нибудь удовлетворительного результата, царевна была вынуждена бросить эту затею. Она бросила помятое одеяло валяться на кровати и, найдя белые махровые тапочки, обулась в них.
От кровати царевна сразу направилась к деревянной стойке, на которой висело нежное сиреневое платье с рукавами-фонариками и волнистым многослойным подолом. Вокруг v-образного выреза тоже была нашита волнами ткань в несколько слоёв. Поверх платья лежала широкая атласная лента из той же ткани. И лента и подол были расшиты тонким незамысловатым узором из нежно-зелёных листочков всевозможных размеров и форм. Платье привлекало взгляд своей простотой и элегантностью, а его утончённый силуэт был заметен даже в безвольно свисающих со стойки складках.
София взяла свисающий почти до пола пояс и провела по нему подушечками пальцев. Мягкая, не тронутая тяжёлым трудом кожа чувствовала любое изменение рельефа на гладком атласе, даже малейший стежок, выполненный тончайшей нитью. Отойдя на несколько метров назад, царевна улыбнулась. Вечером вчерашнего дня она вышла из гостиницы, предварительно узнав у портье можно ли где-нибудь поблизости приобрести платье. Эта красота ей досталась всего за один золотой, а всё потому что шили его на машинке, в какой-то текстильной мануфактуре неподалёку от города. От мысли о том, что это платье производилось не в единственном экземпляре царевна улыбнулась.
- “А вдруг я повстречаюсь с кем-то, кто будет носить то же платье что у меня? Вот было бы потешно!” - С радостным настроением девушка подошла к стене, на которой висело несколько верёвочек с привязанными к ним деревянными ручками. Под каждой их них висела маленькая медная табличка с рисунком, объяснявшая для чего предназначается эта верёвка.
Подумав немного, царевна подёргала за верёвочку возле таблички с изображением ванны, наполненной пеной.
- “Сперва нужно помыться.” - Сказала она сама себе. - “А потом уж принаряжаться будем.”
Спустя несколько минут после звонка в дверь постучались. Приятный голос молодой девушки спросил разрешения прежде чем войти и, получив положительный ответ, работница гостиницы открыла дверь. В руках у неё был поднос с банными принадлежностями, а с одного из локтей почти до колен свисало огромное махровое полотенце чисто-белого цвета.
- Крепких вам сводов, сударыня! - Девушка поздоровалась прикрывая за собой дверь. Её глаза быстро скользнули по комнате, на долю секунды задерживаясь на кровати, после чего она вновь взглянула на Софию, приветливо ей улыбаясь. - Я пришла для того чтобы продемонстрировать вам, как правильно пользоваться ванной.
В небольшом помещении, выложенном шестигранной плиткой нежных светло-лиловых оттенков, находилась огромная белая ванна с жемчужным отблеском. Работница продемонстрировала царевне принцип работы крана, показала шкаф, в котором можно было взять все необходимые банные принадлежности и повесила принесённое полотенце на крючок, рядом с которым уже висел чисто-белый махровый халат.
Пролежав в тёплой благоухающей воде почти час, раскрасневшаяся от усердного использования жёсткой мочалки София вышла обратно в основную комнату номера. Чуть не свалившись от тяжести полотенца, она попробовала высушить свои длинные волосы до относительно сухого состояния. Обычно с подобным ей помогала служанка, но повторить все необходимые действия самой оказалось не так уж и сложно. Промокшее насквозь полотенце девушка набросила на спинку в ногах кровати. Завязав поясок халата покрепче, царевна села на тёмно-фиолетовый пуфик, обшитый мягкой бархатной тканью. В этом углу комнаты был небольшой туалетный столик с овальным зеркалом мягко светящимся круглыми вставками из кварца высочайшего качества. София открыла ящичек туалетного столика и обнаружила в нём добротный деревянный гребень с красивой резьбой в виде веточки сирени и несколько проволочек неизвестного ей назначения, согнутых пополам.
Взглянув на своё отражение в зеркале, царевна на секунду замерла. Из-за стекла на неё смотрела весёлая краснощёкая блондинка с сапфировыми глазами, горящими от радости. Задумчиво склонив голову, беглянка внимательно всмотрелась в собственный взгляд.
- ”Когда же я была так рада собираться на прогулку?” - Спросила она сама себя, не находя ответа. Это чувство искренней радости от грядущих событий осталось в далёком детстве. - “Давно ли меня так радовало предстоящее предприятие?”
Проводя гребнем по влажным, шёлковым волосам, царевна невольно погрузилась в размышления о своей насыщенной, но бесполезной светской жизни. В высшем обществе София всегда получала много внимания. Как дочь скандального царевича Всеволода и внучка знаменитой царицы рода Боровицких она была прекрасно осведомлена об огромном количестве любопытных взглядов, направленных в её сторону. А потому, едва выйдя из отрочества, она взяла на себя ту же роль, что долгие годы играла её мать - роль витрины для великого рода царей Западных Лесов. Всегда приветливая, светлая, добрая и безупречная, воспитанная в строгих канонах царского этикета юная царевна, как магнит привлекала к себе внимание везде, где бы она не появилась, отвлекая толпу от тёмных секретов Боровицких, чёрными провалами зияющих в родовой репутации.
Сколько София себя помнила, вся светская жизнь крутилась вокруг неё. Даже на ежегодных съездах при императорском дворе, где присутствовали представители трёх других царских родов ей уделяли слишком много внимания. Вынужденная беспрестанно поддерживать имидж ласковой принцессы, девушка ни на секунду не позволяла себе забыть о том, каким непостоянным является общественное мнение, и в каком шатком положении находится репутация рода из-за бездумных действий её отца. Возможно, именно эта напряжённость влияла на её жизнь больше всего. Играя свою роль, София со всеми была мила, но никого не могла считать своим другом. В какой-то момент, царевна почувствовала, как всё её существование свелось к необходимости быть красивой и милой куколкой, вызывающей лишь восхищение и зависть.
Закончив укладывать волосы, девушка повязала вокруг головы ленту, которую она специально выбирала для вылазки в город. Царевне она казалась простенькой - незамысловатый народный узор серебряных ниток вился в две тонкие полосочки по тёмно-синей ткани, между которыми были нашиты маленькие половинки жемчужинок. После того как лента была приведена в надлежащий вид, девушка повернулась к платью. Минул десять София боролась с нарядом, а когда наконец смогла в него влезть осознала, что из-за того что платье надевалось через голову, все её усилия касательно причёски пошли прахом. Нахмурившись, девушка стянула с головы ленту, снова взяла гребень и принялась с остервенением приводить распушившиеся волосы в порядок.
Когда дело наконец дошло до кожаного пояса, на который девушка заново закрепила кинжал и суму с деньгами, часы-ходики, висевшие в углу комнаты, неожиданно пробили час дня. Спохватившись, царевна быстро оправила складки на подоле платья, повертелась перед большим зеркалом, проверяя всё ли в порядке и, подхватив с крючка серебристый ключик от номера, выбежала в коридор, торопливо закрывая за собой дверь.
Её заселили в один из самых престижных номеров гостевого двора “Рубиновое копыто”, расположенного в старом районе города. Пятиэтажное здание, сложенное из тёмно-розового кирпича и украшенное позолоченными фальш колоннами появилось в этой части города совсем недавно, однако уже успело приобрести себе хорошую репутацию среди посетителей. Основными клиентами двора были купцы средней руки и мелкие дворяне. В здании существовало деление по этажам. На первом этаже расположились склады, обеденный зал и комнаты для прислуги. Здесь же были технические помещения вроде кухонь и прачечных. Второй этаж был полностью отдан под небольшие комнатки эконом-класса. Исключение составляли лишь два просторных зала, в которых время от времени приезжающие на двор купцы устраивали свои встречи и аукционы. На более высоких этажах находились действительно хорошие комнаты. Чем выше поднимался клиент, тем больше он мог рассчитывать на качественное обслуживание и тем больше он должен был выложить из своих карманов. Обо всём этом София узнала во время экскурсии, которую ей любезно провели прошлым вечером перед тем как заселить в сиреневую комнату.
Спускаясь по широкой лестнице быстрым шагом, царевна запоздало подумала о том, что ей следовало бы поменять обувь. Надёжные кожаные ботинки хорошо подходили для побега из дома, но вот для приятной прогулки по городу больше пригодились бы лёгкие атласные туфли в тон платью. Махнув рукой на такое несоответствие, София продолжила бежать вниз по лестнице, придерживая левой рукой подол платья. Всё равно менять обувь было уже поздно.
Выбежав в просторный холл, пол которого был выложен розовым мрамором, София наконец перешла на спокойный шаг. Она приветливо кивнула портье, который ответил ей поклоном почти соответствовавшим этикету, и остановилась, всматриваясь в толпу в поисках своего сопровождающего.
Возле выхода из здания гостиницы действительно стоял Генрих - на сей раз на нём был новомодный костюм-двойка тёмно-синего цвета с полосатой бежевой рубашкой навыпуск. Боксёрские бинты ящер с лап снял, вместо них на одном из его запястий красовались часы из тёмного металла с блестящим циферблатом. Он стоял сунув руку в карман, облокотившись спиной о кирпичную сену и каждые несколько секунд поглядывал на часы, осматривая весь холл поверх голов посетителей.
Наконец, взгляды Генриха и Софии пересеклись. Парень сразу же отлип от стенки приветливо улыбаясь. В ответ царевна подняла вверх раскрытую ладонь. Они одновременно начали идти навстречу друг другу, иногда огибая спешащих по делам людей и зверолюдов.
- Крепких вам сводов! - Игуана и девушка хором поздоровались, будто старые знакомые, и тут же смутились от такой синхронизации, отводя глаза в сторону.
Первым оправился Генрих - он галантно прокашлялся и подался вперёд, начиная непринуждённую светскую беседу.
-Удалось ли вам отдохнуть в этой гостинице, София?
Девушка, услышав знакомые интонации пустой аристократической болтовни, оживилась.
- О да, премного благодарна вам за то, что порекомендовали мне этот двор, Генрих. - София слегка наклонила голову, испытывая почти инстинктивное желание взять в руки веер и начать им обмахиваться. - Я испытала огромное удовольствие от пребывания в этом заведении.
- Что ж, рад это слышать. - Генрих выпрямился, напоследок окидывая взглядом просторный холл. - Стоит ли нам начать нашу экскурсию?
- Всенепременно! - София одобрительно кивнула, заправив за ухо выбившуюся прядь волос.
Девушка и ящер вместе направились к выходу из гостиницы. Швейцар в малиновом камзоле и белых перчатках открыл перед ними дубовую дверь с полупрозрачными вставками из тонких пластинок вулканического стекла. В полупрозрачной породе застыли крупицы темно-бордового оттенка, оставшиеся здесь от какого-то неизвестного вещества расплавившегося во время остывания жидкой силикатной магмы.
За входом гостиницы начинался постоялый двор, заполненный средствами передвижения и ездовыми животными всех мастей. Вот, почти у самых дверей припаркован автомобиль с маркой в виде плюсика и надписью niva на багажнике, а рядом с ним временно привязан к забору огромный ездовой птах эпиорнис с набитыми мешками на спине. Чуть поодаль стоит блестящий в свете фонарей форд «Т» с потёртым от времени салоном и упряжка-двойка, в которой ещё вчера вечером стояли тёмно-серые тарпаны в серебристой сбруе. В полдень текучка посетителей происходила довольно вяло, пиковые часы работы в гостинице начинались ближе к вечеру, когда затихало движение на базарах и разгорались страсти на аукционах и торгах. Сейчас же на дворе было относительно безлюдно, только несколько купцов сгрудились у большой повозки, заваленной шкурами гомотериев, которые пестрили всеми оттенками рыжего и кирпично-красного. Тут же, в огромной бочке были навалены их острые саблевидные зубы.
Пройдя мимо повозки со шкурами, Генрих и София вышли на широкую улицу в центре которой красовалась гладкая и блестящая тёмно-серая полоса асфальта. Неподалёку от выхода из гостевого двора на асфальте были нарисованы широкие белые полосы, рядом с которыми в землю был вбит высокий столб, согнутый в виде буквы «Г», с подвешенными в воздухе пузярками в клетках. Здесь, в отличии от больших магистральных дорог парящие в воздухе шарики были совсем маленькими, размером с кулак. Они свободно плавали по кубическим клеткам, сделанными слишком большими для того чтобы сдерживать их передвижения, периодически упруго отскакивая от поверхности тёмно-серого картона. Помимо привычного для всех трёхцветья, отчего-то подвешенного в вертикальном состоянии, на высоте двух метров была подвешена ещё одна клетка с картоном, все створки которой сейчас были закрыты. В ней барахтался такой же маленький комочек голубого цвета, испускающий синеватое сияние даже через плотные серые стенки.
Генрих остановился у столба, и София последовала его примеру. Дорога была пуста, но на обеих сторонах улицы ярким изумрудным горели открытые клетки с зелёными пузярками, обозначая разрешение машинам двигаться. Царевна повертела головой, высматривая машины, но ни одной из них не обнаружила. Взглянув на ящера, она поняла что тот смотрит на клетку с голубым светом, словно ожидая сигнала. И действительно, спустя всего несколько секунд свет зелёного светофора погас, а створки клетки с светло-синим светящимся комочком открылись, разрешая пешеходам переходить дорогу.
На другой стороне ящер повернул налево и степенно пошёл вниз по улице, сделав полуоборот назад чтобы убедиться, что девушка за ним не отстаёт. София была рядом, держа на лице свою неизменную вежливую полуулыбку. Под ногами у них лежала старая, серовато-коричневая брусчатка с белыми кальциевыми прожилками, изрядно вымытыми от дождей и снега. В старом районе из-за специфики материала кладку приходилось постоянно заменять. Благо кремниево-соляных образований что в городе, что в его окрестностях было несметное множество и городская дума не испытывала недостатка в подходящей замене.
Проходя мимо красивых домов старинной части Ижеграда, идя неспешным прогулочным шагом, пара прохожих вела приятную беседу о литературе. Они прыгали с темы на тему, перемешивали эпохи и жанры, делились неожиданными для себя открытиями и самыми болезненными разочарованиями. София цитировала классику античной философии, Генрих ссылался на авторов с поверхности. Оба слушали друг друга со смесью недоумения и жгучего интереса, будто бы в привычной районной библиотеке, в которой было прочитано всё представляющее хотя бы малейший интерес вдруг открылся новый зал с совершенно новыми книгами. София говорила о размышлениях Платона, Генрих настоятельно советовал ей поэму “Евгений Онегин”.
Увлёкшись, ящер чуть было не прошёл мимо красивого узкого здания в оранжево-песочных тонах. Заметив вывеску с чёрной головой лисицы, выжженной огнём на рыжих вишнёвых досках. Резко остановившись он повернулся к Софии и, извиняясь, проговорил.
- Леди, я прошу прощения, мне кажется мы прошли мимо входа.
София, которая как раз хотела привести очередной аргумент против теории об историчности Платонововой Атлантиды, набиравшей популярность в западных аристократических кругах, запнулась на полуслове и тоже посмотрела на вывеску, висевшую почти у неё над головой.
- Что ж, не страшно. - Она улыбнулась, разворачиваясь в противоположную сторону. - Главное, что вы вовремя это заметили.
Всего пара шагов - и вот Генрих галантно открывает царевне дверь, ведущую в просторное полуподвальное помещение, заставленное стеллажами с книгами. В зале темно и сухо, что и требуется древним манускриптам, стоящим целое состояние. В воздухе повис запах рассохшегося вишнёвого дерева, старой бумаги и травяного чая.
Пройдя мимо нескольких полок, складывающихся в запутанный лабиринт, посетители вышли к стойке, за которой сидел продавец, попивающий чай из большой керамической кружки. Миниатюрный и довольно немолодой самец белки в коричневом свитере крупной вязки и больших круглых очках прекрасно вписывался в таинственную и уютную атмосферу книжного магазинчика на исторической улице.
Заметив посетителей, старичок быстро проглотил чай и отложил в сторону книгу, которую читал, вместо закладки всунув между страниц серебряную монету. Краем глаза царевна успела прочесть на обложке название “Задача трёх тел”, но напечатанное мелким шрифтом имя автора от неё ускользнуло.
- Добро пожаловать дорогие посетители. - С кряхтением, продавец привстал со своей табуреточки и снизу вверх взглянул на покупателей. - Чего желаете?
Царевна и ящер как по команде повернулись друг к другу. Генрих вопросительно склонил голову к плечу. София утвердительно кивнула. После этого парень развернулся обратно к белке, нависая над ним как фонарный столб.
- Я здесь за компанию. А вот леди интересуется вашей коллекцией специальных изданий детективных романов.
Продавец немедленно стал максимально серьёзным, бросая грозный взгляд то на царевну, то на игуану. Помолчав минуту, он вытащил из стойки ящик что-то в нём нажал и продолжил молча стоять, пока из ящика не раздалась мелодичная трель. Поняв наконец взгляд, старик расслабился.
- Чтобы ознакомиться с “коллекцией” вам необходимо подняться на второй этаж. - Сказал он, открывая проход за стойку. - Там вас встретит управляющий, который расскажет всё что необходимо знать. - Повернувшись к стеллажу у себя за спиной старичок потянул за старинный кожаный переплёт огромной книги.
С шипящим шумом, часть полок отъехала внутрь и в сторону, открывая проход к узкой винтовой лесенке, освещённой аккуратными кружочками электрических ламп. Удивившись, София взглянула на Генриха, но тот казалось совершенно не впечатлился чудом техники.
- Вы пойдёте вместе? - Вопрос продавца заставил девушку вернуться к незаконченному разговору. Прежде чем София успела подумать над своим ответом, Генрих кивнул.
-Я сопровождающий. - Уклончиво сказал он, делая шаг в сторону, чтобы царевна могла первой пройти к лестнице.
Старик рассеянно кивнул и закрыл за ними дверь стойки. Как только девушка и ящер начали подниматься по лестнице, за их спинами закрылся тайный проход в стеллаже, погрузив пролёт в непроницаемую тишину.
Глава 9: Неожиданный поворот.
Спускаясь вниз по лестнице, ведущей на первый этаж, София пребывала в приподнятом настроении. Её подсумок полегчал на несколько золотых монет, зато в руке у неё был зажат бумажный свиток, исписанный чьим-то аккуратным почерком. На бумаге было нарисовано несколько миниатюрных карт города, под каждой из которых были подписаны отмеченные цветными чернилами объекты, также в свитке содержалось много полезной информации об инфраструктуре Ижеграда и о некоторых наиболее значимых его жителях и организациях. Царевна была довольна тем, что получила возможность узнать этот огромный город получше и, заодно с этим, узнать где проживает её сводная сестра.
Агентство “Чёрный лис” Генрих посоветовал ей, когда во время разговора девушка сетовала на то, как сложно найти человека в таком огромном городе как Ижеград. Шутка ли - среди трёхсот тысяч жителей найти одного-единственного, нужного тебе разумного. Царевне очень хотелось найти младшую сестру, чтобы побольше разузнать у неё про городскую жизнь и, чего уж скромничать, похвастаться своим успешным побегом. Ведь не каждый день сбрасываешь с себя груз чужих ожиданий и бунтуешь против многовековой истории рода. Софии отчего-то казалось, Юлиана поймёт её лучше всех, даже лучше чем брат и матушка.
Поэтому, когда Генрих предложил Софии сопроводить её в агентство, царевна не долго думая согласилась. Готовясь к выходу, она несколько раз с облегчением думала о том, что если бы ей не повстречался этот галантный и образованный парень с красновато-рыжим и умным взглядом, она ни в жизнь не разобралась бы в устройстве города, не говоря уже о том, чтобы найти нужные ей места.
Но новый знакомый оказался интересен девушке не только в качестве гида. Сам по себе, как интеллигентный и начитанный собеседник Генрих вызывал у Софии симпатию. Он был будто с другой планеты - на вопрос царевны о дверях в трамвае он отвечал почти полчаса, подробно описывая принцип гидравлического механизма, когда она выразила недоумение движением автомобилей он рассказал ей о двигателе, базирующем свою работу на цилиндрических конструкциях и сгорании топлива. София внимательно слушала ящера, смотрела за тем, как он рисовал пальцами в воздухе какие-то формы и буквы, которые, по его мнению, должны были помочь ей постичь механику, и никак не могла понять, чему можно верить, а что больше похоже на выдумку разбушевавшегося воображения ремесленников.
Генрих начинал говорить об энтропии и коэффициенте полезного действия и тут же, на полуслове, перебивал себя, бросаясь всё упрощать и сводить к простым аналогиям с привычным для царевны миром. Однако, когда разговор внезапно повернул в более гуманитарное русло, ящер внезапно притих. Его утверждения начали звучать неуверенно, цитаты из классики были неточными, а некоторые книги, как он сам честно признался, Генрих вообще никогда не читал. Парень мало интересовался философией, из литературы был знаком только с крупными российскими писателями Поверхности и, почему-то, знал наизусть несколько хокку, как на японском, так и в переводе.
- Так вы не знакомы с трудами Сенеки? - Царевна старалась не показывать своего удивления, чтобы ненароком не обидеть сопровождающего.
- Нет, ни разу его не читал. Но я знаю, что он древнеримский философ. - Генрих не пытался прикинуться знающим, хотя и чувствовал себя неловко, что делало ему честь, но не меняло отсутствие у него знаний в этой области.
- Его размышления заслуживают внимания, хотя и не всем читателям приходится по душе столь оптимистичный взгляд на взаимоотношения в обществе. - Софии хотелось перевести разговор в менее неловкое русло, чтобы разговор не погас, упёршись в неинтересную собеседнику тему.
- Да, оптимистов почему-то часто недолюбливают. - Генрих шаркнул длинным хвостом по сухой брусчатке. Царевна скосила на него глаза. Некоторые повадки ящера были для неё загадкой.
- А вы считаете себя оптимистом? - Новый вопрос заставил игуану задумчиво склонить голову к плечу.
- Я… По крайней мере я стараюсь им быть… - Проговорил Генрих неуверенно. - Жизнь - сложная штука, и всё же… Мой небольшой опыт говорит о том, что как бы тебя сейчас не мотало, в конце ты получишь больше чем потерял.
На секунду они оба замолчали, продолжая идти вниз по улице. Слова, сказанные ящером, эхом гуляли по сознанию девушки.
- ”В конце ты получишь больше чем потерял.” - Повторила она про себя, всматриваясь вдаль. В её глазах промелькнуло недоумение.
Потеря всегда потеря - этот закон высшего общества София усвоила ещё до того как научилась танцевать вальс. Любой удар имеет свою силу, и никогда нельзя заранее предсказать, будет он для тебя фатальным либо же нет. Тысячи раз, перед крупным приёмом или перед небольшим чаепитием бабушка вызывала царевну к себе, сажала маленькую Софию на коленки и, поглаживая её блестящие в свете воздуха золотые пряди, повторяла одно и тоже, как заведённая.
- ”Софи, мой маленький сапфир.” - Говорила она нежным голосом, заглядывая внучке в глаза. - “Куда бы ты ни пошла, как хорошо бы тебе там ни было, помни, что девушки из высшего общества будут кем угодно, но только не твоими друзьями. Они могут быть твоими союзницами, могут быть твоими оппонентками, могут подчиняться твоему авторитету, а могут и противиться ему. Они могут просто стоять в стороне, но никто и никогда не встанет за тебя горой лишь потому, что у вас тёплые личные отношения. За каждой из них стоит род, каждая вынуждена прислушиваться к десятку голосов, диктующих ей как правильно поступать и кто для неё подруга, а кто - соперник. Ты не перекричишь монолитный хор аристократического рода, каким огромным ни было бы твоё влияние, помни об этом, золотце моё. И никогда не вступай в сражение не убедившись в том, что противник не имеет против тебя ничего стоящего. Ты - лицо нашего рода. Юная царевна Западных Лесов. Последняя надежда спасти нашу проклятую репутацию.”
И, чувствуя на себе тяжёлый груз ответственности, девочка двенадцати лет согласно кивала, отправляясь на очередной приём как на поле боя. Быть доброй ко всем, но никому не доверять. Позволять окружающим полагаться на себя и не иметь возможности положиться на них самой. София не знала, сколько она получит после, но то, сколько она уже потеряла, девушка видела прекрасно. Она теряла возможность найти друзей, теряла тёплые отношения с членами своей семьи. Но больше всего она чувствовала, как теряет себя, как год за годом окружающие её люди всё реже и реже спрашивали её о ней. София могла вспомнить имена победителей пяти последних скачек, могла с закрытыми глазами провести чаепитие с самоваром и сделать восемь различных церемониальных приветствий без единой ошибки, учитывая соотношение своего статуса к статусу собеседника, но она, при всём желании, не могла вспомнить, когда её в последний раз спрашивали о том, какой подарок ей хотелось бы получить по случаю дня рождения.
- Леди? - Голос Генриха заставил девушку остановиться.
- Да? - Царевна повернулась к своему сопровождающему. Он стоял в нескольких метрах позади неё, у небольшого здания с яркой вывеской небесно-голубого цвета, на которой неоновым свечением мерцала снежинка.
- Я хотел… конечно, если вас это не затруднит… Предложить устроить небольшой перекус.
- Ох! - Поняв, что она слишком глубоко ушла в свои мысли, девушка смутилась. Ей не хотелось задевать Генриха своей невнимательностью к его словам. Тем более, что он всячески демонстрировал свою в ней заинтересованность. - Конечно же меня это не затруднит, я с превеликим удовольствием к вам присоединюсь.
- Тогда, - Ящер вильнул хвостом в сторону прилавка. - думаю леди хотелось бы самостоятельно выбрать себе десерт. Какие у вас предпочтения?
София улыбнулась и сделала шаг вперёд. Доброжелательность парня совершенно перестала её настораживать, даже напротив, душа, изголодавшаяся по простому общению, не имеющему в себе никаких подтекстов, так и льнула к собеседнику, впитывая приятную атмосферу всеми своими фибрами. Уже несколько раз царевна ловила себя на мысли о том, что новый знакомый уж слишком быстро добился её расположения. Встав рядом с игуаной на расстоянии всего лишь вытянутой руки она взглянула ему в глаза, а после переместила свой взгляд на прилавок. Всё произошло настолько быстро и естественно, что ящер даже не успел стушеваться. Он продолжил спокойно стоять рядом с царевной, будто бы ничего необычного не произошло. Какое-то время они молча стояли перед витриной, рассматривая несколько видов ягодного щербета, пока продавщица - дородная самка рыси в красном фартуке в розовый горошек - тактично молчала, не желая вносить в ситуацию ещё больше неловкости.
И тут царевну внезапно охватило чувство дежавю. Беглянка замерла, невольно задержав дыхание, почувствовав, как её спину буравит чей-то взгляд. Прикрыв глаза, девушка привычным усилием ухватилась за эмоциональную нить, пытаясь прочувствовать настроение смотрящего. Отпечаток эмоции был пропитан сомнением, недоумением и лёгкой взвесью опасения. Наклонившись немного в сторону сопровождающего, девушка осторожно произнесла.
- Не знаю, почувствовали ли вы, но за нами кто-то пристально наблюдает.
Генрих как-то сразу подобрался и приосанился - даже в костюме было видно как напряглись мышцы его рук, когда он сжал ладони в кулаки.
- Если вы хотите, я могу пойти и проверить. - В хриплом голосе парня промелькнули угрожающие нотки.
- Нет нужды. - София невольно подняла ладонь в успокаивающем жесте. - Не думаю, что этот разумный для нас опасен.
-Вы считаете это мой брат? - Генрих расслабился, немного разжимая стиснутые кулаки.
- Скорее нет, чем да… - Задумчиво проговорила София. От эмоций исходило что-то знакомое девушке, но сходство теплилось на грани сознания, не решаясь превратиться в полноценную мысль. В конце концов, осознав что больше гадать не имеет смысла, девушка резко развернулась на каблуках на сто восемьдесят градусов. Ящер мгновенно последовал её примеру. Его длинный хвост шурхнул по асфальту, подняв небольшую тучку солёной пыли.
На другой стороне узкой старинной улицы, в крохотном переулке между домами стояла девушка с плетённой корзинкой за спиной. На плече у неё лежала светло-русая коса, глаза были тёмно-болотного цвета, но почему-то её лицо показалось обоим спутниками странно знакомым. Они молча разглядывали незнакомку, а та, поняв что попалась с поличным, сделала несколько шагов вперёд, выходя из тёмного переулка на уличную брусчатку.
- Юлия? - Выйдя наконец из ступора, царевна встала уперев руки в бока. - Юлиана, ты ли это?
В ответ девушка с корзинкой за спиной молча сделала ещё один шаг вперёд.
- Я. - Коротко сказала она переводя взгляд с блондинки на ящера. - Не похоже?
- Нет. - Продолжая грозно хмуриться, София сделала шаг вперёд. - Что ты сотворила с волосами? И глаза! Глаза у тебя тоже не того цвета! И что на тебе надето?!
- Обычная рубаха… - Юлиана попробовала ответить, но царевна возбуждённо перебила её на полуслове.
- Это что, портки? - Она протянула свою холёную белую ладошку к ногам девушки.
- Это? - Та наклонила голову вниз, разглядывая свои ноги. Моргнув с выражением полного непонимания, она сощурила глаза и подняла голову обратно, глядя на сводную сестру. - Портки? Может вы имели ввиду портянки?
- Да нет же, портки! Хотя к портянкам я тоже не прочь придраться! К тому же ты неправильно их заправила! Раз уж тебе хотелось выглядеть как мужики с подворья, следовало обмотать портянки поверх порток. - Придирки царевны были беспричинными, но в тот момент девушка об этом не думала. Ей внезапно стало стыдно за то, в каком виде её сводная сестра прогуливается по городу и немного досадно от того что время, проведённое в агентстве было потрачено в пустую.
При ближайшем рассмотрении девушка действительно выглядела странно. Она была одета в старую и замызганную льняную рубаху, которая явно была ей велика, из-за чего кто-то очень неровно подшил рукава суровой нитью. На ногах у неё были портки из тёмно-коричневой материи неизвестного происхождения и довольно свежие на вид портянки. Завершали образ видавшие виды сандалии с подошвами из крепко вываренного сока пенного дерева и сплетённая из непонятных растительных волокон большая корзина, лямки которой оставляли на рубахе грязные полосы. На голове у девушки был только платок прикрывающий макушку, красно-бордовый, как и пояс на рубахе.
- Верни себе нормальные цвета, Юлия! - Строгим тоном потребовала царевна, всё ещё стоя в грозной позе. - И потрудись объяснить, что ты делаешь в этой части города в таком ненадлежащем виде.
Вздохнув, девушка с корзинкой потянулась рукой к мочке уха и дотронулась пальцем до маленькой, невзрачной на вид серёжки. Кругляш антрацитово-чёрного цвета мигнул и в ту же секунду волосы, начиная от корней, стремительно потемнели. Глаза так же быстро поменяли свой цвет, и вот, перед царевной и ящером оказалась шатенка со светло-карей радужкой.
- Я возвращалась домой с работы… - Юлиана начала было отвечать на заданный вопрос, как вдруг Генрих кашлянул, будто поперхнувшись, и с долей неверия в голосе, громко спросил.
- Черри? Wirklich? - По выражению его морды нельзя было понять, рад ящер или огорчён, а большие глаза выражали лишь шок. От удивления он забылся и полностью перешёл на немецкий. - Ich traue meinen Augen nicht…
- Постойте, постойте… Вы друг с другом знакомы? - София в недоумении переводила взгляд с сестры на спутника и обратно.
- У меня к вам был тот же вопрос! - Одновременно сказали Юлиана и Генрих. Она - спокойно, он чуть более взволнованно.
После этого между ними вновь повисло неловкое молчание. Юлиана смотрела на ящера настороженно, тот немного отвернулся в сторону, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а царевна продолжала стоять, сжав переносицу пальцами.
- Итак, ты возвращалась домой с работы… - София решила всё-таки добиться ответа на свой вопрос.
- Да. Я всегда возвращаюсь домой через этот квартал, мне так ближе идти до трамвайной линии. - Юлиана продолжила говорить, периодически бросая на игуану недобрый взгляд. - И когда я увидела вас в компании этого… гражданина, решила остановиться и понаблюдать, ведь не считала себя в праве прерывать вашу прогулку своим появлением.
- Именно поэтому ты буравила нам спину своим взглядом? - Генрих скрестил руки на груди и сощурил глаза, выражая сомнение. - Это, знаешь ли, довольно сильно отвлекает от разговора.
- Я не с тобой говорю, Генрих. - Резко ответила ему Юля. В глазах её читалась настороженность.
- Не отвлекайся, Юлия, продолжай. - София привлекла внимание сестры к себе. - Мне всё ещё интересно узнать, почему вместо нормальной одежды на тебе… это.
Девушка с корзинкой посмотрела на свою рубаху. Да, рукава были подшиты неаккуратно и кое-где на льне остались не выводимые пятна, но это всё ещё была хорошая, добротная рубаха, в которой не стыдно было показаться на работе.
- Я сама купила эту одежду. - Просто ответила Юля, пожимая плечами. - Ходить на работу в чём-то более приличном было бы странно - всё равно вся измажусь. Вещи с пятнами хотя бы не жалко.
- Прошу меня извинить, ты сказала “на работу”? - Царевна удивлённо похлопала глазками, будто впервые об этом услышала. - Юля, ты работаешь!?
- Ваше высочество, давайте не будем обсуждать это при посторонних? - Почти взмолилась Юля, кося в сторону Генриха, который до сих пор пребывал в некотором замешательстве от этой встречи. - Тем более, опознать меня ни у кого не выйдет, я никогда не выхожу на работу со своим родным цветом волос.
- Вот! И по этому поводу у меня к тебе вопрос! - Судя по тону, царевна начинала злиться. - Кто дал тебе эти серьги?
- Её величество лично мне их вручила, когда узнала что я выхожу в город. Велела прятать родовое сходство, чтобы не натворить дел.
На этом возражения у Софии закончились, но раздражение от этого никуда не делось. Что-то внутри у неё кипело от недовольства, едва ли не перерастая в полноценный гнев. Царевна не понимала, почему к этому ребёнку, брошенному собственным родом, она проявляет подобные чувства. София завидовала свободе сестры, но не стала бы в этом признаваться даже самой себе.
Пока девушка дулась, Юля, пристроив поудобнее лямки полупустой корзины, подошла к ящеру, глядя ему в глаза.
- Отстань пожалуйста от моей сестры. - Слова девушка выговаривала резко и чётко, будто чеканила свою просьбу на листе меди.
- Черри… - Парень закатил глаза, откидывая голову чуть назад. - Послушай. Я понимаю, почему моя кандидатура не внушает тебе доверие, но мы совершенно не в таких отношениях.
- Да наплевать мне что у вас за отношения. - Голос девушки звучал спокойно, но чеканка слов никуда не делась. - Твоя кандидатура не внушает доверие во всех возможных случаях. Как ты сам понимаешь, никто в семье не обрадуется тому, что моя драгоценная сестра проводит время наедине с кем-то сомнительным.
- Царевне даже собеседника нельзя найти без ведома рода? - Вопрос ящера сквозил сарказмом.
- Её высочеству без ведома рода нельзя даже выйти за территорию поместья. - В той же резкой манере ответила ему Юля. - Мои возражения тебе до пузярки, но я всё же советую подумать, действительно ли ты хочешь навлечь на себя гнев Ярославы Мстиславовны Боровицкой?
Услышав царскую фамилию Генрих мгновенно закрыл рот. До этого официальное обращение Юли к сестре ещё можно было посчитать княжескими, но конкретная фамилия резко поставила всё на свои места. Он двое суток водил экскурсии по городу для царевны Западных лесов. И ни разу даже подумать не мог о том кем на самом деле была его спутница. Ящер почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Если в царском поместье всё настолько строго, то за помощь царевне в осуществлении побега его явно по голове не погладят. А если про конфликт с представителями власти узнают дома, или, что ещё хуже, его действия негативно скажутся на семье…
Среди моря тревожных мыслей, хлынувших в его разум, Генрих вдруг выцепил проблеск осознания. Всё это время, тихая девочка, с которой он бок о бок работал в "Листе Эвкалипта", была сводной сестрой одной из самых влиятельных аристократок под всей землёй.
Он тут же развернулся в сторону Юлианы, которая подошла к царевне и начала о чём-то с ней разговаривать едва слышным шёпотом. София этим разговором была явно недовольна - она качала головой и хмурила тонкие бровки. Ящер сделал к ним шаг, собираясь вмешаться в разговор, но в этот момент окружающая обстановка резко изменилась.
Позади послышался шум мотора и шуршание автомобильных шин по брусчатке. Из-за угла выехала чёрная громоздкая машина без номеров, у которой были затонированы все стёкла, даже лобовое. Громоздкий транспортёр подъехал к стоявшим посреди улицы людям почти вплотную, перекрывая массой своего корпуса выход в ближайшие переулки.
- Думаю нам стоит отойти и дать машине возможность проехать. - Сказал Генрих поворачиваясь к девушкам. Но в этот момент он заметил, как за их спинами из-а поворота улицы выходит пара людей в круглых масках с изображением зелёного тигра.
- Mann! - Ящер тихо прошипел крепкое словечко. - Леди, у нас огромные неприятности…
Закончить фразу он не успел - Из подъехавшего транспортёра, чуть ли не выбивая сдвижную боковую дверь, выскочил резвый зверолюд в точно такой же зелёной маске. Пушистый полосатый хвост выдавал в нём енота. Прокрутив крышку на чём-то отдалённо напоминающем баллончик с краской, низкий разумный завёл лапу далеко за спину и с размаху зашвырнул предмет прямо в Юлиану, которая из троих подростков стояла ближе всего к машине. Девушка мгновенно оценила опасность и, в последний момент, стремительным и плавным движением руки отбросила летящую в неё банку. Тут же, не задумываясь, она сместилась в сторону, закрывая своей спиной сестру, правой рукой потянувшись за маленьким цилиндром, кончик которого едва выглядывал из-под полы её рубахи.
Отброшенная банка ударилась о брусчатку и начала бешено вращаться во все стороны, испуская едкий серо-салатовый дым.
- “Плохо дело…” - Подумал ящер, стараясь одновременно распознать газ и не выпустить из виду енота, который уже откручивал крышку на другой банке. - “Как же понять, слезоточивый газ или усыпляющий?”
Разобраться в ситуации парень так и не успел - сзади в него прилетела точно такая же жестяная банка, испускающая густой дым. У бандитов, стоящих позади него, глазомер был явно хорошим - углом дна дна жестянка ударилась ему о затылок. Генрих пошатнулся, взмахнул руками, упёрся хвостом в асфальт, но, в конце концов, всё же не удержал равновесие и с высоты своего двухметрового роста рухнул на брусчатку.
Практически одновременно с этим, Юлиана вложила в руку вытащенный цилиндр. Произошла короткая, ярко-красная вспышка, и вдруг предмет резко увеличился, удлиняясь. Спустя секунду в руке у девушки лежала тяжёлая нагатана с длинным копьеобразным древком и широким клинком на конце. Юля быстро высвободила руки из лямок корзинка и отбросила её в сторону, встав в боевую позу.
- Юлианна, что происходит?! - София начинала паниковать, но больше всего её поразило неизвестно откуда взявшееся оружие в руках сестры.
- Встаньте за мной и повернитесь лицом к тем бандитам, что позади нас. - Юля говорила резко, как будто отдавала приказ. - Не дайте им по себе попасть.
- Ты же не собираешься драться? - Нервно спросила девушка, испуганно оглядываясь по сторонам. Взгляд её зацепился за упавшего ничком ящера, который неподвижно лежал на улице. Царевна даже не стала проверять, всё ли с ним в порядке - с первого взгляда было заметно, как его спина поднималась и опускалась. Ящер дышал, а всё остальное в текущий момент было не так уж и важно.
Так ничего и не ответив сестре, Юля плавным размашистым движением клинка разрубила напополам очередную летящую банку. Та, естественно, мгновенно взорвалась из-за разницы в давлении, окутывая всё вокруг серо-зелёной завесой.
Дым поднимался выше с каждой секундой, так что дышать, не вдыхая странный газ, стало просто невозможно. Обе девушки закашлялись. Сейчас они стояли спина к спине, внимательно наблюдая за бандитами в тигровых масках.
- ”Дело дрянь…” - Подумала Юля, чувствуя как её руки начинают опускаться от внезапно накатившей слабости. Она открыла рот - хотела сказать царевне, чтобы та попыталась скрыться от преследователей в переулках, но обмякший язык её уже не слушался. Не издав ни звука, девушка тихо осела на землю, утыкаясь лицом в неровный асфальт. Нагатана, почуяв потерю контакта, сама по себе свернулась обратно в компактный цилиндр. Бой закончился, так и не успев начаться.
Когда дым рассеялся, замаскированные разумные подхватили бессознательное тело царевны, оставив остальных лежать посреди улицы, и мгновенно скрылись с места преступления, растворившись в запутанных улицах Старого Посада.
Глава 10: Записка.
В комнате было темно, даже слишком темно для такого времени суток. Цесаревич Владимир стоял на пороге, несмело переминаясь с ноги на ногу. Из ярко освещённого коридора через тонкую щель приоткрытой двери в комнату прокралась узкая полоска света.
- Сынок? - Откуда-то из темноты донёсся мягкий и слабый голос.
- Да матушка, это я. - Прокашлявшись ответил наследник.
- Не стой на пороге, Вилли, подойди ко мне.
Тихо вздохнув, будто собираясь с силами, наследник сделал несколько шагов по направлению к голосу. Стук каблуков о паркет, казалось не поднимался выше колен, затихая в глухом пространстве.
Ступив на ковёр, цесаревич, почувствовав как пружинят ноги на мягком материале, от неожиданности остановился. Его глаза уже привыкли к полумраку, поэтому он сделал ещё несколько шагов вперёд, и сел на край постели.
Посередине огромной кровати, прикрытой балдахином, лежала бледная и красивая молодая женщина, обложенная мягкими подушками. Своими тонкими чертами лица, стройной фигурой и бледностью она напоминала восковую свечу.
- Крепких вам сводов, матушка. - Владимир натянул на лицо ободряющую улыбку. - Я пришёл справиться о вашем здоровье.
- Спасибо тебе, милый мой. - Тонкой изнеженной ладонью Екатерина Всеволодовна накрыла широкую руку сына. - Не стоит переживать, я была в расстроенных чувствах, от чего у меня разболелась голова, только и всего.
- Не волнуйтесь, матушка. - Владимир высвободил руку, осторожно сжимая ладонь женщины в своей. - Мы найдём Софи в кратчайшие сроки, я в этом уверен.
- Я не волнуюсь, милый. - Царевна улыбнулась. - Ведь ты у меня такой способный и отважный. К тому же, вы уже второй день выходите в город на поиски. На третий раз вам точно повезёт. Отвори-ка занавески. Негоже разговаривать в такой темноте.
- Стоит ли, матушка? - Спросил наследник, прекрасно знающий, что яркий свет может спровоцировать новую волну мигрени.
- Отвори, милый. Хочу на тебя поглядеть. - Настояла Екатерина Всеволодовна, приподнимаясь на локтях.
Поднявшись с кровати и пройдя несколько метров вперёд, цесаревич чуть-чуть приоткрыл тяжёлые шторы, от потолка до пола застилавшие вид на огромные панорамные окна, расположенные на южной стене горницы. Каждое из этих трёх окон было по три метра в ширину и по четыре метра в высоту. Между деревянными перекладинами красовались кристально-чистые и идеально ровные куски стекла необычайного размера.
Внимательно проследив за тем, чтобы свет не бил матери в глаза, а мягко лился из-за спины, Владимир подвязал тяжёлые завесы золотистым шпагатом и вернулся на край кровати, где он сидел до этого. Без прямого доступа свежего воздуха свет в комнату не проникал, только отблески дня, сияющего с улицы, сделали очертания предметов более чёткими. Цесаревич взглянул на мать и едва удержал облегчённый вздох. Выглядела женщина гораздо лучше, чем могло показаться на первый взгляд.
Откинувшись повыше на подушки, Екатерина Всеволодовна повернулась в сторону приоткрытого окна, выглядывая на улицу. Когда-то она самолично заменила всё наполнение окон на стёкла собственного изготовления. Ни слюда, ни ремесленное стекло, ни даже тонкие пластины кварца высочайшего качества не могли сравниться с тем материалом, что многие поколения выходил из рук её рода.
Свою силу она унаследовала от отца, пришедшего в дом Нассау на правах примака, и долгое время считалась наследницей фамилии, до тех пор пока её младшему брату, унаследовавшему силы рода матери, не исполнилось десять лет. Вспоминая ту пору, Екатерина Всеволодовна - в девичестве Лиллиана Нассау-Вейльбург - не злилась на родителей, сделавших выбор в пользу наследника-мальчика. Её не задевало ни лишение права на трон, ни срочный поиск брачной партии, подходящей новому раскладу сил. Правда, поспешное замужество напугало восемнадцатилетнюю девушку, едва вошедшую в полные лета. Но стоило ей встретиться с суженным, все опасения испарились.
Всеволод Мстиславович Боровицкий, третий сын одного из четырёх великих царских родов был подходящей партией для германской герцогини. Он был прекрасно образован и начитан, хотя, по-какой-то причине, не окончил курс Великоимператорской академии, имел вполне сносный характер и, хотя и был несколько замкнутым, совершенно искренне проявлял к будущей невесте все положенные знаки внимания. Юной девушке, выдернутой из привычной жизни он стал опорой, маяком, помогающим ориентироваться в непривычном мире славянского высшего общества.
Он, сам прекрасно владея немецким, мог долгими часами помогать жене совершенствовать грамматику и произношение русского, не сводя с неё внимательного взгляда медовых глаз. Он был рядом на светских приёмах, помогая освоиться в новых реалиях, был рядом в тяжёлую первую беременность и в счастливый день рождения Владимира. А она была рядом, когда в один день не стало его отца и старшего брата, когда поместье погрузилось в хаос, когда князья Западных Лесов все как один явились ко двору рода Боровицких, требуя смены царского рода. Царевна Екатерина уважала мужа и искренне его любила. Тем тяжелее ей далось охлаждение их отношений. И тем болезненней было узнать о его измене.
Цесаревич продолжал сидеть на краю кровати, ничем не нарушая повисшую в горнице тишину. В образовавшейся вдруг атмосфере говорить не хотелось, хотелось лишь смотреть на залитую сияющим воздухом улицу, которая отсюда, из глубины огромного тёмного помещения казалась чем-то недостижимым, будто светлое воспоминание, безжалостно унесённое потоком времени в прошлое.
Блуждая взглядом по комнате, Владимир зацепился за туалетный столик, расположенный между двумя окнами, сейчас закрытыми плотной тканью. На нем стояло несколько небольших рамок с миниатюрами портретов. Одна из рамочек была перевёрнута изображением вниз, так что только подставка торчала над столом. На второй, самой большой рамке был портрет самой Екатерины и Владимира с Софией. У детей светились от счастья сапфировые глаза, доставшиеся им от дедушки, безвременно почившего царя Мстислава. На самой последней и самой маленькой рамочке, размером чуть ли не в четверть предыдущей, была чёрно-белая фотография Юлианы, сделанная в день её прибытия в поместье. Образ худой девочки из приюта, намертво вцепившейся в свою игрушку всколыхнул в цесаревиче не самые приятные воспоминания. С побегом Софии он вспоминал о сводной сестре гораздо чаще чем ему бы хотелось.
- Ну, сынок. - Екатерина Всеволодовна позвала Владимира, вырывая того из раздумий. - Как сейчас в городе.
- Оживлённо. - Размыто ответил наследник. Из похода в город он запомнил лишь гнетущее чувство напряжения. - Много народья, и пахнет свежей капустой.
- А что с… автомашинами? - Царевне хотелось просто послушать ответы сына, не важно на какую тему будет вестись разговор.
- Этих тоже много. И новых сколько, и все чудные какие-то. Больше и громче, замурованные стык в стык и с огромными стёклами спереди и по бокам. Если так пойдёт и дальше, городовому придётся учреждать не только большие проезды но и малые улицы для автомобилей.
- Вот оно как… - Разговор на мгновение прервался. Екатерина Всеволодовна прикрыла глаза. Широкий луч света из открытого окна начинал действовать ей на нервы.
- Матушка, позвольте я прикрою…
- Нет-нет, Вилли, посиди со мной ещё немного. - Взмолилась царевна, удерживая рукой сына, порывавшегося встать. - Ты теперь так занят, я вижу тебя только на ужинах, а ты ведь знаешь, как мне мало такого времяпрепровождения. Останься. Ну хоть на десять минут.
- Разумеется, матушка. - Наследник спокойно сел обратно на кровать.
Следующие десять минут прошли в полной тишине. Мать и сын спокойно сидели рядом, вслушиваясь в дыхание друг друга. Каждый думал о чём-то своём, разглядывая частички пыли, танцующие загадочный вальс в полосе света, льющейся из окна.
Вдруг, в коридоре послышались чьи-то стремительные, но мягкие шаги, остановившиеся у входа в горницу. Владимир обернулся на дверь и увидел замершую в ней служанку, не решавшуюся потревожить покой отдыхающей царевны. Коса девушки растрепалась, чёлка выбилась из-под платка, дыхание было прерывистым, глаза бегали по комнате, перескакивая с паркета на цесаревича и обратно.
- Что стряслось? - Недовольно спросил наследник, раздосадованный тем, что его посиделки с матерью прервали таким грубым образом.
- Царица настоятельно просит ваше высочество немедленно подойти к парадному крыльцу её терема. - Протараторила служанка, тщетно пытаясь сохранить спокойный тон.
Владимир нехотя встал с кровати, хмурясь собственным мыслям. Если бабушка вызвала его в таком срочном порядке, значит произошло что-то действительно серьёзное. Цесаревич взглянул на мать, сожалея о том что ему вновь приходится рано уходить.
- Прошу меня простить, матушка. - Он быстро чмокнул тыльную сторону маминой ладони, на секунду прижимаясь к ней щекой. - Я вынужден вас покинуть. Пожалуйста, отдыхайте и не беспокойтесь. Завтра мы снова выйдем на поиски и наверняка сможем вернуть Софи домой.
- Вот и не буду. - Взгляд уставших, бледно-серебряных глаз был необычайно ласковым и тёплым. - Ласкового тебе воздуха, сынок.
- Крепкого вам здоровья, мама. - Последнее слово наследник почти прошептал. Мягко отстранившись, он быстро подошёл к окну и задёрнул шторы. В комнате немедленно воцарилась прежняя глухая темнота.
Выйдя в коридор, Владимир сам закрыл дверь маминой комнаты. Убедившись, что покрой Екатерине Всеволодовне обеспечен, цесаревич вдруг бросил взгляд на служанку.
Девушка ужасно нервничала, кусала нижнюю губу и теребя подол юбки, поверх которого был повязан по-будничному расшитый передник. Звали её то ли Агафья, то ли Авдотья - Владимир и в детстве не знал всех родительских слуг поимённо, а уж когда переехал в свой терем напрочь всё позабыл. А вспомнить имя ему сейчас бы не помешало - можно было бы более аккуратно спросить у женщины что такое там произошло. На “эй, ты” такие вопросы обычно плохо решаются, цесаревич знал это по опыту.
Решив не мучиться, он быстрым шагом направился к выходу. В любом случае, если бабушка приказала явиться немедленно, задерживаться не следует.
Оказавшись на улице, наследник сразу же пошёл по направлению к терему царицы. Подул свежий ветер, всколыхнув лес и принеся с собой запах дождя. Тени, и так довольно расплывчатые, стали ещё более условными, воздух едва ощутимо потемнел. Вышагивая по дорожке, Владимир всё же не бежал, не смотря на срочность. Ему мало хотелось встречаться с бабушкой. Что бы не произошло сейчас она скорее всего не в духе.
Оказавшись перед парадным крыльцом царского терема, цесаревич невольно замер.
На земле, почти у самых ступенек, валялся вниз лицом зверолюд. Макака вороватой наружности в китайском подобии кафтана из старого, изрядно вылинявшего шёлка. На бледно-голубой ткани расползалось ярко-алое пятно, уже изрядно подсохшее по краям. Немногочисленные слуги, собравшиеся вокруг, стояли молча, кто-то слегка подрагивал. Даже два дружинника, стоявших по обе стороны от трупа, уткнулись глазами в землю.
Сделав ещё несколько шагов вперёд, Владимир наконец оказался прямо напротив парадного крыльца. Подняв голову, он замер во второй раз.
Ярослава Мстиславовна стояла у перил, держа в руке бумажку неизвестного происхождения. Позади неё, с кислотно-зелёным конвертом в руках стояла личная служанка. На лбу у бедняжки выступил холодный пот.
Перила, за которые держалась царевна, был опутаны и раскорёжены тонкими проволоками, из-за чего крепкий сосновый ствол напоминал вязанную колбасу, из которой выпадало содержимое. Дерево было повреждено до неузнаваемости, но хуже всего было то, что повреждения растянулись на несколько метров. В этот момент Владимир осознал: бабушка была не просто “не в духе”, она была в ярости. В такой сильной ярости, что не могла себя контролировать. В последний раз он видел её такой в день приезда Юлианы. Вот только тогда они были внутри терема, в горнице, и никто не пострадал, кроме парочки стульев и парадного стола из красного дерева. Сейчас же царица утратила контроль над своей силой по среди улицы, на глазах у слуг, которые от испуга боялись лишний раз двинуться с места.
Не смотря на молчание, Ярослава Мстиславовна почувствовала присутствие внука и подняла голову. Их взгляды встретились, и Владимир едва не отшатнулся. Узкие зрачки женщины подрагивали от злобы.
Не замечая ничего вокруг, царица протянула внуку руку с бумажкой. Не дожидаясь, пока намёк облекут в слова, цесаревич молча поднялся по лестнице, протягивая руку. Перевернув слова в нужную сторону Владимир замер, вчитываясь в текст.
“Царица Западных Лесов,
В это время, возможно вы заметили, что ваша внучка пропала. Наше предложение простое: заплатите выкуп, и никто не пострадает. Вы согласны с тем, надеюсь, что жизнь такого знатного дворянина не может стоить дешевле 20 червонцев. Вы можете взять свою внучку в Больших Оврагах за городом. Если принесете выкуп.
Банда Зелёного Тигра.”
Что-то в груди наследника ухнуло вниз, утягивая за собой всё нутро. Он перечитал текст с угрозой ещё раз, отогнав непрошеную мысль о его плохой грамматике.
- "Не успели…” - Пронеслось в голове у цесаревича, пока глаза, на автомате, в третий раз возвращались к началу послания. - “Всё же, мы не успели…”
Взгляд его задержался на названии банды. В груди закипела ярость, в окружающем воздухе вдруг повеяло сосновой смолой. Усилием воли Владимир взял себя в руки, на корню обрубив рвущийся наружу поток силы. Вокруг стоят и без того напуганные слуги. Терять сейчас контроль - не лучшее решение.
- “Думай!” - Приказал он сам себе, сделав глубокий вдох. - “Будешь думать - успокоишься.”
Но клокочущий от ярости мозг не мог родить даже самой малюсенькой мыслишки. Прикусив кончик языка, наследник снова устремил свой взгляд на потрёпанную бумажку. Перечитав её уже в четвёртый раз, Владимир задержался на сумме выкупа.
- “Двадцать червонцев.” - Начал он внутренний монолог, свободной рукой смахнув чёлку, упавшую на глаза. - “Не мало, однако, но и не невозможно. Знали, твари, чего просить.” - Почувствовав, что вновь закипает, наследник прикрыл глаза, стараясь вернуть свои мысли в нейтральное русло. - “Тихо. Вернёмся к теме. Двадцать червонцев… Сколько можно купить бубликов, имея двадцать червонцев? Если двадцать помножить на сотню трижды, а потом разделить на цену бублика, получаем…”
Математические расчёты наконец помогли царевичу успокоиться. Он сложил бумажку вдвое и, борясь с желанием разорвать её на мелкие клочки, поднял взор на царицу. Та тоже наконец пришла в себя, задумчиво глядя в пустоту перед собой.
- Завтра мы снова выйдем на поиски. - Наконец заговорила она. Её голос будто обдал всех присутствующих холодной водой. - На этот раз боевым составом.
- Да, ваше величество. - Владимир коротко кивнул головой. Замявшись на секунду, он всё же решился задать бабушке волнующий его вопрос. - Если позволите, я бы хотел спросить.
- Слушаю тебя. - Откликнулась царица.
- Будем ли мы собирать выкуп?
От вопроса, заданного наследником, Ярослава Мстиславовна вздрогнула, будто её кто-то ударил по лицу. Встретившись с внуком глазами она медленно и отчётливо, выделяя каждое слово ледяным голосом, произнесла.
- Запомни меня внимательно, Владимир. Боровицкие ни-ког-да не платили ни дани, ни выкупа, ни за себя, ни за союзников. Я повторю ещё раз. Ни-ког-да. Отродясь такого не было, а значит, и сейчас не будет.
- Слушаюсь, ваше величество. - Цесаревич невольно потупил взгляд, кожей чувствуя давление силы.
Даже не взглянув на внука женщина резко развернулась и скрылась за огромными дверями сеней. Переведя дух, Владимир огляделся по сторонам.
- Все свободны. - Коротко скомандовал он слугам, многие из которых до сих пор не шевелились от страха.
Люди вокруг облегчённо вздыхали, кто-то робко разминал затёкшую шею. Один из стражников подошёл к наследнику с вопросом.
- Ваше высочество, а что делать с… гонцом?
Цесаревич обернулся на лежащий ничком посреди дороги труп и махнул на него рукой.
- Закопайте где-нибудь в углу. - Бросил он стражнику, намереваясь отправиться к себе, однако в последний момент он вспомнил о немаловажной детали. - Да, и пришлите кого-то с граблями разровнять песок и убрать с дорожки кровь, если вдруг наляпаете.
- Слушаюсь, ваше высочество! - Дружинник отсалютовал наследнику и пошёл выполнять его поручения, посылая одного из дворовых мужиков за граблями.
Глава 11: Человек в плаще.
Широкая просека жёлтой лентой вилась по бору, рассекая необъятную зелёную массу на две части. Оголённая земля охристого оттенка была покрыта налётом из песка, старых, пожелтевших сосновых игл и мелкой дорожной пыли. Ветер, колышущий верхушки деревьев, иногда опускался в эту рукотворную впадину, поднимая небольшие пылевые тучки.
Шестиметровая дорога, прорубленная в лесном массиве несколько столетий назад, шла от самого вокзала к поместью Боровицких и служила ему главным путём сообщения с внешним миром. Глинисто-песчаные почвы леса, кое-где укреплённые гравием, оставались проходимыми даже в весеннюю распутицу, а множество ответвлений, как фальшивых, так и ведущих к хозяйственным постройкам, на подобие лесопилок, обеспечивало поместью защиту от неожиданных нападений.
Существовало несколько способов попасть к Боровицким, но в этот вечер Всеволод Мстиславович решил пойти короткой дорогой. Высокий и статный, он внезапно вышел из леса на просеку, будто сгусток отделился от тени сосны, превратившись в мужскую фигуру, укутанную в чёрный плащ. За ним на свет шмыгнул лисий силуэт. Крупный зверь редкого чёрного окраса быстро перебирал тонкими лапками по земле, стараясь успеть за хозяином. Лис держал ушки востро, его хвост был немного приподнят от земли - элегантный хищник не хотел марать белый кончик в дорожной пыли.
Царевич Всеволод стремительным шагом шёл по просеке, намереваясь срезать путь через одну из потайных лесных тропинок. Но для этого до неё ещё нужно было дойти, и потому он шёл, поднимая облачка жёлтой пыли своими ритмичными шагами.
В этот день после обеда, находясь, как обычно, за пределами поместья, он получил сообщение от матери. Огромный старый филин, один из почтовых птиц, содержавшихся в царской совятне, настиг его внезапно, посреди улицы. Всеволод Мстиславович в любом случае был бы не рад тому, что его хотят выдернуть в поместье, но новость, которую посланник принёс на маленьком кусочке пергамента, была хуже всех его опасений.
Софию похитили. Похитили прямо у него из-под носа. Узнав о том, что дочь сбежала из дома, мужчина, в отличии от своей матери, почти не удивился. Ему и самому порой хотелось сбежать из поместья, желательно очень далеко и очень, очень надолго. Поэтому, как только ему стало известно о побеге, Всеволод спокойно решил заняться поисками в одиночку, параллельно отряду во главе с Владимиром и царицей. Тем более, что у него было преимущество - родителю всегда легче почувствовать присутствие ребёнка, чем кому бы то ни было, так уж работают аллийские инстинкты.
Его поиски были сумбурными, несколько раз он чувствовал будто вот-вот ухватится за тонкий след, растворяющийся в городском шуме, и в ту же секунду его терял. Он, не наметив себе цели, блуждал по узким закоулкам, наполненным обломками старых рухнувших сталактитов, рассыпающихся в солёную кальцитную крошку, и вдруг чувствовал присутствие Софии где-то над собой. Поднимая голову он натыкался взглядом на повисшие в воздухе трамвайные пути и, какое-то время, шёл по городу вдоль этих линий, пока зыбкое ощущение, граничащее с самообманом, не пропадало окончательно.
Таким образом, петляя по городу всё утро, периодически останавливаясь чтобы дать своему помощнику-лису хорошенько обнюхать интересовавшую его местность, он и добрался до старых районов. Наткнувшись на относительно свежий магический отпечаток, мужчина немного успокоился. Старый Посад Ижеграда был знаменит своей безопасностью. Никаких карманников или, да удержат крепкие своды, убийц здесь не было сколько он себя помнил. Возможно, София где-то об этом слышала, а может просто выбирала ночлег побогаче, это не так важно. Всеволод Мстиславович от души порадовался тому, что его дочь находится в относительной безопасности. Да и поиски пошли намного бодрее - в Старом Посаде царевич был частым гостем и знал район как свои пять пальцев.
Но радоваться было рано. Когда мужчина уже было хотел свернуть на Бумажную улицу, на которой находился его любимый магазинчик, продававший книги привезённые с Поверхности, над ним пролетел филин матери, с прикреплённой к лапе запиской. Умная птица пролетела несколько аршин вперёд, обозначив своё присутствие и, развернувшись в воздухе, направилась прямо к царевичу, грузно приземлившись на вытянутую руку.
В записке было всего два слова.
“Софию похитили”
И всё. Ни слова больше. Видимо, мать не знала, кто за этим стоит, а если и знала, то сообщить информацию сыну не посчитала нужным. Так же, как не посчитала нужным приказать ему возвращаться в поместье как можно скорее. Тратить чернила на такие мелочи как общение с сыном она, по всей видимости, не собиралась.
Скомкав бумажку, мужчина плавно поднял руку вверх, дав филину хороший разгон перед взлётом. Птица низко ухнула и, бесшумно хлопая мягкими крыльями, улетела по направлению к поместью. Туда же повернул и царевич, а заним верный питомец, мелко семенящий изящными лапами.
Ситуация довольно быстро приобрела опасный характер. Будь дочь в безопасности, Всеволод Мстиславович ещё мог закрыть глаза на её побег, но сейчас, когда её жизни и здоровью угрожали бандиты, он не мог позволить её выходке остаться безнаказанной.
- “Неделю будет безвылазно сидеть у себя в горнице, пока не научится хотя бы предупреждать о своих внезапных похождениях. Нет, лучше две недели.” - Хмурый мужчина почти бежал по городу, срезая все возможные углы.
Когда он наконец добрался до трамвайной остановки и сел в полупустой вагон, направлявшийся к ближайшему междугороднему вокзалу, в голове его роились самые разные мысли. Он по одной перебирал все известные ему незаконные группировки Ижеграда и его окрестностей, а с криминальным миром на своей территории царевич Всеволод был знаком досконально. Как оценщик драгоценностей он вытаскивал очередную банду из глубин своей памяти, чтобы рассмотреть её на свету. Эти слишком слабы, те слишком далеко располагаются, у одних явно кишка тонка, другие пытаются выйти в легальную зону и посчитали бы себя “выше этого”. Вариантов было много, но ни один из них нельзя было либо полностью исключить, либо принять как главного подозреваемого, поэтому Всеволод Мстиславович продолжал молча перебирать, надеясь рано или поздно докопаться до самой сути. Мужчина сел у окна трамвая, невидящим взглядом рассматривая раскинувшийся внизу город.
Вдруг в его голове что-то щёлкнуло, как тысячи раз щёлкало до этого. Такое привычное чувство прозрения мгновенно завладело сознанием, будто кто-то стянул тяжёлые гардины, плотной пеленой закрывавшие окно.
-“Ну конечно… Трамвай!” - Пазл сложился окончательно и ситуация предстала перед царевичем в совершенно других красках. София передвигалась по городу на трамвае. А эта часть городской экономики с давних пор была печально известна засильем банд всевозможных национальностей и конфигураций. Бандиты владели трамвайными линиями как стратегическими районами и даже вели войны за обладание отдельными станциями. Ситуация настолько вышла из-под контроля, что даже сами Боровицкие предпочитали не вмешиваться в нелегальные разборки, опасаясь нарушить шаткий баланс, установившийся в городе полвека назад. О контроле со стороны городовых, пускай даже минимальном, не приходилось даже мечтать - любый попытки ограничить влияние на транспортную систему города банды справедливо воспринимали как угрозу собственному существованию. Поэтому в Ижеграде образовалась система негласных ограничений, переступать которые не решалась ни одна из участвующих в закулисных играх сторон.
Завладев полностью транспортной системой, проникнув во все артерии города словно зараза в кровь, бандиты не лезли в другие части экономики Ижеграда, а городские власти и княжеская семья Заовражских, осуществлявшая протекторат окружающих земель, не лезли к ним. Каждый понимал: стоит кому-то переступить черту, старый городок утратит своё напускное спокойствие и размеренная жизнь населения полетит в магму со скоростью камня, падающего с края обрыва.
Вот только похищение дочери царского рода переворачивало этот баланс с ног на голову. Всеволоду Мстиславовичу было глубоко плевать на взаимодействии организованной преступности с официальной властью или что-то в этом роде. Его дочь похитили посреди бела дня в одной из самых безопасных частей города. Кто конкретно это был его не интересовало, при необходимости царевич был готов разобрать Ижеград по кирпичикам, но найти виновника и наказать его так, чтобы все кто хоть раз имел с ним дело тряслись от страха до конца своих дней. В крайнем случае царский род мог обратиться за помощью к самому императору.
Но с самим концептом “помощи” в семье Боровицких были большие проблемы. Царица любыми методами настаивала на самостоятельном решении всех семейных проблем, не смотря на то какими неподъёмными они могли казаться домочадцам. Полная, практически параноидальная самодостаточность Боровицких часто выливалась в ненужные финансовые потери, которых при любом другом раскладе можно было бы легко избежать, но царица была готова тратить любые суммы на поддержание семейной репутации.
Всеволод, у которого кровь и так уже кипела от злости, сжал челюсти и уставился в низкий потолок трамвайного вагончика. Идею-фикс матери он никогда не понимал, да и не хотел понимать. Всю жизнь он прожил в тени старших брата и сестры, а когда Ратобор и отец вдруг погибли в один день, оказался единственным прямым наследником. Если бы не муж его сестры, приведший войска на выручку своякам, род, восседающий на царском троне Западных лесов вполне мог смениться в тот роковой день.
Это был первый и последний раз, когда царица Ярославна приняла постороннюю помощь. Приняв на себя статус главы рода, эта женщина, не получив даже возможности оплакать мужа и сына, продемонстрировала всем кто смел ставить её авторитет под сомнение свою железную хватку. Спустя всего пять лет после трагедии царский род вновь упрочил своё положение, истребив бунтовщиков, наградив верных подчинённых и получив признание своих заслуг от императора. Всего этого Ярославне Мстиславовне удалось достичь благодаря непосильному труду и безупречной репутации, внушающей уважение и некий страх. Смирившись со смертью старшего сына, она наконец занялась обучением Всеволода, готовясь передать тому трон и уйти на покой. У её внука, Владимира, пробудилась родовая сила, что ещё раз дало всем сомневающимся понять - Боровицкие сидят на царском троне крепко и никому не собираются уступать его без боя.
Но идиллия продолжалась не долго. Стоило одной маленькой девочке появиться на пороге царского дворца - все усилия Ярославны Мстиславовны пошли прахом.
Всеволод остановил свой поток размышлений, поморщившись. От мыслей о Юлиане у него разболелась голова. Ребёнок ужасно его раздражал, о том чтобы назвать её собственной дочерью не могло идти даже речи, но хуже всего в этой ситуации было то, что девочка по сути не была ни в чём виновата. Было что-то сюрреалистичное в том, как эта молчаливая и вежливая малышка повергла в хаос одну из самых влиятельных семей под землёй.
Трамвай доехал до конечной станции. Мужчина в плаще накинул широкий капюшон на голову, наполовину закрывая лицо падающей тенью. Осмотревшись по сторонам, он вышел на улицу и зашагал в направлении Народного вокзала, огромная вывеска которого поднималась над крышами района.
Следующие полчаса пролетели стремительно - современные поезда играли колоссальную роль в сокращении расстояний между населёнными пунктами. Особенно это было заметно во время полюдья - объезд всех подвластных роду территорий, который во времена его деда занимал месяц с лишком, Всеволод Мстиславович проводил всего за неделю. Железные дороги сложно было переоценить.
И вот, оказавшись на станции “Боровицкая вотчина”, царевич вышел к одной из просек. В голове его сразу же всплыло несколько вариантов коротких маршрутов. Промелькнула даже мысль о том, чтобы срезать дорогу через тени, но её мужчина тут же отогнал. Если роду действительно придётся столкнуться с потерявшими последние капли страха бандитами, ему понадобятся все его силы.
Быстрые, чеканные шаги царевича глохли в песчаной дороге. Каждый раз, когда он отталкивался ногой от земли из-под его подошвы выбивался фонтанчик песка, оставляя после себя ровную цепочку маленьких ямочек. Лис, семенящий у его ног, повернул свою узкую мордашку назад, разглядывая дорогу. Его хозяин всегда был плох в заметании следов.
Ветер, обычно лёгким потоком проносившийся над лесным массивом, усилился, зашумел, и спустился пониже. Теперь его порывы посвистывали, пролетая между сосновыми кронами. Ни на секунду не замедляя шаг, Всеволод прислушался к вою ветра. Сильный поток воздуха, шедший с севера, пах озоном и влажной землёй. Такие ветра приносили на земли Боровицких клубы водяного пара, дождём проливавшегося на леса и поля запада.
Этот раз не стал исключением - спустя каких-то пять минул, когда царевич преодолел половину пути до поместья, вдалеке ему послышался слабый, едва различимый шум, почти сливавшийся с шуршанием сосновых игл. Лис, первым заметивший перемену в окружающей обстановке, подбежал поближе к своему хозяину. Теперь он семенил вровень с Всеволодом, почти прижимаясь тёмно-бурым боком к его лодыжке. В таком положении большую часть продолговатого пушистого тельца сверху прикрывали спадающие складки плаща.
Заметив как зверёк жмётся к ногам, царевич остановился, поворачиваясь к питомцу. Лис поднял на него голову и взмахнул хвостом. Его чёрные глаза светились почти человеческим пониманием. Мужчина протянул руку, раскрывая полу плаща, подкладка которой выглядела чёрной, как обсидиан.
- Полезай в тень, Нокс. - Велел царевич лису, кивая головой на свисающий с его руки прямоугольник ткани.
Лис мгновенно подобрался, потом припал к земле, прижал бархатные ушки к затылку, и, вильнув напоследок пушистым хвостом, прыгнул. Описав в воздухе красивую дугу, зверь дотронулся до тёмной ткани, и ушёл в неё целиком, будто растворился в воде.
После этого нехитрого трюка, мужчина вновь запахнул плащ и продолжил двигаться в сторону поместья. Теперь он практически перешёл на бег, надеясь успеть преодолеть оставшуюся половину пути до того, как пойдёт дождь.
Лес, окружавший просеку, жил своей жизнью и, казалось, не замечал изменений в погоде. Только шум качающихся на ветру сосен становился всё громче и громче. Стволы поскрипывали, жёсткие иголки на ветвях тёрлись друг о друга, и вся эта какофония звуков смешивалась со стрёкотом белок и шумной работой одинокого дятла, сливаясь в единую симфонию майского леса накануне небольшого дождя.
Когда до поместья оставалось всего ничего, легкие светло-серые тучки всё-таки нагнали Всеволода. Зарядил полупрозрачный косой ливень. Земля под ногами сразу же потемнела. Раскрошенная в пыль глина и мелкий дорожный песок намокли, смешались и, образовав собой тонкий слой вязкой массы, стали липнуть к ногам. Царевич невольно замедлился, однако даже так его широкий шаг оставался быстрым и резким. Накинув на голову капюшон, мужчина привычным движением руки заправил выбившиеся из чёлки пряди и поспешил дальше.
Вскоре он заметил невзрачную тропинку, отделявшуюся от правой стороны просеки. Свернув на неё, Всеволод шёл ещё минуту, находясь в относительной сухости, пока лес не отступил, открывая перед царевичем служебные ворота. Стянув на мгновение капюшон, чтобы подтвердить свою личность, мужчина поднял перед собой раскрытую ладонь, открывая проход в защитном куполе.
Оказавшись наконец на территории поместья, царевич сразу же направился ко главному терему. Следовало первым делом выяснить у матери всю возможную информацию о происшествии.
Уже на подходе ко входу в главный дворец, Всеволод почувствовал, что здесь случилось что-то неладное. На развороченных в труху перилах всё ещё висели куски двух миллиметровой проволоки, ошмётки такой же тонкой металлической нити были разбросаны по всему крыльцу. Дорога у крыльца была разрыхлена граблями, а в траве неподалёку виднелся длинный примятый след, шириной в пару пядей - начавшийся дождь ещё не успел замести все следы. От порога несло чем-то тяжёлым и яростным, а разрыхлённая земля отдавала старой, уже свернувшейся кровью.
На долю секунды Всеволод замер. Судя по всему, его мать была вне себя от ярости настолько, что не контролировала собственные силы. В таком виде, встречаться с царицей Западных лесов мужчине хотелось в последнюю очередь. Но, зная по опыту сколько проблем принесёт его нежелание встречаться, и не имея других источников информации о похитителях дочери, царевич, собравшись с духом, начал подниматься по ступенькам парадного крыльца.
Царица, по своему обыкновению, была у себя в горнице. Просторная комната, обитая тёмно-зелёной тканью с вышитыми на ней медными нитями сосновыми шишками, была когда-то подарена ей супругом и всегда поддерживалась в идеальном состоянии. На некоторые предметы мебели, особо ценимые царицей, даже были наложены дорогостоящие чары консервации, позволявшие предметам как можно дольше сохранять свой первоначальный вид. У большого окна, выходившего на яблоневый сад, на изящном круглом столике с ажурными кованными ножками, стояли невиданной красоты шахматы из хрусталя и оникса - часть приданного, привезённого царицей с родины. За одним из двух стульев, сделанных в пару к столу, сидела, попивая из элегантной кружки кофе, Ярослава Мстиславовна. Казалось, всё её внимание было сосредоточено на вычислении лучшего хода за чёрных в поставленной партии, и она совсем не замечает сына, молча вставшего в дверном проёме.
Наконец, проглотив очередную порцию бодрящего напитка, царица элегантно отставила блюдце и чашку на стол, подальше от себя, и повернулась к входной двери.
- Крепких вам сводов, матушка. - Не смотря на то, что кроме них двоих в горнице никого не было, царевич коротко поклонился и замер, ожидая ответа матери.
- Явился… - Отвечать на приветствие Ярослава Мстиславовна не посчитала необходимым, без промедления переходя к делу. - Где тебя вечно носит, вот чего я никак не могу понять.
- Узнав о том, что Софи сбежала из дому, я вышел её иска-
- Тебе нет нужды пересказывать мне свои похождения, Всеволод. - Взяв в руки измятую до невозможности бумажку, женщина протянула её сыну. - С тебя хватило бы и просто присутствовать в поместье, когда приходят важные вести.
Сделав два шага вперёд, царевич взял протянутую записку и пробежался глазами по тексту.
- “Триады… Ну конечно. След пролегал по красной ветке… Зелёный Тигр.” - Пазл сложился окончательно, раскрывая перед мужчиной полную картину произошедшего. - “Собака,загнанная в угол... Эти твари потеряли всяких страх…”
Протянув вперёд руку с запиской, он положил её на столик и отстранился. В голове замелькали карты районов с маршрутами к каждому, из известных царевичу, помещению банды. Возможно, что ключевые точки придётся обыскивать по нескольку раз - азиатские преступники на порядок стратегичней и организованней своих славянских коллег, и не в первый раз используют тактику перемещения заложников. Однако на этот раз ситуация гораздо серьёзнее - вымогатели точно знают, что предоставить такого рода сумму царский род может в любой момент, а потому дали времени на раздумья на максимально короткий срок. Осознав объём предстоящей работы, мужчина начал отбрасывать наиболее известные точки, оставляя их обыск на совесть розыскного отряда. Но строгий голос матери вытащил его из раздумий.
- Даже не думай, Всеволод. - Почти прошипела она, грозно хмуря ровные каштановые брови. - Ты пойдёшь на поиски вместе с отрядом.
- В этом нет смысла! Вы и сами знаете, во главе группы от меня никакого толку! - Царевич активно жестикулировал руками, в тщетной попытке отстоять свою точку зрения. - Я быстрее и лучше осмотрю город сам. Одному залезть в укромный бандитский уголок сподручнее.
- А я говорю ты поведёшь отряд!
- Вы предлагаете мне пожертвовать эффективностью операции в угоду пустым формальностям, матушка?
Уловив в голосе сына ироничную интонацию, царица, не выдержав, с размаху ударила кулаком по столу. Тяжёлые шахматные фигуры грохнулись на доску, издав глухой, каменистый стук. Кофе выплеснулся из кружки, запачкав блюдце и лежавшую рядом бумажку. В горнице воцарилась тишина.
- Смеешь мериться со мной языком?
- Никак нет, ваше величество.
- Слушай меня внимательно, бесхребетный ты тюфяк. - Ярослава Мстиславовна наклонилась вперёд, грозя мужчине указательным пальцем. - Мне осточертело твоё отношение к семейным делам, а потому ты будешь возглавлять отряд, нравиться тебе это или нет. Я не позволю сорока пятилетнему амбалу свалить всё на сына и целыми днями прохлаждаться в кабаках. Хоть ты и не наследник, а долг свой роду отдать обязан!
Всеволод, несмело подняв голову, попытался возразить почти умоляющим голосом.
- Но ведь моя дочь в опасности. Разве это не достойная причина для того, чтобы сделать исключение?
- Ох, избавь меня от своей актёрской игры. - Голос царицы звучал ещё холоднее чем раньше. - Исключением как раз будет твоё появление в рядах дружинников. И не пытайся строить из себя заботливого отца. Все в поместье знают как ты справляешься с этой должностью.
Всеволод не нашёл что можно было бы на это ответить, поэтому продолжил молча стоять, понурив голову. Длинные пряди волос спадали ему на лицо, заслоняя от холодного взгляда глаз царицы. В груди копошилось отвратительное чувство несправедливости, от собственной беспомощности опускались руки. Была бы на то его воля, царевич немедленно вернулся бы в Ижеград и начал прочёсывать все знакомые ему схроны зелёного Тигра, без перерывов на еду и сон. Но его воля никого не интересовала, противиться же матери мужчина не мог. А потому, был вынужден повиноваться, каким бы несправедливым не казался ему приказ.
- Позвольте откланяться. - Наконец пробормотал он, коротко кланяясь на последок.
- Зайди проведать жену! - Уже вдогонку крикнула ему Ярослава Мстиславовна. - Она слегла с мигренью, пока ты шлялся не пойми где!
Но вышедший в коридор Всеволод даже не обернулся. Он продолжил бездумно идти вперёд, пока, оказавшись на улице, не почувствовал, как на непокрытую голову падает дождь. Мужчина замер и поднял голову к небу. Завтрашний день обещал быть тяжёлым.
Глава 12: Зелёный Тигр.
Царевна очнулась, и первым делом почувствовала, как в бок ей впивается что-то колючее. Было холодно и пахло подгнившим сеном, хотя девушка не могла знать наверняка, ведь до этого никогда не видела, чтобы сено гнило. Осмотревшись вокруг, насколько это позволяло стянутое верёвками тело, София убедилась в своих догадках.
Лежала она на жалком подобии тюфяка. Из него во все стороны торчали выбившиеся прутики сена, которые, по всей видимости, и кололись, даже через толстый слой добротного атласа платья. Сапожки с ног сняли, оставив только тонкие чулки, которых, конечно же, было не достаточно для того чтобы согреть скрученные пеньковой верёвкой стопы.
Вернув постепенно ощущение реальности, царевна поёжилась, в тщетной попытке разогреться. Затёкшие конечности и шея неприятно ныли, тугие путы пережимали кровоток. Кое-как извернувшись, девушка смогла посмотреть на потолок. Там, едва справляясь с освещением тёмного, душного подвала, лишённого притока свежего воздуха, была жёлтая и квадратная лампочка накаливания. Она была заключена в проволочный сетчатый короб - как будто маленький светящийся преступник - и тихо гудела, действуя на нервы.
Попытавшись перевернуться на другой бок, София осознала, что сделать этого у неё не выйдет - солома не могла послужить надёжной опорой для подобного манёвра, да и связанные за спиной руки, в купе с полами платья, добавляли сложности задаче. Болезненно поморщившись, девушка повернулась обратно, вновь упираясь нежной щекой в колючее подгнивающее сено.
Перед её глазами стояла грязно-серая кирпичная стена, покрытая бледно-бежевым лишайником и пятнами плесени. Выхода нигде не было видно - только бесконечно повторяющаяся серая масса, расплывающаяся перед глазами в полумраке подвала.
- “Досадно…” - Царевна недовольно поджала губы и устало прикрыла глаза. В голове у неё роилось огромное количество мыслей, но одна из них зазвенела чуть громче других. - “Мне следует убраться отсюда. Чем быстрее, тем лучше.”
Внезапный скрип за спиной заставил девушку замереть. Было слышно, как кто-то шумно дышит, придерживая дверь рукой. Неизвестный посетитель осмотрелся и осторожно сделал шаг по направлению к горе сена. София затаила дыхание. Спустя несколько секунд, возможно, самых длинных секунд в её жизни, дверь жалобно скрипнула и, хрюкнув напоследок, неизвестный вышел обратно в коридор.
Раздался грубый и низкий голос, приглушённый дверью. Бандит громко и быстро затараторил на китайском с вопросительной интонацией. Откуда-то из глубины подвала раздался другой голос, ответивший ему что-то нечленораздельное. За дверью началось подозрительное шебуршание - кто-то кого-то окликнул, прозвенела упавшая на пол связка ключей, что-то тяжёлое и громоздкое несколько раз стукнулось о кирпичные стены. Таинственное копошение с каждой секундой становилось всё громче, приближаясь ко входу в маленькую комнатушку, в которой держали царевну.
Поняв, что высвободить руки без помощи магии не выйдет, девушка уже собралась было применить силы, но вдруг осознала, что её волосы, обычно распущенные, были заплетены в две тугие косички, валявшиеся кончиками на полу.
- “Да как они… Да как они посмели притронуться к моим волосам!!!” - Царевна мгновенно вскипела, грозно нахмурившись. Для аллии волосы - центр жизни, одновременно и средство восполнения потраченных сил и орган безопасного сброса избыточной энергии. Стоит их спутать или заплести - и о безопасном использовании силы можно даже не мечтать.
Ещё раз попробовав высвободить руки, царевна от досады прикусила нижнюю губу, уставившись в стенку перед ней испепеляющим взглядом.
- “Ногтями обойтись, увы не выйдет. Слишком много сил придётся потратить на эту окаянную верёвку.” - В голове у девушки протекал стремительный мозговой штурм, пока с другой стороны двери кто-то уже проворачивал круглую ручку. - “Что же мне с этим делать!?”
Внезапно девушке пришла идея создать небольшой кусочек острого стекла у себя в ладони и попытаться с его помощью перерезать путы. На первый взгляд для такого маленького расхода сил могло хватить и ногтевых пластин, ведь излишек при таком раскладе выделился бы совсем уж крошечный. Но было уже поздно - в тот момент, когда блестящая идея зажглась у Софии в голове, в комнату вошли бандиты, таща за собой невидимый девушке, противно бьющийся о каменный пол предмет.
- 老板,我应该把金鱼翻过来吗? - Прежний низкий голос, похрюкивая, задал кому-то вопрос.
- 是的. - Коротко ответил неизвестный.
Послышались шаги и чьи-то грубые руки, схватив царевну за плечи, повернули её лицом ко входу. Произошло это так быстро и резко, что девушка еда успела издать удивлённо-возмущённый писк. Лёжа на другом боку, она внезапно осознала, насколько сильно у неё затекла правая сторона тела. Вздрогнув от холода, София заморгала, пытаясь разобраться в изменившейся обстановке. Бледные лучи полумёртвой потолочной лампы падали ей прямо на лицо.
- Доброе утро, леди. - В нескольких метрах от девушки сидел, облокотившись на спинку стула, отчего-то повёрнутого к царевне спиной, мужчина лет тридцати с небритой недельной щетиной и узкими тёмно-карими глазами.
- Доброе, как же… - Сплюнуть на землю девушке не позволяло аристократичное воспитание и неприятная сухость во рту. - Как вы только посмели ко мне притронуться, уму не постижимо…
- Ну-ну, злиться не надо, ваше благородие. - Бандит поднял руки в примирительном жесте. - В своё оправдание скажу, что ваш маленький маскарад удался настолько хорошо, что мы до последнего момента считали, что имеем дело с дочерью боярина, самое большое, князя. Но раз уж мы вас похитили, отдавать обратно без выкупа - себе дороже. Как любят говорить ваши крестьяне, назвался груздем - полезай в кузов.
София слышала, но не слушала. Она пыталась понять, хватит ли ей сноровки освободиться так, чтобы никто не успел её остановить. За спиной сидящего на стуле мужчины, по обеим сторонам дверного проёма, стояли его подельники. Прислонившись к стене и скрестив на груди передние конечности, смотрел на девушку сверху вниз немолодой косматый кабан. Его клыки пожелтели от возраста и сомнительного образа жизни, дряхлое брюхо выпирало вперёд на добрую ладонь, а грязно-серая от пыли и отсутствия ухода одежда была ещё и покрыта сальными пятнами. С другой стороны двери, почти полностью скрываясь от глаз царевны за плечом сидящего босса, стоял на одной ноге опрятно одетый гусь. В приподнятой лапке он зажимал связку громоздких ключей, покрытых грязью и ржавчиной. Позади всех троих, в коридоре, толпилось ещё несколько разумных, ловя каждое слово, доносившееся из мертвецки-серой каморки.
- Вам не стоит волноваться за сохранность своей жизни, леди. - Пока девушка изучала обстановку локальную, бандит пытался ввести её в курс сложившейся ситуации. - Уверен, ваши родственники уже получили письмо с требованиями к выкупу, и примут все необходимые решения.
- Это всё конечно прекрасно, - Бандит поморщился, когда его оборвали на полуслове. - но неужели вы действительно полагаете, что сможете удержать меня взаперти тонким кусочком пеньки?
София смело смотрела нависшему над её лицом уголовнику. Она прекрасно осознавала свои шансы, которые, даже учитывая возможное наличие у членов банды огнестрельного оружия, были невероятно высоки. Но, в тот же момент, она прекрасно осознавала и другое обстоятельство: не смотря на высокий уровень контроля сил, полный, не истощенный никакими крупными выбросами запас внутренней энергии и множество часов метания острых предметов в мишени под руководством Игоря Ивановича, она не сможет бросить кусок острого как лезвие стекла в живых разумных, какими бы ужасными и прогнившими они ни были.
- “Был бы на моём месте братец…” - С тоской подумала царевна. - “Или Ю…”
Мысль оборвалась, пропитанная холодящим чувством испуга. Сердце застучало чаще. В памяти всплыла картина узкой улочки старинного квартала, посреди которой развернулась драматичная сцена. Медленно, словно воздух вдруг превратился в вязкую патоку, Юлиана, держащая перед собой невесть откуда взявшееся оружие, роняет длинное древко на брусчатку, а затем, будто подкошенная, падает вслед за ним. Повернувшись к сестре, царевна вытягивает вперёд руку, но серо-салатовый туман заволакивает ей глаза, пока, наконец, она не проваливается в черноту бессознательности.
- Вы, конечно, сбежать можете. - Голос мужчины выдернул Софию из мыслей. - А вот у вашей служанки могут быть с этим проблемы.
Атмосфера в комнате мгновенно переменилась. Бандит уверенно выпрямил спину, тогда как царевна наоборот, нерешительно сжалась в комочек.
- Служанка? - Долгие годы безупречного контроля демонстрации эмоций, без которого было бы трудно выжить в условиях аристократической конкуренции, и здесь играли девушке на руку. Даже голос ни разу не дрогнул, позволяя пленнице сохранить лицо. - Я не имею ни малейшего представления о ком вы говорите. Я путешествовала по городу самостоятельно.
- Жаль. - Глаза мужчины, вопреки его словам светились удовлетворением. - Значит, девчонка с корзинкой нам без надобности. 野猪-!
Он повернулся было к стоявшему у двери кабану, но, осознав, о ком идёт речь, царевна резко его перебила.
- Стойте! Я её знаю!
На лице бандита всплыла довольная ухмылка. Он потёр бороду рукой и продолжил говорить, перейдя с делового тона на заискивающий.
- Что ж, я рад, что ваша память вовремя к вам вернулась, леди. Не стоит пугаться, если вы будете хорошо себя вести и не станете предпринимать попыток сбежать, мы не станем вредить вашей подопечной. Бедняжка и так уже получила от моих ребят, когда попыталась откусить палец здоровяку. - Кивок в сторону кабана прекрасно давал понять о ком идёт речь. - Однако, если вы решите оказать сопротивление, готовьтесь к тому, что больше никогда не увидите свою подопечную.
Внутри у царевны сразу похолодело, да так, что изящные плечи невольно вздрогнули. Эти уголовники схватили и связали не только её. Где-то там, дальше по коридору, сейчас лежит Юлия. Возможно, серьёзно избитая. И если что-то пойдёт не так… Зажмурившись, София помотала головой. Подумав ещё немного, она подняла взгляд на сидящего на стуле мужчину, и задала вопрос.
- Что вам от меня требуется? - Голос её звучал мрачно, брови были нахмурены, взгляд сквозил надменным превосходством. Не будь царевна связана по рукам и ногам, такая фраза возымела бы над маргиналами эффект.
- Вот, совсем деловой подход. - Говоря с позиции силы, уголовник не упустил возможности пошутить. - Всё проще некуда, ваше благородие. Вы молча лежите и исполняете наши указания, до тех пор, пока не окажетесь в руках вашего любящего рода. Это совсем легко, не так ли?
Ответом ему было молчание. Если бы царевна могла отвернуться обратно к стенке без посторонней помощи, она бы это сделала.
Гнетущая тишина продлилась недолго - решив, что на этом разговор можно закончить, бандит молча поднялся со стула, и, махнув подчинённым рукой, не оборачиваясь вышел в коридор. Подняв стул, вышел и кабан, а за ним и гусь, переложивший гремящие ключи в клюв. Дверь закрылась с той стороны, и после короткой возни и щелчков замка в коридоре снова стало тихо.
Бандит прошёл сквозь своих подчинённых как нож сквозь масло. Разношёрстная толпа взъерошенных зверолюдов и небритых мужчин жалась к пыльным стенам узкого коридора, провожая начальника пустыми, ничего не выражавшими взглядами. В воздухе витало напряжение - кто-то нервно облизывал губы, кто-то хрустел костяшками пальцев, кто-то дёргал наполовину обрубленным хвостом. Связка с ключами, свисавшая из клюва переваливающегося с лапы на лапу гуся, ритмично звенела, словно отсчитывала роковые секунды, утекающие в небытие.
Бандитское логово затаилось, как лес перед большой бурей. Даже когда начальник поднялся на первый этаж, его встретила полная тишина.
Гнездо банды “Лю Ху”, более известной под своим переведённым названием “Зелёный Тигр”, расположилось в самом центре непрестанно растущего производственного района, рядом с трамвайным депо, выходившим на красную ветку. В просторечии её часто называли “Бульварная”, из-за того что она вплотную подходила к главной достопримечательности Ижеграда. Здесь было шумно и не опасно - городовые вот уже десять лет как зареклись даже одной ногой ступать на территорию ночных погромов, рабочих бараков и воюющих банд. Бандиты всех мастей, шарлатаны, авторитеты - производственные кварталы по праву считались дном города, и это дно купалось и нежилось в своей безнаказанности, как кот в ведре парного молока.
“Страна возможностей” - так маргинальная часть общества прозвала это сплетение узких улочек. Сегодняшний нищий завтра мог стать уважаемым боссом, а толстосумы из благородного Старого Посада, наняв несколько относительно надёжных провожатых, могли купить в этом гиблом районе всё, что продавалось за деньги. Подлый и гадкий мирок, пропахший дизельным дымом с заводов и ядрёной вонью трущоб, вращался вокруг права сильного, и в этом находил своё счастье.
Однако, какими бы оторванным от “цивилизованного общества” ни хотели казаться бандиты, организованная преступность может жить, лишь паразитируя на здоровом общественном организме. А потому, как и любые паразиты, банды старались нащупать тонкую грань баланса, желая кормиться с носителя, но не давать ему умирать и, что ещё важнее, не давать ему повода от них избавиться. На “собраниях перемирия” объединявших на считанные дни в году коллег опасных профессий, которые в любых других обстоятельствах не упустили бы шанс вцепиться друг другу в глотки, обсуждались многие вопросы, в том числе и вопросы всеобщей безопасности. Именно там, был разработан и единогласно принят список запрещённых действий, которые ни в коем случае не должны быть совершены, а иначе всем членам преступного мирка Ижеграда грозило бы уничтожение разной степени медленности и мучительности.
Похищение царской внучки определённо входило в этот список.
Поджав недовольно губы - жест, от которого приходили в ужас даже самые дерзкие его подчинённые - мужчина прошёл мимо нескольких полу разобранных вагонов, и направился к противоположной от выхода стене амбара, служившего им укрытием, если не сказать домом. Там, между ремонтных станций и бедных палаток, принадлежавших членам низшей ступени банды, расположилась широкая железная лестница, ведущая к широким дорожкам из проволочной сетки, опоясывающим весь амбар на уровне второго этажа. Поднявшись наверх, начальник молча дошёл до двери в стене, и, открыв её, оказался на небольшом переходе, повисшем в воздухе между двумя домами. Идя по доскам, набитым на стальные брусья прямоугольной формы, уголовник по привычке прикрыл лицо воротником кожаной куртки. В этой части города пещерный свод грозно нависал над домами и складами, в некоторых местах опускаясь на жалкие двадцать метров, отчего дым, валивший из узких заводских труб как из маленьких рожков изобилия, стелился по низу, застилая глаза и мешая нормально дышать.
В отличии от амбара, домик, с которым он был соединён переходом, можно было даже посчитать миловидным. Он возвышался над землёй на четырёх толстых сваях, покрытых гарью и ржавчиной, и был окружён подвешенной в воздухе террасой с перилами, которая делала его отдалённо похожим на башню маяка. Стены, сколоченные из дерева, красовались на воздухе свежей салатовой краской, маленькие окна из сплошных слюдяных стёкол светились изнутри рыжим электрическим светом. Входная дверь была украшена иероглифами.
Войдя в домик без стука, мужчина сразу же закрыл за собой дверь, чтобы не впускать в помещение едкий уличный воздух. Внутри было светло и уютно. На изящном чугунном треножнике грелся медный чайник, в углу стояла расшитая китайскими мотивами ширма, единственная кровать скрылась за стеной из дерева и листов рисовой бумаги. Пахло улуном и жжённым углём.
Посреди комнаты, склонившись над игрой в Го сидело двое пожилых мужчин. Зажав между пальцами гладкий чёрный камешек, в свободном ханьфу сидел, задумчиво поглаживая бороду, узкоглазый мужчина, напоминавший вошедшего своими чертами лица. Даже длинная, отчасти побелевшая конфуцианская борода не могла скрыть его ровной осанки и пронзительности хитрых серых глаз. Напротив него с весёлой ухмылкой, сверкавшей золотыми зубами, устроился, держа в руке широкополую корейскую шляпу, щупленький старичок с посеревшим от дыма и пыли, испещрённым глубокими морщинами лицом. Он первым заметил прибывшего мужчину и оскалился ещё больше.
- Ни хао! - Шутливо обратился он к знакомому, коверкая китайские тона.
- 你好, аджоси.
Услышав голос вошедшего, старик в ханьфу оставил свои тяжёлые раздумья и с улыбкой к нему повернулся.
- 我的儿子! - Китаец сделал широкий приветственный жест, приглашая сына подойти поближе.
- 儿子向父亲打招呼. - Мужчина, выглядевший на фоне двух древних стариков несмышлёным подростком, учтиво поклонился отцу. Повесив куртку на крючок и сняв с ног кожаные ботинки, он прошёл в глубь комнаты и уселся на пол, между двух игроков, рассматривая партию. Белые захватили крупную область в центре и начинали атаковать стройные ряды чёрных, занимавших практически треть всей доски.
- 악당! - Довольно крякнул старый кореец, потрепав тридцатилетнего бандита по волосам. Тот лишь недовольно прикрыл глаза, не решаясь идти наперекор давнему другу отца, которого он с детства считал дядей. - Гляди какой важный!
Отец, вернувшийся было к тщательному обдумыванию стратегии, снова взглянул на своего сына. На этот раз от порицательных серых глаз матёрого маргинала не укрылось волнение, которое молодой мужчина пытался в себе задавить. Подавшись вперёд, он внимательно посмотрел в тёмно-карие глаза, на донцах которых плескался страх, не присущий бесстрашному воину.
- 翠… 发生什么事了?
Мужчина съёжился, как от удара. Он посмотрел отцу в глаза и едва заметно кивнул на корейца, раздувавшего огонь под чайником широкими полями шляпы. Словно позволяя сыну говорить, старик положил свою ладонь на его плечо и сжал его. Дождавшись, того момента, когда внимание обоих будет сосредоточено на нём, бандит глубоко вдохнул, собираясь с силами и заговорил на русском, чтобы оба слушателя могли понимать его без перевода.
- Верёвка, за которую мы ухватились оказалась гнилой. - Сдавленно проговорил он. - Подчинённый Шенга выследил не просто дочь богатея… Мы похитили Софию Всеволодовну Боровицкую…
Чёрный камешек, отполированный до блеска бесконечными партиями, выпал из крепкой морщинистой руки, и с шумом покатился по полу, отстукивая приговор как боевой барабан. Воздух в маленьком уютном домишке пропитался отчаянием. Покрытые просторными рукавами китайской рубахи, расшитой простыми цветными нитками, руки опустились, глаза пожилого главы банды померкли, от военной выправки не осталось и следа. Сейчас, на месте грозного босса, многие годы державшего под своим контролем самые изящные транспортные махинации крупнейшего города Западных Лесов, оказался нищий и несчастный, потрёпанный жизнью старик, не знающий, сможет ли он дотянуть до завтрашнего дня.
Последняя надежда на то, что Зелёный Тигр сможет выбраться из ямы, в которую его так услужливо подтолкнули хитрые конкуренты, рассеялась, как утренний туман, обнажая приговор, который был гораздо страшнее преследования со стороны коллекторов. Пытаясь в срок достать необходимую сумму денег, руководство организации решило пойти на крайние меры, и за это судьба наказала их билетом в один конец.
Перейти дорогу царской семье означало неминуемую гибель, однако не так страшен был гнев правителей, как подлость собственных соседей. Да, мстя за царевну, Боровицкие уничтожат верхушку и ближайший круг, но, будь они единственной угрозой банде, большинство подчинённых имело бы возможность спастись. Однако, слетевшись на запах слабости как стая волков, конкуренты и примкнувшие к ним союзники с радостью прикончат всех, кто имел хоть сколько-нибудь близкие отношения с Лю Ху. Выслуживаясь перед аристократами, подстрекаемые нежеланием разделить судьбу неудачников и неуёмной жаждой наживы, другие триады и мафии всех мастей и народностей, в изобилии процветающие на благодатной почве большого торгового города, сравняют Лю Ху с землёй, не оставив от него ни единого воспоминания. Ижеград никогда не прощал ошибок, и когда-то державшая в страхе городскую Думу триада, состоявшая из более сотни активных членов, должна была кануть в магму, не имея ни малейшей возможности отвратить свою судьбу.
В застывшем от страха воздухе со сморщенных старческих губ китайца сорвалось грязное ругательство. Пожилой кореец, его давний друг и соратник, обречённо прикрыл тёмные от копоти и грязного заводского дыма веки. Дело всей их жизни было обречено на погибель. И они вместе с ним.
Глава 13: Оранжерея.
Очнувшись, Юля не сразу поняла, где она находится. В ушах неприятно гудело, словно улей, набитый пчёлами под завязку, а ещё немного побаливал нос и лоб, как будто от удара о землю. Слушая шумящую в голове кровь, девушка попыталась хотя бы чуть-чуть приоткрыть глаза.
Получилось. Вот только прояснить таким образом ситуацию всё же не удалось.
Весь потолок был обвешен какими-то растениями, свисающими вниз на добрый метр. Между ними тянулись светящиеся ленты, заполненные лиловыми или белыми точками. Источаемый ими свет был непривычным, резким, режущим и так болящие глаза. Взглянув на одну из ламп Юля молча зажмурилась. Выдавать своё пробуждение лишними звуками было бы неразумно.
Нащупав осторожно секретный пояс, спрятанный под свисающими полами просторной рубахи, девушка правой рукой вытащила из ножен, закреплённых у поясницы, горизонтально к земле, коротенький кинжал треугольной формы.
- “Хорошо.” - Подумала она. - “Значит, ещё покусаемся.”
Снова открыв глаза, на этот раз нараспашку, девушка тихо села, спускаясь ногами на пол. Оказалось, она лежала на видавшем виды коричневом диване, который стоял прямо посреди огромной оранжереи, наполненной растениями, ни одно из которых Юля раньше не видела. Повертев головой по сторонам в поисках хоть какого нибудь намёка на выход, она заметила лежавший на полу шланг. Долго не раздумывая, девушка покрепче перехватила рукоять кинжала и двинулась вдоль него, стараясь шагать максимально бесшумно. Всё же шланг - лучше чем ничего, его хотя бы можно использовать как ориентир в этом загадочном, заросшем помещении.
- “Какие-то странные это бандиты.” - Юля осторожно раздвинула большие и плоские листья тёмно-зелёного растения в горшке и пролезла дальше, следуя за шлангом. - “Кто захочет спать под этим противными светом? А если тут никто не спит, то зачем им диван? И почему меня не обыскали как следует?”
Долго задаваться вопросами, на которых не найти ответов не имело смысла, поэтому девушка сосредоточилась на шланге, тем более, что с каждым метром его петли становились всё запутаннее и запутаннее.
Внезапно Юля резко остановилась, будто натолкнулась на невидимую стену. Из-за непроглядного экзотического леса доносилось тихое журчание воды и чьи-то приглушённые голоса. Девушка затаила дыхание, постаравшись уловить хотя бы несколько слов, но тщетно. Пришлось преодолеть ещё несколько растений и затаиться за огромным кустом, чтобы ведущийся разговор можно было действительно разобрать.
- Да ладно, Диего! - Хриплый голос звучал знакомо, даже чересчур. - Тебе так в облом мне помочь?
- Отстань, Генрих. - Второй голос, был раздражённым и походил на первый как две капли воды. Если бы из-за ветвей куста не было видно два высоких силуэта, этот диалог больше походил бы на разговоры с самим собой, настолько совпадали голоса. - Иди подбивай на преступление кого-то другого, я к этому никакого отношения не имею.
- Дело на половину дня: мы выехали, устроили небольшое похищение, и вернулись.
- Si, и за это похищение Иоши нам хвосты поотрывает. - Второй голос звучал очень раздражённо, и доносился до кустов, в которых затаилась девушка, хуже, смешиваясь с журчанием текущей воды. - Además, у меня на сегодня море работы. Мои зелёные amigos сами себя не польют.
- Как ты меня nerven! - Если дальний голос был раздражён, то ближний был готов взорваться от ярости. - Verdammt, Диего, мне нужен второй пилот!
- А мне нужен спокойный и свободный день, чтобы мои трёхлетние усилия не пошли прахом из-за одного пропущенного полива. - Раздражение второго говорящего сменилось иронией. - Я, в отличии от некоторых, работаю с живым и очень капризным материалом. Если тебе настолько позарез нужен второй пилот, почему не попросишь Эймунда? Creo, он сегодня как раз не занят.
- Mein lieber Bruder. - Бурлящий от злости голос приобрёл ироничный оттенок. - Вы не представляете, с какой радостью я последовал бы вашему совету. Однако, увы, его благородие Эймунд Ригссон удалились из своих владений, и чем разыскивать их по городу, мне легче уже потревожить вас. Тем паче, что двух человек в один день я разыскивать не намерен.
- Какая жалость, querido hermano, что я не могу прервать свою работу для того, чтобы помочь вам в ваших, несомненно важных и неотложных поисках.
- Зубоскалишь, du kleiner…?
- Es natural, hermano. Я бы посоветовал тебе обратиться к Казе, но, боюсь, ни у кого из нас нет времени на спасение твоей принцесски.
Как раз на этой фразе, сидящая в кустах девушка решила, что больше ничего дельного она из разговора выудить не сможет. С самого начала было ясно, что подслушивание в кустах ничего не даст, да и личность второго говорящего установить не удалось, по той простой причине, что Юля никогда раньше с ним не сталкивалась. Поэтому она медленно продвинулась ещё на пару шагов вперёд, пока диалог за кустами продолжал набирать обороты.
- Почему ты просто не оставишь полив слугам? - Спрашивал Генрих, почти сокрушаясь.
- Чтобы они опять залили мне все кактусы? - Громко возмутился Диего. - В том году мне угробили тридцать растений! Тридцать!!! "Selenicereus wittii" я до сих пор не могу заменить!
Как только Юле удалось рассмотреть сквозь листья очертания двух фигур, она, перехватив покрепче рукоять кинжала, выскользнула из-под покрова широких листьев разросшегося фикуса и, по пути повалив на землю горшок с каким-то экзотическим деревцем, бросилась на Генриха, заходя ему за спину. В пару стремительных движений, зацепившись свободной рукой за его воротник, она оказалась у него на спине и, обездвижив его руки при помощи своих ног, приставила к горлу лезвие кинжала, второй рукой хватаясь за мягкие шиповидные наросты на затылке ящера и заламывая его голову назад. Генрих едва не упал, потеряв ненадолго как равновесие, так и ориентацию в пространстве. В конце концов, упёршись хвостом в пол, он всё же смог удержаться на ногах. Позади него грустно перекатывался из стороны в сторону опрокинутый горшок.
Диего, стоявший всего в каких-то двух шагах от Генриха, выронил из рук шланг, из которого продолжала течь вода, и отступил на пару шагов назад, пока не понимая, как реагировать на создавшуюся ситуацию.
Заметив движение, Юля подняла голову и окинула взглядом второго говорящего. Он оказался похож на Генриха как две капли воды, за исключением цвета глаз и кожи. Его окрас был ярко-салатовым, а глаза изумрудными, и если бы не песочный фартук и тёмно-коричневые капри, он мог бы полностью слиться с окружающими его растениями. Взглянув на его лапы и бросив ещё один взгляд на окружающую обстановку, Юля убедилась в своей относительной безопасности - поблизости не было видно ничего, хотя бы отдалённо напоминавшее оружие - и уже собиралась задать Генриху пару интересных вопросов, как вдруг зеленоглазый ящер, наконец сориентировавшийся в происходящем, дал о себе знать.
- Моё фейхоа! - Проговорил он, хватаясь руками за голову. Обернувшись на Юлю он жутко разозлился, выбрасывая обе руки в сторону упавшего горшка. - Ему было почти три года! А ты взяла и его опрокинула! Уйдёт ещё минимум год на то, чтобы привести саженец в чувство, если мне вообще удастся это сделать! Maldición, он ведь должен был начать плодоносить!!!
Слегка опешив от подобной реакции, Юля замерла, не зная что делать дальше. Она не знала, в каких отношениях находятся ящеры, однако подобное игнорирование человека, приставившего к горлу твоего собеседника лезвие, в любом случае выглядело странно. Ещё более странным было то, что Диего ужасно разозлился из-за одного-единственного упавшего горшка и, кажется, собирался высказать всем, что он об этом думает.
- Генрих, я тебя предупреждаю, es la primera y última vez, когда я позволяю тебе притаскивать кого-то с улицы отлёживаться на моём диване! ¿Está claro?
- Mein lieber Bruder… - Голос Генриха никак не выдавал его беспокойства, даже если таковое имелось. - Я бы рад тебе что-нибудь на это ответить, но, если ты не заметил, мне вот-вот перережут горло. Поэтому я буду безмерно благодарен, если ты хотя бы на секунду захлопнешь пасть и молча постоишь в уголочке, пока я улаживаю эту маленькую неприятность.
Буркнув что-то себе под нос, Диего наконец затих. Пара больших изумрудных глаз уставилась на девушку. Теперь он выглядел серьёзным и собранным, будто хищный зверь, весь подобравшийся перед решающим прыжком.
- Мы до обрушения сводов будем так стоять? - Вопрос Генриха явно был адресован Юлиане. Её тонкие ручонки ни разу не дрогнули, и держали ящера с невероятной для худенькой девчушки силой.
- Нет, не до обрушения. - Медленно проговорила девушка, слегка ослабив хватку. - Где моя сестра?
- Я не знаю точно. Но я знаю, кто замешан в её похищении. - Почувствовав некоторую свободу, ящер наклонился чуть вперёд, придавая шее более естественное положение.
- Можешь назвать хоть одну причину, по которой я должна поверить в то, что ты никак в этом не замешан? - Тон Юля выбрала строгий, но в голосе слышалась скорее не враждебность, а усталость. За жизнь сестры она не волновалась, прекрасно понимая что похитили её ради выкупа. Но сложившаяся ситуация и присутствие Генриха всё равно действовали ей на нервы.
- Тебя никто не связал по рукам и ногам, более того, тебе оставили оружие, которым ты сейчас мне угрожаешь. - Почувствовав себя в относительной безопасности, Генрих окончательно выпрямился, высвобождая себя из рук девушки, однако его собственные руки всё ещё были прижаты к туловищу, обхваченные сильными ногами в тёмно-бурых портках и сандалиях. - Не хочешь спуститься с моей спины? Это не самое лучшее положение для конструктивного диалога.
- Зато здесь твой друг не сможет меня достать. - Парировала девушка, махнув головой в сторону третьего лишнего.
- Диего не будет тебя трогать, да, Диего? - Генрих повернулся к зеленокожему, который продолжал молча стоять в паре шагов от них, обиженно скрестив руки на груди.
- Ну, учитывая то, что-
- Эй! - В голосе Генриха прозвучала угроза.
- Ла-а-адно! - С досадой протянул ящер. - Я не злюсь, можешь спускаться, salvaje.
Съехав со спины игуаны как с ледяной горки, Юля отскочила в сторону, держась на расстоянии в два метра от обоих ящеров. Генрих вытянул руки над головой, потом завёл их за спину и, хрустнув шеей, наконец повернулся к ней.
- Черри, послушай… или теперь мне лучше называть тебя Юлианой?
- Либо Черии, либо Юля. - Ответила девушка, презрительно фыркнув. - Я же не расшаркиваюсь перед тобой, барон Кёне.
- Гуд. - Ящер, почувствовав деловой настрой, и сам решил перейти сразу к делу. - На нас напали неизвестные в масках, зелёного цвета, с тигриными полосами. В их распоряжении была современная машина и усыпляющий газ неизвестного происхождения.
- Ну, и что из этого? - С нетерпением спросила девушка, когда Генрих остановился, давая ей секунду осознать сказанное.
- А следует из этого то, что во всём Ижеграде нет ни одной криминальной группировки, подходящей под это описание лучше, чем триада Лю Ху, символом которой как раз является Зелёный Тигр.
- И что это нам даёт?
- Как что, теперь мы знаем, какие конкретно районы обыскивать. - Генрих взмахнул руками, как будто то, что он сказал, было самой очевидной вещью на свете. - Весь производственный район и за неделю не объездишь, но раз уж мы знаем, кто замешан в похищении, мы могли бы выборочно обыскать их точки, тем более, что у Лю Ху много схронов и в других частях Ижеграда, и даже за городом.
Закончив перечислять места возможного заточения царевны, ящер повернулся к Юле, и напоролся на изучающий, даже немного подозрительный взгляд. Поняв, что сболтнул лишнего, парень замолчал. Атмосфера стала неловкой.
- А я всегда подозревала, что-то с тобой нечисто… - Задумчиво проговорила девушка.
- Я… просто хорошо осведомлён о своём родном городе? - Неуверенно оправдался Генрих. Он повернулся было к Диего, неосознанно ища поддержки, но тот смотрел на него с возмущением и опаской. Тряхнув тяжёлой головой, ящер вздохнул и сказал. - Это не важно, важно то, что я знаю, где можно найти её высочество Софию.
- Софию Всеволодовну. - На автомате поправила его Юля.
- Что?
- Обращайся по имени и отчеству. Вы знакомы всего один день. И по статусу тебе положено.
Генрих замялся. Это мимолётное замечание напомнило ему о том, какую вязкую кашу он, по незнанию, умудрился заварить. Взгляд Диего, который с каждой секундой становился всё более и более возмущённым, не добавлял ему уверенности в положительном исходе событий. Однако, объяснить ситуацию до конца было необходимо, поэтому, собравшись с мыслями, он хотел продолжить, но в этот момент вдруг заговорил его брат, всем своим видом демонстрировавший осуждение.
- Я один не могу понять, что здесь происходит, или вы тоже? - Он поднял ладони вверх, жестом останавливая диалог и склонил голову так, как будто бы действительно хотел разобраться, о чём идёт речь. - Начнём с девчонки, ты кто вообще такая? Откуда ты знаешь нашу царевну?
- Скажем так, я её дальняя родственница… - Уклончиво ответила девушка. Сейчас, когда её внимание полностью сосредоточилось на зелёной копии Генриха, к ней внезапно пришло осознание, граничащее с чувством дежавю. - Секундочку…
Она всмотрелась в размахивающего руками ящера. Тот, поймав на себе её взгляд, осёкся и занервничал.
- Что? - Наконец спросил он, когда неловкое молчание перевалило за минуту.
- Я тебя вспомнила. - Юля нахмурила брови, встала, уперев руки в бока и недовольно надула губы, смотря на собеседника с осуждением. - Ты тот самый безумец, который каждую пятницу оплачивал “Деспасито”, и этим чуть не довёл нашего вокалиста до сумасшествия. А когда за это тебя выгнали из Голубой Лагуны, запретив появляться даже в обычные дни, ты начал терроризировать ресторанчики поменьше.
- Не понимаю, о чём ты говоришь. - В противовес словам, хвост Диего нервно заелозил по бетонному полу оранжереи, разбрызгивая воду, выливающуюся из шланга, которая уже успела собраться в небольшую лужицу у него под ногами.
- Как только не стыдно… Да вся Банкетная улица вспоминает тебя с содроганием! - Укор в голосе девушки смешался с недоумением. - Ты всех довёл до того, что песню внесли в чёрный список во всех заведениях Старого посада, что лежал к западу от Банкетки.
Перечисление музыкальных преступлений ящера могли бы продолжаться ещё как минимум полчаса, но в разговор внезапно вклинился безудержный хрипловатый хохот Генриха, который едва ли не покатывался от смеха, сложившись пополам как игрушечный деревянный солдатик на ниточках.
- Ох, братишка… - Парень наконец смог набрать в грудь достаточно воздуха для того, чтобы выдавить из себя слова. - Тебе ли говорить мне о скрытности?
-Тьфу, Немец проклятущий. - Последние крупицы приличия удержали Диего от того, чтобы действительно плюнуть на мокрый бетон.
Внезапно оба брата, как будто бы сговорившись, посерьёзнели. Они молча смотрели друг другу в глаза, словно вели безмолвный диалог. Генрих махнул головой, Диего приподнял бровь, после чего оба молча развели руками.
- Ладно. - Зеленокожий ящер поднял с пола шланг и, перетаптываясь в образовавшейся луже, перевязал его конец тугим узлом. Широкая силиконовая трубка пару раз булькнула, словно захлёбываясь, после чего вода окончательно перестала течь. - Так уж и быть, я тебе помогу.
- Danke. - Бросил Генрих через плечо. Он наклонился чтобы поднять с земли несчастный саженец фейхоа. Отряхнув от крошек земли когтистые лапы, парень развернулся, направляясь куда-то по узкой дорожке свободного пространства, петлявшей среди бесконечных горшков с растениями. - Заканчивай тут свои дела и начинай собираться. Я жду тебя в ангаре через пол часа.
- А… я конечно прошу прощения, но мне что делать? - Юля выглядела растеряно. Она вертела головой переводя взгляд с одного брата на другого.
- Ах, да. - Генрих стукнул себя ладонью по лбу. - Вот, лови.
Из кармана тёмно-синих штанов, испачканных дорожной пылью, появился испещрённый загадочными узорами деревянный цилиндр. Описав в воздухе красивую параболическую дугу, он мягко приземлился прямо в раскрытые ладошки девушки.
- Хочешь, иди за мной, хочешь останься с флористом. Только не стоит самой бродить по дому - он огромный, ещё чего доброго заблудишься.
- Не зови меня флористом, механишка! - Взвился Диего, но Генрих уже скрылся в ближайшей стене зелени.
Заткнув за пояс ценный цилиндр, Юля осмотрелась кругом. За двумя низкорослыми пальмами виднелся небольшой стеллаж, на котором стояла всевозможная садовая утварь. Пока ботаник рассержено пыхтел, раздумывая над тем, как побыстрее закончить полив растений, девушка быстренько нашла себе небольшое жестяное ведёрко и половую тряпку.
- Послушай, эм… как там тебя звали? - Диего повернулся к Юле и увидел, как она, опустившись на коленки, собирает воду тряпкой, выжимая её в ведро. Её движения были чёткими и вместе с тем механическими, будто этими полукруглыми мазками по полу девушка создавала какой-то ритм. На секунду Диего замер, засмотревшись на волны, расходившиеся по луже от тряпки.
- Черешня я. - Юля не отрывалась от работы, умело выжимая напитавшуюся водой тряпку в ведро.
- Ты… Ты мне решила полы помыть?
- Да, я люблю убираться, есть какие-то претензии? - Грозно гаркнула девушка на ящера, недоуменно хлопавшего глазами.
- No! Ничего-ничего, убирайся сколько влезет! - Диего виновато махнул хвостом. - Ты тогда подожди меня у дивана. Я закончу поливать своих amigos и приду за тобой.
- Да-да, я поняла.
- А, и ещё кое-что. - Диего нахмурил брови и понизил голос для пущего эффекта. - Что бы ты не делала, не трогай незнакомые тебе растения. Они могут оказаться ядовитыми.
С этими словами, он развернулся и ушёл, таща за собой конец шланга, который, извиваясь как змея, всё больше и больше запутывался в собственных кольцах.
Ретроспекция 3
В просторном светлом офисе, выходившем окнами на небольшую улочку раздавалось тихое, почти незаметное жужжание. Работал маленький вентилятор, охлаждающий громоздкий ящик персонального компьютера. Старенькая машина, попавшая сюда из начала нулевых, лежала, полу разобранная, на полу. Рядом сидел, склонившись над потрёпанным жёстким диском, Генрих, который изо всех сил пытался не вылететь со своей первой работы ещё до окончания испытательного срока.
Наняться в клинику “Лист эвкалипта” юному гению не составило большого труда - несмотря на возраст, он обладал довольно редкими навыками. Ящер отлично разбирался в электронике, и почти с любой техникой был "на ты". Однако даже владея настолько впечатляющими способностями подросток неполных четырнадцати лет едва представлял себе, что делать с персональным компьютером, привезённым сюда с поверхности.
До этого момента работа в качестве главного техника небольшой частной лечебницы казалась ему до обиды простой. Он приходил с утра пораньше, проверял напряжение на электрогенераторе, щелкал пару тумблеров, запуская систему вентиляции, и включал везде свет. За те полтора месяца, что он успел здесь проработать, в ”Листе эвкалипта” случилось всего две поломки, лишь одна из которых требовала применения глубоких технических знаний.
Водопровод сломался в первую же неделю. Время было настолько удачное, что Генрих волей-неволей начал подозревать работодателя в преднамеренном повреждении труб. Поломку обнаружили утром, когда девочка, мывшая полы по будням, пошла набирать горячую воду в ведро. Кран находился под неестественно большим давлением из-за деформации трубы, поэтому, когда малышка открыла вентиль, его просто снесло напором воды, которая после этого начала бить фонтаном из небольшого отверстия, располагавшегося на уровне метра над полом.
К счастью, девчушке повезло успеть заслонить от струи кипятка ладонью, и не получить особо серьёзных травм, однако Генрих как сейчас помнил тот момент, когда испуганная, с ног до головы мокрая малышка прибежала к нему, дрожащим голосом пытаясь рассказать о поломке.
После происшествия Гуденрберт, который то ли вправду был не при чём, то ли старательно делал вид, перевязал девчушке ошпаренную ладонь и отправил её домой, с обещанием оплатить больничный и строго-настрого запретив работать повреждённой рукой. Появилась в клинике она только на следующую неделю, с покраснением, оставшимся на месте ожога и кислым лицом. К тому моменту, благодаря нескольким часам напряжённой возни в мокрой комнате, Генриху уже удалось перебрать все старые трубы и найти повреждённый участок.
Хотя юный инженер не мог отделаться от своих подозрений, доказать причастность работодателя к поломке он никак не мог. Всё выглядело так, будто трубы деформировались естественным образом, от перепада температур. Работы было не много - с момента постройки помещения прошло от силы лет десять, и трубы, будучи довольно качественным материалом, ещё не успели ни серьёзно проржаветь, ни сноситься. Устранив пресловутую подозрительную поломку, Генрих повозился с парой муфт, заменил подуставший отвод и хорошенько прочистил новенький тройник - просто на всякий случай. В тот день он здорово намок и, хотя на улице стояло начало августа, умудрился простыть по дороге домой.
Но, не смотря на все трудности, именно поломка водопровода подняла ему настроение. Сидеть без дела весь испытательный срок на его взгляд было глупо - ведь как тогда работодатель смог бы понять, что он хороший механик? Поэтому Генрих был даже рад возможности продемонстрировать свои способности, вместо того чтобы тихо скучать в подсобке, перебирая сваленные в кучу использованные лампочки, притащенные помощником главврача с распродажи.
Как и предчувствовал ящер, с этого дня его рабочая жизнь радикально изменилась. Вместо бессмысленного прозябания в компании дешёвых старых лампочек он начал активно участвовать в технической жизни больницы. Его провели по всем помещениям, познакомили с разным медицинским оборудованием и даже дали разобрать старую, вышедшую из строя навесную лампу для хирургического стола. Генрих читал инструкции к рентгеновскому аппарату, чинил проводку в операционной и предлагал приобрести новую модель центрифуги для исследования анализов крови. За пару недель он настолько увлёкся исследованием всех доступных ему материалов, что чуть не забыл, для чего он вообще устроился на эту работу.
Отбросив в сторону жёсткий диск, ящер тяжело вздохнул и раздосадовано шлёпнул по полу длинным хвостом. Деталь необходимо было менять, без вариантов, и, раз уж на то пошло, было бы неплохо подыскать более современную модель, если это вообще удастся сделать. Насколько парень помнил, такие диски перестали производить на поверхности, так что если ни более мощный, ни стандартный вариант найти не удастся, придётся менять машину целиком.
Но это было ещё пол беды. Если с заменой жёсткого диска компьютер не перестанет капризничать и каким-то чудесным образом не начнёт работать без сбоев, юному инженеру придётся признать, что проблема вовсе не в проводах и электросхемах, а в программном обеспечении. В этой области познания Генриха стремились к нулю, а разобраться было необходимо не только потому, что испытательный срок близился к концу, но и из чистого чувства профессиональной гордости. Будучи подростком, ящер однако по праву считал себя ответственным и педантичным, и просто так провалиться, прекрасно зная что ему доверяют и платят позволить себе не мог. Вся эта суета с компьютером окончательно сбила бы его с первоначального пути, погрузив в технические изыскания, если бы не подозрения в сторону операционной системы, слегка отрезвившие разошедшегося инженера.
Оперативкой мог заняться его младший брат. Казе лет с десяти ковырялся на всяких Питонах и Паскалях, и часто нёс компьютерную околесицу, которая непосвящённому слушателю казалась заклинаниями, перемешанными с маразматическим бредом. Если в системе действительно засел вирус, и машина отказывается нормально работать именно из-за этого, брат, пожалуй, единственный, кто мог бы ему помочь.
-“Эх… Казе-Казе… Умел б ты язык за зубами держать…” - Генрих встал и, подняв над головой сложенные в замок руки, прохрустел позвонками затёкшей спины. Идти за помощью к Казе нельзя было ни в коем случае, иначе всё его пребывание здесь закончится грандиозным скандалом и домашним арестом длинной в год. Даже если брат сам не побежит на него докладывать, при первом же вопросе всё равно расколется.
Уперев руки в бока, ящер повернулся к широкому окну, за которым тихо отдавал своё последнее тепло уходящий август. Он устроился в “Лист Эвкалипта” не рассказав об этом никому из членов своей семьи. Отчасти это было сделано для того, чтобы обеспечить им относительную безопасность, отчасти он просто хотел избежать наказания и разборок. Ведь нанявшись на работу к Гуденберту фон Гиденбургу он намеренно нарушил прямой приказ отца и настоятельную рекомендацию старшего брата. И за это его явно не погладят по головке.
Генрих сжал грубые рептильи губы и отвернулся от окна. Вся эта затея с работой была задумана им лишь с одной целью - понять наконец, почему отец так тщательно скрывает от них правду о прошлом.
-“Аники наверняка давным-давно в курсе, откуда мы такие взялись. А может, даже лично всё помнит.”
Их было шестеро и все они были разными. Но было и то, что объединяло братьев, помимо семейных уз и тёплых чувств. Это невероятная, почти невообразимая способность впитывать в себя окружающий мир, как губка, улавливать информацию из всех доступных источником, перерабатывать её, запоминать всё, кажущееся важным и учиться, в считанные недели осваивая то, на что многим взрослым могли понадобиться годы. Со временем, когда настала пора сменить старые журналы и детские энциклопедии с динозаврами на школьные учебники, каждый из них нашёл для себя дело, которое понравилось ему больше чем все другие науки.
Для Генриха таким делом стала механика и электроника. С детства любивший физику парнишка навсегда запомнил тот день, когда ему подарили перегоревший от короткого замыкания тостер с автоматическим таймером и новенькую отвёртку к нему в придачу. В тот вечер он лёг на два часа позже положенного - сидел у себя на кровати и копошился в простенькой электрике, разложив рядом с собой пару советских радиолюбительских журналов. Через три дня напряжённого пыхтения и парочки ожогов от паяльника старый тостер был воскрешён, а все братья накормлены хрустящими тостами с малиновым вареньем.
Так они и росли - дрались за право выбрать фильм на вечер, вместе влезали в неприятности и жадно впитывали в себя знания об окружавшем их мире, разношёрстном и загадочном, словно старое лоскутное одеяло. Они становились старше и догадливее, загадки Ижеграда падали одна за другой, разрешённые и разобранные как задачка по математике. Пока, в один ничем не примечательный день не прозвучал роковой вопрос.
“Отец, а почему у нас нет мамы?”
Задал его кто-то из младших, было это так давно, что конкретного брата уже и не вспомнить. Но, не смотря на прошедшее время, Генрих отлично помнил, как отец в смятении обронил палочки для еды и растерянно переводил взгляд с одного сына на другого. В тот вечер он ответил им что-то несуразное и быстро вышел из комнаты, сославшись на неотложные дела. Семя сомнения упало на плодородную почву.
Становясь старше, братья всё отчётливее осознавали свою странность. Они не были похожи даже друг на друга, не говоря уже об отце. Но любые попытки хотя бы отчасти прояснить ситуацию упирались в никуда. Тайна их появления на свет действительно оставалась тайной, скрытой от них за семью печатями. И чем больше они досаждали отцу вопросами, тем более скрытным он становился.
Осознав, что напрямую выбить из отца ответ не удастся, неуёмные мальчишки, горящие желанием докопаться до истины, устроили целую тайную операцию по сбору информации. Они ходили за отцом по пятам, подслушивали его разговоры с другими взрослыми, даже устроили бунт с голодовкой, но всё было без толку. Пока наконец, в один из вечеров, в приватном разговоре со старшим сыном, он сам не обронил загадочное имя “Гуденберт”.
Иоширо немедленно попал под подозрение всех пятерых младших братьев. На семейном совете, проводившемся в тайне от отца, его обвинили в сговоре с врагом, принятии взяток и сокрытии от штаба стратегически важной информации. Подозреваемый всё отрицал, а под конец заявил братьям, что по интересующему их вопросу он знать ничего не знает, но если бы даже и знал, не стал бы им говорить, потому что заботится об их безопасности. Тот вечер закончился грандиозной дракой и ссорой, затянувшейся почти на целый месяц.
Генрих снова вздохнул и опустился на пол, взяв в руки запчасти вытащенные из компьютера. Это загадочное имя и два года поисков и привели его к “Листу Эвкалипта”, куда он так удачно смог наняться стажёром.
Ящер понятия не имел, как именно этот хромой врач был связан с его появлением на свет, и не придумал ничего лучше, чем сменить своё имя. Таким образом он надеялся, что в случае провала всей операции, по крайней мере его семья никак не пострадает. Удовлетворившись принятыми мерами безопасности, новоиспечённый “барон Кёне” состряпал хиленькое алиби и, представившись как одарённый сирота, взятый на попечение семьёй не самых знатных немецких аристократов, пошёл устраиваться к загадочному Гуденберту на работу.
И вот, спустя почти три недели испытательного срока, какой-то дряхлый жёсткий диск ставит под угрозу всю операцию. Генриху хотелось со всего маху зашвырнуть этот бесполезный свёрток железа в стену, но он боялся испортить краску в кабинете, да и вряд ли бы это хоть как-нибудь ему помогло.
В последний раз окинув гору разворошенной электроники взглядом, ящер протянул когтистую ладонь к затёртой Х-образной отвёртке и забросил её в небольшую сумку с которой всегда приходил на работу. Туда же улетел непригодный к использованию жёсткий диск, обо что-то неприятно звякнув при приземлении. Остальные запчасти, разложенные по полу в причудливом порядке, понятном только Генриху, ящер начал аккуратно складывать в корпус компьютера. Через пять минут на ламинате кабинета главврача не осталось ничего, кроме пыли.
Подняв громоздкий ящик персонального компьютера, Парнишка с напряжением перетащил его за просторный офисный стол, и задвинул вглубь, чтобы не мешался под ногами. Поднявшись, он на долю секунды задержал свой взгляд на стеллаже, квадратные полки которого были под завязку забиты папками с медицинской документацией. Отряхнув лапы друг о друга, Генрих поднял с пола сумку с инструментами и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
- “Если ответ на мой вопрос существует, то находится он в этих документах.” - Думал подросток, перекидывая сумку через плечо. - “А значит я докопаюсь до истины если перелопачу все эти полки.”
Коридор повернул направо и вместе с ним повернул и Генрих. Пройдя ещё немного, он остановился перед дверью, на которой висела металлическая табличка с двумя именами. Он негромко постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь, толкнув дверь ногой.
В комнате за большим письменным столом с двух сторон сидели близнецы-овчарки, копаясь в документах. Они синхронно повернулись в сторону вошедшего ящера, навострив треугольные уши.
- Hans, Schubert - Генрих небрежно кивнул обоим помощникам своего начальника. - dürfen!
- Auf… - Бросил Шуберт, махнув в его сторону лапой, после чего оба брата молча вернулись к работе. Генрих вышел в коридор, закрывая дверь, и пошёл дальше, направляясь к чёрному ходу, выходящему на двор.
На улице в воздухе уже веяло осенней прохладой. Лето подходило к концу, оставляя за собой изобилие созревших овощей и фруктов. Листья берёз уже начали желтеть и опадать, провожая жаркие месяцы. Воздух пах дождём и грибами.
Сразу же за чёрным входом расположился задний двор больницы, огороженный со всех сторон металлическими воротами. От чёрного хода к задней калитке, через которую чаще всего уходили работники, тянулась вытоптанная в траве тропинка. Генрих ступил на неё, чувствуя, как лапа мягко проседает в перемешанной с сухой глиной пыли.
Откуда-то сбоку доносились весёлые голоса, напевающие задорную песенку. Прислушавшись, ящер понял, что пение доносится со стороны грядок, на которых выращивались некоторые лекарственные растения. Миниатюрный огородик как раз располагался по левую сторону от чёрного хода и был незаметен посетителям, входившим на территорию больницы со стороны главных ворот.
Пройдя пару шагов по тропинке, Генрих смог наконец полностью охватить взглядом грядки. В дальнем углу, почти вплотную прилегавшем к зданию, трое подростков возились с отцветающими растениями, весело напевая себе под нос. Присев на корточки возле грядки двое соболей подрезали травы и, протягивая лапы, складывали их на плетёный из соломы поднос, который держала, едва обхватывая его коротенькими руками, девчушка в бордовой косынке. Все трое по очереди пели по строчке из старой частушки. Девочка заводила, а зверолюди подхватывали, повторяя друг за другом последнюю строчку. Генрих вышел, когда песня уже подходила к концу.
- Эх, яблочко цвета ясного… - Девочка пела несмело, но от счастья улыбалась во весь рот.
- Ты за белого, я за красного, - Соболь, который как раз в этот момент подрезал очередной пучок кровохлёбки лекарственной, пушившейся своими фиолетовыми соцветиями, затянул вторую строчку.
- Ты за белого, я за красного! - Песня закончилась и куница, сидевшая напротив брата, лихо завернула последнюю ноту на октаву выше.
- Эй, соловьи! - Ящер громко окликнул коллег, приветственно поднимая ладонь. - Как работается?
- Потихоньку! - Икен повернулся к Генриху, отвечая на приветствие.
- Вы посмотрите на него! Уже домой уходишь? - Гирки встала с корточек, упираясь руками в бока. - Эх, мне бы так жить.
- Сказала бы шефу, он бы тебе смену нанял. - Ящер улыбнулся - шутливые перепалки с упрямой куницей уже успели стать привычной частью его рабочего дня.
- Что там с той техникой, что тебе поручили? - Икен тоже привстал, пользуясь разговором как перерывом.
- Эх… - Генрих с досадой махнул лапой. - Чует моё сердце, мне в магму придётся лезть за запчастями для этой развалюхи.
- Развалюхи? - Куница навострила ушки. - Нам Ганс с Шубертом все уши прожужжали о том, что это самая новая техника которую они смогли достать.
- Да что эти офисные крысы смыслят в технике. У нас она, конечно, довольно новая, а вот на Поверхности, откуда её доставили, таких уже лет десять не производят.
- Да ты что-о-о… - Саркастично протянула Гирки, снова опускаясь к грядкам.
Генрих предпочёл проигнорировать вызов на перепалку - в данный момент все его мысли занимал жёсткий диск.
- Я если что подсобку не закрыл, думал вам будет нужно. - Сказал он наконец, после минутного молчания.
- Спасибо. Ключ где?
- В офисе, как всегда.
Генрих в последний раз обвёл взглядом наполовину убранные грядки и на секунду задержал свой взор на девчушке с подносом в руках. Она смотрела на него исподлобья изучающим взглядом, словно не была до конца уверена в том, что он из себя представляет.
- Тебя как зовут? - Спросил ящер.
- Меня? - Девочка испугалась, отпрянув немного назад.
- Да, тебя. - Генрих едва сдерживал смех. - Не скажешь?
- Ч-черешней меня зовут. - Неразборчиво пробубнила девочка, смущённо надув щёки. Она несмело подняла глаза на собеседника, но он просто кивнул ей в ответ. Стопы его уже были повёрнуты в сторону выхода.
- Ну, бывайте, ребятня! - Ящер снова махнул рукой и зашагал по дорожке к калитке, оставляя грядки с травниками позади.
- Ты кого это ребятнёй назвал? - Хором крикнули ему вдогонку возмущённые соболи.
Черри тоже посмотрела ему вслед. Новый работник больницы казался ей хорошим зверолюдом.
Глава 14: Отсутствие результатов.
- Да сколько можно?! - Генрих сорвался, со всей силы саданув кулаком по рулю. Сигнал машины жалобно пискнул, завывая, словно собака, случайно попавшая под горячую руку. - Что ещё мы могли не проверить?
Он с досадой щёлкнул мощными челюстями и откинулся на спинку водительского кресла. Рядом с ним сидел мрачный как туча Диего, угрюмо разглядывавший экран GPS, усеянный отмеченными точками.
- А я говорил. - Тихо буркнул он разбушевавшемуся брату. - Надо было всё же свернуть за той машиной.
- На Черепахе? Ты сам-то думаешь, что говоришь, Mein lieber Bruder?
На поиски царевны, похищенной одной из самых скрытных банд Ижеграда, команда “отважного рыцаря” Генриха фон Кёне решила выехать в огромной несуразной махине, напоминавшей что-то среднее между грузовой фурой и боевым танком советского производства. Гусеничная громадина, вместо крыши имевшая над собой раздутый лоскут цемента, привлекала внимание получше кочевого цирка.
Когда Юля впервые увидела это средство передвижения, ей показалось, что она до сих пор не очнулась от воздействия странного серо-зелёного газа, и всё это ей мерещится. Машина состояла из просторной кабинки, формой своей напоминавшей шар, и продолговатого грузового отсека, покрытого сверху пластом толстого серого брезента. Чудовищность конструкции венчалась двумя огромными гусеницами, и тем фактом, что у кабины не было дверей в привычном понимании этого слова - входить и выходить нужно было через люк, проделанный в крыше. Вся машина выглядела настолько странно, что, когда девушка задала закономерный вопрос о производителе этой химеры, и получила в качестве отвела лишь самодовольную улыбку Генриха, она даже не удивилась. Только издала сдавленный нервный смешок и спросила есть ли другие варианты. Других вариантов не оказалось.
Вопреки пугающему внешнему виду кабина “Черепахи” - так окрестил своё монструозное творение Генрих - была просторной и даже удобной. Высокие потолки, при которых даже двухметровые ящеры могли стоять в полный рост, мягкое желтоватое освещение и просторные кресла по стенам. Руль и рычаги управления находились рядом с обширной панелью, усеянной приборами и кнопками неизвестного назначения. От машины веяло чем-то самодельным, и от того ценным, будто в каждую кнопку, разноцветным огоньком мигающую на панели, была вложена душа.
Юле велели сесть на любое понравившееся ей сиденье и пристегнуться, а сами братья заняли водительское и переднее пассажирское. Мощный мотор взревел как раненый медведь, и вскоре громоздкая махина уже мчалась по окраине Старого посада.
Для своих размеров транспорт оказался на удивление прытким, и даже относительно компактным - ровно настолько чтобы идеально втискиваться в самые узкие мощёные улицы города. Гусеничный ход оказался на удивление плавным: в отличии от колёсного транспорта “Черепаха” ехала по неровной брусчатке как по водной глади. Казалось, в салоне можно было спокойно распивать чай.
Они выехали в двенадцать, когда город уже начинал успокаиваться перед обедом. Огромная машина привлекала к себе повышенное внимание, однако именно этого и добивался Генрих. Он парковался в нескольких домах от нужной ему “точки”, открывал заднюю часть фуры, забитую коробками, и, выложив пару из них на брусчатку, отправлялся обыскивать интересующий его объект. Периодически он менялся с Диего, один раз даже взял с собой Юлю, но время шло, а зацепки не находились. К четырём часам, когда все более-менее крупные точки банды были проверены, в кабине воцарилась атмосфера полной безнадёги.
Судя по выясненной информации, точно такая же атмосфера царила в банде Зелёного Тигра. Подвалы, переделанные под темницы, были полупустыми, их охрана - никудышной, а сами базы находились в запущенном состоянии. Нигде не было видно ни следов царевны, ни хоть какой-нибудь деятельности, только унылое запустение и пыль складских помещений.
В свете такого масштабного упадка, ситуация приобретала совершенно другой окрас. Всё в “Лю Ху” говорило о том, что его боссы наверняка могли отчаяться на столько, чтобы связаться с высшей аристократией. Возможно, они действительно ошиблись, похищая саму принцессу, но изначально планировали похищение ради выкупа для решения своих проблем.
Генрих хмурился всё больше и больше, виртуозно втискивая свою громадину в тонкие улочки старого города. Вся эта история с отчаявшимися бандитами лишь добавляла ему беспокойства. Даже кошка, загнанная в угол, способна одолеть льва, что уж было говорить о банде, подмявшей под себя целую транспортную ветвь в густонаселённом торговом городе.
Ящер нервничал, переругивался с братом насчёт маршрута, злобно пинал коробки, пропускал повороты и бросал мимолётные взгляды на Юлю, молча сидящую на заднем сиденье. К его переживаниям о возможных последствиях, которые эта щекотливая ситуация могла иметь для его семьи примешивалось теперь искреннее беспокойство за Софию, к которой он успел проникнуться симпатией за проведённые вместе часы. Воображение рисовало ему несчастную изнеженную девушку, вынужденную в одиночку переносить тяжести плена, напуганную и усталую. От этих мыслей у ящера неприятно кололо в груди, потому что он чувствовал ответственность за леди, которая доверилась ему, не смотря на то, что видела его впервые в жизни.
К четырём часам, когда очередной, девятый по счёту схрон оказался пуст, надежда на успех поисковой операции начала угасать. Генрих, вернувшийся к “Черепахе” с пустыми лапами, окончательно потерял самообладание.
В этот момент Диего и вспомнил о подозрительной машине, проехавшей мимо них, когда они выкладывали на землю коробки на своей пятой стоянке. Ехала она со стороны одного из предполагаемых складов Зелёного Тигра. Генрих, на этот раз оставшийся сторожить машину, не увидел её, однако и устного описания было вполне достаточно чтобы заподозрить пресловутую триаду. Точно такой же чёрный транспортёр без номеров перекрыл им дорогу в Старом Посаде.
- Слушай, я знаю что ты прав, ¿vale? - Диего тоже передалось нервное настроение брата. - Вот только мне кажется, за той машиной правда надо было проследить.
- Поздно дёргаться. - От безысходности Генрих почти рычал. - Как мы их теперь найдём?
- А может… это? - Диего поднял ладонь над головой и покрутил её, будто раскручивая лассо перед броском. - Ты же меня для того с собой и взял.
Генрих задумался на секунду, хмуро буравя взглядом баранку руля.
- Рано. - Обронил он наконец. - Закончим с Производственным Посадом. После него поедем в сторону Щели, к каньону. Там будет где развернуться.
С этими словами он нажал на какую-то кнопку и подтянул к себе опущенный вниз рычаг ручника. Рядом с ним был ещё один, видимо, рычаг сцепления. Поступательными движениями ящер выдавил его вперёд, прислушиваясь к возрастающему пыхтению мощного мотора. Двенадцати цилиндровый монстр взревел и начал мерно гудеть, готовый тронуть многотонную махину с места по мановению руки или, вернее, рычага.
- Куда дальше? - Спросил Генрих, поворачиваясь к брату. Тот склонился над GPS, прикидывая ширину улиц, через которые был проложен маршрут.
- Сейчас до конца улицы доедешь, там налево, на запад. Проедем мимо Кожевенной фабрики, той что кирпичная, за ней на Стальную улицу, там я тебя дальше сориентирую. - Диего сопровождал словесные объяснения жестами. - Ты хорошо закрыл контейнер?
- Да, можем трогаться. - С этими словами ящер щёлкнул какой-то тумблер, с помощью джойстика настроил экран заднего вида, находившийся на приборной панели, включил первую передачу и тронулся с места, направляясь к концу улицы.
- Генрих? - Юля, которая до этого молча сидела, погрузившаяся в свои мысли, позвала вдруг ящера.
- Ja? Что ты хотела?
- Ты думаешь, мы сможем найти Софию?
Ящер замедлил ход, повернувшись к девушке. Она сидела в кресле, обняв себя руками за плечи, нервно кусая губы. Взгляд у неё был подавленный.
- Я не думаю. Я знаю. - Уверенно сообщил ей Генрих.
- Но мы столько уже проверили и безрезультатно! К тому же, ты сам сказал, что-
- Ну да, сказал. И что с того? - Машина шла всё медленней и медленней. - Я же не сказал, что я сдаюсь, правда?
- Правда, но если её уже куда-то увезли, то…
- Черри. - Голос Генриха был уверенным и спокойным. - Не паникуй раньше времени. Даже если её куда-то увезли, мы сможем её найти.
- Каким образом?! - Юля привстала в сиденье, совершенно забыв про ремень. Генрих загадочно ей улыбнулся.
- Ты когда-нибудь видела Ижеград с высоты?
- Ничего не понимаю. - Шокировано прошептала девушка, плюхнувшись обратно в кресло.
Дальше ехали молча, только Диего иногда прерывал тишину своими указаниями. Генрих расслабился и вёл ровно, перестал пропускать повороты и огрызаться на корректировки курса. Почему-то слова, которые он сказал чтобы успокоить девушку, успокоили и его тоже. Через семь минут они остановились на соседней улице с очередной “точкой”. Генрих заглушил мотор, встал с сиденья и подошёл к люку, спуская с потолка раздвижную стремянку.
- Я с тобой. - Отбросив в сторону ремень, Юля в одно мгновение оказалась рядом с ящером.
- Уверена? - Генрих скептически изогнул бровь. - Навряд ли мы найдём там хоть что-нибудь.
- Уверена. Не могу больше просто сидеть.
Ящер пожал плечами и молча ей кивнул. Они вылезли на крышу кабины, спустились на землю по скобам и, как обычно выложив на брусчатку коробки, отправились на разведку.
Вернулись они через пятнадцать минут. Ничего друг другу не говоря, собрали коробки, закрыли контейнер и забрались в кабинку. Генрих задраил люк и сел за руль. Юля молча пристегнулась. Диего спросил как прошла разведка. Ему не ответили.
Дальнейший маршрут пролегал по южной окраине пролетарских районов, на восток, ближе к центру города. Оттуда, сделав небольшой крюк, Генрих собирался выехать к большому каньону, отделявшему Производственный Посад от Щели - большого жилого района, получившего своё название от того, что высота пещерных потолков в нём была рекордно низкой, из-за чего там круглый год было сухо как в пустыне. В основном там селились мало обеспеченные граждане, и криминальная обстановка была не многим лучше заводской части города.
Внезапно образовавшуюся тишину потревожил громкий сигнал. Юля завертела головой, всматриваясь в дальние углы просторной кабинки, пока наконец не увидела под одним из пассажирских сидений свою корзинку, из которой и доносился монотонный писк.
- Можно я отстегнусь? - Рука её уже лежала на ремне безопасности, взгляд был направлен в сторону корзинки.
- Можно, только выключи уже эту штуку! - Раздражённо бросил Диего через плечо.
Щёлкнула застёжка, девушка спрыгнула на выстеленный жестяными пластинами пол и подбежала к корзинке. Отбросив крышку, она засунула в неё руку по плечо и, покопавшись, выудила на свет коробочку, напоминавшую нечто среднее между рацией и толстым кнопочным телефоном. Откинув в сторону защитную крышку с двухцветного экрана, Юля увидела номер входящего звонка и, вздохнув, подняла трубку.
- Ало-
-Где тебя носит!? - На той стороне закричали так громко, что искажённый помехами женский голос дошёл до ушей Генриха. Юля резким движением отстранила рацию от уха и поморщилась. - Мы ждали тебя на поляне с самого утра! Я раз тридцать тебе звонила! Почему не берёшь трубку!?
- Гирки… - Девушка попыталась вклиниться в поток обвинений, но когда куница начинала злиться, её было не остановить.
- Вот только не надо мне тут оправдываться! Мы договорились - ты приходишь на место сбора в пол пятого, максимум в пол шестого. Если не приходишь - пишешь мне заранее!!! Мы тебя ждали до восьми часов утра!
- Гирки, извини, я-
- Не перебивай, я ещё не закончила! - Рация, шумящая стандартными помехами, усугублёнными плотной обшивкой кабины “Черепахи”, просто разрывалась от возмущённых криков куницы. - Ты мне не написала, трубку не берёшь, мы с Икеном решили, что с тобой что-то случилось! Пошли в город без тебя, пока пришли базар уже успел открыться! Поспрашивали по обычным местам - тебя нет, зашли к твоему латышу - ничего не поняли. Да мы даже заходили к той тётке, у которой ты моешь полы! От тебя два дня ни слуху, ни духу, где ты шляешься, позволь спросить!?
Гирки могла бы надрываться так сколько угодно, но, видимо не выдержав криков, кто-то отнял у неё рацию.
- Ало? - Юля обеспокоенно взглянула на экран. Она уже вернулась на своё сиденье и теперь пыталась пристегнуться одной рукой. - Гирки?
- Черри, это я. - Голос сменился на мужской.
- Привет, Икен. - Проговорила девушка с облегчением. Со спокойным соболем было намного легче иметь дело, чем с его вспыльчивой сестрой. - Ты уж извини, что так получилось. У меня кое-что непредвиденное произошло, я не смогла вам во время написать.
- Вот. Мы так и думали, что у тебя что-то случилось, раз ты не предупредила, что не придёшь. - Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями. На заднем плане, сквозь шипение сигнала, было отчётливо слышно, как Гирки продолжает возмущённо тараторить. - Черри… Опять “семейные обстоятельства”?
Услышав вопрос, девушка поморщилась.
- Можно и так сказать. - Подумав, она решила объясниться конкретнее. - У меня… сестру похитили. Пытаюсь её найти. Я б вам написала, но вечером была в отключке, а утром не могла найти рацию.
На другой стороне трубки воцарилась гробовая тишина. Гирки, которая, по-видимому, тоже слышала весь разговор, спросила о чём-то негромким, взволнованным голосом. Икен ей не ответил.
- Сейчас ты где? - Спросил соболь, прерывая молчание.
- Ну… - Девушка невольно замялась. - Как бы тебе сказать…
- Скажи как есть.
- Где-то в производственных районах.
- Подожди-подожди, - Икен чуть не поперхнулся от удивления. - ты в своём уме? Только не говори, что ты решила в одиночку сунуться в производственный район!
- Она не в одиночку. - Повернувшись на секунду назад бросил Генрих, и тут же снова обернулся к дороге, выискивая место, на котором можно было бы остановиться.
- Черри… Не говори мне что это… - Фразу соболь не окончил.
- Дай-ка мне трубку. - Попросил ящер, не отрываясь от дороги.
Юля снова встала с сиденья и, едва не потеряв равновесие на повороте, протянула ящеру рацию.
- Генрих Кёне на связи. - Спокойно произнёс он.
- Отпусти Черри, предатель. - Грозно прорычал соболь.
- Её никто и не держит.
- Ага, как же. - Икен редко злился, но сейчас его голос был пропитан яростью. - Тогда с чего бы ей добровольно тащится с тобой в самый опасный района города?
- Она тебе сказала, мы ищем её сестру.
- Тебе-то её сестра зачем!?
- Мы вместе пишем диссертацию на тему физики образования подземных пещер. - Сострил Генрих, проворачивая руль одной рукой. - Я сейчас жутко занят, да и Черри немного не до того, вы не можете решить все свои вопросы попозже?
- Черри, не верь ему! - Гирки снова отняла у брата рацию и начала кричать в неё так, что Генрих едва не оглох. В точности повторяя реакцию Юли, он отстранил руку от головы и недовольно взглянул на рацию. - Живо беги оттуда, он тебя в лес вывезет и там же закопает!!!
- Диего, можешь подержать пожалуйста? Не могу нормально вести когда рука занята и на ухо орут как резанные.
Ящер молча взял у брата рацию, не отрываясь от экрана навигатора.
- Черри, ты ещё там?! Я кому сказала - беги! Особенно если их там двое!
- Да успокойся ты, Гирки! - Крикнула Юля со своего заднего сиденья. - Я не маленькая, сама знаю что к чему!
- Послушай, я ей помогаю с поисками, ясно? - Воспользовавшись паузой, Генрих снова вклинился в диалог. - Я не собираюсь никак ей вредить, и никогда не собирался. Так что заканчивайте этот цирк и отключайтесь. Я вообще-то на дороге.
- Тебя никто и не спрашивал! - Огрызнулась рация голосом Гирки. - Мало было тебе Черри, так ты ещё и за её сестру принялся, паршивец?
Ящер устало вздохнул, одновременно с этим притормаживая, чтобы пропустить вперёд водовозку, запряжённую стареньким, прихрамывающим тарпаном.
- Я же говорю, ничего я с ними делать не собираюсь!
- А я тебе не верю!
- Да тебя никто и не просит мне верить, Гирки! - Генрих вспылил - из-за того, что его отвлекали он едва не пропустил поворот. - Достаточно было бы уже того, чтобы ты меня не отвлекала! Если ты так сильно мне не доверяешь, можешь присоединяться к поискам, я не против!
- Где вы? Мы к вам подъедем. - Куница сказу же сменила тон.
- Можем встретиться у южного края Щели. Диего, дай им какой-нибудь ориентир.
- Возле Ромашковой станции, которая почти на самом краю жёлтой ветки, есть большой пустырь. - Свободной от рации рукой Диего приблизил карту.
- Слышали? Будем ждать вас, но только до пяти. Если к тому времени не явитесь - сами виноваты. Понятно?
- Куда уж понятнее. - Съязвила Гирки, и тут же крикнула Юле. - Никэ, жди нас, мы к тебе едем!
Рация пикнула сигналом об окончании вызова и Диего, повернувшись назад, бросил коробку Юле. Та поймала её на лету, прижимая к груди.
- Хорошо ловишь. - Довольно хмыкнул ящер.
- Плохо предупреждаешь. - Мрачно прокомментировала девушка.
- Дурдом. - Устало вздохнул Генрих, выезжая на оживлённую по меркам подземного мира автомобильную магистраль.
Глава 15: Зыбкий след.
Город бурлил, по своему обыкновению не замечая никого вокруг. По улицам торопливо сновали жители, занятые своими делами по самое горло. Мимо проносились машины, чинно проезжали неповоротливые кареты, а по самому краю улицы, почти вплотную к стенам домов, изредка проезжали всадники на самых разнообразных ездовых животных. Утопающий в суете Ижеград был слишком занят для того чтобы обратить внимание на подозрительный отряд людей в чёрных плащах с широкими, прикрывающими лица капюшонами.
Лучшая часть дружины царского рода, во главе с доброй половиной представителей этого самого рода, старалась как можно незаметнее пройти по людному городу, будучи одетыми как группа вооружённых преступников. Одежда, призванная отвлекать внимание простых людей, полностью утратила свою функцию как только в неё облачилось больше шести человек. Продвигаясь по маршруту вслед за Всеволодом Мстиславовичем, дружинники ловили на себе косые взгляды прохожих, которые шарахались от подозрительной процессии как от чумы. Выйдя с территории Народного вокзала, отряд быстро свернул в переулок, где и остановился для дальнейшего обсуждения действий.
- Итак, последовательность наших действий следующая. - По инициативе царицы, командование взял на себя Всеволод. Он встал спиной к выходу из переулка, осматривая группу дружинников. Всего в поисковом отряде, считая представителей царской фамилии, было шестнадцать человек. - Сейчас мы разделимся на два отряда, каждый из которых своей задачей имеет тщательно проверить свою половину отмеченных на карте схронов. Мне нет нужды напоминать вам о “безопасности” производственных районов, однако никто из вас не должен попасться на том, что мы обыскиваем точки Зелёного Тигра. Первый отряд - двойки третья, седьмая и пятая, а так же я и матушка начнём поиски с западной части района, постепенно продвигаясь в центр. Второй отряд поведёт Владимир. - Он сделал жест рукой в сторону сына, который стоял ближе к центру естественным образом выстроившегося полукруга. - С ним пойдёт также Игорь Иванович. Вместе они составляют первую, вторую, четвёртую и восьмую двойки. Второй отряд проходит от центрального сталилитейного завода к юго-западу, до трущобных кварталов. По окончанию маршрута, при условии, что ничего не было обнаружено, оба отряда выдвигаются к Старому Посаду. Встречаемся на юге Белокаменной улицы около пяти часов пополудни. Вопросы?
- Никак нет! - Дружным хором ответили царевичу дружинники. Названные двойки разошлись на две группы, шестая двойка распалась - каждый из пары бойцов встал в сопровождение к царевичу Всеволоду или к Ярославне Мстиславовне, которые не имели установленного сопровождающего в отряде.
- Выполнять. - Коротко скомандовал Всеволод Мстиславович и развернулся, выводя свою часть отряда из переулка. Даже в толпе, повёрнутой к наблюдателю спиной, затянутой в одинаковы тёмные плащи, явственно выделялась своим ростом и плавной походкой царица Боровицкая.
Владимир, оставшийся в переулке вместе с Игорем ивановичем, представил себе выражение лица, которое сейчас, должно быть, было у бабушки. Губы недовольно сжаты в тоненькую ниточку, изящные брови сдвинуты к переносице, светло-карие глаза затуманены мрачными мыслями. От представшей внутреннему взору картины цесаревич невольно поёжился. Отцу можно было только посочувствовать.
- Ваше высочество. - Начальник дружины негромко позвал наследника.
- Да. Выдвигаемся к ближайшей станции. - Владимир кивнул в сторону улицы, на которую только что вышел отряд отца и, не дожидаясь своего сопровождающего, сделал первый шаг по направлению к ней.
Дружинники, мгновенно сориентировавшись в ситуации, выстроились парами за наследником. Ваня – сопровождающий цесаревича – в пару шагов нагнал его и встал по левую руку, чтобы в случае чего не мешать ему вытаскивать меч из ножен.
Небольшая группа из восьми человек спокойно двигалась вдоль улицы, приближаясь к Базарному Бульвару. Широкие полы чёрных плащей колыхались на ходу в такт тихим шагам, иногда из-под них виднелись кожанные ножны. Несмотря на кажущуюся спокойность всей процессии, передвигался отряд быстро, не теряя ни минуты драгоценного времени. Обогнув базар по соседней улице, идти по которой было быстрее и легче ввиду отсутствия разношёрстной толпы покупателей, дружинники вышли к трамвайной остановке, на которой они покупали билеты накануне.
Владимир сделал знак рукой своему сопровождающему. Ваня, будучи весьма догадливым молодым человеком, сразу же вышел из общего строя, направляясь к ближайшей будке. Расплатившись с билетёром он сжал в руке восемь цветных листочков бумаги, на которых беглым почерком было написано название станции - “Угольная”.
В ожидании транспорта цесаревич осматривал окружение. Он покосился на будку, в которой брал билеты в прошлый раз. Хорька, который рассказал ему в каком направлении уехала София на посту не было.
- “Досадно.” - Сказал себе наследник, отворачиваясь в сторону. - “Я уж было хотел задать ему парочку интересных вопросов.”
Подошедший трамвай поскрипел на тормозном пути и остановился прямо перед поисковым отрядом. Цесаревич вошёл внутрь первым, двигаясь к концу вагона. За ним в салон зашёл Ваня, который сразу же нашёл кондуктора и подошёл к нему, протягивая восемь одинаковых билетов.
Поездка, в отличии от прошлого раза, показалась Владимиру мучительно медленной. Тогда он был полон уверенности в том, что сестра находится на расстоянии вытянутой руки, и стоит лишь ему за ней потянуться, она окажется дома, в скуке и безопасности. Теперь же в нём не было ничего кроме отвратительного чувства страха и беспокойства, сосущего под ложечкой. Цесаревич угрюмо смотрел в окно, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу вагона. Ему оставалось лишь хмуриться и вздыхать - в отличии от отца, чувствовавшего Софию всем своим существом, он мог обнаружить местонахождение сестры лишь по счастливому стечению обстоятельств.
Вскоре трамвай прибыл на нужную станцию. Небольшой отряд высыпался из вагона, словно чёрная смородина из неловкой руки собирателя, и почти сразу же сгрудился в узком просвете между несколькими будками. Станция “Угольная” была одной из крупнейших в городе, от неё отходило сразу несколько крупных трамвайных линий, ведущих в том числе и к крупнейшим заводам, а потому здесь всегда было много пассажиров, спешащих купить билет до пункта назначения.
- Игорь Иванович. - Наследник сделал старшему дружиннику знак рукой, отзывая его отойти в дальний угол тесного переулка.
- Я слушаю вас, ваше высочество. - Немолодой мужчина подошёл поближе, одобрительно кивая. На это раз цесаревич вёл себя во много раз благоразумнее.
- У меня есть предложение. - Владимир неосознанно облизнул враз пересохшие губы. - Так как мы всё равно будем двигаться относительно медленно, проверяя улицы на предмет магического следа, не лучше было бы если бы мы разделили отряд на две группы? При таком раскладе у нас будет возможность одновременно обыскивать два объекта. Мы не собираемся проводить разведку боем, а в случае обнаружения местонахождения царевны достаточно будет подать знак оставшемуся отряду и, соединившись, вызволить её.
Опытный дружинник едва удержался от того, чтобы похлопать цесаревича по плечу. Идея была действительно стоящей. Действуя таким образом, отряд мог без особых потерь в эффективности проверить выделенный им участок в два раза быстрее. Медленно и одобрительно кивнув, мужчина ответил:
- Да, таким порядком поиски вести действительно выйдет быстрее. Тогда, с вашего позволения, я пойду по северной стороне, а вы - по южной. Где условимся встречаться по окончании маршрута? - Игорь Иванович намеренно переложил инициативу на Владимира. Тот, почувствовав, что его действия одобряют, выпрямился, слегка приосанился и подался вперёд. Его глаза загорелись деятельным огоньком.
- Не будем изголяться, наш маршрут и так и этак проходит до трущоб у самой Щели. Там и встретимся, если ничего не обнаружим.
- Понятно. - Дружинник кивнул. - Стоит ли нам условиться о сигнале, который должен будет подать тот, чья группа всё же сумеет напасть на след?
- Стоит. Вот только как это устроить… - Цесаревич, приободрившись, стал гораздо более походить на наследника царского рода. Он поднял подбородок, расправил плечи, лёгким движением руки убрал извечную непослушную чёлку с лица. Сейчас, в тёмном и узком переулке, наедине с отрядом лучших бойцов своего рода, он был именно таким, каким отец и бабушка желали его видеть и каким он никогда в полной мере возле них не был. - Можно проделать следующее: небольшой объём воздуха захватить чистой силой и схлопнуть в пределах, допустим, одной ладони. Три таких хлопка и будут условным сигналом. В этом случае отряды могут отдаляться друг от друга на расстояние до трёх километров.
- Отлично. - Игорь Иванович бросил взгляд в сторону столпившихся у выхода солдат. У него на уме оставалась последняя мера предосторожности, но задать вопрос было необходимо так, чтобы только что расправивший крылья наследник не подумал, что верный слуга рода сомневается в его способностях. - Напоследок, ваше величество, могу я попросить вас показать мне, как правильно плести заклинание поиска? Боюсь, за неимением практики, я запамятовал.
В доказательство своих слов мужчина сделал несколько жестов в воздухе, намерено мешая элементы между собой. Над его раскрытой в воздухе ладонью на миг возник небольшой лист папоротника - сила рода Заовражских - весь смятый и словно пожухлый. Повертевшись несколько раз то вправо, то влево, словно стрелка компаса в магнитной аномалии, этот листочек вздрогнул и безвольно опустился на грубую мужскую ладонь. Игорь Иванович смущённо крякнул себе под нос и, бросив неудавшееся заклинание на землю, поднял глаза на цесаревича, ожидая ответа на разыгранный им спектакль.
Ничуть не смутившись, молодой парень раскрыл свою левую ладонь, а правой начал выписывать в воздухе трёхмерные вензеля, проделывая все элементы нарочито медленно. Наконец, он поднёс сжатую щепотью руку к раскрытой ладони и оттопырил пальцы, словно бросая что-то. Над левой его рукой тут же возникла аккуратная сосновая шишка, которая пышным своим концом посмотрела на Игоря Ивановича. Сильно запахло смолистой сосновой корой.
- Благодарю. - Игорь Иванович коротко поклонился, внутренне выдыхая. Подобные манёвры давались ему не без труда, однако, как бы ему не хотелось вести себя абсолютно честно, продолжая дело отца, он прекрасно понимал, что в ситуации, сложившейся в царской семье, не всё можно было говорить вслух и не на всё можно было показывать пальцем. К тому же, несмотря на некоторое непостоянство и барские замашки, ему нравился цесаревич, с искренним участием заботившийся о вверенных ему солдатах. - Разрешите выступать?
- Разрешаю - Наследник коротко кивнул, провожая взглядом группу из четырёх человек, мягко выскользнувшую из узкого просвета между билетными будками в бурлящее разумное море.
Выждав около пяти минут Владимир встал во главе второй половины и так располовиненного отряда и повёл троих своих солдат по направлению к выходу с небольшой кирпичной площади, обозначающей собой границы остановки. Выйдя на широкую центральную улицу цесаревич сразу же взял вправо, боком ощущая, как, почувствовав смену направления, Ваня, неизменно следовавший за ним по левую руку, мгновенно перестроил шаг, за долю секунды скорректировав свой курс.
Следующие несколько часов пролетели для цесаревича как в тумане. Он шёл по одинаковым улицам, видел одинаковые дома, заходил в одинаковые переулки, отдавал одинаковые приказы и прислушивался, прислушивался, прислушивался. Забыв о предупреждении отца, который просил его экономить силы, Владимир всё своё существо держал в напряжении, стараясь уловить хотя бы малейшие намёки на присутствие сестры. Один за другим, он обходил невзрачные склады и тёмные переулки окружавшие их. И там, внутри, он чуял чёрно-блёклые оболочки простолюдинов, лишённых даже малеших дарований, но не чуял и капли родной и светлой силы, столько раз поддерживавшей его в тяжёлые моменты. Сознание, натянутое как струна, отвечало на перегрузки тупой головной болью и противным высоким писком, прерыванием ритмом стучащего сердца. Наследник морщился и кривил губы, но интенсивности поисков не сбавлял. В какой-то момент он так увлёкся поисками, что не заметил, как нарушил установленное расстояние между двумя отрядами. Он и забыл следить за этим незначительным фактором, пока, вдруг, не почувствовал в воздухе тоненький след до боли знакомой силы. Перед внутренним взором словно мелькнули блики, отбрасываемые хрусталём в свете свечей и Владимир, остановившись посреди дороги, замер, вперившись взглядом в брусчатку.
Не говоря никому ни слова, цесаревич поднял ладони перед собой и, поднеся их друг ко другу, устало прикрыл глаза. Густой запах смолы мгновенно сменился тремя оглушительными хлопками, от которых редкие прохожие, находившиеся в тот момент на улице, испуганно подскакивали, озираясь по сторонам. Район вплотную прилегал к окраинными производственным районам и, хотя преступность здесь была далеко не нормой, назвать эти места безопасными можно было лишь с очень большой натяжкой.
Трое бойцов, осматривавших улицу в пределах видимости друг от друга, мгновенно прервали поиски, быстрым шагом направляясь к наследнику. Ваня оказался рядом с ним первым, привычно становясь по левую руку, чуть за спиной. Вопросы были излишни - каждый боец прекрасно слышал разговор, произошедший в переулке и понимал, что означает этот сигнал.
Ответный сигнал задерживался. Владимир нервно закусил губу и, повернувшись лицом к северу, машинально смахнул непослушную чёлку с глаз. Подождав с минуту, он с досадой прошептал что-то неразборчивое и, в точности повторяя движения, проделанные им ранее, материализовал над своей рукой сосновую шишку. Импровизированная компасная стрелка вяло дёргалась из стороны в сторону, но помехи, появившиеся из-за расстояния, не могли полностью сбить основное направление. Игорь Иванович всё ещё был на маршруте, но, по всей видимости, отстал, продвигаясь в темпе гораздо менее интенсивном, чем Владимир.
- Аргх! У меня нет на это времени! Борис!
- Слушаю, ваше высочество. - Старший дружинник из второй двойки сделал шаг вперёд.
- Вы с Кешей должны как можно скорее пешком добраться до отряда Игоря Ивановича. Основное направление я вам дам, но на месте придётся искать его самостоятельно. Судя по поведению заклинания они недалеко ушли от центральных складов. Вам стоит передать ему следующее: я обнаружил чёткий свежий след царевны, динамичный, отпечатанный на дороге, но по причине слишком большого расстояния не смог сообщить об этом не разделяя подотряд. Приказываю второй части поисковой подгруппы немедленно прервать дальнейшие поиски и выдвинуться на соединение с первой двойкой. Задача ясна?
- Так точно, ваше высочество. - Борис поклонился чуть глубже положенного, скрывая выступившие на лице эмоции. Наследник снова решил пренебречь прямым приказом, но на этот раз у него хотя бы были на то веские причины. - Разрешите исполнять?
- Разрешаю. - Владимир выглядел спокойным, но всё тело его было напряжено. Он держался за зыбкое ощущение присутствия сестры словно повисший над пропастью человек за край обрыва. На откланявшихся воинов, быстрой трусцой направляющихся в тот конец улицы из которого они только что пришли, он уже перестал обращать внимание. Сделав шаг вперёд, он ухватился за призрачный свет как за нить Ариадны и медленно пошёл по нему вдоль улицы. Ваня молча последовал за ним.
Квартал сменял квартал, улица - улицу, строение - строение, а пара закутанных в плащи молодых людей всё так же неторопливо шла вперёд. С каждым преодолённым метром Владимир всё больше и больше хмурился. След был слишком свежим, настолько свежим, что он готов был поклясться, что его сестра была здесь какой-то час назад. Шаг за шагом, он становился всё отчётливее и гуще, будто сухую кисть заново окунули в чернила. К тому же, цесаревича смущало расположение следа - эфемерная нить пролегала по проездным дорогам, больше используемым экипажами и машинами, чем пешеходами. Это могло означать лишь одно: даже если сестра предпринимала попытки к бегству, они не завершились удачей и теперь, возможно именно в связи с подобными попытками, её перевозили в другое место.
- “Погодите-ка… Эврика!” - Владимир резко и неосознанно ускорил шаг, так что Ваня, которому пришлось его догонять, взглянул на наследника с явным беспокойством. Цесаревич же, который был настолько сконцентрирован на выполнении задания, что забыл с какой целью поиски были начаты, одновременно сердился на собственную узколобость и радовался тому, что первым напал на след. - “Если я тихонечко умыкну Софи у бандитов, я тем самым развяжу отцу и бабушке руки для дальнейших действий. К тому же, ей вовсе не обязательно будет мучиться и дожидаться всех, если я сразу её вызволю.”
С этими мыслями Владимир радостно нёсся по улице с целеустремлённым выражением лица, пока, вдруг, не остановился, будто налетев на стенку. Чувство недавнего присутствия Софии, хотя оно и было уже вполне отчётливым, ускользнуло от него. Взамен в распалённый нечеловеческой нагрузкой мозг ворвался другой, едва заметный след, от которого веяло одновременно чем-то чужим и до боли знакомой отцовской кровью.
- “Юлиана…” - Владимир весь подобрался, ещё ближе сдвигая брови к переносице.
- За мной. - Коротко бросил он Ване, перед тем как свернуть в ближайший переулок. След сводной сестры расходился со следом Софии, но Владимир не беспокоился о том, что может сбиться с пути. Всё указывало на то, что царевна была здесь не так давно, к тому же след, приобретший чёткость, ещё долго мог держаться в спокойном городском воздухе. У наследника даже создалось впечатление, что сестра, предполагая подобные поиски, специально усилила свой естественный отпечаток силы.
Этого нельзя было сказать о следе Юлии. Довольно свежий и знакомый он, тем не менее, от природы был равным и неоформленным, так что цесаревич, сломя голову нёсшийся вдоль по улице, то и дело терял его из виду. Взвинченный до предела, злой на весь свет, Владимир молча метался по проездам и проходам. Он и не заметил, как сильно изменился город за последние полчаса: относительно ровная поверхность центра сменилась перепадами высот, то и дело двое бегущих воинов натыкались на переулочки, спускавшиеся в небольшие овраги, соединённые по верху каменными мостиками, нависшие над городом своды пещеры слегка отдалились, однако сверху, с разбухших от времени сталактитов, постоянно капала солёная вода, собирающаяся внизу в маленькие, обросшие кристаллической корочкой лужицы.
Внезапно, пробегая над очередным переулком, спустившимся в небольшой каменный каньон, Владимир замер. Подойдя к краю моста, он свесился вниз и принялся изучать распростёршееся под ним пространство.
Там, в поросшей жухлой травой ложбинке, в отличии от многих подобных ей, не населённой никем кроме толстых городских крыс, стояла огромная и несуразная автомашина, напоминающая гибрид водовоза и обсерватории. Из люка на крыше её странной круглой кабины пытался вылезти зеленокожий ящер. Чуть поодаль его рыжий собрат возился с завязками на брезенте, покрывавшем всю заднюю часть грузовика. Но эти двое мало интересовали цесаревича. Он переместил взгляд в сторону, туда, где почти на открытой местности стояла, разговаривая с двумя соболями, его сводная сестра, одетая как крестьянская голодрань.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге