О мертвых только хорошо

Глава 1

Станция «Терра-7». Файл «Роман. 578 сутки пребывания на станции». Исправленная версия. Перезаписаны последние 2 часа 25 минут

Поцелуй был долгим и нежным, он словно ставил многоточие после проведенной ночи. Сигнал зуммера, прервавший его, прозвучал совсем не вовремя. Мог бы подождать чуть-чуть.

Юле откинула простыню и потянулась за халатом. Мелькнули стройные ноги и тату на спине. Уже от дверей каюты она оглянулась с улыбкой:

— Эй, лежебока, на дежурство опоздаешь.

— Не опоздаю, — бормочу я сквозь дрему. — Встретимся в зоне вылета.

Пять минут на душ, еще пять на кофе, теперь быстро влезть в рабочую униформу — липучки можно застегнуть прямо на ходу, и бегом, бегом в ангар.

Юле уже в шаттле в кресле второго пилота. Ремни безопасности двумя вертикальными штрихами перечеркивают ее синий комбинезон. Она улыбается мне, и уголки моих губ сами тянутся к ушам — не могу оставаться равнодушным, когда она вот так смотрит на меня.

— База, пилот-исследователь к вылету готов, — говорит Юле в микрофон.

— Принято.

— Первый пилот готов, — подтягиваюсь я следом.

— Принято, Роман. Удачного полета.

В женском голосе чувствуется теплота, хотя я знаю, что ее там быть не может — счастливого пути мне желает искусственный интеллект станции. И, тем не менее, каждый раз я слышу в голосе машины человеческое участие, поэтому каждый раз отвечаю:

— Спасибо, база.

— В Тринадцатом секторе зарождается аномалия. Будьте осторожны.

— Будем.

Аномалия — это самое красивое, что может предоставить эта, в общем-то, весьма заурядная планета. И самое опасное. Аномалия завораживает, притягивает, ты сам не замечаешь, как опускаешься все ниже и ниже, желая рассмотреть волшебство цветов и оттенков. Она, словно демон Мара, принимающий обличье юной красавицы, которая затем оборачивается страшным, смертоносным чудовищем. Чуть замешкаешься, и уже не выбраться — воздушные течения, смерчи, плазменные выбросы губительны для исследовательских кораблей.

— Взглянем одним глазком и сразу назад, — спросит Юле.

Как тут можно удержаться? Разве я могу ей отказать? Руки сами тянутся к пульту управления, направляя челнок вперед.

— Вы входите в аномальную зону, — предупреждает бортовой компьютер.

Юле выдыхает, прилипнув к окну:

— Как красиво! Посмотри только! Это потрясающе!

Она поворачивается ко мне. Ее глаза сияют восторгом.

Я киваю: да, потрясающе. Ты очень красива, Юле. Потрясающе красива.

— Если бы мы могли опустить еще немного!

Любимая, что ты со мной делаешь.

Я выключаю автоматику и перехожу на ручное управление. Мы зависаем над планетой, распускающейся под нами сказочными цветами. Юле любуется аномалией, а я любуюсь ей.

— Повышенная опасность, — вдруг громко завывает компьютер. — Повторяю, опасность, опа…

Я вздрагиваю. Ощущения, как будто на голову вылили ведро ледяной воды.

Да знаю, знаю, мысленно бормочу я, выбираясь из морока. Все, уходим.

Я кладу руки на пульт управления. Челнок устремляется вверх, но подхваченный сильным порывом ветра, сразу же проседает на несколько десятков метров. Приборы сходят с ума, мигая индикаторами.

— Справа по борту большой протуберанец! — вскрикивает Юле.

Я закладываю левый крен, но слева прямо у меня прямо на глазах вырастает другой, еще больше и страшнее.

Шквальный ветер треплет машину, корпус натужно скрипит, но выдерживает. Зато не выдержать боюсь уже я. Хотя мы не единожды отрабатывали подобную ситуацию на тренажерах, меня колотит дрожь. Мысли путаются, мне страшно. Страшно так, как еще никогда не было в жизни.

— Мы выберемся, ты отличный пилот, — Юле успокаивающе кладет руку на мое плечо. — Мы обязательно выберемся.

Я молча киваю. Сжав зубы, я пытаюсь направить шаттл вверх.

Третий, еще более мощный выброс все же настигает челнок. Раскрывшись гигантской огненной воронкой, он проглатывает нас. За окном бушует адское пламя, сжирая обшивку и плавя мозги бортовому компьютеру. Сошедшая с ума автоматика верещит на всю кабину.

— Корабль поврежден. Необходима срочная эвакуация в течение трех минут. Повторяю, корабль поврежден…

Три минуты! Всего три минуты! Столько времени нам отпущено. Бортовой компьютер никогда не ошибается в сроках.

— Мы успеем, — вновь успокаивает меня любимая.

Она уже отстегнула ремни и бросилась на корму, где находятся спасательные капсулы. Я запускаю программу эвакуации и отщелкиваю ремни.

— Начинаю отсчет, — объявляет компьютер.

Мне кажется, что в его голосе слышится волнение.

Точно такой же отсчет сейчас начал искусственный интеллект станции, подготавливая систему телепортации. Телепортация — весьма дорогостоящий процесс, на время которого все остальные работы на станции замирают. Он забирает почти всю энергию и вычислительные ресурсы, но спасение человеческой жизни важнее.

Мы на корме. Две капсулы по числу членов экипажа уже мигают голубыми глазками готовности. Я откидываю верхнюю створку и хочу помочь Юле занять место, но челнок вдруг, словно норовистая лошадь, встает на дыбы. Падая, мы скользим по полу. Корабль вновь сотрясается, и где-то внизу, под нами, раздается оглушительный рокот. Одна из капсул искрит, выплевывая вверх языки пламени.

— Капсула номер два вышла из строя, — сообщает автоматика.

Мне кажется, что в ее голосе появились нотки сожаления. Я застываю на месте, чувствуя, как холодный пот покрывает спину. Мне страшно! Я не хочу умирать! Я не знаю, что делать!

Юле тянет меня за руку к оставшейся капсуле.

— Мы поместимся вдвоем, — уговаривает она меня.

— Не получится, — непослушными губами шепчу я. — Процесс настраивается индивидуально. Тогда мы погибнем оба.

Она медлит, по ее лицу текут слезы. В ее глазах любовь и мука соединяются воедино.

— До взрыва осталась минута, — торопит нас умная машина.

Надо уложить Юле в спасательную капсулу, но я не могу сдвинуться с места. Больше всего сейчас мне хочется рвануть в спасительную темноту телепортации и очутиться на станции, но рядом со мной стоит Юле. И тут вдруг она отпускает мою руку и делает шаг назад.

Что?.. Она уступает капсулу мне?..

— Спасайся, — через силу выдавливаю я.

— Я без тебя не пойду, — говорит Юле. — Я люблю тебя.

Она подходит ко мне и прячет голову на моей груди. Мне ничего не остается, как обнять ее, крепко прижав к себе.

<конец записи>

Станция «Терра-7». Файл «Юле. 578 сутки пребывания на станции». Исправленная версия. Перезаписаны последние 2 часа 25 минут

Поцелуй был долгим и нежным, он словно ставил многоточие после проведенной ночи.

Я откинула простыню и потянулась за халатом. Надо будет не забыть после дежурства удалить запись сегодняшней ночи, нечего ей делать на общем сервере. Это личное, это касается только нас двоих. Личные воспоминания нельзя удалять только в экстренных случаях, когда происходит авария или иная трагедия, но сегодня явно не тот случай.

У дверей я оглядываюсь назад. Ну, надо же, так и не поднялся!

— Эй, лежебока, на дежурство опоздаешь.

— Не опоздаю, — бормочет Роман, сонно потягиваясь. — Встретимся в зоне вылета.

Все-таки мне повезло с ним, думаю я, направляясь к себе в каюту. Надежен, хорош собой, остроумен. И, главное, любит меня.

В ангаре я оказалась первой. Привычно заняла правое кресло в кабине шаттла, пристегнулась и начала предполетную проверку. Шорох слева заставил меня обернуться. Роман. Улыбка от уха до уха и влюбленный взгляд. Все-таки он милый.

— База, пилот-исследователь к вылету готов, — отчитываюсь я.

— Принято.

— Первый пилот готов, — подтягивается следом Роман.

— Принято, Роман. Удачного полета.

И почему мне кажется, что когда искусственный интеллект базы отвечает Роману, в его голосе больше теплоты?

— Спасибо, база.

И в его ответе тоже. Разве он не понимает, что разговаривает с машиной? Ой, кажется, я ревную к компьютеру!

— В Тринадцатом секторе зарождается аномалия, — напутствует нас искусственный интеллект. — Будьте осторожны.

— Будем.

Аномалия — это самое красивое, что может предоставить эта, в общем-то, весьма заурядная планета. Наконец-то я смогу увидеть ее своими глазами. Все говорят, что это незабываемое зрелище, что ни одна видеозапись не способна передать его великолепие. Вот и проверим.

— Взглянем одним глазком и сразу назад, — прошу я Романа, для пущего эффекта сдабривая просьбу улыбкой.

Он хмурится, но кивает и направляет челнок вперед.

— Вы входите в аномальную зону, — предупреждает бортовой компьютер.

Я приникаю к окну. Внизу под нами на планете распускается волшебный сад, переливающийся всеми цветами радуги.

— Как красиво! Посмотри только! Это потрясающе! — тормошу я Романа. — Ниже, еще немного. Ну, пожалуйста.

Роман нехотя выключает автоматику и переходит на ручное управление. Мы зависаем над сказочным, завораживающим зрелищем, смотреть на которое можно бесконечно.

— Повышенная опасность, — вдруг завывает компьютер громче обычного. — Повторяю, опасность, опа…

Вздрагивая, я отлипаю от окна. Роман быстро кладет руки на пульт управления. Челнок устремляется вверх, но подхваченный сильным порывом ветра, сразу же проседает на несколько десятков метров. Приборы сходят с ума, мигая индикаторами.

— Справа по борту большой протуберанец! — кричу я, с ужасом глядя в окно.

Челнок закладывает левый крен, но там поднимается еще один, гораздо больше и страшнее.

Шквальный ветер треплет машину, корпус натужно скрипит, но выдерживает.

— Мы выберемся, — успокаивает меня Роман. — Мы обязательно выберемся.

Я молча киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Третий, еще более мощный выброс все же настигает челнок. Раскрывшийся гигантской огненной воронкой, он проглатывает нас. За окном бушует адское пламя, пожирающее обшивку и плавящее мозги бортовому компьютеру. Сошедшая с ума автоматика верещит на всю кабину.

— Корабль поврежден. Необходима срочная эвакуация в течение трех минут. Повторяю, корабль поврежден…

Три минуты! Всего три минуты! Ой, мамочки, как же мне страшно!

— Мы успеем, — вновь успокаивает меня Роман.

Он отстегивает ремни, помогает мне вылезти из кресла пилота и, обняв, тащит на корму, где находятся эвакуационные капсулы.

— Начинаю отсчет.

Мне кажется или в голосе бортового компьютера слышится жалость и страх? Телепортация… Надеюсь, это не больно.

Мы на корме. Капсулы уже мигают голубыми глазками готовности. Роман откидывает верхнюю створку и хочет помочь мне улечься, но челнок вдруг, словно спотыкается на ровном месте. Пол резко накреняется, и я падаю. Я скольжу назад, но Роман успевает подхватить меня. Корабль опять трясет и где-то внизу, под нами, раздается оглушающий рокот. Одна из капсул искрит, выплевывая вверх языки пламени.

— Капсула номер два вышла из строя, — сообщает компьютер.

Роман хватает меня за руку и тянет к оставшейся.

— А как же ты? — спрашиваю я. — Может, мы поместимся вдвоем?

— Не получится. Процесс настраивается индивидуально. Тогда мы погибнем оба.

Он отступает на шаг, затем, не выдержав, порывисто прижимает меня к себе.

— Я люблю тебя, и буду любить даже после своей смерти, — шепчет он. — Ты должна жить ради меня.

— До взрыва осталась минута, — торопит нас умная машина.

Он целует меня и, легко отстраняясь, подталкивает к капсуле.

<конец записи>

Вот и закончена моя работа. Да, я знаю, так не бывает. Но я всего лишь компьютерная программа, переписывающая последние воспоминания человека об ушедших близких. Я удаляю последнюю ложку дегтя, заменяя ее сладкой патокой. Даже если в памяти остается не сплошной мед, эта последняя ложка горечи все равно лишняя. Зачем я это делаю? Потому что самое последнее воспоминание о погибших не должно быть плохим. О мертвых только хорошо — так принято у людей.

Да, я знаю, в этой катастрофе не выжил никто, они умерли одновременно, но я простой алгоритм, я не могу по-другому.

А еще я знаю, как было на самом деле. Как они сыпали взаимными упреками и обвинениями в случившемся. Как, отталкивая друг друга, бежали к капсулам. Как потом боролись за единственную оставшуюся… Но я простая программа, я делаю только то, что умею.