Отдайте кота, господин ректор! Или Тихоня поступает в Академию.

Глава 1

– Не поеду! Вот не поеду, и все. И что хотите, то и делайте, – выпалила я, насупившись и встала, сложив руки на груди.

– Зачем мне эта академия, вот скажите, отец? – я исподлобья посмотрела на растерянного папеньку, магистра практической магии первой степени. Отец попытался нахмуриться, но это у него очень даже плохо получалось. Любил он меня сильно. И мне даже немножко стыдно стало за свое поведение. Папенька мне добра желает, конечно. Дар-то у меня сильный от рождения, а все никак не может стабилизироваться. То взмахну рукой - гром загремит, молнии засверкают и ливень пойдет такой, что залил уже наш огород и грядки стоят в воде, мне почти до лодыжек.

Болото скоро у нас будет, а не огородик. А махну другой рукой, так и снег выпадет. Или крупный такой градище пойдет. И это посредине лета.

В маменьку дар у меня. Сильным погодным магом она была. И ведь никаких Академий не кончала, как-то вот сладила с даром.

– Тихоня, родная, я тебя просто не узнаю, – мягко ответил папенька. – Ты же сама понимаешь, зачем.

Я вздохнула и уныло посмотрела на отца.

Понимать я понимала, чего там не понять. Но ехать в Академию, так далеко от дома совсем не хотелось. Еще и Цветочка одного оставлять. За ним ведь глаз да глаз нужен. Покормить, погулять выпустить. А кто, кроме меня, им займется как следует?

Никто.

Папенька как уткнется в свои книги и исследования, так хоть трава кругом не расти. Поесть забывает, не то что Цветочка покормить.

– Папенька, ты сам говорил, что есть и домашнее обучение. Таля Лашина дома учится, между прочим, – резонно заметила я.

– Не путай божий дар с…– отец замялся и замолчал. Ну, знаю, знаю. У Тали дар слабенький, с ним сладить и на дому можно. А мне вот достался сильный.

– Одним словом, собирайся, дочь, – сказал отец как отрезал и сурово посмотрел на меня. Сурово у него не слишком-то получилось.

Я дернула плечом и постаралась выжать из себя хоть парочку слезинок. Получилось с трудом. Да и папеньку, несмотря на всю его доброту и любовь ко мне, пронять парой слезинок было сложно. Он меня просто насквозь видел.

– До экзаменов еще десять дней, папенька, – заныла я и подошла к отцу, обняв его за плечи. – И вообще, как я тебя одного тут оставлю? Кто тебе борщик любимый сварит, а?

– Сали, не заговаривай мне зубы, – папенька накрыл мою руку своей. – У нас есть тетка Крыжа.

Я вздохнула. Тётка Крыжа жила по соседству и с удовольствием помогала мне по хозяйству. И повариха она была неплохая. И вообще, вся из себя женщина видная и положительная. Да только поглядывала на моего папеньку так, что я даже опасалась. Вот уеду я, и положительная тетка Крыжа возьмётся за него всерьез. Приеду домой - а тут и маменька новая уже сидит и радостно улыбается, обнимая отца.

Отнимет у меня папеньку, вот как пить дать, отнимет. Я ж тихоня, слова лишнего не скажу. Когда меня не доведут, конечно.

– Ладно, – нехотя сказала я и уставилась на отца во все глаза.– Но только на один год! Ты обещал!

Папенька неловко улыбнулся:

– Конечно, тихоня. Год проучишся, а там и каникулы. И тут я окончательно добила родителя:

– Но только Цветочка я с собой возьму, так и знай!

Папенька тотчас сбросил мои руки с плеч и развернулся, гневно пробурчав:

– Сали! – глаза отца прищурились. – А если не сможешь с ним справиться, что тогда?

Я хмыкнула:

– Как не смогу, папенька? Я ж его еще маленького из соски молочком поила. И вообще, он меня за мамочку свою считает. Ну ты же знаешь, па-ап, – заныла я, ластясь к отцу и умильно заглядывая ему в лицо.

– И кто тут за ним присмотрит, напоит и накормит, когда меня не будет ? Ты вот постоянно о нем забываешь, – укоризненно сказала я.

Отец покаянно вздохнул, но добавил:

– Так тетка Крыжа присмотрит, Сали. Заодно, так сказать.

Ха-ха-ха. Присмотрит она, как же.

– Да она боится его как огня, папа. Ты что, забыл, что ли?

Отец нахмурился, глаза его забегали, а потом только рукой махнул. Вспомнил, значит, что его драгоценная тетка Крыжа вообще терпеть не может котов.

Что же, папеньке ничего не оставалось, как только согласиться.

Еще бы.

Хоть мне в семье и дали прозвище Тихоня, но на своем настоять я всегда могла. И вовсе для этого необязательно кричать и топать ногами, между прочим.

В тихом омуте, как говорится, черти водятся.

У меня, правда, водились не черти, а все-навсего один маленький чертенок. Котик, которого я назвала Цветочек. И все это представление перед отцом я затеяла только ради того, чтобы он разрешил мне взять Цветочка с собой.

Правда, Цветочек был не совсем чтобы настоящим котиком. На самом деле он оказался существом иного мира, который попал в наш по чистой случайности. Ему еще здорово повезло, что попал он сразу в котика, а не в ворону какую-нибудь. Наша кошка только-только тогда окотилась единственным котеночком, который был такой слабенький, что и глазки не мог открыть, так и лежал, не шевелясь. А потом вдруг ожил и глазки его блеснули в темноте. Кошка была старая, молока у нее совсем не было. Я сама Цветочка выкармливала, из соски. Он даже спал со мной, такой был слабенький.

В общем, как я не отказывалась, но поехать в Академию мне пришлось.

И вот я со стоном, как самая настоящая старушка, вывалилась из кареты и едва разогнулась. Два дня в карете это вам не дома на постельке лежать. Деревянная скамья хоть и была покрыта двумя одеялами, но сидеть, а тем более спать на ней было очень даже неудобно. Не знаю, как в ней ездили те почтенные дамы, с которыми мы недавно расстались. Наверное, у них не тело уже, а одна сплошная мозоль. Застарелая, привычная ко всему.

Я же девушка молодая, мне до их мозолей далеко. Поэтому все тело сейчас и ноет.

Надо было перину свою из дома забрать. Вот надо было! И зачем я только тетку Крыжу послушала?

“Сали, не выдумывай. В Акадэмии тебе все выдадут. Там и кровати мягкие”, – говорила она, поглядывая на папеньку, который только кивал.

Вот чтобы она сейчас сказала. И папенька тоже хорош. Сам учился в Академии сто лет назад уже, может, там все давно изменилось. И вообще. Хорошая перина, она лишней не бывает. Теперь я в этом убедилась на своем горьком опыте.

– Малышка, клетку свою не забудь, – недовольно сказал извозчик и поставил на землю клетку с Цветочком.

– Спасибо, – буркнула я и сунула ему в руку оставшийся золотой. Лицо извозчика на мгновенье стало почти любезным.

– Сундук ваш, барышня, вон, у решетки выгрузил. Тама все адепты ставят, – сказал он, сначала попробовав монету на зуб и только потом засунул золотой за пазуху.

– Оно, с клетками-то в Академию не пущают, – извозчик с сомнением посмотрел на меня. – Ну, да вам виднее, барышня, – добавил он, заметив, как я нахмурилась.

– Мою пропустят, – с уверенностью, которой на самом деле не особо и ощущала, ответила я. Папенька ведь должен был договориться. Он мне обещал! И письмо с ответом у меня припрятано, между прочим.

– Оно, конешно, не наше дело, но… – начал было извозчик, но я решительно отвернулась и подняла клетку с Цветочком. Клетка оказалась неожиданно легкой и сердце у меня замерло. Я скорее поставила ее на землю и откинула крышку. Цветочек как в воду канул!

Я ахнула и быстрее смотреть по сторонам.

– Да вона он, твой кот! – крикнул извозчик, тыча пальцем куда-то мне за спину.

Я обернулась и успела заметить, как между прутьями высокого железного забора мелькнул рыжий хвост. Мелькнул и исчез. Я кинулась следом и со всей силы ударилась лбом о решетку, которая выросла на моем пути.

Ну, конечно. Я же не Цветочек. Я обычная девушка, а Цветочек котик. И не простой, а волшебный. Он мог по своему желанию просочиться в любое, самое малюсенькое отверстие. Даже из заговоренной клетки выбрался как-то…

Может, папенька был прав и мне не стоило его брать? Вдруг он тут пропадет и его, маленького, кто-нибудь обидит. Тут же маги учатся. А маги, они такие. Запросто обидеть могут.

– Девушка, с вами все в порядке? – вдруг услышала я бархатистый, чуть с хрипотцой, мужской голос.

Я разогнулась и потерла лоб, на котором явно в скором времени будет знатная шишка:

– Почти, – вздохнула, подняла глаза, увидела обладателя этого голоса и почувствовала, что краснею. Вот всегда у меня так.

Вечно я оказываюсь в какой-то дурацкой ситуации. Да еще и мужчина этот был…красив. Даже несмотря на то, что левую его щеку пересекал тонкий белый шрам. Шрам этот его вовсе не портил. Наоборот, придавал мужчине загадочности и этой, как она, брутальности, вот.

– Рад, что с вами все в порядке, – мужчина кивнул и, на мгновение окинув меня взглядом, отвернулся, продолжив свой путь. А потом неожиданно споткнулся и чертыхнулся. Полыхнуло. Я закрыла глаза и присела. Привычка. Когда у тебя папенька маг, к такому с детства привыкаешь.

– Та-ак, – мужской голос как-то сразу потерял свою бархатистость, а вот хрипотцы значительно прибавилось. Я прищурилась. Ну, вот. Я так и знала.

– Цветочек! – я приникла к решетке, глядя на кота, который с видом всеми покинутого страдальца восседал на руках мужчины.

– А ну-ка, негодник, иди ко мне! Кис-кис-кис, – позвала я, потирая набухающую на лбу шишку.

– Значит, это ваш ланикЕ? – хмыкнул мужчина и погладил замурчавшего кота по пушистой спинке.

Я прикусила губу и исподлобья посмотрела на неизвестного.

Одет он был просто. Ну маг и маг. Черные брюки, светлая рубашка, темный камзол. И сапоги, конечно. Высокие сапоги до колен. Да видно, не простой это маг, раз сумел сразу понять, что в руках у него не совсем обычный котик.

– Это мой кот, господин. Не знаю, что вы имеете в виду, называя его так. Его зовут Цветочек, – наконец сказала я. Ни за что не признаюсь никому, что мой кот действительно ланике. Они же вымерли тыщу лет назад и сейчас в мире их по пальцам пересчитать.

Глаза мужчины сузились:

– Господин ректор, с вашего позволения. Ваш ректор. Конечно, в том случае, если вы действительно приехали поступать, – усмехнулся мужчина.

Глаза у меня забегали.

Вот так дела.

Это же сам ректор. И как я только его не узнала!

Ведь папенька, когда мне про эту Академию рассказывал и всяко улещивал туда поступать, и его портрет показал.

Правда, на портрете ректор был одет по другому и весь при регалиях. И как-то вот старше он выглядел. А сейчас… ну, совсем на свои тридцать пять, хоть это уже давно и не молодость, он не выглядел.

Как же его зовут-то… Симон… Симеон… Самон… Вот! Сальмон Вьяти, самый молодой ректор самой старой Академии нашего королевства.

– Рада встрече с вами, господин Вьяти, – я, как всякая благовоспитанная девушка, сделала книксен и склонила на мгновение голову.

– И я рад, что вы готовились к поступлению. По крайней мере, знаете мое имя, – хмыкнул ректор и тут Цветочек, которому надоело сидеть у мужчины на руках, зафырчал и вдруг исчез.

Ну что за дела…

Цветочек, ты меня подвел!

Самый молодой ректор Академии нахмурился:

– Значит, обычный котик, говорите? А вы знаете, уважаемая, что в Академию с котиками, тем более, с такими, как ваш, приезжать запрещено?

Я понурилась:

– Господин Вьяти, уверяю, что от Цветочка не будет никаких проблем. Он у меня смирный. Сидит себе в клеточке. Заговоренной. И все. А без меня… Без меня ему плохо будет, – я вздохнула и сжала руки у груди:

– Очень вас прошу, разрешите мне его оставить… И папенька, папенька ведь уже получил разрешение. Он писал… – я полезла в маленькую поясную сумочку и вытащила оттуда порядком потертый конверт.

– Вот! – и протянула письмо ректору прямо через решетку. Мужчина нахмурился, будто вспоминая, а потом посветлел лицом:

– Вы ведь Салия Кольери, не так ли? Карем Кольери ваш отец… Да, он мне писал, – ректор покачал головой. – Но только ни словом не упомянул, кем ваш Цветочек является на самом деле.

Я вздохнула:

– Но вы же понимаете, господин ректор… Писать о таком в письме, – я потеребила кончик косы, опустив глаза.

Ага, напиши о таком. Сразу же прощай Цветочек, а папеньке штраф выпишут огроменный. И хорошо еще, если только штраф. Кто ж позволит просто так жить на свете ланике? Существу, который может исчезнуть в любой момент и проникнуть в любое, даже в такое, как игольное ушко, отверстие?

Мигом заберут во всякие там учреждения, о которых не принято даже и говорить.

Ректор недовольно хмыкнул и на щеках его заходили желваки. Он нахмурился и задумчиво посмотрел куда-то вдаль.

Я стояла, прижав руки к груди и тихо цыкнула на Цветочка, который сел у моих ног, как воспитанный питомец.

– Господин Вьяти, вот видите, он очень, очень хороший. И послушный! Сидит рядом, – сбивчиво заговорила я.

И тут ректор наконец посмотрел на меня. Перевел взгляд на Цветочка и вдруг как щелкнет пальцами, что-то пробормотав.

Котик заурчал и… как кинется на него!

Не надо, ох, не надо было ректору щелкать пальцами.

– Цветочек! – ахнула я, понимая, что дело плохо. Котик вцепился в руку ректора всеми когтями.

Все.

Теперь меня точно не примут. Ведь раны от когтей ланике практически не заживают…

Друзья, приветствую вас в новой истории!Она будет легкой, веселой и совсем несерьезной.Ставьте лайки, нам с музом это очень поднимает настроение:)Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять!

Глава 2

Лицо ректора на мгновение перекосилось, а потом он взял и схватил моего несчастного Цветочка за шкирку. Котик, вместо того, чтобы вцепиться в руку ректора еще сильнее, тихонько пискнул, тотчас оставил мужчину в покое и повис, закатив глазки. Из правой руки ректора текла кровь. И пусть не ручьем лилась, но я ахнула и скорее кинулась к пострадавшему.

– Ой, г-господин р-ректор, – я даже заикаться начала. – Сейчас, я сейчас…

Я, откуда только силы взялись, мигом оторвала большую полосу от своей летней накидки, все равно ничего под рукой больше не оказалось, и уверенно взяла мужчину за руку.

Цветочек, поганец, даже не пошевелился и глазки не открыл. Так и висел в левой руке ректора пушистой тряпочкой.

– Сейчас, господин Вьяти, вот перевяжу и все хорошо будет, – бормотала я, старательно не поднимая на него глаз.

Мужчина неожиданно хмыкнул:

– Благодарю, Салия. Значит, говорите, совсем безобидный ваш питомец?

– И оставьте повязку в покое наконец. Лучше возьмите своего агрессора, – сказал он раздраженно и сунул мне в руки Цветочка, который приоткрыл было один глаз, но потом, надеюсь, от стыда, закрыл.

– Так как же… Кровь ведь идет, – растерянно пробормотала я.

– Оставьте, – отмахнулся ректор и, раскрыв ладонь освободившейся руки, поднял ее над окровавленным, с глубокими царапинами, предплечьем.

Глаза его на мгновенье мелькнули зеленью. И раненая рука, вот прямо тут, прямо передо мной, буквально на глазах исцеляться.

Только сначала она как будто распухла, потом кровь перестала идти, а потом сами царапины становились все меньше и меньше.

А скоро и совсем исчезли.

Я стояла столбом, боюсь, даже рот раскрыла, что приличной девушке и не подобает.

Так как тут не раскрыть, когда чудо, натуральное чудо, у меня перед глазами свершилось!

– К-как… как вы это сделали? – вдруг вырвалось у меня.

Еще бы!

Ведь раны от когтей ланике очень плохо заживают… Ну, я ж знаю это не понаслышке. У нас один раз в усадьбу вор залез. Собак-то у нас нету. Вот он и подумал, что можно поживиться тем, что плохо лежит. На котика и внимания, видно, не обратил. А зря.

Цветочек так его цапнул, что вор удрал с воем. А потом его папенька сразу вычислил. Котик его за ногу цапнул, а тот потом долго лекаря искал, который поможет. Ну и вот, его потом в магистратуре судили и отправили на исправление. Так папенька говорил, что вор хромал и хоть повязка на ноге была, а кровь все равно плохо останавливалась.

Так что я знаю, что говорю. А тут на тебе, чудо чудное совершилось.

Ректор усмехнулся, его темные глаза стали как два колодца и я опять покраснела. Вот кто дергал меня за язык… Приличные девушки не задают глупых вопросов. Он же маг, первой величины. Наверное, он и не такое может…

– Вы спрашиваете, как, Салия? – в глазах мужчины заиграли смешинки, – много учился, много практиковал. Вот и весь секрет, – он неожиданно нахмурился и опустил окровавленный, прокушенный рукав темного камзола.

– Идите оформляться, будущая адептка, – сказал он, как отрезал. Я смутилась еще больше. Что это на него нашло… Вроде улыбался, и вдруг как холодом повеяло. Ну и ладно!

Ну и пойду.

– А насчет вашего питомца…– ректор задумчиво посмотрел на висящего на моих руках котика, который тотчас настороженно поднял одно ушко, – такое агрессивное существо нужно содержать исключительно в клетке, причем надеть еще и магический ошейник.

Я ахнула.

Блокиратор? Блокиратор на моего слабенького, бедного Цветочка?

Ну, это уже слишком!

– В ошейнике?! Да он же совсем слабеньким будет, господин ректор… Он же пропадет там.

Ректор нахмурился.

– Выбирайте, Салия. Или ваш ланике отправляется домой, или - надевает ошейник. Я все сказал.

Я прищурилась и почувствовала, как внутри собирается целая магическая буря. Нет, куда там буре.

Ураган!

Целый магический ураган.

Ой, что сейчас будет…

Глава 3

Цветочек, вот что значит опыт, почувствовал мое состояние и тотчас пришел в себя. Издал душераздирающий вопль и, задрав наглый рыжий хвостище, дернул в кусты.

А вот ректор… ректор со мной в гневе еще не встречался, да-а.

Ну, что же. Все когда-то бывает впервые.

Вы не подумайте, я очень, ну просто очень старалась сдерживаться. Но что поделаешь, если магия у меня такая несговорчивая попалась!

Я закрыла глаза, а она вырвалась изнутри, собралась вокруг меня и ректора, свилась зелено-голубыми жгутами.

Жгуты пульсировали, наливались силой и… вдруг неожиданно стали терять и силу, и цвет.

И вообще почти исчезли.

Я открыла глаза и посмотрела на ректора. Вокруг мужчины сгустилась тьма. Ну, может быть, это вовсе не была та самая тьма, которой меня в детстве папенька пугал, но пространство вокруг него резко потемнело и как будто сжалось.

Ойй..

Какая же я глупая, как будто совсем ничего о магии не знаю и в ней совсем не разбираюсь!

Папенька бы мне сейчас много чего высказал, а еще и отругал бы. И вовсе не за то, что не смогла удержать свою магию в узде.

А за то, что не я поняла, что это вовсе не первозданная тьма, ректор ведь не некромант какой, спаси Луноликая. Он ведь щит создал! И очень даже вовремя. Иначе, боюсь, все кусты полегли бы под толстым слоем снега. Ведь такой цвет жгутов говорил как раз о том, что я призвала снег. И, похоже, из самого Ледяного королевства.

Вот тут и пришел бы им конец… После такого снегопада редко какое растение выживает. Беда, просто беда с этой моей магией…

Но какой же щит ректор создал!

Да я таких щитов отродясь не видела. Папенька точно такие не умеет делать. Плетения, плетения-то какие!

Я во все глаза глядела на мужчину, лицо которого сначала было непроницаемо, как будто он маску надел, а потом желваки заиграли у него на щеках. Тонкий белый шрам стал еще белее. Губы сжались, а глаза…

Луноликая, да они сейчас начнут метать молнии!

Эх…

Вот сейчас он меня точно выгонит. Прощай, Акадэмия, как ее называет тетка Крыжа. И хоть не хотела я ехать сюда, совсем вот не хотела, но все равно обидно очень, когда тебя выгоняют.

Я же не виновата, что не умею с магией управляться…

Я тяжело вздохнула, опустила голову и почувствовала, как слезы закипают на глазах.

Ну вот, еще чего не хватало. Не буду я плакать!

Я шмыгнула носом, подняла голову и посмотрела на ректора. И увидела в его глазах…растерянность? Пусть на долю секунды, но в его темных, как глубокие колодцы, глазах, она промелькнула.

Может быть, пронесет, а?

Я приложила руки к груди и прошептала:

– П-простите, п-простите, господин ректор… Я … я виновата. Вы…

Но тут мужчина тряхнул гривой стянутых в высокий хвост темных волос и хрипло сказал:

– Идите, Салия, – а потом с глубоким вздохом. вот точно как иной раз мой папенька, когда я с магией-то не справляюсь, добавил, – идите, оформляйтесь наконец!

– Да не бойтесь, в стенах Академии вам ничего не грозит. Не выгоню, – и тут в его глазах появилась такая вот тоска, что я сразу поняла.

Нет, не одна я такая в этой Академии. Сюда же со всего королевства, и даже из других королевств, учиться приезжают.

А где еще научат с магией-то своей поладить, как не тут?

И ему, самому молодому ректору Академии, со всеми нами, неумехами, приходится как-то справляться.

Честно, вот не завидую я ему, нисколечко не завидую.

Радостная улыбка тотчас засияла у меня на лице. Из кустов мгновенно высунулся Цветочек. Вот кто всегда чует, когда можно вылезать и попадаться мне на глаза.

– Спасибо, спасибо вам, господин Вьяти! А то папенька уж очень бы расстроился, – добавила я, заморгав.

– Знаю, Салия, – вздохнул мужчина и махнул рукой. Посмотрел на притихшего у моей ноги Цветочка и нахмурился.

– Про магический ошейник, надеюсь, вы помните, – строго сказал он. Я скривилась, но неохотно кивнула.

– Отлично, – усмехнулся ректор. – Но учтите, завтра я проверю его наличие. Кстати, клетку сразу отнесите господину Угру. Он подправит плетение. Ваш ланике ведь оттуда как-то выбрался?

Я кивнула. Это точно, выбрался. Знала бы я только, как. Ведь клетку же сам папенька перед отъездом проверял.

Я только открыла рот, чтобы сказать, что не знаю никакого господина Угра, как мужчина добавил:

– Он вас будет оформлять, там и познакомитесь.

Сказал и, развернувшись, отправился по своим делам.

– А как вы такой щит сделали, магистр? Плетение ну просто загляденье! – вдруг выпалила я ему вслед.

Господин Вьяти стал как вкопанный. Медленно повернулся. На его красивом мужественном лице появилось выражение…ну, я даже не знаю, как его описать.

Терпеливое бешенство.

А такое вообще бывает? Не уверена, но очень уж на то было похоже. Один раз у папеньки такое выражение на лице было. Я тогда постоянно отвлекала его вопросами, а он проводил один важный опыт.

Уж какой мой папенька добрый, а едва не накричал на меня.

Но то папенька.

А ректору кричать на адепток не положено. И вообще.

Может, я такая любопытная от природы. Любознательная, вот. Ведь это же хорошее качество? Думаю, что очень даже хорошее.

– Благодарю, Салия. Я рад, что вы оценили мое умение строить щиты, – выдавил из себя мужчина. Желваки опять заходили у него на высоких скулах.

Ойй…

Щекам тотчас стало жарко. Нет, ну что я такое сказала-то? Вот вроде похвалила, а он злится.Друзья, скоро, как обычно, мы начнем голосование в телеграмм-канале за лучший визуал нашей Салии.Мой тг-канал можно найти во вкладке здесьА пока вот один из вариантов:

Глава 4

Я постаралась скорее нахмуриться и согнать краску со щек. Как же. Никуда она уходить не собиралась. И почему у меня только такая кожа нежная! Все эмоции видны, как их не прячь.Да, надо учиться держать язык за зубами. В конце концов, у меня прозвище Тихоня, которому я вовсе не соответствую.Знал бы кто, как я его получила. Это просто папенька меня так называл, когда я в детстве, тихо-тихо, как мышка, пробиралась к нему в кабинет и замирала. Смотрела, как он рисует что-то невообразимо красивое в таких больших тетрадях, окованных по углам блестящим серебром. Потом я узнала, что эти красивые рисунки были ничем иным, как магическими плетениями. Вот и прилипло ко мне это прозвище. А так… Ну какая же я Тихоня, если уже и ректора достать успела?Ведь он мне ничего, совсем почти ничего не сделал. Раны от когтей Цветочка сам заживил, из Академии не выгнал. Конечно, про ошейник для котика это он зря сказал. Вот магия во мне и взбунтовалась.Я вздохнула и печально посмотрела мужчине вслед. В первый же день, не успев приехать, довести ректора до желваков на скулах, это надо уметь…Но что греха таить, это я умею, и умею хорошо. Только ведь не специально, совсем даже не специально!Не трогайте моего Цветочка и все хорошо будет…Ладно, пора и правда идти оформляться. А где же мой сундук?Я ахнула. Совсем забыла, у меня же там у входа сундук стоит брошенный, без присмотра! А тетка Крыжа еще наставляла, что, мол, Сали, вещи не бросай свои где попало. Тут же целый сундук оказался брошенным.– Цветочек, за мной! – скомандовала я и бегом кинулась назад, к проходной.Уфф…Я остановилась и вытерла пот со лба. Сундук стоял у двери как неприкаянный и никто на него не покушался. Слава Луноликой! Ведь там все мои самые любимые платья, специальный корм для Цветочка на первое время, а еще три надежных щетки из волоса дикой ланьи. Опять же тетки Крыжин подарок. Вот чувствую, не к добру эти ее подарки. Не только к папенькиному, но и к моему сердечку подбирается. Знает, что мне с моими густющими волосами без такой щетки никак. Не расчешешь толком, особенно после мыться. Только такая вот щетка может помочь. Волос дикой ланьи крепкий очень. По крайней мере, мне хватает одной щетки на целых два месяца!– Забирайся в клетку, поганец ты этакий! – отругала я своего фамильяра. – И зачем только вылез, а? Зачем на ректора кинулся?!Цветочек уныло посмотрел на меня и в клетку, что самое удивительное, полез. Надо же, какое послушание.– Вот так-то оно лучше, Цветочек, – я вздохнула, взяла клетку в руки и несмело постучала в дверь. Не знаю, почему, но такая робость вдруг напала. Вот переступлю порог и окажусь на территории Академии. Одна, совсем одна. Ну, если не считать Цветочка. Дом, милый дом, остался далеко-далеко. Когда я теперь увижу папеньку своего? Сердце защемило.– Не заперто, заходите уж, – раздался чей-то громовой голос. Вот это голосище… Даже дверная ручка задрожала, когда я ее открывала.Или это не ручка вовсе, а моя рука дрожит…Тихоня, вперед!Ничего страшного в Академии нет. Вон, даже ректор не такой страшный оказался.Я сглотнула и вошла.– Добрый день. Мне бы господина Угра, – сказала я, стараясь, чтобы голос мой не дрожал. А он дрожать пытался. Что такое со мной? Ведь я ехала в карете и мне совсем не было страшно…– Надо, значит, будет, – загрохотало опять. Я растерянно огляделась по сторонам. – А…а где он? И кто это говорит?– и я еще оглядела помещение.Это была небольшая комнатка, довольно светлая, с одним круглым окошком. В окошко били солнечные лучи и освещали высокую конторку, полки по стенам, заставленные свитками и большими тетрадями. За самой конторкой никого не было…– Я говорю, не видишь, что ли? Голову наклони, – в ответ раздалось недовольное грохотанье.Я подошла поближе и заглянула внутрь. – Ойй…

– Что ойкаешь, адептка? – фыркнул на меня недовольный гном. У него была густая длинная борода, в которой виднелись искусно заплетенные косички с маленькими колокольчиками на концах.

Ну как оно у гномов принято.

Я удивленно уставилась на него.

В наших краях не часто увидишь гномов, а уж таких, чтобы за конторкой сидели, тем более.

Они же горы предпочитают. Кузницы, горны и всякое такое.

– Простите, я …случайно. Просто не увидела вас сразу, вот и подумала, что никого тут нет, – я взяла себя в руки и бодро затараторила.

Ведь это и правда был гном! Самый настоящий гном. А для гномов нет большего оскорбления, когда их не замечают. Они же росточка небольшого.

– Простите… – недовольно пробурчал гном и забрался на высокий стул. Вот сейчас его было прекрасно видно. – Между прочим, я довольно высок по нашим меркам, – язвительно добавил он и взял в руки перо-самописку.

– Да, конечно, господин Угр, – примирительно сказала я и улыбнулась.

Лицо гнома немного подобрело.

– Оформляться, значит? – сказал он и раскрыл большую тетрадь.

– Оформляться, господин ректор прислал, – отрапортовала я и поставила наконец клетку с Цветочком на пол. Не такой он и легкий, между прочим.

Гном нахмурился.

– А кто там в клетке у тебя, адептка? Животное никак? С животными в Академию нельзя!

Не пущу! Я тут не зря смотреть за вами поставлен. И кого только не тащит ваш брат в Академию! У нас тут не скотный двор, адептка! – завопил он так, что все вокруг задрожало.

– Да у меня разрешение есть! – завопила я в ответ, чтобы его перекричать.

– Разрешение? – тотчас скривился господин Угр. – Что, неужто ректор разрешил?

Его глазки подозрительно сощурились:

– Не верю! Где ты могла его встретить, а? В Академию хода нет! Только через мою сторожку, адептка.

И вот тут я опять ахнула.

А ведь я была на этой территории… Ректору повязку делала, за руку его брала.

К-как такое могло случиться-то?

Неужели опять шутки Цветочка?! Ах ты, маленький непоседа. Ну, погоди, я с тобой еще поговорю по душам.

Ведь он мог себя выдать… И ладно, ректору. Тот сразу понял, кто его цапнул. Но если бы еще кто увидел, что я прошла через решетку так, как будто ее и не было?

А потом и обратно ведь вышла…

Он ведь выдал себя, маленький мой. Такие способности только у ланике.

Надо как-то выкручиваться.

– Эмм… А я его случайно увидела, вот стояла перед решеткой. Котик у меня убежал, а господин Вьяти как раз мимо шел, и поймал его, – очень правдоподобна соврала я.

– Котик, значится, – протянул господин Угр и глазки его блеснули. – Хорошо хоть не куница и не змея какая. У нас тут с такими адепты приезжали. Ну, если котик, то еще ничего.

Я облегченно вздохнула и сказала:

– А еще господин Вьяти попросил вас посмотреть вот эту клеточку. И… – тут голос мой дрогнул и я с глубоким вздохом сказала, – ошейничек на котика надеть.

Гном разом посерьезнел и схватился за две косички на своей бороде. Колокольчики на кончиках приятно зазвенели.

– Магический, стало быть. Ну-ка, девонька, доставай своего котика. Размер снять надоть. А то и оставь его здесь. Сама-то проходи на территорию.

Я удивленно нахмурилась.

– А меня оформлять не будете разве? И вообще, я без Цветочка никуда не пойду! Кроме того, сундук мой там вон стоит, за дверью.

Гном отмахнулся:

– Проходи, сказал. На сундуке есть твое имя-то? Имя было. Опять же тетка Крыжа настояла. Не то, мол, перепутает возница и сунет тебе какой чужой да поплоше.

– Ну, раз есть, то и иди себе. В общежитие заселяйся. Сундук доставим магией. У нас тут магическая Академия, а не хухры-мухры.

Ты ж погодница, девонька? – окинув меня взглядом, спросил господин Угр.

– Да… – растерянно протянула я. – Но как вы узнали?

– Да чего там, – он отмахнулся. – Я, чай, от старости из ума не выжил. Уж ауру-то твою разглядеть смогу.

Я восторженно посмотрела на гнома.

Он видит ауры!

Я о таком пока и мечтать не могу…

– Ничего, и ты научишься, девонька, – ободряюще сказал он. – Иди, иди. А то у меня вона еще адепты прибывают.

Тут входная дверь открылась и на пороге появились две расфуфыренные в пух и прах девушки. Увидели меня, прищурились, и одна из них презрительно сказала, обратившись к другой:

– Ах, Уленька. Неужели в эту Акадэмию принимают таких вот оборванок?

Я задохнулась от возмущения.

Эта фифа обо мне, что ли, говорит?!

Глава 5

– Не может быть, Ланочка. Это, наверное, прислуга здешняя, – ехидно ответила ей высокая розовощекая Уленька и окинула меня уничижительным взглядом с ног до головы.

– Уж господин ректор тут сам Сальмон Вьяти. Пятый наследник престола, ты же знаешь. Он таких вот, как эта, ни в жизнь не примет, – добавила мерзкая Уленька.

Я почувствовала, что руки опять начинают дрожать. Теперь уже от гнева. В зачарованной клетке завозился Цветочек. Он, конечно, далеко не все слова понимает. Но вот настроение мое чует сразу.

Как же не вовремя заявились эти фифы! Я и так уже едва не вылетела из Академии, не успев толком оформится.

А таких вот, как эти великовозрастные боярыни, я знаю. Ведь тут как дашь слабину, потом житья не дадут. И ответить им надо. Да так, чтобы не повадно было!

Магия внутри забурлила, намекая на то, что долго мне ее удержать не удастся.

Луноликая, помоги!

Здешний за оградой мне очень понравился. Да и сама ограда ничего так.

Жалко все это превращать в унылые затопленные развалины.

Я сжала зубы, напряглась всем телом. Ну, как папенька меня учил, чтобы опять не натворила чего. Тут главное сначала глубоко вдохнуть и сильно - сильно напрячься, а потом медленно, очень медленно выдохнуть.

Плохо у меня получалось и дома, при папеньке. А тут совсем не получилось. Воздух вокруг уже звенел от пытающейся вырваться магии. Вон, даже гном почувствовал и дернул за свисающий с потолка шнурок.

Резко отворилась дверь.

На пороге появился ректор. Напряженным взглядом он обвел сразу застывших девушек, лица которых озарились прямо вот неземным восхищением.

– Господин ректор, герцог Вьяти! – они синхронно присели в таком поклоне, который мне никогда не удавался.

Вот змеюки. Сейчас на них посмотришь, прямо на редкость благовоспитанные барышни с ангельским характером.

Лицо мужчины на мгновенье искривилось, но он быстро взял себя в руки и кивнул новоявленным адепткам.

Тотчас перевел взгляд на господина Угра и резко щелкнул пальцами.

Луноликая, как же хорошо, что Цветочек еще толком не пришел в себя и только дернулся так, что крышка подпрыгнула. Но не выскочил. Ведь это я его так приучила, на щелчок пальцев прибегать, садиться напротив и ждать, когда я его вкусняшкой угощу.

Правда, тот раз он, видно, самого ректора вкусняшкой посчитал. Или пахло от него чем. Ведь мой Цветочек не прочь и магией закусить.

После этого щелчка в помещении почему-то запахло мятой с привкусом жженого сахара. Что это такое ректор сделал? Щит поставил, что ли… А я и не знала, что бывают такие щиты, с запахом.

– Что у вас тут происходит, господин Угр? – он нахмурился и обвел всех грозным взглядом. Гном только открыл рот, чтобы объяснить ситуацию, ну, я на это очень надеялась, что он расскажет ректору все как есть.

Ведь он же слышал, как эти фифы меня обзывали! Но тут ректор добавил:

– Кто из вас, адептки, применил магию на территории Академии? – глаза его метали молнии.

– Или вы до сих пор не удосужились ознакомиться с Уставом? – мужчина был зол и не скрывал этого.

– С-с каким уставом? – неожиданно пискнула я. – Я ж… еще и не оформилась, и учебников не получила.

В глазах мужчины промелькнула растерянность, сменившись некоторым удивлением, но он тут же строго заявил, уставившись на господина Угра:

– Господин Угр, приготовьте ведомость с необходимыми правилами. Ознакомьте адепток под роспись, немедленно!

Лицо гнома побагровело, глаза забегали.

– Сию минуту, господин Вьяти! Она вот тут, тут у меня… – он соскочил с высокого стула и на конторку откуда-то снизу приземлились несколько потрепанных листочков, неряшливо перетянутых жеваной какой-то резинкой.

– Это она! – вдруг завопила самым простонародным образом невысокая полненькая Ланочка.

– Господин ректор, вот эта вот простолюдинка, она ни с того ни с сего вдруг магию из себя выпустила. Мы с Уленькой только вошли, поздоровались. А она как посмотрела на нас, вот прямо как самая настоящая ведьма, господин Вьяти!

И я, мы с Уленькой, почувствовали, как тут все загудело даже.

Чуть не пострадали, господин ректор! – на глазах Ланочки показались слезки.

Вот же гадюка какая…

С больной головы на здоровую валит. Мало ей оборванки, еще и простолюдинкой обозвала.

Я почувствовала, как несмотря на поставленный ректором щит, моя магия взрыкнула и кинулась в бой.

– Значит, ни за что, ни про что? – тихо, едва сдерживаясь, прошептала я.

– И не ври, магию я не выпускала! Если хочешь знать, сдерживалась из последних сил. Но их больше не осталось! – я зажмурилась и сжала кулаки.

Все, не могу больше сдерживаться. Разнесу тут все и пусть потом восстанавливают.

Пусть даже из Академии выгоняют!

Не позволю так с собой обращаться, и все.

Вокруг меня замерцало. Магия вырвалась и неудержимым потоком закружилась, завертелась и… опять, как и в саду, стала терять цвет и выдыхаться.

Не зря так мерцало-то. Это ректор еще один щит поставил, теперь вокруг меня. Неожиданно по щекам покатились слезы. Я почувствовала, что сил у меня никаких, вот никаких совсем не осталось.

Покачнулась и потеряла равновесие. Голова закружилась, в глазах стало темнеть. Последнее, что я услышала, было гневное рычание Цветочка и крики мерзкой Ланочки.

Цветочек кинулся на мою защиту.

– Не надо, Цветочек, – едва слышно прошептала я и потеряла сознание.

Глава 6

– Сюда, сюда кладите девочку, господин ректор! Осторожнее, осторожнее только, – услышала я сквозь забытье, понемногу приходя в себя. Почувствовала, как чьи-то сильные и горячие руки крепко меня держат…

Погодите, кто меня держит?! И, главное, почему? Я непонимающе распахнула глаза и скорее опять их закрыла.

Луноликая…

Да ведь это ректор, сам Сальмон Вьяти на руках меня держит. И как только я дошла до жизни такой, вот скажите?

– Что у нее, выплеск? – деловито спросил неизвестный голос и наконец ректор меня опустил на кровать.

Услышав про выплеск, я все-таки не удержалась и открыла глаза опять.

Перед глазами оказался окрашенный в белый цвет потолок. Это что, общежитие? Но почему тогда ректор меня на руках нес…

Вот не думаю, что он так каждую адептку сопровождает. Неожиданно раздался грозный мяв и…я все сразу вспомнила!

Цветочек! Он же кинулся, защитник мой, на тех хамок. Я попыталась подняться, но сил почему-то не оказалось.

– Очнулась ваша адептка. Быстро, однако, – хмыкнул незнакомый голос.

Я прошептала сквозь слезы:

– Цветочек…господин Вьяти… он не виноват. Он меня защищал.

– Лежите уж, адептка. Не виноват. Все вы тут не виноваты, – раздраженно ответил ректор и тяжело вздохнул. В глазах его я увидела тщательно скрываемое беспокойство и …облегчение.

– Ну, господин Мали, оставляю девушку на ваше попечение, – добавил он. – Надеюсь, она сможет приступить к занятиям в ближайшее время?

Надо мной наклонился незнакомый пожилой мужчина. На голове у него был зеленый колпак и я сразу признала в нем лекаря.

Выходит, ректор меня в лазарет принес?

Пожилой мужчина прикоснулся к моему лбу и замер на долю секунды. На лицо его набежала тень и вот тут я сама замерла. Конечно, я поняла, что он делает. Он мою ауру сканирует! А может, и не только ее…

– Сделаю все возможное, господин Вьяти, – сухо сказал лекарь и нахмурился.

– Надеюсь на вас, – кивнул ректор. А потом посмотрел на меня и неожиданно добавил:

– Не переживайте, Салия. Господин Угр мне рассказал об инциденте. Мне известно, что послужило причиной всплеска вашей магии. Но вы, – тут он помедлил, – должны понимать, что такие всплески опасны не только для окружающих, но и для вас самой. Нужно учиться держать эмоции под контролем, адептка.

– Я…понимаю, – прошептала я, с ужасом понимая, что могла вообще сгореть и остаться без источника.

– Но мне так…так обидно стало. Я…я старалась, я не хотела, честное слово, господин ректор! Я не хотела… Она сама, магия эта. Не слушается меня совсем, – и я разрыдалась как маленькая, совсем маленькая девочка.

– Так, господин Вьяти, – тут же вмешался лекарь. – Попрошу вас удалиться. Пациентке нужен отдых.

Я всхлипнула и почувствовала, как рука, которую он тотчас положил мне на лоб, стала тяжелой и теплой. Глаза тотчас закрылись и я уплыла в сон.

Проснулась я от того, что Цветочек фырчал мне в ухо, а потом еще и лизать стал.

– Цветочек… – я радостно улыбнулась, открывая глаза, и притянула котика к себе. В сердце вдруг проснулась такая благодарность к ректору. Ведь он запросто мог запереть Цветочка где-нибудь и вовсе ко мне не допускать.

Ведь я такое натворила… Радость приутихла. А что, если ректор возьмет и отправит меня домой? Опять накатил этот страх.

Папенька точно не обрадуется… Нет, он конечно, меня любит и видеть будет очень даже рад. Но кто же тогда мою магию будет в порядок приводить? Кто научит с ней справляться-то…

Нет, нельзя, никак нельзя мне домой возвращаться. Этак без поместья мы останемся, и соседские могу потопить или заморозить. А если еще и гроза, с молниями, не приведи Луноликая, шаровыми, выйдет?

Да и…кто меня замуж возьмет, с такой-то непослушной магией? И не то чтобы я так уж замуж стремилась, я ведь девушка молодая, девятнадцатый год только пошел.

Но когда-нибудь ведь выйду. И хотелось бы, конечно, за сильного мага, который магией своей владеет хорошо. Не то, что я.

А такой сильный маг вряд ли согласится взять в жены девушку с неустойчивой магией. Чревато. Были в нашем городке подобные случаи. И хоть папенька мне ничего такого не рассказывал, берег он меня, но слухи ходили.

И тетка Крыжа пару раз мне намекала. Что, мол, для удачного замужества магией нужно хорошо владеть.

Вот точно, хочет она, чтобы я поскорее замуж вышла. А она папеньку моего к рукам приберет…

За дверью послышались легкие шаги и она практически бесшумно распахнулась, На пороге показался лекарь, господин Мали.

Он улыбнулся, поправил немного съехавший на левое ухо зеленый колпак, и весело произнес:

– Доброе утро, красавица. И как мы себя чувствуем сегодня?

Я вот тоже не удержалась от улыбки. Тотчас перестала думать про это замужество. Когда оно еще будет-то?

– Хорошо. Я хорошо себя чувствую, господин Мали, – прислушалась к себе и поняла, что и правда - хорошо.

– Так-так. А ну-ка, давайте я вас посмотрю, – лекарь мне подмигнул и опять положил руку на лоб. Удивленно поднял бровь:

– Гмм… действительно. Потоки практически в норме. Удивительно…

Он задумчиво посмотрел на меня, потом на сидевшего рядом и смотревшего на него без особой симпатии во взгляде Цветочка.

– А прав был ректор-то наш, – пробормотал он и поскреб ухо, на которое опять съехал зеленый колпак.

– Совместное пребывание пациента и его фамильяра действительно способствует ускорению выздоровления! В статью добавить, и срочно, – опять пробормотал он.

Я улыбнулась. Господин Мали сейчас так напоминал папеньку, вы не представляете. Мой папенька точно также, когда его вдруг настигнет убегающая мысль, начинает бормотать и скорее бежит ее записывать.

– Значит, я уже здорова, да? – с замиранием сердца спросила я. – Можно идти заселяться в общежитие?

Господин Мали прищурился. Еще раз положил мне руку на лоб и покачал в удивлении головой:

– Первый раз в моей практике такое. Чтобы адептка чуть не вычерпала свой источник, а на другой день была как новенькая.

Он покачался с пятки на носок, заложив руки в карманы зеленого халата и решительно сказал:

– До обеда - в палате. После обеда - идите, заселяйтесь. Я пришлю госпожу Угр. Она вас проводит и все покажет.

А я… я все еще неверяще посмотрела на него и, запинаясь, сказала:

– Значит, ректор меня не выгоняет из Академии? Это правда?

И посмотрела на него с таким отчаяньем во взгляде, что лекарь даже махнул рукой:

– Правда. Вы что же, красавица, мне не верите? Да если бы он выгонял каждого, кто с источником работать не умеет, Академия осталась бы почти без адептов, – он поднял палец вверх и усмехнулся.

– Но впредь будьте внимательнее. Не стоит так болезненно реагировать на слова не очень умных барышень. Если бы не ваша связь с питомцем, то так легко вы бы не отделались, – строго сказал он, серьезно глядя на меня.

Я согласно кивнула. Не стоит, это точно. Не стоят эти гадюки того, чтобы я из-за них магию свою потеряла!

Но, как, как научиться держать эмоции в узде?

Глава 7

К обеду я и правда почувствовала, что уже совсем здорова. Ну, может быть осталась небольшая слабость. Я так и сказала лекарю.

– Слабость? Ну-как, ну-ка… – встрепенулся он и приложил свою руку к моему лбу. Чуть нахмурился, а потом кивнул и сказал:

– Это мелочи, уверяю вас. К утру все пройдет. К тому же, – он сунул руку в карман зеленого халата, – возьмите вот эти капли. Принимать в течение недели, по десять капель на полстакана воды. Думаю, вам не помешает.

– Капли? – я сморщилась. Терпеть не могу всякие эликсиры и взвары. Горькие и противные!

– Не морщите ваш прелестный носик, Салия, – усмехнулся господин Мали. – Эти капли - моя разработка, можно сказать, гордость. Прекрасно помогают адаптироваться к новым условиям, особенно в таких случаях, как ваш.

Я вздохнула и взяла пузырек. Ладно. В конце концов, неделя это не так и много.

Раздался стук в дверь и она распахнулась. На пороге показалась маленькая бодрая гномка в строгом костюме стального цвета. Волосы у нее на голове были убраны с строгий пучок. Ни дать, ни взять, прямо преподавательница.

Лекарь тотчас обернулся.

– А, госпожа Угр! Очень вовремя. Вот ваша новая подопечная, Салия Кольери. Прошу провести ее в общежитие, устроить, и рассказать все, что нужно знать новым адептам.

Я поднялась с постели и вежливо склонила голову. Хоть это точно не преподавательница, но вежливость еще никому не мешала. И хорошо, что я уже успела переодеться. Кстати, вот когда я поняла, почему эти гадюки меня с оборванкой сравнили. Ведь и правда, у меня же летняя накидка снизу вся оборвана… Я же ректора пыталась перевязать. Да и несколько капель его крови вон, бурыми точками по светлой накидке красуются.

Действительно, некрасиво и неряшливо… Но так говорить со мной, в таком тоне, да еще и смотреть снизу вверх я никому не позволю!

– Знаю, знаю я все, Мали, – забасила госпожа Угр и разом напомнила мне своего супруга. – Уж ректор все мне обсказал.

– Пошли, деточка, – она кивнула мне. – Надевай свои башмачки, а клетку с котом я сама возьму.

Я тотчас замотала головой:

– Ой, нет. Нет, госпожа Угр. Цветочек…он очень не любит, когда его клетку кто-то другой в руки берет.

– Ничего, потерпит, – буркнула гномка. – Не боись, никуда он теперя не денется. Клеточку-то мой господин Угр зачаровал на совесть. И ошейник хорошо замагичил, – добавила она и подняла клетку с пола.

Я вздохнула.

Значит, пока я тут лежала и в себя приходила, дело было сделано. Бедный мой Цветочек… Но хорошо, что хоть никуда его не отправили.

– Спасибо, господин Мали, – сказала я напоследок лекарю.

– Будь здорова, Салия, – он улыбнулся и добавил, – про капли не забудь.

Я вышла из лазарета вслед за гномкой. Шла и глядела по сторонам. Оказывается, лазарет находился почти в самом конце Академии. Потому что шпиль главной башни виднелся впереди, и идти до нее нужно было прилично. По моим прикидкам, не меньше десяти минут.

– Значится, ты дочка магистра Кольери? – гномка обернулась и ласково улыбнулась. Лицо у нее было круглое и не сказать чтобы красивое. По нашим меркам, конечно. А по гномьим, наверное, очень даже симпатичное.

– Ага, – кивнула я и с удивлением посмотрела на нее. – А вы знаете папеньку?

– Как не знать, – хмыкнула она. – Он ведь нашу Академию закончил. Мы-то с господином Угром тут старожилы. Работаем давненько, деточка.

Давненько…

Я покосилась на гномку. Это сколько же ей лет? На вид лет… сорок? Впрочем, я совсем не разбираюсь в возрастах других рас. Ну, не шестьдесят же?

– Так ведь он уже давно ее закончил, – сказала я, глядя на бодро шагающую гномку.

– Давненько, – согласилась она. – Ну, у нас-то память хорошая, не чета людской.

– Вот мы и пришли, – добавила гномка, остановившись у небольшого трехэтажного здания из красного кирпича. Вокруг здания были разбиты клумбы с яркими осенними цветами. Астры, хризантемы и гладиолусы кивали головками под ветерком, как будто меня приветствовали.

– Общежитие для девушек. Тута я командую, – сказала гномка и окинула дом хозяйским взором.

– Мое хозяйство.

Она заметила, как я разглядываю клумбы с цветами и улыбнулась:

– Нравится?

– Очень красиво, госпожа Угр, – похвалила я и с удивлением спросила:

– Вы сказали. что это общежитие для девушек…Получается, тут все живут, независимо, у кого какая магия?

Гномка кивнула:

– Все, деточка. Девушек ведь не так много поступает-то. А вас, погодниц, так и совсем мало. Редкий дар-то.

Вот так новости!

Выходит, эти фифы, Уленька с Ланочкой, тоже здесь будут жить?

Охх…

Я вздрогнула.

Да это ж испытание для моей магии! Как я с ней справлюсь, если каждый день буду их видеть и слушать всякие гадости?

Хотя…

Я посмотрела на клеточку, в которой смирно, даже не пытаясь вырываться, сидел Цветочек.

– Ты что загрустила-то, девонька? – заботливая гномка посмотрела на меня с участием.

– Да так, – вздохнула я. – Вот думаю, как с соседками по комнате повезет.

– Вот что… – протянула госпожа Угр. – Ты что ли про этих, боярынь-то, с которыми поругалася? Мне господин Угр все-то рассказал. Змеищи они. Самые настоящие.

Отлично.

Все все уже знают.

– Так тут их нету, – вдруг сказала она и довольно прищурилась.

– Как нету?! – вскинулась я и подбежала к гномке. – Вы же сказали, что тут все девушки живут, не зависимо от вида магии.

– Все, да не все. Некоторые вон поближе к главному зданию селятся. В специальных апартаментах, боярыни-то, – добавила она.

– Твои-то змеищи как раз там и обосновались. Ведь это ж дочки боярские, Ульяна Калина да Меланья Совых.

– Да вы что… – прошептала я, тотчас почувствовав, как радость от известия сменяется неприятным холодком в сердце.

Кто же не знает боярина Калину и боярина Совых? Они ж вхожи к самому королю.

Они ведь могут, еще как могут, причинить мне большие неприятности. И не только мне, а еще и моему папеньке.

Особенно, если узнают, кто на самом деле мой Цветочек.

Глава 8

– Не переживай, деточка. Вот сейчас покажу тебе комнатку твою. Сундук-то твой уже тебя ждет. А как расположишься как следует, так и бегом беги. Сегодня ж до трех часов выдают вам форменную одежку, – гномка мне ободряюще подмигнула.

– И мантию, и всякого нужного вам для обучения-то, – добавила она.

– А сейчас сколько времени, госпожа Угр? – все еще взволнованно спросила я. Это хорошо, это просто отлично, что вредные боярские дочки будут жить от меня подальше.

Гномка неспешно достала круглые серебряные часы из глубокого кармана костюма. Посмотрела на них и заторопила меня:

– Так уже половина третьего, деточка! Вот время бежит. Пока все дела переделала, пока белье выдала, пока домовых построила. Ан, уже и три часа почти.

– А где, где будут все выдавать? – поскорее спросила я. Ну, а вдруг в самом главном здании? Тогда мне нужно и правда бегом бежать.

И, конечно, выдавали новым адептам все необходимое именно там.

Гномка стрелой, несмотря на свои габариты, кинулась вверх по лестнице. Клетка с Цветочком только подпрыгивала в такт ее шагам. Я не отставала. Уж очень не хотелось остаться без формы и без мантии. Это же символ того, что меня все-таки, несмотря на Цветочка и взбесившуюся магию, приняли в Академию!

Гномка остановилась у самой последней двери на втором этаже и перевела дух.

– Держи ключ, деточка, – она вытащила связку ключей, каждый из которых был снабжен бирочкой с номером комнаты. Моя комната оказалась под номером тринадцать.

Как хорошо, что со мной рядом нет тетки Крыжи. Она точно стала бы охать и ахать, что, мол, тринадцать число не счастливое.

Я такими предрассудками не страдаю. Число как число, не хуже любого другого. А еще очень хорошо, что моя комната оказалась последней. Потому что в торце, рядом с ней, была дверь в ванную! На ней так и написано было - Ванная комната.

Здорово как! Далеко бегать не надо. Конечно, было бы куда лучше, если бы ванная и туалет были у меня в комнате, но на это рассчитывать не приходилось.

Не боярская дочка я. В этом змеюки были правы. Конечно, у папеньки деньги имелись, он же у меня магистр практической магии. И в теоретической очень даже хорошо разбирается. Заказов частных хватает, заклинания хорошо папенька мой плетет. Но, очевидно, не такие деньги, которые требовались для апартаментов.

И это как раз к лучшему.

Подальше от боярских дочек мне так точно жить куда приятнее.

Гномка вручила мне ключ со словами:

– А теперь открывай. Сама должна первый раз дверь-то открыть.

Я понимающе кивнула. Ключи видно не простые тут, а заговоренные на тех, кто в комнате жить будет. Слышала о таких, как же. Все, кто живут, смогут войти. А вот кто другой если захочет, то не откроется дверь. Умно придумано, кстати. Вот, скажем, я ключ потеряю, а кто-то найдет и захочет войти. Но вот не получится!

Я вставила ключ в замочную скважину. Он замер на мгновенье, а потом взял и сам собою провернулся.

Дверь открылась

Гномка поставила клетку на пол:

– Давай, деточка, принимай котика своего. Да поскорее, поскорее располагайся-то. Мой господин Угр ужас как не любит, когда адепты опаздывают.

– Строгий он у вас, – сказала я, улыбаясь.

– Это есть, – кивнула госпожа Угр и на круглом её лице тоже промелькнула улыбка, а в голосе послышалось обожание.

– Да с вами-то, адептами, как по-другому? Нельзя никак по-другому-то, – добавила гномка и заторопилась на выход.

Я скорее вошла в комнату, клетку с Цветочком прямо втащила. Он поправился, что ли? Не знаю, но клетка явно потяжелела.

Дверь за мной тотчас захлопнулась и я услышала удаляющийся голос гномки:

– Поспеши, деточка!

Ну и что мне делать? И спешить надо, и в этом платье идти никак нельзя. Летнюю накидку сразу на выброс отправить надо. И срочно переодеться! Думаю, боярские дочки ведь там тоже будут. Или они уже успели все получить, пока я в лазарете лежала? Хорошо бы.

Но лучше на это не надеяться.

Так, где тут мой сундук?Я быстро огляделась по сторонам. Сундук стоял у стенки, рядом с кроватью. А у другой стены стояла еще одна кровать. Значит, я буду жить не одна, а с соседкой. Но соседки пока видно не было, точно так же, как и ее сундука.

Очень хотелось получше рассмотреть саму комнату, но некогда. Потом, все потом.

А сейчас надо спешить.

Я подбежала к сундуку, приложила к замочному отверстию большой палец левой руки и стала считать до десяти. Ровно на десятом счете замочная скважина немного потеплела, и крышка сундука, заскрипев, стала подниматься.

Это папенькина разработка, кстати. К таким сундукам, как мой, вообще не нужен ключ. Плетение так работает, заговоренное на хозяйку сундука. А раз ключ не нужен, значит, его и не потеряешь.

Здорово папенька придумал. И спрос на такие сундуки очень даже хороший. Кстати, платья у меня вполне приличные. Не в столице шились мои наряды, конечно. Но вполне себе модные. Вот сейчас пороюсь в сундуке и достану самое лучшее платье!

Назло этим фифам наряжусь и пойду, выпрямив спину, с гордо поднятой головой. Это меня еще маменька учила так ходить. Вот она как раз была самая настоящая боярыня, только незаконнорожденная. Но воспитание получила очень хорошее. Жалко, меня толком ничему не успела научить…

Она ж была погодным магом редкой силы. Однажды наше королевство чуть не затопило. Ведь с юга море у нас. И приключилось торнадо. Старожилы говорили, что не помнят давно такого. Да еще и сильные ветра гнали воду на город. Созвали всех магов-погодников. И маменька, как узнала, сразу туда отправилась. Знаю, отец не хотел ее отпускать. Но она…не могла поступить иначе. Отдала маменька все силы свои тогда. Торнадо остановили, а она вот так и не оправилась. Полгода еще прожила, и ушла к Луноликой.

На глаза набежали слезы. Я редко вспоминаю маменьку, слишком тяжело это.

Вот почему и на тетку Крыжу злюсь. К папеньке ревную ее, хоть и самой стыдно. Зачем ему она, неужели одной меня не достает?

Вы не думайте, я понимаю, зачем она может быть ему нужна. Даже знаю, что они…встречаются. Ну и ладно!

Пусть бы встречались, хоть это мне тоже совсем не хочется. Но…я понимаю.

А вот видеть тетку Крыжу в роли своей маменьки не желаю, и все!

Охх..

И зачем я только об этом всем думаю, а?

Ведь опоздаю, опоздаю на получение, вот как пить дать, опоздаю!

Я шмыгнула носом, скорее стащила с себя грязное платье и высморкалась в найденный в кармане платочек.

Схватила самое первое, которое под руку попалось, и поскорее его натянула.

Подбежала к зеркалу, которое висело в простенке между двумя шкафчиками, и оглядела себя.

Ой, я ведь такая растрепанная! Еще и глаза красные, нос распух. А вдруг я попадусь на глаза ректору, вся такая красивая?

Вот этого почему-то совсем не хотелось. Хотелось выглядеть действительно красиво и достойно.

Тем более, если бы не господин Вьяти, вряд ли бы я осталась в Академию.

Хотя, это платье идет к моим глазам. Глаза у меня темные, а платье такой вот изумрудной зелени. И шнуровка спереди, очень удобная. Надо только косы пригладить, переплетать нет времени, и как следует умыться холодной водой.

Вот не зря я подумала, как же хорошо, что ванная рядом!

– Цветочек, сиди смирно. Я приду, скоро приду! – строго сказала я котику, который зашевелился в клетке и уже рвался на свободу. Ну, не любит он в клетке сидеть. А кто любит?

Быстро привела себя в относительный порядок и поспешила в главный корпус.

Запыхавшись, придерживая подол платья обеими руками, я поднялась по лестнице и подбежала к нужной комнате.

Вот зря я это платье надела, оно хоть и нарядное, но совершенно не приспособлено для бега.

И только постучала в дверь, как увидела, что по коридору быстро идет ректор.

Ну что за невезение… Я ведь опять растрепанная, да еще и в испарине. Жар окатил щеки.

Увидев меня, мужчина остановился. Посмотрел меня в глаза и удовлетворенно кивнул.

– Вижу, вы практически в норме, адептка.

Ого…

Выходит, господин Вьяти тоже разбирается во врачевании?

– Кстати, господин Угр уже закончил выдачу, – добавил он и покачал головой.

– Как закончил?! – выдохнула я и расстроенная вздохнула.

Ну почему, почему мне в этой Академии так не везет-то?

Мужчина пожал плечами:

– Три часа наступило ровно, – он посмотрел на сверкнувшие серебром наручные часы, – десять минут назад.

Глава 9

– Она ещё и опаздывает, – фыркнул кто-то сзади. – Ты только посмотри, Улечка. И вырядилась как на праздник. Маменька всегда говорит, что у простолюдинок ни вкуса нет, ни меры ни в чем. Да ещё и растрепанная как пастушка

Ну вот!

Я так и знала, что эти фифы то же притащатся. Оглянулась и увидела боярских дочек. Подруженьки уже и в форму успели переодеться, надо же.

Но оглянулась не только я.

Оглянулся ректор. Ланочка тотчас замолчала и губы у неё свело в застывшей улыбке. Улечка же ахнула и присела в таком низком поклоне и так низко голову склонила, как будто перед ней был не ректор, пусть и красивый мужчина, а сам король.

Ректор прищурился. На щеках его заиграли желваки, а тонкий шрам на правой щеки побелел:

– Адептки… Вы, я вижу, до сих пор не удосужились ознакомиться с правилами Академии, которые получили под роспись у господина Угра?

Я закусила губу. Ведь эти правила я тоже получила. Ну, наверное. Я ведь день провела в лазарете, и даже если они у меня и есть, то заглянуть в них, а, тем более, еще и изучить, конечно, не смогла.

Фифы опустили глазки долу и синхронно вздохнули, синхронно же подняв эти глазки и стрельнув ими из-под в ректора опущенных ресничек. Ресницы у них были прямо на зависть, какие пушистые да длинные. Наверняка зачарованными зельями пользуются.

Вот же…

Непонятно почему, но мне стало так…неприятно. И я вдруг поняла, что начинаю злиться. Да как они вообще так могут на ректора смотреть? Как будто на какого-то…ну, я не знаю, просто как на мужчину.

А он же ректор, не кто-нибудь. И нечего ему глазки строить, вот!

– Ой, господин Вьяти, – затараторили боярыни, – так не успели еще! Пока вот форму получили. Но вот прямо сейчас все прочитаем, – и опять опустили глазки долу.

– Надеюсь на то, – недовольно ответил ректор. – Вот прямо сейчас и отправляйтесь в свои комнаты и займитесь изучением. Надеюсь, вы сразу поймете, как нужно вести себя с другими адептами. На всякий случай, запомните вот что.

Глаза ректора сузились и он произнес тихо, но с такой силой, что боярыньки замерли:

– В нашей Академии у нет сословных различий. В случае же нарушений на виновных будет накладываться штраф.

И если при его первых словах боярыне сморщили недовольные лица, то на слове “штраф” лица их повеселели. Ну, ещё бы.

Денег у их папенек достаточно, на любой штраф хватит.

Но тут ректор, который тоже заметил, что лица девушек повеселели,добавил:

– К тому же, прошу заметить, что в некоторых случаях, а особенно для тех, кто является злостными нарушителями, штраф за меняется отработкой. В том числе, на кухне и в конюшнях. Не задерживаю, адептки, – нахмурился господин Вьяти.

Брови у боярынек поползли вверх, а выражение лиц стало таким, как будто они уксуса напились. А Ланочка прямо покраснела, явно от злости. Уленька же тихо дернула ее за рукав. Та напряженно улыбнулась, а потом обе сделали свой книксен и пошли в свои комнаты.

Но не успели сделать и пары шагов, как Ланочка вдруг обернулась и все-таки высказалась:

– А что эта простолю…– тут она замялась и с трудом, но выговорила, – почему эта адептка не уходит?

И метнула на меня такой взгляд, от которого сердце вдруг похолодело. Очень уж многообещающий он был. В нем была злость, и даже…– ненависть? Я вздрогнула. Она что, так не любит тех, кто не рожден быть боярыней?

– Адептка Меланья, – голосом ректора можно было заморозить целую реку, – займитесь своими делами. И позвольте мне самому решать, кому сейчас нужно уходить, а кому - остаться.

Ланочка скривилась, но молча поклонилась и наконец подруженьки-змеюки ушли.

Господин Вьяти проводил их немигающим взглядом и едва заметно вздохнул. Потом посмотрел на меня и резко постучал в дверь.

– Закрыто! – гулко забасил знакомый голос. – Ректора на вас нет. Ходют и ходют! Сказано, до трех выдача.

– Откройте, господин Угр, – негромко сказал ректор. За дверью тотчас раздались торопливые шаги, а потом она распахнулась.

– Не признал, господин ректор, – забасил гном. – Так ведь ходют и ходют, никакой дисциплины на них нету. Первого года адепты горе одно с ними.

А потом он увидел несчастную меня и лицо его хоть немного, но подобрело:

– Стало быть, поправилась? Сказывала мне госпожа Угр. А опаздывать все одно не след.

Ректор кашлянул, привлекая внимание.

Господин Угр махнул рукой:

– Выдам, выдам я ей все, чего уж там. В порядке исключения, как пострадавшей. Заходи уж, адептка.

– Благодарю, господин Угр, – вместо меня ответил ректор.

– Идите, Салия. Получайте вещи. Но, как сказал вам господин Угр, в порядке исключения.

Я кивнула, стараясь ни на кого не смотреть. Было стыдно. Действительно, я такая копуша, оказывается. Ректору я была, конечно, благодарна. Но перед моими глазами так и стояла Ланочка, смотревшая на меня с ненавистью.

Похоже, учёба в Академии будет совсем не простой….

Но что, что я ей такого сделала? И почему у меня так екнуло сердце, когда эти фифы стреляли в ректора глазками…

Глава 10

– Спасибо за помощь, господин Вьяти, – почти прошептала я и присела в поклоне.

Ректор кивнул, посмотрел на меня и глаза его вдруг потемнели.

Ну вот.

Я, конечно, понимаю, что мой поклон далек от того книксена, который делали перед ним боярские дочки. Но злится-то на меня зачем?

Если бы ректор знал, как я терпеть не могу эти поклоны… Ну не даются они мне, хоть плач! Маменька со мной билась, но единственное, чему я научилась, так только вот такому, обычному поклону. Где мне было практиковаться, вот скажите? На балы я не ходила, папеньке не до того было. Да и не в столице мы живем.

Как могу, так и кланяюсь.

К щекам опять прилила кровь. А вот не буду…не буду этого стыдится! Зато у меня дар сильный, не чета этим боярынькам.

Я нахмурилась, подняла голову и, не глядя на ректора, прошествовала в комнату к господину Угру.

– Скорее, скорее, девонька. Меня госпожа Угр давно к обеду дожидается, – поторопил меня гном и неожиданно подмигнул.

– Опоздаю, ругаться будет так, что только держись, – добавил он и дернул себя за бороду. Колокольчики на конце косичек радостно зазвенели.

– Так, вот тута, тута распишись, – он подсунул мне толстую амбарную книгу и увидела, что расписываться мне долго придется.

Потому что мне выдавали все. Две пары формы, с юбочкой в складку и прямую, два пиджачка. Две блузки, одна с белым жабо, другая простая, с воротничком.

Две мантии голубых, для ежедневной носки и праздничная еще. Сапожки для осени, сапожки для зимы. Ботиночки - две пары. И даже ночнушки и еще… я прикусила губу и с удивлением прочитала:

– А что такое физкультурный костюм, господин Угр?

Гном, который уже притоптывал ногой от нетерпения, только отмахнулся:

– Увидишь, ты, главное, расписывайся скорее! Не задерживай, сказал же тебе.

Я пожала плечами и поскорее расписалась. Не хочется подводить гнома, пусть успеет к обеду вовремя.

– Расписалась? Вот и молодца! Можешь теперя быть свободная, – радостно сказал гном и пошел к выходу, поторапливая меня.

– Как свободная? А вещи, вещи мои где? – я растерянно огляделась по сторонам, и ничего похожего на форму и остальное не увидела. А так хотелось сразу примерить! Особенно юбочку в складку, которая как раз была на Ланочке. И не сказала бы я, что ей очень шло. Полновата боярынька, а складка больше идет стройным девушкам. Таким, как я, между прочим.

– Где, где. Домовые доставят, как оно и принято в академиях-то, – пробурчал господин Угр и поскорее запер дверь.

Упс…

А здорово придумано. Ничего самой носить не надо. Ведь там еще и теплый плащ на меху был, я видела, когда расписывалась. Попробуй, донеси все до комнаты.

***

Сальмон Вьяти, самый молодой ректор самой старой Академии королевства, отпер дверь в свой кабинет и тотчас ее захлопнул. Рывком расстегнул воротничек белой рубашки, стащил камзол и с размаху бросил его на диван:

– Когда же закончится эта мука! – простонал мужчина и добавил к камзолу еще и рубашку, оставшись в одних обтягивающих брюках. Широкую грудь ректора пересекали два шрама,оставленных северной виверной. Ректор дорого бы дал, чтобы оказаться там, на северных рубежах. Не так страшны выверны, как эти адепты.

“Хорошее же наказание придумал ты, дядюшка,” – мужчина зло посмотрел на висящий над диваном портрет короля Силана Пятого.

“Меня, боевого мага, посадить здесь, как волка на привязи. Да тут одни боярские дочки одни чего стоят.

Впрочем, некоторые простолюдинки им нисколько не уступают,” – с тоской подумал ректор и перед его глазами тотчас встала новоприбывшая адептка, дочь его старого магистра. Шальные темные глаза, белая кожа, густой румянец на нежных щеках…

Узкая талия, высокая грудь, растрепанные темные косы. И сильный, совсем не обузданный дар.

Сальмон неожиданно сглотнул и резко сжал кулаки. Что это с ним? Странная реакция на обычную девушку. Она, конечно, молодая и весьма симпатичная, да и характер чувствуется. Только такая и могла приручить ланике…

Мужчина хмыкнул, вспоминая, как Салия кинулась к нему, перевязывать раны. Смелая и где-то даже безрассудная.

А эти боярыньки? Сальмон опять едва не застонал. Балованные, не знающие ни в чем отказа, явившиеся в Академию, он это точно знал, с единственной целью - женить его на себе. Создатель!

Ректор знал, что без родного дядюшки тут дело не обошлось. Силан Пятый давно задумал его женить, и на самой родовитой из боярынь. Еще спасибо нужно сказать, что предоставил выбор.

Мужчина скривился.

Родной дядюшка своей волей вытащил его с Северных рубежей, где магов и так не хватает, и устроил на это вот, Создатель его возьми, ректорство!

Именно с такой вот целью, а заодно и как наказание. Ведь так и сказал венценосный дядюшка:

“Или женишься, Сальмон. Сам понимаешь, нужно укреплять связи с боярами. Или сиди в ректорах до тех пор, пока не образумишься”.

И ведь не поспоришь. У монарха исключительное право ставить сильных магов туда, куда отчизне надо. Угораздило же его родиться в такой семье.

Третий год ректорства начинается. Сальмон заскрипел зубами. Нет, он выдержит. И ни одна из боярских дочек не заставит его преклонить перед ней колени и надеть на пальчик родовой перстень.

Ни одна!

Ректор бухнулся на диван и закрыл глаза.

Перед ними тотчас появилась Салия. С ярким румянцем на щеках, высоко подняв голову, девушка даже не повернулась, входя в комнату к господину Угру.

Да что это с ним такое, Создатель!

Почему эта адепта не выходит у него из головы?

Глава 11

– Нет, Улечка, ты посмотри на эту выскочку! Скромнее надо быть, – полненькая краснощекая Ланочка зло окинула меня взглядом, в котором мелькнула явная зависть.

Ведь я знаю, как выглядела. Форма очень мне шла, особенно юбочка в складку и блузка с пышным жабо. А уж прическа…

– Ах, Ланочка, ну что ты хочешь… Надо быть толерантнее, Вот папенька всегда так говорит, когда встречается с такими вот… – и, посмотрев на меня скривилась так, как будто съела целый лимон.

Вот вроде ничего такого и не сказали эти змеищи, а как будто помоями облили.

И ведь не придерешься. Я правила Академии сама только что изучила. Из-за них и спать поздно легла, не выспалась совсем и чуть не проспала к тому же. Ещё Цветочку под утро вздумалось залезть ко мне под одеяло. Пока он там крутился, устраиваясь, уже и вставать пора.

И хоть я хотела встать пораньше, чтобы как следует привести себя в порядок, но чуть не проспала.

А сегодня первый учебный день! Поэтому вскочила и старательно помыла голову своим шампунем, хорошенько прополоскала волосы в травяном настое, и напоследок ещё бальзамом, который тётка Крыжа мне положила, намазала.

Она ведь еще и травница неплохая, умеет всякие сборы составлять. Бальзамы у нее особенно хорошо выходят. Волосы потом прямо сияют. Даже мои становятся послушными. Щёткой расчесала, заплела в две косы, а потом ещё их и уложила вокруг головы.

Получилось очень красиво, как корона. Я даже выглядеть стала взрослее. “Интересно, ректору понравится? “ – вдруг промелькнула мысль и я неожиданно покраснела.

Ну вот о чем я думаю… Причем тут вообще ректор? Это просто я еще слишком молодая девушка и неопытная. Конечно, господин Вьяти производит впечатление. Сильный маг, красивый мужчина. На него вон какие взоры боярыньки кидали и щечки их алели поярче моих.

А еще…

Он ведь, оказывается, герцог. Племянник самого короля. Эти боярыньки самые для него подходящие, если что. А я…

Я нахмурилась и с неожиданной злостью дернула за шпильки. Прическа тотчас развалилась и на плечи упали две тяжёлых косы.

Не буду никакую прическу делать. Две косы мне тоже очень даже идут.

Но та прическа шла куда больше… Я нахмурилась, а потом решительно опять взялась за шпильки.

А вот сделаю ее, все-равно сделаю.

И ректор тут совсем не причем! Может быть, мне просто хочется быть красивой в первый учебный день в Академии.

Вот возьму и утру нос всем этим боярынькам. Ведь я же знаю, что красивее их, пусть и нет у меня боярского титула. И на фигуру мне жаловаться не приходится.

Возьму и назло им всем сделаю себе корону на голове!

И вот теперь прохожу мимо этих фиф, которые уселись в первом ряду, и слышу гадости в свой адрес.

Что же делать? Промолчать или ответить так, что мало не покажется… Я ведь смогу, потому что злюсь же. Магия внутри тяжело заворочалась.

Но что же я за маг буду, если стану так реагировать на всякие дурацкие подколки?

– И вам доброго утра, уважаемые, – сказала я и прищурилась, в свою очередь окинув взглядом боярынек с ног до головы. К своему удивлению, не нашла никаких следов от коготков Цветочка. Очень странно. Я ведь помню, как Уленька кричала и котик мой рычал…

Выходит, ректор успел поставить ещё один щит и эта гадюка не пострадала.

Жаль… Очень жаль. А то бы Уленька хоть ненамного свой язычок укоротила.

С другой стороны, никто так и не узнал, что собой представляет Цветочек. А то бы по одним таким вот царапинам сразу узнали, что он настоящий ланике. Лекарь-то точно.

И очень значит хорошо, что ректор щит поставил. Я даже выдохнула и облегченно улыбнулась.

Боярыньки фыркнули и отвернулись. Ну, не очень-то и хотелось. Подняла голову, ища место. Я и сама хотела сесть в первом ряду, но только не рядом с этими змеищами.

Но ничего, сяду на второй. Пошла и села над ними, во втором ряду, рядом с невысокой девушкой с яркими голубыми глазами и короткими вьющимися волосами, которая приветливо мне улыбнулась:

– Привет! Я Киала, будущий маг воздуха.

Ого…

Маги воздуха тоже редки в наше время, и большей частью те, в ком есть эта магия, рождаются далеко на севере. Киала, судя по её внешности, явно с Северных рубежей. Такие причёски в нашем королевстве никто не носит, не принято.

А вот на Северных рубежах, там наоборот, девушки стригутся коротко и никто им этого не запрещает.

– Привет! – в ответ улыбнулась я. – Меня зовут Салия, я маг-погодник, тоже будущий.

– Знаю, – хмыкнула она. – Ты молодец, дала им отпор, – Киала кивнула на сидящих ниже боярынек.

– И правильно. Таких нужно учить. Если есть боярский титул, значит, нужно носить его с честью, – добавила она и в глазах ее промелькнула злость.

– Они думают иначе, – вздохнула я и вытащила тетрадь вместе с самопишущим пером.

И только тут поняла, что совершенно не знаю, какое занятие сейчас будет.

Расписание нам выдали, да только я, с этим недосыпом и с этой прической, которая все-таки добила боярынек, даже не посмотрела в него.

Только запомнила номер аудитории, покормила Цветочка и скорее сюда. Сунула в сумку первую попавшуюся тетрадь с пером, и бегом.

Вот что это со мной?

На самом деле я девушка ответственная, а тут прямо растерялась. Один ректор в голове, Луноликая…

– А что сейчас будет, Киала? – тихонько спросила я. Северянка прыгнула в кулачок:

– Ну ты даешь, Салия. На прическу все время ушло? – она понимающе хмыкнула. Я только вздохнула. Ну, да. В тот момент об учебе я точно не думала.

– Не переживай. Ничего серьезного. Просто сейчас придет ректор и будет нас поздравлять и всякое такое. Потом перерыв на обед, вечером праздничный ужин. А еще через месяц будет самый настоящий бал! Так всегда в Академиях делают. Типа, в честь поступления и как раз осенний праздник будет, -- добавила она.

Я вытаращила глаза.

– И это все было в расписании?!

– Нет, что ты, – рассмеялась Киала. – Это всем вчера объявляли. Ты где была-то?

– В лазарете, - буркнула я.

И тут дверь резко распахнулась и вошел ректор. Мы все вскочили с мест и склонили головы. Господин Вьяти окинул нас пристальным взглядом и неожиданно задержался на мне. Его взор потемнел на мгновенье, мужчина сглотнул.

И я почувствовала, как жар заливает мне щеки.

Плохо помню, что говорил ректор. Я старалась на него не смотреть, отводила глаза и что-то чиркала в тетрадке. Сердце бухало и никак не могло успокоиться.

Луноликая, что же со мной…

Неужели я в него влюбилась?..

Но я не хочу, совсем этого не хочу! Мне нужно магию научиться держать в узде, а не это вот все…

Тем более, герцог, племянник короля мне совсем не пара. Точнее, я ему не пара.

Луноликая, что же мне делать теперь, с этой дурацкой любовью?

Наконец раздались громкие хлопки. Господин Вьяти окончил свое поздравление, поприветствовал нас, новых адептов и вышел.

Адепты зашумели и заторопились вниз, направляясь в столовую. Я смотрела на них отсутствующим взглядом, перед которым так и стоял Сальмон Вьяти…

– Салия, Салия-а! – я очнулась только тогда, когда Киала дернула меня за рукав.

– Что с тобой? Ты заснула? – северянка весело посмотрела на меня, а потом в глазах ее появилась тревога.

– Все в порядке, Киала, – с трудом проговорила я. – Наверное, да, не выспалась.

– Ты иди в столовую, я догоню, – добавила я. Я чувствовала, что мне нужно побыть одной и прийти в себя.

– Догоняй, – улыбнулась Киала и закинула сумку на плечо.

– Ага, – я с трудом раздвинула губы в улыбке и медленно пошла следом.

Не успела выйти за дверь, как кто-то резко дернул меня за рукав форменного пиджака. Я недоуменно оглянулась. Сзади стояла Ланочка. Глаза боярыньки горели злобой. Она наклонилась ко мне и тихо прошипела:

– Уйди с дороги, простолюдинка. Не по сеньке шапка. Ректор наш. Или мой, или Улькин.

Я сглотнула:

– Ты про что…

– Сама знаешь, про что. Или думаешь, я не видела как ты тут перед ним краснеешь? А он…– тут ненависть исказила её лицо – Уйди, говорю. Не то худо будет.

– И тебе, и твоему папеньке. Запретят магией заниматься и штраф дадут. Если не ушлют еще куда. Думала, самая умная, да? Никто так и не поймет, что у тебя за кот? – боярынька зашипела как самая настоящая гадюка.

– А от ланике вашего и мокрого места не останется!

Она разгневанно фыркнула и, вбивая каблуки туфелек в пол, ушла не оглядываясь.------------------Дорогие, сегодня начинаем в телеграмме голосавть за лучший визуал Салии!Приходите, голосуйте, выбирайте:)Мой канал можно найти здесь

Глава 12

Я вся похолодела. Откуда она знает про Цветочка… Откуда?!

А вдруг и правда, возьмет и пожалуется своему папеньке. Я почувствовала, как холодный пот стекает у меня по спине. Ведь папенька Ланочки, боярин Совых, тайной службой у короля ведает. Дался же боярынькам ректор!

Луноликая…

– Салия? Что с вами? – раздался рядом голос Сальмона Вьяти.

Вот принесла его нелегкая, этого ректора! Это из-за него может пострадать Цветочек. Ну почему, почему я в него влюбилась? Пусть эти змеищи его себе забирают и делят как хотят…

Не надо мне ни ректора, ничего!

Я подняла голову и отпрянула к стене, прошипев как разгневанная кошка. Вот у Цветочка научилась, наверное…:

– Ничего… Со мной все хорошо! И…и вообще, не смотрите так на меня больше!

Потому что он ведь смотрел. Смотрел, не отрывая глаз от моего лица и от моих глаз. Яркая краска опять залила щеки и я, несмотря на то, что ноги подрагивали, оторвалась от стены и позорно сбежала.

Ну почему я так краснею, когда он на меня смотрит! И как, как я могу ему запретить это делать…

Гадкие боярыньки. А еще и очень глупые. Да хоть бы посмотрели вокруг.

Ведь на Сальмона все девушки смотрят и все краснеют. Ну, разве что Киала смотрит на ректора спокойно. Так она северянка, они вообще на редкость спокойный народ.

Я даже не заметила, как выбежала на улицу. Ни о какой столовой не могло быть и речи. После такого заявления Ланочки весь аппетит пропал. Да и был ли он…

Никогда не думала, что эта любовь такое дурацкое чувство. Да от нее одни неприятности!

Нужно заставить себя разлюбить. Но как же это сделать? Я шла, не разбирая дороги, не замечая времени, и неожиданно оказалась в далеком, явно заброшенном уголке Академии. В этом месте густо росли кусты шиповника и темно-зеленый плющ обвивал их. Сквозь кусты виднелась едва заметная узенькая тропинка, по которой давно никто не ходил.

Я никого не хотела видеть. Вот здесь точно никто меня не увидит и не найдет. Да и некому меня искать. От этой мысли вдруг стало так грустно…. Луноликая!

Как же прав был мой папенька. Не стоило мне брать Цветочка в Академию. Если бы не котик, разве смогли бы эти боярыньки меня напугать?

Я подобрала повыше подол юбочки и пробралась по тропинке в самую гущу кустарника. Ветви шиповника цеплялись к новенькому пиджачку, но я упорно шла все дальше и дальше, как будто что-то там, глубоко внутри, меня вело.

Неожиданно впереди показался просвет и я буквально вывалилась на небольшую полянку, сплошь покрытую поздними ромашками и цветущим цикорием. Ближе к концу полянки стояла беседка, заросшая диким виноградом. Ярко-красные ягоды блестели в свете солнца.

Какое чудесное, уединенное место. Как раз то, что сейчас мне нужно. Я хлюпнула носом и побрела, опустив голову, в беседку.

Но неожиданно услышала оттуда приглушенный смех. Смеялась девушка, а потом… потом я услышала мужской голос.

Очень знакомый голос.

И…и лучше бы я шла к себе в комнату, а не бродила по заросшему саду Академии.

Потому что это был голос ректора.

– Зана, родная, как же я рад тебя видеть! – сказал он.

А потом я услышала звонкий звук поцелуя и из беседки выскользнула радостная молодая девушка. Она держала за руку счастливого как… я даже не знаю, как кто, Сальмона Вьяти и звонко смеялась, закидывая голову.

Она была молода и очень красива. Грива черных как смоль волос спускалась по ее плечам почти до бедер.

Я почувствовала, как внутри меня рождается буря. Самая настоящая буря. Магия сорвалась с поводка и яростно набирала силу.

Деревья вокруг согнулись до земли. Вой ветра закладывал уши.

Я стояла, сжав кулаки и в упор смотрела на ректора и тотчас прекратившую смеяться девушку.