Письма Льва для той, что живет в сердце

Глава 1

Лето было дождливым. Очередной пасмурный день обрушился на город тяжелым серым одеялом. Мелкий противный дождь начинался и кончался каждые пять минут, будто не мог решиться, идти ему или нет. В воздухе пахло мокрым асфальтом и дешевым кофе из автомата у остановки.

В подъезде дома на улице Комсомольской, 17, было темно, тесно и пахло кошками.

Лев стоял на бетонном полу у почтовых ящиков и смотрел на облупившуюся стену с таким видом, будто перед ним лежали гниющие отходы. Его плащ — темно-бордовый, с серебряными застежками, явно сшитый не в этом веке — был слегка измазан пылью. Волосы, золотистые, как спелая пшеница, рассыпались по плечам. Он провел рукой по лицу и поморщился.

— Как же тут воняет — просто ужас, — сказал он.

Попытка вызвать искру силы не увенчалась успехом. Ничего, кроме легкого покалывания в кончиках пальцев, жалкого, как мяуканье вместо рыка. Волшебный янтарь исчез, и в этом грязном маленьком мире никакой магией, кажется, и не пахло.

Сверху хлопнула дверь. Лев поднял голову. С четвертого этажа кто-то спускался, довольно громко топая.

Вскоре на порог холла вышла невысокая девушка. Лев окинул ее взглядом, отметив про себя, что ее волосы, чуть вьющиеся, собраны в довольно небрежный пучок с выбивающимися прядями, на зеленой куртке не хватает пуговицы, джинсы рваные, а кеды разношены. К простой сумке через плечо приколоты значки с какими-то мультяшными персонажами. Что за странная смертная?

Она замерла на секунду, глядя на него. Гордо выпрямившись, Лев сложил руки за спиной, чуть приподнял подбородок.

— Ты кто? — спросила она, слегка щурясь. — И что в моем подъезде делаешь?

Она с подозрением смотрела на его плащ, старомодные сапоги, странный воротник. Брови поползли вверх.

— Ты с костюмированной вечеринки, что ли, сбежал? — спросила она с легкой усмешкой. — Или клуб реконструкторов где-то рядом?

— Ни то и ни другое, — ответил Лев. — Я здесь случайно. И вообще, это унизительное положение меня крайне раздражает.

— Ага, все с тобой понятно. — Она оперлась рукой о перила. — Слушай, чучело золотое, я, конечно, люблю странности с утра, но ответь нормально: откуда ты взялся?

Лев помолчал. В другой день, в другом месте он сразу развернулся бы и ушел, не удостоив смертную даже взглядом. Но сегодня камень был потерян, сил почти не осталось, и это противное «чучело золотое» вдруг показалось ему каким-то… любопытным.

Да это что-то новенькое! Никто никогда так его не называл. Ни одна живая душа. Даже раньше, когда ему доводилось быть на земле, все смертные восхищались им, боялись его, некоторые даже не осмеливались смотреть в глаза и говорить с ним. А тут вдруг… «чучело золотое». Да, эту девушку так просто не заставишь бояться…

— Меня зовут Лев, — сказал он медленно, будто делал ей одолжение. — Я — знак зодиака. Один из двенадцати. Управляю судьбами рожденных под моим созвездием. Все волшебные камни, через которые мы отдаем силу, разлетелись по Земле, и теперь я здесь.

Девушка моргнула.

— Знак зодиака, — повторила она. — Лев. Неужто тот самый?

— Тот самый, — с достоинством кивнул он.

Она скрестила руки на груди. Казалось, ей было все равно, знак зодиака перед ней или просто волшебник, фокусник, а то и шарлатан.

— А ну, докажи, — сказала она.

Тяжело вздохнув, Лев поднял правую руку ладонью вверх и зажмурился. Покалывание в пальцах усилилось. Он потянул оставшуюся силу из самой глубины души. Его кожа начала слабо светиться теплым золотистым сиянием, которое исходило из ладоней, поднималось вверх, окутывало плечи. Его светло-карие глаза вспыхнули золотом и стали похожими на глаза настоящего льва или тигра.

Когда сияние погасло, Лев покачнулся и оперся рукой о стену.

— Уф, — выдохнул он. — Без камня даже это отнимает силы.

Девушка растерянно смотрела на него, широко раскрыв синие глаза.

— Ладно, — сказала она наконец деловито, хотя голос чуть дрогнул. — Ладно, фиг с тобой. Допустим, поверила.

— Кстати, — Лев чуть склонил голову, — я назвал свое имя, а ты не назвала. Как мне обращаться к тебе, смертная?

Она усмехнулась — несмотря на всю странность ситуации, эта его «смертная» прозвучало почти ласково.

— Можешь называть меня Мирой.

Лев повторил имя про себя, словно пробуя его на вкус.

— Мира, — сказал он вслух. — Как необычно. Для смертной — даже красиво.

— Не растекайся, золотистый, — фыркнула Мира, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Лев поднял на нее взгляд. Он смотрел на ее небрежный пучок, на оторванную пуговицу, на упрямо сжатые губы — и вдруг понял, что не хочет отводить взгляд.

— Ты мне поможешь, Мира, — твердо сказал он.

Она фыркнула.

— Это ты так просишь?

— Я не прошу, — возразил Лев гордо. — Я предлагаю сотрудничество.

— Золотистый, ты ни фига не предлагаешь, ты командуешь.

Он открыл рот, чтобы ответить резко, но осекся. Она чуть улыбалась. И в этой улыбке была вредность, вызов… и что-то теплое. Как будто она чувствует симпатию.

— Да ладно, — сказала Мира, спускаясь на одну ступеньку. — Помогу, интересно же. Но если ты снова начнешь командовать как барин, я засуну твой плащ в мусорку.

— Его шили лучшие мастера Круга Зодиака! — возмутился Лев.

— Вот и отлично, — она поправила сумку. — Значит, они и придут его спасать.

Она прошла мимо него, толкнула входную дверь подъезда и бросила через плечо:

— Идем, Лев. Я в магазин за продуктами. Расскажешь по дороге, с чего мне искать эти твои камни.

Он секунду поколебался, брезгливо покосившись на грязный порог. Но шагнул следом.

Он был готов идти с ней пока еще не на край света, но под дождем — уже.

Когда они вышли, серый свет ударил в глаза, мелкий дождь тут же принялся оседать на волосах и плечах.

Лев, сделав шаг, замер.

— Это что? — спросил он, с ужасом глядя на лужу перед собой.

— Это лужа, — терпеливо объяснила Мира, обходя ее слева.

— Я знаю, что это лужа! — возмутился Лев. — Почему она здесь? И почему такая огромная? И… — он принюхался, — от нее пахнет не так, как от обычной воды.

— Потому что тут ходят люди и ездят машины, от которых бензин. Идем уже.

Лев, вздохнув, перешагнул лужу так, будто внизу лава. Плащ драматично взметнулся. Мира закатила глаза, но улыбнулась.

Они пошли по тротуару. Мира привычно лавировала между прохожими, а Лев двигался так, будто улица принадлежала ему, а все люди должны были расступаться, но почти никто этого не делал. Один мужчина с огромным рюкзаком случайно задел Льва плечом.

— Вы! — рявкнул Лев. — Да как вы смеете?!

Прохожий даже не обернулся.

— Он тебя не слышит, — сказала Мира. — И вообще, тут все друг друга задевают. Это не опасно.

— Не опасно?! — Лев выглядел оскорбленным до глубины души. — Будь я в Круге Зодиака, я бы за такое сослал в туманные болота!

— Ну, в наших болотах тоже можно утонуть, — Мира пожала плечами. — Только здесь еще и комары размером с твою гордость.

Лев не нашелся, что ответить. Он молча шел дальше, с брезгливостью обходя все — от переполненной урны с мусором до наглого голубя, который слишком близко подлетел к его сапогам.

— А почему ты не наденешь капюшон? — спросила Мира, заметив, что дождь затекает ему за воротник.

— Капюшон портит прическу, — сказал Лев таким тоном, будто это было очевидно любому дураку.

— У тебя волосы и так мокрые.

— Это неважно. Главное, чтобы форму не потеряли.

Она фыркнула и решила не спорить.

Они дошли до перекрестка. Мира нажала кнопку светофора.

Лев с подозрением уставился на черный ящик на столбе.

— Только что ты прикоснулась к этому предмету, — сказал он медленно. — И он засветился. Это такая магия?

— Это светофор. Он показывает, когда можно переходить дорогу.

— И зачем он нужен? Ты просто посмотрела бы по сторонам.

— Затем, чтобы меня не сбила машина. А машины, — Мира махнула рукой на поток транспорта, — это такие железные повозки, которые ездят очень быстро.

Лев посмотрел на дорогу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх — ровно на мгновение, пока он не взял себя в руки.

— В моем мире, Мира, мы перемещаемся верхом или с помощью порталов, — сказал он с плохо скрываемой гордостью. — И никто никого не сбивает.

— Ну, добро пожаловать в мою реальность, чучело золотое, — Мира шагнула на зебру. — Идем, пока зеленый.

Магазин оказался небольшим продуктовым с ярко-красной вывеской. Лев, войдя внутрь, замер.

— Боже, — прошептал он. — Что это за храм изобилия?

— Это же «Пятерочка», — сказала Мира, беря корзину. — Продуктовый. Не стой на проходе.

Лев взирал на ряды чипсов, на холодильники с йогуртами, на стеллажи с яркими коробками круп.

— И все это… еда? — спросил он.

— Ну, чипсы — так себе еда, но люди едят, да.

— Но она же в коробках! И в пакетах! И… — он взял с полки пачку пельменей и повертел перед глазами, — это вообще мясо?

— Оно замороженное, в тесте, — Мира забрала у него пельмени и положила обратно. — Лев, прекрати. Люди смотрят.

Действительно, пожилая женщина в очереди на кассу с интересом разглядывала высокого золотоволосого мужчину в плаще.

— А это что за странные круглые предметы? — Лев указал на банку зеленого горошка.

— Это горошек.

— Он что, заперт в железной банке?

— Ну да.

— Зачем?! Он что, опасен?

— Нет, просто его так удобно хранить. Идем уже, мне нужен хлеб и молоко.

Мира пошла к молочному отделу, и Лев поплелся за ней, периодически оглядываясь на банку с горошком с подозрением.

В отделе с выпечкой его постиг новый шок.

— Это хлеб, — сказал Лев, указав на батон. — Почему он мягкий?

— А каким он должен быть? — не поняла Мира.

— В моем мире хлеб твердый и хранится годами. Мы отламываем кусок и размачиваем его в вине или бульоне. А это… — он поморщился, — это какая-то странная вата.

— Это свежий, — вздохнула Мира. — Мы едим его мягким.

— Дикость, — вынес вердикт Лев. — Полная дикость.

Она положила в корзину батон, пачку молока, гречку, яблоки и что-то еще. Корзина стала тяжелой. Лев заметил, как Мира переложила ее из одной руки в другую.

— Дай сюда, — сказал он властно и забрал корзину, даже не спросив разрешения.

Она хотела возразить, но передумала. Во-первых, он все равно не послушал бы. Во-вторых, корзина и правда была тяжелой.

Они пошли на кассу. Лев с ужасом наблюдал, как Мира достает странные разноцветные бумажки и отдает их женщине за стеклом.

— В моем мире мы не используем эти бумажки, — сказал Лев тихо, будто сообщал страшную тайну. — Вещи сами приходят к тем, кто достаточно силен. Ты просто хочешь — и если твоя энергия чиста, предмет появляется у тебя.

— У нас так нельзя, — Мира забрала сдачу. — У нас за это посадят. Или в психушку отправят.

Лев задумался. Судя по всему, этот мир был куда сложнее, чем он предполагал.

Обратная дорога была тяжелее. Не потому, что пакет с продуктами весил много — нет, Мира вполне справлялась. Но Лев, заметив, что она несет пакет, снова молча забрал его.

— Я не немощный старец, — заметила Мира.

— А я и не говорил, что ты немощная. Просто так надо.

— Кому надо?

— Мне, — отрезал Лев.

Он нес пакет так, будто это был королевский скипетр. Высоко подняв подбородок и стараясь не смотреть под ноги, где снова появились лужи.

Мира украдкой посмотрела на него. Странный, капризный, брезгливый, и при этом почему-то сам полез тащить ее сумку.

— Слушай, золотистый, — сказала она. — А ты всегда такой… галантный?

— Я всегда благородный, — поправил Лев. — Это совершенно разные вещи.

— И в чем разница?

— Ну, галантность — это для дам, а благородство — для всех, кто слабее.

Мира хмыкнула.

Они подошли к подъезду. Лев, пропустив ее вперед, с драматичным видом перешагнул через порог, будто тот был залит помоями.

Когда они поднялись на третий этаж, Мира открыла дверь ключом и шагнула внутрь.

— Заходи, — сказала она, снимая кеды. — Только сапоги сними. И плащ повесь, он мокрый.

Лев застыл на пороге.

— Сапоги? Плащ? В гостях? Но это же…

— Это моя квартира, — твердо сказала Мира. — А значит, мои правила. Сапоги надо снять. Плащ — повесить. И не прикасайся к моим магнитам на холодильнике, если не хочешь проблем.

Лев вздохнул и начал расстегивать серебряные застежки.

— Если кто-то из Круга Зодиака увидит меня в таком положении, — пробормотал он, — я не переживу позора.

Мира скрестила руки на груди и улыбнулась.

— Ты в безопасности, чучело золотое. Никто из твоего Зодиака сюда не заглянет.

Лев аккуратно повесил плащ на вешалку, поставил сапоги у порога на коврик и сделал шаг в квартиру.

Небольшая прихожая, обои в цветочек, и… запах кота? Лев принюхался.

— У тебя дома есть кошка? — спросил он тихо.

— Кот, — поправила Мира. — Его зовут Витя. И он не просто кот, он главный в этом доме. Не будешь слушаться — зацарапает.

Лев и Мира переглянулись.

— В этом мире все как-то очень странно, — сказал он.

— Привыкнешь как-нибудь, — ответила она. — Пойдем, руки помыть надо.

Глава 2

На кухне пахло какими-то приправами и старыми обоями. Мира включила свет — коротко моргнув, старенькая широкая люстра залила комнату желтоватым теплым сиянием.

Лев стоял в дверях, брезгливо оглядывая крошечное пространство: старенький холодильник с магнитами (один в виде разноцветной ракушки, другой — в виде мультяшного львенка), стол, покрытый клеенкой в ромашку, и плиту с закопченной поверхностью. На подоконнике в потертых горшках стояли две маленькие сансевиеры с желтыми краями.

Он невольно вспомнил роскошные сады в своих владениях, где росли деревья с золотыми листьями, которые звенели на ветру, как колокольчики, где цвели лотосы в мраморных чашах. Аллеи были выложены солнечным камнем, а посреди самого большого сада стоял его трон — высеченный из цельного куска янтаря, в котором навечно застыли искры настоящего огня.

Лев моргнул, возвращаясь в реальность.

Здесь, на кухне Миры, даже фикуса не было — какие-то две жалкие полоски зелени в горшках. И все же в этом странном, маленьком, пахнущем приправами помещении было что-то, чего так не хватало в его садах.

— Красивые у тебя… цветы, — тихо сказал Лев, удивляясь сам себе.

Мира обернулась.

— Это сансевиеры. Еще их называют «тещин язык».

Лев поперхнулся воздухом.

— Язык тещи? Это язык ЧЬЕЙ-ТО тещи?!

— Так просто называется, — засмеялась Мира. — Растение живучее. Прямо как я.

Она подмигнула, и Лев почему-то не нашелся, что ответить.

— Ты здесь живешь? — спросил он с искренним сомнением.

— Уже двадцать лет как живу, — Мира достала из холодильника творог и сметану. — Садись, золоченый, будешь обедать.

— Обедать? — Лев медленно опустился на стул, стараясь не прикасаться к спинке больше, чем необходимо. — Я как-то не успел привыкнуть к человеческой пище, Мира.

— Тогда смотри, как я ем, и делай выводы.

Мира поставила перед ним тарелку и положила ложку. Каша была белой, вязкой, с маленькими желтыми вкраплениями масла. Лев наклонился, принюхался.

— Пахнет подозрительно. Что это?

— Рисовая каша на молоке.

— На молоке?

— Да, от коровы. Когда доят корову, получается молоко.

Лев медленно поднял взгляд на Миру.

— Вы… — Лев на секунду закрыл глаза, будто собирался с силами, — вы доите это животное. А потом варите в этой жидкости крупу?

— Эм… да. И едим. Это вкусно.

Лев открыл рот, закрыл, снова открыл. Ни один знак зодиака за всю историю мироздания не выглядел таким травмированным.

— В моем мире, — сказал он наконец ледяным тоном, — никто не пьет жидкость из-под коров.

— А что вы пьете?

— Нектар полевых цветов и росу с лепестков утренней лилии.

Мира на секунду задумалась.

— И на вкус как?

— Превосходно.

— А по калорийности?

— Что такое калорийность?

— Тогда неважно, — Мира подвинула к нему тарелку. — Ешь кашу. Росу с лепестков я тебе достать не могу, а от голода ты свалишься.

— А вот и не свалюсь! Мы, знаки, едим ради удовольствия, а не ради восполнения сил.

— Ну и отлично, можешь тогда не есть.

Лев смотрел на тарелку так, будто перед ним была не каша, а заколдованная лягушка, требующая поцелуя. Но все же взял ложку, зачерпнул, осторожно понюхал, как котик, исследующий новое лакомство, и отправил в рот. Он пережевывал медленно, с крайне сложным выражением лица — словно внутри него шла беспощадная битва между брезгливостью и голодом.

— Ну? — спросила Мира.

— Это очень странно, — выдохнул он. — Но… думаю, это вполне можно есть.

— Щедрая похвала, — она покачала головой.

— А что это за желтые пятна?

— Это масло, его из молока делают.

Лев отложил ложку.

— Я это запомнил навсегда, — сказал он глухо. — И никогда не забуду.

— Это и не требуется. Ешь дальше.

Преодолевая себя, Лев доел кашу.

— А что это за темная жидкость? — он указал на пузатый заварочный чайник.

— Чай. Сейчас заварю, — сказала Мира и щелкнула кнопкой электрического чайника.

Тот заурчал, зашипел. Лев чуть не свалился со стула.

— Он живой что ли?! — прошептал он с ужасом.

— Нет, электрический. В нем воду нагревают.

— Электрический? Это как?

— Ну, когда я его включаю, к нему поступает электричество, и он работает.

— Это такая древняя магия?

— Не сильно древняя. Электроприборы изобрели где-то в начале прошлого века.

Пока чайник грелся, Мира быстро рассказала про свой распорядок: родители обычно приходят с работы около восьми, а по четвергам и субботам она ходит в кружок рисования. Льву лучше быть тихим и не попадаться на глаза, когда кто-то будет дома.

— То есть мне придется прятаться? — возмутился Лев. Как же так, такому величественному созданию — и вдруг прятаться, словно трус?

— Придется не светиться, — поправила Мира. — Если мама увидит незнакомого длинноволосого мужика в нашей квартире, она вызовет полицию. А полицейские тебя не поймут и не оценят твой плащ.

Лев гордо вскинул подбородок, но ничего не ответил.

Чайник отключился. Мира налила заварку в кружку и залила кипятком.

— Я не стану это пить, — сразу сказал Лев.

— Ну и ладно. Мне больше достанется.

Она поставила кружку и села напротив.

— Рассказывай. Как будем искать твой камень?

Лев сразу посерьезнел. Он сложил руки на столе — по-королевски, как на троне.

— Мне нужны огненные предметы, Мира.

— Огненные? — переспросила Мира.

— Я повелеваю стихией огня. Мой янтарь отзывается на тепло, золото, обычный янтарь, корицу. Если я соберу вокруг достаточно всего этого, я смогу почувствовать, где он.

Мира задумалась. Потом встала и открыла ящик стола:

— Спички есть. Свечки — вот, целая пачка. Печь электрическая — если включу на максимум, краснеет сильно. Лампы и люстры — все сейчас зажгу.

Лев скептически посмотрел на спички.

— Это что, такие тонкие палочки?

— Да. Трешь о коробок, и она загорается.

Он взял одну спичку, покрутил, попробовал чиркнуть — спичка сломалась.

— Не так, — Мира показала, как держать спичку. — Смотри.

Она чиркнула, и спичка, издавая запах серы, вспыхнула.

Лев смотрел на пламя, как завороженный.

— Как много силы в такой маленькой вещи, — тихо сказал он.

Вторую спичку он зажег сам, с первого раза.

Мира достала с полки золотое кольцо с темно-золотистым янтарем.

— Мама привезла из Калининграда, — сказала она. — Говорит, настоящий янтарь, с кусочком древнего насекомого внутри. И золото тоже настоящее.

Лев взял кольцо дрожащими пальцами, его глаза сверкнули. Камень внутри тускло поблескивал — ничего особенного. Но Лев смотрел на кольцо так, будто держал в руках солнце.

— Надень его на меня, — попросил он.

— Надень сам.

Лев осторожно, почти благоговейно, надел кольцо на указательный палец. Металл тускло блеснул.

Мира щелкнула выключателем духовки — та загудела, через минуту тэны начали краснеть. Потом включила все лампы в квартире: в прихожей, в зале, в жилых комнатах, даже в ванной. Лев зажег свечи одну за другой. Пламя дрожало на сквозняке, отбрасывая пляшущие тени на обои в цветочек.

— Этого мало, — сказал он. — Дай что-нибудь очень горячее.

Мира подумала секунду — и включила конфорку электрической плиты на максимум. Та загудела громче, налилась багровым свечением. Лев подошел к плите, протянул руку ладонью к огню.

— А у тебя есть корица? — спросил он.

Мира молча вытащила тарелку с десертом.

— Ешь, — сказала она.

— Что это?

— Творожная запеканка с корицей. Тут много корицы. — Заметив подозрительный взгляд Льва, добавила: — Да, это тоже сделано из молока, представляешь?

Лев сел, взял вилку, отломил кусочек и с напускным недовольством отправил в рот. Корица согрела его изнутри, разлила по телу приятный жар. А когда Лев сосредоточился на янтаре и пламени свечей — магия сделала остальное.

— Странная, конечно, еда, — он проглотил, не найдя слов, — но… кажется, она работает.

Это было несуразно — видеть, как царственный знак зодиака сидит на табуретке и жует запеканку, а вокруг него горят свечи, гудит конфорка и пляшут тени на стенах. Мира смотрела и не могла понять, смеяться ей или благоговеть.

Витя, дремавший в своей корзинке, приоткрыл один глаз, глянул на Льва и снова закрыл, будто все уже понял и совершенно не был впечатлен.

Лев вдруг напрягся. Глаза его, снова вспыхнувшие золотом, стали смотреть сквозь Миру.

— Я вижу янтарь, — прошептал он одними губами.

Мира замерла.

— Где?

Лев медленно поднял руку — ту, с кольцом — и указал на юго-восток.

— Он недалеко, на окраине твоего города, — он моргнул, и видение исчезло. — Там, кажется, старые дома, и еще лес. Сейчас мы пойдем туда. Точнее, телепортируемся вместе. Это быстро, пару мгновений. Сейчас только плащ с сапогами одену… — он направился в прихожую.

Мира скептически посмотрела на него, на спички и незажженные свечи, которые он сунул в карман плаща.

— Ты уверен, что это сработает?

— Я знак зодиака, а не какой-то там фокусник, — обиделся Лев. — Конечно, сработает.

Она вздохнула, пошла за ним и стала надевать куртку и кеды. Надев сапоги и плащ, Лев сказал:

— Держись за меня, Мира.

Мира схватилась за рукав его плаща. Лев зажмурился. Комнату наполнило слабым золотистым свечением — не таким ярким, как в подъезде, но более плотным, почти осязаемым.

— Огонь, дай мне путь, — прошептал он.

Пол под ногами исчез.

Мира успела только охнуть — и мир завертелся. Кухня быстро побледнела и растворилась. Проступили очертания невысоких старых домов, лип, кустарников.

У нее закружилась голова, а ноги подкосились.

— Кошмар… — выдохнула Мира, хватаясь за плечо Льва.

— Осторожнее, — он аккуратно придержал ее за плечо.

Вокруг были ржавые гаражи, несколько заброшенных домов с выбитыми окнами, черно-белые трубы котельной. Дождь здесь был сильнее, чем в центре, — холодный, косой, с резким ветром с реки.

— Это почти самая окраина, — сказала Мира, потирая замерзшие руки. — Дальше только промзона и частный сектор. Где твой камень?

Лев вытянул руку с кольцом. Янтарь тускло блеснул — вдруг внутри него вспыхнула крошечная искра.

— Там, — Лев указал на лес, видневшийся чуть поодаль.

Мира сглотнула.

— Там же волки!

— Мы туда пойдем, — твердо сказал Лев. — Если я не найду янтарь, последствия будут страшнее волков.

Он шагнул к лесу. Мира, секунду поколебавшись, пошла следом.

Глава 3

Лес встретил их тишиной и запахом прелой листвы. Деревья стояли зелеными, под ногами хлюпала влажная земля.

Лев остановился на первой же поляне, достал из кармана свечи и спички.

— Ты серьезно? — Мира огляделась. — Ветром же задует.

— Не задует, если я прикажу, — ответил Лев с такой уверенностью, что она решила не спорить.

Он воткнул три свечи прямо в землю, чиркнул спичкой. Пламя дрогнуло, заколебалось — и вдруг замерло, вытянувшись вверх.

Мира поджала губы. Это было поистине впечатляюще, но она не подала вида.

Лев закрыл глаза, положил руку с кольцом на грудь. Свечи вспыхнули ярче.

— Вижу, — прошептал он. — Он где-то здесь. Возможно, в шагах двухстах. О, нет, он в грязной яме.

Лев поморщился.

— Ну, другие варианты были? — Мира пожала плечами. — Пошли.

Они двинулись по едва заметной тропинке. Лев шел впереди, высоко подняв голову, вглядываясь в серые стволы. Мира — за ним, стараясь не наступать в лужи.

В воздухе повисла странная тишина: ветер стал стихать, ветки перестали скрипеть, а белки — пробегать мимо.

Лев замер первым.

— Слышишь? — прошептал он.

Мира прислушалась, огляделась. Зловещая тишина продолжала давить на уши, пока из кустов, шагах в двадцати, не вышло четверо волков.

— Блин, — прошептала Мира. — Я ведь говорила, что тут волки.

— Помню. Сейчас мы с ними разберемся, — ответил Лев. — Сейчас ты увидишь, на что способен настоящий знак зодиака.

Сделав шаг вперед, он взмахнул плащом, и мир вокруг вспыхнул. Мира зажмурилась. Открыв глаза, она увидела настоящего большого льва с золотой гривой — будто сотканной из солнечного света — и с горящими янтарными глазами.

Он взмахнул хвостом, открыл пасть и издал рык — такой низкий и мощный, что у Миры заложило уши. Волки попятились. Один, самый мелкий, жалобно взвизгнул и скрылся в кустах. За ним спустя пару секунд последовали и остальные.

Лев гордо встряхнул гривой, обернулся к Мире — и снова вспышка, золотое сияние, и вот уже перед ней стоит Лев в плаще, поправляет воротник.

— Ну, — сказал он, стараясь говорить скромно, но голос выдавал его с головой. — Как тебе?

Мира помолчала. Потом задумчиво почесала лоб.

— Волки, конечно, испугались, — начала она медленно. — Но ты, кстати, когда превратился, не порвал плащ?

Лев опешил.

— Я… что?

— Плащ, говорю, цел?

— Плащ? — Лев выглядел так, будто его окатили ледяной водой. — Ты спрашиваешь о плаще?! Я только что разогнал стаю голодных волков! Я превратился в царя зверей! Я сиял, как солнце!

— Сиял, это да, — кивнула Мира. — Сиял так, что пришлось зажмуриться. Чуть зрение не потеряла.

Лев открыл рот и замер.

— Ты невыносима, — выдохнул он наконец.

— А ты предсказуем, — парировала Мира. — Думал, я упаду в обморок от восторга? Не дождался, золотистый. Пошли, твой камень где-то в грязной яме, не забыл?

Она развернулась и пошла по тропинке дальше, даже не оглядываясь.

Лев постоял секунду, глядя ей в спину.

— Невыносимая смертная, — пробормотал он себе под нос.

***

Они шли дальше по тропинке. Лев гордо вышагивал впереди, все еще переживая недостаток восхищения после эпизода с волками. Мира шагала сзади, пожевывая травинку.

Сверху, с березы, раздалось радостное чириканье.

Лев даже не успел поднять голову.

— Что это? — спросил он, чувствуя, как на плечо упало что-то теплое и не очень приятно пахнущее.

Мира остановилась, присмотрелась и расхохоталась.

— Поздравляю, — сказала она сквозь смех. — Птичка выбрала тебя.

— Что? — Лев скосил глаза на плечо. Его лицо вытянулось, сначала побледнело, а потом стало пунцовым.

— ЭТО! — заорал он, размахивая руками. — ЭТО ЧТО?!

— Ну… — Мира вытирала слезы, — это значит, что тебе повезет.

— ПОВЕЗЕТ?! МНЕ ПОВЕЗЕТ?! На меня, на знак зодиака, на гордого Льва, царя солнечного света… — Его голос поднимался все выше. — НАГАДИЛА КАКАЯ-ТО ГЛУПАЯ ПТИЦА?!

Птица на березе, словно в ответ, чирикнула еще веселее.

Лев заметался на месте, пытаясь рассмотреть пятно.

— Это ужасно! Это чудовищно! Это… это воняет!

— Терпи, золотистый, — Мира наконец перестала смеяться и полезла в рюкзак. — Сейчас спасу твое королевское достоинство.

Она достала влажную салфетку, подошла к Льву и, пока он стоял с каменным лицом и сжатыми кулаками, аккуратно убрала «сюрприз» с плаща.

— Пара пустяков, — сказала она, пряча свернутую салфетку в карман. — Птичка маленькая, много не нагадит.

— ПАРА ПУСТЯКОВ?! — Лев все еще кипел. — Это оскорбление! Это нападение! Я требую сатисфакции!

— От кого? От воробья?

— НЕВАЖНО!

Мира снова хихикнула, глядя на его возмущенную физиономию — красную, с развевающимися золотыми волосами и сверкающими глазами.

— Знаешь, — сказала она примирительно, — в нашем мире есть примета: если птица нагадит — к деньгам.

Лев замер.

— К деньгам?

— Ну да. К неожиданной прибыли.

Он подозрительно прищурился.

— Это ты сейчас врешь, чтобы меня успокоить?

— Угадал, — Мира улыбнулась во весь рот. — Но звучит же красиво.

Лев отвернулся, все еще бурча что-то под нос про «некультурных пернатых» и «варварские обычаи», но шаг его стал чуть спокойнее.

Мира пошла следом, пряча улыбку.

***

Тропинка вывела их к небольшой поляне. В центре зияла яма — неглубокая, но широкая, с осыпавшимися краями. Дно ее было покрыто черной грязью, перемешанной с прошлогодними листьями. И посреди этой грязи лежал янтарь, светящийся мягким золотистым светом, даже сквозь слой земли и тины было видно, что камень магический.

— Это он? — спросила Мира, хотя ответ знала и так.

— Да, — выдохнул Лев. Голос его дрожал. — Мой янтарь.

Он шагнул к яме — и замер у самого края.

Грязь была влажной, черной, с резким запахом прелой земли и еще чего-то, что Лев даже не хотел идентифицировать.

— Ну, — сказала Мира, — иди забирай.

Лев посмотрел на нее. Потом на яму. Потом снова на нее.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Камень твой. Ты и лезешь.

— Посмотри на это! — Лев указал на дно ямы. — Это не просто грязь. Это… это… жидкое зло!

— Это просто земля, над которой шел дождь, — Мира закатила глаза. — Не драматизируй.

— Я не драматизирую! Я констатирую факт: туда нельзя войти, не испачкавшись по колено!

— И что ты предлагаешь?

Лев задумался. Потом выпрямился, придал лицу величественное выражение.

— Ты, как смертная, более… хм… устойчива к бытовым неудобствам. Может быть, ты спустишься?

Мира уперла руки в боки.

— То есть я должна лезть в грязь, пока ты стоишь в сторонке и смотришь?

— Я буду давать ценные указания.

— О, конечно! — Мира скрестила руки на груди. — Слушай, чучело золотое, либо ты лезешь сам, либо мы стоим тут до вечера, пока твой камень не уплывет куда-нибудь дальше с дождевой водой.

Лев возмущенно фыркнул.

— Ты невыносима!

— А ты брезгливый капризуля!

— Я — знак зодиака!

— А я — человек, который не собирается пачкать свои единственные нормальные джинсы ради твоего драгоценного камешка!

Они стояли друг напротив друга — Мира с горящими от вредности глазами, Лев с гордо поднятым подбородком и полным отвращения лицом.

И в этот момент из ямы что-то выскочило бурой молнией. В зубах зверька зажат янтарь — камень светился, разгоняя тени на шерсти.

— Соболь, что ли? — не поняла Мира.

— Какой соболь?! — заорал Лев. — Он украл мой камень! Это вообще крыса какая-то!

Зверек тем временем уже несся в кусты, волоча за собой янтарь, который был почти с его голову. Худой, чумазый, с парой засохших листьев на спине, он явно чувствовал себя победителем.

— СТОЙ! — Лев рванул следом, забыв про грязь, про плащ, про все на свете. — А НУ ОТДАЙ!

Соболь юркнул под корягу. Лев попытался достать его рукой — не получилось. Тогда он нашарил в кармане свечи, зажег спичку (с третьей попытки, пальцы дрожали), и три свечи вспыхнули магическим светом. Кольцо на его пальце тоже засветилось.

— Вижу тебя, мелкий воришка, — прошипел Лев.

Он протянул руку прямо к коряге — и зверек, испугавшись пламени, выронил янтарь, шмыгнул в другую сторону и исчез в высокой траве.

Камень упал в грязь.

Снова.

Лев вытащил янтарь кончиками двух пальцев — и застыл, выронив камень на землю.

Янтарь был прекрасен. Золотистый, прозрачный, с крошечными искрами внутри. Но снаружи — весь в мокрой земле, прилипших листьях и непонятного происхождения склизких комочках.

Лицо Льва вытянулось.

— Я не могу это взять, — сказал он.

— Чего?! — Мира подошла ближе и наклонилась. — Это же твой камень!

— Посмотри на него! — Лев почти плакал. — Он… он грязный!

— Конечно, грязный! Он в яме лежал!

— Я не могу дотронуться до него! — Лев смотрел на янтарь так, будто тот был радиоактивным. — Это ниже моего достоинства.

Мира глубоко вздохнула.

— Лев. Серьезно?

— Абсолютно. У меня чистая королевская кровь. Я не могу прикасаться к предметам, покрытым неизвестным веществом.

— Это просто обычная грязь.

Мира еще секунду смотрела на него — на его страдальческое лицо, на руки, которые дрожали не от страха, а от брезгливости, — и вздохнула.

Она взяла камень, достала новую влажную салфетку и методично протерла его со всех сторон. Янтарь засиял чистым золотым светом во всю силу.

— Держи, — сказала Мира и протянула камень Льву. — Теперь он почти стерильный.

Лев взял янтарь дрожащими пальцами.

В ту же секунду по камню пробежала золотая волна — он вспыхнул ярко, как маленькое солнце. Тепло разлилось по руке Льва, по плечам, по всему телу — он выпрямился, вдохнул полной грудью и на секунду закрыл глаза.

— Сила… — прошептал он. — Она возвращается.

Мира стояла рядом, вытирая руки о джинсы.

— Рада за тебя, — сказала она без особого энтузиазма. — Пойдем отсюда, пока тут еще кто-нибудь не выскочил.

Лев открыл глаза, посмотрел на нее. В его взгляде было что-то новое — он будто чувствовал себя виноватым.

— Мира, — сказал он тихо. — Спасибо.

— Не за что, — буркнула она, пряча улыбку. — Но если ты еще раз откажешься взять грязный камень, я закопаю его обратно. Честное слово.

— Ты жестока, — заметил Лев, но без обиды.

— Я Скорпион по знаку. Мы вредные, — напомнила Мира.

Лев сунул янтарь во внутренний карман плаща — рядом с сердцем — и улыбнулся.

— Пойдем, — сказал он. — Я хочу домой. На твою ужасную кухню. Есть ту коровью кашу.

Мира рассмеялась и пошла вперед по тропинке.

Лев — следом. Чистый камень грел грудь, и впервые за долгое время он чувствовал себя почти собой.

Глава 4

Когда они вышли из леса к знакомой тропинке, Лев остановился.

— Держись за меня, — сказал он.

— Опять телепорт? — Мира вздохнула. — Меня тошнит от этих твоих перемещений.

— Тебя тошнит? А я трачу силы, между прочим!

Она все же схватилась за рукав его плаща. Лев зажмурился, сжал янтарь в кармане — золотая вспышка, секундное головокружение — и вот они уже стоят в прихожей Мириной квартиры, все еще в сапогах и плаще.

Мира успела ухватиться за стену, чтобы не упасть.

— Фух, — выдохнула она. — Жива.

Лев пошатнулся, оперся о косяк. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени.

— Две телепортации за день, — пробормотал он. — И превращение. И поиски. И эта… крыса…

Он замолчал, пытаясь отдышаться.

— Ты как? — спросила Мира, отходя от стены.

— Я… — Лев поднял на нее усталый взгляд. — Мне нужно отдохнуть. Восстановить силы. Янтарь работает, но магия возвращается медленно. А две телепортации за день — это слишком даже для знака зодиака.

Мира оглядела квартиру.

— Диван в зале можешь занять. Только сапоги и плащ сними.

Лев хотел было возмутиться — «Я не буду спать на каком-то диване!» — но сил не осталось даже на возмущение. Он молча снял сапоги, повесил плащ и, шатаясь, прошел в зал.

Диван оказался старым, продавленным, с пледом в оранжевую клетку. Лев рухнул на него, вытянув длинные ноги. Волосы разметались по подушке, руки упали вдоль тела.

Мира заглянула в комнату и фыркнула.

— Господи, ты сейчас вылитый домашний котик. Только что клубочком не свернулся.

Лев приоткрыл один глаз.

— Какой еще… котик? — голос его звучал сонно и возмущенно одновременно. — Я лев.

— Ну да, ну да, — Мира усмехнулась. — Конечно, лев. Который лежит на диване в клетчатом пледе и сопит.

— Я не соплю, — обиделся Лев. — Я… дышу с достоинством.

— Ага. Спите, Ваше Величество. Разбужу через час.

Она вышла, притворив дверь. Лев проводил ее взглядом, хотел сказать что-то еще — но глаза закрылись сами собой.

Сквозь дрему он услышал, как Мира возится на кухне, как звякает чашкой. Как мурлычет кот Витя рядом.

И впервые за долгое время Леву не было стыдно, что он засыпает в таком странном месте.

***

— Мне нужно по делам, — сказала Мира, натягивая куртку. — Лежи, отдыхай. Только ничего не поджигай.

— Я не поджигаю, я согреваю, — сонно ответил Лев.

— Ладно, согревай. Но аккуратно.

Дверь закрылась. Тишина.

Лев полежал еще минуту, глядя в потолок. Потом сел.

Было слишком… по-человечески тихо. В его мире всегда звучала музыка — ветер в золотых листьях, шепот звезд, треск вечного огня в тронном зале. А здесь только тикали часы на стене и сопел кот.

Лев подошел к окну. На улице смеркалось. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда — наверное, Мира.

Он подумал о ней. Она такая вредная, смешная, бесстрашная до глупости. Волков не испугалась, в грязь за ним полезла, камень вытерла, а потом еще и пошутила про котика.

Девушка с характером, похожим на бушующее море, и ледяным спокойствием, когда нужно.

— Невыносимая Мира, — прошептал Лев, но голос прозвучал… почти нежно.

Он надел плащ, сунул ноги в сапоги, сжал янтарь в кармане.

Он не хотел терпеть давящую тишину. Для восстановления сил ему нужен был огонь.

Лев вспомнил кафе. То самое, с ярко-желтой вывеской, мимо которого они проходили в магазин. Через стекло он видел камин с огнем.

Золотая вспышка — и комната опустела.

Кафе называлось «Уют». И внутри действительно было уютно — пахло кофе и корицей, за столиками сидели люди с книгами и ноутбуками, и никто даже не поднял головы, когда Лев вошел.

Он нашел свободное кресло у камина, сел, вытянул руки к огню. Пламя отражалось в его глазах, грело ладони, успокаивало душу.

Лев смотрел на людей. Они пили из больших кружек, ели пирожные, разговаривали о чем-то своем. И никто не просил доказательств. Никто не требовал сияния или превращений.

Они просто жили своей жизнью, занимались своими делами.

— Странные существа, — пробормотал Лев.

Но он смотрел на них с любопытством, а не с брезгливостью.

Мысли снова вернулись к Мире. Она была такой же странной — и при этом единственной, кто не боялся его. Кто спорил. Кто фыркал в ответ на его титулы. Кто назвала его «чучелом золотым» и заставила снять сапоги в прихожей.

— Вредная, — повторил Лев и улыбнулся. — Но милая.

Огонь в камине трещал и плясал. Кофе в кружке (он рискнул заказать — Мира как-то показала ему монеты и объяснила, что так здесь платят) оказался горьким, но теплым.

Лев откинулся в кресле и подумал, что, может быть, этот мир не такой ужасный, как ему показалось в первый день.

И особенно не ужасной была девушка, которая ждала его в маленькой квартире с обоями в цветочек.

Он допил кофе, положил на стол несколько монет (Мира объяснила: «это чаевые, оставляй, чтобы не стыдно было»), и, убедившись, что никто не смотрит, вышел на улицу.

Возвращаться в пустую квартиру не хотелось.

Лев постоял на крыльце кафе, вдыхая влажный воздух. Город шумел, гудел, жил своей непонятной жизнью. И в этой жизни было что-то… притягательное.

Он сунул руки в карманы плаща и пошел вперед.

Минуты складывались в часы. Он заглядывал в витрины, рассматривал прохожих, останавливался у уличных музыкантов. Его почти не замечали — высокий парень в странном бордовом плаще терялся в толпе, как капля в море. И Льву это почему-то нравилось.

Он нашел маленький дворик, где горели настоящие факелы, и просидел там полчаса, глядя на огонь.

Потом он посетил набережную, где ветер пах рекой и рыбой.

Потом — мост, с которого открывался вид на весь город.

Лев остановился на середине, оперся о перила. Ветер трепал его золотые волосы, солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовое и золотое.

Время шло, а Мира все не возвращалась. Но Лев больше не чувствовал тревоги. В этом городе он вдруг перестал быть чужим.

— Ничего, — сказал он тихо. — Здесь тоже ничего.

Он не знал, куда идти дальше. К Мире? В другое кафе? Искать остальные камни?

Пока не знал.

Но впервые за долгое время ему не хотелось возвращаться.

Лев улыбнулся уголками губ, повернулся и пошел туда, куда вели ноги.

***

Утро следующего дня было серым. Слабые лучи пробивались сквозь занавески, падали на продавленный диван, на скомканный плед и Витю, который устроился на спинке дивана и точил когти.

Льва в квартире не было.

— Ну и ладно, — сказала Мира коту. — Мне и одной хорошо.

Витя мотнул хвостом — что, вероятно, означало «дело твое, хозяйка».

Мира быстро собралась: джинсы, футболка, кеды, телефон в карман. На улице было тепло. После вчерашнего дождя асфальт высох, и даже небо казалось выше и чище. Мира шла в пункт выдачи заказа — мама попросила забрать какую-то посылку.

Она любила такие прогулки: одна, в наушниках, никуда не спеша. Город просыпался, открывались кофейни, из распахнутых окон пахло выпечкой.

Пункт выдачи находился на соседней улице, в маленьком цокольном этаже жилого дома. Мира уже почти дошла, как вдруг…

— Осторожнее!

Кто-то схватил ее за локоть и дернул назад. В ту же секунду сверху, с козырька подъезда, сорвалась здоровенная сосулька (откуда она взялась в июне — наверное, с крыши не чистили с прошлой зимы) и разбилась в лепешку прямо на том месте, где только что была Мира.

— Вот это да, — выдохнула она, глядя на ледяное крошево.

— Повезло, — сказал голос. — Тебя только что спасли.

Мира обернулась.

Перед ней стоял парень. Лет восемнадцати-девятнадцати, невысокий, коренастый. Короткие рыжие волосы торчали в разные стороны, словно он только что встал с постели и даже не думал причесываться. На подбородке — тонкий белый шрам, придающий лицу дерзкое выражение. Но главное — глаза. Ярко-голубые, почти прозрачные, и в них горел постоянный вызов всему миру.

Одет он был в черную кожаную куртку с заклепками на воротнике и плечах. Джинсы потертые, на ногах — тяжелые ботинки.

— Спасибо, — сказала Мира. — Ты вовремя.

— Я вообще-то всегда вовремя, — хмыкнул парень. — Я же Овен.

Мира замерла.

— Что ты сказал?

— Я говорю: Овен. Знак зодиака. — Он понизил голос и огляделся. — Только не кричи, ладно? Я здесь инкогнито.

Мира моргнула.

— Ты… видел Льва?

— Пока нет. А вы знакомы уже?

— Да, вчера вот… судьба нас свела, так сказать. Мы сейчас, как он говорит, сотрудничаем.

Овен вытаращил глаза.

— Лев? Тот самый Лев? Царственный, капризный, «мой плащ шили лучшие мастера Круга Зодиака» Лев? — он говорил с таким выражением, будто не верил ни одному слову. — И ты с ним сотрудничаешь?

— Ну… он спит на моем диване, если это можно назвать сотрудничеством.

— На диване? — Овен выглядел так, будто у него сейчас случится разрыв шаблона. — Лев — и на диване?!

— С моим котом Витей в ногах, — добавила Мира.

Овен секунду помолчал. Потом расхохотался — громко, заливисто, так, что прохожие начали оглядываться.

— Вот это новости! — сказал он, вытирая слезы. — А камень его нашли?

— Ага. В грязной яме в лесу, — Мира улыбнулась, вспоминая, как Лев ругался на некультурную птицу.

— Забыл спросить, а как тебя зовут?

— Мира.

— Ладно, хватит болтать. Я тоже ищу свой камень, сердолик. Такой огненно-оранжевый. Вы со Львом случайно не искали его ещё?

— Пока нет.

Мира вздохнула.

— Пойдем, — сказала она. — Лев, наверное, уже вернулся. И ему будет интересно тебя увидеть.

— Интересно — это мягко сказано, — хмыкнул Овен. — Мы с ним в Круге Зодиака вечно спорим, у кого грива круче. Но ладно, пошли.

Он поправил рюкзак и зашагал рядом с Мирой.

— Слушай, — сказал он через пару шагов. — А про кота ты не шутила?

— Нет.

— Лев правда спит с котом в обнимку?

— Не в обнимку. Кот спит у него в ногах.

— Жалко, — Овен разочарованно вздохнул. — Было бы забавно.

Мира закатила глаза, но улыбнулась.

Похоже, приключения только начинались.

Квартира встретила их тишиной. Льва все еще не было — сапоги и плащ отсутствовали на своих местах. Кот Витя спал на диване, свернувшись калачиком, и даже не поднял головы, когда Мира и Овен вошли.

— Проходи, — сказала Мира, скидывая кеды. — Обувь только сними.

Овен послушно стянул тяжелые ботинки, огляделся.

— Уютно, — сказал он, кривя губы в усмешке. — Никогда не думал, что Лев будет жить в таком месте. Обои в цветочек, кот… прямо как в человеческом кино.

— Это моя квартира, а не Льва, — поправила Мира. — Он просто гость.

— Очень терпеливый гость, судя по тому, что он еще не сжег эту кухню от возмущения.

Мира усмехнулась. Помыв руки, она прошла на кухню. Овен — за ней, бесцеремонно плюхнулся на табуретку и положил локти на клеенку.

— Слушай, — сказал он. — Ты говорила, помогаешь Льву с поисками. А как именно?

— Огненными предметами, — Мира открыла ящик стола. — Я Льву давала свечи, спички, кольцо с янтарём. Печь, лампы включала, и еще… десерт с корицей давала.

Она выложила на стол все то же самое: пачку свечей, коробок спичек, кольцо — вчерашнее, мамино, с янтарем. Потом снова включила все лампы в квартире и, подумав, щелкнула выключателем духовки — та загудела.

Овен взял спички первыми. Даже не посмотрев, чиркнул с одного раза — огонь вспыхнул ярко и ровно. Потом зажег три свечи, поставил их на стол треугольником. Пламя взметнулось высоко — едва не до потолка.

— Эй, аккуратнее! Ты мне квартиру сожжешь! — Мира отшатнулась.

— Все под контролем, — отмахнулся Овен, и пламя послушно опустилось до нормальной высоты.

Он взял кольцо с янтарем, надел его на палец.

— Теплое, — заметил он. — Лев уже зарядил его своей магией.

— Он говорил, что кольцо связано с его камнем.

— Ага, — Овен закрыл глаза. — Сейчас я попробую найти свой.

Он положил руку на стол, рядом со свечами. В комнате стало тихо — даже духовка гудела приглушенно, будто боялась помешать.

Пламя свечей качнулось. Потом еще раз. Вдруг все три свечи вспыхнули алым.

Лампы в квартире моргнули. Витя, до этого дремавший в корзинке, поднял голову и прищурился.

— Вижу, — сказал Овен глухо, не открывая глаз. — Сердолик… он где-то рядом.

— Где? — спросила Мира.

Овен резко открыл глаза. Зрачки расширились, в них отражались три красных свечных огонька.

— Он в кафе с желтой вывеской, — сказал он. — Там камин. И… — он вдруг усмехнулся, — и там, кажется, сейчас сидит Лев.

Мира опешила.

— Лев? В кафе?

— Ну да, сидит в кресле, греет руки у огня, пьет кофе. И мой сердолик где-то рядом с камином.

— Откуда ты знаешь про Льва?

— Вижу, — Овен пожал плечами. — Я огненный знак, и в моей стихии — огонь, тепло, свет. Лев сейчас как свечка — светится от удовольствия. Невозможно не заметить его.

Он снял кольцо и положил на стол.

— Пошли.

— Куда?

— В кафе, конечно! — Овен уже натягивал ботинки. — Мой камень там, Лев там — чего мы ждём?

Мира секунду поколебалась. Потом вздохнула, надела кеды.

— Ничего себе утро, — пробормотала она.

Витя проводил их равнодушным взглядом, но когда Овен проходил мимо корзинки, кот вдруг вытянул лапу и легонько цапнул его за штанину — совсем не больно, скорее для порядку. А потом отвернулся, всем видом показывая: «идите уже, мне спать надо».

Овен удивленно моргнул, но ничего не сказал.

Глава 5

Кафе «Уют» встречало гостей запахом кофе, корицы и потрескиванием дров в камине. Лев сидел в своем любимом кресле — том самом, у огня, откуда был виден весь зал. В руке его дымилась вторая за сегодня кружка эспрессо. На столике лежала раскрытая книга, которую он не читал — просто для вида, чтобы не выделяться среди этих странных смертных.

Он почти расслабился. Почти поверил, что сегодня будет спокойный день.

Дверь звякнула колокольчиком. Лев поднял глаза — и поперхнулся кофе.

В кафе вошли Мира и какой-то рыжий парень в кожаной куртке с заклепками. Они о чем-то оживленно болтали. Рыжий смеялся, Мира улыбалась.

Лев поставил кружку так резко, что кофе выплеснулся на блюдце.

— Ты?! — заорал он, вскакивая с кресла.

Мира и Овен обернулись.

— А, вот ты где, — сказала Мира спокойно. — А мы тебя ищем.

— Мы?! — Лев перевел взгляд с нее на Овна — глаза его сузились. — Овен, что ты здесь делаешь?

— Здорово, золотая грива, — Овен подошел ближе и бесцеремонно хлопнул Льва по плечу. — Давно не виделись. Ты как? Все еще король?

— Я всегда король, — Лев стряхнул его руку. — А ты, как всегда, не вовремя.

— Это я не вовремя? А кто сбежал из Круга Зодиака первым, потеряв свой камень? — Овен прищурил ярко-голубые глаза.

— Я не сбежал. Мой камень улетел.

— Как и у всех. Но я хотя бы не прячусь в кафе и не пью кофе, когда нужно искать остальные.

— Я не прячусь! Я восстанавливаю силы!

— Силы, ага. — Овен покосился на кружку. — Вижу, как восстанавливаешь.

Лев побагровел.

— Ты, мелкий задиристый баран…

— А ты, напыщенный котик на диване…

— КОТИК?!

Голоса Льва и Овна поднялись до такой громкости, что за соседним столиком обернулась женщина с пирожным, а бармен за стойкой перестал протирать чашки и уставился на них.

— Вы с ума сошли, что ли? — спросил бармен.

— Понизьте голос, пожалуйста, — попросила женщина.

Лев и Овен не слушали. Они стояли друг напротив друга, прожигая взглядами — золотым и голубым, — и, казалось, еще секунда — и они вспыхнут магией на глазах у всех посетителей.

— Это кресло мое! — рыкнул Лев.

— Я его и не занимаю! — огрызнулся Овен.

— Ты вообще не должен здесь быть!

— А ты, видимо, везде должен появляться первым, да?!

— ХВАТИТ!

Голос Миры прозвучал негромко, но в нем было столько металла, что оба замолчали на полуслове.

Она стояла у стойки бара, и в ее руке что-то блестело.

— Поругались? — спросила Мира ледяным тоном. — Повеселились? Все выяснили?

— Мира, я… — начал Лев.

— Он первый начал, — буркнул Овен.

— А мне все равно, кто начал, — Мира подошла к ним и подняла руку.

На ее ладони лежал камень.

Красно-оранжевый, горячий, с прожилками, похожими на языки пламени. Он пульсировал слабым алым светом.

— Мой сердолик, — выдохнул Овен.

— Где ты его взяла? — Лев опешил.

— Вон там. — Мира кивнула на подоконник у камина. — Лежал на самом видном месте. Рядом с сушеными цветами и деревянной совой.

Лев и Овен одновременно посмотрели туда.

Действительно — на подоконнике стояла маленькая деревянная сова, рядом — корзинка с какими-то шишками, а между ними валялся камень. Никто его не трогал. Люди думали — предмет интерьера.

— Вам даже не пришлось искать, — с укором сказала Мира. — Вы просто пришли, увидели камень и не заметили.

— Я не заметил? — возмутился Лев.

— А ты вообще кофе пил, — парировала Мира. — И на подоконник даже не посмотрел.

Овен виновато потупился.

— Ну… я только вошел.

— Ага. И сразу начал ругаться.

Мира перевела взгляд с одного на другого. Глаза ее вспыхнули — в них читалась вся вредность Скорпиона вперемешку с какой-то теплой, почти сестринской усталостью.

— Слушайте меня оба, — сказала она негромко, но твердо. — Вы — знаки зодиака. Взрослые, сильные… создания. А ведете себя как котята, у которых отобрали игрушку.

Лев открыл рот, чтобы возразить, но Мира подняла палец.

— Ни слова. Камень найден, Овен доволен, а Лев допьет свой кофе, остынет и перестанет сверкать глазами на весь зал. Договорились?

Она сунула сердолик в руку Овна.

— Держи. Только не потеряй снова.

Овен сжал камень. По его руке пробежала алая дрожь — камень отзывался на родную магию. Он выдохнул, улыбнулся и вдруг стал похож на обычного рыжего парня, а не на воинственный знак.

— Ладно, — сказал он примирительно. — Прости, Лев. Хорошо выглядишь, кстати, для того, кто спит на диване.

— Я не сплю на диване! — возмутился Лев, но уже без огня. — Я… отдыхаю.

— Конечно-конечно.

Лев вздохнул, плюхнулся обратно в кресло и взял кружку с остывшим кофе.

— Садитесь уже, оба, — буркнул он, кивнув на соседние стулья. — Только не шумите.

Мира села. Овен — напротив, все еще сжимая в кулаке сердолик.

Бармен, убедившись, что скандал закончился, снова взялся за чашки. Женщина с пирожным успокоилась и вернулась к своему десерту.

Только уличный кот вдруг появился на подоконнике и посмотрел на компанию сквозь стекло. Лев показал ему язык. Кот зевнул и ушел. Мира закатила глаза, но улыбнулась.

— Вы оба безнадежны, — сказала она.

— Это ты нас раскусила, — хмыкнул Овен.

Лев ничего не сказал. Он смотрел на Миру — на ее синие глаза, на упрямый подбородок — и думал о том, что эта вредная девчонка только что сделала то, что не удавалось ни одному знаку зодиака за все циклы.

Она остановила двух королей магии одной фразой.

Он отпил кофе и улыбнулся.

И подумал, что, может быть, эта вредная смертная — лучшее, что случилось с ним в этом мире.

Овен ушел быстро — слишком быстро для того, кто только что обрел свой камень. Он подошел к ним, хлопнул Льва по плечу, подмигнул Мире и сказал:

— Мне нужно побыть одному. Сердолик требует привыкания. Я найду вас позже.

И выскочил на улицу, звякнув колокольчиком.

Камин потрескивал, отбрасывая живые тени на стены кафе. Народу почти не было — только бармен протирал чашки за стойкой и пара студентов в углу с ноутбуками.

Мира сидела напротив Льва, положив подбородок на сложенные руки. Лев — в своем кресле, с остывшей кружкой кофе, которую так и не допил.

Тишина была неловкой, но не тяжелой.

— Слушай, — начала Мира, вертя в пальцах салфетку. — Ты на Овна не обижайся. Он просто… вспыльчивый.

— Знаю, — Лев усмехнулся. — Все Овны такие. Упрямые, шумные, лезут в драку без причины.

— Как некоторые Львы, которых я знаю, — парировала Мира.

Лев хотел огрызнуться — но почему-то не стал. Вместо этого он поставил кружку на столик и посмотрел на огонь.

— Знаешь, хоть я и не понимаю до конца твой мир, но я… почему-то устал быть королем.

Мира замерла.

— Что ты имеешь в виду?

Лев помолчал. Языки пламени отражались в его глазах, делая их золотыми — как в тот день, в подъезде.

— В Круге Зодиака все подчинено правилам. Всякие церемонии, сложный этикет. Кто с кем сидит, кто на кого смотрит, кто кому кланяется. Каждый твой шаг — на виду. Каждое слово — взвешивают.

Он перевел взгляд на Миру.

— А здесь… здесь я просто Лев, а иногда — чучело золотое.

Мира фыркнула, но глаза ее были серьезными.

— Тебе нравится быть просто Львом?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но мне нравится, что ты называешь меня чучелом. Никто в Зодиаке не посмел бы.

— Потому что никто не догадался? — улыбнулась Мира.

— Потому что боятся меня.

Тишина снова опустилась между ними. Но теперь — более теплая.

Мира вдруг встала, подошла к камину и села прямо на пол, обхватив колени.

— Иди сюда, — сказала она, кивнув на место рядом.

Лев секунду колебался. Короли не сидят на полу у камина, как простые смертные. Но потом он встал, подошел и сел рядом.

Их плечи почти касались.

Пламя плясало перед ними. В кафе играла тихая музыка — что-то джазовое, с саксофоном.

— Мира, — сказал Лев после паузы.

— М?

— Спасибо, что поверила мне тогда, в подъезде.

— Не за что, — она повернула голову и посмотрела на него. — Просто ты был слишком жалким, чтобы врать.

— Я был жалким?

— Очень. Стоял с таким видом, будто мир рухнул. Еще и плащ пыльный.

Лев хотел обидеться, но не смог. Вместо этого он рассмеялся — тихо, совсем не по-королевски.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Уже говорил.

— Я повторю.

Мира улыбнулась, и в ее синих глазах отразился огонь камина. Лев смотрел на нее и вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз ему было так спокойно.

Не нужно править. Не нужно сиять. Не нужно доказывать, что он — Лев.

Можно просто сидеть рядом, слушать треск дров. И знать, что ее плечо — прямо здесь, в двух сантиметрах.

— Мира, — сказал он снова.

— Что?

— Твое имя… оно значит «мир» на древнем языке людей, да?

Она удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Я кое-что знаю о людях, — Лев пожал плечами. — Я же управляю вашими судьбами. Должен же я был хоть что-то выучить.

Мира хмыкнула.

— А мое имя тебе не подходит.

— Почему?

— Потому что ты не мирный. Ты — буря.

— Как и ты, — тихо сказал Лев.

Их взгляды встретились.

На секунду — всего на одну — Мира перестала быть вредной, дерзкой, неуязвимой. В ее глазах мелькнуло что-то растерянное, девичье, совсем не скорпионье.

Лев протянул руку — медленно, будто боясь спугнуть — и убрал выбившуюся прядь с ее лица. Пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно.

— У тебя волосы пахнут дымом, — сказал он.

— Это от камина, — прошептала Мира.

— Мне нравится.

Она не отодвинулась, не фыркнула, не сказала «чучело золотое». Просто сидела и смотрела на него, чуть приоткрыв губы.

Саксофон в динамиках взял высокую ноту.

Лев убрал руку.

— Нам пора, — сказал он, хотя сам не верил в эти слова. — Уже поздно.

Мира кивнула. Медленно встала, отряхнула джинсы.

— Да, — сказала она слишком бодро. — Пошли.

Они вышли из кафе. Колокольчик звякнул в последний раз.

На улице было прохладно. Лев, не говоря ни слова, снял плащ и накинул Мире на плечи.

— Ты простудишься, — сказал он.

— Я не боюсь простуды, — ответила Мира, но плащ не сняла. Наоборот — поправила его на плечах, словно укутываясь теплее.

Они пошли по темнеющей улице — Мира в его бордовом плаще, Лев в одной рубашке, с золотыми волосами, развевающимися на ветру.

Лев проводил Миру до самого подъезда. У двери он задержался, переминаясь с ноги на ногу — странное зрелище для того, кто привык отдавать приказы, а не ждать.

— Зайдешь? — спросила Мира, уже взявшись за ручку двери.

— Не сегодня, — Лев покачал головой. — Мне нужно… побыть одному. Янтарь требует настройки. И от Овна этого моя голова болит.

— Как знаешь, — Мира пожала плечами, отдавая плащ. — Тогда до завтра.

— До завтра, — повторил Лев.

Он шагнул к ней, будто хотел добавить что-то еще — но раздумал. Кивнул и быстро пошел прочь, в сгущающиеся сумерки.

Мира смотрела ему вслед, пока бордовый плащ не растаял за поворотом. Потом вздохнула и вошла в подъезд.

Дома было тихо: родители еще не вернулись с работы. Кот Витя спал на диване, свернувшись калачиком, и даже не пошевелился, когда Мира прошла на кухню.

Она включила свет, поставила чайник — и замерла.

На столе, на клеенке в ромашку, стояла маленькая шкатулка. Деревянная, темная, с выжженным узором — звезды и овен, складывающиеся в круг. Шкатулка явно была не из магазина: слишком грубая работа, слишком кривые линии.

Мира оглянулась на входную дверь. Закрыто. Окно — тоже. Но Овен — знак зодиака, он мог телепортироваться внутрь на секунду, оставить подарок и исчезнуть.

Она осторожно взяла ее в руки. Та оказалась теплой. Мира поддела крышку ногтем — та открылась с легким щелчком.

Внутри, на темном бархате, лежал красный блестящий камень в форме сердечка. Рядом — записка, сложенная вчетверо.

Мира развернула ее, подавив улыбку. Почерк был ужасным — буквы плясали, строки съезжали вниз, будто писал их человек, который не привык держать в руках ручку.

«Для Скорпиона, который похитил мое сердце. Овен»

— Похитила сердце? — переспросила она вслух.

Шкатулка смотрела на нее красным камнем. Кот Витя в зале приоткрыл один глаз — и снова закрыл, явно не разделяя драматизма момента.

Мира засмеялась.

Тихо сначала, потом громче, запрокинув голову. Смех был не издевательским — скорее удивленным, даже счастливым.

— Овен, — покачала она головой. — Вспыльчивый рыжий баран.

Она взяла камень-сердечко в ладонь. Он был гладким, теплым, почти живым. Мира повертела его и положила обратно в шкатулку.

Что с этим делать? Оставить? Выбросить? Она не знала.

За окном садилось солнце. Красноватый свет падал на клеенку, на шкатулку, на ее руки. Где-то в городе бродил Лев — гордый, капризный, с золотыми глазами и бордовым плащом, который он так бережет. Где-то шатался по улицам Овен — только что обретший свой камень и почему-то решивший, что Мира похитила его сердце.

А она стояла посреди кухни, в старой футболке и джинсах, и чувствовала, как ее жизнь — обычная, серая, распланированная на учебу и магазины — перестала быть скучной.

Впервые за долгое время она не знала, что будет завтра. И это пугало и радовало одновременно.

Мира захлопнула шкатулку, на секунду задержав на ней ладонь — будто не хотела расставаться.

— Ничего, — сказала она коту. — Разберемся.

Кот Витя не ответил.

Она спрятала шкатулку в ящик стола — под салфетки и спички. Не потому, что стыдно. Просто… не время.

Лев не должен был узнать.

Пока что.