Невеста дракона, который должен был меня убить

Глава 1

Я должна была умереть до рассвета.

Так решил Совет. Так постановил храм. Так шептал город, собравшийся на ледяной площади, где даже дыхание людей превращалось в белый пар и тут же исчезало в чёрном небе.

Меня вывели босой.

Не потому, что забыли обувь. Нет. Это было частью наказания. Последняя дочь рода Вейров должна была почувствовать камень, холод, грязь и презрение тех, кого мой род якобы предал.

Серебряная цепь стягивала запястья. Тонкая, почти изящная. Только боль от неё была такой, будто кожу касались раскалённым железом. На губах лежало заклятье молчания. Я могла дышать. Могла смотреть. Могла ненавидеть.

Но не могла сказать ни слова.

— Лиара Вейр, — произнёс жрец, и площадь затихла. — Последняя кровь проклятого рода. Последняя тень предательства.

Я подняла голову.

Над башнями кружили драконы.

Огромные, тёмные, похожие на живые обломки ночи. Их крылья рассекали облака, когти поблёскивали в свете двух лун, а глаза горели углями. Люди не смотрели вверх. Они боялись. Я тоже боялась.

Но всё равно смотрела.

Потому что среди драконов был он.

Каэрдан Морр.

Пепельный князь. Наследник трона. Дракон, имя которого произносили тише, чем молитву перед смертью.

И мужчина, из-за которого я пять лет просыпалась по ночам с криком.

Я помнила огонь. Помнила запах дыма. Помнила, как рушились стены нашего дома. Помнила руку матери, вытолкнувшую меня в тайный проход. Помнила её голос:

Беги, Лиара. Что бы ни случилось — живи.

А потом — рев дракона.

Пепельного дракона.

Его дракона.

Жрец поднял кинжал. Лезвие было узким, ритуальным, с выгравированными рунами очищения.

— Кровью предательницы будет закрыта старая вина, — сказал он. — Её смертью город очистится от тени Вейров.

Толпа выдохнула.

Я не опустила глаз.

Если умирать — то не согнувшись.

Жрец шагнул ко мне. Его пальцы сжали мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Кинжал коснулся кожи у ключицы.

Холодный.

Странно. Я думала, перед смертью почувствую больше. Страх, отчаяние, желание молить. Но внутри было пусто. Только один вопрос бился в груди:

Мама, я правда выжила только для этого?

Кинжал поднялся.

И в этот миг цепь на моих руках раскалилась добела.

Я вскрикнула бы, если бы могла. Боль прошила запястье, поднялась к локтю, ударила в сердце. Я рухнула на колени. Серебро плавилось, стекало каплями на камень.

На коже проступал узор.

Золотой.

Тонкие линии сплетались вокруг запястья, поднимались выше, складываясь в раскрытое крыло. Метка сияла так ярко, что люди отшатнулись.

Драконы в небе взревели.

Не один.

Все.

Площадь содрогнулась.

Жрец побледнел.

— Невозможно…

С балкона храма спрыгнул человек.

Нет. Не человек.

Он падал слишком высоко. Слишком спокойно. Чёрный плащ взметнулся за спиной, будто крылья. Он приземлился передо мной на одно колено, и камень под его сапогами треснул.

Каэрдан Морр поднялся.

Я видела его раньше только издалека. На процессиях. На портретах. В кошмарах.

Вблизи он был хуже.

Не красивый — опасный. Слишком резкие черты лица, тёмные волосы, глаза цвета расплавленного янтаря. В каждом движении — власть человека, который привык, что мир либо подчиняется, либо горит.

Он посмотрел не на жреца.

На меня.

Его взгляд опустился к моей руке.

Метка вспыхнула ещё ярче.

И тогда я увидела невозможное: на лице Пепельного князя дрогнуло спокойствие.

— Уберите кинжал, — сказал он тихо.

Жрец сглотнул.

— Мой князь, девчонка проклята. Она Вейр. Совет…

Каэрдан повернул голову.

Всего лишь посмотрел.

Жрец замолчал так резко, словно его ударили.

— Я сказал, — повторил князь, — уберите кинжал.

Серебряная цепь окончательно рассыпалась. Заклятье молчания треснуло. Я вдохнула так глубоко, что заболела грудь.

— Не трогай меня, — выдохнула я.

Мои первые слова перед всем городом.

Каэрдан снова посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. А потом — тень усмешки.

— Жива, значит.

Я ненавидела его за этот голос. Низкий. Спокойный. Будто он не сорвал мою смерть с острия кинжала, а всего лишь отменил скучный ужин.

— Лучше бы ты дал мне умереть.

Он наклонился ближе. От него пахло дымом, морозом и чем-то горячим, древним, драконьим.

— Поверь, девочка Вейров, — сказал он так тихо, что слышала только я. — Я сейчас думаю о том же.

Он взял моё запястье.

Я дёрнулась, но его пальцы сомкнулись крепко. Не больно. Но так, что вырваться было невозможно.

Метка на моей коже ответила ему золотым всплеском.

Площадь ахнула.

Каэрдан выпрямился. Его голос прокатился над толпой, над храмом, над драконами в небе.

— Обряд отменяется.

— Но закон… — начал жрец.

— Закон древнее вашего храма, — оборвал его князь.

Он поднял мою руку, чтобы все увидели знак.

— Эта девушка под защитой Пепельного трона.

Толпа зашумела.

Я смотрела на него, не понимая, что страшнее: смерть, от которой он меня отнял, или жизнь, в которую втолкнул.

Каэрдан повернулся к Совету, стоявшему на верхней галерее.

— Девушка принадлежит мне.

И в этот миг я поняла: казнь была бы милосердием.

Глава 2

Он не дал мне идти самой.

Каэрдан поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Я ударила его кулаком в грудь — точнее, попыталась. После ритуальной цепи пальцы почти не слушались.

— Поставь меня.

— Нет.

— Я не вещь.

— Тогда перестань вести себя как самоубийца.

Я замерла.

Он даже не смотрел на меня. Нес меня через площадь, пока люди расступались, будто перед чумой. Кто-то крестился. Кто-то шептал моё имя. Кто-то — его.

Истинная.

Это слово впервые скользнуло по толпе, как змея по снегу.

Я слышала его и не понимала. Не хотела понимать.

У подножия храма ждал чёрный экипаж без герба. Только пепельный знак на дверце — дракон, обвивший трон.

Каэрдан посадил меня внутрь и сел напротив.

Дверца захлопнулась.

Мир сузился до тесного пространства, стука колёс и мужчины, которого я ненавидела сильнее всего на свете.

Я прижала запястье к груди. Метка больше не жгла, но пульсировала, будто под кожей билось второе сердце.

— Что это? — спросила я.

Каэрдан смотрел в окно.

— Метка.

— Я не слепая.

Он перевёл взгляд на меня.

— Метка истинной связи.

Я рассмеялась. Грубо, хрипло, почти безумно.

— Конечно. Очень удобно. Меня ведут на казнь, а потом вдруг оказывается, что я чья-то истинная. Твоя, да?

— К сожалению.

Это ударило сильнее, чем должно было.

Я выпрямилась.

— Не переживай. Я тоже не в восторге.

Уголок его губ дрогнул.

— Рад, что мы хоть в чём-то согласны.

Экипаж тронулся. За окном осталась площадь, храм, моя почти-смерть. А впереди поднимался дворец Пепельных драконов — чёрные башни, острые крыши, стены из камня, похожего на застывший дым.

— Разорви её, — сказала я.

Каэрдан молчал.

— Ты же великий князь. Дракон. Наследник. Разорви метку.

— Нельзя.

— Лжёшь.

— Хотел бы.

Я сжала зубы.

— Тогда убей меня. Ты ведь умеешь убивать Вейров.

В экипаже стало холоднее.

Каэрдан медленно повернул голову.

— Осторожнее.

— А что? Правда неприятна?

Его глаза вспыхнули янтарём.

— Ты не знаешь правды.

— Я знаю достаточно. Мой дом сгорел. Моя семья погибла. Над усадьбой кружил пепельный дракон.

Он подался вперёд.

— И ты была ребёнком, который видел дым, страх и обрывки чужой смерти. Не строй из этого истину.

Я ударила его по лицу.

Звук получился звонким.

Экипаж будто замер.

Каэрдан даже не отстранился. Только медленно вернул голову в прежнее положение. На его скуле проступел красный след.

— Лучше? — спросил он.

Я дышала часто.

— Нет.

— Тогда запомни: я не трогаю тебя не потому, что ты Вейр. И не потому, что ты женщина. А потому, что метка сейчас свяжет любую боль между нами.

— Что?

Он поднял руку и разжал ворот рубашки. На груди, чуть ниже ключицы, темнел шрам. Старый. Неровный.

И в его центре сияла тонкая золотая линия.

Такая же, как на моей руке.

— Если умрёшь ты, — сказал он, — я могу сгореть вместе с тобой. Если убьют меня — метка выжжет тебя изнутри. Древняя магия не спрашивает согласия.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Значит, мы пленники.

— Да.

— И что теперь?

Каэрдан снова посмотрел в окно. В отражении стекла его лицо казалось каменным.

— Теперь я должен понять, почему древняя магия связала меня с последней дочерью рода, который должен был исчезнуть.

— А если не поймёшь?

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Тогда Совет решит за нас.

Дворец приближался. Чёрные ворота раскрывались медленно, тяжело, будто пасть чудовища.

Когда экипаж въехал во двор, меня встретили десятки взглядов. Слуги. Стражники. Придворные.

Ни одного доброго.

Каэрдан вышел первым и протянул мне руку.

Я посмотрела на неё.

— Я сама.

— Конечно.

Я ступила на камень и сразу пошатнулась. Метка резанула болью, стоило мне отойти от него на два шага.

Каэрдан поймал меня за локоть.

— Она не позволит тебе сбежать далеко.

— Зато позволит мне мечтать.

— Мечтай тише. У стен есть уши.

Он провёл меня через зал, где потолок терялся в темноте, а по колоннам ползли изображения драконов. Меня заперли в комнате в северном крыле. Красивой, просторной, холодной.

Тюрьма с бархатными шторами.

Перед тем как уйти, Каэрдан остановился у двери.

— Ночью не выходи.

— Боишься, что сбегу?

— Боюсь, что тебя убьют до утра.

— Тебе-то что?

Он посмотрел на метку на моей руке.

— Теперь, к несчастью, многое.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Но позднее, когда в коридоре стихли шаги, я услышала голоса за стеной. Мужской, низкий — Каэрдан. Второй — незнакомый.

— Она опасна, мой князь.

— Я знаю.

— Если она действительно Вейр…

Пауза.

Каэрдан произнёс глухо:

— Её надо было убить до того, как метка проснулась.

Я закрыла рот ладонью.

И впервые после площади испугалась по-настоящему.

Глава 3

Утром мне принесли платье.

Не траурное. Не тюремное. Красное.

Цвет крови, огня и драконьего вызова.

Служанка положила его на кровать так, словно боялась, что ткань заразна.

— Приказ князя, госпожа.

Госпожа.

Я почти рассмеялась.

Ещё вчера меня называли предательницей, падалью, проклятой кровью. Сегодня — госпожой. Потому что один мужчина произнёс перед городом: принадлежит мне.

Вот только я не принадлежала никому.

Особенно ему.

— Как тебя зовут? — спросила я служанку.

Она вздрогнула.

— Ния.

— Ты боишься меня, Ния?

Девушка опустила глаза.

— Я боюсь тех, кто боится вас.

Ответ оказался умнее, чем я ждала.

Я позволила ей помочь с платьем. Красный шёлк сел слишком хорошо. Открыл шею, подчеркнул талию, скрыл следы цепей. Только метку на запястье спрятать было невозможно. Она сияла сквозь любую ткань.

За дверью ждали двое стражников.

— Меня куда-то ведут?

— В зал малой аудиенции, — ответил один. — Магиня Саар будет проверять метку.

— А если я откажусь?

Стражник промолчал.

Я поняла.

Меня провели через дворец. Здесь всё говорило о власти: чёрный камень, серебро, драконьи барельефы, высокие окна, из которых видны горы. Но в каждом коридоре чувствовалось другое — страх.

Не передо мной.

Перед тем, что я значила.

В малом зале меня ждала женщина в тёмно-синем платье. Высокая, седые волосы собраны на затылке, глаза светлые и слишком внимательные.

— Лиара Вейр, — сказала она. — Я Мирена Саар.

— Придворная магиня?

— И пока единственный человек в этом дворце, который не требует вашей немедленной смерти.

— Какая честь.

Мирена улыбнулась краем губ.

— У вас острый язык.

— Его не успели отрезать.

В её взгляде мелькнула тень.

— Сядьте.

Я села за стол из белого камня. Мирена положила рядом кристалл, чашу с водой и тонкую золотую иглу.

— Что вы собираетесь делать?

— Проверить, истинна ли метка.

— А если ложная?

— Ложные метки не плавят серебро храма и не заставляют драконов склонять крылья.

Я насторожилась.

— Драконы склонили крылья?

Мирена подняла глаза.

— Вы не заметили?

Я вспомнила рёв над площадью, огромные тени в небе, внезапную тишину после слов Каэрдана.

— Нет.

— Значит, метка защищала вас от лишнего.

Она взяла мою руку.

Коснулась золотого узора иглой.

Метка вспыхнула.

Чаша с водой закипела. Кристалл треснул. Мирена побледнела так резко, что я попыталась выдернуть руку.

— Что?

Она молчала.

— Что вы увидели?

Магиня медленно отпустила меня.

— Такой огонь не должен был проснуться.

— Какой?

Двери зала открылись.

Вошёл Каэрдан.

Сегодня он был не в дорожном плаще, а в чёрном камзоле с серебряными застёжками. На боку — меч. На лице — всё та же непроницаемость.

— Мирена?

Магиня посмотрела на него.

— Метка истинная.

— Это я понял вчера.

— Нет, мой князь. Не просто истинная. Древняя.

Воздух в комнате стал плотнее.

Каэрдан подошёл ближе.

— Говори прямо.

Мирена перевела взгляд на моё запястье.

— Такой огонь был только у первой королевы драконов.

Тишина ударила по ушам.

Каэрдан замер.

Я посмотрела на них обоих.

— Вы ошибаетесь.

Мирена тихо сказала:

— Хотела бы.

Каэрдан подошёл к окну, резко распахнул створку. В комнату ворвался холод.

— Никому ни слова.

— Совет уже знает, что метка золотая.

— Совет знает недостаточно.

— А когда узнает?

Каэрдан обернулся.

— Тогда начнётся война.

Я встала.

— Может, вы объясните мне, почему цвет моей кожи вдруг способен начать войну?

— Не кожи, — сказала Мирена. — Крови.

Каэрдан посмотрел на меня. Впервые — не как на проблему. Как на опасность, которая могла уничтожить всё, что он знал.

— Ваша кровь, Лиара, — произнесла Мирена, — может быть древнее любого драконьего трона.

Я хотела ответить. Сказать, что они оба безумны. Что я не королева, не оружие, не знак древних времён.

Но метка на руке вдруг потеплела.

И где-то глубоко внутри, там, где всю жизнь была только пустота, шевельнулось пламя.