Петербургский. Сломанное сердце

Глава 1

― Иииить…

Снова впереди меня мелькает тень, похожая на кошку, но вот звуки она издает совсем не кошачьи. Да и в принципе не похожие ни на одно животное, которое знаю. Я переехала в старый район Петербурга месяц назад – здесь жила бабушка и я унаследовала ее квартиру.

Прибавляю шаг, вечером в этом дворе-колодце немного не по себе. Хотя когда мы с бабулей совершали наши «вечерние вылазки» было комфортно, спокойно, весело… но сейчас по-другому.

Вновь слышу этот странный звук и практически бегом вылетаю из подворотни на улицу:

― Ай! – больно в кого-то врезаюсь.

― Опять ты? – о боже, снова он…

― Опять вы? – поднимаю взгляд и встречаюсь с карими глазами.

― Почему ты все время налетаешь на людей? – смотрит на меня с насмешкой.

― Вы просто все время под ногами крутитесь. Кроме вас, – недовольно дергаю плечами, потому что он держит меня рукой, ― я ни на кого не «налетаю», – бывает, конечно, но об этом ему знать не нужно.

Пытаюсь его обойти, но он делает шаг и преграждает дорогу:

― Куда ты все время бегаешь по вечерам?

― Это не ваше дело.

― Давай, я угадаю. На свидание?

― Послушайте, молодой человек…

― Адриан.

― Да, неважно. Вас, наверное, жена дома заждалась, а вы мне зубы заговариваете. Пропустите меня, наконец!

― С чего ты решила, что я женат? – смеется в голос, но пропускать меня не собирается.

― Извините, но я опаздываю!

Каким-то чудным образом проскальзываю между надоедливым типом и стоящей на тротуаре машиной. За тот короткий период, пока я здесь живу, мы виделись раз семь. Выхожу на набережную реки Карповки и, прижав к себе пакетик с ценным содержимым, иду вдоль, а после сворачиваю во двор одного из зданий…

Домой возвращаюсь, как всегда, воодушевленная, ближе к одиннадцати вечера. Принимаю душ и ложусь спать, заводя ненавистный будильник на семь утра.

Но сегодня вместо будильника меня разбудил телефонный звонок. Кому я понадобилась так рано? Почти не открывая глаз, нажимаю «принять вызов»:

― Васнецова! – мой шеф звонит, не может быть, что бы я снова… ― Где тебя носит? – проспала… ― Рабочий день начался пять минут назад. Но, как обычно, Васнецова: на моем столе нет отчетов, а за секретарским – тебя! У тебя пятнадцать минут, иначе уволю. Теперь точно.

― Я скор… – гудки.

Пока на меня орал шеф, я успела встать, почистить зубы и почти одеться. Никогда так быстро этого не делала, но теперь приходится. На ходу заматываю шарф на шею и застегиваю пальто. В Петербурге весна, но все еще холодно.

Хотя когда я бегу по улице, становится жарко. Остался один перекресток и я буду почти на месте. Бежать уже нет сил. Останавливаюсь, чтобы отдышаться. Начинает сигналить машина. Я, вообще-то, по тротуару иду и никому не мешаю.

― Тебя подвезти? – ну, что ж за невезение, снова этот тип – Андрей? Нет. Андрон? Неважно.

Оборачиваюсь. Темная голова чуть ли не в окне торчит.

― Сама прекрасно справлюсь.

― Да, ладно тебе не ворчи. Я еле за тобой угнался, поди устала, – опять смеется надо мной.

Хочу что-нибудь съязвить, но до времени, которое отвел мне шеф, остается минус семь минут.

― Хорошо, – сажусь в машину, ― подвезите.

― Ну вот, другое дело. Я бы решил, что ты вышла на пробежку, если бы не твой, – окидывает меня насмешливым взглядом, ― вид и каблуки. Ты ведь не на пробежке?

― Вы такой остроумный, слов нет.

Он вновь улыбается. И хоть я зла на него, не могу не признать, что улыбка сногсшибательная, закрадывающаяся куда-то далеко внутрь меня.

― Тебя куда везти-то?

― Вот там направо и к бизнес-центру.

― А работать во сколько закан…, – машина резко тормозит на повороте и Андр… Адр… в общем, этот тип с красивой улыбкой продолжительно сигналит. ― Вот баран! Ну ты, посмотри, а?! Куда едет?

От такой резкой остановки с приборной панели падает бумажник прямо мне под ноги. Поднимаю. Оттуда вылетает небольшой листок с изображением странного существа: темно-серое мохнатое, напоминающее кошку, но с крыльями. Разглядеть получше не удается, тип с красивой улыбкой, выхватывает бумажник и поспешно убирает в карман своего пальто:

― Приехали.

― Спасибо! – быстро выхожу. И как только закрываю дверь, не менее странное существо с именем на букву «А» уезжает, ничего не сказав. Хм… Но задаваться вопросами мне некогда, на работе я должна была быть пятнадцать минут назад.

― Все, Васнецова! Уволена!

― Но Пал Николаич, я по уважительной причине задержалась.

― Какой? – шеф приспускает очки и таращится на меня.

― У меня… я… – соображать сложно под таким пристальным и давящим взглядом.

― Уволена! – кричит так, что, кажется, окна дребезжат. ― Если бы Зинаида Прокловна, упокой господи его душу, знала, как ее внучка будет относиться к работе, никогда бы тебя не рекомендовала.

Явно не о бабушке печется, а о себе любимом. Гордо задираю подбородок и смело смотрю на лысеющего, день изо дня, и вечно недовольного шефа:

― Могу идти?

Шеф указывает на дверь. Ну вот и хорошо, что не стала вчера допоздна на работе задерживаться, чтобы доделать отчет, все равно бы уволили.

― Через полчаса жду отчет у себя на столе. А к завтрашнему утру те, что нужны будут на следующей неделе.

― Но вы меня уволили!

― Э-э-э не, дорогая Алина Ксановна, уйдете с работы, только когда выполните свои обязательства.

― Но я не успею за сегодня.

― Если не успеете, то за расчетом в конце недели можете не приходить.

― Но Пал Николаич, я…

― Иди уже, Васнецова, работай!

Я не могу остаться без этих денег: мне за бабушкину квартиру платить надо, пока не сдадим в аренду и желательно на длительный срок. И как же наши с ней подопечные?.. Ладно, с завтрашнего дня я буду свободной, встречусь со школьной подругой Женькой и попрошу ее помочь. А то денег, которые у меня есть на карте, хватит только на одну закупку в магазине.

Отчеты лежали на столе шефа в восемь часов вечера. Выхожу из бизнес-центра, на телефоне дзинькает уведомление «Ваш заказ готов». Должен же быть через три дня... Если сейчас не оплачу, потом ждать нужно. Оплачиваю картой и оформляю доставку на завтра в первой половине дня, прямо к дверям бабушкиной квартиры. Теперь я свободный художник. Слова, которые некогда были мечтой, отзываются голодным урчанием в животе.

Так как поход в супермаркет отменился, по дороге я зашла в пышечную и с удовольствием поужинала вкуснейшими кружочками из теста, обильно посыпанными пудрой.

Теперь нужно поспешить домой за ценным пакетиком и бежать к моим любимым малышам. Уже довольно поздно, поэтому иду быстро. Заворачиваю в подворотню дома и начинаю копаться в сумочке в поисках ключей.

Глава 2

― Ииииить…

Отпрыгиваю в сторону, это нечто вновь пронеслось возле меня.

― Кыс-кыс?.. – теперь иду медленно и зову, возможно, кошку или огромную крысу.

― Ииииить, хеть… хеть…

Господи, кто же ты такой? Но даже думать не собираюсь тут: чуть ли не вприпрыжку забегаю в подъезд и захлопываю дверь. Не хватало еще, чтобы эта странная крыса в дом пробралась.

Быстро забегаю в квартиру, беру пакет и возвращаюсь на улицу. Чтобы крыса снова не прыгнула мне под ноги, громко говорю «брысь». Понимаю, что это больше для котов, но я не знаю, как отпугивать крыс.

― Ихемь… хеми… Иииить…

― А-а-а! – роняю пакет на землю. ― Ну вот, все из-за тебя! Непонятное создание!

― Хрумсь… хрумсь…

Содержимое из пакета просыпалось и, видимо, это существо его ест. Точно крыса, которая откормилась на местной помойке. Поднимаю пакет и проверяю количество содержимого – хватит.

― Я по твоей вине опоздаю, – говорю, выходя из подворотни.

― Опять я виноват?

Знакомое тело, в которое врезаюсь, знакомый голос. Поднимаю голову – знакомые глаза и потрясающая улыбка.

― Почему вы оба мне в одно и то же время попадаетесь? И все под ноги норовите попасть? – возмущаюсь, понимая, что вернусь сегодня за полночь.

― Оба? – замечаю в глазах неподдельный интерес. ― Кто еще?

― Крыса большая и странная.

― Где ты его видела? – хватает меня за плечи и разворачивает к себе.

― Кого его?

― Ну эту крысу. Где? Здесь? Сейчас? – заглядывает мне за спину. ― Ну?

Из улыбающегося типа, он вдруг превратился в нервозного и едкого.

― Сами разбирайтесь.

Ничего не говоря, отстраняет меня и проходит в подворотню. Может это его щенок, а не крыса?

Справится. А я сворачиваю на набережную и иду вдоль домов, захожу во двор одного из них, а дальше до закоулка, который позволяет пройти между зданиями и выйти в небольшой дворик с мусорными контейнерами и очень ценными «жильцами цокольных этажей» – так про них всегда говорила бабушка.

Делаю несколько шагов вглубь и ощущаю, как к ноге прислоняется теплое и пушистое тельце, от которого в моей душе расцветают цветы.

― Мрррр, мрррр…

― Вы мои хорошие!

Присаживаюсь на корточки, и ко мне сбегаются коты и кошки.

― Муррр, мрррр…

Фырчащие пушистики обступают со всех сторон, ласкаясь и бодаясь головами.

― Тигр, Малинка, Серый… Вы мои замечательные детки.

Глажу каждого хвостика и пересчитываю:

― Девять, десять, одиннадцать – все на месте. Пойдемте, мои дорогие! Давайте, давайте!

Пушистики так и продолжают тереться о ноги, но все же позволяют пройти вперед и высыпать ценное содержимое пакета в их разноцветные мисочки.

Начинает раздаваться довольный хруст. Котики, которые наелись, возвращаются ко мне за теплом, а сами согревают мое сердце.

― А как ты, наша будущая мамочка?

Подхожу к округлившейся Мусе и глажу за ушком.

― Мрррр… Хрррр…

― Скоро у нас появятся новые члены семьи. Теперь Мусенька, я безработная, но зато смогу приходить к вам почаще и постараюсь помочь тебе с рождением деток. Нужно же еще каждому имя придумать. Черныш, – обращаюсь к большому черному мейн-куну, ― как следует, следи за Мусей и охраняй будущих малышей.

Стою, наслаждаясь довольным мурчанием пушистиков. В дальнем окне на пятом этаже, которое выходит в этот небольшой дворик, загорается свет.

― Жилец из семьдесят второй квартиры вернулся домой. Сколько же времени? – смотрю на часы – пятнадцать минут первого. ― Малыши, уже поздно. Мне нужно бежать!

По свету в окне, мы с бабулей понимали, что засиделись в гостях у хвостиков. Я никогда не видела этого жильца, но бабушка почему-то называла его молодым пройдохой.

Глажу по головке каждого хвостика и быстро выхожу по направлению набережной. Котики дружно мурлыкают, говоря «до свидания».

― Да, да, до завтра, мои хорошие!

В Петербурге много достопримечательностей, и одна из них – это петербургские коты. Их рисуют, про них слагают песни, и я уверена, что каждый житель или хотя бы каждый второй, следуя на работу, непременно берет с собой пакетик с кормом, чтобы угостить лакомством жильцов с цокольных этажей.

Проходя по набережной, я каждый раз любуюсь городом. Вот и сейчас: знаю, что уже поздно, но ведь завтра я не пойду на работу, а значит, можно чуть замедлить шаг и снова окунуться в неслышную, но такую ощутимую мелодию Петербурга. Я родилась здесь. Хотя сейчас живу в пригороде вместе с мамой, откуда она родом. А папа был из Петербурга. Я скучаю по нему. Вот уже десять лет скучаю, как раз половину своей жизни… Мы жили здесь все десять лет, только в другом районе. И каждые выходные приезжали в гости к бабушке. Она всякий раз накрывала на стол, словно это был праздник и угощала нас вкуснейшими булочками с яблочным повидлом… А когда папы не стало, мы уехали в дом мамы и приезжали к бабуле редко. Но летом, когда мама работала, я жила здесь. Мы гуляли по городу: набережным и любимым папиным местам. Часто сидели с охапкой сахарной ваты в Вяземском саду, где встретились родители и полюбили друг друга с первого взгляда.

А по вечерам мы с ней ходили в неприметный дворик с помойками, где живут замечательные жители. Коты встречали бабушку песнями, своими неповторимыми кошачьими песнями. Половина из бродячих котов точно были домашними, но что случилось и почему они теперь «жильцы цокольных этажей» неизвестно. Я всегда говорила бабушке, что если бы каждый хвостик поведал свою историю, набралось бы на целую книгу приключений.

Это было замечательное время. Но за последний год бабушка стала часто болеть и ждала меня летом. Говорила, что хочет рассказать о чем-то важном, и мы с ней предвкушали, когда сможем болтать ночи напролет, как это делали всегда. Но два месяца назад ее не стало. Утираю слезы ладонями и спешу домой. Мне очень тебя не хватает, бабуль.

Необычную крысу я не встретила. Но, скорее всего, это был не менее необычный щенок этого… Как же его… Адриан! Точно!

Завтра я обязательно придумаю, как мне быть дальше. Маме жаловаться не хочу. К Пал Николаичу, к которому я пришла по бабушкиной рекомендации, не вернусь. Просто, когда я на лето собиралась приехать, хотела поработать, вот бабуля обо мне словечко и замолвила у своего одноклассника.

По привычке завожу будильник, а потом отключаю. Я часто вспоминаю прожитый день перед сном, лежа в кровати. Сегодня долго не могла заснуть, вспоминая карие глаза и красивую улыбку.

Громкий стук в дверь квартиры моментально пробуждает ото сна:

― Боже мой, снова проспала на работу! – вскакиваю с кровати. А стучит кто? Неужели Пал Николаич не дозвонился и лично пришел, чтобы уволить?

Бегу к двери. По пути спотыкаюсь о коробки с вещами бабушки, которые я собираюсь разобрать, но все время откладываю. Щелкаю замками:

― Кто?