По долгу сердца

Глава 1

Вы когда-нибудь слышали о городе, в котором каждый обязательно счастлив? Уверен, что да. Я расскажу вам историю одного такого городка.

Наш главный герой – Тревор Скот. Утро Тревора начиналось довольно рано, в период с пяти до шести утра. По большому счёту, время жителям Тильды без надобности, но некоторые предпочитают не отрываться от корней своего прошлого, улетая в ментальный космос. Те, кто по долгу службы нуждались в порядке, носили с собой часы – карманные или на руке.

Сейчас часы Тревора показывали половину шестого и мутное воспоминание из детства. Кажется, там его няня и, может быть, праздничный торт?

Тревор завтракает в раздумьях. Посмотри на его счастливое лицо. Он думает о галстуке для сегодняшней проверки и немного о табелях. Было бы чудесно, не забыть что – то важное. В очередной раз.

Думаю, красный галстук не подойдёт к характеру Тревора. Он достаточно скромный мужчина, прескромный, если можно так выразиться. Стоит выбрать между бледно-синем и дурацким зелёным тканым лоскутом. Впрочем, выбор очевиден – сегодня без галстука.

Вам, интересно знать, кто такие Городской Надзор. Могу лишь сказать, что это одна из чудесных организаций Тильды. Они немногие, кто ценят время, порядок города и иногда жизни людей. Но об этом мы с вами не говорили. Думаю, дальше Тревор справится сам.

Молодой человек в тёмном шоколадном костюме продавил пальцем дверной звонок. Ещё раз. И через пару минут ещё раз.

Не переживай, читатель, всё в порядке Тильды. Просто там за дверью люди учатся врать за десять минут. А пока Тревор будет покорно ждать на пороге. Он не расстроен, не испытывает чувства тревоги или недовольства. Тревор – ретинер. Найти погрешность в уравнении ... Впрочем, довольно загадок. Зафиксировать нарушение правил для него слишком лёгкая задача. Даже в таком государственном учреждении.

Тревор прождал на пороге более десяти минут. В голове пролетела мысль: «Может быть, звонок не работает». Он поднял голову вверх в поисках дополнительного сигнала.

Почти над самой дверью в окне заведения кто-то разглядывал Тревора. Мужчина придерживал рукой старенькую шляпу и мог видеть лишь женскую руку. Тревор, ввиду своей завидной воспитанности, поспешил снять головной убор перед дамой.

Сложно было сказать о возрасте женщины в окне. Она была так близко, из-за расположения окна, и так далеко, благодаря маске на её лице. Зелёные кошачьи глаза с лёгким прищуром непробиваемо смотрели на Тревора, а красные губы искажала тонкая улыбка, выходящая на белую щёку. Женщина в коже лениво качала кистью руки, явно на что-то намекая, и Тревор понемногу сходил с ума. Но только до допустимой им самим нормы.

Дверь перед мужчиной открылась, и кто-то безумный с виду широко улыбался Тревору.

- Господин ретинер! Как же долго мы Вас ждали!

Тревор успел пробормотать что-то обыденное: «Можно просто Тревор», и мужчина в костюме поспешно затащил гостя внутрь.

- Мне казалось вы придёте в более поздний час, - нелепый хозяин заведения без эмоционально плёлся вглубь коридора.

Тревор следовал за ним. Он хотел что-то ответить, но, обратив внимание на фразу хозяина о времени, немного смутился.

- Не знал, что вы живёте по времени.

Мужчина клоунской наружности вдруг остановился.

- Ах да, старая привычка, прошу меня простить. - Он громко хлопнул в ладоши. – Для таких людей, как мы, время лишь препятствие на пути к вечному счастью.

Тревор понимающе мотнул головой. Как видишь, дорогой читатель, у людей Тильды есть право выбора, и причины отказаться от времени.

- Позвольте, - Тревор надел шляпу на голову, освобождая руки, и принялся что-то искать в портфеле.

- Нет, нет! Что вы? – Хозяин тут же снял шляпу с собеседника, - Разве воспитанный человек позволит себе головной убор в помещении? Я оставлю это здесь. – Он аккуратно опустил шляпу на круглый белый столик, совсем неприметный.

Тревор растерялся, внимание его сфокусировалось на самом господине и его голове, где было заметно подобие маленькой шляпки.

- А разве вы…

- Ну что вы, господин ретинер, для меня здесь особые правила, вы же знаете. К тому же, вам не хватит средств, чтобы раздеть меня. – Хозяин продолжил путь вглубь дома, завернув за угол.

Тревор поспешил догнать мужчину.

- И вот эти бумаги нужно подписать… - ретинер перебирал табели в портфеле в поисках необходимых.

В кабинете висела тишина, будто сам дом отдыхает в дневное время. Хозяин заведения лениво крутился в кресле, отдалённый от Тревора большим столом. На его лице читалось безразличие и желание заняться чем-то более продуктивным, чем государственные проверки.

- Господин Тревор, если я правильно услышал, вы ведь понимаете куда пришли?

- Конечно. Я полностью осведомлён о вашей работе. – Тревор оставил безрезультатные поиски и переключил внимание на хозяина.

Чудак в кресле посмеялся в полголоса.

- «Полностью». К чему нам эта трата ресурсов? Из нас двоих вы – цените своё время, грамотно распоряжаясь им, я – всячески стараюсь избавиться от него, защитив себя от проблем разваливающегося мира. – Мужчина всё так же крутился в кресле, сосредоточив всю свою решимость и серьёзность во взгляде. – Мы оба знаем, что мое заведение пользуется огромной популярностью у городского совета. Вы хотите тратить то, что считаете бесценным на пустое ничего?

Тревор словно выпал из разговора и кабинета. Бедняга, он впервые встретил кого – то, кто может разделить его мысли. Но беседовать о жизни они не станут.

- И, если вы позволите, я должен убедиться, что ваше заведение не нарушает право личного выбора.

- Конечно.

Мужчина вышел за дверь кабинета, и Тревор проследовал за ним. Что только не происходило в его голове за этот недолгий путь. Он вспоминал, почему не надел галстук, ровно ли он причесался, и не высмеют ли его за лишний педантизм. Я ведь уже говорил о прескромности Тревора, так что с девушками он особо не общался.

В просторном зале с маленькими столиками сложно было что-то разглядеть. Через мгновение зажегся свет и все, кто был в комнате, замолкли. Если бы не работа Тревора, он бы не обратил внимания на приевшийся бордовый интерьер. Тяжёлые занавески, как и положено, в таких заведениях, прикрывали некоторые участки комнаты, словно ширмы. Сцена слева от Тревора достаточно просторная, но без ступенек. Быстро определив высоту каблуков девушек как опасную, он прикинул в голове риски: «А это нужно заменить». Из зала послушался смешок.

- Тише, девушки, господин Тревор всего лишь заботится о вас. – Голос мужчины слился с атмосферой приглушённого спокойствия.

Хозяин пару раз хлопнул в ладоши, и все девушки переместились ближе к ретинеру.

Тревор какое-то время собирался с мыслями, делая вид, что записывает необычайно важные заметки.

- Итак, - он выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, - я обязан спросить вас, по своему ли желанию вы находитесь здесь?

Казалось, с этой фразой закончилась работа Тревора, осталось лишь дождаться ответа. Он заметил, что две девушки переглянулись, а затем принялись шептаться. Мужчина посмотрел на хозяина взглядом мокрого щенка на обочине, каждый раз, когда мимо него проходил кто-то живой.

Мужчина в странном зелёном костюме стоял совсем недалеко и не сводил взгляда с Тревора. Поступок чем-то похожий на поступок девушки в окне. Хозяин тепло улыбнулся, улыбкой взрослого проучившего ребёнка. Он повернул голову в сторону девушек и, не меняя позы, отдал подобие приказа.

- Эй вы, пираньи в болоте, последние остатки мозга протанцевали или вопрос понять не смогли?

Со всех сторон послышались хмыканье и недовольство. Кто – то скрестил руки, пряча обнажённую грудь, кто – то демонстративно отвернулся, некоторые принялись сверлить Тревора всем своим недовольством.

- Мне только нужно знать, все ли работают здесь по своему желанию? – Тревор щёлкнул ручкой, готовый записать любой ответ.

Вялые согласия послышались из ближайших углов зала.

- Хотя, знаете, господин ретинер, – одна из девушек, на которой латекс почти отсутствовал, вышла из толпы и направилась к Тревору, – иногда мне кажется, что я не хочу здесь находиться.

Тревор коротко промычал в раздумьях стоит ли это зафиксировать.

- Я думала я одна в таких мыслях – стройная блондинка, походящая на мед работницу, принялась отражать движения первой девушки.

- Конечно ты не одна, сестра, даже вспоминать не хочется некоторых гостей, – женщина подошла достаточно близко к Тревору.

Её глаза превратились в два зелёных огонька, сливающихся с заколкой – скарабеем, и манящих в трясину. Лукавая улыбка пыталась окончательно затуманить разум Тревора.

- Даже не напоминай, сестра, – блондинка медленно зашла за плечо мужчины, – не то, что господин ретинер, – она скользнула рукой вниз по груди Тревора, от чего тот заметно опешил.

Мужчина пошатнулся назад, тем самым прижимая блондинку к стене. Девушка с заколкой рассмеялась, пока блондинка крепко обнимала Тревора. Её объятья были похожи больше на захватывающий удар.

- Ты права, сестра, – девушка с заколкой принялась нагло ощупывать тело Тревора, – только посмотри какие мужчины достаются дневным серым мышам.

Ретинер пытался ослабить хватку блондинки, аккуратно касаясь её рук. Бесполезные попытки закончить издевательства, ели слышимое блеянье не могли помочь мужчине.

- Господин ретинер! Господин ретинер! – Донёсся третий, не похожий ни на один знакомый, голос из толпы. – Вы обязаны меня выслушать!

Миниатюрная девушка с рыжиной в волосах через мгновение очутилась возле Тревора.

- Запишите моё имя в свой блокнотик! – Она замелькала у левого плеча мужчины, немного пригнулась и, будто с высоты роста ребёнка, заглянула в лицо Тревора. – Меня зовут «Твоя мечта» и не забудьте указать адрес! – Девушка громко рассмеялась и принялась разбрасываться глупыми шуточками, периодически ощупывая карманы мужчины.

Тревору казалось, он переживает эти мучения уже вечность. На самом же деле хозяин заведения уже успел сделать два хлопка. После третьего, девушки отступили.

Мужчина в зелёном приблизился к Тревору и похлопал его по плечу.

- Господин ретинер, – он принялся будто бы отряхивать мужчину от местной скверны, – надеюсь, вы в порядке? Не обращайте внимания на этих пираний. Они не ведают, что творят.

- Да, пожалуй… – Тревор и сам принялся отряхиваться от чего-то невидимого, упавшего на его плечи и грудь.

- Посмотрите на них, – лишь на секунду в голосе хозяина показалось волнение, – кому они нужны днём? Конечно, каждая из них находится здесь по своему желанию и никак иначе.

Тревор выдал подобие глупой улыбки, одобрительно кивнул и попятился к двери. Напоследок мужчина поднял перед собой ладонь и пару раз мотнул ей в знак прощания.

За дверьми заведения дневной свет заражал всех спокойствием. Вся улица будто за один миг избавилась от людей.

Тревор сделал шаг вперёд на ступеньку, на голову его опустилась шляпа.

- Господин Тревор, – приятный женский голос прозвенел сверху, – вы забыли.

Мужчина поднял голову и увидел знакомое окно. А в нём, как ему казалось, знакомое лицо. Все девушки в заведении отличались друг от друга разве что костюмами и предпочтениями. Но Тревор был уверен, что именно с ней он знаком. Он вкрадчиво улыбнулся, подняв шляпу над головой, и выразил без слов жест признательности.

Женщина в окне приняла ровно ту же позу, что и при первой встрече. Она любовалась мужчиной, одаривая теплом зелёных глаз, а красные губы растянулись в тонкую улыбку, немного забегая на белую щеку.

В жизни Тревора впервые время перестало существовать. Оно стало ненужным, ужасным, желающим вернуть его в серый мир цифр и обязанностей.

- Адель.

Мужчина пришёл в себя. Его глаза заметались по сторонам, намекая о пробуждении, но зацепиться было не за что. Тревор ещё какое-то время разглядывал пустое окно и не мог понять, сон это был или она действительно что – то сказала. Он опустил голову под шляпу и сошёл со ступеней.

«Здесь разве была эта ваза?» – пронеслось в голове мужчины. Он сделал два шага назад и тотчас ударился ногой обо что-то холодное. Боль пронеслась от лодыжки до уха, и Тревор нечаянно подпрыгнул на месте. Он принялся хаотично наглаживать место удара. Вид его был очень нелеп. Тревор осмотрелся по сторонам, и, не найдя поблизости ни одной живой души, успокоился. Он перевёл дыхание, поправил шляпу и ещё раз глубоко вздохнул.

На секунду ему показалось, что он видит себя со стороны, его сгорбленную осанку, скучные чёрные туфли, потухший взгляд. Он вдруг выпрямился и разинул рот, осознав что – то новое и важное. «Какого цвета мои глаза?» – подумал Тревор.

Он вдруг вспомнил, что забыл цвет своих глаз. Или никогда не знал. Но почему? Что такого могло случиться в жизни обычного человека? Что заставило его забыть себя? Что вообще случилось с обычными людьми? И где они?

Тревор медленно провёл взглядом линию горизонта от одного плеча к другому. Никого.

Всё вокруг окрашено в приятные солнечные цвета. Стеклянные поверхности сияют на солнце, собирают его лучи и греют всё вокруг. Отчего цветы распустились в яркие неповторимые пятна красок. Птицы мирно дремлют на деревьях, не желая шевелиться.

Тревор подошёл к высокому стройному дереву и запрокинул голову назад, вглядываясь в спящих голубых птиц. Он мотнул портфелем в руках, шмыгнул носом и выдал «цы-цы-цы», ожидая, что птицы примут его зов. На голове одной голубки медленно появились чёрные точки, а затем медленно исчезли, будто птица вообразила на месте Тревора обыденного глупца.

Мысли Тревора были не знакомы ему. Он, кажется, ничем не отличался от себя вчерашнего, размышлял медленно, лаконично, объективно, но не о том. Мужчина обернулся, перед ним вновь оказалась тёплая картина: солнечная аллея, немного тесная из-за частых цветочных клумб, бесполезные в этом свете фонари и бесконечный путь вперёд. Тревор улыбнулся. И тут же спрятал лицо под шляпой. Зачем? Вокруг нет никого, кто мог бы уличить его, осудить. И, к тому же, о чём судить? «Ретинерам нельзя улыбаться?» – он испуганно осмотрел всё вокруг. «Ретинерам нельзя… Что нельзя ретинерам? Тильда что-то запрещает людям? Нет! Я не параноик! Я. Не. Па-ра-но-ик.»

Тревор выглядел крайне обеспокоенным. Он отправился вперёд по каменной серой дорожке, смотря только под ноги и натянув шляпу на самый лоб. Он шёл вперёд, пока не услышал цокающий звук.

Мужчина обернулся и увидел пустоту. Он облегчённо вздохнул, взгляд и губы его погрустнели, мысли потерялись в медленной рутине. Тревор продолжил свой путь уже в самом спокойном состоянии. В мыслях было так тихо, что он смог заметить приглушённый гул в ушах, как будто глубоко под землёй что-то шумно работает. Он заметил, что шум появился, как только мужчина ступил на дорожку парка. И сам парк пах и звучал как что-то массивное, механическое и очень глубокое, но вечно работающее.

Тревор закинул голову назад и уперся взглядом в небо. Чистое, высокое и приятное. Иногда по нему проплывали тоненькие ниточки то ли пара, то ли облаков. Тревор остановился. Он поймал взглядом облако и, зацепившись за него, продолжил путь, будто сам стал тем худым, дырявым сгустком.

В голове кружилось «хорошо» и доводило до состояния тошноты. Облако может плыть вечность, в отличие от Тревора. Мужчина опустил голову и потёр уставшие от красок глаза. Он не был бесчувственным, не был дальтоником и всегда видел все эти улицы такими, какими их создала Тильда. И именно такими, какими их создали правящие люди, но не те, что жили на них. Он наконец-то осознал причину этого шума – одиночество и бездействие.

Рядом с левым плечом раздался цокающий звук. Голова Тревора была непосильно тяжела, не было никакого желания делать лишние движения, тем более ради пустоты.

Парк закончился, впереди широкая полоса, отделяющая юг Тильды от Центра.

- Там, наверное, холодно.

Раздался женский голос.

- Да, прохладней, чем на юге, но мне нравится.

Тревор сделал шаг на платформу и замер. Глаза его стали круглее тех голубых птиц, ноги и руки ватными. Он обернулся назад и всё ещё не мог найти слов.

В паре метров от Тревора стояла женщина в кожаном костюме. Её маска выражала нарисованную радость. За маской была неизвестность.

Тревор сделал шаг вперёд, пытаясь подобрать слова, но женщина уже уходила назад в парк. Мужчина склонил голову набок, провожая её печалью. Он поднял портфель выше живота и сжал ручку двумя руками.

Вечер этого дня Тревор провёл на постели. Он упал на серое бельё, не разувшись, и разглядывал потолок. Раньше всё вокруг казалось ему утончённым, подчёркивающим его серьёзность и настроение, иногда даже пёстрым. Сейчас всё, что попадалось ему на глаза, было серым. Миллион оттенков серого, скучного бреда. Секундная злость овладела Тревором, и он заменил «бред» на «дерьмо» в своей голове.

Голова всё ещё кружилась, в отличие от статичной картинки вокруг. Тревор вспоминал гул парка, и тошнота подкатывала к горлу. Было очень тяжело, хотелось сбежать туда, где есть лекарство, спрятаться от выдуманных проблем. Он жутко нервничал. Переживания сменялись на апатию. Казалось, что кто-то успел заразить его утром, но идти к врачу опасно. Температуры нет, горло не болит, переломов тоже не видно. Придёт в кабинет и скажет, что его тошнит от красок улиц и доктор непременно рассмеётся. Рассмеётся и доложит в департамент Тильды. Тогда смеяться будет некому.

Наступили первые холода. Снег кружился редкими хлопьями и падал под ноги прохожих. Большинство снежинок таяли на пальто и обуви людей. В центре всегда было людно. Здесь можно найти самый вкусный хлеб Тильды, научиться печь его и открыть свой магазинчик, в котором ты непременно встретишь свою любовь.

На часах Тревора красовались цифры девятнадцать и пятьдесят девять. «Красивое число». Он бродил по вечерней улице, размахивая новеньким кожаным портфелем. Высокие фонари обдавали прохожих приятным тёплым светом. Но самым приятным было окончание рабочего дня и обязанностей ретинера.

Тревор разглядывал витрины магазинов и кафе. Улыбчивые люди махали проходящим и зазывали внутрь на чашечку чего-нибудь тёплого. Вся жизнь в центре была неповторима, отлична от жизни других районов. Здесь не было бедствующих, несчастных и невезучих. Люди здесь сами управляли своей судьбой и жизнью. Они строили, создавали, принимали решения и управляли. Ближайшим помощником было время. Самый ценный ресурс человечества. И здесь в это безоговорочно верили.

Но всё же жизнь в центре отличалась не только удачным укладом жизни. Сами люди здесь были другими. Даже их улыбка и добросердечность была совсем другой, нежели в окрестных районах. Здесь нельзя улыбаться слишком открыто, широко и счастливо. Улыбка должна выражать твоё приветствие и желание помочь, но ни в коем случае не радость очевидной встречи или удовольствие от того, что по праву принадлежит тебе – от всего, что можно найти в центре.

- Будьте осторожней. – Послышалось спокойное где – то из толпы.

Тревор встряхнул плечами, борясь с, наступающим на пятки, холодом. Он глянул на прохожих, те внимательно смотрели за его спину. Дама с собачкой намерено остановилась почти перед лицом Тревора, чтобы лучше разглядеть что-то позади. Отчего Тревор и сам обернулся.

Люди на тротуаре превратились в перешёптывающиеся статуи, укрытые снегом. Они все разглядывали отдаляющуюся женскую фигуру. Тревор сделал несколько шагов в свободное от зевак место и слился с любопытной толпой. Маленькие снежинки падали на его нос. Он поднял взгляд на небо и увидел просветы белоснежного неба. Серые грязные тучи заволакивали небесный свод, пряча его. От неба всё ещё пахло свободой и дождём.

С той последней встречи Тревор ощущал запахи всех окружающих его предметов. Так его шляпа пахла мокрым теплом, женщина рядом душной кухней, а столбы по обочине холодным металлом. Запах неба был самым привлекательным, даже вкусным.

Тревор вернулся к толпе. Вокруг не было ни одной любопытной души, фигура исчезла тоже. Мужчина продолжил путь домой. Он шёл крайне неторопливо и, открывая дверь, столкнулся с ночным мраком.

Как только дверь за его спиной захлопнулась, Тревор тут же ринулся разбирать содержимое портфеля. Он бросил на кровать кожаный чемоданчик и плотно закрыл серые занавески. Затем Тревор вспомнил, что было бы неплохо разуться и снять пальто. Через пару минут он открыл заветный позолоченный замок портфеля. Сначала он вынул красный рождественский носок, украшенный вышитой снежинкой. Затем показались несколько пузатых рождественских шаров и стеклянная сосулька.

Тревор достал из шкафа красный теплый шкаф, пахнущий душной сладостью, завернул его на шее и стал развешивать игрушки. Два одинаковых шара на рамку картины бушующего моря. Ещё один жёлтый поменьше на ручку двери и остальные белые на полку над кроватью. Осталось аккуратно повесить праздничный носок на подоконник.

Тревор довольно потёр руки, поправил шарф, немного ослабив его, и отправился готовить ужин. В этот раз он должен быть не только полезным, но и вкусным. Свежие разноцветные овощи и замечательное мясо украсят любой вечер.

Даже этот …

Стук в дверь одновременно напугал и разбудил Тревора. Он дотянулся до часов, те показывали около двух ночи. Очень поздно для Тревора, если у того нет особых дел. Он пытался вспомнить или угадать, что должно было случиться, чтобы создать такой поздний повод. Мужчина протёр ладонью глаза и сел на край кровати. Его тревожило две мысли: в центре не может быть преступлений и как отказать незваному гостю, если это он.

Тем временем стук усилился. В какой-то момент Тревору стало жаль его собственную дверь. Он решил, что нападение на ретинера это преступление крайне жестокое и, если это оно, то обидчики запомнят его до конца своей недолгой жизни. Тревор обнял рукой ручку входной двери. «Но, что, если я не выживу» - пронеслось в голове «тогда, пожалуй, мне будет всё равно, какое наказание получит обидчик». Тем временем стук затих. На минуту за дверью повисла тишина. «Опасность миновала?»

Он повернул ручку и аккуратно толкнул дверь вперёд, создав лишь небольшой прогал между ним и коридором. Через секунды женская рука в чёрной перчатке обхватила косяк двери и потянула её на себя. Тревор опешил и не мог решить, что ему делать. Принимать решение было поздно.

В его доме оказалась молодая стройная женщина, прижимающаяся к двери. На ней было чёрное тяжёлое пальто, чёрная шляпа с длинным цветком и странные для центра чёрные сапоги. Она прятала руки за спиной, отчего воротник пальто раскрывался и Тревор мог видеть крупный жемчуг, украшающий женскую шею и грудь. Она выглядела очень скромно и ничем не выделалась, разве что сапоги. Но в её поведение странностей было хоть отбавляй.

Тревор стоял перед ней и хлопал глазами, пытаясь подобрать слова. Было понятно, что она прислушивается к звукам в коридоре. Она тяжело дышала и не могла сосредоточиться.

- Вам нужна моя помощь? – Он поднял ладонь на уровне груди и немного повёл ей вперёд, инстинктивно желая защитить незнакомку.

Женщина выровняла дыхание, медленно перевела взгляд на Тревора и промолчала ещё несколько минут. Стоит сказать, что вид сонного встревоженного человека достаточно глуп. Хозяин скромной городской лачуги был одет в забавную полосатую пижаму. Гладкий материал выглядел неудобно и одновременно дорого. Чёрные волосы Тревора выглядели непослушными, похожими на лёгкие овечьи волны. Бледное лицо выражало беспокойство и что-то ещё, похожее на смесь недовольства и страха. Он стоял босым на тёплом ковре, пытаясь разглядеть лицо незнакомки.

Женщина опустила руки и не спеша обошла Тревора, проходя в центр комнаты. Она молча осмотрела обстановку и принялась стягивать перчатки.

Тревор спохватился. Он осознал, как неправильно и даже незаконно выглядит его квартира сейчас. Мужчина воткнул руки в бока и попытался придать голосу уверенности и обыденности. Впрочем, дар убеждения в нём отсутствовал.

- Обычная квартира центра. Разве нашли что – то необычное?

Он часто надувал щёки, шумно выдыхая. И бродил по комнате, усугубляя атмосферу беспокойства.

Она была тише ночного сна.

- Обычная квартира … – хрипота в голосе выражала усталость, а улыбка на лице – долю признания спасителю, – скорее тренировочный полигон. Наглядный пример убежища неприемлемого жильца Тильды.

- Полигон … – Тревор потерялся в мыслях, устремившись колючим взглядом в гостью.

Женщина довольно усмехнулась, стягивая вторую перчатку. Она поглядывала на растрёпанного хозяина странной квартиры через поля чёрной шляпы. Освободив вторую руку, дама сложила перчатки вместе, шов к шву, палец к пальцу, и вальсирующим движением приземлилась на тёплую кровать.

- Один из вариантов, когда сюда придут.

Гостья сняла шляпу, положила на перчатки, спрятав их. Тревор узнал о даме немного больше, увидев чёрные, как ночь, волосы. Хоть они и были собраны в подобие городской аккуратной причёски, всё-таки лишь подобие. Тревор подметил ещё одну смущающую деталь.

- Не удивительно, что вас заметили. – Он неуверенно произнёс, сжимая пальцы в кулаки, и прошёл вперёд комнаты.

Сменив позицию так, чтобы видеть лицо женщины, он подошёл к двери. Мужчина припал ухом и щекой к холодному материалу и какое-то время вслушивался в происходящее на лестнице. Затем отстранился, тяжело вздохнул, опуская уставший взгляд, и пару раз кашлянул в кулак.

Пару минут назад Тревор был обеспокоен внезапным стуком в дверь. Сейчас все эмоции тревоги медленно переходили в раздражение. Тревор видел лицо незнакомки, запомнил её особые приметы и мог с лёгкостью проводить её за дверь. После её ухода, мужчина заметёт следы былого счастья от человеческих забот и всё в квартире превратиться в правильное, в примерное. А если гостья возразит, то Тревор непременно исполнит свою работу. Тильда только кажется большим и серым городом. На самом деле, люди за масками и улыбками не похожи друг на друга, за редким исключением, конечно. В любом споре с незнакомкой в глазах общественности Тревор всегда будет прав.

- Вы, видимо, пришли в центр за чем-то необходимым, – он понял, что очки медленно съезжают с переносицы, хоть и не понял, когда и зачем их надел, и аккуратно придвинул их пальцами, – но ваш вид из ряда вон, как говорят в народе. – Его голос уже давно нежился в постели, пока Тревор подбирал правильные слова для прощания.

Женщина накинула подол на колени, пряча чёрные сапоги.

Тревор раздражённо покачал головой.

- Какие глупости. Когда люди увидят вашу причёску, дело будет уже не до сапог.

Мужчина спеша направился к белому комоду. Он громко порылся в ящике, из-за чего за стеной раздался стук ещё громче. Тревор застыл на мгновение, он вернулся к хрипловатому шёпоту и медленно задвинул ящик. Мужчина держал в руках яркого зелёного скарабея. Он встал перед лицом дамы, держа заколку напоказ перед её лицом.

- Вот, полюбуйтесь им сейчас, чтобы не выдать себя на улице. Вы должны придерживаться наших взглядов: всё, что у нас есть – должно быть нашим, в этом нет ничего удивительного.

Потухший взгляд Тревора искал понимания в лице женщины, но она с первого вида на диковинку была равнодушна. Осознав это, Тревора посетили две мысли. С одной стороны, это говорит о понимании женщин правил местного этикета. И сейчас заспанный дурачок пытается объяснить и без того понятные вещи. С другой стороны, вещь в руках Тревора оказалась скучным стёклышком для незнакомки с окраины. Осознавать, что обеспеченность Тревора и его способность тратить средства на ненужные безделушки, отражается безразличием для женщины из такого места, стала настоящим потрясением и, отчасти, брезгливостью.

Тревор сжал губы, протянул ладонь с заколкой вперёд и медленно произнёс.

- Нужно сделать что-то другое. Обязательно, чтобы было аккуратно ... Как у всех. – Он почему-то задумался на мгновение, но быстро сбил собственные мысли, ожидая ответа.

Женщина не спеша поднялась, затем сделала шаг вперёд. Она обняла маленькой ладошкой тыльную сторону мужской руки и принялась разглядывать заколку. Зелёный прозрачный скарабей ловил редкие сигналы лампочки, отражая их солнечными зайчиками на лицах людей. Его блестящие усики соревновались белоснежным отливом с лапками. Несуразные глазки будто разбегались в противоположные стороны. Женщина плавно опускала руку Тревора сначала в одну сторону, затем в другую, играя крылышками скарабея на свету. Тревор и сам забылся. Иногда он не принимал решений женской ладони, игнорируя наклоны. Ему казалось, что свет лучше упадёт под другим ракурсом.

Незнакомка вынула импровизированную из нескольких проволок шпильку. Пучок волос распался на буйные пряди, струящиеся по плечам и спине. Она пару раз провела ногтями между ними и собрала волосы в высокий пучок. Вид волос не изменился, отчего лицо Тревора покосилось и даже скрипнуло. Он шумно вздохнул и опустил плечи вниз, качнув головой.

Незнакомка повторила все этапы, на этот раз собрав волосы ниже. Тревор обречённо закрыл глаза. Он был не против помочь, но ему жутко не хотелось прикосновений, особенно тех, что можно избежать. Через неизвестную по счёту попытку чёрные волосы были заплетены в аккуратную косу. Все выбивавшиеся волосинки теперь переплетались в изящный порядок. Казалось, локоны незнакомки созданы именно для кос. Тревора всё ещё что-то беспокоило. Сейчас вид женщины более прилежный, но всё ещё не примерный, неподходящий.

Тревор вытянул указательные пальцы и пару раз прокрутил их друг перед другом, намекая на скручивающие движения. Незнакомка скрутила волосы в подобие бублика и закрепила конструкцию скарабеем. Тревор одобрительно кивнул.

- Бусы тоже нельзя.

- Нельзя? – Она провела рукой по жемчужинам, зацепив каждую по отдельности.

Тревор подтвердил свои слова, покачав головой.

Женщина сняла украшение и разжала ладонь над постелью Тревора, высвобождая звонкие бусины. Раздражающий звук пронёсся вихрем по комнате. За стеной снова раздался стук.

Мужчина лениво приблизился к кровати, опрокинул женскую шляпу вверх дном и одним движением сложил внутрь всё снятое с незнакомки. Он протянул шляпу вперёд, держа двумя руками.

- Не забудьте свои вещи.

Женщина приняла шляпу и направилась к двери. Остаток ночи Тревор собирал теперь свои вещи. Он смёл в старый чемоданчик все игрушки, подарочные носки и яркие вещи. Сжечь всё идея слишком смелая. Во-первых, костёр и всё с ним связанное, включая запах, вызовет ещё больше подозрений. Во-вторых, уничтожить то, что собиралось большим трудом и принесло так много счастья в серые будни, поступок крайне тяжёлый. Превратиться в ту тень, который был Тревор до прогулки по аллее, не хотелось. Но внутри сердца он понимал, что, избавившись от воспоминаний, эта участь его не минует.

Он сунул аккуратный чемоданчик под кровать и лёг в постель. Ему хотелось поскорей закрыть глаза и избавиться от этого серого мира. Всё внутри протестовало. Тревор больше не мог находиться в этой пустоте.

Через бесконечный поток мыслей в голову вторгся сон. Он закончился, не успев начаться. Впрочем, даже годы сна не прибавили бы Тревору бодрости. Мужчина стянул одеяло с лица и вслушался в тишину. Она оглушала, залетала в дом из вентиляции, из закрытых кранов. Тревор раздвинул тяжёлые занавески, больше скрывать нечего, нашёл взглядом пару весёлых прохожих и на какое-то время потерялся. Страх наполнил лицо и руки мужчины. Он вдруг осознал, что совсем забыл правила Тильды. Тревор поспешно задвинул шторы и принялся нарезать круги по комнате. Он пытался вспомнить этикет центра. Мужчина перебирал в памяти всё случившееся и вспомнил себя, говорящего с незнакомкой. Тревор был в меру холоден, безразличен, сдержан и даже к тому замечательному скарабею он ничего не чувствовал. «Точно, – пронеслось в его голове, – нужно зайти сегодня в лавку, поискать подобное украшение. Скажу, что потерял прошлое».

На сердце стало спокойнее. Необходимый перечень правил всплыл в голове, собираясь в список.

Тревор шагал по улице, клюющей походкой. Он разглядывал ладонь с заметной ссадиной. Кожа возле большого пальца стёрлась и страшно болела от любого прикосновения. Он не помнил, какой день подряд прожимал упрямый будильник этой рукой. Возможно, он мог срабатывать ночью тоже. Вот только зачем? Разве Тревор планировал дополнительную работу на ночь? Тогда зачем таймер срабатывал?

Он с долей досады опустил руку в карман, в этот же момент что-то схватило предплечье с невероятной силой. Тревор испугано обернулся. Незнакомка в кофейном пальто настигла его, вцепившись в руку, как голодный кот в невкусную булку.

- Господин! Сейчас на площади состоится потрясающий акт справедливости! Я могу составить вам компанию! – Лицо женщины озаряла улыбка от уха до уха.

- Вот как, какая потрясающая новость, – Тревор мастерски изъяснял мысли на языке центра, хотя его лицо противоречило ему.

- Вы, разве, не хотите взглянуть? – Она как – то пристально окинула взглядом его, а затем почти пустую улицу.

Тревор тут же распознал нарастающее подозрение и медленно вынул руку, израненную мозолью, оголяя ладонь. Его лицо затмила улыбка, с каплей досады.

- Видите ли, я очень ответственный сотрудник, но умудрился поранить руку, – он перевёл взгляд на аптеку в двух шагах от себя, – не могу же я приступить к работе в таком непристойном виде.

Женщина рассмотрела ладонь Тревора и ослабила свою хватку.

- Какая удача, – она аккуратно опустила мужскую руку, наглаживая горячими пальцами ладонь возле раны. – Я как раз медик. Нет ничего лучше, чем помочь нуждающемуся человеку с самого раннего утра! День обязан быть счастливым.

Тревор так часто слышал это слово. Что теперь счастье вызывало в нём чувство, смешанное с паникой и безысходностью. Он рассмеялся, закрыв, уставшие от серости, глаза.

- Непременно обязан.

Он открыл глаза и столкнулся с холодным взглядом зелёных глаз. Рыжеватая леди молча исследовала лицо мужчины. Сначала заглянула в глаза, затем на дёрнувшуюся скулу, на подвижные губы и снова на бегающие глаза. Затем леди расслабленно улыбнулась, пряча все эмоции, и провела Тревора в аптеку, так же держа под руку.

- Неужели все мужчины боятся обрабатывать царапины? – Леди блуждающей походкой брела по каменной дорожке, ведущей на площадь.

Тревор ещё в начале мысли леди составил ответ.

- Какое счастье, что теперь моей ладони станет легче. – Он шёл возле леди, пытаясь ухватиться мыслью за что-нибудь приятное. И это удалось.

- Надеюсь это ненадолго, я никогда не опаздывал.

- Не переживайте. Я часто бываю на таких мероприятиях, дело, – она зачем – то выставила большой палец и провела им полосу возле своего горла, – быстрое.

Тревор смутился. «Акт справедливости» на площади среди раннего утра, когда тысячи жителей Тильды будут на улицах. Это звучало пугающе. Тревор не любил кровопролитий, но, если бы Тильда в этом не нуждался, подобных актов бы не было.

- Значит, вы медик?

Она одобрительно кивнула головой.

- Вы, наверное, недолго работаете.

Женщина взглянула на мужчину. Тревор поправил чёрный галстук.

- Видите ли, моё имя Тревор, я из Городского Надзора.

Глаза женщины округлились.

- Так вы, стало быть, не последний человек в городе.

- Да, и это тоже. Мне положено знать имена всех работников социальных сфер. Льготы, снисхождения знаете ли…

- Конечно, знаю, – она покружилась на месте и продолжила шаг, – у меня уже есть право не платить за продукты.

- Это полезное право, мисс.

Тревор так не считал. В Тильде живут обычные люди, и экономика здесь не сказочная. Понятное дело, если один не платит, то второй платит вдвойне. Больше положенного обычно платили работники фабрик, мелкие торговцы, обслуживающий персонал. Тревор никогда не был номинирован на такую работёнку, поэтому не знал, как Тильда объясняло счастье обычного работника при двойной оплате. Иногда таким людям приходилось платить даже за несовершённые покупки.

- Вы работник больницы?

Леди только помахала рукой.

- Аптеки? – Тревор сам не понимал, что спросить. Остальные вакансии не предполагали обилие льгот, тем более льгот на покупки.

- Моё имя Марта, – она давно шла поодаль на несколько шагов впереди, – я работаю лаборантом в Центре.

Единственный центр в Тильде, который знал Тревор – Центр Науки и Медицины. Серьезная организация в городе. Именно там рождаются лекарства для жителей города и строятся планы на недалёкое будущее.

- Неужели в Центре Науки? – Он сравнялся с Мартой.

- Вы удивлены? – Она с кошачьим прищуром взглянула на мужчину.

Тут Тревор осознал, что не желает касаться вопросов её возраста и дальнейшего положения в обществе.

- Нет, что вы. Просто приятная встреча, не более того.

Женщина одобрительно кивнула.

Перед новыми знакомыми предстала площадь Тильды. Одно из потрясающих сооружений города. Километры каменных дорог вели далеко вперёд, где окончание площади символизировал Дом Советов. Это местный суд и одновременно орган управления. Попасть в Дом Советов можно только одним путём – пойти против правительства Тильды. Те, кто работает в Доме, избраны ещё до своего рождения. Белоснежное просторное здание настоящая тюрьма для правителей. Они обязаны жить по одному расписанию всю свою жизнь. Отказ от исполнения обязанностей – отказ от жизни, другой отставки не бывает. Единственное время, когда они могут покинуть Дом — это выступление перед народом, обязательно в масках.

Великолепию площади нет предела. Это самое чистое место в городе в любое время года. На уборку площади уходит порядка недели. Тысячи рабочих отмывают каждую плитку дороги, начищают каждый элемент арок. Летом стальные декорации превращаются в зелёное искусство, а в холодное время года покрываются уличными гирляндами и россыпью снежинок. Особое внимание уделяется прудам на площади. Два продолговатых водоёма окружают Дом Советов. Вода в резервуарах переливается всеми красками солнца благодаря крупной россыпи кристаллов на дне. Не знаю, много ли людей счастливы наличию алмазов на дне прудов, но вид они создают благородный.

Парочка прошла к толпящимся людям.

- Здесь мы явно ничего не увидим. – Марта надула покрасневшие от лёгкого ветра щёки.

Тревор осторожно продвигался вперёд, извиняясь перед каждым, кто расступался перед ними.

Наконец, они пробились через шепчущих зевак ближе к деревянной платформе. На импровизированной сцене стояло несколько человек. Двое из них были в белых пустых масках с чёрными балахонами на плечах. Они стояли неподвижно, почти прижавшись плечами друг к другу. Тревор обратил внимание, как отличаются между собой фигуры. Он сделал вывод: одна из фигур – женская. Судьи безмолвно таращились на публику.

Слева от них располагалась трибуна со струящимся на ветру листком. Кто-то копошился за ней, бубня про себя заученный текст. Справа от судей и трибуны, почти на самом конце сцены, в знак отрешения от общества Тильды стоял человек в висящей робе. Он был очень худым или скорее стройным, чёрная роба с нарисованной краской цифрой «003» болталась на теле бедолаги.

Тревор был впечатлён. Он видел казни несколько раз, но эта цифра 003 была до боли смешной. Заключённый не мог быть третьим за всю историю Тильды. Неужели его так долго держали, но почему решили расправиться с ним именно сейчас?

Сбивали с толку ухоженные руки заключённого. Находясь в заключении невозможно держать себя в таком порядке. На голове обречённого шевелился плотный чёрный мешок. Определить человека под ним невозможно. Оставалось только ждать.

Часы на башне Дома пробили шесть. Тревор поймал себя на мысли, что до рабочего дня остался всего час. Он не любил изменения в планах, особенно в рабочем расписании.

На сцену поднялся палач. Тревор понял это по чёрной маске и красных перчатках. Крепкий с виду мужчина тяжело ступал по деревянным дощечкам. Он остановился по правую руку заключённого и замер. Человек из-за трибуны несколько раз ударил подобием киянки и начал речь.

- Многоуважаемые жители Тильды, благородные господа, примерные работники и честные люди, сегодня свершится правосудие! Мы все долго ждали этого события и, наконец, в руках власти оказался злостный преступник! Айван Ранж предстанет перед вами! – Торжественности у этого парня не отнять.

Толпа ликовала. Шум и хлопки оглушали судей и прохожих. Благодаря шуму народ не перестывал прибывать на площадь. Всё больше зевак присоединялись к акту справедливости.

Тревор знал это имя. Человек, носящий его – настоящий преступник, враг народа Тильды, яд для счастья. На самом деле Айван обычный человек. Он один из немногих, кто с самого начала видел ошибку в системе Тильды, кто не верил в суррогатное счастье. Однако для людей он был кем угодно. Ограбили старушку – наверняка Айван тренируется перед ограблением банка, хотя его никогда не грабили. Украли собаку у богача – Айван собирает средства на бунт, бунтов в Тильде тоже никто не видел. Убили девочку, возвращающуюся домой – только Айван на такое способен. Как результат, комендантский час для всех без особого разрешения. И самое страшное, воров и убийц никогда не искали. Искали – Айвана Ранжа. Впрочем, Тревор тоже его искал. Городской Надзор избавляется от всех нарушителей общественного порядка. Но поймать Айвана никому не удавалось.

Настал момент истинны. Человек за трибуной ударил два раза молотком и народ затих.

- Снимите с обвиняемого мешок.

Палач потянул за конец шнурка и поднял мешок с головы осуждённого. Мужчина в маске ничем не выделялся среди жителей города, разве что был слишком тощ и лицо запачкано остатками грима. Может он всё время жил в бродячем цирке. Хорошее укрытие для преступника. С цирков Надзор особо не спрашивает. Они всегда исправно выплачивают всё, что заработают. Чаще всего их доход приравнивался к сумам долга перед Тильдой за бесплатное обеспечение социальной сферы. Шума от них мало, разве что на красочных выступлениях. Одним словом, они бесплатно развлекают жителей Тильды. «Единственные, кто действительно создаёт счастье в Тильде», – подумал Тревор.

Обвинённый молчал. Он уронил бездушный взгляд в доски сцены, иногда дёргая бровями. Его руки были закованы в железные наручники, на ногах похожая конструкция. По одному его виду, очевидно, он не станет бежать, зачем все эти наглядные меры. Мужчина немного согнулся вперёд, будто тяжесть оков непосильна для него.

- Осуждённый по 421 статье, Айван Ранж, вы приговариваетесь к публичной казне. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – Мужчина ударил киянкой по трибуне. – Вам есть, что добавить?

Он обратился к неподвижным судьям, но они молчали. Их балахоны покачивались на ветру. Мужчина за трибуной перевёл взгляд на осуждённого.

- Ваше последнее слово.

Айван на мгновение ожил. Он вздохнул, прикрыв рот. Пару раз моргнул и выпрямился во всю свою стать. Дамы в толпе зашептались. Если бы не прошлое Айвана, у него непременно была бы толпа поклонниц, больше чем зеваки на площади. Он поднял голову вверх, затем направился к гильотине. Его ногам не мешали тяжёлые кубы, волочащиеся за ним. Оказавшись у стойки с ножом, мужчина с лёгкостью сбросил наручники, всунув руки в нужные отверстия и аккуратно, будто в поисках положения удобнее, положил голову рядом.

- Аммм… Своё заведение отдаю несмышлёнышу с часиками.

Он не смотрел в толпу, не искал взглядом сострадания в лицах зевак. Всем видом Айван принимал свою участь. Но самым страшным было не его принятие. Тревор узнал этот голос. Он застыл на месте. В глазах невооружённым взглядом читался страх. Вот – вот кто – то из толпы заметит сострадание Тревора, и он окажется там же на сцене. Этот голос без капли заинтересованности, такой примерный для Тильды, некогда вселял в Тревора осознание своих ошибок. Спрятанный в чёрный латексный костюм, странный мужчина уверял, что в его заведении всё согласно распоряжению Дома Советов. Тот единственный, с кем Тревор мог бы сейчас общаться и быть откровенным, Айван Ранж. Человек, правильная жизнь которого сейчас висит на волоске. Невинный человек перед судьбой и обвинённый на благо Тильды.

Тревор чувствовал обязанность спасти праведного человека. Он сделал шаг вперёд, в этот же момент в бок врезалось что-то острое. Мужчина зашипел от боли и через секунду заметил взгляд Марты.

- Ну почему его не могли казнить раньше, ради нашего счастья. – Он изобразил сожаление, затаив боль.

Марта переключилась на сцену. Мужчина за трибуной яростно стучал по ней, успокаивая толпу.

- Обвиняемый, мы ждём настоящий акт признания. Немедленно!

Палач в черной маске переместился к гильотине. Его кулак обхватил мощную верёвку. Маска опустилась вниз, поглощая взглядом Айвана.

- Хмм… настоящее, - голос Айвана стал неестественно хрипучим, он погрузился в мысли, – разве МНОГОУВАЖАЕМЫЕ СУДЬИ, – он рассмеялся заразительным смехом, – не знают настоящего признания? Разве вы, ВЕЛИКИЕ И УЖАСНЫЕ, – он особенно противно растянул «ужасные», – не видите этого хаоса в толпах? О, вы, великие дурни, – сверху прилетело что – то тяжёлое и он исправился, – великие мучители… Да как, чёрт возьми, не назовёшь эту дрянную шхуну, она потонет! – Он выдохнул, поёрзал сжатыми губами. – Среди людей не осталось глупцов. Есть те, что живут под тиканье часов и звон будильника, - Тревор ощутил ноющую боль в области ладони, – и те, – Айван перелетел мелкими зрачками на судей в масках, – кто видел вас без масок. – Он спрятал глаза ресницами и поёрзал шеей на доске гильотины. – Моё признание… Они, – он нырнул взглядом в толпу прямо возле плеча Тревора, – моё признание. Все эти бесхребетные жители центра скоро сожрут маленькую Тильду и оставят вам, кучке глупцов, обглоданные кости. Ну же! Бегите с тонущей шхуны, крысы! Бегите, как Луиза, – внезапно Айван подавился собственной кровью, – бегите, как любой из этих зевак. – Процедил обвинённый сквозь зубы. – Окраина не сразу строилась, – раздалось в полголоса.

Айван замолк. Тревор всё ещё пожирал взглядом сцену. В груди предательски щемило. Он прикидывал, как долго сможет бежать от целой толпы. Истощённый вид Айвана губил все планы. Мужчина рассмотрел с ног до головы покрасневшего, как помидор, мужчину за трибуной, смиренных судей и застывшего в ожидании палача. Что-то вонзилось в висок, что-то горячее, похожее на бритву в неумелых руках. Он ещё раз пробежался взглядом по людям на сцене. На втором круге Тревор определил причину своего недуга. Маски судей направлены в разные стороны: одна в несуществующую точку в толпе, вторая – на лицо Тревора. Судья уже несколько минут безмолвно разглядывала мужчину. И Тревору пришлось исполниться смирением. Он потупил взгляд на гильотину и сжал руки в карманах пальто в кулаки.

Женская рука в широком рукаве медленно поднималась, вырисовывая круг. Взгляд толпы устремился на судью. Сердце Тревора билось невыносимо медленно, оно заставляло мужчину сделать шаг вперёд, выплеснуть всю чёрную смолу внутри на белоснежные маски убийц. Тревор вынул расслабленные руки из пальто. Вокруг стало невыносимо жалко. Рука судьи прошла полукруг, а ладонь смыкалась в мягкий кулак, выставляя указательный палец.

Кто – то со спины со звериной силой потянул Тревора назад, отчего мужчина рухнул на землю. Люди вокруг заохали, недопонимание повисло в воздухе.

- Что с тобой? – Марта припала на колено, оглядывая Тревора.

- Я в порядке. – Мужчина сидел на холодной земле, выравнивая дыхание. – Кто – то решил пошутить, видимо. – Он почесал висок, – Хах, вовремя.

- Смотрите! – Толпа воскликнула.

Тревор обернулся и увидел женщину в латексе и маске. На её плечах было лёгкое пальтишко, покачивающееся от редкого дуновения ветра. Она приветственно помахала рукой, приняв кокетливую позу.

Мужчина за трибуной засуетился, – Схватить нарушительницу! Схватить!

Тревор не мог понять. Ещё недавно заведение Айвана было вполне законным. Разве что пару огнетушителей не помешало. Впрочем, в Доме Советов этот адрес числился как неблагополучный, но не незаконный. Видимо, Айван сделал что-то не так и неугодных творцов решили вычеркнуть из истории. Женщина сбежала прочь с площади, часть толпы рванула за ней. «Глупая идея, – подумал Тревор, – эти люди учились бегать и скрываться годами».

- Несмышлёных с часиками, несмышлёных с часиками. – Не заметно для всех Айван засмеялся.

Осуждённый высвободил руку и схватил палача за ногу, пока тот отвлёкся на толпу. Мужчина дёрнулся. Дёрнулась и верёвка. Звук скользящего лезвия разлетелся по белоснежной площади. Голова Айвана прокатилась вперёд по сцене, марая всё на своём пути. Пара капель спокойного цвета опустились на балахоны судей.

Мужчина за трибуной завизжал.

- Бестолочь, что ты натворил! Как теперь искать эту богадельню?!

Палач завозился, замахал руками. На сцене стало оживлённо. Толпа между делом расходилась. Тревор медленно поднялся с земли, разглядывая откатившуюся голову. Он не мог поверить в случившееся, никогда ещё не переживал потерю друга таким варварским способом.

Жизнь на площади закипела. В фонтане трёх истин включили воду. Та зажурчала по кувшинам грациозных статуй и с дребезжаньем упала к подножью. Брызги фонтана будили спящих прохожих, а блестящее дно завлекало романтиков, бросающих монетки на удачу.

Тревор стоял неподвижно, где – то снаружи люди жужжали, обсуждая облегчение. Палач тяжело спустился со сцены, лениво добрался до головы Айвана и сунул ту в чёрный мешок, некогда прятавшим её.

- Даже представить себе не могу, как судьи отпразднуют эту церемонию. – Марта похлопывающими движениями приводила пальто Тревора в порядок. – Может, даже комендантский час отменят! Теперь ведь нам нечего бояться. – Она замолчала, рассматривая мужчину.

- Да, было бы неплохо.

Тревор не мог прийти в себя. В законах Тильды нет ни одного запрета на горе потери друга, но что делать, если друг – преступник? Тревор чувствовал себя дворнягой, бессовестной скотиной, которая даже бровью не повела, прощаясь с близким. Он невольно перевёл взгляд на городские часы, перебирая в голове слова Айвана. Стрелки метались между семью тридцатью и семью тридцатью пятью. Мысль о скором начале рабочего дня заставила Тревора пробудиться.

Он взглянул на Марту.

- Разве нам не пора?

Марта прищурилась, вглядываясь в циферблат на башне.

- Пожалуй, да.

Пара направилась к провожающей арке. Сцена опустела. Рабочие в белых робах тянули грязную конструкцию к Дому Советов. Мужчина с киянкой ползал в коленях перед молчаливыми судьями, бурно извиняясь за все нюансы казни. И только белая маска судьи провожала взглядом Тревора.

Весь оставшийся день Тревор мечтал превратиться в стрелки часов и бездушно тикать, капать на нервы проходящим. Если бы он был часами, он бы непременно каждые полчаса бил в набат, чтобы никто не забывал о нём. Разве что, если бы он нечаянно стал часами в детской, то простучал в набат один единственный раз. В день совершеннолетия малыша. В тот самый день, когда каждый из жителей Тильды выбирает профессию.

Тревор остановился. Только сейчас он понял, какое же это счастье платить вдвое, пусть хоть втрое раз больше положенного. Заберите все мои деньги, только верните мне право выбора, право голоса. Заметьте меня, не потеряйте в толпе. И я больше никогда не смолчу.

Весь день Тревор чувствовал себя уныло, подавлено. Он реже улыбался, его ложь сегодня была не так изыскана, как вчера и раньше. Странно, что никто не пожаловался на него. Хотя, с другой стороны, было и некому.

Утром он посетил бар на грани закрытия. Посетителей почти не стало, а лицо бармена было похуже маски того палача. Тревор выписал в бланк все не состыковки до единой, чего он давно не делал. Пересекая эту улицу через пару часов, Тревор заметил заколоченные окна бара.

Ближе к обеду ретинер зафиксировал несколько грубейших ошибок в салоне биотехники. К слову с биотехникой его связывало только название. Работники негодовали, обвиняли Тревора в чрезмерной упрямости. Уходя он словил «примерный работничек».

Что не так с этими людьми? Разве раньше они жаловались на соблюдение всех правил? Да, Тревор часто был придирчив и упрям, но в этом и заключалась его работа. Люди всегда жили с этим порядком по одним и тем же правилам. Почему сейчас они негодуют? Может, Айван был прав?

- Вот ты где! Я и представить не могла, что твой рабочий день настолько долгий! – голос Марты встретил Тревора, подходящего к знакомой аптеке.

- Разве твой рабочий день короче?

Он забыл о договорённой встрече. «Даже цветы не купил» – пролетело в голове. Хоть Тревор и согласился на позднюю встречу, ему был нужен покой. Мужчину терзали сомнения, пытаться забыться в компании или всю ночь отгонять мрачные мысли.

- Я всегда заканчиваю в десять, – она натянула воротник пальто выше к шее, намекая на вечерний холод, – а затем обед и всё, что я ещё захочу.

- В десять дня? – Тревор подставил локоть, приглашая Марту на дальнейшую прогулку до квартиры. – Но ведь Центр всегда работает до одиннадцати вечера. Даже сейчас я видел свет в окнах лабораторий.

- Конечно, до одиннадцати вечера, это будничное расписание, если экстренных ситуаций не случается. Только я не намерена гробить своё время на эту работу, пусть рабочие этим занимаются. – Она смотрела куда-то вперёд, разглядывая проплывающие витрины.

- Не знал, что рабочие выполняют так много обязанностей в лаборатории. В новостях о них никогда не говорили. – Тревор пытался отследить, что в уличных магазинчиках понравится Марте больше всего.

- Глупенький Тревор. – Марта остановилась, плавным движением оказалась лицом перед мужчиной и взяла того за руки. – Вот, например, обычный антисептик, казалось, кто им не пользуется, или Эрин П, сейчас нет лекарства лучше от бесплодия. – Она сделала шаг вперёд, почти прижавшись к груди Тревора, и перешла на полушёпот. – Скажу по секрету, даже в Доме Советов пользуются Эрин П.

Тревор ждал продолжения мысли.

- Как считаешь, – она потянула мужчину дальше в путь, – что общего в этих средствах?

- Общего? Антисептиком тоже пользуются в Доме Советов? – он двигался за Мартой, будто не по своей воле.

- Глупый – глупый Тревор. – Марта притянула собеседника к себе, выравнивая с ним шаг. – Все эти препараты, как и, в принципе, все препараты Тильды, создали рабочие. Они обязаны трудиться на наше с тобой благо, – она подняла их скрещенные руки и прижала к груди, – а великодушное правительство велит им соблюдать правила Тильды и наши льготы. Поэтому все открытия официально числятся за людьми высшего света.

Тревор не мог комментировать такое признание. Он чувствовал себя униженным, но готовым бороться.

Путь привёл пару к назначенной цели.

- Вот, это скромная квартира ретинера, – мужчина рассёк рукой воздух, показывая центральную комнату и одновременно спальню.

- И вправду скромная. – Марта рассмеялась. – Неужели все ретинеры так скучно живут?

- Не часто бываю в гостях, но думаю, что да. Мы – представители порядка. Именно так выглядит порядок в Тильде.

Тревор не спеша снял с плеч Марты пальто, повесил на скучную вешалку и принялся раздеваться сам. Он невольно задумался над словами женщины. Почему правильность его квартиры так удивительна для Марты? Спутница, как и Тревор, является представителем порядка и знает все правила жизни Тильды не хуже него. Но разве Марта живёт по – иному?

- Никогда не замечала, каким скучным может быть порядок, – она прошлась по комнате, касаясь всего на своём пути, – здесь явно не хватает женской руки.

Тревор рассмеялся.

- Что же твоя женская рука собирается добавить сюда?

Марта не ответила. Она подошла к окну и принялась рассматривать прохожих.

- Я оставлю тебя на пару минут, – Тревор повернул ручку двери в ванную комнату, скрываясь внутри.

- Да, разумеется. – Она не стала провожать мужчину взглядом.

Тревор негромко захлопнул за собой дверь. Первым делом он обратил внимание на зеркало. Картинка внутри была мрачной. Кто – то на вид лет сорока искал смысл в существовании зеркала. Незнакомец мял бледные щёки, оттягивал кожу сначала вверх, затем вниз. В конце процедур тяжёлый вздох ознаменовал очередное принятие. И с чем только Тревор собрался бороться, если даже выспаться и принять ванну не в силах? Он опустил лицо ближе к крану, сквозь который струилась холодная вода.

- Ты просто устал. – Раздался голос из-за спины.

Тревор дёрнулся, почти сшиб головой все тюбики на полке, зеркало зашаталось и что – то с грохотом разбилось о кафель. Мужчина тревожно обернулся и оцепенел от увиденной сцены. Стук в дверь прервал атмосферу нервозности.

-Тревор? Ты в порядке? – Обеспокоенный голос Марты дребезжал в правом ухе мужчины.

- Да! Да, конечно! Просто не заметил полочку!

- Глупый, глупый. – Еле слышно гуляло за дверью.

- Глупый Тревор. – Повторила незнакомка в латексе.

Тревор быстро понял, что женщина в его ванной, так удобно устроившаяся, из заведения Айвана. Она была похожа на беглянку на площади, но только в общем своём виде. И теперь она знает его имя.

Всё ещё напуганный, вжавшийся в раковину мужчина, напоминал мышь из-за плинтуса. Он бегал зрачками по белоснежной стене, слепящей своими бликами, и только мутное тёмное пятно не давало расслабиться. Оно зашевелилось, со стороны раздался шум падающей воды, перебивая цокот каблуков.

Тревор ощутил холодное прикосновение к своим щекам. Но через секунду холод обратился в тепло, и мужчина услышал своё дыхание. Всё внутри закрутилось по кругу, обращаясь в настенные часы. И в этот момент Тревор чётко увидел перед собой белое безжизненное лицо. Яркая улыбка на маске не отражала никаких эмоций, не скрывала их. Только прорези для глаз сияли зелёным огнём. Кто – то пристально смотрел на Тревора, будто обучая языку взглядов.

Этот особенный язык, доступный только двум людям. Жест любви или попытка предательства, так или иначе, созданный для понимания только двух.

Наконец, сделав пару внушительных вдохов, мужчина медленно накрыл ладонями чужие руки, освобождая от них своё лицо. Оба крепко держались друг за друга, как за нить невесомого события. Пока звуки скрипящего на руках латекса заглушались шумом воды, Тревор ожидал разумное начало разговора. Женщина стояла молча, покачиваясь то ли от усталости, то ли это постоянная черта характера.

- Настало время, сделать выбор. – Незнакомка продолжала покачиваться, гипнотизируя собеседника.

- Выбор?

Неуверенность мужчины перешла в дрожь рук, отчего тот по-новому почувствовал прикосновение. Тревор одёрнул руки, но легче не стало. Ему было неудобно трогать незнакомку, но показаться перед ней кем-то отталкивающим было не лучшим выбором. Мужчина обнял себя руками и принялся наглаживать свои плечи ровными движениями. Он устало вздохнул, отгоняя от себя умение мыслить и просто ожидал ответов на несказанные вопросы.

Женщина села на край холодной ванны, превращая картину во что-то интимное. Её скованная в движениях рука болталась в набирающейся ванной, стараясь придавать движениям плавность. Она будто превратилась в весёлую марионетку. Но кто дёргал за нити? Тревору казалось, он мёртв.

- Айван…

Тревор хотел узнать, как можно больше, но не знал с чего начать. Он даже не знал, о чём спрашивать. Он сделал пару корявых шагов, неуверенно приближаясь к ванной.

- Если Айван мёртв, что теперь будет с вами? – Мужчина свёл брови, выражая некий жест жалости.

Женщина обернулась к собеседнику и на пару секунд замерла, разглядывая Тревора.

- С «вами»? – Она продолжила непринуждённую игривость. – Это твой выбор?

Тревор что – то промямлил. Его неуверенность перескочила на тревожность и недовольство.

- Но я даже не знаю, о чём вы просите! – Он был явно громче положенного.

- Тревор? – голос из-за двери окликнул мужчину.

Тревор очутился в своей квартире и своих мыслях. Он вспомнил о Марте за дверью и в голове поселился бесконечный мрак. Он выставил ладони вперёд, будто маленький зверь встретил хищника, опасаясь и стараясь прийти к общему пониманию.

- Я не делал ни-ка-ко-го выбора, не делал. – Он перешёл на шёпот.

Оказавшись у двери, Тревор ещё раз бросил взгляд на незнакомку, спускающую воду, и вышел за дверь.

Марта была обеспокоена. Она оглядела мужчину, пытаясь представить события в ванной комнате. Ничего не вышло. Тревор неловко улыбнулся и горячими руками сжал ладони женщины.

- Я просто немного нервничаю. – Он поцеловал руку Марты. – Надеюсь, всё в порядке?

- Глупый – глупый Тревор. – Женщина пригладила растрепавшиеся волосы мужчины и потянула того на себя.

Так в жизни Тревора началась череда выборов, с последствиями которых мы столкнулись в начале повести.

Всю ночь Тревор не мог уснуть. Он пялился в потолок без изъянов и размышлял о скором будущем. Часто мысли сводились к необразованности Тревора в жизненных ситуациях. Например, он совсем не знает, как организовать бракосочетание. В голове не было должных воспоминаний. Видимо, родители Тревора были женаты задолго до его рождения. Если бы были разрешены душевные разговоры с родителями или хранение детских фото, было бы легче вспомнить. Но подобное поведение заставляет людей сбиваться с привычного ритма. Тяжело представить, что делал бы Тревор, если бы в его привычный график ворвалась нужда посетить его родителей.

Устав от неизвестности, Тревор принял решение просто действовать. Не имеет значения, каким будет очередное событие в его жизни. Всё должно быть в духе представителя порядка.

Мужская рука скользила по тонкому женскому запястью. Тревор разглядывал, неощущаемые для людского глаза, ночные картины. Тоненькие нити мыслей кружились в ночном воздухе, сбивались с пути и вылетали в окно. Что – то затягивало их в проёмы косяков, за тёмные тумбочки и гудящие трубы.

Дверь в ванную медленно открылась. Тревор бродил в своём сознании и не заметил лёгкого скрипа. Фигура правильной формы показалась из-за двери, от чего та захлопнулась. Мужчина обратил лицо в сторону двери и замер. Он хотел дёрнуться, но в таком случае Марта непременно бы проснулась. Сомнительная картина может разрушить будущее всех её участников. Рисковать было нельзя. Тревор, не в силах сдерживать желание влезть в ситуацию, уткнулся лицом в волосы Марты.

- Несмышлёныш. – Послышалось со стороны.

Входная дверь знакомо щёлкнула и в комнате повисла прежняя тишина. Тревору казалось, что всё в комнате ожило. Вещи вокруг него задребезжали, кололи его мнением и тянули в какую – то другую более правильную реальность, где никто не знает о незаконной ночи двух преступников.

Тревор медленно поднялся. Его голова тянула к земле, выплёскивая ненужные мысли. Что – то внутри пыталось сохранить ретинера. Он вошёл в холодную ванную комнату. Внутри пахло мёртвым нечем. Тревор включил свет, и красная полоса показалась на чистом зеркале. Надпись женской рукой называла чьё – то имя и цепочку чисел. Это не было похоже на номер, но пара идей вела ретинера в дом Советов.

Наутро двое согревались в объятьях друг друга. Марта что – то бурно рассказывала, а Тревор не мог понять, что такого нового могло случиться за ночь, о чём он должен знать. Марта описывала свой сон, звуки ночи в новой квартире и свои планы на сегодняшний день. У Тревора планов не было. Только тысячи вопросов и идей.

- Нам, - мужчина начал монолог, - нужно узаконить наши отношения. Представителям порядка нельзя нарушать порядок. – Он задумался на секунду. – Никому нельзя нарушать порядок.

Тревор не ждал мнения Марты на этот счёт и даже боялся возможности её отказа. Он составил правильную цепочку, ведущую к потребности обоих в этом союзе.

Марта молчала. Она не собиралась отвечать Тревору и возможности такой у неё не было. Тревор не спрашивал, только описывал последующие шаги.

- Нам нужно только найти время, свободное от работы.

Марта одобрительно кивнула.

- Но всё – таки нам некуда спешить.

Этим же днём Тревор отправился по знакомому маршруту. Он обошёл больше пяти домов и задавал одни и те же вопросы. Затем все положительные вопросы фиксировались в одну графу, отрицательные – в другую.

В доме с красивым номером №1101 жила молодая семья. Тревор должен был провести опрос и возможную беседу, если те не знакомы с правилами центра. Тот факт, что они прибыли из старой части Тильды, ставит их в сомнительное положение. Обычно таким не разрешается поселяться близко к центру. Тревор должен быть начеку.

Ретинер окинул взглядом отличный домик. Поражающая опрятность, цветущие клумбы и открытые окна, как приглашение всего мира на долгожданное новоселье.

Тревор аккуратно встал на порог, выровнял носы ботинок и пару раз коснулся дверного звонка. Приятный звон разлетелся по просторному помещению и вылетел в открытые окна, обнимая Тревора. Он вынул из портфеля стопку скреплённых бланков и привычно щёлкнул ручкой, готовый записывать.

Дверь перед мужчиной начала неохотно открываться, зависнув на расстоянии ладони от косяка. Конец длинной мятной юбки показался в возникшем пространстве. Тревор не успел оторвать взгляда от бумаг, зачитывая имя владелицы.

- Миссис Климмингтон, разрешите представиться, я ретинер Тревор Скот.

Тревор опустил бумаги и чётко увидел перед собой молодую женщину в домашнем платье и белоснежной маске с яркой улыбкой. Дверь молниеносно закрылась, пока мужчина блуждал в полном непонимании. Кипа бумаг выпала из непослушных рук, разлетаясь по выметенным дорожкам. Тревор принялся собирать летающую информацию, словно ребёнок ловит мотыльков. Он не знал, что для него было важнее: вернуть драгоценные бланки или убеждать себя в невозможности увиденного.

Мужчина судорожно пересчитал всё собранное и не обнаружил того заветного бланка для дома №1101. Со спины раздался голос.

- Вы обронили.

Тревор обернулся и увидел хозяйку дома полностью. Молодая женщина приятной наружности протягивала ретинеру потерянный бланк. Она сдержано улыбалась всеми мышцами лица. Карие глаза приветствовали гостя, ожидая ответной реакции.

- Да, – Тревор замешкался, – простите. Кажется, ветер сегодня недружелюбный.

Женщина тихо посмеялась, прикрывая рот рукой.

- Ветер дует одинаково в каждой части Тильды, разница только в людях.

Она развернулась и направилась к порогу дома.

- Не войдёте? – Женская рука доверительно раскрыла простор новенького коридора.

Тревор перешагнул с ноги на ногу. Не было никакого желания входить внутрь, он попытался провернуть в голове все возможные неприятные ситуации, но его должностные обязанности не могли упустить такие случайности.

- Только если вы не против. – Тревор дежурно улыбнулся и проследовал за хозяйкой.

В просторной гостиной было тихо. Настенные часы отбивали знакомый ритм, усыпляя гостя. Огромное зеркало на тонких ножках было похоже на дверь в другую реальность. Оно нескромно стояло, прижавшись к стене, и отражало мысли хозяев дома. Тревор подумал, что не встречал раньше таких больших зеркал в Тильде, нужды в них нет.

Ретинер подошёл к зеркалу. Он сунул руки в карманы, повернулся в одну сторону, затем в другую и провёл рукой по щеке. Пятно не исчезло. Тогда он провёл пальцами немного сильнее, но пятно не только не стёрлось, но и перекачивало на нос мужчины. Тревор сделал вывод, что пятно на самом зеркале, но стекло казалось идеально чистым. Он приблизился вплотную и покачал головой, ловя все царапины и неизвестные мазки. Неестественные штрихи складывались в цифры, а цифры в номер. Тревор посмотрел по сторонам, прислушался к звукам посуды с кухни. И решил переписать неизвестный номер.

Через минуту Тревор сидел в жёстком кресле и осматривал комнату по-новому. Он вглядывался в каждую деталь интерьера в поисках новых странностей. Но ничего не нашёл. Только зеркало выделялось из уютного интерьера. Казалось, оно здесь лишнее.

Разговор с хозяйкой кончился так же, как и начался. Спокойно и незаметно для обоих. Тревор записал все правильные и отклоняющиеся ответы. В голове пролетела мысль о лжи хозяйке, так как отклоняющихся от правил Тильды ответов было крайне мало. Не став стыдить хозяйку, Тревор списал всё на недавний приезд и характерную для всех боязнь быть не как все.

Опустошённый Тревор бродил по улочкам Тильды в поисках источника энергии. Он подумал о вкусном кофе и на глаза попалась скромная кофейня с яркой витриной.

- Какой приятный день! Какая приятная встреча! – Раздалось приветствие из – за барной стойки.

Тревор снял шляпу и дежурно улыбнулся.

- Будьте добры, чего-нибудь бодрящего.

- Будет сделано!

Крикливая дамочка, словно крутящийся винтик, кружилась за барной стойкой, напевая что – то себе под нос. Тревор отметил приятный мотивчик. Он уже слышал подобное и, клюя носом в стойку, начал подпевать незаметно для себя.

- Ваш напиток!

Перед Тревором пронёсся аккуратный стакан, застыв перед самим лицом. Мужчина нырнул в него, пытаясь найти на дне что – то мотивирующее. Но вся его природа дремала.

- Кажется, это не совсем то. – Голос юлы за стойкой стал более спокойным. Она задумалась. – Давайте попробуем что-нибудь более действенное!

Тревор уже пожалел, что выбрал такое шумное заведение, но уйти сейчас было бы некрасивым поступком. Голос из-за стойки продолжал звенеть.

- Можем добавить в кофе экстракт солнечного дерева или пару капель огненной воды. Что выбираете? – Она застыла на месте, держа в руках маленькие бутылочки с узким горлышком, и только легко покачивалась в стороны.

Тревору стало дурно от кошмарности выбора. Это звучало так, будто ему предстоит выбрать между магическими зельями, от принятия которых его будут ждать либо рога, либо копыта, а, может, всё гораздо хуже.

- Предпочту алкоголь. – Скромно произнёс Тревор.

Вечер перестал быть томным. Ретинер перестал приглядывать за своим портфелем и в этот раз попросил алкоголь без кофе. На что бармен одобрительно кивнула.

- Эта мелодия, – Тревору стало спокойнее, - которую вы напевали. Я где – то слышал её.

Бармен подала Тревору маленький стаканчик и развела руками от непонимающего взгляда.

- В кофейнях мало алкоголя, это всё, что я могу вам предложить. – Она вернулась к своей рутине. – Эта песня о светлом будущем…

Тревор поймал себя на мысли, что парочка предметов перед ним начала двоиться.

- Мой друг часто пел её. Слов уже не вспомнить, но мотив останется с нами на веке.

- О светлом будущем? – Тревор сделал незаметный глоток. – Вы разве считаете наше настоящее тёмным?

- Ну что вы, господин ретинер. У нашего города прекрасное будущее! А настоящее остаётся с нами только на секунды!

Тревор вторым глотком осушил аккуратный стаканчик, в голове всё встало на свои места. Откуда бармен знает, что Тревор ретинер? Почему её слова такие странные? Она предложила мне выбрать, прямо как незнакомка в моей ванной комнате.

Тревор решил действовать. В конце концов, бояться ему нечего. Тревор – представитель закона. Он всегда прав. А скрываться нужно им – людям в безликих масках.

- Думаю, эту песню мог знать Айван.

Тревор сказал это так громко и уверенно, что на секунду все шумы вокруг смолкли. Он испугался своих слов, хотя напугать должен был сам.

- О, да! Совершенно верно! – Юла за стойкой продолжала крутиться и вертеться, разливая горячий кофе. – Он определённо знал слова этой песни. Думаю, он и написал её.

Реакция бармена разгневала Тревора. Он ожидал увидеть страх, отрицание. Но наружу показались только собственный гнев и ещё больше непонимания. Как те, кто всю жизнь должен скрываться, смеют так открыто заявлять о протестантских намерениях самому ретинеру? Одно слово и судьба человека решена. Кажется, этот мир начал гнить слишком быстро и неожиданно.

Тревор снова опустошён. Он не помнил, как оказался дома и как наступило утро. Всё вокруг было похоже на ловушку, выбраться из которой было не суждено. Похожее чувство поселилось в нём, когда он избавлялся от красочных, живых безделушках.

Он вспомнил, как страх обуял его в тот предательский момент, когда ему пришлось сделать выбор между правильным и приятным. Закрыв глаза, Тревор слышал визг тонких голосов сжигаемых предметов. Ему казалось, что вместе с их душами, он убивает своё счастье. Он впервые плакал по пустяку.

Мужчина нашёл в темноте горящие палочки, собирающиеся в цифры будильника, и снова закрыл глаза. 22.11. Почему это кажется таким знакомым? Цифра собрались дату знакомства Тревора с Мартой. И снова воспоминания об ужасном выборе. Казнь Айвана как кошмар, преследует Тревора, забирается в его мозг и тянет сердце за острые нити. Они сжимают драгоценный сосуд, заставляют его подчиниться через ужасающую боль.

С ужасным криком Тревор вскочил с горячей постели. Он впился холодными пальцами в своё безжизненное лицо.

- Всё это время, это мы люди в безжизненных масках с ярко раскрашенными улыбками!

Он кричал, пытаясь достучаться до самого себя, но шёпот в его голове звучал громче. Он напевал ту самую мелодию о счастливом светлом будущем. Он рыдал и пытался вмять свой череп внутрь как можно больнее.

Шли часы. Тревор висел взмокшим торсом на краю кровати. Прохлада из-под неё внушала спокойствие. Шёпот в голове мужчины стал отчётливее. Тревор не хотел беседовать с безымянным незнакомцем, словно сумасшедший. Он долго думал, снова выбирал, бегая взглядом по тяжёлым шторам, выбирая подходящее имя. Голос часто говорил о смерти, о необходимости тяжёлых выборов, о природной непокорности Тревора. Мужчина поскрежетал зубами и облегчённо вздохнул, будто собеседник проявился перед ним, в углу тёмного потолка.

- Хорошо. – Ещё один вздох, приводящий в чувство. В странное чувство. Тревор добавил. – Айван.

Тревор медленно встал, ощущая боль в позвоночнике, и лёг на прохладные простыни, похожую на смятое прошлое. Глаза мужчины закрылись и в голове настал долгожданный покой.

Утром Тревор проснулся от знакомого голоса и вопроса: «Что мы будем делать?» В прошлый раз он пытался найти ответы в старом доме утех. Этот раз не исключение.

Тревор надел привычный костюм и добавил «яркий» галстук, глубокого зелёного цвета, превратив серый костюм в праздничный. Он надвинул шляпу почти на самые глаза и тихо побрёл по людным улицам. Губы мужчины расплывались в противной для него улыбке, чтобы у окружающих было как можно меньше вопросов.

В последнее время Тревор всё чаще проникался решительностью, но всё быстро терял её. Он пробовал различные способы сосредоточения, но все сыпались в самые неожиданные моменты.

- Прошу прощения! – Кто – то толкнул Тревора в плечо и тут же скрылся, сверкнув блестящими носами кожаных сапог.

По неизвестной причине в плече зарождалась нудящая боль. Ощущение, похожее на лёгкое покалывание, растекалось по венам до самого сердца. Ретинер хотел обернуться, но голос в голове решил иначе. Он выдал шёпотом: «Всё в порядке», мягко улыбнулся и плавно поднял голову вверх. Тревор ощущал потерянное спокойствие. Он позволил нескольким снежинкам растаять на его лице и опустил голову, исследуя толпу вокруг него. Люди с приятными улыбками проносились мимо, не заглядывая в лица друг друга. Они не спешили, но и не планировали останавливаться.

Мужчина обернулся назад, выглядывая из-под тёмных бортов шляпы. Он недолго искал виновницу столкновения. Знакомая незнакомка стояла на расстоянии десяти шагов от Тревора. Казалось, через маску можно увидеть её улыбку, соглашающуюся с новым выбором Тревора. Мужчина мягко улыбнулся женщине. Его лицо выражала одну единую эмоцию – долгожданное затишье перед бурей.

Разговор не состоялся.

Через пару часов прогулки Тревор очутился на границе. Следующие два шага разлучат его с центральной частью города. Он пытался смотреть на занесённый снегом радужный проулок новыми глазами. Будто он один из тех, кто строил старую часть Тильды своими руками. Ничего не вышло. Нужных слов и мыслей Тревор не нашёл. Он просто перешагнул последнюю плитку.

Перед Тревором воссияла старая окраина Тильды.

На улицах старой части города было тепло. Тревор поднял глаза на небо. Он заметил, как мало на окраине высотных зданий. Солнце здесь сияет горячим шаром, согревая старую корку асфальта. Блики от витражей и выцветающих витрин слепили мужчину, заставляя морщиться и улыбаться.

Тревор тревожно взглянул на часы. Он заплутал. За несколько километров перед мужчиной зияла бездна. Обломок старого моста скрежетал на вечном ветру. Тревор в раздумьях направился вперёд. Он вспоминал лучшее время Тильды.

Ещё пятнадцать лет назад Тильда жила другой жизнью. Один из крупнейших торговых городов был на всех картах мира. Секрет успеха Тревор не знал. Он сделал шаг на ужасно скользкий мост. Снег, подобно ловушке, укрывал металлическую пластину, скрывающую механизм моста. Над пропастью всегда кружил ветер. Его порыв был силён и неприятен. Поначалу Тревор придерживал шляпу рукой, но, устав от неудобности позиции руки, решил снять её. Словно мысли тысяч невинных, ветер сталкивал Тревора назад на землю. Со стороны его решимость напоминала очередной выбор, но Тревор твёрдо стоял на своём.

Мужчина надел шляпу, возвращаясь к цветным витринам. Верхушка забытой церкви возвышалась над блестящими домиками. Золотой купал, привлекал тонких чёрных птиц и Тревора. Радужный витраж, прячущий содержимое церкви, рассказывал историю всем известного святого, чьё имя вспоминают каждый раз, уповая на надежду. Тревор остановился, разглядывая трещины в высокой картине. Он сопоставил себя с известным именем и на душе стало тяжко. С чего он решил, что сможет изменить Тильду к лучшему? Разве он сделал для этого пусть самую маленькую пользу?

Тревор вздохнул. Снова хочется сдаться и убежать в знакомую серую жизнь. Сердце предательски сжалось. В голове собралась тучка, приносящая мигрень вместо ливня.

В панике Тревор принялся искать спасение. Он наткнулся взглядом на сгоревшую кондитерскую. Значит нужно перейти на одну улицу назад и вниз по прямой. Мужчина ускорил шаг. Через несколько примечательных домов нужно найти почти новый почтовый ящик с торчащим флажком. Этого не случилось. Вместо ящика на пути возникла вывеска «Несчастлив? Значит не знаком с нами» и приписка «всего через двести метров».

Тревор обернулся. Он не был здесь со времён казни Айвана. Недовольно цыкнув, мужчина спрятал руки в карманы и решительно направился по вытоптанной дорожке. Он отсчитал вслух количество шагов равное двумстам метрам и поднял голову. Тревор замер. Над его головой болтался обрывок красной ткани. Он поймал его пальцами и недоверчиво взглянул на ровную дыру, прожжённую чем – то горячим. Взгляд нырнул под шляпу на ближайшие ступени. Казалось, на них давно никто не ступал. Оказавшись на холодном пороге, мужчина толкнул дверь вперёд лёгким движением руки.

Внутри было пусто. Тревор поднял голову в маленькое окошко, будто на вершине башни с сонной принцессой. Оно пустовало. Никто не зазывал Тревора вернуться обратно и провести в борделе пару лишних часиков.

Тревор вошёл в тёмный коридор. Ни одного целого светильника не предстало взгляду мужчины. Он с грустью снял шляпу, прижимая её к животу. Тревор сделал шаг в темноту. Что – то холодное падало сверху, покрывая чёрные волосы мужчины. На пыль не похоже. Ретинер поднял взгляд и увидел проблески белого неба сквозь деревянные балки. Весь второй этаж лежал перед самым носом мужчины. Пустота впереди коридора медленно рассеялась и её заменила свалка из цемента и обломков дерева.

Тревор с досады бросил шляпу в ноги и спешно вышел из мрака. Он несколько раз пнул лежащий почтовый ящик, изрядно погнув его. Маленькая блестящая крышка отвалилась и через отражение на блестящих стенах Тревор увидел что-то бумажное внутри. Он аккуратно вынул конверт с красивой печатью и разорвал его по сгибу. Ориентировка внутри содержала информацию об Айване. «Опасный преступник», «место нахождения: окраина города, бар «Сад Эдем»».

Если подумать, правительство всегда знало, где Айван. Почему казнить решили именно сейчас? Тревор хотел привычно поправить шляпу, но её на голове не оказалось. Он спешно вернулся в коридор и нащупал родную шляпу. Пару минут лёгкого избиения старой подружки, он надел шляпу и направился в центр.

Весь путь до дома Тревор искал в толпе кого-нибудь с живой улыбкой или в кожаных сапогах. Поиски не увенчались успехом.

В тёплом вечернем уединении Тревор принялся собирать пазл в единое целое. На столе помимо чашки кофе лежала найденная листовка, вырванные из блокнота листы с записанными номерами и сам блокнот в центре стола, исписанный урывками фраз и пустыми узорами.

Ночь пролетела напрасно. Тревор стал уверенней, но не умней. Он какое – то время провёл в ванне, наполненной водой. Когда вся одежда отдала свой жар холодной воде, мужчине стало скучно. Он подумал, что было бы неплохо выкурить сигарету, но он не курил. Он мог пойти в кофейню, где бармен напевала мотив свободы, но мысленно не смог проложить путь к ней. Тревор опустился под воду с головой и через несколько секунд вернулся за новой порцией воздуха.

Бессмысленные водные процедуры утомили ретинера больше положенного, и он решил закончить невыполнимый квест.

Следующим днём Тревор встретился с возлюбленной. Он начал разговор с букета ярких лилий.

- Прекрасные цветы для прекрасной леди. – Тревор протянул букет вперёд.

Марта бросила непонимающий взгляд на букет и нехотя приняла его.

- Можно подумать, ты благодаришь меня за данность. – Марта ухмыльнулась. – Глупый – глупый Тревор.

Тревор слишком поздно осознал абсурдность своего поступка. Он снова забыл о принятом порядке. Но его спасение всегда бродила за его спиной. Марта с самого начала считала Тревора невинным глупцом, этот случай не исключение.

- Извини. Я просто … – он снова хотел выкинуть глупость, – просто не знаю, как ведут себя женатые пары.

Марта прижала цветы к подбородку и коснулась лепестка кончиком носа.

- Как мило с твоей стороны.

- Моя жена – кокетка. – Тревор скромно улыбнулся и, собравшись мыслями, пригласил Марту на прогулку.

- Нам всё ещё нужно идти в Дом Советов. Без этой традиции нам не дадут разрешение на брак.

Марта была спокойна. Всё её естество было подобно обручённой опытной женщине. Она была полна спокойствия и умиротворения.

- Да, прости. Таков долг ретинера.

Тревор уподобился спутнице. Он безразлично плавал взглядом по толпе, стараясь не вглядываться в прохожих.

На улицах было одиноко. Серые люди отражались холодными улыбками в витринах. Тревор не мог сдаться, но действовать без плана было не лучшим выходом. Он решил выжидать.

- Ты говорила, что плохо чувствовала себя прошлым вечером. Мы не смогли встретиться. Если это моя вина, мне очень жаль. – Тревор прижал руку Марты к своему пальто, согревая спутницу.

- Тревор, ты ведь знаешь, я не понимаю твоих странностей. – Марта недовольно отдалилась от мужчины. – Мне нездоровилось из-за новых медикаментов. Мы выпустили новое лекарственное средство, но его пары оказались непереносимы. Думаю, его выкупят обратно через пару дней. – Она тревожно замахала голой ладонью. – Так что в ближайшее время лучше не гуляй возле аптек.

Тревор тихо рассмеялся.

- Лекарство, после которого нужно лечиться. Не припомню, в Тильде всегда так было?

Марта непонимающе хмыкнула. В её голове интерес был направлен на совершенно противоположную область.

- Значит, завтра идём в Дом Советов?

Тревор не знал, как продолжить разговор.

- Непременно.

Марта засияла и принялась рассказывать будущему супругу о совместном будущем. Тревор соглашался с каждым словом спутницы, изредка внося свои коррективы.

На следующий день в назначенное время Тревор ожидал у площади. Слегка дрожащая рука потянулась в карман пальто и только успела нащупать холодный металлический круг, как вдруг кто – то со спины коснулся его. Тревор бросил затею с часами и плавно обернулся.

Марта всем своим видом выражала готовность обоих к предстоящей встрече. Светлое платье шумело лёгким подолом по щиколоткам. Новенькие ботинки позвякивали низким каблуком по мощёной улочке, когда Марта переставляла ноги, пытаясь согреться.

- Ты готов?

Женский взгляд с неизвестной для Тревора хитринкой указывал путь до Дома Советов. На секунду Тревор задумался. Готового ответа не было, но он не мог заставлять Марту мёрзнуть.

- Да, – он показал приглашающий вперёд жест, – идём.

Дорога до нужного здания казалась тяжёлой. Тревор не ожидал, что в этот момент в его голове поселятся сомнения. В любви к Марте он был уверен, но что – то здесь его смущало. Он поднял голову вверх и нащупал глазами высоко висящие фонарики, оставшиеся от недавнего праздника. Цепочка еле живых фонариков вилась до самого центра площади и уходила за линию горизонта.

Когда в голове появилось лёгкое головокружение, Тревор вернул взгляд в привычное для человека положение. Картина под ногами оказалась скучной, хотя сапожки Марты иногда разряжали атмосферу. Тревор стал блуждать в поисках нового объекта размышлений. Пара прошла мимо заснеженного фонтана. Каменный символ постоянства молча наблюдал за людьми. Новая снежинка, упавшая на чашу, оказалась тяжелее обычного и кусок мокрого снега полетел к подножью фонтана. На тёмно-сером кусочке чаши показалось слово «справедливость» или скорее «расплата».

Тревору стало дурно. Он неожиданно заметил, что оба идут молча. Казалось, счастливый повод омрачил обоих. Осознание оказалось тяжелее. Ретинер должен сделать очередной выбор: попытки привести Тильду к светлому будущему или же строить его для себя. Мужчина вздохнул, выпуская клубы морозного дыма.

- Как прошло твоё утро?

Он хотел казаться дружелюбным, тем, кто поддерживает близких. Марта промолчала. На её лице метался коктейль из острых чувств: тревога, смятение и страх.

- Марта?

Тревор слегка сжал руку спутницы, чтобы привлечь её внимание.

- Да, Тревор?

Она никак не могла сосредоточиться, чтобы услышать его. И на самом пороге Дома Советов Марта упала на холодные ступени. Обеспокоенный Тревор схватил возлюбленную, прижимая к себе и поток вопросов вперемешку с криками и горячими прикосновениями, тянул Марту обратно к земле. Она не могла расслышать ни одного вопроса Тревора, но его голос вызывал желание залиться непристойными слезами.

- Я в порядке, Тревор.

Её голос был неизменно прост и ровен. Женщина старалась зажать в груди все эмоции, надевая маску жителя Тильды.

- Марта! Ты… – Тревор потихоньку остывал. Он растерял все слова и не знал, что разумного ему спросить. – Тебе нужно присесть.

Тревор повёл спутницу к ближайшей лавке. И повисла тишина. Несмотря на недавнюю панику, никто из редких прохожих не смотрел на них и не перешёптывался за их спинами. Будто вся эта картина привиделась им.

- Это моя вина? – Тревор был осторожен. Даже в ситуации, где виновных нет, он хотел взять всю вину на себя, чтобы Марте не досталось ни капли. – Ты не хочешь этого?

Женщина отвернулась от спутника. Она какое – то время разглядывала пустой безжизненный снег, прячущий стыки плитки. Начать разговор было тяжело. Марта не знала, как решить эту проблему, но знала, что решать её придётся ей одной.

- Мне не подписали согласие.

Она проговорила фразу чётко без лишних пауз и эмоций. Желание заключить брак растворялось в желании женщины провести остаток жизни молча, без друзей и близких.

- Почему?

Добавить было нечего. Спектр чувств Тревора сузился до одного – непонимания. Всё спряталось за ним.

Впрочем, без эмоциональность Тревора обрезала пустоту между ними. Женщина села прямо, оставляя спутника в поле её зрения, и пару раз незаметно пробежалась по нему взглядом. Ей стало легче дышать. Она почувствовала странный вкус жизни. Раньше он был похож на бесплатный пряник, всегда свежий и обязанный появляться перед ней в любое угодное для неё время. Сейчас этот вкус был похож на что – то неосязаемое, на амфотерное существо, которое нельзя укусить. Ему можно только поклоняться, выпрашивая пряник свежее. И Марте показалось, что в этот раз она может остаться без пряника. Одного Марта не учла.

- Дело в том, – она решила поступить привычным образом, – в моей лаборатории меня посчитали слишком ценным сотрудником и не смогли отпустить так просто.

Привычное кокетство вернулось к Марте.

- Ты хочешь сказать, что тебе не подписали согласие, потому что это будет влиять на твою работоспособность?

Он всё ещё не мог соединить цепочку.

- Глупый Тревор, – всё естество Марты вернулось к ней, – это у роботов работоспособность, а у меня качество работы.

Она громко язвила, заставляя Тревора вспомнить всё былое, время, проведённое вместе. Он взял женские руки в свои ладони и, приложив к губам, несколько раз выдохнул горячий пар.

- Ничего страшного. Я, как ретинер, смогу защитить тебя. – Он утопал в любимых глазах. – Мы прямо сейчас всё исправим.

Оказавшись в темном кабинете, полностью заставленном пыльными папками, молодожёны крепко держались друг за друга. Недовольный старичок будто прирос к своему скрипящему стулу. Он скривился над распахнутой папкой и своим корявым почерком лениво выводил надписи и принятые в Доме Советов шифры.

- Значит, вы пришли заключить брак, – он дыхнул на печать и громко клацнул ей по листку, – но соглашения у вас нет.

Старик собрал в свои седые брови всё призрение к приходящим, отчего Марта сделала шаг за избранника. Сидящий за письменным столом, молча смотрел на пару.

- Господин Писарь, – Тревор собрался с духом и передал этот дух в голос, – я больше десяти лет работаю ретинером на службе нашего великого Правительства, и я всегда слежу за соблюдением правил Тильды. – Тревор на пару предложений обратился молодым львом, защищающим свой прайд. – Уверяю вас, это один из типичнейших случаев преступления!

Старик почесал подобие растрепавшихся бакенбард и снова нырнул в свои стопки бумаг.

- Что же вы, господин ретинер, не пресечёте правонарушение?

В голосе старика не была ни капли интереса. Он капался в исписанных бумагах в поисках чистового уголка, чтобы расписать ручку.

- У меня нет распоряжения.

После сказанного Тревору стало дурно. Он не успел закончить фразу и осознал свою беспомощность.

- Нет распоряжения.

Старик растянул последнее сказанное им слово. В кабинете повисла тишина до первого щелчка печатью. Старик повторил обрывок фразы Тревора, тем самым ответив ему.

- Куда я могу обратиться в таком случае?

Старик пошарил по столу и протянул Тревору направление в другой кабинет.

Направление провело пару через просторный коридор с вечно праздничной дорожкой к большим белым дверям. Марта вцепилась в спутника крепче. Тревор мягко улыбнулся и погладил возлюбленную по руке.

- Тебе не стоит переживать. Они ведь такие же, как мы.

Марта встрепенулась.

- Тебе легко говорить. Ты уже встречался с ними.

- Разве, ты нет?

Взгляд обоих забегал, стараясь не столкнуться. Тревор боялся вновь показаться глупцом. Марта чувствовала оплошность.

Каждый служащий на благо Правительства был обязан встретиться с судьями. Именно они избирали для жителей Тильды их судьбу, соглашаясь или запрещая тем приближаться к Правительству. Десять лет назад Тревор впервые встретился с судьями. Он был совсем молод, когда предстал перед ними и торжественно давал клятву трудиться на благо Тильды, защищать свой город и хранить его секреты любой ценной. Впрочем, ни одного секрета Тревору не доверили. Учитывая, что Марта работала в государственной лаборатории, она была обязана проделать тот же путь. Тревору не нравилось создавать в воображении риторические вопросы. Он старался отгонять от себя мрачные мысли.

Тревор толкнул рукой блестящую ручку и дверь открылись вперёд. Перед парой предстал огромный просторный зал. Белоснежный вид помещения заставил Марту широко раскрыть глаза. Она представила, что во всей Тильде нет комнаты более подходящей для торжеств. Пара прошла в центр зала. Огромные светлые окна напоминали сюжеты неизвестных картин, загадочный шифр недоступный для понимания человека. Узоры на стенах расползались от мягкого потолка до холодного пола, задевая колючими изгибами бархат занавесов.

- Господа судьи, – Тревор стоял как на параде, словно вспомнил прошлое, когда впервые оказался здесь, – я здесь чтобы просить вас рассудить достойных граждан Тильды.

Марта стояла рядом и старалась не двигаться и не глазеть. Она бросала острый взгляд на пол, на стену возле головы центральной судьи и снова на пол возле ног. Её юбка легко покачивалась от волнения.

Судьи молчали. Три белоснежные безликие фигуры восседали на сияющих тронах в конце зала. Они были спокойны и подобны самому течению времени. Ни звука, ни движения. Струящиеся балахоны закрывали живое существо полностью.

- Тревор Скот. – Пронеслось из неизвестного источника. – И спутница Марта Абрамс.

Тревор смутился. Марта никогда не называлась этой фамилией. Но спорить с судьями запрещено. Они единственные в Тильде, кому известно будущее города и каждого его жителя.

- Вы пришли сюда, чтобы восторжествовала справедливость. – Новый голос звучал более уверенно и открыто. – И мы даём вам то, за чем вы пришли.

Марта оживилась. Страх в её глазах и сердце пропал. Она весело зашаталась, вспоминая о надоедливом холоде. Тревор с чувством непобеждённости смотрел на будущую жену. Он тепло улыбался, пытаясь согреть дрожащую Марту.

Что – то плывущее в собранной картине счастливого дня заставило Тревора обернуться на судей. Центральная судья плавно перемещалась от своего трона в боковую комнату. Поначалу казалось, что дверь отсутствует, но судьям привычно жить в секрете от всего света. Белая рука поднялась на уровень груди, чтобы повернуть настенный обруч. Непривычный жест заставил скользкий балахон спуститься с плеча, оголяя бледное тело неизвестной девушки. Тревор увидел на спине цепочку цифр. Всё внутри оборвалось. Открытая в неизвестность дверь показала маленькую комнатку. Тревор не видел, что в ней. Он не мог видеть километровые коридоры скромной комнаты, не знал предназначения блестящих папок на стендах, но одна деталь смущала его больше остальных. Тревор отчётливо видел дальний стенд с разбитым стеклом и выгоревшие от краски пятна, будто что – то массивное стояло на одном месте много лет.

Вернувшись, судья протянула очередной бланк, заполненный идеальным почерком, в котором каждая буква связана с последующей тонкой невидимой связью на разрешенном расстоянии друг от друга. Увиденное напоминало вальс, танец, предназначенный для особых утончённых моментов.

Тревор, блуждающий в тумане размышлений, принял бланк, дежурное «благодарю» и оба покинули зал. Судья проводила пару невидимым взглядом, полным принятия новой судьбы и новых выборов.

Вечер был полон вина и долгожданного счастья, от чего чувства обоих метались по узким колбочкам души в поисках выхода в новый светлый мир. Марта показалась Тревору самым прекрасным существом. Она выбрала струящееся красное платье, слепящее Тревора белыми стёклышками. Марта была похожа на девушку из журнала. Через пару часов рассматривания Марты, выбор платья показался Тревору опрометчивым поступком. Разве будет у Марты повод надеть его ещё раз? Впрочем, улыбка любимой женщины стояла того.

Что касаемо Тревора, герой повести был как всегда серым с «праздничной» чертой – красным атласным галстуком. Всеми поступками Тревор пытался раствориться в торжестве, уступив место Марте.

- И теперь мы – муж и жена.

Марта разглядывала неприметный обруч на пальце. Он ничего не значил, но для неё это было подобно взрыву, после которого непременно должна родиться новая вселенная.

- Почему ты не называла своей фамилии?

Охмелённый Тревор не хотел думать о тактичности своего вопроса. Он просто хотел начать день новым всё знающим Тревором.

- Фамилию? – Марта выражала максимальную наигранность, показывая мужу нежелание отвечать на подобные вопросы. – Я просто не люблю носить фамилию отца.

Тревор не мог понять ответа жены. Ни один из вариантов, рождённых в его голове, не подходил мировоззрению Тильды и самого Тревора.

- Что не так?

Марта скользнула рукой по волосам и отошла к окну, кружась перед ним в огненном платье. В отражении стекла её лицо было слегка задумчивым и всё ещё печальным.

- Он оказался отступником. Предал идеалы Тильды и поплатился за это.

Тревор хлопал ресницами. Не верить жене было нельзя, но почему её слова кажутся ему такими ненастоящими. Это звучало слишком банально, но и сама банальность порождается только благодаря частоте случаев. Выходит, Марта может быть как права, так и не права в одинаковом процентном соотношении.

Шли дни. Протекали ночи. Тревор оставался примерным ретинером и семьянином. В новом доме атмосфера располагала к полной гармонии. Белые цветы в каждой комнате и дворике, мягкость и плавность в каждой детали. Но тона всё ещё были серыми. Тревора будто преследовала всепоглощающая тень. Ему не было страшно или тесно. Он просто продолжал говорить с людьми и проверять их веру в Правительство Тильды.

Иногда Тревору казалось, что на весь город он единственный, кто выполняет свою работу. Сегодня ему необходимо пройти более десяти домов и три стареньких заведения. Давненько в Тильде не появлялось новых кофеен или скверов. Будто жителям больше не интересно отдыхать вместе.

Когда время близилось к двум часам дня, Тревор осознал невозможность встречи с женой. Впереди его ожидало детское кафе, где часто сладости раздавались бесплатно. Однажды в кармане Тревора очутился странный леденец. Марта рассказала, как милая девушка раздавала сладости на площади Тильды. Сахарная звезда напоминала запрещённый символ, в результате чего на руках Тревора оказалось разрешение на внеплановую проверку.

На узкой улице, похожей на задворки Тильды, собралась толпа подростков. Молодые люди с каменными лицами что – то бурно обсуждали. Тревор заметил, как похожи большинство парней и девушек. Они напоминали пухлых птиц, слетевшихся за новой порцией крошек. Подростки разбрелись на маленькие кучки, продолжая окружать нужную Тревору дверь. Пробираясь сквозь тесное пространство до ушей Тревора доносились обрывки фраз, собирающиеся в странный монолог. Юноши, одетые полностью в чёрное, обсуждали предназначение судей: «прячутся от людей», «презирают нас». Продолжая пробираться через людей, он слышал совсем юный женский голос: «няня запрещает мне видеться с родителями». Тревор обратил внимание на руки и карманы подростков, полные ярких сладостей.

Пробравшись через толпу, Тревор оказался в просторном уголке улицы, где подростков почти не было. Только одна приятная глазу пара с очень грустной девочкой и сухим на эмоции мальчиком болтали о чём – то своём. Тревор увидел впереди несколько совсем юных граждан Тильды, окруживших молодую девушку с дежурной улыбкой. Она наклонилась очень низко и раскрыла перед подростками большой пакет с блестящими фантиками. Подростки жадно хватали конфеты, не обращая никакого внимания на девушку с пакетом. Они хватали сладости, набивали карманы и со злобой толкали друг друга. Как вдруг девушка с пакетом поднялась, её спина стала необычайно ровной, как у героини из старинного фильма. Она быстро, но аккуратно захлопнула пакет, перевязала его тугим узлом и устремила, самый проницательный и строгий взгляд на стоящих внизу детей.

- Как не совестно вам так относиться друг к другу? Невоспитанные, алчные дети.

Она была строга, но все ещё лжива. Её речь не была похожа на родительский упрёк, скорее презрение и отвращение. Дети вокруг неё стояли, разинув рты. На их лицах читалось столкновение с неизвестным. Никогда ещё их не ругали, не стыдили за обыденное поведение.

- Мы не дети!

- Мы берём то, что принадлежит нам!

Дети в толпе закряхтели, кто-то вопил искажённую истину Тильды, кто-то пытался отнять конфеты у ближних подростков.

Тревор испытал шок. Он никогда не видел такого ужасного потребительского поведения. Конечно, всё поведение жителей Тильды было потребительским, но никогда ещё ложь не вырывали из чужих ртов так грубо. Тревор вернул внимание на девушку с конфетами и побледнел. Всего в паре шагов от него стояла та самая девушка с пакетом сладостей, но на её лице сейчас красовалась белая маска с ярко раскрашенной улыбкой. Она молча смотрела на ретинера, пока дети в толпе сражались за остатки конфет. Через какое – то время девушка подняла левую руку вверх над головой, согнула пальцы в кулак, оставив указательный, и изобразила жест выстрела из оружия: первый – в воздух, следующий – в Тревора.

Мужчина пошатнулся, он схватился за голову, в момент, когда в висках ужасно запищало. Через минуту боль отпустила, Тревор посмотрел на порог магазинчика. Было пусто. Подростки начали расходиться под унылое: «опять пропала». Тревор вбежал в магазин, оставляя погремушку над головой одинок бренчать. Внутри было тихо. Углы магазинчика заросли паутиной. Пыль слетала с высоких декораций и падала на тесный пол, где не было места даже для одного детского шага. Пустые прилавки играли с мятыми бумажными пакетами, заставляя их шелестеть. Тревор не мог поверить глазам. Помещение, в которое он зашёл, оказалось старым заброшенным магазином. Даже дворовые кошки не заходили сюда переночевать. Он хотел сделать вдох, но закашлял. Пыль душила всё живое, редко заходящее сюда.

Тревор вышел на воздух. Свежим он не был, но вполне пригож для дыхания. Тревор принялся судорожно оттряхивать тяжелое пальто. Ему казалось, что пыль стала невыносимо тяжелой, ядовитой. Мужчина сделал шаг вперёд и пропустил ступень, отчего его ноги стали неуправляемы и Тревор почти встретился лицом с ближайшей стеной.

После пары сосредоточенных вдохов и последующих выдохов, мужчина надел шляпу согласно своей привычке и отправился через проулок на главную улицу. Оставив магазин позади, мужчина ухмыльнулся и стряхнул стресс с плеч. Неожиданно под каблуком раздался хруст. Тревор медленно отставил ногу на шаг назад и стал разглядывать свои следы. На припорошенной земле валялся блестящий колпачок. Тревор снял перчатку и осторожно поднял находку. В его руке лежала маленькая гильза. Её содержимое отсутствовало, а бока погнулись от мужской ноги. Тревор зажал гильзу двумя пальцами и посмотрел через неё на проулок.

Идей не оказалось. Мужчина прислонился плечом холодную металлическую трубу, устремляющуюся вверх в небо. Он пытался найти на гильзе надпись или номер. Гильза оказалась лживо чистой. Такой чистоты, которую создают намерено. Но Тревор даже не держал пистолет в руках, он ничего не мог поделать со своей необразованностью в этом деле.

Жёсткая тряпка чиркнула Тревора по уху. Он отмахнулся от неё рукой и продолжил рассматривать золотую деталь. Что – то снова провело по борту его шляпы и скрылось за спиной. Тревор спрятал гильзу в карман и обратил взгляд вверх по столбу. Первым делом в глаза бросилась красная тряпка с прожжёнными дырками. В памяти мужчины всплыл фрагмент, в котором он уже встречал такой лоскут в старой части города. Выше лоскута прочно крепился старый выцветший щит. Разглядеть рисунок на нём было невозможно. Но Тревор отчётливо видел пробитое место на щите.

За считанные минуты Тревор оказался дома. Он судорожно рылся в ящиках домашнего кабинета. В глубине нижнего он нашёл старый блокнот, замотанный тряпками и толстыми нитями. Развернув старый записи, он за одно движение раскрыл блокнот на нужном развороте, где вычерчена цепочка цифр. Тревор вынул из стеклянного шкафа белую салфетку, исписанную цифрами красного цвета. Сравнив цепочки, мужчина увидел полную идентичность. Он сел за высокий стол, сильно зажмурил глаза и принялся что – то чертить на чистом листе. Когда дело было сделано, Тревор открыл глаза и некоторое время молча разглядывал листок. Несколько чёрных пятен на листе располагались подобно стойке, на которой держалось зеркало из дома №1101. Выходит, что зеркало было изъято из зала Дома Советов. Если бы это было кражей, суд был бы очевиден. Но что, если вора не могут найти?

Вечером Тревор был готов встретить обиженное лицо Марты. Он вернул порядок в кабинет, привёл дом в ожидание уставшей хозяйки и накрыл на стол. Тревор не знал насколько он виноват и насколько громким должно быть его извинение.

Марта вернулась ближе к девяти. Она, кружась по прихожей, оставила пакеты на кухне, сквозь напевающий мотив поприветствовала мужа, и направилась в спальню, чтобы приготовиться к ужину. Явно приятная новость ждёт Тревора.

За поздним ужином начался разговор.

- Что сказал доктор?

Тревор был заранее счастлив.

- Всё в порядке. Лёгкое недомогание признак переутомления. – Она кривлялась немного больше обычного. – Мы ведь должны трудиться на благо Тильды!

Тревор рассмеялся.

- Да, мы должны! – Тревору стало ещё смешнее. Рядом с Мартой он забывал обо всём и обращался в шкуру обычного ретинера. – Значит, скоро наша семья станет больше?

Марта молчала и думала о чём – то смешном и приятном. Видимо, она не хотела отвечать, поэтому Тревор сделал выводы сам.

Проснувшись утром, Тревор не обнаружил Марту. Оставшись наедине со своими мыслями, Тревор погрузился в великие идеи и планы. Он снова разобрал броню старого блокнота и долго разглядывал каждую закорючку. Он не искал в записях что – то новое, ранее скрытое. Тревор собирал план, по крупицам собранный из описанных находок.

К десяти часам Тревор был на площади Тильды. Вся работа на сегодня была забыта. Тревора ждал тяжёлый разговор. Продумать его казалось нереальным и в глубине души даже хотелось верить в дар судей читать мысли горожан. Путь к залам Дома Советов оказался самым тяжёлым. Мысли Тревора душили его изрезанное вопросами тело, он снова ощущал камень на шее, тянущий на дно. Всё это время Тревор был бесконечно счастлив с Мартой. Он послушно выполнял свою работу, всегда придерживался правил Тильды и дышать было легко и приятно. Он не понимал, что ведёт его сейчас. Забытая буря собиралась в голове ретинера. Издалека разума он слышал знакомый шёпот и его старые фразы.

Тревор толкнул блестящую ручку и дверь открылась вперёд. Мужчина вошёл в холодный зал. Судьи так же неподвижно сидела на тронах. Они молча ожидали.

- Господа судьи, – он не желал долгих речей, – я пришёл, чтобы заявить о преступлении.

Судьи на тронах слегка пошатнулись. Они словно хотели перешёптываться, но быстро передумали. Слегка болезненный голос продолжил.

- По долгу своей службы я посетил дом новоселов из старой части Тильды.

Среди тронов начался шёпот. Один из грубых голосов ответил.

- Невозможно. Жителям окраины нет места в центре.

Тревор переступил с ноги на ногу. Он жадно схватил воздух сухими губами.

- Господа судьи, в доме №1101 я обнаружил то, что принадлежит Дому Советов.

Тревор невольно замолчал. Он услышал, как что – то очень старое, похожее на трухлявую древесину, подбирается к нему. Все трое судей замолчали. Они ждали продолжения. Тревор облизнул пересохшие губы.

- В доме №1101 я видел тяжёлое зеркало, покрытое серебром. Я правильно полагаю, эта вещь принадлежит Дому Советов?

В зале поднялся ветер. Он мог сбить полное сомнений тело Тревора с ног, но в самый последний момент развернулся и пронёсся к тронам судей. Двое судей наклонились вперёд и молча разглядывали Тревора.

- Очевидно, – центральная судья с молодым женским голосом вещала, – господин ретинер мог заметить пропажу, когда мы выдавали разрешение на брак.

- Очевидно. – Судьи по бокам согласились.

Все трое сравнялись друг с другом, впиваясь спинами в троны.

- Вы славно трудитесь на благо Тильды, господин ретинер. – Центральная судья продолжила. – Все ваши труды будут вознаграждены.

Земля ушла из-под ног Тревора. Он не понимал, что испытывает сейчас. Единственное, что кружилось в его голове – желание увидеть жену. Он должен поделиться своим счастьем с близким человеком.

И вот на улицах Тильды висят новые объявления. Приглашение всех жителей Тильды на новое событие. Сегодня ровно в семь вечера состоится суд над преступником и мелко подписано: «возможна казнь».

Тревор встретил Марту за час до события. Кража из Дома Советов облетела весь городок и многие охотно отложили работу на потом лишь бы лично лицезреть великое событие.

- Дорогая! Как ты добралась?

Тревору было сложно сдержать радость.

Марта округлила глаза, на секунду застыв в полушаге.

- Разве этот день отличается от других?

Тревор раздосадовано спрятал руки в карманы, но, когда Марта оказалась возле него, крепко обнял жену, будто отдал ей всю радость своего поступка. Оба отправились на площадь.

- Я должен кое – что рассказать тебе. – Тревор пытался сделать свой рассказ ровным, без лишних потрясений. – Сегодня я был в Доме Советов.

- Что ты там делал?

Марта заглянула в лицо Тревора.

- Я вспомнил, … – это слово ему не понравилось, – я раскрыл одну кражу, когда вёл беседу с новосёлами.

Марта взвизгнула.

- Ты говоришь о той самой краже?!

Тревор скромно кивнул головой, не стесняясь широкой улыбки. Весь город гудел об этом преступлении. А Марта всю дорогу восхваляла любимого мужа, настоящего героя и нового детектива Тильды. Тревору было весело. Он смеялся и даже провальсировал определённое расстояние вместе с Мартой.

Оказавшись на площади, пара пробилась в первые ряды зевак и принялась ждать исхода. Когда часы на площади пробили семь часов. Марта сделал шаг назад, чтобы прижаться спиной к мужу. Тревор обнял жену за плечи, показывая свою поддержку. Вдалеке люди увидели раскрывающиеся двери Дома Советов. Две белые фигуры плавно плыли по заснеженной земле. Вслед за ними двое крупных мужчин со спрятанными головами волочили вора. Путь до деревянной сцены был небыстрым и зевакам пришлось ждать, пока судьи окажутся на сцене.

Тревор и Марта молчали. Им было нечего обсуждать. Они просто наслаждались теплом друг друга. Неожиданно толпа заголосила: «девушка, девушка!» Тревор пригляделся вдаль и увидел в волочённом теле женские черты. Палачи волокли не вора, а воровку. Тревор вспомнил, что, будучи в доме, не обнаружил следов семьи, а при разговоре хозяйка дома избегала вопросов о семье. Неужели одна хрупкая девушка смогла украсть тяжёлое зеркало? Судя по следам на стенде, зеркало редко поднимали с места, скорее всего ввиду его громоздкости.

Первыми на сцену поднялись судьи. Они встали по двум сторонам сцены в ожидании остальных. «Пропустите! Пропустите!» – послышались крики из толпы. Пробиваясь сквозь людей, на деревянную сцену выбежал маленький старичок с тяжелой на вид киянкой. Он живо оказался за судейской стойкой и только после него на деревянном полу оказались палачи и обвиняемая. Сейчас на сцене должна оказаться третья судья и суд начнётся.

Неожиданно для толпы судья ударил по стойке киянкой. После трёх ударов, он начал зачитывать приговор с развёрнутого листка. Сам по себе судья не имеет право исполнять приговор, получается, в результате суда воровку оправдают.

Тревор взял руку жены и крепко сжал. Он сомневался в правильности своего поступка. В пазле снова не хватало деталей. И теперь этот пазл был не только в его мыслях, но и в головах толпы. Окружающие люди не проронили ни слова. Никто не мог предугадать исход суда. Является ли это зрелище мероприятием вообще. Тревор поцеловал Марту в висок, отодвигая её шляпу вверх. Марта устало пошатнулась и упала в объятья мужа. Она молча посмотрела на него и в её глазах читалось безразличие. Для большинства зевак эта загадка оказалась слишком сложной, чтобы разгадать её. Марта не исключение. Молодожёны забылись в лицах друг друга. Они молчали и улыбались, пока стук со сцены не вернул их в реальность.

- Дамы и господа! – Судья необычайно громко прокричал призыв к вниманию. – Суд решил приговорить заключенного к казни!

Толпа ликовала. Люди вокруг кричали и хватали друг друга за руки. Радость обуяла случайных зевак. Тревор с пренебрежением разглядывал собравшихся на площади людей. Если бы он мог, он бы с таким же взглядом посмотрел на себя.

В любом случае, на сцене нет вершителя и отдать приказ на свершение казни некому. Решение оказалось неожиданным. Один из судей с дальнего конца платформы направился к её центру. Он остановился в назначенном месте, повернулся лицом к толпе и поднял руки к небу. Толпа молча ждала. Тревор и Марта растворились в толпе. Сердце Тревора сжалось до боли. Он вспомнил, как бежал сломя голову прочь с площади, как голова Айвана безмятежно катилась к его ногам. И что теперь? Что голову он будет встречать в этот раз? Тревор дёрнул руку, пытаясь убежать, но сразу же почувствовал Марту, затем увидел её взгляд на себе и обнял жену крепче.

Зачем – то он подумал, что князь Айвана не отличается от этой. И сам Тревор не изменился с их последней встречи. Ему стало страшно. Он хотел посмотреть на приговорённую, но сердце бешено колотилось. Рой мрачных мыслей окутал мужчину. Он боялся увидеть лицо незнакомки, которую никогда не видел, боялся разглядеть хоть кого – то знакомого в преступнике. Картинки в голове сменялись на более мрачные, он видел на сцене Марту, а потом и себя.

- Разве такого исхода ты хочешь? – Послышался отчётливый мужской голос.

Тревор обернулся. Он рассмотрел каждого, кто стоял вблизи, но не нашёл никого, готового к разговору с ним. Ретинер решился и проплыл взглядом до сцены. На привычном месте располагалось место казни. Обречённая уже лежала головой в подходящей деревянной выемке. Рядом стоящий судья поднял руку вверх параллельно стоящим людям. Обречённая пару раз дёрнула плечами, видимо от холода, и на её шею опустилось лезвие.

Девушка плюнула в ближайших людей кровью, её лицо засияло перед толпой. Черные глаза девушки налились кровью, её язык трепетался между испачканных кровью зубов. Толпа завизжала. Несколько женщин упало не землю. Кому – то стало плохо, кто – то сбежал с площади. Лезвие подняли наверх и снова отпустили. На этот раз женская голова покатилась по деревянной сцене. Палачи стали спешно собирать остатки человека, чтобы завернуть в чёрную ткань. Когда траурный лоскут развернули на площади, палач погрузил безголовое тело в центр квадрата. Тело лежало спиной к толпе и Тревор отчётливо разглядел знакомую цепочку цифр. Все риторические вопросы в голове заимели ответ. Возникли новые. Сложнее. Мрачнее. Ответы на них Тревору придётся искать на старом пути.

Толпа начала расходиться. Тревор судорожно провёл по руке Марты. Он с трепетом обратился к жене.

- Марта?

Марта не двигалась. Она крепко зажмурилась и скривила рот, будто что – то неприятное должно случиться. Она попросила Тревора увести её и смогла открыть глаза только в конце проспекта.

- Завтра мы идём к доктору?

Тревор гладил руки жены, периодически целуя, будто те только познакомились.

- Я совсем забыла сказать тебе! – Марта оживилась. Она наполнилась энергией и даже потянула мужа вперёд за собой. – Доктор велела прийти одной.

- Одной? Но почему? Разве я не должен заботиться о своей жене и ребёнке?

Марта устало вздохнула.

- Будет ещё время.

Тревор молча согласился. Это было неподходящее время, чтобы ссориться.

- И ещё. – Марта продолжала. – Я иду к доктору сегодня.

Тревор восторженно расхохотался.

- В такой поздний час? Видимо, мне ничему не стоит удивляться.

Тревор проводил Марту до клиники и какое – то время смотрел ей вслед. Он мысленно представлял, как провожает жену до нужного кабинета, как расспрашивает врача о состоянии Марты. Шум улицы сменился на скрип кожаных сапог за спиной Тревора. Он медленно обернулся и увидел незнакомку.

Тревор не был уверен, что недалеко от него та самая незнакомка. Она изменилась. За белоснежной маской пряталось лицо с огненно-зелёными глазами. Чёрные волосы были обрезаны и аккуратно лежали на острых плечах. Её пальто было совсем другим, будто она больше не пряталась за картиной привычной для Тильды. И только сапоги были отлично знакомы Тревору. Он хотел окликнуть знакомую по имени, но не мог вспомнить его. Мужчина поднял руку ладонью и вперёд и провёл ей по сторонам, будто приветствовал старого друга.

Девушка подняла лицо в маске чуть выше, повела плечами назад и ушла прочь в тёмный проулок. Тревор обернулся на клинику, но не найдя ни души, скрылся вслед за незнакомкой. Он долго шёл на стук каблуков. Невольно вспомнился их первый разговор, когда Тревор уверенно покидал окраину Тильды, а незнакомка опасливо стучала каблуками за его спиной. Сейчас всё перевернулось.

- Я … – Тревор начал разговор с темнотой. – Мне неловко, но я не могу вспомнить вашего имени.

Адель. – Послышалось из темноты.

В голове Тревора забегали тараканы, стуча своими лапками по черепушке.

- Да, конечно. Как же я мог забыть. – Что – то влепилось в его лицо, но Тревор отмахнулся. – Я должен спросить о многом!

Кто – то в темноте приветливо угукнул и открыл дверь. Тревор дошёл до звука открывающейся двери и, почувствовав сквозняк в лицо, вошёл внутрь.

- Как тихо…– Тревор перешёл на шёпот.

Он наслаждался неизвестной тишиной. Ни один луч света не попадал в комнату и через минуту Тревору стало не по себе.

- Мы можем включить свет?

Щелчок. Наверху зажглось три светильника. Слабый свет освещал комнату достаточно, чтобы гость не сломал ногу. Тревор решил остаться стоять у двери.

- Мисс?

Никто не ответил. Тревор покашлял и услышал совсем близко.

- Не болей.

Мужчина вскрикнул от неожиданности. Незнакомка стояла возле его левого плеча совсем близко. Тревор понял, что её ботинки всё – таки были другими. Сейчас она доставала носом маски до его плеча. Во время знакомства они были равны. Мужчина чувствовал себя неловко. Знакомая не обронила ни слова. Она только пригласила мужчину присесть на старый пыльный диванчик. Тревор нехотя принял приглашение Адель. Ему было сложно выдержать такую атмосферу, но он слишком долго ждал ответов. Тревор сел рядом с девушкой, направив колени в её сторону.

- Мисс Адель, – он привлёк её внимание, – кем был Айван?

Адель молча накручивала локон на палец. Она сидела явно в неудобной позе, но старалась не ёрзать. Девушка попыталась выдохнуть как можно больше воздуха. Через маску этот жест не вышел в полную силу, как та задумывала.

- Айван, – она нехотя произнесла его имя, – Айван был видящим. Он всегда знал, как правильно поступить.

- Когда он поступил неправильно? – Тревор превратился в сплошной слух. – Почему его казнили?

- Так ты хочешь знать, что он сделал неправильного или почему его казнили?

Тревор замер. Он зачем – то мотнул головой в разные стороны, а после крепко закрыл глаза и открыл их. Он не знал, как правильно объясниться.

Адель приняла другую позу. Она облокотилась о спинку дивана и стала придерживать голову ладонью.

- Айван изначально работал на благо Тильды. Он был создателем.

- Что он создавал? – Тревор чувствовал, как по шагу приближается к истине.

- Нас.

Следующий вопрос был очевиден. Но никто из собеседников не мог задать его.

- Если Айван трудился на благо Тильды, как судьи могли так расправиться с ним?

Адель рассмеялась. Её смех был звонкий и от чего немного противный. Тревор хотел прекратить это.

- Я не верю.

- Веришь. – Она утвердила, хотя это было очевидно и без её слов. – Правительство всегда заботится о Тильде, но не о людях. Таков долг великого города.

- Тильда давно не великий город. – Он опустил лицо, вглядываясь в носы своих туфель. Что – то красное показалось возле самой подошвы. – Может это и так. Но, почему Айван?

- Не знаю. – Она пожала плечами. – Почему ты вообще спрашиваешь о нём?

- Мне просто нужно знать!

Тревор был утомлён погоней за ответами. Он чувствовал недовольство и желание прекратить всё здесь и сейчас.

- Ну, хорошо…. – Она была расстроена. – Я расскажу тебе всё, что знаю. А ты решай.

- Что я должен решить? – Его голос опустился до звуков тишины в заброшенном помещении.

- Айван был последним из создателей. Он работал на Правительство Тильды, – она ловко встала и отправилась к занавешенному окну, – и у них был проект, как сделать Тильду процветающим городом.

- Что они сделали?

Тревор встал за спиной Адель. Что – то тревожное начало парить в воздухе.

- В результате проекта Тильду разделила на центр и окраину. Эксперимент решили проводить в центре, создали все необходимые условия, чтобы всегда контролировать не рождённых.

- Что? – Тревор спрятал руки в карманах. Он с непониманием смотрел на собеседницу. – Не рождённых?

- Глупое название, согласен, Тревор? – Не дожидаясь ответа, она продолжила. – Создатели делали людей, пригодных для жизни в Тильде. Тех, кто будет трудиться на благо городу. Знакомая речь, правда?

- О чём ты? – Тревор не принимал речи Адель. Он не собирался верить в это. – Ты считаешь меня глупцом? Я похож на того, кто не может отличить человека от … кого вообще?! – Мужчина перешёл на крик.

- Зря, Тревор. – Она не показалась расстроенной от мужских интонаций. – Ты просто ещё не готов. Дослушай, а потом реши сам.

Тревор кивнул. Он принял решение выслушать Адель, дождаться конца встречи и всё обдумать самому.

- Айван был лучший среди создателей. Но однажды он нашёл ошибку в своих расчётах. Ты не глуп, Тревор, ты просто бессилен. – Она опустила руки в перчатках на плечи Тревора. – Айван создал не рождённых, тех, кого нельзя отличить от человека. – Адель вернулась к окну. – Но кое – что им недоступно.

- Что именно?

- Например, они лишены самого рождения. Люди без детства, без биологических родителей, сразу готовые служить Тильде.

- «Например»? Значит, есть ещё отличия?

Тревор втянулся в разговор. Он начал понимать, находил недостающие пазлы.

- Не рождённые никогда не рождались, потому что этот процесс для них не создан.

Адель резко развернулась лицом к Тревору, разрезая воздух чёрными локонами. И в этот момент Тревор всё понял.

- Марта ….

- Марта никогда не родит. – Адель начала бродить по комнате, расхаживая в весёлой манере. – И она давно не расстраивается.

- Ты не смеешь водить меня за нос! Объяснись прямо сейчас! Прямо здесь!

Тревор был готов швырнуть в весёлую Адель что-нибудь тяжёлое, чтобы наверняка.

- Твоя жена работает в лаборатории Правительства, - Адель продолжала вышагивать, как оловянный солдатик, – ты правда думаешь, что она не знает? Она давно поняла, что с жителями центра что – то не так. Может быть, по этой причине она так бездушно обращается с ними?

- Я здесь чтобы узнать об Айване! Не смей упомянуть мою жену даже в мыслях. – Тревор скрипел сквозь зубы.

Адель развела руками. Она приземлилась на барный стул и начала лениво кружиться на нём.

- Айван понял, что таким образом они создают копии людей. Бесполезные копии, не способные продолжать род, жить, не боясь своих чувств, и даже подверженные психопатии. – Адель запрокинула голову назад. – Тогда Правительство создали особый уклад для центра Тильды. Не рождённые стали жить по чёткому порядку, соблюдая огромный свод правил. Чем больше в голове порядка, тем меньше угроза заболевания.

Тревор сел на ближайший разваливающийся стул. Он какое – то время отрицательно качал головой. Слова Адель должны растоптать его, поглотить созданное им счастье.

- Но, даже если «копии людей», мы ведь можем жить долго и счастливо. У меня не будет ребёнка, но у меня уже есть жена. Я отличный ретинер. – Он обнадеживающе гладил свои колени. – Я счастлив.

Адель аккуратно, словно кошка, подошла к Тревору. Слабый свет падал на грудь девушки, и та опустилась лицом на уровень блёклого вечернего света. Мужчина замер. Неужели фокусы не кончились? Адель обняла ладонью нижний край маски и медленно отвела маску в сторону. Тревор не знал, что искать на лице девушки, но лицо её было другим, не похожим на лица женщин центра.

- Что я должен понять?

Выражение лица Адель изменилось. Её черты стали мягкими, пронизанными состраданием и уголки губ пахли горькой досадой, словно Адель разочарована Тревором. Он вглядывался в её лицо и, неожиданно для себя, потянулся к ней рукой. Тревор начал видеть запретное. Он ощущал те же эмоции, что и Адель. Теперь он мог отличить людей от их копий. Люди в каждую минуту своей жизни наполнены ей, они живые. Не рождённые, живущие в центре, счастливы, потому что так запрограммированы. Они пусты внутри, эмоции и чувства разрушают их. Вот почему каждое второе правило Тильды так ужасно.

- Я не понимаю.

Адель удивилась и вернула маску на место. Тревор испуганно замахал руками.

- Нет, нет! Я не об этом! – Он встал напротив женщины, поправляя костюм. – Почему я не сломался? Почему я страдаю от недостатка … – он направил ладони с пальцами – крючками к Адель, – этих эмоций.

Тревор снова не знал, как выразить то, что собирается внутри него. Адель молчала, будто не знала ответа. Но затем сделала шаг вперёд к Тревору и выдала короткое.

- Ты другой.

- Другой? Как понять? Не такой как рождённые? Не такой как человек? Кто я?!

Тревор бродил по комнате, словно загнанный зверь. Он чувствовал поражение, хотя ещё не начинал играть.

- Когда Айван увидел свой просчёт, он решил исправить свой по – настоящему неправильный поступок.

Тревор остановился на месте. Было неудобно смотреть на Адель, но он и не хотел. Он просто застыл во времени, в мыслях.

- Айван создал того, кто исправит его ошибку. Не рождённого, непохожего ни на человека, ни на его копию.

- Как он сделал это? – Тревор обернулся к Адель.

- Переспал с не рождённой.

Тревор хлопал чёрными ресницами.

- Он был идиотом. – Шёпотом.

Адель рассмеялась.

- Он был гениальным идиотом. Идиотом, который создал тебя, как ключ к процветанию Тильды.

Тревор зажмурился и открыл глаза, а потом проделал всё то же самое ещё пару раз.

- Я – избранный?

- Ты начитался книжек. Но, если в общих чертах, да, ты – избранный. Ты – копия Айвана.

- Но почему бордель?

Адель встрепенулась.

- Какой бордель?

Тревор немного покраснел. Он неуклюже взмахнул рукой и улыбнулся.

- Прости. Я имел ввиду, почему Айван скрывался в том клубе?

- Скрывался? Айван ушёл сразу, как только создал тебя. Он сумел убедить судей, что больше нет смысла создавать не рождённых. Иначе возникнет проблема перенаселения.

- Не рождённые не рожают детей. Разве такие проблемы могут постигнуть Тильду?

- Ты живёшь по часам, Тревор. – Она отвернулась к окну и последний раз взглянула в него. – Что на твоих часах?

- На часах?

Он вынул карманные часы на цепочке, но в комнате было очень темно. Ретинер подошёл к окну и через слабый свет заявил.

- Часы, минуты, секунды… – Глазам стало больно, и он убрал часы. – На моих часах время: без двадцати девять.

- А какой год, Тревор?

- Год? Часы годы не показывают.

- Твои часы, Тревор, и времени не показывают.

Тревор перестал спрашивать. Он просто ждал, когда Адель выдаст всё, что в её голове. Было бесполезно отпираться от неизвестности.

- Время, – она выпрямила руки вверх и вправо и начала круговые движения, подобно часам, – в центре Тильды идёт своим ходом, отличным от временных рамок за Тильдой.

- Для чего?

- Как я уже говорила, не рождённые не рождаются и рожать не могут, но они обязаны поддерживать связь с природой. Поэтому Айван соединил потребности Тильды в максимальной производительности копий и их желании оставаться людьми. Проще говоря, не рождённые живут от двадцати до двадцати пяти лет. Их создают в возрасте шестнадцати лет и всю свою жизнь не рождённые трудятся на благо Тильде.

- Подожди, – Тревор подошёл вплотную, будто жаждал уличить женщину во лжи, – я точно могу назвать тебе как минимум пять моих хороших знакомых старше сорока пяти лет.

Адель кивнула.

- А теперь, не хочешь спросить почему?

Тревор промолчал.

- Потому что время здесь идёт быстрее. – Ретинер сделал вывод сам. – Но как Айван это устроил? Он был божеством?

Адель рассмеялась. Она встала, приложила кулак к своей груди и произнесла со всей мягкостью, что могло породить её сердце, привыкшее к суровой жизни.

- Для многих из нас.

- Продолжи мою мысль. – Он задумался. – Пожалуйста.

- Никакого колдовства здесь нет. Судьи велели часовым мастерам пересобрать часы. Все часы в Тильде, включая окраину, крутятся с бешеной скоростью, не похожей на настоящий временной поток. Не рождённые в лучшем случае проживают двадцать пять лет, а им кажется, что они живут вечно.

- Айван жил вечно. – Неожиданно оборвал Тревор.

- Айван был человеком.

- Это… Это то, почему я так молод сейчас?

- Именно. Тревору Скоту, герою этой прекрасной повести, тридцать два года.

- Я думал мне сорок девять. Всё это время.

Оба замолчали. Тревор покусывал губы, в поисках нити для разговора. Адель молча сидела, поскрипывая стулом. Когда обоим стало скучно, Тревор решил распрощаться.

- Мисс Адель, – даром правильно выражать свои мысли он не обладал, – если я избранный…

Адель зацокала, её маска бегала из стороны в сторону.

- Не избранный. Тревор, ты – продолжение Айвана. Пусть и не его плоть, но его кровь. Ты не копия человека, ты – человек. Все, кого ты сейчас любишь, предадут тебя. Марта не проживёт больше оставшихся ей пяти лет, судьи – не станут защищать тебя, каким бы примерным работником ты не был.

- Я просто хотел спросить, что мне делать? Даже, если я поверю в каждое твоё слово, что мне делать с этим?

- Работать на благо Тильды. Ты создан для этого.

- Если я действительно человек, я создан для себя. Я сам решу, как мне жить.

Тревор покинул место беседы. Когда стрелки лживых часов указывали на десять вечера, из дверей клиники показался женский силуэт.

- Ты так скоро вернулась!

Тревор взял руку жены и провёл её по ступеням.

- Я думала, тебе наскучит ждать.

Марта лёгкой походкой сопровождала мужа. Они всё чаще молчали и это беспокоило Тревора. Он не хотел отдаляться от избранницы и отпускать её от себя.

- Как прошла встреча с доктором? – Тревор встревоженно осматривал шляпу жены и её лицо. – Ты редко говоришь о своём самочувствии.

Марта сжала губы, превратив их в тонкую трубочку, и взглянула на мужа.

- Ну, значит, всё в порядке? Раз не говорю об этом.

- Разумеется.

Тревор улыбнулся. Ему казалось бессмысленным тревожить Марту своими открытиями, но он был обязан проверить сказанное Адель. Если он сможет проверить одну единственную теорию, он будет на шаг впереди к своей цели. Но даже самой цели у Тревора не было. Мир, построенный на двоих, может рухнуть из-за одного. Тревору не хотелось быть этим одним. В этом споре он бы выбрал другую позицию. Ему по душе роль опустошенного, того, кто пережил глубочайшее потрясение. И даже свои переживания, свои терзания он не вправе передать. У Тревора нет права быть понятым, хоть как – то скрасить своё положение. Ради Марты, ради её будущего. Ради будущего Тильды.

Всю последующую неделю Тревор напрочь забыл о великой миссии. Он прожил каждый день так, как хотел. Утром завтрак с женой, с восьми до семи, а может и дольше, рабочий день, и каждый вечер с любимой женой. Тревор был счастлив ровно настолько, насколько ему позволяла Тильда.

О чувствах Марты он не мог сказать. Марта была счастлива с ним, как ему казалось. Но когда Тревор увидел настоящее счастье, он стал сомневаться. Было глупо ждать от Марты настоящих эмоций. Но в какой момент Тревор стал верить словам Адель, он тоже не знал.

Единственным помощником Тревора было время. Со времён свадьбы прошло несколько месяцев. Весна, пробуждающая природу и всех единых с ней, нежно трепетала на улицах Тильды. Весна здесь была настоящей.

Тревор начал утро с выбора галстука.

- Что думаешь?

Он приложил к груди галстук странного жёлтого цвета. Он был одновременно противным и забавным, словно мокрый цыплёнок. Через пару дней он станет круглым пушистым цыплёнком, но сейчас мокрый и неуклюжий.

Марта подняла голову на мужа и быстро опустила назад на гладильную доску. Тревор посчитал это отказом и приложил зелёный галстук.

- А теперь?

Тревор улыбнулся, Марта – тоже. Мужчина не знал, чему улыбнулась жена: его выбору или его улыбке. Он надел зелёный галстук, напевая спокойную мелодию, и принялся поправлять воротник рубашки.

- Что это за песня?

Марта не отвлекалась от своих хлопот. Казалось, водить утюгом успокаивало её.

- Это песня о светлом будущем. – Он прекратил напевать. – Нашими трудами мы создадим для Тильды светлое будущее.

Тревор глянул на Марту через зеркало. Ей по-прежнему было всё равно.

- Ты сегодня поздно вернёшься?

- Да. – Она закончила с бельём. – Мы выпускаем в продажу новое лекарство. Придётся просидеть на встрече до конца приёма.

- Оу, тогда им повезло. – Тревор сделал пару шагов к жене, ярко улыбаясь. – Они смогут насладиться твоей красотой чуть дольше обычного.

Марта не проявила интереса к Тревору. Она посмотрела на него, пару раз моргнув, и вышла прочь из спальни.

- Каждый раз, когда ты надеваешь этот галстук, ты становишься странным.

Женский голос исчез в глубине дома. Тревор с осторожностью потрогал зелёный галстук и отправился выполнять свои обязанности.

Марта не знала, что каждую ночь Айван пожирал Тревора, заставлял его сходить с ума. Тревор не человеческая копия, он человек. Айван пытался свести Тревора с ума, но знал, что не сможет. Голос в голове, истинное имя которого вина, планомерно шёл к своей цели. Шаг за шагом Айван просачивался в вены Тревора, заменяя его кровь своими демонами, заставляя исправить старые грехи.

- И ещё, – голос Марты остановил Тревора у порога, – я планировала сделать генеральную уборку. Если ты до сих пор не соизволил прибраться в своём кабинете, мне придётся сделать это за тебя.

- Не переживай, дорогая, – Тревор прихватил шляпу и принялся закрывать дверь, – я доверяю твоему вкусу. А парочку исписанных бумаг я в любое время могу найти в своём портфеле.

Время шло. По подсчётам Тревора – в минус. Они всё ещё были должны жизни. Когда на площади прогремел торжественный салют, настало время возвращаться домой. Тревор думал об одиноком ужине, о выбранном Мартой платье и своём зелёном галстуке. Вкус лжи казался ему сладким и острым одновременно. Он не хотел вспоминать старого Тревора, серого правильного жителя Тильды.

Вечерняя картина поразила Тревора. Он вошёл в кабинет, где по неизвестной причине горел свет. В доме это была единственная комната с полнейшим хаосом внутри. Все бумаги были разбросаны, валялись в непристойном виде на столе, ковре и подоконнике. Диванные подушки словно пережили недолгую войну, забыть которую они не смогут. Тревор прошёл к своему столу, он старался не навредить ещё больше, но ему не всегда удавалось.

Тревор осмотрел свой стол, пустые ящики, валяющиеся возле него и большой комок тряпок возле них. Мужчина коснулся свёртка ногой и почувствовал его мягкую текстуру. Он был пустой. Тревор раздосадовано растоптал свёрток ногой, слегка запутавшись в толстой нити. Он понял, что искала Марта. Вероятно, женщина добралась до кабинета и наткнулась на этот свёрток. Содержимое заставило женщину перевернуть верх дном всю комнату в поисках доказательств.

Теперь Марте всё известно. Всё так, как хотел Тревор. Теперь он – жертва и их счастье будет разрушено не его руками.

Тревор не мог продумать дальнейшие действия. Он хотел верить в жену и не мог перестать верить в её правильность, покладистость. Тильда дала Марте ту жизнь, о которой она мечтала, вечный бесплатный пряник. Но Тильда дала Марте и мужа – заботливого, покладистого Тревора. Айван забрал услужливого супруга у Марты и вскоре заберёт Марту у Тильды.

Ретинер спустился вниз по улице. Путь до центральной площади отражался в глазах мужчины праздничными фонариками. Все они ярко светили, но были слишком высоки, чтобы превратить ночь в день. Яркие вывески, в особенности красных и синих цветов, первые несколько проулков радовали Тревора, но вскоре начали до тошноты раздражать.

Было в экстерьере Тильды смесь чего – то жгучего от жизни на окраине и в большинстве своём правильного от порядков центра. Тревор в очередной раз сравнивал пейзажи двух частей города. Он мысленно продолжал свой путь до границы с периферией и вдоль по мосту. Рисовал белую церковь на месте фабрики по пошиву офисных костюмов. Она казалась ему совсем неуклюжей в городском пейзаже. Но в том же пейзаже на окраине она была потрясающей. Её купол отражал солнечные лучи, согревая сердца. Жалкое зрелище. Такая диковина и совсем забыта. Тревор даже нашёл в своём графике пару свободных часов, чтобы обследовать её.

Взгляд зацепился за надпись на вывеске «Вечно – зелёный сад» и мысли Тревора унесло в противоположном направлении. Он думал, как бы стал жить, сменив Айвана в клубе. Подошёл бы ему костюм? Наверняка он очень неудобный.

Ретинер вспоминал о цели своей прогулки между сравнениями. Он паниковал, но не мог выпустить панику на свободу. Тревор тяжело дышал. Под конец пути в глазах стало темно и мужчина пару раз споткнулся о воздух. Больше нечего сравнивать. Думать об Айване он не хотел. Тревор знал, что всю оставшуюся жизнь будет оценивать свои решения, будет сомневаться в каждом шаге.

Наконец, на горизонте показалось высокое длинное здание. Тревор был в лаборатории несколько раз и каждый раз проклинал проектировщика. Длинное здание с запутанными коридорами казалось настоящим лабиринтом. Его внешний вид напоминал прошедшую историю. Тревор задумался. Проект Айвана действует уже N количество дней. Видимо он был рождён в стенах этого здания. А после всё закрутилось вокруг лаборатории. Иногда, кажется, что кто – то не хочет забывать правду.

Оказавшись в просторном коридоре, Тревор не мог не заметить новую белизну интерьера. Отчасти по причине торжества, с другой стороны – лаборатория часто требует ремонта. Судя по всему, от здания вскоре не останется следа.

Ретинер затерялся среди толпы людей в праздничных одеждах. Он дрейфовал взглядом по волнам людей, снующим в разные стороны. На тяжёлой лестнице пахло свежим ветром. Тревор промчался по ней, ощущая вкус городского неба. Добравшись до подиума с лифтом, мужчина судорожно зажал кнопку. Она загорелась приятным красным цветом и двери лифта плавно открылись.

На нужном этаже в глаза ударила темнота. Кабинет Марты на пятнадцатом этаже. Возлюбленная Тревора всегда задерживалась допоздна. Даже в день торжества. Так было и в день бракосочетания, так будет и сегодня.

Ретинер поднялся на нужный этаж. Он боролся с прерывистым дыханием и желанием сделать всё правильно. Мужчина шёл по тёмному коридору. Свет из частых окон помогал мужчине привести себя в порядок на ходу. Он провёл пальцами по лацкану, приглаживая его. Шёлковая ткань скользнула по мужским пальцам. Тревор на секунду сдался панике. Он сорвал с себя зелёный галстук и бросил на пол.

Вдали послышался щелчок и цокот женских каблуков. Тревор собрался с мыслями и ускорил шаг. Когда звук каблуков приблизился к мужчине, он тепло улыбнулся.

- Прости, я, кажется, немного опоздал.

Тревор взял Марту за руки и стал целовать её руки.

- Я тоже. – Она поспешила продолжить путь. – Нам нужно успеть до начала торжественной части.

Тревор разглядывал жену, будто видит её впервые. Струящееся красное платье напоминало о начале новой жизни. Мужчина скользнул рукой по женской спине.

- Я был бы счастлив, увидеть твоё открытие. Ты никогда не говорила о нём.

- В этом не было необходимости. – Она почти перешла на бег, путаясь в подоле платья.

- Тебе не стоит так торопиться. – Тревор обеспокоенно обнял Марту ладонью за плечо, слегка затормозив её. – Неужели твои заслуги останутся без внимания?

Марта рассмеялась. Она перешла на спокойный шаг и слегка отдалилась от мужа.

- Конечно, нет. – Она подняла руки к плечам, восхваляя свою речь. – Наши заслуги Тильда запомнит навсегда! Это открытие перевернёт ход истории!

Тревор смутился. Он спрятал руки в карманы и отвёл плечи назад.

- Наши?

Счастливая Марта обернулась к мужу лицом, будто кружась в вальсе. Её лицо украшала потрясающая улыбка, будто все звёзды собрались в созвездие. Женские руки судорожно сминали собственные пальцы.

- Наши заслуги. – Она развернулась и продолжила путь весёлой походкой. – Однажды я поняла одну важную вещь.

Тревор молча шёл за Мартой, словно её тень. Её неуверенная, неспособная на подвиги тень. Марта продолжала.

- Когда мне было семнадцать, я встретила того, кто казался мне мечтой. – Она погрузилась в мысли, разглядывая выключенные лампы на потолке. – Я мечтала о свадьбе и о собственной семье. В детстве няня часто говорила о правильном будущем, но мне не нравилось. – Она повернулась к мужу, сморщив маленький белый носик, и отвернулась к погасшим звёздам.

- Мне всегда казалось, что ты особенная. – Он не мог смотреть на жену без любви в глазах.

- Я сбежала из опекаемого дома и стала жить той жизнью, которая всегда была мне по душе. И мы были счастливы.

Марта остановилась и какое – то время что – то искала на потолке. Затем она ожила и встала лицом к окну. Что – то в поведении Марты не нравилось Тревору.

- Я мечтала о чём – то большем. – Она поглаживала свой живот, немного выгнувшись вперёд. – Но ничего не выходило. Я подумала, это какая – то болезнь или особенность. – Она молча наблюдала за ночным городом. – А потом всё изменилось.

- Ты встретила меня? – Тревор нервно улыбнулся, ожидая развязки.

- Нет. – В этот раз она была особенно ласкова и всё ещё наглаживала свой живот. – Я выросла и решила работать в лаборатории.

Тревор свёл брови.

- Тебя взяли в лабораторию после побега?

- Конечно, нет. Тильда не терпит правонарушений. – Заметив на лице мужа непонимание, она стала расставлять всё по полкам. – Я подала чужие бумаги.

- Это невозможно. Каждый ретинер сотни раз перепроверяет все заявления. Обман невозможен.

Марта повела бровью, как бы доказывая обратное. Тревор похлопал ресницами и приготовился слушать дальше.

- Я не знала об этих правилах. Но мне сказочно повезло. В приёмной я встретила молодую девушку, которая никак не могла свыкнуться со своей участью. Её правильная няня заставила отправиться сюда. В конце нашего знакомства мы обменялись документами, оставив лишь фото. Так я стала работать на правительство.

Тревор улыбнулся, приблизившись к жене.

- Ты смогла начать с нуля. Обучиться всему и сделать все свои открытия самостоятельно.

Марта замолчала. Через стекло Тревор видел недовольство на женском лице. Она траурным взглядом рассматривала огни ресторана, в котором начиналось торжество.

- Кажется, мы действительно опаздываем. Может, поторопимся?

Тревор оставил Марту и направился к лестнице.

- Я не рассчитывала встретить тебя.

Раздался голос Марты за спиной. Тревор остановился. Он обречённо вздохнул и с улыбкой обернулся к жене.

- К моменту нашей встречи все мои планы на долгое и счастливое будущее пали. – Марта медленно и неохотно шла к мужу. Ей было тяжело дышать от свежих слёз. – Больше пяти лет я делала всё, чтобы продолжить свой род. – В глазах блеснула злость то ли на собеседника, то ли на весь мир. – Я полностью перешла в сферу женского здоровья. Все мои открытия и лекарственные препараты сделаны только для одного… – Она замолчала. Всё было очевидно.

Тревор направился к жене. Он хотел прижать её к своему сердцу, заставить её забыть обо всех неудачах. Но Марта неожиданно подняла руку с зелёным галстук. Тревор остался на месте.

- Я обронил его где – то здесь.

- Я не могла понять, почему все мы такие неправильные в идеальном, правильном и всегда правом городе – Тильда. Но сегодня я наткнулась на интересную мысль.

- Мой блокнот.

Марта кивнула, сдерживая слёзы.

- Я всё рассчитала. – Она перешла на шёпот, слышимый только им двоим. – Я всё доказала.

Марта протянула мужу галстук и Тревор принял его.

- Я не знаю, кто ты. Но теперь я знаю, кто я.

- Марта, – Тревор чувствовал свою вину, – мы счастливы. Да, мы не всесильны, но мы счастливы.

- Счастливы? – Она сделала несколько шагов назад. – Счастливы, потому что им так надо?! Нет, Тревор, – в голос вернулся шёпот с примесью усталости, – никто из нас не счастлив. в любой аптеке, в любой поликлинике… Знаешь, что действительно нужно жителям Тильды?

Тревор редко посещал такие заведения. Но голос в голове знал ответ за него.

- Антидепрессанты.

Марта не ожидала верного ответа. Она непонимающе качала головой.

- Ты и сам всё знаешь.

Тревор нервно зачесал руку.

- Я знаю, очень многое изменилось. Но я пережил это и теперь я помогу сделать это тебе. Ты медик, сделавший Тильду лучше. Люди нуждаются в твоих открытиях. Марта! Просто постарайся забыть. Идём со мной.

Марта выпрямила спину. Она заразилась чувством гордости.

- Здесь ты прав.

Марта в своей привычной игривой манере подошла к высокому окну и открыла его. Сильный ветер растрепал уложенные волосы. Марта широко улыбалась.

- Моё открытие перевернёт весь мир.

- Боюсь, с твоим открытием стоит повременить. Если ты сейчас простудишься, нам будет тяжело менять мир.

Мужчина потянулся к жене. Марта развернулась с сияющей улыбкой.

- Нравится? – Она поглаживала свои бёдра, расправляя платье. – Я выбрала это платье для тебя.

- Ты всегда выглядишь потрясающе. Я ведь влюбился в тебя с первого взгляда. – Мужчина заслонял лицо локтем от ветра. – Прямо как сейчас.

Марта потянулась к маленькой сумочке. Она раскрыла звонкий замок и начала что – то искать. Затем женщина достала белую карту с синей полосой и протянула мужу.

- Твой ключ от кабинета?

- Нет. – Она одарила мужа любовным взглядом. – Твой ключ от светлого будущего. Я всё рассчитала. Я всё доказала. Я собрала всё, чтобы они поверили тебе.

Тревор молча разглядывал карту. Синяя полоска с голографическими символами блестела на лунном свете. Он поднял взгляд на жену. Марта сияла, словно хрустальный сосуд, наполненный счастьем.

- Мне это не нужно. – Тревор был скромен на эмоции. – Моё светлое будущее – это ты.

Марта рассмеялась и замолчала. Она ещё раз рассмотрела мужа и смутилась. Женщина взяла из рук ретинера зелёный галстук и надела на мужа. Приведя мужа в порядок, Марта горячо поцеловала его. Тревор обнял жену. Он держал её за талию, словно держась за смысл своей жизни. Женщина отстранилась. Взглянув прямо в глаза, она что – то прошептала и ринулась назад.

Тревор бросился вслед за женой. Мужская рука скользнула по женской перчатке. Тревор не смог. Он кричал ей в след, но Марта не слышала его. Морозный вихрь окутал женщину своими объятьями. Марта сомневалась в себе до конца. Она думала о муже даже после конца.

Тревор не мог подняться. Он не мог простить себя. Его желание знать правду убило единственного, кто был дорог ему. Он сжимал в руке зелёный галстук, стягивая петлю на своей шее. Слезы слепили мужчину. Ретинер не знал, что ему делать. Он пытался найти выход из ситуации, сконструировать в своих мыслях машину времени и вернуться в прошлое. Может, возможность стать умнее, спасёт его будущее?

Мужчина лежал на холодном полу, обдуваемый потоками ветра из открытого окна. Уставшие глаза находили в темном пространстве радужные пятна, быстро наплывающие друг на друга. Импульсы внутри черепной коробки бились о холодные виски. Тревор проворачивал в голове последние слова Марты: «Всё в твоих руках». Но сейчас его руки не смогли удержать жену.

Мужчина медленно поднялся. Его голова трещала по швам, приглашая спуститься вслед за Мартой. Он в бессознательном состоянии добрёл до кабинета жены. Блестящая карта открыла дверь приветливым писком. Ретинер вошёл в тёмную комнату. Он включил свет.

Всё в кабинете было стерильно, как полагается лаборатории. Белые шкафы заставлены неизвестными склянками. Судя по подписям каждая из них отдельное средство. На рабочем столе вместо приборов кипа бумаг и папок. Мужчина прошёл к столу, наступая на металлические детали бывших приборов. Сломанные, холодные они валялись на кафеле, как напоминание о прошлых победах.

Тревор раскрыл верхнюю папку. Документы внутри были написаны от руки. Тревор сразу узнал почерк Марты. Он просмотрел все листы в папке и раскрыл ещё несколько. Все листы в папках были написаны от руки. Тревор почувствовал горячие слёзы. Семи тонное признание Марты разоблачало каждый шаг лаборатории против граждан Тильды. Напечатанные доказательства, дозы и названия лекарственных средств лежали в аккуратной стопке на краю стола. Всё существование лаборатории, более сотни кабинетов и тысячи людей трудились на благо Тильды, скрывая существование не рождённых.

Мужчина вытер слезы, дрожащей рукой, и опустил взгляд в открытый ящик. Розовый конверт, оформленный по-детски, лежал сверху черновых листов. Тревор достал письмо.

«Дорогой Тревор,

Мой верный муж и примерный ретинер.

Я всегда выбирала путь, полный лжи и, как мне казалось, во благо. И я ошиблась. Я поняла, что совсем забыла пожить для себя. Я всегда считала, что цель моей жизни – сделать себя лучше. Вскоре моей целью стало желание сделать жителей Тильды лучше. Город поглотил меня. Я перестала заботиться о людях. Для меня все они стали подопытными мышами, бесплатным сырьём для работы. Ты тот, кто заставил меня заглянуть в зеркало своей души. Правда оказалась невыносимой для меня. Я поняла свою ошибку.

Мой дорогой супруг, я не смогу исправить ошибку создателей. Мы сделаны для того, чтобы умереть без свободы, собственных желаний и будущего. Исправить брак невозможно.

Я всегда буду верить в тебя. Твоя судьба ужасна. Она невыносимо сложна, но я знаю, ты давно принял её и этим сделал меня счастливой. Если мы когда-нибудь встретимся, прошу, расскажи мне историю нового города, где каждый по – настоящему счастлив.

Всё в твоих руках.

P. S. Твоя Марта»