Нерассказанное предание

Глава 1

— Отравилась?

— Да, мой князь, отравилась.

— Грибами?

— Грибами.

— Настолько, что теперь прикована к постели на два сезона?

— Да, мой князь, настолько, что теперь прикована к постели на два сезона.

Тяжелый металлический обруч, исписанный грубыми, но красивыми узорами, полетел в лоб пузатому боярину, склонившемуся в поклоне.

Раздался гул, словно ударили в чугунный колокол. Боярин упал навзничь, задрав роскошные сапоги к потолку, но тут же вскочил, ударился головой оземь и завопил:

— Прости меня грешного, отец наш! Но как же я дочь больную мог привезти к твоему двору?! А вот младшенькую, красавицу Марфочку, я все же...

— Заткнулся и пошел вон.

Отвешивая поклоны, пузан пятился назад, пока не уткнулся в резные двери и слишком быстро для своих габаритов выскочил из комнаты.

Тяжелый вздох прокатился по залу.

— Вот скажи, Керовид, за что мне такое наказание? — князь поднялся и направился к окнам, распахнул тяжелые ставни, которые и два дюжих молодца с трудом способны толкнуть. — Чем я прогневал богов? Я готов поверить, что в первый раз это была случайность. Кто ж мог знать, что достопочтенный Хан Кулибай решит взять себе в жены красавицу дочку из Ростиславовичей?

— И тогда вы поступили, как полагается мудрому князю, — неприметный старичок с веселыми глазами и морщинистым лицом сидел на небольшой скамеечке в темном углу и опирался на резной посох, — решили, что раз нельзя сойтись с вашим союзником, то стоит наладить отношения с нашим врагом.

— Да, могло и правда ладно получиться, — князь задумчиво оглядывал город, живущий своей жизнью, с высоты своего терема, — да и получилось, вот только не так, как мы с тобой думали.

Тихий смешок, словно шелест ветра в деревьях пролетел по княжеским хоромам, принося с собой запах густого леса и аромат полей.

— Все верно говоришь, но откуда нам было знать,что старшая дочь Веронда решит сбежать с этим заграничным... Как ты его тогда назвал? А то старый я стал, слов таких не знаю. Как бишь...

— Кхм, — князь кашлянул в кулак.

— Но зато план наш удался. Теперь от такого позора давний враг, чтобы очистить свою честь, станет твоим лучшим другом. Уже третьего гонца прислал с приглашением на пир.

— Потом, все потом. Ты мне лучше скажи, не проклят ли мой сын? Три невесты, и все три от него бегут как от змея ядовитого. Кто по своей воле, кто по дурости, а кто по случайности. Но вот Васила точно ли болезнь свою преувеличила, либо сама, по своей воле ядовитыми грибами отужинала?

— И снова прав ты. Ее рыжую косу давеча видел в окне боярского терема, не бегают так хворые и больные. А сын твой... Судьбу его в пламени разглядеть не могу я, однако кое-что сделать можно....

Весенний ветерок трепал юную листву редких молодых деревьев, растущих недалеко от крепостной стены. Раннее утро было достаточно спокойным, город ещё не успел полностью проснуться и зажить своей бурной, суматошной жизнью. Лавочники только начинали хозяйничать в своих владениях, толстый купец на ходу клевал носом, неторопливо шагая по своим утренним делам, то и дело позевывая.

Видимое утреннее городское спокойствие, казалось, ничем не нарушалось, даже в ближайших деревнях мужики только начинали грузить телеги разным скарбом на продажу. Человеку приезжему, далёкому от местных традиций и нравов, могло показаться,что это всего лишь очередной богатый город. Но стоило только обратить внимание на тени, крутящиеся где-то на краю поля зрения, как сразу становилось понятно, что жизнь в городе не переставала бурлить. Человек, умеющий смотреть глубже и дальше, чем это доступно обычному взору, уже в этот ранний час мог бы с уверенностью сказать, что жизнь на улицах и в домах кипит, подобно густой похлебке, радостно булькающей в котелке дружинников, незримые жители города активно жили зародившийся день.

Амбарник, коренастый мужичок, на ходу одергивающий свою пеструю рубаху, довольно жмурился, радуясь ночной шалости. Этой ночью он успел напугать молоденьких девчонок, пришедших в его жилище гадать на женихов, и сейчас с чувством выполненного долга пружинистой походкой возвращался в свой отчий дом. Где-то за печкой в доме плодовитого на дочерей боярина Воструха сухонькая маленькая старушонка прихорашивалась, как и положено любой уважающей себя женщине, готовясь исполнять свой долг хранительницы дома от непрошенных гостей.

Клетник, маленький домашний дух с густой бородой и кустистыми бровями, сидел на полке в кладовке и деловито вычесывал из своих волос маленькие зернышки, которые застряли там после его ночных похождений. Ох, не стоило снова обделять его подношениями. Вот теперь пусть плачет и убивается по разбитой крынке молока, просыпанному зерну и муке, так удачно купленной недавно на ярмарке.

— Пусть уважит в следующий раз, — беззлобно бормотал дух. Вредничал Клетник по одной простой причине: горожанин, хозяин дома, где обитал мелкий бородатый проказник, не относился к нему с должным уважением, а, может, вообще не замечал, отдавая все почести домовому, который, будучи начальством, не желал делиться подношениями и совсем не уважал тяжелый труд кладовщика, пусть труд и заключался в пересчете вещей в клети и перекладывании их с места на место.

Большие и малые духи жили и работали по всему городу. Даже княжеский терем никак не мог без них обойтись, несмотря на то, что там частенько появлялся старый волхв Керовид и своим зорким глазом нет-нет да и поглядывал на маленьких существ, притаившихся за печками и в темных уголках, но никогда их не трогал. Все незримые существа знали, что верный советник князя, от которого каждый мало-мальски смышленый дух чувствовал исходящую силу, хоть и очень могуч, но все же добр и справедлив. И никогда не тронет существо иного мира. Может даже в хороший день нет-нет да и поставит мисочку с молоком для домового и отвесит ему не почтительный, но дружеский поклон. Исключением из всеобщего напряжения от присутствия старого волхва являлся домовой, живший в тереме столько же, сколько стоял он на земле. Хранитель дома считал ниже своего достоинства прятаться от какого-то пусть и очень знающего, но все же человека, к тому же отросший с годами живот и длинная борода, которую он никогда за свое бытие не стриг, не предрасполагали к активным физическим нагрузкам. Жена его не могла похвастаться такой непоколебимой уверенностью в своих правах на нахождение в палатах княжеской семьи, а потому чаще сидела за печкой, пока шла дневная жизнь терема, да и не было у князя княгини, за которой могла бы присматривать опытная домовиха, напоминавшая уменьшенную версию зажиточной купчихи.

Уже много зим, как князь овдовел и не желал более устраивать для себя свадебный пир, все норовил пристроить своих отпрысков. Дочерей расхватали быстро,средних сыновей тоже не обидели знатными невестами, так что если домовиха мыслила верно, а, по своему мнению, ошибаться она не могла в принципе, то оставалось у князя два свободных сына. Старший, которого уже приобщили к делам княжеским и даже не пророчили, а безоговорочно утверждали, что престол славного града его будет, а значит и невеста ему нужна самая лучшая из всех доступных, и младший сын, у которого свадебные дела совсем не складывались. Уж больно невезуч был на жен юноша, да и сам помогать отцу в этом деле не хотел. Оно и понятно, поздний сын, пылал юношеской энергией и считал, что слишком молод для женитьбы. Хотя поговаривали, что есть одна зазноба, о которой он нет-нет, да спросит верного слугу или дружинника, но вот только никто ее не видел. Даже пересуды пошли, уж не тронулся ли княжич головой, но все списывали на последствия любви к хмельному меду. Уж что-что, а лишний раз к чарке приложиться княжич не дурак был, хоть и не доводил до греха и пил только с верной сотней, с которой то и дело объезжал окрестные леса, гоняя всякое отребье.

В ярких лучах весеннего солнца раздавались трели птиц. Сорока махнула темным крылом, взмывая в светлеющее небо, видимо заметила золотой перстенек, оставленный недалекой купчихой в окне.

— Кыш, кыш!

Невидимая обычному глазу рука слегка щёлкнула птицу по клюву, заставив ее с испуганным криком броситься наутек. Звук был таким забавным, что над городом раздался веселый девичий смех.

Воздух вокруг города тоже не пустовал, помимо банальных городских птах в воздухе уже носились подвижные, веселые духи берегини. Их белые рубахи, такие чистые- чистые, словно их только простирали самые лучше хозяйки, развивались на ветру в такт плавным движением девушек, которые, хихикая, летели куда-то по своим делам, а может просто развлекались. Ведь эта ночь выдалась, на удивление, плодовитой на события. Выглядели они как молодые длинноволосые девицы, и задачей их испокон веков было защищать людей и жилища от злых духов, в том числе от упырей, что по непонятным причинам периодически прямо таки кишели в окрестностях города, добавляя работы прекрасным девицам.

Одна из них сидела на крыше терема, любуясь утренним небом, ее подопечный еще видел десятый сон в своей спальне, выводя такие рулады, что можно было бы скрыть раскаты грома. Девушка хихикнула про себя, находя это человеческое свойство крайне забавным. За столько лет она уже привыкла к данной особенности и даже иногда напевала своим высоким красивым голосом одной ей известный мотив в такт храпу спящего. Бледная светловолосая девушка внимательно разглядывала облака, греясь в лучах молодого солнца. Говорят, его покровитель крайне красив. Интересно, похож ли он на молодого княжича... Девушка тряхнула изящной головой,отгоняя странные мысли, иногда они заглядывали в ее голову и начинали виться вокруг, и чем сильнее она их отгоняла, тем громче они начинали жужжать, словно потревоженный пчелиный улей.

Обычно одна берегиня защищает всех обитателей дома, но княжеский терем слишком густонаселен разным народом, начиная от пожилых вояк, заканчивая пришлыми степняками, приносящими на своих странных широких шапках каких-то красноватых зверьков, которые то и дело ходили за печку к домовому. Само собой один, даже очень сильный дух не мог следить за всем сразу, поэтому ответственность за главный терем города несла целая группка очаровательных дев. Все берегини были чем-то похожи. Во время летних плясок на берегу реки, протекающей недалеко от города и леса, располагающегося в нескольких верстах от столицы,когда девушки кружились в своем традиционном хороводе, могло показаться, что танцует одна, настолько быстро неслись в своем танце юные красавицы.

Задумавшись, девушка сидела на самом краю крыши терема и болтала босыми ногами в такт храпу своего подопечного. Мечтательная берегиня несколько внешне отличалась от своих сестер, под рубахой на плече скрывался длинный шрам, оставшийся от когтей упыря, каждый раз, касаясь его тонкими пальцами, она удивлялась, как быстро летит время. Вот вроде бы все было только вчера, и маленький ребенок с испуганными глазами прижимался к ее ноге и плакал, стараясь не смотреть на лежащее рядом тело. А она старается отвести его взор от раны на плече, нечего ребенку ещё больше переживать. А ведь и берегиня тогда была по меркам их мира крайне молода. Дух возрастом меньше 50 лет, что это такое, для тех кто может жить веками? Так, пшик, и то, что им тогда удалось выйти сухими из воды, кроме как провидением не назвать. После этого случая она и стала постоянным хранителем младшего княжеского сына и старалась тщательно оберегать тогда еще дитя от всяких детских глупостей и опасностей, преследовавших их. В итоге мальчик рос под наблюдением не только нянек и наставников, его хранитель обитала рядом с теремом, иногда даже захаживала в него, правда больше не для надзора за озорным ребенком, а посидеть с домашними духами, послушать истории старожилов терема о давних летах и правителях, живших под этой крышей. Люди казались девушке крайне интересными и загадочными созданиями и, несмотря на ее близость к их быту и житию, она никак не могла до конца понять, почему они такие, какие есть.

— Опять мечтаешь, птичка? — темноволосая берегиня с длинными ресницами и густыми соболиными бровями опустилась рядом с девушкой на крышу.

— Мечтают люди, а я думаю. — девушка мягко улыбнулась подруге. -Почему люди так непостоянны? Вот, например, девушка, что предназначена в жены младшему княжичу, ещё недавно была согласна на свою судьбу, но уже вчера я видела как она вечером усиленно поглощала купленный у травницы отвар, видимо из ядовитых грибов, и сегодня уже лежит полуживая, вместо того, чтобы собираться на смотрины.

— Может не мил ей жених? Или чем обидел ее? Боярские дочери бывают крайне своенравны, тем более Боровицкие дочери славятся этим даже среди нашего брата. Не девушки, огонь! То ласковые и добрые, а то как разойдутся, как разгуляются... Она бы твоего княжича мигом под сапожок загнала и не поморщилась. Васила, когда решила прошлым летом, что дурнеть начала, вообще хотела скормить их домашней Вострухе пирожок с вороньим глазом, мол за то, что та обязанности свои не выполняет и плохо красоту женщин в доме охраняет. Где это видано, чтобы человеческая девчонка на здоровье уважаемого духа покусилась, пришлось все дело негоднице испортить.Вострухе ее стряпня конечно бы не сильно навредила, но настроение могла испортить крепко,а там глядишь и покрылась бы боярыня пятнами да наростами за такое неуважение к старшим.

— Да не мой он! — девушка недовольно сморщила нос и обхватила себя руками за плечи, подтянув колени к груди. -Я за ним просто приглядываю,как и ты за боярами, а девчонка действительно не пальцем деланная, может и хорошо, что не хочет она за парнишку идти, бегала бы я потом по пятам за ним, ее чудо пирожки, да отвары из рук выбивая, кто ж знает, чем он ей мог бы в качестве мужа не угодить. Не понимаю я совсем людей, что ерепениться, коль судьба твоя решена и ждёт тебя на пороге.

Девушки какое-то время молчали. Город, раскинувшийся внизу, все больше и больше оживал, люди все время то появлялись из своих домов, хлопая тяжелыми деревянными дверьми, то скрывались уже совсем в ином месте. Кто-то зазывал клиентов в свою лавку неприятным высоким голосом, выбивавшимся в общем шуме улиц. Кто-то ругался на нерасторопного холопа, где-то верещала свинья. Столица неуклонно стремилась к своему естественному состоянию, бурному потоку жизни из людей и звуков. Пора и девушкам было начинать выполнять свои обязанности. Кивнув товарке, черноволосая берегиня легко вспорхнула с крыши и направилась осматривать свой участок работы.Там уже начинало что-то происходить, какой-то шалопай из дворовых полез в окно кухни, видать, пирожок себе ухватить. Откуда ему было знать, что пенек, на которой он встал, насквозь гнилой, ещё немного и развалится. Спасать нужно обжору.

— Ах, как бы мне хотелось все-таки понять, что на душе лежит у тех, кого мы так стараемся беречь и охранять...- сказала светловолосая красавица ни к кому в общем-то не обращаясь. На крыше она осталась в одиночестве, ей тоже было уже пора выдвигаться на свой вечный пост, вечный, потому что служба ее кончится лишь тогда, когда кончится род людской, и будет разрушен терем, к обитателям которого она была привязана один Перун знает сколько лет.

Спустившись с крыши, девушка, незримая для всех, кто сейчас находился во дворе, пошла по привычной дороге к покоям своего ненаглядного княжича.

Проходя мимо, она аккуратно ткнула в нос сопящего пожилого стражника у неприметной двери, рядом с которой кто-то оставил массивную доску,и легкими шагами пошла дальше. Сзади донеслась какая-то возня.

— Вот же ж проклятущая. Еще б немного и упала, ух ты ж дура тяжеленная, а если б на шею... Ох, хвала богам, уберегли...

Глава 2

Луч солнца светил прямо в глаза молодому человеку, раскинувшему ноги и руки по всей кровати. Лениво отмахиваясь, словно надеясь, что получится отогнать яркий свет как какую то муху, княжич перевернулся на живот и снова захрапел.

Скрипнула открываемая дверь, половицы практически не издали никакого звука, когда по ним ступали поношенные, видавшие уже не одну зиму крепкие сапоги.

— Вставайте, Ратибор Всеволодович, утро уже. Вас дружина ждет.

Русая голова повернулась к говорившему, но тут же отвернулась.

— Врешь ты все, дядька Тихомир. После того как мы вчера пили, они, небось, тоже спят.

— А ежели и спят, то в этом нет дурного дела. Князь лично им полседмицы отдыху дал.

— Ну вот, — княжич широко зевнул, постепенно понимая, что такой теплый и приятный сон выпускает его из своих мягких лап. Однако спорить не прекратил, княжий сын он или нет. — Так что лучше поди на кухню и распорядись, чтоб супу наварили, хорошего такого, из свежей рыба.

— Это когда она у нас последний раз несвежей-то была? Вы что-то совсем помнить плохо стали. — высокий старик, свободная льняная рубаха которого скрывала все еще крепкое, покрытое шрамами из сотен битв тело, одним движением содрал шкуру. — Вставайте, я вам говорю. Князь ждет.

Сев в кровати и потянувшись так, что мышцы напряглись, княжич одним движением поднялся с кровати.

— Ну вот, встал, и что дальше? Ты ж меня знаешь, как отметим удачный поход с молодцами, так ничего и не помню. Где я тут что бросил...

Глубоко вздохнув, Тихомир указал пальцем сперва на пол, а потом на потолок. Проследив за его взглядом, юноша удивлённо хмыкнул.

— И как я это его так? А главное зачем?

Оба смотрели на ножны, которые выглядывали из-под кровати и на меч, вошедший в потолок на добрые пол-ладони.

— Хорошую сталь нам все же эти послы вручили, надо отцу рассказать... А может и не надо...

— Не о том думаете? Как доставать его будем?

— Ха, да запросто — присев и напружинив ноги так, что под тканью проступили мышцы, Ратибор подпрыгнул. Пальцы скользнули по стальному противовесу меча... — Ну или не так запросто — он задумчиво почесал начинающую прорезаться бороду — Тащи-ка сюда пеньки какие-нибудь или сундук.

— Потом, все потом. — Тихомир буквально вытолкал своего воспитанника из опочивальни. — Время не ждёт. Видите, солнце уже взошло над стенами? Пора, пора, вас женитьба ждёт.

При этих словах молодое лицо слегка скривилось. Было видно, что княжичу есть что ответить, это буквально читалось в его взгляде, но препираться со старым другом и наставникам он не стал. Все равно ничего нового они оба не скажут, ведь этот разговор повторялся уже не один раз и не два, и даже не три...

Когда его там в первый раз хотели женить? Когда прошло шестнадцать зим... а нет, точно нет, семнадцать. На шестнадцатой зиме он вместе с отцом и братом поехал к соседу за старым долгом. Даром они что ли ему своих дружинников отдавали? Пришла пора платить. Да,точно, все так и было. А вот стукнуло ему семнадцать, судьба иначе повернулась. Вместо поездки в степи, оставили его в тереме, велели к церемонии готовиться. Тоска смертная. Целыми днями сидишь, в городе из развлечений охота да пиры, пиры да охота. Скука смертная. Но нет,уберегли боги, хотя иногда он все же жалел, что не мог видеть лиц отца и брата, когда они обнаружили его суженую среди наложниц Великого Хана.

Во второй раз еще лучше. Невеста сбежала из обоза, не доехав всего каких-то тринадцать верст, а все еще в зиму, стужу, вьюгу, и вот чего ей в своем закрытом теплом возке в окружении меха и ткани не сиделось? И причем как сбежала, хитра была девка. Черни своей строго настрого-наказала не беспокоить себя, мол, ей нужно отдохнуть перед таким важным событием, ни есть, ни пить, а только в образе будущей жены себя воображать. Няньки-то уши и развесили от счастья, не трогали девицу. Лишь иногда спрашивали, не нужно ли чего, но всегда слышали только одно:

— Все хорошо, уходите.

И вот въезжают они в город, народу собралось тьма тьмущая. Ну как такое пропустить? Все пришли посмотреть на будущую жену младшего княжича, кто-то посочувствовать, а кто-то и позавидовать успел. И вот останавливается процессия у терема, открывается дверь расписного возка и ничего. Лишь тело лежит под одеялом, не шевелится. Ой, сколько крику поднялось. Наверняка Перуну на облаках слышно было, как визжат няньки и служки. А из открытой повозки выпорхнула большая красная заморская птица и кааак начала голосом княжны говорить:

— Все хорошо, уходите...

Князь тогда аж пятнами багровыми покрылся, а Ратибор едва со смеху не упал, все о стену опирался. Да и брат его старший хоть и старался держать лицо, но нет, нет, да и сдержанно посмеивался в кулак. А когда размалеванную куклу вытащили на общий свет... Скоморохи потом еще аж две зимы по городам и селам разносили россказни о сбежавшей соломенной невесте и ее волшебной птице.

И вот отец вновь задумал его женить, в этот раз на боярской дочери. Правда не верилось княжичу что-то, что все вновь пройдет, как и оговорено. Поэтому вытаскивание меча из потолка интересовало его гораздо больше, чем встреча с отцом. Но что поделать, его отец — князь, такого только попробуй ослушаться, сразу что-нибудь этакое выдумает. Выгребную яму, например, раскапывать. Как-то старший брат перепил перед собранием боярской думы, так потом месяц по ночам нужники раскапывал. Благо зима была, и не так воняло. И ничего, руки не отсохли, несмотря на то, что княжьей крови. С тех пор Ратибор никогда не видел, чтобы старшой хотя бы смотрел в сторону чарки с медом.

Так что приходилось на ходу натягивать сапоги и засовывать руки в парадный кафтан. Шапка сбилась набок, открывая на всеобщее обозрение копну коротких русых волос. Вывалившись за дверь, княжич всей грудью вдохнул прохладный утренний воздух. Со стороны торговых рядов долетал вкусный запах домашних пирогов, ягод и каких-то трав.

— Хорошо.

Утвердительно кивнув головой, словно бы подтверждая свои умозаключения,молодой человек уверенным размашистым шагом направился к главному терему. Оно конечно можно и по внутренним проходам, но так быстрее. Терем князя поражал своими масштабами, аж целых исполинских четыре этажа. По городу тут и там виднелись дома именитых бояр. Поменьше, конечно, но в роскоши ничем не уступающих княжескому, а ближе к центру и торговым рядам виднелись одноэтажные. И у тех, кто побогаче — двухэтажные постройки.

Ратибор, идя по небольшому холму, на котором располагались княжеские хоромы, испытывал гордость за этот город, его город. Поднимающееся солнце освещало все вокруг, раскрашивая дома и улицы в яркие краски. И хотя правителем он не станет, он не огорчался по этому поводу, быть подле брата и управлять верной дружиной его более чем устраивало.

Несмотря на то, что утро только недавно занялось, множество людей уже толпилось у деревянных ступеней с резными перилами. Разные незнатные бояре, купцы и попрошайки стремились попасть на дневной прием князя, в надежде попросить его о помощи. Была бы их воля, вся эта толпа уже ломанулась бы в терем, но суровые воины, стоящие на страже, одним своим присутствием заставляли их терпеливо ждать, тихо переговариваясь между собой. Вон какие-то купцы встали, склонив головы и обсуждая какой-то вопрос. Пока Ратибор подходил к закрытым дверям, обитым железом, мастера товарного дела кивнули друг другу, ударили по рукам, сняли шапки, поклонились княжескому терему и все вместе пошли обратно в город, продолжая что-то обсуждать.

Княжич мысленно хмыкнул про себя. И такое далеко не в первый раз. Многие просящие помощи, делясь своими тревогами и горестями, находили себе соратников и помощников в нелегком деле и еще до начала приема уходили. Оставались лишь самые упертые или самые отчаявшиеся.

Люди расступались, снимали шапки, кланяясь, и уступали дорогу. Знали, кто перед ними идет. Воины синхронно сделали шаг в сторону, пропуская юношу вперед, и тут же вернулись на свои места,сурово смотря по сторонам.

В светлой и широкой горнице стояли разные люди. Писцы, словно безмолвные тени, ходили за своими господами, то и дело проверяя узелок с перьями, уж не упал ли. Сотники и десятники общались о чем-то с кузнецами и гончарами. Чернь ловко маневрируя между знатными людьми, разносила еду и напитки, а кто-то просто со всех ног бежал,чтобы передать чье-то слово. Терем жил своей обычной жизнью.

Все на секунду замолкли и отвесили поклоны вошедшему, само собой каждый в меру своих сил и положения. Старый советник Благомир с трудом поднялся и лишь слегка наклонил голову, опустив белесые глаза в пол. А вот молодой боярин так едва ли не пополам согнулся. Другие же бояре в высоких бобровых шапках с посохами и в широкополых кафтанах лишь слегка наклонились вперед. Кому-то пузо не позволяло, кому-то возраст, а кому-то и спесь.

Мысленно запомнив всех, кто,как ему показалось, проявил недостаточно уважения, Ратибор быстрым шагом пересек горницу и стал подниматься наверх, прямиком в княжеские палаты.

Из-за высоких расписных дверей доносились приглушенные голоса, там явно о чем-то спорили. Странно, он вроде бы не так долго шел, чтобы отец вместо него принял кого-то другого.

— У отца гости?

Княжич удивленно посмотрел на стоявших около прохода стражников. Те лишь утвердительно кивнули, сохраняя невозмутимое выражение на лицах.

Упершись двумя руками, юноша напрягся и смог в одиночку открыть тяжелые двери, которые обычно с другой стороны тащат два дюжих дружинника. Неудобно, зато надежно и прочно. Когда печенеги едва не взяли город несколько зим назад, именно в княжеском тереме укрывались все женщины, старики и дети, пока воины старались удержать врага за стенами. Нет в городе более надежного места,чем княжий терем. И только отец и его сыновья знают о тайных ходах давным-давно прорытых под городом. Слава богам, пока еще ни одному поколению не пришлось ими воспользоваться.

В просторных палатах стоял гонец без шапки и громогласно зачитывал что-то с листа.

-... Засим, прошу тебя, о великий князь Борислав, окажи помощь нашему краю и не оставь нас в беде, как я тебя тогда не оставил. Страшная болезнь пришла в наши края, берегись ее, ибо спасения от нее нет. Прошу тебя не как князь князя, а как друга, не пускай к себе в город чужаков, гони их всех прочь. Таково мое напутствие тебе.

— Я тебя услышал, — князь был мрачнее тучи, — иди, тебя проводят в свободные палаты. Как будет ответ, тебя позовут.

Поклонившись, молодой гонец выскользнул через открытые двери.

Князь с братом нависли над картой, пристально вглядываясь в нее.

— Если болезнь добралась уже и до владений Ростиславичей, то значит, это не такая уж и блажь, как нам с тобой казалось... А! — князь только сейчас обратил внимание на вошедшего. — Явился наконец, и полдня не прошло. Иди сюда, думу думать будем. Керовид, может, ты чего подскажешь?

Из дальнего угла донеслось кряхтение. Казалось, словно бы пелена спала, и из тени проступила невысокая фигура старца в безразмерной льняной рубахе, которая была подпоясана коричневым поясом, на котором словно молодые побеги деревьев бежала причудливая вышивка. Простые и давно прожившие свои лучшие годы штаны были слегка подраны у стоп. Только лапти выглядели новыми, и, кажется, от них еще исходил приятный аромат свежесрезанной коры. Из прямого, словно жердь, посоха росли свежие ветки, на которых даже появились маленькие почки. Разные кристаллики, грибы, ягоды болтались на тонких паутинках, переливаясь в лучах раннего солнца.

Старец деловито погладил идеально ровную бороду, плоская лента придерживала густые волосы, так несвойственные его возрасту. Хотя, сколько ему лет знал наверное один князь, да и то приблизительно, ну то, что он помогал еще деду нынешнего князя.

Ратибор в детстве боялся волхва, который как будто мог появиться в любое время в любом месте. По ночам, когда был еще совсем маленьким ребенком, княжич засыпал, опасливо косясь в темные углы, ожидая, что вот-вот из ниоткуда появится невысокая фигура со сверкающими зелеными глазами. Сейчас это все конечно осталось в далеком прошлом, в нынешние дни волхв лишь вызывал глубокое уважение своей мудростью и возрастом.

— Может и подскажу, — старец деловито подошел к карте и прищурил зеленый глаз, который словно бы светился изнутри, — Земля и небо слухами полнятся, но вот что из них правда, а что нет, загадка и для меня тоже. Говорят что болезнь с духами связана, — в дальнем конце комнаты, из-за печки раздался возмущенный фырк, — Но правда ли это, а если и правда,то насколько лишь боги знают, а я не ведаю. Если тебе нужно мое мнение, то думаю хворь эта заграничная. Ростиславовичи с византийцами торгуют, десятки ладей туда и обратно по рекам шастают. Может и подхватили чего.

— Есть хоть что-то, в чем мы можем быть уверены?

Князь сурово сдвинул брови и задумчиво сдвинул металлический обруч, открывая старый шрам через весь лоб.

— Есть, но мне слабо в это верится, — Керовид печально посмотрел куда-то вдаль, — однако и земля, и небо, и звери, и птицы, и трава, и камни, и духи, добрые и злые, говорят об одном.

— И о чем же?

— Что есть лечение от этой болезни, но где его найти можно? Вот в чем загадка, скрытая от меня. Однако должен сказать, что может быть кто-то из других волхвов али ведунья лесная могут знать.

— Дела... — Ратибор задумчиво сдвинул шапку набекрень так, что она снова едва не упала, держась на честном слове, — но волхвы на то и волхвы.

— Не все мы одинаковы, и не каждый из нас чист помыслами и желаниями, княжич. Мы люди, хоть и видим, и слышим больше, чем остальные, — старец покачала головой, — не все то золото, что блестит, и не все то добро, что помогает тебе.

Вокруг стола повисло тягостное молчание. Из окна доносился шум оживающего города. Пахло свежестью и распускающимися цветами, запах которых веселый ветер приносил с полей и из леса. За печкой послышалось какое-то шуршание и деловитое фырканье. Может, кот заблудившийся, а может и домовой, кто этих духов разберет.

— Ладно. — тяжелая рука ударила по столу. — Пока эта зараза до нас не дошла. Постараемся сделать так, чтобы все оставалось по-прежнему. Обсудим это чуть позже, мы изначально собрались не по этой причине.

Все трое посмотрели на Ратибора.

— Свадьба? — он старался удержать лицо, но оно все равно слегка скривилось. — Ну, раз таково твое решение отец, то кто я такой, чтобы идти против него.

— Рад, что ты повзрослел, сын мой. Но не делай такое лицо, словно я отправляю тебя на верную смерть. Поживешь ты еще как вольный человек, не переживай.

— Да?

Голубые глаза недоверчиво смотрели то на задумчивого отца, то на посмеивающегося брата и на Керовида, который деловито следил за тем, как небольшое насекомое с красными в черную точку крылышками медленно переползает с пальца на палец.

— Грибами отравилась твоя зазноба. А это дурной знак, раз перед самой свадьбой невеста захворала. Плохая у вас жизнь будет, если против воли богов пойдем.

Княжич облегченно выдохнул. И солнце стало ярче светить, и птицы за окном защебетали веселее. Мир словно бы еще больше наполнился красками, а холодная тревога, стискивающая его грудь, отступила и исчезла без следа. Он был снова свободен, как ветер в поле, который летит, куда захочет, и делает, что хочет.

— Вот только нехорошо это. — Керовид смотрел на него из-под кустистых бровей своим пронзительным понимающим взглядом — три раза ты был обещан женщине, и три раза боги воспротивились этому. Так будет и на четвертый, и на пятый раз, уж я-то знаю. Однако решение есть, приходи в полдень на стену, туда, где река, лес и поле в одну точку сходятся, я буду тебя ждать.

Кивнув, Ратибор поправил меч на боку. Конечно, у него были другие планы на этот день, но раз волхв так сказал, значит надо. Он советы дает редко, а действием помогает еще реже, оставляя многое на волю богов. Но если решает вмешаться, то значит так надо, и против его слова идти не стоит.

— Можешь идти, — князь посмотрел на младшего сына и слегка улыбнулся, — и ты молодец, хорошо, что прогнал этих проходимцев из наших владений.

Приятное тепло разлилось в груди. Суровый князь редко кого хвалил, но если хвалил, то только за действительно хорошо проделанную работу. Так что день начинался просто прекрасно.

Собираясь выходить, из зала молодой княжич как будто заметил чье-то лицо в окне, но оно так быстро мелькнуло и пропало,что он решил, будто ему показалось.

Берегиня притаилась чуть ниже окна, продолжая слушать, что дальше будут обсуждать люди, но не нашла в этом разговоре ничего интересного. Легкая, как перышко, она медленно поплыла по воздуху вдоль окон, наблюдая за передвижениями своего подопечного. Молодость и красота княжеского сына казались ей вполне себе привлекательными, по меркам людей, само собой, которые увядают так же быстро, как и полевые цветы, стоит прийти первым холодам. Иногда девичье сердце замирало, когда она нечаянно перехватывала взгляд его голубых глаз. Ей это было непонятно, ведь она его дух хранитель, незримый защитник, не имеющий права ни на благодарность, ни на какое-то особое отношение со стороны своего подопечного.

Девушку передернуло от наплыва таких мыслей.

— Да что ж такое-то, упырь меня разорви, — выругалась она себе под нос, — не день, а какой-то поток глупостей. Этот вон тоже хорош, у него свадьба очередная сорвалась, а он и рад, меч свой с потолка выдернул и ходит, как петух в курятнике. Надо за ним приглядеть сегодня внимательнее, чую, что затея старого волхва может к дурному парня привести.

Высказав самой себе эти глубокие умозаключения, воздушная дева продолжила свое незримое наблюдение, стараясь держать дистанцию, достаточную, чтобы ее, не дай боги, не заметил молодой княжич, и удобную для того, чтобы в случае чего иметь возможность быстро оказать ему помощь.

Глава 3

До полудня было еще далеко. Солнце только-только полностью показалось из-за городской стены. Его верный отряд наверняка еще дрых беспробудным сном. Пойти мечом помахать или город объехать?

Нет, настроение совсем не для того, нужно придумать другое дело.

Проходя мимо столпившихся просителей все так же покорно ожидающих своего часа, он случайно услышал обрывок тихой беседы.

— Да ты брешешь.

— Хоть зуб мой забирай, но нет. Купцы заморские приехали, такое диво дивное привезли, никогда такого не видывал.

— И что, вот прям огнем плюется? Да воду поджигает?

— Да, а на вид страшен, как упырь восставший. Весь черный, бороды нет, тело в черных письменах. Моя младшенькая как его увидела, так наземь и осела.

— Ууу, нечисть басурманская. А сестра его что?

Молодой купчишка прикрыл глаза, словно бы стараясь вспомнить увиденное.

— Хороша чертовка, все прикрыто, честь по чести. Но как бедром качнет, как рукой махнет. Если б не змей гигантский и ядовитый, что на руках ее спит, то отбоя от мужиков бы наших не было.

Их заглушил гомон нескольких холопов, которые начали громко спорить о какой-то девице, которая у всех вроде как была дома, но никто не мог вспомнить у кого именно.

Но мысли княжича уже были не здесь. Он вспомнил, что уже месяц как не был в городе, вылавливая по лесам ублюдков, грабивших мирных прохожих. Надо бы прогуляться, посмотреть, как дела обстоят, все ли хорошо. Проверить того лавочника, которому он одолжил пару серебряных рублей, уж больно дела плохо у него шли. Ох, Тихомир на него тогда взъелся, ходил больше пары седмиц в походе, припоминал ему этот случай, пеняя на его доверчивость и доброту.

Ну а как иначе? Долг сына князя заботиться о своих людях, помогать им в час нужды. Ратибор не понимал, в чем ошибся, поэтому просто отмахивался от надоедающего дядьки.

Решено, сперва пойдет на рынок, а потом куда боги направят. Вот только сначала нужно перекинуться в более удобную одежду. Не нравилось ему ходить в этом пестром наряде, куда привычнее в кольчуге верной, но и в ней по городу не походишь. Она для боя предназначена, а не для прогулок же. А вот сменить кафтан на красную рубаху с золотой вышивкой самое то. День обещает быть жарким, так что да, в самый раз. Но сперва нужно поесть, а то как Тихомир спозаранку разбудил, так и крошки хлебной во рту не было. И живот уже деловито урчал,напоминая о том, что неплохо было бы наполнить его. Да, так он и поступит, сперва еда, потом город и рынок, а там уже и до полудня рукой подать можно будет...

Молодец зашагал быстрее, подгоняемый мыслями о горячей сытной каше, что в скором времени должна его насытить. Человек, видящий, или дух, решивший отвлечься от своих забот, искренне бы посмеялись тому, с каким сопровождением княжич шел к своей великой цели по добыче провизии.

Красивая девушка шагала по воздуху и нет-нет да передразнивала старого дядьку княжича, но не для того, чтобы оскорбить бывалого вояку, а исключительно для собственного удовольствия. Все равно ее никто не видел.

Тихомир шел позади, пристально смотря по сторонам, словно выискивая какую угрозу.

— Дядька, да успокойся ты. Только вернулись, а тебе словно иглу пониже спины вогнали.

— Переживаю я за вас княжич. Зазря вы того мальчугана отпустили.

— Тю, так он же ребенок. Казнить его, что ли, вместе со всеми?

— Он не просто ребенок, он сын Косоглазого. Сын, которого ты своей рукой лишил отца. Неужто думаешь, что он забудет и простит? Нет, маленький волчонок вырастет, соберет свою стаю и попробует выгрызть горло обидчика, когда он будет меньше всего этого ожидать.

— Ну, пусть попробует — княжич погладил навершие меча, который служил ему уже очень давно, — Помрет, как и его отец. А так он может стать и хорошим человеком.

— Ой, сомневаюсь я в этом. Зверь, вкусивший крови, останется чудищем до самой смерти.

— Не нагоняй тоску, Тихомир. Смотри, какой прекрасный день. Город процветает и богатеет. Люди радуются. И даже не от плясок скоморохов, просто хорошо здесь. Спокойно. Любо-дорого просто идти по нашим улицам, смотреть на красивые дома. Помнишь, вместе ездили к Ростиславовичам за данью? Так там же грязь, сырость, дома почерневшие от времени, а теперь смотри, что у нас вокруг! Благодать. Междоусобные войны не терзают нас. Печенеги вдоволь напились наших страданий и вернулись в свои степи. Все идет своим чередом, один ты хмурый ходишь, словно съел грибов червивых.

— Это не я слишком хмур, а вы слишком легкомысленны княжич. Попомните мое слово, накажут вас боги когда-нибудь.

Дикий шум и ржанье раздались где-то справа.

— В сторону! Задавит! Все в сторону!

— Держи его! Держи!

Крики и брань раздавались со стороны торговых рядов, где торговали различной скотиной.

— Упадет же!

Обернувшись, Ратибор увидел, как взбесившийся черный, как крыло ворона, конь передними копытами проламывает двери стойла и стремится вперед, то и дело норовя схватить своими крепкими зубами всех, кто оказывался рядом с ним. Сбруя металась из стороны в сторону, посверкивая металлическими бляшками.

— Мальчик! Мальчик! Снимите мальчика!

На загривке у взбесившегося и мечущегося из стороны в сторону коня сидела небольшая фигурка в надвинутой по самый нос широкой шапке. Ребенок вцепился своими пальчиками в гриву и уткнулся в шею разъяренного зверя, стараясь не упасть на твердую землю.

Несколько рослых мужиков опасливо приближались к жеребцу, расставив руки, но все понимали, что это ожившее воплощение бури им не остановить. Торговцы прыснули во все стороны, стараясь уберечь все самое ценное. Остальные лошади, беря пример с вожака, ржали и били копытами. Купец кричал на чернь, стараясь заставить их успокоить взбесившихся лошадей.

— Подержи-ка, дядька.

Одним движением отстегнув ножны с пояса, Ратибор стремительным шагом направился вперед, пробираясь через тех, кто бежал прочь от опасного места. Мастеровые с жилистыми руками, простые мужики засучивали рукава и спешили сюда. Все, кто мог, стремились на подмогу. Выйдя вперед, княжич поймал взгляд разъяренного зверя и вытянул руку, медленно приближаясь.

— Я твой друг, понимаешь меня? — Конь замер на месте. Его ноздри широко раскрывались, а передняя нога била копытом — Я тебе помогу. Ты хочешь его снять, верно? Давай я его у тебя заберу.

Мальчик поднял голову, чтобы увидеть, кто это говорит, поправил явно слишком большую для него шапку и слегка заелозил на черной спине. Раздалось разъяренное ржание, и зверь закрутился, подбрасывая задние ноги, стремясь сбросить с себя наездника. И теперь у него это получилось. Тонкий детский крик огласил улицу, и небольшая фигурка взмыла в воздух.

Ратибор рванулся вперед. Он вытянул руки, аккуратно поймав маленькое тельце, но нога заскользила в луже грязи. Один из лучших воинов князя потерял равновесие и кубарем покатился по земле, прижимая к себе ребенка, стараясь защитить. В какой-то момент словно бы невидимая сила толкнула его сзади, и только это спасло их обоих от встречи с копытами дикого зверя. Лишь грозно лязгнули металлические вставки в сбруе где-то позади.

— Леший бы тебя подрал, спаситель хренов, — выругалась берегиня, вовремя подлетевшая и оказавшаяся между людьми и разъяренным зверем, — Вот ни на мгновение нельзя оставить,только взгляд в сторону, и на тебе, уже лезет под копыта, тьфу.

Оставаясь незримой, девушка иногда позволяла себе комментировать происходящие вокруг нее события людской жизни. Слегка согнув колени и расставив руки, чтобы казаться больше, она медленно покачивалась перед мордой жеребца, передвигаясь вслед за движениями его головы, отвлекая внимание на себя. Конь явно ее видел, не так отчетливо, как окружающих его людей, но достаточно хорошо, чтобы несколько умерить свой пыл.

Сильные руки поймали княжича и аккуратно подняли на ноги. Мужики уже обступали разъяренного зверя со всех сторон. Рыбаки достали широкие сети. Кто-то раскатистым голосом раздавал команды.

— С трех сторон его! С трех сторон закидайте сетями! А потом тяните, тяните вниз, словно сома ловите! Пусть повалиться! А там мы его каааак...

— На вот, присмотрите за ним.

Ратибор передал малыша кому-то из стоящих рядом и разминая ушибленное плечо, снова пошел к крутящемуся на месте зверю, который все продолжал клацать зубами, словно хотел сам от себя кусок откусить.

Сети взметнулись в воздух, опутывая несчастное создание. Сразу несколько крепких мастеровых вместе с княжичем побежали вперед и повалили сопротивляющегося коня на землю. Рука, покрытая многочисленными мозолями от многолетних тренировок с мечом, наткнулась на что-то острое.

— Так вот в чем дело.

Свободной рукой княжич потянулся к тяжело поднимающемуся боку. Конь заржал, а затем перестал брыкаться, успокоившись, и расслабленно прикрыл глаза. Его дыхание стало медленным и спокойным.

В крепких пальцах была зажата длинная щепка, лишь кончик которой оставался не покрыт густой темной жидкостью.

Девушка шумно выдохнула, растрепанные после пляски с конем волосы волнами падали ей на плечи, она склонила лицо к плечу своего подопечного так близко, что ей в нос ударил запах его пота, а прядь невидимых волос коснулась одежды молодца.

— Ну дела, так вот чего это зверюга разбушевался, бедненький, надеюсь, хозяин хоть бить тебя не будет после таких выступлений...

Люди вокруг перешептывались,опасливо поглядывая на успокоившегося коня, где-то в толпе голосила женщина, отчитывая своего отпрыска за неосторожность приблизиться к черному великану, мужики обсуждали произошедшее, а молодой княжич как будто не слышал это все, продолжая смотреть на деревяшку, пропитанную кровью. Из задумчивости его выдернул Тихомир, тронувший Ратибора за плечо.

— Пора и честь знать, пошли отсюда, нечего народ смущать и на занозы пялиться, — тихо произнес он.

Берегиня возмущенно посмотрела на бывалого воина, который невольно вторгся в ее личное пространство, но досаду она чувствовала недолго,тряхнув волосами девушка лишний раз повторила себе, что это все глупости, и какая разница, если ее все равно не видно. Негоже к человеку настолько близко оставаться, покуда жизнь его более не в опасности. Девушка оглядела толпу, над ней вилось несколько ее сестриц, с любопытством наблюдавших за всем происходящим.

— Кыш, кыш, — девушка замахала на них руками, — все в порядке, своими делами занимайтесь, сороки.

В воздухе зазвучал заливистый смех, девушки весело заметались в воздухе, ища глазами тех, чья жизнь была доверена им богами.

— Все хорошо, все хорошо, — княжич нежно гладил шею зверя, пальцами чувствуя, как пульсируют артерии и медленно успокаивается сильное сердце — Тебе никто не причинит вреда, отдохни.

Словно бы услышав его, конь опустил голову и прикрыл уставшие глаза, словно бы засыпая.

— Испейте воды, княжич.

Дородный купец, хозяин стойла, которого Ратибор знал уже несколько лет, протянул ковш с холодной водой.

— И что за дух вселился в него? — над ухом княжича как будто бы раздался недовольный хмык, а может это была просто игра ветра. — Он и до этого был неуемным. Молодой, буйный, кровь горячая, но сегодня...

— Вот. — сильная рука покрутила темной от крови щепкой. — в боку у него была. Тут бы не только бы зверь сильный с ума сошел, но и любой человек.

— Сучье племя. — одним движением купец вырвал щепку и поднес ее к самым глазам. — Ох,Радимир, ох, выродок, долго я терпел его выходки, глаза закрывал, но сейчас...- Громкий голос, развиваемый годами, разнесся в толпе — Люди добрые, есть ли среди вас деревянных дел мастера?!

Несколько ремесленников вышло из толпы. Народ все продолжал и продолжал прибывать, стремясь увидеть, услышать из-за чего шумят, что происходит? Тихие шепотки ползли по толпе, передавая из уст в уста, приукрашая, но клялись всеми богами, что действительно все так и было. Мальчишки облепили деревья и крыши, и довольно жевали стащенные где-то пирожки и лепешки.

— Вот! Смотрите, это не моя щепа! Княжич, будьте свидетелем. И вы все, люди добрые. Слушайте, то что скажут древесных дел мастера. Мои то стойла срублены из дуба, крепкие, надежные, способные удержать коней. Лучших коней во всем левобережье Светлой реки! А это! Это же береза!

Из мастеров вышел самый старый, но все еще крепкий мужчина. Мозолистые пальцы аккуратно взяли острую деревяшку, практически полностью покрытую темной кровью. Вся толпа затаила дыхание, ожидая слов мастера.

— Да, это береза...

Недовольные крики раздались со всех сторон.

— И кто же способен на такое злодеяние?!

— Да ясно кто! Басурмане приезжие, кто же еще?! Наш человек на такую низость неспособен.

— Брешешь! Вот у меня сосед...

— Так пошли и разберемся!

— Молчать! — крик Ратибора пронесся над толпой, отражаясь от стен.

Или указы моего отца для вас всего лишь шелест ветра в траве, а не указ князя!? Хотите сами судить да рядить? — Разгоряченные головы все еще продолжали что-то кричать, но большинство прикусили языки. Князь был крут на расправу с теми, кто не считался с его законом, — Указ есть указ, я буду свидетелем того, что неведомый злодей решил чинить бесчинства в городе и мешать торговле честных людей. Оставьте это дело княжескому разумению. Повернувшись к купцу, княжич положил ему руку на плечо, — Кто, говоришь, виновен в этом?

— Радимир, — мужик хотел плюнуть на землю, но удержался. — Своих коней всех сгубил, лишь одни старые клячи остались. Духам почтения не выказывал, так и конюшня вся сгорела, одни угли-то и остались. Он и до этого не делом, так словом препоны чинил: то напраслину возведет, то пшено все из стойла вытащит.

— Разберемся... Ты отца знаешь.

— Да, князь суров, но справедлив. Однако...- на секунду купец замялся, а потом собравшись с духом, продолжил — Может, княжич облагодетельствует и сам примет решение по этому делу. Вы же все видели и слышали.

— Не моего разумения это дело, — Ратибор поднял руки,как бы показывая, что нет-нет, чего-чего, а этого ему не нужно, -это отец у нас голова, да и у брата ума палата, а я... — Не договорив, лишь рукой махнул, — Если хотите решение по справедливости, то идите к отцу.

Из толпы, которая конечно уже поредела, но все еще была достаточно густой, донесся чей-то голос.

— Не принижайте себя, княжич. Только намедни видели, как вы разнесли лавку, где мясом гнилым торговали! Все по чести, по справедливости было.

— Верно, верно! — Теперь уже крик прилетел с другого конца, — А когда трава была зеленой еще зиму назад, как лихо вы воров поймали, да и всех в острог кинули. И решение честь по чести вынесли.

— А у меня...

— Слава Ратибору! Княжескому сыну!

Толпа подхватила и начала в несколько десятков ртов скандировать

— Слава княжескому сыну! Слава Ратибору!

— Пусть Боги будут к вам благосклонны!

Выпрямившись, княжич слегка склонил голову, показывая, что благодарен людям своего града.

— Люди! Я благодарю богов, что вы живете здесь, но пора расходится. Солнце уже высоко!

Женщина в толпе ойкнула и побежала куда-то в сторону ткацких рядов. И это словно послужило сигналом к тому, чтобы все наконец вспомнили о своих делах.

— Хорошо поступили, княжич, правильно. — дядька сжал плечо воспитанника и довольно покивал головой. — Все правильно. Как вы и сказали, солнце уже высоко, и нас скорее всего уже ждут.

— Да, да,сейчас. — повернувшись к купцу, юноша отстегнул от пояса небольшой кошель. — Тут хватит? Хочу коня себе забрать.

— Да что вы! Это будет неуважением к вам и к богам, которые направили ваш путь именно сюда. Я отправлю его в вашу конюшню...

Он не договорил, как раздался перезвон драгоценного металла, и в его широкий карман упало несколько монет

— Тогда считай это волей тех же богов, которые разжали мои пальцы, когда я держал золото в руке. Нельзя же идти против их воли, верно?

Хозяин конюшни, склонился в глубоком поклоне.

— Княжич, нам пора.

— Да, да, я помню дядька.

Глава 4

Весенний ветер весело гулял по крепостной стене, шевеля выбившиеся из-под шлема волосы часового, периодически утиравшего выступающий на лице пот. Полуденное солнце уже припекало, разогревая доспехи и стену, и лишь ветер, приносящий с собой прохладу лесов, несколько облегчал положение, но не избавлял от солнечного жара до конца.

Часовой покосился на стоявшего в задумчивости волхва. Старец поднялся на стену около получаса назад, походил, погладил каменную кладку, что-то прошептал себе под нос. Воин старался побороть любопытство и не пялиться на знающего человека, лишь богам известно, что он задумал делать на крепостной стене, но выглядел волхв очень озабоченно и даже слегка мрачно, может старые камни чего ему нашептали? Да и зачем он притащил с собой лук с одной единственной стрелой? Нда, никогда простому человеку не понять тех, кто общается с тем, что скрыто от глаза людского, но так же сильно, как удар палицей поперек хребта, влияет на все вокруг.

Дружинник поморщился, вспоминая, как утром обнаружил в любимой бочке с медовухой дырку, которую словно бы прожгли в крепком дереве. Была она достаточно высоко, так что пролилось немного, однако знак более чем ясный. Ну, что поделать, раз не может он уважить домового из-за того, что до дома иногда не доходит со службы. Он было хотел подойти к мудрому человеку совета попросить, но не решился.

Старец явно чего-то или кого-то ждал, и ожидаемый, похоже, опаздывал. Его пальцы то и дело нетерпеливо начинали барабанить по луку. Вот сейчас подойдет, как глянет своим глазом, скажет что-то, и будешь лягушкой прыгать, стараясь не поджариться. И как князь с ним только дружбу водит?

Со стороны лестницы, ведущей на крепостную стену, послышались громкие голоса и топот ног. В узком проходе показалась седая голова, изо рта которой вылетали громкие ругательства. Лицо у показавшегося человека было красным, то ли от быстрого шага, то ли от гнева. Густые седые брови грозно сдвинулись к переносице, а глаза пылали истинным непониманием и раздражением.

— Вот объяснит мне хоть кто-нибудь, почему всегда, всегда, как тебе в руки попадают монеты, они начинают тебе словно бы кожу жечь. Нет бы, сложить их в кошель и довольно помалкивать. Нет! Тебе необходимо их обязательно как можно быстрее потерять, просадить в азартной игре или раздать кому... да кому угодно! — статный старик шел вперёд, гневно кося глазом на своего воспитанника, — Княжич, когда?! Вот когда слова старика проникнут в твою голову?! Деньги беречь надо, а не швыряться направо и налево. Вот какого х... мужикам?

При этих словах Тихомир споткнулся на последней ступеньке лестницы,чуть не упав. Еще больше побагровев лицом, он уже собирался высказать все свои мысли о родичах и потомках каменных дел мастера, работавшего над созданием ступеней на городской стене. Но тихое недовольное покашливание заставило княжеского наставника повернуть голову. На него заинтересованно поглядывал, приподняв бровь, волхв, а стражник наоборот постарался сделать вид, что ничего не заметил и лишь до боли в глазах всматривается в далёкие дали, словно бы ожидая появления жар-птицы.

Смутившись, Тихомир попытался изобразить приветливое выражение лица. За его спиной показался молодой княжич, улыбающийся во все имеющиеся у него зубы. Видно веселили его возмущенные речи наставника о его порой чрезмерной или несвоевременной щедрости. Обогнав застывшего Тихомира, Ратибор пошел прямо к волхву, кивнув по пути часовому.

— Прошу простить нас за задержку, нынче на нашем пути нам встретилось много людей, нуждающихся в помощи, а долг представителя княжеского рода заботиться о своих подданных, вот мы и не смогли их оставить в беде.

Керовид молча понимающе кивнул и поманил молодца пальцем. Внутри глубоких внимательных глаз проскакивали веселые искорки

— Ничего, ничего, — старец посмотрел на небо, словно бы читая невидный обычному человеку сказ, состоящий из букв, сотканных ветром и облаками, — время ещё есть, боги сегодня благосклонны, нам предстоит провести простой, но верный обряд. Ещё когда жив был мой учитель, князья вверяли себя в руки судьбы, оставляя ей выбор невесты. Бери лук, я объясню, что делать дальше.

На глазах погрустневший молодец послушно взял лук, повертел в руках самую обычную стрелу и выжидающе уставился на волхва.

— Слышал, стреляешь ты хорошо, так что эту часть пропустим, внимательно слушай все, что тебе сейчас скажу. Стрелу выпустить тебе придется как можно дальше, всю силушку и удаль молодецкую надо вложить в этот выстрел.

— С этим проблем не возникнет, — сказал Тихомир, все ещё недовольно стоящий в стороне. — У него сил столько, что на десятерых хватит, ещё и останется. Жаль, что дурости не меньше ...Эх.

Он махнул рукой, умолкая и смотря куда-то за стену.

— Следующее будет сложнее, — волхв поднял палец и легонько стукнул парня в лоб.

— Думать надо обязательно о том, что желаешь ты встретить девушку добрую, ладную,хозяйственную, чтобы была тебе верной спутницей. Хотя, можешь и просто о тех думать, кто твоему сердцу дорог, ежели не знаешь, какая девица тебе по душе будет. Стреляй без цели, это важно! Куда стрела упадет, там и ждать тебе судьбу твою три дня и три ночи.

— Ага....а если стрела упадет в озеро или реку, и ее унесет течением? — скептически спросил молодец, смотря пустыми глазами на стрелу, которая должна была решить его судьбу, — или утонет в болоте, и я вообще ее не найду? А что, если я заболею, пока буду сидеть и ждать, тогда получится, что моя суженая какая-нибудь Мара или Мавка? А если в лягушонку какую-нибудь стрела угодит? Прихожу, а она сидит и древко ртом сжимает. И что тогда?

— Кхм... — Керовид слегка отвёл взгляд и снова посмотрел на небо.

— У этого иногда бывают ... кхм... неожиданные последствия.

— Что?! — Лицо княжича слегка взбледнуло и он с опаской посмотрел на лук и стрелу, словно раздумывая, как быстро успеет их откинуть и прыгнуть обратно в длинный и узкий каменный проход, — Может это... другой обряд какой-нибудь... да и боярские дочери тоже наверняка не все на корову похожи, и что что глаза у всех такие же...

Керовид тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он прекрасно понимал, что молодой княжич совсем не рад перспективе жениться и, возможно, все эти неудачи с его невестами вовсе не неудачи, а везение, дарованное Ратибору самими богами. Все же не всякому написано на роду создать с кем-то союз.

— Не беспокойся, дух тебе в жены вряд ли явится, а что до зверя какого-то... ты спроси у отца, как твой прадед свою жену встретил.... И их жизни иным способом с нашими связаны. Редко рождается человек, коему нет пары среди живых, и только на другой стороне он свою половину находит. А насчет остальных твоих вопросов, ежели не будет доступно место, куда стрела твоя упадет, просто, ради всех богов и духов, посиди спокойно настолько близко к нужному месту, насколько природа тебе позволит.

Княжичу пришлось использовать немало своей воли, чтобы не спросить у волхва, а можно ли считать самым близким и удобным местом для поиска судьбы свои покои или трапезную, но уважение к знающему человеку было все же сильнее желания отказаться от этого во всех отношениях сомнительного обряда. Но разве у него был какой-то выбор? Да и головой то он понимал, что это правильно, нужно. Понимал, но... но сердце так ныть начинало, а может и не сердце, а длинный шрам, идущий через все тело, который он получил в далёком детстве, но вот когда? Вопрос, на который ответа никто не знал.

— Хорошо, я доверяю тебе и богам свою судьбу, — грустно сказал юноша, — так значит, надо просто выстрелить, думая о чем-то дорогом мне?

— Да, ты умный парень, Ратибор, боги точно будут к тебе благосклонны, тем более, чую я, что без подмоги в беде ты не останешься, — при этих словах Керовид хитро прищурился и посмотрел куда-то вбок.

Услышав эти слова, молодая берегиня почувствовала, как волна жара пробежала от корней волос до самой шеи, особенно сильно горели уши, со стороны это должно быть выглядело крайне забавно.

Девушка очень внимательно слушала весь рассказ волхва об обряде и, в общем-то, разделяла сомнения своего подопечного. Если этот Керовид настолько сильный,что без особого труда замечает жителей другой стороны мира, почему он не обратится к богам за благословением напрямую. Да, боги конечно капризны, но зная, как просить, можно получить от них желаемое без особого труда. В общем, странная эта история с ритуалом, надо действительно сопроводить молодца, мало ли куда стрела залетная попадет.

Ратибор не понял, что имеет в виду Керовид, но переспрашивать не стал, его больше занимал вопрос, о ком, собственно, думать во время отправления стрелы в ее полет. О семье? О мужской ее половине как то странно. А женщин в княжеском семействе было не так много. Матушку он помнил плохо, жена брата конечно хорошая девушка, но совсем не в его вкусе, думать о ком-нибудь из сестер... Нет, это тоже кажется неподходящим вариантом.

Шло время, никто его не торопил, позволяя сосредоточиться на своих мыслях. Удивительно, но попытка вспомнить кого-то стала большой проблемой. Лишь с лёгким порывом ветра, словно бы кто-то заботливо обдувал его лицо, в памяти всплыло смутное воспоминание из далёкого детства, светлый образ, являвшийся ему во снах. Княжич не был уверен, было ли это все на самом деле, или это была игра бурного детского воображения. Иногда ему казалось, что он видит девушку из своих снов краем глаза в обычной жизни. Словно бы висит она рядом с крышей здания или рядом с его плечом, покачивая ножкой. Но это, скорее всего, было обычное помутнение сознания или остатки уже полузабытых снов.

Он даже пробовал расспрашивать дворовых, не видели ли они светловолосую девушку в одной рубашке, но на него лишь странно смотрели и качали головой. А когда пошли пересуды о том, что сын князя болен на голову, пришлось запереть язык за зубами и возвращаться к этим мыслям лишь на ночь глядя, когда не мог уснуть и рассматривал затейливые древесные узоры на бревенчатом потолке.

Ну что же, если других мыслей нет, придется думать об этой незнакомке, в конце концов, может тогда обряд не даст результатов, и от него отстанут с женитьбой.

— Я готов, — объявил Ратибор решительно, машинально сильнее стискивая рукоятку лука, — можно начинать?

Керовид благосклонно кивнул.

— Прошу, княжич, да будут боги к тебе благосклонны, и да будет невеста твоя чиста перед тобой и богами, — при этих словах волхв сделал несколько движений руками, как будто благословляя молодого человека.

Ратибор вскинул лук, глубоко вздохнул, попытался вспомнить лицо девушки из своих снов и в это же время легко отправил стрелу в полет. Она полетела легко и плавно, как хищная птица, парящая высоко над лесами.

Все находящиеся рядом с княжичем внимательно следили за стрелой. Молодая берегиня не была исключением, ее особенно занимал большой черный ворон, летящий над полем, птицу явно заинтересовал движущийся предмет. Интерес мрачного вестника беспокоил девушку, что то с этой птицей было как будто не так, веяло от него чем-то таким... неправильным... инородным. Решение созрело быстро — птицу надо отогнать. Берегиня сорвалась в полет, готовясь спугнуть большую черную птицу с мощным клювом.

Девушка замахала руками, волосы растрепались, а в глазах засверкали воинственные искорки.

— Кыш, кыш, кыш.

Результат ее действий оказался неожиданным, вместо того, чтобы улететь выше в небо, птица бросилась на стрелу, схватила ее когтями и полетела в лес. Из груди девушки вырвался крик, она рванула вперед, стремясь отобрать у птицы стрелу. Так они и скрылись от глаз наблюдавших за этой сценой людей.

Конечно, полную картину видел только один из стоящих на стене, но от этого происходящее не становилось менее удивительным.

— Ну что же... — Керовид задумчиво погладил длинную бороду морщинистой рукой, — Кажется, судьба твоя складывается лучшим образом, сработал ритуал, вмешалось провидение, не придется тебе, Ратибор у стены крепостной ночь да день коротать, — лицо Керовида при этих словах оставалось непроницаемым, — собирайся, возьми провизии и верный меч. Еще одно, чуть не забыл, возьми перстень с кошачьим глазом, силу и терпение он поможет тебе сохранить в твоем походе, — волхв протянул молодцу простенькое украшение, повидавшее явно не один палец на своем веку.

— А если я не найду стрелу за сегодняшний день? Как мне вообще считать три дня и три ночи? С сего момента как стрелу унесла эта глупая птица, или с того момента, как я найду ее?

— С момента, как стрелу найдешь, не переживай, найдешь ее ты сегодня еще до заката солнца, иди, собирайся в путь-дорогу.

Ратибор, не сказав больше ни слова, развернулся и пошел прочь с крепостной стены.

— Может это, я его провожу хоть? Голова молодая, горячая, еще учудит чего, или вовсе за стрелой не пойдет, — полушепотом спросил у Керовида Тихомир. Дядька переживал за своего воспитанника и, несмотря на то, что тот уже был не мальчик, не любил отпускать его одного за пределы города, может он и не основной наследник князя, но в жилах его все же течет его кровь, да и привязался Тихомир за годы к мальцу, воспринимал как родного.

— Не переживай ты так, Ратибор уже давно не мальчик, хоть еще очень молод и неопытен, но он хороший воин, а его молодость может помочь ему увидеть то, что мы, прожившие свое люди, и не заметим. Иди лучше проводи его, пусть не забывает, что в беде его никто не оставит.

Закончив разговор с Керовидом и кивнув ему на прощание, Тихомир быстро последовал за своим воспитанником. Волхв еще постоял на стене, наблюдая за зеленым морем леса, где скрылись два посланника богов. Один, чьи намерения были Керовиду пока не ясны, и вторая, которая как всегда без раздумий бросилась выполнять свой долг беречь человека, пусть в этот раз заключалось это в достаточно забавной драке с пернатым вестником бед. Спрятав улыбку в уголках рта, старец собрался покинуть стену, но прежде повернулся к часовому.

— Дыру тебе в бочонке сынок малолетний прожег, надоело ему пьяный батькин храп слушать, и что на мамку его кричишь, как выпьешь, умерь свой пыл, не позорь доброе имя дружины, а не то... — волхв строго потряс пальцем, ...уже духи за тебя примутся, они страсть как пьяниц не любят.

Довольный своей выходкой старец не спеша побрел прочь со стены.

Глава 5

Сборы в поход за своей судьбой всегда нелегкое дело, особенно,когда ты понятия не имеешь, что тебя может там ожидать, и очень смутно представляешь маршрут. Точнее, представляешь и вполне себе конкретно, но в основном в крайне неприличных выражениях и сравнениях с теми частями человеческого тела, что помогают людям появляться на свет.

— Да чтоб тебя... — процедил княжич сквозь зубы, пытаясь как-то завязать распухшую от вещей котомку.

Кроме меча, кольца и провизии Ратибор решил взять еще какой-то минимум для того, чтобы по возможности удобно расположиться в месте ожидания своей «суженой», проще говоря, молодец хотел поберечь свое седалище и не страдать после ритуала мужским бессилием. Все по заветам старого дядьки, который в детстве уж больно стращал его на тему здоровья.

Парень не в первый раз собирал свои вещи для путешествия из города, но обычно цели его вылазок были конкретны и предельно понятны. Это давало возможность взять не так много вещей и не переживать, что что-то упустил. А охота за путеводной стрелой другое дело, волхв не уточнил, что надо будет сделать, кроме как ждать. Предположим, какое-то время уйдет на то, чтобы разбить лагерь в том месте, где стрела окончила свое путешествие, а что потом-то? Просто сидеть и гипнотизировать древко взглядом? Или выглядывать среди деревьев хрупкий женский стан? А если лесные духи решат позабавиться и учинить над княжеским сыном злую шутку, нашлют видение красивой девушки, заманят в болото и поминай как звали...обидно, леший бы это все побрал. А еще обиднее будет, коль стан красавицы окажется не таким уж и хрупким. Слыхал он про Настасью Микулишну. Правду говорят иль нет, но ходил слух, что ее в плечах руками мужику обычному и не обхватить, да и за пояс тоже. И что даже рослый человек на нее только снизу вверх смотреть может. Это же вообще неудобно с определенной точки зрения.

Тихомир наблюдал за воспитанником, сидя на скамейке в углу комнаты. Ратибор молчал, но как же красноречиво менялось его лицо в такт его мыслям, старый воин с удовольствием бы посмеялся над этим, но почему-то было не до смеха, он переживал за парня. Конечно, причин не доверять волхву у него не было, но на душе все равно было неспокойно.

— Может не стоит это то брать? — Тихомир скептически смотрел на расшитый цветами большой женский платок, который неясно как оказался в вещах княжеского сына — Это-то тебе, позволь узнать, на кой ляд?

— Ну как же, а вдруг невеста не одна явится, а с родней, надо будет вручить подарок, отгадать загадки... да я без понятия, чувствую, что надо взять, авось пригодится, а нет. Ну тогда вручу первому нищему, он хоть посмеется с такого подаяния... — горестно заявил юноша, запихивая очередной предмет в свою кладь.

Несмотря на неопределенность с тем, что все-таки надо брать в такое путешествие, сборы прошли сравнительно быстро. До леса было решено добраться на лошади, да и дальше по возможности передвигаться на ней, в случае чего ее можно попробовать отпустить, животина дорогу в родную конюшню найдет — там ее кормят, поят, чешут, а в полях такого никто делать не будет. А лошади, они животные умные, знают, что где с лаской относятся, там и дом их.

Никаких торжественных проводов не было. Да и если бы кто-то со стороны посмотрел, то и не понял бы, что княжий сын покидает стены родного города. Случайный торгаш или пробегающий мимо по своим делам мальчишка, увидели бы только, как пожилой, но крепкий старик по-отечески обнял молодого юношу, словно бы прощаясь с ним на несколько лет, а затем стоит, смотря вдаль, пока за холмом не исчез гнедой круп быстрого коня.

***

— Да чтоб тебя Корочун стукнул, дрянная птица, чтоб потомки твои мучились от всех известных птицам напастей, — дальше девушка не успела придумать, крепкие лапы неожиданно расцепились, выпуская свою добычу, а берегиня по инерции продолжила лететь вперед, сжимая в кулаке стрелу.

Ворон с ехидным карканьем улетел в неизвестном направлении, довольно помахивая широкими крыльями. Тяжело дыша, берегиня огляделась вокруг. В целом, ничего удивительного вокруг не наблюдалось, лес как лес, не слишком густой, вполне проходимый для зверя и человека. Повертев стрелу в руках, девушка решительно воткнула ее в землю.

— Ну, раз старец сказал, что надо просто сидеть и ждать, посидим и подождем, уж больно хочется посмотреть, что за девица потопает сюда. Для ягод и грибов рано, если только знахарка какая-то травы пойдет собирать, хотя вряд ли, вроде тут ничего интересного не растет, — с этими словами девушка уселась рядом со стрелой на кочку. Подозрительно потрогав ножкой мох, расползающийся зеленым ковром настолько, насколько хватало глаз. А то мало ли, а вдруг — болото. Да и волхв этот что-то странное насчет то ли лягушек, то ли рыб каких-то говорил. А плавать ей сегодня как то не хотелось, чай не банный день. Вот еще, волосы в тине и иле марать.

Ситуация была смешная, дух хранитель, привязанный к жилищу, улетел из города, сцепившись с птицей, и теперь сидит в лесу пусть и не слишком далеко от города по ощущениям. Так вот, сидит в лесу, ждет, когда там объявится княжеский сын и соизволит встретить тут невесту.

Ну, вот как в такой ситуации можно просто сидеть? А вдруг что случится с княжичем по пути в этот уголок леса, он парень сильный, ловкий, да и опыт себя защитить имеет, но так то ж от людей, а если кто покрепче? Надо как-то его сопроводить, но и место со стрелой потерять нельзя. Проблема...

Решение пришло неожиданное и крайне необычное. Найдя острую веточку, девушка надорвала край своей рубахи и слегка потянула. Между ее пальцев оказалась полупрозрачная ниточка. Закрепив ее на стреле и продолжая аккуратно распускать рубашку, берегиня пошла прямо между деревьев.

Какое-то время спустя девушке удалось найти тропинку, шагать стало проще, но нарисовалась новая проблема, рубашка подходила к концу.

— Нда, мудрости мне явно не занимать, не дай боги кто-то из своих тут рядом бродить будет и увидит этот позор, выгонят из лесу, подгоняя крапивой по голому седалищу, и будут правы,- бормотала девушка, продолжая продвигаться вперед.

Наконец, в руках девушки оказался самый кончик нити, рубашка благополучно была распущена, а до конца леса было еще прилично. Оставалось надеяться, что княжич тоже идет по этой тропке и скоро появится. Там можно будет потихоньку сматывать нить в клубок и как только они вместе доберутся до стрелы, прочитать особый заговор на починку вещей, который ей еще пару зим назад поведала жена домового, обитающего в княжеском тереме. Девушка иногда захаживала к семейству на чай с малиной. Тогда дородная хозяйка собрала таким образом горшок, разбитый нерасторопной девкой на мелкие кусочки, результат был поразительным, горшок выглядел как новый, жаль, кашу уже нельзя было вернуть в него в первозданном виде.

В лесу было прохладно, хоть и безветренно, девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу. Полноценно чувствовать холод она не могла , что определенно неоспоримое преимущество обитателя другой стороны материального мира, но все же стоять голым в лесу так себе развлечение, ожидание уже начинало тяготить.

Наконец, где-то за поворотом послышались шаги. Шаги как будто давно знакомые, легкие,быстрые. Перед глазами девушки появился молодой путник, плечо его оттягивала увесистая котомка, волосы растрепались, молодец явно спешил, это был княжич. Девушка заулыбалась, она была искренне рада видеть своего подопечного, еще больше она была рада, что он не может ее сейчас видеть, это была бы крайне неловкая встреча на лесной тропинке.

Княжич быстро приближался, бодро шагая по лесу, будто бы по городской улочке, знакомой с детства. Ему хотелось как можно скорее дойти до своей цели, пусть он и не желал особо жениться, но азарт молодости брал свое. А вдруг ритуал не сработает, и тогда все от него отстанут, и отец, и брат, и Керовид, и все, все, все. Дадут ему пожить спокойно, может, отпустят бить степняков на границе или отправят куда-нибудь послом. Может, там за морем-океаном он и найдет кого-то милого своему сердцу, вдали от княжеской воли сам выберет себе спутницу, с которой сможет пройти по дороге жизни рука об руку, или обретет еще больше верных товарищей, которые станут ему названными братьями и второй семьей. Такие мысли вертелись в голове молодца, пока он шел по лесу куда глаза глядят.

В какой-то момент идти стало как будто бы легче, появилось чувство некоего спокойствия и уверенность, что ничего плохого в этом лесу с ним не случится, это ощущение иногда появлялось у княжича дома, в родных палатах, когда он задумчиво сидел в тишине. Чувство, похожее на глоток свежего летнего воздуха рано поутру. Он улыбнулся сам себе, не подозревая, что рядом с ним находится незримый проводник, сосредоточенно сматывающий импровизированную путеводную нить в пока еще небольшой клубочек, забавно раздувая щеки и морща нос.

Так и шли они по тропинке, каждый занятый своим делом, в иллюзорной тишине леса, хранящего свои тайны под сводами вековых дубов. Наконец, странная парочка оказалась на развилке, молодец остановился и задумался над тем, куда же собственно дальше он должен направить свои стопы. Его размышления нарушило странное ощущение, ему показалось, как будто кто-то пихнул его в бок прочь с тропинки в нехоженый лес. Ратибор продолжал стоять на месте, странное ощущение повторилось. Что-то, может сама судьба, настаивало на своем, в третий раз что-то незримое пихнуло его в бок так, что он почти ощутил невидимые руки, настырно направляющие его по новому маршруту.

— Будь по-твоему, кто бы или что бы ты ни было, но если меня поглотит болото или сожрет какая-нибудь тварь, я обещаю, что после смерти стану самым беспокойным обитателем Ирия, — громко сказал княжич в пустоту, уходя с тропинки. После этих слов ему почудился заливистый девичий смех где-то по правую руку от себя.

Несмотря на отсутствие тропы, шел он все так же легко и быстро. Уверенность в выборе пути, пропавшая на развилке, снова охватила молодое сердце. Эх, если бы он пошел не один, а с дядькой, как славно они могли бы вместе тихонько напеть походные песни, которых старец знал множество, а молодой воспитанник активно перенимал знания своего мудрого наставника, стараясь при этом сильно не потревожить лесных обитателей. Дело уже шло к вечеру, количество света в лесу явно уменьшилось по сравнению с началом его похода за судьбой.

Наконец он оказался на небольшой опушке, осмотрев ее, он обнаружил столь желанную цель своего пути. Стрела, вонзившаяся под прямым углом во влажную лесную землю,царственно возвышалась во мху. Оперение, как знамя, белело в начинающихся сумерках. Молодец облегченно вздохнул, он добрался до места, а значит дальше все, наконец, станет ясно.

Ратибор не стал терять времени даром. Выйдя из короткого ступора от лицезрения все-таки найденной стрелы, в нахождение которой, стоит признаться, он не до конца верил, княжич начал подготовку к тому, чтобы провести ночь в лесу с привычным ему походным комфортом. Подготовка нехитрого лагеря не заняла много времени, больше всего сил было потрачено на то, чтобы развести небольшой костерок среди влажного от вечерней росы мха. Огонь давал ощущение уюта и какой-никакой безопасности, да и диких зверей отвадить должен.

— Ну что ж, подождем, да будет на все воля богов, -сказал парень в пустоту леса, как будто бросая вызов неизвестности.

Глава 6

В лесу окончательно стемнело, веточки в костре убаюкивающе потрескивали, нехитрая провизия утолила голод, теплый плащ не давал лесной сырости проникнуть к телу, казалось, что вокруг ничего не происходит, словно замерло в ожидании чего-то. Только ощущение чьего-то присутствия рядом так и не отступило. Княжич несколько раз успел осмотреть полянку, поросшую мхом, кроме него тут не было никого мало-мальски разумного. Лишь безобидная лесная зверюшка, потревоженная его шагами, уползла еще глубже под корень, недовольно фырча.

Однако недоступная его взору берегиня все так же была рядом, и положение ее становилось все более отчаянным.

— Собери все воедино, по кусочкам, по ниточкам, по ... Тьфу! как же дальше-то было, а? — девушка бросила слегка светящийся клубок ниток на землю.

Она уже давно отвязала нить от стрелы, давно пыталась извлечь из закромов своей памяти слова заговора, но ничего не выходило, ее уже порядком злила эта нелепая ситуация, чем дольше она оставалась обнаженной посреди леса в компании человека, который ее не видел, но чем Анчутка не шутит? Вдруг поблизости как раз такой обитает, в конце концов, полянку покрывал мох, вокруг влажно, а значит, вполне может быть болото, где и любят обитать некоторые из этих мелких зловредных духов. Узнать Анчутку просто. Маленький, покрытый черной шерстью, с лысой блестящей головой,а самое главное, у поганца отсутствовали пятки.

За свою не очень долгую для духа жизнь Берегиня видела Анчутку всего один раз,тогда они с сестрами зачем-то заглянули в городскую баню, где люди часто калечились по непонятным причинам. Собственно, причина была быстро найдена, проказливый дух нисколько не скрывался, его изрядно позабавило такое внимание от более старших товарищей по иному миру. Ох, и намучились они с ним тогда, гоняясь по всем полкам и лавкам за ловким и увертливым духом, который боевито размахивал черпаком и пытался отбиться от них веником, распевая народные скабрезные частушки. Но это было давно, девушка раздраженно тряхнула головой, белые длинные волосы еще больше растрепались, на глаза навернулись слезы. К чему эти бесполезные воспоминания? Почему, когда так важно вспомнить одно единственное слово, в голову лезет что угодно, но только не слова заговора.

Берегиня бессильно опустилась рядом с княжичем у костерка. Идей, что делать, не осталось, оставалось только ждать вместе со своим подопечным неизвестно чего или кого. Девушка уставилась пустыми глазами на стрелу, которую она собственноручно воткнула в землю несколькими часами ранее.

Лес тем временем изменился, как будто ожил, ветра не было, но деревья зашевелились, где-то в кронах шуршала крыльями большая ночная птица. Одна за одной взлетали с далеких веток совы, оглашая лес зловещим уханьем...Что-то, казалось, приближалось к поляне. Княжич нащупал рукоятку лежащего рядом верного меча, мало ли кто ходит по ночному лесу, не все ж невестам для него гулять. Наконец, его слух уловил чьи-то тяжелые шаги, медленно, но верно они приближались откуда-то из глубины леса. Ратибор поднялся на ноги и стал выжидать, готовясь, в случае чего, принять бой с неведомым гостем, а может и пригласить к костру. Однако интуиция ему подсказывала, что люди с добрыми намерениями так поздно в чаще не шастают... Хотя, он же тут. Невидимая для него девушка тоже поднялась, она чувствовала, что приближающееся нечто не было человеком или зверем, кажется, ее опасения начинают сбываться. Оставалось надеяться на мирное решение вопроса, в конце концов, духи не должны портить жизнь друг другу из-за какой-то ерунды. Хотя в голове сразу стали всплывать десятки знакомых ей духов проказников, живущих по избам и полям, готовые в угоду хорошей шалости пойти на многое, но вот жизнь портить или подвергать риску... Не было такого на ее памяти. Так что может все и обойдется.

На краю поляны показалась высокая фигура с вороном на плече. Свет от огня осветил незнакомца. Рослый мужчина средних лет с густой всклокоченной бородой по хозяйнически смотрел по сторонам. Одежда его свободно висела на теле, мужик не носил пояс, рубаха была застегнута как-то странно, на левую сторону, а кожа как будто слегка отливала синевой. Пришедший с интересом оглядел поляну, ворон на плече ехидно закаркал, как будто злорадствовал. Заметив в руках княжича меч, мужчина заулыбался.

— Не бойся меня, добрый молодец, не для зла я явился к твоему ночлегу, а проверить, кто это в мой лес с оружием без разрешения пришел, да еще и, кхм,в такой интересной компании, — рокочущим басом произнес незнакомец, смотря через плечо Ратибора на его незримую спутницу.

— Прости нас, хозяин леса, мы не хотели тебя тревожить, это недоразумение, — девушка стремительно замахала руками, стараясь то ли помочь себе подобрать слова, то ли прикрыть свой непотребный вид, — понимаете, этот юноша здесь только ради того, чтобы исполнить обещание, данное своей семье, — стараясь сохранять уверенность в голосе, произнесла девушка.

— В какой еще компании? Это вы про стрелу что ли? Только не говорите мне, что тут еще лягушка какая-нибудь все-таки сидит, только этого мне не хватало... Правда, не знаю уж, что и хуже — стрела разумная или лягушка говорящая под этой самой стрелой..., — пробормотал парень, не торопясь впрочем убирать меч в ножны, но все же опуская его.

— Э, так ты обычный, — разочаровано пророкотал мужик, — как интересно. Ну что ж, давай так. Ты расскажешь мне, что делаешь в моем лесу в столь поздний час, угостишь меня чем-нибудь. А там... Может, я тебе чего подскажу, — ворон, сидевший до этого на плече пришельца спокойно, заерзал и попытался клюнуть своего хозяина, — да угомонись ты, дурная птица, помню я, помню, не переживай так, — мужчина раздраженно отмахнулся от пернатого наглеца.

— Отчего же не угостить, садись к огню, угощу тем, что сам имею и расскажу, собственно тайны в этом никакой и нет. Только скажи сначала, ты сам кто все-таки будешь? Выглядишь как человек, а с птицей болтаешь, — княжич не сдвинулся с места,продолжая разглядывать своего гостя. Слыхал он от Керовида в детстве про леших, да только незнакомец не очень походил внешне и по поведению на этих могущественных хозяев лесов. Почему-то княжич был уверен, что такой сильный дух не стал бы с ним вести беседу в таком тоне.

— Ох, ну что же ты, не торопись. Я сам местный, охотник я, а птичка ручная, я его вороненком едва оперившимся подобрал, из гнезда выпал несмышленыш, вот и ходит иногда со мной по лесу, в компании всяко веселее, — дружелюбно сказал мужчина, подходя ближе к костру и усаживаясь на голую землю, — у тебя случайно нет чего покрепче воды колодезной, сам понимаешь, в лесу особо ничего не водится, сам делаю иногда настойку, но понимаешь, не то это все, а вот под доброе вино или хмельной мед и история твоя хорошо пойдет, — гость подмигнул не то парню, не то его невидимой подруге.

— Врешь ты все. Охотник, как же, — пробурчала Берегиня, присаживаясь между пришельцем и княжичем, стараясь попутно прикрыть срам, -конечно, ты не человек, твоя личина может обмануть незнающего, но я-то другое дело, ты один из сыновей Лешего,лешак, правильно? — подозрительно косясь, произнесла девушка, особо не рассчитывая на ответ. Собеседник явно решил не разрушать иллюзию того, что, не считая ворона, они на поляне с княжичем вдвоем.

Ворон соскочил с плеча своего хозяина и деловито потопал по земле к берегине, красноречиво щелкая клювом. Это, кажется, была та же птица, что схватила тогда стрелу в полете. Или нет? А нет, точно она...Что нужно этой странной парочке? Берегиня постаралась вспомнить все оберегающие от сглаза и порчи заговоры, которые успела скопить за свою жизнь. А то мало ли что,

— Ну, у меня есть немного вина, с радостью поделюсь, все же законы гостеприимства никто не отменял, сам я тут случайно оказался и тоже своего рода гость, — парень сел у костра и протянул назвавшемуся охотником человеку флягу, которую незнакомец принял с улыбкой, обнажив зеленоватые кривые зубы.

— Случайно, не случайно, но ты здесь, — мужчина отхлебнул из фляги, — ммм, хорош напиток, явно не из наших мест, ты видать из хорошего рода, раз такое пьешь. На купца заморского не похож, больно по нашему хорошо разговариваешь.

— Да, род у меня большой и древний, но не про то речь. Вот скажи мне, раз знаешь эти леса. Девицы часто здесь бегают?

Мужик почесал шею, по которой казалось пробежал небольшой паучек, и покачал головой

— Не могу припомнить такого.

— Мда, — княжич разочарованно покачал головой, — а меня сюда как раз их искать. С невестами у меня в городе не ладиться все, а родне уж больно хочется меня на ком-нибудь женить. Вот и решили положиться на волю богов. Иди говорят, сиди, жди, может боги и смилостивятся. Ну а что? Вот сижу, жду, но как видишь пока улов как у рыбака ловящего рыбу в лужею. Я же надеюсь, ты не девица переодетая?

Охотник хрипло рассмеялся и откинулся назад. Казалось от его смеха верхушки деревьев запрыгали и испуганно забили ветвями. Когда он снова сел ровно, княжичу почудилось, что мужик как будто стал чуть выше и шире в плечах, а может, это была просто игра света от огня.

— А ты забавный, давно меня никто так не веселил, не переживай, я явно не твоя суженая, но коль еще меня повеселишь и чего интересного поведаешь, я может и помогу тебе в этом сложном деле.

— Эх, да я бы и рад помощи, да сам понимаешь, ну куда мне жениться, тем более на незнакомке? Вот вышла бы на меня девица сейчас, а я ей что? Доброго вечера, сударыня, вы теперь жена моя будущая, прошу любить и жаловать, вас, собственно, как звать величать? Да ты не бойся, садись к огню, выпей, закуси, дай лицо разглядеть, на мое полюбуйся.., — парень явно приободрился от того,что его шутка возымела успех. Всяко веселее так ночь проводить, чем в стреле взглядом дырку просверливать, — Хотя не знаю, кто уж страшнее, девица, которая в одиночку по буреломам лазает или же кто залетный из степей. Приличные невесты поди в это время по лесам не бегают, дома сидят. Вот ежели днем какая девица краса с корзинкой заплутает и сюда придет, тогда разговор другой. А так, ну не медведицу перевертыша мне же тут ждать?! Хотя и она пожалуй красивее той боярской дочери...

— Ахахаха, — опять расхохотался ночной гость, — это ты конечно прав. Странное вышло бы знакомство. Хотя в этом же и смысл , по сути своей направленного на встречу с судьбой. Может ее тоже в лес родня загнала, чтобы лишний рот из избы убрать, а она возьми и найди себе жениха знатного да богатого.Ну, не прелесть ли, — неожиданно серьезно сказал мужик, — судьба она дева такая, непредсказуемая, шутки всякие любит, жестокая порою, но без нее никак. Смотри аккуратно. Парень ты вроде неплохой, только, кажется, наивный, как молодой зверек, тебе и жену надо добрую, а где ты сейчас такую найдешь? Они наверное сидят, как мышь на крупу надуются, зыркают злобно, — при этих словах охотник посмотрел на пустое пространство между собой и княжичем, который не понимал как воспринимать последние слова ночного гостя. Как шутку неуместную или у того по голове сук тяжелый ударил?

— Шел бы ты лес осматривать, — недовольно сказала девушка, все так же сидевшая на земле, — или помоги рубаху починить. Ты, небось, мастак на всякие заговоры, а вот мне что-то не дается это умение, а тут холодно уже и вид такой меня саму смущает, негоже приличной девице в компании двух мужиков без рубахи сидеть.

Ворон при этих словах неодобрительно закаркал и захлопал крыльями. Девушка ему явно не нравилась, повернув голову к своему хозяину, птица явно чего-то ждала, и терпение ее кончалось. Лешак протянул к нему руку и по-отечески погладил по голове, успокаивая. Ворон недовольно дернулся отпрыгивая в сторону ,продолжая расхаживать из стороны в сторону, хлопая крыльями и гневно каркая. Лесной гость тяжело вздохнул. Княжичу опять показалось, что его внешность несколько изменилась. Мужчина как будто постарел, в бороде появились серебристые ниточки седых волос, морщины на лице стали глубже.

— Дааа, славный ты парень, щедрый, добрый, кажется. Знаешь, сердце человека же сразу видно, даже из груди его вынимать не надо. Кхе, кхе. На твой счет я уже все решил, но надо еще, конечно, одну проблему решить. Понимаешь ли, ворон мой птица гордая, что орел горный, а его давеча одна девица тяжело обидела, гадостей не за что наговорила, про родню его, в том числе, нехорошо это, надо бы извиниться, хлебушка дать, почесать перышки,уважить в общем.

Ратибор лишь недоуменно поднял бровь и снова нащупал рукоятку клинка совсем не понимая, что от него хочет странный мужик. Вот, вроде бы, и разговор неплохо складывался, а теперь снова чушь какую-то несет. А безумцы они такие, поопаснее умелых воинов бывают. В груди появлялось неприятное давящее чувство, словно кто холодной рукой там бередил.

Глаза незнакомца блеснули недобрым изумрудным огоньком, потерев ладони и задумчиво посмотрев в огонь, он как будто задумался.

— А давай так, ты мне хлебушка для друга моего дашь, а я тебе все наглядно объясню?

— Что ты задумал? — берегиня с нарастающей тревогой сложила за спиной пальцы в защитном жесте и про себя уже речитативом проговаривала слова, — Пожалуйста, прости, коль слова мои тебя задели, не делай того, о чем мы оба пожалеть можем, — ей совсем не нравилось,то, что мог сделать лесной дух, уступающий по силе лишь собственному отцу.

— Почему бы и нет, держи, тут и тебе хватит, если захочешь, а мне он в общем-то уже без надобности, не знаю кто все-таки обидел твоего друга, но прошу прощения и за нее, надеюсь, этого хватит, — парень пожал плечами, одной рукой придерживая клинок, хотя и то в пол силы. Он внезапно понял, что слишком устал, а травы так приятно пахли вокруг. Только сейчас до него дошло, как спокойно и тихо стало в лесной глуши. Корни, как будто седло верного коня, мерно покачивались, убаюкивая, в огне мелькали зеленоватые языки пламени...Почему бы и не помочь этому странному человеку? Лишь скверное предчувствие, убаюканное окружающим миром, холодной иглой покалывало изнутри, борясь с желанием сесть и уснуть.

— Вот всегда бы так, приятно иметь с тобой дело, — взяв краюшку хлеба, мужик хитро прищурился и громко хлопнул в ладоши, — держи, сокол ясный, вот тебе невеста или кто сам захочешь, — расхохотавшись после этих слов, мужик вместе с вороном как будто растворился в воздухе.

Недоуменно хлопая глазами и тряся головой, еще не до конца понимая, что произошло, просыпаясь от странной полудремы, охватившей его тело, Ратибор обнаружил рядом с собой на поляне абсолютно голую девушку, которая смотрела на него с таким же недоумением и страхом. Закричав, она попыталась отползти подальше от света костра. Княжича бросило в жар, уши горели, в руках появилась дрожь. Возможно от неожиданности, возможно от понимания могущества богов и духов, которые могут по своей воле создать человека из воздуха, а может и от красоты это девушки, от который было очень трудно отвести взор. Переборов себя, он нашел глазами котомку и начал в ней сосредоточен копаться.

— Держи, накройся хоть, — смущенно пробормотал парень, протягивая девушке тот самый платок, который по наитию взял с собой, несмотря на сомнения своего наставника.

Все так же не поворачивая головы, молодец почувствовал, как его руки коснулись маленькие холодные подрагивающие пальцы.

Глава 7

Шуршание за спиной молодца быстро прекратилось, на поляне повисла тишина, лишь догорающий костер иногда тихо потрескивал, выстреливая снопы искр в темное безоблачное небо. Решиться повернуть и посмотреть, на месте ли еще девушка или растворилась в воздухе, подобно ночному гостю с вороном, было тяжело. С одной стороны, если она растворилось в ночном мраке, ему же проще. Можно будет тяжело вздохнуть, развести руками, пообещать себе больше никогда в жизни не бросать в костер незнакомые травы для растопки и вернуться в свой родной город. А с другой...

Наконец, Ратибор осторожно повернул голову. Девушка оказалась на месте, уже не голая, а укутавшаяся в платок. Правда он скорее был накинут, чем завязан, один конец заползал под другой, переплетаясь причудливым образом, но ткань все равно едва-едва держалась.

— Кхм, ты, кхм, ну это, к огню хоть поближе сядь, ночь же на дворе, замерзнешь еще, или ты тоже из этих, ну, в смысле, не человек, и тебе не холодно?

Девушка ничего не сказала, постояв еще немного и слегка двигая руками, словно бы не совсем понимая что с ними. Она осторожно и немного неуверенно стала переставлять ногами, то и дело припадая, когда ее стопы наступали на небольшие веточки или шишки, неприятно покалывающие кожу. Она была похожа на большого птенца, который расставив в сторону крылья, неуклюже перебирал лапками, шагая вперед. Медленно, ей все же удалось приблизиться к костру, княжич теперь мог разглядеть ее чуть более подробно. Тоненькая, с белыми, как снег волосами и большими голубыми глазами, которые смотрели испуганно и одновременно с большим любопытством на все вокруг, словно у ребенка.

Ратибор не испугался в должной мере. С детства ему рассказывали, что мир вокруг него наполнен разными духами и существами, невидимыми обычному человеческому глазу... Появление на поляне этой девушки вполне укладывалось в такое представление о мире, однако такое яркое проявления этой стороны жизни он наблюдал впервые, так что его не отпускали сомнения, а как вообще лучше поступить? Керовид обещал, что с помощью стрелы княжич сможет найти невесту, упоминал также, что невеста может оказаться не совсем человеком... А может, это шутка лесного незнакомца, и княжич сейчас пялится, как дурак, на зачарованный пень? Сидит, рот раскрыл, одной рукой за меч держится, второй незаметно знак складывает, как еще кормилица учила, чтобы морок отогнать. И только с рассветом солнца сможет увидеть корягу какую-нибудь изогнутую, на девичий стан похожую.

— Не пугайся, красавица, я тебя не обижу, — голос неожиданно осип, словно он студеной зимой холодного молока из погреба перепил. Покашляв в кулак и постучав себя в грудь, княжич все же взял себя в руки и продолжил уже своим обычным голосом, — только скажи мне, кто ты такая, и почему оказалась в лесу? Али это нормально, что... — поцокав языком, он постарался подобрать правильные слова... — девицы, подобные тебе, голышом по лесу шастают. Ежели так, надеюсь, мой приход тебя не обидел. Дело у меня тут до рассвета, — многозначительно кивнув в сторону стрелы, он договорил, — уйду с первыми лучами. Вот только лик твой мне кажется смутно знакомым, словно видел я тебя уже во сне или же в бреду каком-то...

-Я...я...я не знаю, как объяснить тебе, — девушка, все еще медленно шагая, чуть не упала, споткнувшись об извивающийся корень, едва заметный во мху. Белые волосы замерли недалеко от огня, и если бы не крепкие руки, обхватившие ее за плечи, то быть бы беде. Аккуратно, придерживая ее, княжич усадил незнакомку рядом с собой на расстеленный плащ , - кто ты такой, мне известно, и прав ты, дух я, но не обычный, а с тобою Ратибор связанный. Не знаю, помнишь, али нет, но кормилица рассказывала тебе о домовых и леших, русалках и берегинях. Сколько себя помню, я была берегиней и присматривала за тобой после одной злополучной ночи...а теперь я сама не очень понимаю, кто я.

— Берегиня? Ладно, допустим слыхал я, что духи могущественные могут облик людской принимать. -княжич задумчиво обвел пальцем вокруг навершия клинка,медленно отложил его в сторону, но так, чтобы дотянуться в любой момент мог, — имя у тебя хоть есть? Мое-то тебе судя по всему известно, но как то это все странно. Понимаешь, я вроде должен был тут невесту найти, и получается...

— Так, так, так! Давай не будем торопиться, — берегиня попробовала оттолкнуться ногами и взмыть в воздух, выставив перед собой руки, но лишь уперлась в шершавую кору дерева. Тяжелое человеческое тело мешало ей воспарить, как того хотела ее душа, улететь отсюда как можно дальше. Да и чего греха таить, пообдирать перья этой черной скотине, словно курице на продажу, но получилось, как получилось, и ей пришлось плюхнуться на зеленый мох жалобно всхлипнув, — имени у меня как бы и нет. Не принято у нас, у духов, имена иметь. Имена есть у богов, у людей, а мы как-то без них обходимся. Но вот что я знаю, как ты оказался в этом лесу, знаю, что ты искал невесту и знаю, как ты ее искал, и что случилось, я вообще почти все о тебе знаю.

Против ее воли в голосе неожиданно прозвучали легкие нотки превосходства и удовлетворения. Вот только над кем?Она и сама не поняла.

— Ой, прям-таки все? — невольно возмутился княжич, а в глазах его промелькнула ехидная и воинственная искорка, -Тто есть, следила за мной день и ночь?

— Нет, конечно! — Берегиня возмущенно тряхнула светлой, похожей на свежевыпавший снег, копной волос, — У меня и свои дела были : с сестрами поболтать, в танце по полям покружиться, в гости к домовому заглянуть, да подруг своих навестить... Но большую часть своей жизни я действительно провела подле тебя, пока ты был в городе, следя за тем, чтобы княжеский сын не попал в беду, когда в очередной раз лезет на рожон. С тех пор слежу, как тебя упырь едва не подрал,птенца слишком юного, которого только сам Перун разберет, какого ляда понесло на старое кладбище. Если б не оказалось меня рядом, то так бы и закончилась твоя славная жизнь. Да, и думаешь, ты просто так совсем недавно чуть не схлопотал по голове копытом от того вороного жеребца?

— Ты и про коня знаешь?

— Говорю же, я практически все о тебе знаю, — девушка машинально убрала с лица непослушную прядку, нечаянно обнажив худенькое плечико, украшенное, кажется, каким-то шрамом. Ратибор не мог толком рассмотреть, но смутное воспоминание из далекого детства вспыхнуло и тут же исчезло, — Но нам сейчас важнее решить, что делать дальше. Признаюсь честно, как на духу, я не в восторге от того, что теперь заперта в этом человеческом теле. Не обижайся, конечно, вы люди, вам нормально, но в таком виде я чувствую себя, словно меня всю опутали цепями и гнут к земле, и странное ощущение, когда на иголки и ветки наступаю. Это что? Это то, почему люди ругаются, когда ударяются лбом о дверной косяк или хватают слишком горячую кружку? Да и в животе странное чувство, как будто кот урчит. Как вы вообще так живете?! Если бы со мной такое случилось, то наверняка бы подумала, что меня злой ворожей захотел изловить и себе в услужение направить, али еще какая напасть приключилась.

— Так с тобой это и так... — Княжич демонстративно оглядел ее с ног до головы, от чего у девушки пробежали легкие мурашки, а тело бросило то в холод, то в жар. Оказывается очень страшно, когда люди тебя видят, — случилось

— И то верно.

Берегиня подтянула к себе колени и обхватила их руками, посмотрела в огонь, стараясь понять,что вообще дальше делать.

— Ты, наверное, просто голодная, я сейчас подкину чего-нибудь в костер, что б тепло было и достану что-нибудь перекусить, — княжич поднялся с места и быстро начал подбрасывать небольшие обломанные ветви, которых насобирал великое множество. Огонь весело заплясал, радуясь своей новой жизни и разгоняя ночную темноту. Закончив с одним делом, Ратибор сразу переключился на другое, деловито копаясь в котомке, которую сам собирал, приговаривая, — кажется, с собой у меня еще что-то съедобное было, я же не все отдал тому странному мужику... Если только ворон его что-то стащил...К слову о неожиданных ночных гостях, кто это на самом деле все-таки был, не расскажешь? А то все голову ломаю, а ответа не нахожу.

— А, да это обычный лешак был, я с ними особо не знакома, но говорят, существа они суровые, захотят — помогут, из леса выведут, могут подношения за своего отца, Лешего, принять, — девушка тяжело вздохнула, смотря сквозь снова упавшие на лицо волосы на все еще капающегося в своих вещах княжича, — а могут и пошутить, чаще сурово, так что никто, кроме них, и не смеется. С животными общаются, но чаще с птицей дурной водятся, вроде ворона того. Как-то я сразу не сообразила, что птица его была, не думаю, что это он науськал ворона стрелу словить. Но судьба иногда весьма непредсказуема. О, а еще они могут свой облик менять, если бы захотел, он бы к тебе и женщиной вышел, благо неизвестно ему, видимо, было, почему ты в лесу сидишь, а то уж больно дурная шутка могла тогда получиться.

— Лешак, значит, я что-то такое заподозрил, пока мы разговаривали, он как будто слегка менялся, словно свеча оплывшая. Вот вроде бы смотришь — вся такая же, а отвернешься — изменилась слегка. Так получается, он тебя сразу видел? Я сначала подумал, что мужик того, упавшим деревом по лбу получил и ходит, разговаривает непонятно с кем. Был у меня как-то в сотне дружинник. Так его степняки при набеге так палицей огрели, что он и имя свое забыл и то, как меч держать. Теперь конюхом при тереме служит, хотя до этого лошадей шугался, вроде как цапнула его одна в детстве, а теперь нет, больше чем людей любит своих лошадок, — задумчиво сказал княжич, роясь в котомке. К его облегчению на дне нашлось несколько пирожков с вареньем, бережно завернутых в платочек, которые он с улыбкой вручил девушке, — вот, должны быть вкусными. Марья готовила, толковая баба, готовит вкусно и, кхм, на лицо прелестна, была б она не такой старой, отбоя бы от молодых дружинников не было бы.

— Спасибо, — поблагодарила бывшая берегиня, ответив на улыбку и, кажется, слегка покраснев, — Марью я знаю, хорошая она, добрая, да и не нужны ей твои дружинники, она с ключником Ивашкой по кладовкам зажимается. Он, видать, на ее пирожки клюнул или на что еще, — девушка хихикнула, — вообще, забавно, когда тебя никто не видит, а ты летаешь себе, слушаешь, смотришь, опыта на чужих ошибках набираешься.

— А говорила, что наблюдала за мной неустанно, — улыбнулся княжич, подкидывая в костер несколько толстых веток, которым еще обсохнуть надо было бы, — понятно все с тобой, а за Ивашку я даже рад, выбора я его понять правда не могу, но мой дядька говаривал бывало, что иногда женщина, как хорошее вино, с годами только лучше. Ты пить-то не хочешь? У меня еще вода осталась, — сказал Ратибор, плюхнувшись рядом с девушкой у костра.

— Нет, благодарю, пирожки действительно вкусные, — девушка откусила очередной кусочек и как будто задумалась, продолжая жевать и не замечая, что на кончике носа и на щеках остались небольшие красные пятнышки от ягод, — слушай, а что дальше- то делать будем? Мне на самом деле нравится с тобой наконец-то поговорить, я иногда думала, как бы это было, и вот, волею богов, мы действительно разговариваем, но нам надо до утра решить, как в город возвращаться , и как там будем действовать.

Княжич тоже задумался, все происходящее продолжало напоминать странный сон, начавшейся как кошмар, но перетекший в нечто приятное. Ночь, лес, красивая девушка в одном платке, сидящая рядом с ним, девушка необычная, не пугливая и не жеманная, как многие боярские дочери, которые отцовские деньги только тратить горазды да вышивать. Может такой необычной она казалась только потому, что он знал, она не совсем человек, но уже и не дух, это было очевидно.

Хотелось бы оставаться рядом с ней подольше, узнать друг друга получше. Пообщаться с той, которая казалось ему смутно знакомой, словно из давно минувших дней. Может действительно ее он иногда видел в своих снах и внезапно проскакивающих воспоминаниях? Если верить ее словам, то да, действительно она. Но князь на то и князь, чтобы принимать правильные, но не всегда легкие и приятные решения. Как говорил его отец, власть — это ответственность. И именно в его руках сейчас была власть над судьбой этой девушки, которая казалось совсем ничего не боялась, словно ребенок, который еще ни разу не падал и не видел жестокости этого мира... Хотя, может это было и не так.

Придется помочь ей снова вернуться к родным, она вроде упомянула что-то о сестрах, интересно, а они такие же, как она или, как и человеческие девицы, все разные? А брать у нее есть? А как вообще появляются духи? Вряд ли точно так же, как и люди. Или нет ?

— Кхм... — он кашлянул, отгоняя странные мысли и привлекая ее внимание, — Я не уверен, стоит ли нам возвращаться в город, там нас всяко заметит кто-то, кто знает, что я отправился за стрелой, дабы невесту себе найти. Внешне ты более чем похожа на долгожданную спутницу, что меня так рьяно заставляли избрать в последние годы, а ты, как я понимаю, больше хочешь вернуться в свой прежний вид, чем участвовать в свадебном обряде, да и я не уверен, что готов жениться.

— Хм, думаешь, нас поймают, и тебя обяжут жениться? — девушка снова обхватила колени руками, измазанными в сладком варенье, как часто делала раньше, сидя на крыше княжеского терема, наблюдая за оживающим городом, — Это, конечно, было бы для тебя неприятно, но с другой стороны, в городе есть человек, который способен нам дать дельный совет, как быть дальше. Ваш волхв мудр и явно разбирается и в нашем мире тоже. Наверное, лишь он та тонкая соломинка, связывающая обе стороны, по которой я смогу перейти обратно.

— Говоришь ты разумно. Керовид действительно может нам помочь, в конце концов, он эту кашу и заварил, мог бы сказать отцу, что я судьбой не создан для женитьбы, вот и происходят с моими невестами всякие нелепости. Эх, тогда поступим так. Когда светлеть начнет, пойдем по лесу, путь я вроде бы запомнил, дойдем до края, я там коня оставил, если с ним ничего не случилось, успеем на нем добраться до города, пока он еще не так полон народом. Я укрою тебя своим плащом, доберемся до терема и там проберемся в мои палаты, посидишь там, а я пока отыщу Керовида или Тихомира. Хотя, скорее сперва дядьку, а то волхв наш, словно туман на рассвете, может исчезнуть, и как ты его не ищи, все одно не найдешь. А потом случайно в толпу взглянешь, и вот он, стоит, улыбаясь в свою бороду, словно видел, как ты по городу бегал, но даже кончика его лаптей не смог коснуться. Так что я больше уверен в том, что дядька сперва найдет волхва, а только потом побежит рассказывать все отцу, чем в том, что сможем найти волхва в городе. Тихомир всегда так поступал, даже когда не одобрял моих проказ, но каждый раз становился верным и молчаливым помощником. — Ратибор мягко улыбнулся приятным детским воспоминаниям, напряженное лицо слегка расслабилось, словно его обдал приятный свежий ветерок. А может, так казалось из-за игры пламени в его широких глазах и светлых волосах, которые девушке внезапно захотелось потрогать так же, как она кончиками пальцев касалась колосков на рассвете, встречая очередной день. Встряхнувшись, он выжидательно посмотрел на свою спутницу, — А еще, нам надо выбрать тебе имя, так будет проще общаться между собой, да и вообще, раз ты пока человек, имя нужно, оно нас в каком-то смысле бережет, как мне бабки в детстве рассказывали.

— Звучит как план ,тем более других дельных идей у меня и нету пока. Твой мир, тебе и лучше знать...А имя, не знаю даже, как думаешь,какое мне подойдет? Может что-то воинственное,я же дух хранитель как-никак. Или нежное, Есения или Светла, не знаю.

— Я, честно говоря, не большой знаток женских имен, — рассмеялся княжич, он не ожидал,что девушка с таким рвением отнесется к выбору имени, — может тебе подойдет что-то вроде Званы или Жданы?

— Ну нет, — берегиня слегка надула губы и косо посмотрела на Ратибора, это выглядело немного по-детски, но не было лишено определенного очарования, — можно подумать, меня кто-то ждал и звал. Я же, в конце концов, все еще дух, не внешне, да и силы я былой в себе не ощущаю, но и человеком себя назвать пока, благо, не могу. — Она щелкнула пальцами, и свежий порыв ветра разлетелся во все стороны, заставляя редкие травинки и зеленый ковер из мха зашевелиться. Зачарованный Ратибор смотрел, как между ее пальцев, словно серебряные нити скользит воздух, который словно игривый щенок, крутился вокруг рук девушки, — Вот видишь? Нужно вот что-нибудь этакое, чтобы суть отражало.

— Тогда, может, Мирина? По мне, так очень говорящее и подходящее тебе имя.

— Хм, не знаааю, — протянула девушка ,расслабляя руки и опуская их. Взгляд ее внезапно налился какой-то усталостью и печалью. Красивые голубые глаза смотрели в огонь, словно ища там какой-то ответ, — может и прав ты, мне почему-то сложно думать, мысли ленивые такие, как сытые коты. Это, вроде, усталость, но в виде духа она несколько иначе ощущается, давай пока остановимся на Мирине, не думаю, что имя мне долго будет нужно. Мало ли, боги решат поиграть с нами, всегда же можно будет и что-то покрасивее придумать.

— Обычно нет, но думаю, твой случай особенный...- княжич опять улыбнулся, впервые ему было так приятно просто сидеть рядом с девушкой и болтать о какой-то ерунде...- я думаю, тебе стоит ненадолго прикрыть глаза. Я могу последить, чтобы никто больше к поляне не подошел, а ты отдохнешь. Кажется, до рассвета не так далеко осталось уже.

— Тебе тоже надо поспать, путь нам предстоит хоть и не очень дальний, но так быстро как днем ты идти не сможешь из-за меня. Я все больше рядом с тобой летала до этого, а без сапог по лесу быстро скорее всего не смогу идти. Ты и сам видел уже, как тяжело ноги передвигать. Человеческое тело такое странное. Сложно будет завтра... Давай я защитный круг очерчу, так ни одна мышь не проскочит к нам, не получив по лбу.

— А ты сможешь? — удивленно подняв брови, спросил Ратибор, — нам бы такое сейчас действительно пригодилось.

— Скажешь тоже, конечно смогу, — девушка встала, вовремя успев подхватить платок, прикрывающий ее тело. Придерживая кусок ткани одной рукой, она начала обводить второй рукой невидимый для княжича круг, осторожно ступая по земле, приговаривая при этом, — как вода течет, как бежит река, отвадь от нас всякого дурака, всякого недоброго, всякого чужого, пусть близко к нам не подойдут, покуда слова верного не произнесут.

— Ого, так просто?

Девушка села на свое прежнее место подле княжича, устало вздохнула и прикрыла глаза, будто почти начала засыпать.

— Так просто, да не просто, тут уметь надобно, ты не видишь, но теперь мы в небольшом, но надежном круге. Что-то я совсем устала... — с этими словами девушка начала чуть-чуть заваливаться на бок,

— Эй, ты чего,с тобой все в порядке? — ответом Ратибору послужило мирное посапывание почти осевшей на траву Мирины, — Нда,вот тебе и дух хранитель.

Парень осторожно приподнял неожиданную ночную гостью, чтобы она не лежала на холодной земле и переложил на свой плащ, на котором они все время сидели. Бывшая берегиня только невнятно что-то пробормотала во сне. Платок от таких действий несколько сполз, полностью обнажив одно плечо девицы. И можно было отчетливо разглядеть длинный старый шрам. Без задней мысли Ратибор натянул платок повыше и, только посмотрев на ноги девушки, которая во сне перевернулась на живот, понял, что своим действием обнажил более привлекательную для молодого взора часть ее тела, и стоит признать, что взгляд оторвать было гораздо сложнее, чем ему сперва подумалось. Смутившись и мысленно обругав себя за такой поступок, он накрыл девушку второй половиной плаща и постарался устроиться рядом с ней так, чтобы они сильно не соприкасались. Немного полежав в задумчивости, он незаметно уснул поверхностным и тревожным сном.

Глава 8

Ратибор проснулся непривычно рано, костер успел догореть, лишь пара угольков тлела среди золы. В лесу было прохладно и серо, а девушка все так же была рядом с ним. Она еще спала, мирно уткнувшись ему в плечо. Княжич осторожно поднялся на ноги, порылся в котомке.

— Зараза...

Еды совсем не осталось, до города точно голодными придется добираться. Надо бы будить, на каком они там имени сошлись? Он постучал себя по лбу, словно бы стараясь пробудить от сна собственные мысли. Холодная капелька сорвалась с веточки и затекла за шиворот, разом прогоняя утреннюю дремоту.

Точно! Надо бы будить Мирину, в конце концов еще успеет поспать в тереме, там всяко будет уютнее и теплее. Молодец привычно начал разминать затекшее после сна тело. Быстро закончив с этим занятием, он снова посмотрел на девушку, как и ожидалось, она продолжила спокойненько себе спать, даже успела занять все освободившееся на лежанке пространство и посильнее завернуться в его плащ, абсолютно не собираясь просыпаться.

— Эй, вставай, нам уже пора собираться, — княжич слегка потряс бывшую берегиню за плечо, — Просыпайся.

— Ммм? — девушка сонно приподняла голову, волосы ее напоминали взъерошенное гнездо, — Уже?

— Да, поднимайся, есть чуть — чуть хлеба, быстро его съедим и в путь.

— Ладно, ладно, — девушка села и потянулась, забыв о платке, — брр, холодно тут, — Мирина наконец раскрыла глаза и посмотрела на смущенного княжича, который сосредоточенно разглядывал землю у своих ног, — ой...

Берегиня подняла платок, и поспешно прикрылась. Ратибор краем глаза наблюдал, как она пытается его завязать, но не то от непривычки, не то от утренней слабости в пальцах, у нее опять получалось что-то хлипкое и несуразное вместо нормального узла.

— Дай я тебя заверну и завяжу нормально, а то ведь потеряешь, идя по лесу, — предложил княжич.

— Давай, — густо покраснев, пробормотала девушка.

Завершив все утренние приготовления в виде сбора вещей, в том числе не забыли и про стрелу, которую было решено забрать с собой, в качестве доказательства, что княжич не просто в соседнее село ушел, а действительно исполнил ритуал, странная парочка отправилась в свой, недолгий, но от этого не менее нелегкий путь.

Преодолеть лес оказалось действительно не самой простой задачей, девушка постоянно спотыкалась, забавно ругаясь сквозь зубы. Ратибор поддерживал ее, как мог, стараясь воскресить в памяти вчерашний маршрут. Пару раз он даже подхватывал спутницу на руки, перенося ее через колючую поросль лесных растений, чтобы она еще больше не поранила нежные ноги, не привыкшие к таким приключениям.

На тропинке, которую они без труда отыскали, видать, сами боги благоволили им на этом пути,д ело пошло проще. Девушка держалась увереннее, попривыкнув к новому обличию, казалось, она даже повеселела. Быстро перебирая ногами и делая небольшие привалы, чтобы Мирина могла немного отдохнуть от долгой ходьбы, парочка добралась до окраины леса. Ратибор залихватски свистнул и в ответ услышал знакомое ржание. Его стреноженный конь пасся в поле ,и, к счастью, с ним ничего не случилось за эту ночь.

Дальше все шло своим чередом. Завернув девушку в плащ, княжич усадил ее на коня и сам вскочил в седло. Мирина крепко обхватила его за пояс, прижавшись всем телом. Конь ее не испугал, с ним она тоже была знакома. Животные чувствуют духов, особенно лошади и кошки. Поэтому берегиня иногда общалась с ними в городе, ну, как общалась, гладила, чесала за ушами, а они довольно пофыркивали в ответ.

Конь без труда нес двоих седоков к городу. Чем больше становилась темная полоска деревянных стен на горизонте,тем плотнее девушка прижималась к своему бывшему подопечному, ей было тревожно и немного стыдно, что приходится возвращаться в родные места в таком странном виде. Неосознанно она пыталась спрятаться за широкой спиной княжича. Раньше ей практически не доводилось бояться, лишь несколько раз, но сейчас,будучи человеком, она чувствовала себя такой слабой и беззащитной. Не было былой легкости, а ноги непривычно болели, словно по ним катались обезумевшие ежики. Да и чувствовала она себя странно. В груди как будто бы разрастался ком из шиповника, пока маленький, но такой неприятный. Так что даже желания наслаждаться пейзажем не возникало. А ведь вокруг было красиво : молодые травы колыхались в такт дыханию ветра, небо было серым, солнце лишь изредка показывалось из-за густых облаков, быстро плывущих по небосклону. Волосы седоков развивались на ветру. Со стороны это напоминало сцену из легенды или старой сказки, с тем отличием, что в сказке царевич вез девушку на спине серого волка, а не верного гнедого скакуна.

Разговаривать не хотелось, точнее, попутчики пару раз предпринимали попытки завязать какой-то разговор, но оба были слишком напряжены, чтобы беззаботно болтать о чем-то. Княжича терзали сомнения, правильно ли он поступает, везя девушку в город, с другой стороны, как будто бы был другой выбор, остаться навсегда в лесу или позволить девушке самостоятельно решать проблему, возникшую перед ней только потому, что она не могла оставить его в одиночестве. Во что он хоть и не до конца верил, но по какой-то причине не мог заставить себя сомневаться в ее честности. Да и будь это ложью, оставить ее в лесу?! Нет. Так поступить он бы никак не мог, совесть бы не позволила, точно так же, как и княжеский долг, врученный ему по праву рождения, да и девушка ему все же приглянулась. Хотя провели они вместе всего одну ночь, но это было так необычно и приятно. Может ли вообще мужчина чувствовать такое? На этот вопрос у Ратибора не было ответа, слишком молод он был и неопытен.

Ворота города уже были открыты, часовой дремал на своем посту и не особо обратил внимание на всадника, девушку он даже не заметил. Практически добравшись до терема, молодые люди спешились, взяв коня под уздцы. Княжич провел свою гостью через небольшую калитку, которой обычно пользовались слуги. Отведя коня в самое дальнее стойло конюшни, чтобы он хотя бы какое-то время не привлек к возвращению княжича лишнего внимания.

— Так, самое сложное позади, — он обеспокоенно оглядывался по сторонам, слегка ссутулившись, что выглядело несколько потешно при его немалом росте, — теперь мы с тобой проберемся ко мне, посидишь там тихонько, может, даже успеешь еще немного поспать, пока я ищу Тихомира.

— Я бы лучше поела, — девушка поплотнее закуталась в плащ, — ты сможешь что-нибудь съестное с собой прихватить, когда вернешься? Или лучше мне чего самой поискать, где еду раздобыть я знаю, не раз и не два за тобой по палатам княжеским следовала.

— Смотрю, есть тебе понравилось, будешь потом сестрам рассказывать, как это здорово, пироги в ночи под звездами уплетать? -тихонько рассмеялся княжич, почему-то его умиляли человеческие повадки, пробудившиеся в духе после ее превращения.

— А вот и буду, а еще расскажу, что ходить босиком по лесу-наказание, достойное самых зловредных порождений Матери Сырой Земли, надо бы мне еще какую обувку и платье найти, а то твоего дядьку удар хватит.

— Ну, Тихомир не из пугливых, да и девиц за жизнь, я думаю, повидал поболее моего, и одетых, и раздетых.

— В этом я не сомневаюсь, — Мирина вздохнула, -пойдем, княжеский сын, нечего лясы на конюшне с голой девицей точить, а то неровен час увидит кто, слухи про тебя всякие пойдут, чай, сеновал тут недалеко.

Молодые люди выскользнули из постройки, чтобы окольным путем добраться до палат Ратибора. Привычная утренняя суета скрыла их от посторонних глаз, позволяя незаметно пробраться в нужные комнаты. Тихо отперев дверь, княжич пропустил Мирину вперед, и, наказав сидеть и не шуметь, оставил девушку отдыхать, а сам, пригнув голову и прислушавшись к шагам в оживающем тереме, скользнул в небольшой коридор.

Оставшись в одиночестве, берегиня скинула плащ и умылась в бадье, стоящей в углу комнаты, кое-как пригладила волосы рукой. Результат ее не устроил, пришлось искать какой-нибудь гребень, который ненароком мог затеряться в вещах хозяина комнаты. Ничего не найдя, Мирина устало села на край кровати, не забыв обвязаться платком. Покачивая ножкой, она глубоко задумалась.

И вот что ей теперь делать? Куда идти? А зачем идти, если можно тут посидеть? А если зайдет кто? А кто может зайти? А к кому идти, если сюда никто не зайдет? Стоит ли спрятаться под кроватью или просто сидеть тут?

К реальности ее вернуло какое-то шуршание, доносившееся откуда-то снизу. Опустив глаза, девушка увидела на полу домового, который ее пока не заметил. Дух торопливо шаркая лаптями, топал из темного угла комнаты по своим делам, привычно не обращая внимания на людей. Мирина не знала, как отреагирует старый знакомый на ее новое обличие, немного понаблюдав за старичком, бывшая берегиня кашлянула. Домовой удивленно повернул на звук голову и уставился на девушку.

— Здравствуй, старый друг, не пугайся меня, узнаешь ли ты свою верную подругу?

— Кхе, кхе, как не узнать-то, я тебя знаю с момента твоего появления в этом тереме. Но что с тобой произошло, дитя?!Куда делась твоя рубаха? — старичок мгновенно оказался рядом и с легким замешательством ее осмотрел, — И почему мне кажется, что что-то в тебе изменилось, я вижу тебя, но не ощущаю твое присутствие, вернее не так... — домовой подозрительно прищурился, — ощущаю, но как-то иначе, словно ты и не ты вовсе, но в то же время и ты. Чепуха какая-то.

Он запустил руки в бороду, словно ловя там кого-то, перебирая толстыми пальцами, хмуря густые косматые брови.

— Ох, не знаю, как объяснить, — берегиня вновь попыталась пригладить волосы, но поняв безуспешность этой затеи и лишь раздраженно цыкнула, — Так получилось, что я кажется теперь человек, по крайней мере отчасти и точно больше в этом мире, чем в прежнем. Заклятие это мне неведомо, но один из сынов Лешего осерчал, и вот теперь я такая, какая есть теперь. И не человек, и не дух. Я не могу использовать свою силу в полной мере, хотя она и не покинула меня до конца, — берегиня беспомощно развела руками.

— Мдаа, странное дело, — домовой деловито обошел ее, перебирая ногами прямо по стене, словно это был ровный пол и, завершив круг, сокрушенно покачал головой, — бедная девочка, ты действительно почти человек, твоя связь с Нави, с миром ,где и должны обитать духи, слаба. Не знаю, как это отразится на тебе, но чует мое сердце, что здоровье твое крепче от такого не станет.

— Это я и сама ощущаю, каждый раз используя свою силу, я как будто слабею, даже простой заговор так меня вымотал, что я сразу уснула. Прошу, мудрый домовой, скажи, можешь ли ты мне помочь?

— Но чем же мне тебе помочь,дитя? — старичок лишь развел руками, — Я домовой, а не Леший или Водяной. Моя работа за домом присмотреть, чтобы везде все честь по чести было, власть моя в тереме не мала, это правда, но влиять на миры Нави и Яви я не могу. Не по Сеньке шапка, сгорит, и не замечу, словно тот вор.

— Не мог бы ты подсказать мне, где я могу хотя бы взять сейчас еды и одежду? Где кладовая, я знаю, но как пройти туда так, чтобы меня никто не заметил, люди-то теперь могут узреть меня во всей красе.

— Еду и платье я тебе достану, — домовой довольно улыбнулся, радуясь тому, что все же может помочь своей младшей подруге, которая нет-нет да и приносила ему трав для чая или веселила его жену шутками и прибаутками, подслушанными на улице, — тебя бы еще причесать, гребешок мы тоже отыщем, пожалуй, я могу прислать жену свою, она поможет чин по чину. Все же не с руки мне в девичьих делах разбираться, а вот женушка мастерица в этом. Пожалуй, это все,что я могу для тебя сейчас сделать, — домовой грустно вздохнул, состояние девушки его беспокоило, пусть сама она пока не понимала, насколько все серьезно, но он-то видел.

— Благодарю тебя, милый друг, — девушка низко поклонилась, стараясь выразить всю свою признательность в этом движении, — не знаю, как и отплатить тебе за твою доброту. Но обещаю тебе, как только я верну себе свой истинный облик, я буду тебе верной помощницей.

— Пустое это все, милая,сочтемся как-нибудь, — домовой довольно зашевелил усами, а в уголках глаз собрались веселые морщинки, — своим надо помогать, подожди немного, скоро я опять к тебе вернусь, — с этими словами он растворился в воздухе, вновь оставив ее в полном одиночестве.

Мирина устало откинулась на кровать. Ну что же, оставалось только ждать, в том, что старый домовой ей поможет, она не сомневалась, да и повидать свою подругу домовиху ей хотелось. Она надеялась на лучшее, стараясь не позволять себе впасть в уныние.

— Душенька, это ты? Ох, ох,ох, что же это деется-то! — неожиданно появившаяся домовиха выглядела очень обеспокоенной.

Мирина от неожиданности резко села на кровати, внезапное появление маленькой женщины в искусно вышитом сарафане и накинутой на плечи зелененькой шали, ее немного испугало. Из-под повязанного на голове красного платочка выбилось несколько прядок, что для такой аккуратной и внимательный ко всем мелочам хозяйки было показателем крайней, просто неимоверной торопливости. Домовиха несколько смутилась, она не хотела пугать девушку, ей и в голову не пришло, что бывшая берегиня не почувствует ее присутствие еще до того, как увидит глазами или услышит ушами.

— Ну чего ты так подскочила? Хуже купчихи, мышь увидевшую.

— Скажешь тоже, — девушка рассмеялась, отпуская страх, который мелкими льдистым покровом на мгновение сковал ее изнутри, — до купчихи мне еще далеко. Я очень рада тебя видеть, муж тебе все рассказал уже?

— А стала бы я иначе в покои младшего княжича нос свой совать? — домовиха недовольно сморщилась, словно вспомнила что то неприятное, — Ты знаешь, не люблю я в дела молодости лезть, мало ли за чем человека застать в таком возрасте можно, — она продолжала внимательно разглядывать девушку, словно на глаз примеряя одежду — я тебе платье принесла, а милый мой где-то откопал сафьяновые сапожки. А вот ещё гребень мой тебе запасной.

— Спасибо тебе большое, что бы я без вас, родненьких, делала.

Девушка отложила в сторону сверток и чмокнула в щеку разом расплывшуюся в улыбке помощницу всех женщин и только потом развернула свёрток, в котором лежал красивый, но скромный белый сарафан, явно предназначавшийся для кого-нибудь из черни, сапожки на его фоне смотрелись нелепо дорого, но выбирать не приходилось. Натянув сарафан и аккуратно поставив сапоги на пол около кровати, Мирина взялась за гребень.

Домовиха с удивлением отметила, что взять гребень девушке удалось легче, чем все остальные принесенные ей пожитки. В отличие от одежды, гребень был не человеческой поделкой, его вырезал сам домовой еще давно в подарок для своей жены. Похоже, связь с родным миром у берегини не настолько слаба, насколько предположил на первый взгляд старый домовой.

— Дай я тебе косу заплету, а то смотреть жалко, как ты со своей копной мучаешься, ох, что ж это на свете делается-то, — продолжая причитать, маленькая женщина ловко сплетала белоснежные волосы в тугую косу.

Придирчиво оглядев результат своих трудов и оставшись вполне довольной результатом, она отступила чуть назад по кровати.

— Спасибо тебе еще раз, я себя такой беспомощной чувствую, как дитя малое, руки работают, но как чужие, глаза смотрят, но как будто всего не видят, — берегиня уткнула лицо в ладони, — я не понимаю, что мне дальше делать...

— Ну, ну, чего ты, лебедь мой белый, не расстраивайся так, со всем разберешься, с чем сама не сдюжишь, с тем твои верные друзья тебе помогут, — домовиха подошла к девушке и села рядом, и приобняв ее, насколько позволяли небольшие ручки, начала гладить по спине. Несколько маленьких слезинок упали на сарафан, оставляя на нем мокрые пятна. Нос неприятно защекотало, а горло стянуло комом, который все никак не удавалось проглотить, лишь теплая рука домовихи, нежно гладящая по спине, помогала Мирине не разрыдаться окончательно, -все будет хорошо. Мы рядом.

На полу появился домовой, нисколько не смутившись, он потопал, переваливаясь, как толстая утка, к подругам, прижимая к себе кулек, от которого пахло едой.

— На вот, поешь, чего болото развела? Чай, не кикимора, а берегиня, а воду из глаз за зря льёшь, было бы из-за чего, — хранитель дома похлопал девушку по ноге, стоящей на полу, — я тебе гостинцев с кухни натаскал.

— Тихо ты, чурбан бесчувственный! — маленькая женщина воинственно спрыгнула на пол и уперла руки в бока, — У девочки горе великое, а ты ей так. Проявил бы сострадание. А ты про болото, да с кикиморами страшными сравнил, — домовиха развернулась к Мирине, которая увидела в ее глазах настоящее, не притворное раздражение, — Ты мне скажи, если тебя кто обидит, — хозяйка дома угрожающе выставила руку вперед, держа ее так, словно сжимала что-то, — Моя скалка повернее мечей этих дружинников будет. А ежели княжич обидит, то не видать ему спокойной жизни в этом доме! — она притопнула ножкой, а стены, сундуки и даже кровать опасно заскрипели, — Пусть только...

— Ну, хватит, тебе хватит, — домовой обхватил разъяренную жену и прижал к себе, незаметно переместив сверток с едой на колени Мирине, — ничего он ей плохого не сделает. Возможно, княжий сын и глуповат местами, но человек не плохой. Доброе про него в городе говорят.

— Знаю, — буркнула домовиха, поправляя платок на голове, — а все одно, пусть только попробует.

— Не переживай. Я сам его шкафом попотчую по голове неразумной, али чем потяжелее, если что-то девочке нашей сделает. А ты ешь пока, все свежее с кухни, только недавно приготовили.

— Врешь ты все, не с кухни это, — девушка вытерла глаза рукавом сарафана, против воли умиляясь тому, как они ругаются, уж больно забавно на это было смотреть человеческими глазами, — я ж вижу, что это из подношений вам отданных, получается, я вас еще и объедаю.

— Да не расстраивайся, раз такое видишь, значит, глаза зрячи, а это уже хорошо, значит не все потеряно, ты поменьше думай, побольше ешь, тебе силы нужны, а то загнешься, как цветок без света.

Мирина принялась за еду, шмыгая носом, ей было стыдно за неожиданные слезы. Не привык дух хранитель плакать, не по статусу это, плачут без причины дети малые, да девки глупые, а она же совсем не такая...

Дверь скрипнула, на пороге появился Ратибор, взъерошенный от беготни и держащий в руках ворох каких-то вещей, семейная пара домовых вместе с девушкой заинтересовано взирала на него.

— Я тут, это, все нашел, что ты просила.

— Спасибо, но я тут вроде разобралась уже как-то...

— А, слышал я, что духи всякие чудеса творить могут, но чтобы так, предупредила бы хоть, я бы не тащил всякое, — молодец утер пот со лба.

— Извини, так нечаянно получилось, мне помогли старые друзья, — девушка указала рукой на пустые для княжича места на и около кровати.

— Ну, тогда передавай спасибо своим друзьям за помощь, — княжич неуверенно посмотрел на деревянные доски, но решил слегка кивнуть в знак уважения, — надеюсь, в будущем я смогу это лично им сказать.

Домовой хмыкнул, махнул рукой жене, и они оба растворились в воздухе, оставив молодых людей наедине.

— Они тебя и так слышали, все забываю, что обычные люди нашего брата обычно не видят и не чувствуют, пока им на голову что-нибудь не упадет.

Девушка рассеяно разгладила складки на подоле сарафана, и стряхнула несколько крошек, оставшихся после трапезы.

— Покажи хоть, что принес, интересно же.

— Все как просила, рубаха вот, во дворе сушилась, кажется, она мужская, но я подумал, что в нашей ситуации выбирать не приходится, вот и взял. Хлеба и лука из кладовой захватил, не знаю, нравится ли тебе лук, ну хоть попробуешь. Лапти какие-то нашел, тоже во дворе лежали, правда, они тоже большие, да и драные немного.

— Разодеть ты решил невесту, княжич, в таком наряде можно сразу к твоему отцу идти, ничего не боясь. Сразу в ковер завернет и вынесет вон со двора, чтобы очи его светлые не страдали от такого безобразия.

Девушка с интересом взяла головку лука, которую Ратибор заботливо почистил еще до того, как принес, повертела в руках и попыталась надкусить как яблоко.

— Оой, тьфу, как вы эту гадость едите?!

— Так его же не так едят, а режут и кусочки в еду добавляют, к мясу там, к рыбе, да мало ли еще куда, — слегка смущенно рассмеялся княжич, понимая что сглупил.

— Ну, может быть так оно и лучше, ты нашел хоть, кого искал?

— Нашел, нашел, Тихомир попозже заглянет, как Керовида отыщет и со своими обязанностями разберется, я его попросил вида не подавать какое-то время, что я вернулся.

— Это хорошо, сам-то ты не голодный? У меня тут молоко есть, хлеб и твой, и который мне друзья принесли, а лук этот твой с молоком как будет?

— Лучше не стоит, а то потом с животом намучаешься. Пожевать чего-нибудь было бы на самом деле неплохо, только молока я у себя тут не вижу.

— Да вон, крыночка стоит.

— Хоть убей, не вижу.

Девушка вздохнула, отпила невидимое для Ратибора молоко, вытерла пару капель с верхней губы и задумалась. Княжич присел на другой конец постели и с аппетитом жевал принесенный им же хлеб.

День за окном разгорался, со двора доносились крики слуг, из конюшни слышалось довольное ржание лошадей, которых конюх собирался кормить, привычная суета, как она есть, только в комнате повисло молчание. Каждый думал о своем, не зная, как объяснить свои мысли другому.

Девушка с тоской смотрела в окно, за ним в воздухе на фоне серого неба как всегда весело и беззаботно носились ее сестры, если бы кто-нибудь из них заглянул в окошко, если бы увидел ее, поговорил с ней, может тогда ей стало бы повеселее. Или, быть может, прикосновения сестер могли бы вернуть ей самой прежний облик, и она могла бы унестись вместе с ними ввысь, заливисто смеясь и наслаждаясь легкостью в юном теле. А потом, вдоволь налетавшись и наплясавшись с сестрами в хороводе, она бы вернулась на свой пост, летала бы рядом с княжичем и следила за тем, чтобы он не попал в беду. Конечно же, она бы к нему обязательно вернулась, Ратибор ей практически родной, насколько человек может стать родным духу. Тем более, за то короткое время, что они уже успели провести вместе, он ей стал нравиться еще сильнее,и это немного пугало девушку. Она чувствовала, как ей хочется все больше быть рядом, говорить с ним, чувствовать его тепло... Ночью в лесу она успела ненадолго проснуться и, пока снова не уснула, осмелилась погладить его по волосам, это, на удивление, оказалось очень приятно. С другой стороны, не для того она появилась на этом свете. Ее предназначение заключалось в том, чтобы беречь человека, защищать его, а не болтать с ним о пустяках и гладить его красивые волосы.

Из задумчивости Мирину неожиданно выдернул звук приближающихся к комнате шагов, Ратибор, казалось, не обратил на это внимания. Поэтому, когда в дверь постучали, он вздрогнул.

— Кхм, войдите, — княжич стряхнул с колен хлебные крошки.

На пороге показался Тихомир. Дядька быстро оказался в комнате, плотно прикрыв за собой дверь. Картина, представшая перед его глазами, показалась ему похожей на скоморошью сценку: на кровати была аккуратно разложена мужская рубаха, рядом на платочке лежали остатки хлеба и надкусанная луковица, на полу стояли изящные женские сапожки и пара старых лаптей, а на одеяле сидел его воспитанник в компании молодой и красивой девицы. Девушка с интересом разглядывала его большими голубыми глазами, пряча улыбку в уголках рта.

Глава 9

В комнате повисла гробовая тишина, даже муха, жужжащая в углу комнаты, затихла. Немую сцену первым осмелился нарушить Ратибор.

— А мы тебя уже заждались, садись, откушай с нами эту роскошную трапезу.

— Все шутишь? — Тихомир раздраженно передернул плечами, — Ничего смешного тут нет, — он переводил взгляд с княжича на гостью и обратно, — Ты правда нашел в лесу суженую? Не ожидал, честно говоря.

— У меня вообще-то имя есть, — девушка гордо вздернула аккуратный носик, — Приятно наконец-то познакомиться лично, я Мирина, дух хранитель княжича, ну точнее, теперь я вроде человек. Ратибор вам успел рассказать?

— Кхм, прошу прощения, — Тихомир слегка поклонился, — Да, он мне кратко поведал, что в лесу приключилось. Керовида я не нашел, но оставил ему под дверью условный знак, что нам необходимо встретиться. Мы давно не использовали этот способ общения, но думаю, старец помнит, что значит оставленная под дверью березовая веточка.

— А как же он поймет, где искать?

— Уж поверь, девочка, — дядька самодовольно усмехнулся, впрочем, все так же с легким подозрением осматривая новоприбывшую, — он поймет, где нас искать, как только веточку приметит. Возможно, он уже и сам знает, что вы в город приехали. Не знаю, как он это делает, но ему как будто сама Мать Сыра Земля нашептывает и подсказывает. Так что, пока мы его ждем, надо решить некоторые вопросы, — пристальный взор устремился на княжича, который невольно посмотрел в окно, где виднелись оживающие улицы, и вовсю уже кружила голову городская суета, — Твоему отцу надо сообщить о том, что ты успешно вернулся из леса с невестой.

— Она не невеста, точнее, я в этом не уверен. Именно поэтому мы сперва должны найти волхва, чтобы во всем разобраться и дров не наломать, — княжич встал с кровати, — а отцу я бы попросил тебя пока ничего не говорить, встретимся сначала с Керовидом, а там видно будет. Прошу тебя, Тихомир, дай нам время хоть чуть-чуть разобраться в том что вообще произошло.

— Не переживай, я слово тебе дал, что раньше времени князю не выдам, — дядька устало потер лоб рукой, — Ой, молодежь, проблем с вами... Это ты все натаскал? — он указал на разложенный по кровати скарб.

— А кто еще мог такую богатую добычу принести, — весело подмигнул Ратибор, — Умом своим все приобрел, не обнажая меча без нужды, как учил мудрый наставник. Да и не воровал я, одолжил на время, потом верну.

— Даже хлеб вернешь? Убирай это все, не дело княжескому сыну в собственном тереме с собственной кухни в тихую еду таскать.

— Хлеб этот и так на стол княжеский был бы подан, я просто взял его пораньше, — Ратибор начал аккуратно убирать еду, сложил рубаху и вместе с лаптями положил на сундук.

Весь разговор Тихомир продолжал стоять у двери, опираясь на нее спиной, боялся ли он, что кто-то может попытаться открыть ее, или не хотел приближаться к Мирине, на которую бросал косые ненавязчивые взгляды, словно ожидая, что взлетит она или же обернется зверем лесным. Девушка вроде бы выглядела вполне обычно, но кто ж знает, может ли она быть опасна? Появилась непонятно откуда и сидит себе спокойненько на кровати с ногами, косу теребит. А самое главное, его воспитанник рядышком с ней, как гвоздями прибитый, сидит. Может она его приворожила? Оставалось надеяться, что волхв сможет все эти странности объяснить, а до тех пор, надо бы стражу на воротах предупредить, что б внимательно смотрели, да искали девицу с белыми волосами. Она приметная, не пропустишь, даже если захочешь.

— Может сядешь? — Мирина смотрела на старого дядьку в упор, — В ногах-то правды нет.

— Правда есть в твоих словах, но мне уже надо вас покинуть, в мои обязанности, в конце концов, входит не только надзор за княжеским сыном. До князя я дойду ближе к вечеру, до этого времени можете делать, что считаете нужным, я верю в вашу разумность. Но помни, что ежели вас увидит кто, да Бориславу доложит, на меня всех собак вешать не смей, сам виноват будешь. Еще свидимся, Ратибор.

Кивнув девушке, Тихомир вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Нервный он какой-то, — Мирина слезла с кровати и подошла к окну, — Никогда его таким не видела.

— А как часто ты его вообще видела?

— Всегда, когда он с тобой рядом был, — девушка пожала плечами, — Я же с тобой почти не расставалась. Ну пока ты в городе был, точно.

— Как-то сложно привыкнуть к тому, что за мной постоянно наблюдал кто-то невидимый, — он почесал затылок и слегка задумчиво посмотрел на снующих по двору людей, — Нда... Слушай, я хочу предложить новый план, готова слушать?

— Желание моего княжича для меня закон, — берегиня изобразила размашистый поклон и расхохоталась своей простенькой шутке.

Ратибор заулыбался ей в ответ. Еще не встречал он девушку, способную смеяться в его присутствии так искренне и громко. Конечно, у княжича были сестры, но они были скромными и хорошо воспитанными девицами, которые, если и смеялись во весь голос, то только на закрытых посиделках среди подруг. Мирина же веселилась от всей души. Ее щеки раскраснелись, а на глаза навернулись слезы.

— Извини, смешинка в рот попала, — девушка вытерла глаза, — так что ты удумал?

— Смотри, ни ты, ни я сидеть тут не хотим, так и состариться недолго. Мне казалось, великий дух хранитель, — палец безапелляционно ткнул в девушку, которая удивленно распахнула глаза и посмотрела по сторонам, изображая недоумение, — вроде говорила, что у нее есть сестры. Они же, получается, как и ты, летают всюду, за людьми смотрят. Мы ведь можем к ним обратиться, чтобы они Керовида отыскали, и мы сами к нему пришли. Что думаешь?

— Хм, я не знаю, смогут ли мои девочки отыскать волхва. За ним вроде никто из наших не присматривает. Он человек непростой, под дланью богов живет, ему наша защита не нужна.

— Думаешь, не выйдет?

— Попробовать нам никто не запретит. Заодно проверим, узнают ли меня.

Мирина приоткрыла окно, стараясь сильно в него не высовываться. Она напряженно вглядывалась в небо. Как назло, ее никто не замечал. В воздухе летало несколько девушек, но они были заняты чем-то своим. Надо было что-то придумать.

— Ратибор, а ты свистеть умеешь?

— Конечно.

— Посвисти-ка в окошко, соловушка.

— Мы ж в доме, тут нельзя свистеть. Денег не будет.

— Скажешь тоже, ерунда это все, если так боишься, что казна обеднеет от одного свиста, то не переживай, хоть всю жизнь свести, а монет как было несчитанное множество, так и останется. А ты свои деньги и так всем нуждающимся уже раздал. Высунься в окно и посвисти.

— А иначе никак?

— Никак. Свисти, давай.

Княжич вздохнул и покорно пошел к окну. Тихий свист разнесся по двору. Никто не обратил на него внимания, продолжая заниматься своими делами.

— Давай еще раз, — девушка напряженно положила руку Ратибору на плечо.

Свист повторился громче. Получилось! Одна из девушек начала спускаться. Мирина заулыбалась. Кажется, она узнала эти длинные черные волосы и манеру полета.

— Не свисти. Денег не будет, — черноволосая берегиня зависла у окна. — О, дорогая, ты вернулась. Где ты была?

— В лесу. Я стрелу ловила. Еще лешака встретила и, если в самую суть, — тут она слегка закашлялась, и голос ее дрогнул, — ...в общем, я теперь человек.

— Так он, получается, тебя теперь видит, — девица ткнула пальцем в княжича и, получив утвердительный кивок, недовольно надула губки, — Не дело это. Тебе надо вернуться к нам. Негоже духу по земле в человеческой шкуре гулять.

— Да знаю я. Поэтому мы твое внимание привлечь и пытались. Нам очень нужно кое-кого найти. Ты волхва княжеского знаешь?

— Кто же его не знает.

— Ты можешь его для нас отыскать?

— Нуу... ты же знаешь, мы к нему близко подлетать опасаемся, — черноволосая берегиня покачала головой.

— Прошу тебя. Не обязательно к нему приближаться. Просто отыщи его и возвращайся. Мы сами к нему пойдем.

— А вдруг он тебя к себе в услужение заберет? Я слышала, в последние годы кто-то из людей таким промышлять стал. Ловит духа и к себе привязывает. Заставляет свои поручения выполнять. Другим вредить или редкости какие приносить.

— Керовид такого делать не будет. Он честный человек, хоть и странный.

— Эх, голову ты, что ли, повредила, как человеком стала? Ну да что с тебя взять. На вот, возьми на всякий случай.

Черноволосая сняла с шеи веревочку, на которой висел серый камушек, и протянула его Мирине.

— Что это? — бывшая берегиня покрутила в руках маленькое украшение, чувствуя исходящую от него слабую энергию.

— Оберег. Сожмешь его, и тебя все из виду потеряют. Но ненадолго. Тридцать вдохов, и ворожба спадет. И само собой даже одежда на тебе станет незрима, как и все, что ты держишь.

— Мне кажется, это лишнее.

— Не глупи. Карман не тянет, а мне спокойнее будет. Не возьмешь, никуда не полечу.

— Ну хорошо. Коль тебе так спокойнее будет, я его возьму. Поищи Керовида, пожалуйста.

Княжич все это время наблюдал за странной сценой. Мирина разговаривала с, воздухом, потом вообще протянула руку и взяла что-то невидимое.

— Получилось? — Ратибор повертел головой, разыскивая незримого собеседника своей невольной подруги.

— Да, — девушка рассеянно посмотрела на пустую ладонь, — она найдет для нас Керовида, но на этом все, хороший дух всегда держится на расстоянии от человека, приближаясь только по необходимости. Особенно такого как волхв.

— Так ты тогда получается плохой дух?

— Эй! — она возмущенно свела бровки к переносице, что выглядело очень забавно на этом милом лице, — скажешь тоже, может быть я иногда и нарушала какие-то правила, но только потому, что беспокоилась о твоем благополучии, — девушка слегка залилась краской и отвернулась, подставляя лицо свежему ветру.

— Ты очень милая, когда стесняешься, — княжичу почему-то захотелось обнять Мирину и погладить ее по волосам.

— Я не стесняюсь, — девушка раздраженно топнула изящной ножкой, — это все дурацкое человеческое тело, делает, что хочет, без моего желания.

— Не злись, я просто пошутил.

Девушка только фыркнула и пошла обратно к кровати. Осторожно присев на ее край, она взяла сапоги и начала сосредоточенно натягивать их по очереди на ноги, что получилось не с первого раза. Закончив, Мирина попыталась встать. Было видно, что в обуви она себя чувствует еще более неуверенно, чем босиком. Ратибор еле успел подбежать и подхватить ее, спасая от падения. От неожиданности она только ойкнула, оказавшись в крепких объятиях княжича. Так они и стояли какое-то время в замешательстве.

Неожиданно окно в комнату распахнулось, ветерок пронесся по комнате, вороша вещи. Девушка выскользнула из объятий и, осторожно ступая по деревянному полу, отошла на середину комнаты. Ее губы слегка шевелились, перешептываясь с кем-то незримым.

— Ну что?

— Все оказалось проще, чем я думала, Керовид у себя, травки какие-то перебирает. Ты знаешь, как туда можно пробраться, не привлекая внимания?

— Знаю, — Ратибор подошел поближе, стараясь разглядеть, что девушка сжимает в руке, — на что ты все смотришь?

— Да так, сестра мне передала защитный оберег, он ненадолго помогает скрыться от глаз тех, кто тебя ищет. Можем попробовать его сейчас использовать, чтобы к Керовиду пробраться.

— Не стоит его попусту тратить, оставь до лучших времен, мало ли что нас ждет дальше. А сейчас, давай найдем волхва и спасем наши жизни от «семейного счастья».

Мирина заливисто рассмеялась, погрозив княжичу пальчиком. Ратибор улыбнулся и протянул девушке руку, предлагая последовать за ним. Немного подумав, девушка взяла ее. Парочка выскользнула из комнаты, отправившись в очередное маленькое путешествие.

***

В дверь кто-то тихо стучал, но крайне настойчиво. Стучал, подождал, снова постучал, опять подождал, потом снова раздался тихий стук... Боги! Неужели нельзя просто спокойно перебрать свои запасы, чтобы понять, какие травы нужно в этом году собрать да на грядущую зиму засушить. Волхв вздохнул, понимая, что дело придется отложить. Уж больно важные гости пришли. Погладил маленького ежа, дремлющего на его столе. Зверек иногда помогал старцу собирать растения в лесу. В свободное же от своих небольших вылазок время он усилено истреблял насекомых и гонял особо наглых мышей. Полезный малыш, хоть и шебутной иногда. Старец встал, стряхнув с колен сухие веточки. Не торопясь, он подошел к двери, отпер засов и выглянул на крыльцо. Там было пусто.

— Приветствую тебя, Керовид, — донеслось откуда-то сбоку. Рядом с крыльцом рос большой пушистый куст, в котором кто-то стоял.

— И тебе здравствуй, Ратибор. Как ты быстро вернулся, заходи скорее, — волхв пошире распахнул дверь, отходя слегка в сторону.

Куст зашевелился, из него вылез взъерошенный княжич, который держал за руку хрупкую девушку. Отряхнувшись, молодые люди зашли в дом, подозрительно оглядываясь по сторонам. Керовид с интересом разглядывал спутницу Ратибора. Молоденькая, невысокая, с длинными белыми волосами, на первый взгляд ничего необычного, но опытный глаз не обманешь. Волхв слегка недоуменно приподнял ободок, стягивающий длинные волосы, и почесал лоб, в очередной раз поражаясь шуткам судьбы и богов. Керовид понял, что его затея с ритуалом приняла неожиданный оборот.

— Ты ожидал найти девушку, а вместо этого встретил замечательного маленького духа? — волхв подмигнул.

— Кхм, ну, почти, — Ратибор смущенно потер затылок.

— Я не маленькая! Я вполне обычный дух, — девушка возмущенно надула губки и скрестила руки на груди, — сейчас, конечно, в это сложно поверить, но я дух хранитель, берегиня.

— Ну конечно, берегиня... Хм, я сначала подумал, что ты бывшая русалка или какая другая природная дева, — Керовид задумчиво потер бороду, — зачем же вы пришли ко мне? И почему князь еще не знает о счастливом возвращении своего младшего сына?

— Я не хочу оставаться человеком! Мне не нравится ходить, это тяжело и больно! — девушка хотела возмущенно топнуть ножкой, но остановилась, вспомнив о небольших, но больных натертостях на ногах, — А еще запахи эти вокруг, и силы использовать тяжело. Стоит только заговор небольшой произнести, так в сон клонит и есть безумно хочется, — живот девушки в ответ на это грозно заурчал, — к тому же, разве вы хотите, чтобы княжеский сын женился на каком-то там духе без роду и племени?

— Вот именно, — княжич неуверенно поддержал свою новую подругу, — отец точно не одобрит, если я к нему приведу духа, вместо нормальной невесты. Мало ли во что это потом выльется.

— Хм, отец твой возражать бы не стал. Невеста из духов, это даже почетно, не каждому человеку дано благосклонность жителей другой стороны заслужить, не то, что обряд брачный свершить, — Керовид прошелся по комнате, снова рассеянно погладил мирно сопящего ежика.

— Но я не могу остаться человеком!

— Тут ты права, пока точно не можешь. Вижу я, что две стороны в тебе борются, как будто двое молодцов за канат в разные стороны тянут, стоит переусердствовать, и он разорвется. Тело человеческое не способно выдержать такое. Чем больше ты силы свои духовные используешь, тем больше канат истончается. Ежели аккуратно его пресечь и оставить лишь один конец, то и ты цела будешь, но, если продолжать тянуть... — волхв печально покачал головой.

— То есть, если я не оборву связь с одним из миров, то умру? — Мирина помрачнела.

— По-простому говоря, да. Дело в том, что связь твоя необычная, — Керовид достал с полки клубок, потянул за кончик нитки и сложил ее трижды, — смотри, если бы ритуал сработал как надо, то твои способности из мира духов не причинили бы тебе вреда. А может ты и вовсе не стала бы человеком, и в этих лесах заплутала бы другая девица. Но если б все сложилось, как сейчас, то ты могла бы пользоваться своими силами как простая человеческая ведунья. Но что-то пошло не так, и теперь с Нави тебя связывают две нити, а с Явью — одна, вот и рвет тебя на части.

— А откуда эта третья нить вообще взялась?

— Ты же не добровольно в наш мир пришла, тебя сюда кто-то перетянул? — волхв с сочувствием посмотрел на девушку.

— Да, было такое. Мы столкнулись в лесу с лешаком, и он решил, что будет забавно сделать меня человеком, но видимо он что-то напутал, — Мирина явно нервничала, ее маленькие пальчики перебирали складки сарафана так быстро, что казалось, он сейчас вспыхнет или расползется на мелкие лоскутки.

— Видимо, из-за него связь твоя крепче, чем должна быть, — Керовид задумался.

В комнате повисла напряженная тишина. Было слышно, как большой паук в углу ползает по своей паутине, проверяя не попался ли кто в его сети. Старый дом поскрипывал, в нем пахло травами и пылью, еж проснулся и деловито обнюхивал пучки душистых растений, аккуратно разложенных по столу.

— Ты случайно не знаешь, как можно эту связь разорвать и помочь Мирине вернуться к родным? — Ратибор смотрел на волхва с надеждой, как будто ждал чуда.

— Мирина? Подходящее имя для такой красавицы, — старый волхв слегка улыбнулся, — Сожалею, но мне неизвестно, как можно разорвать эту связь. Уж больно странный случай, необычный, требующий тонкой работы. Сколько живу, но такого никогда не видывал. Я догадываюсь, что делать надо, но ежели что-то не так пойдет, то гостья наша из другого мира пострадает, и тебе, княжич, худо будет. Судьба — она такая, не терпит вмешательства в свои замыслы, особенно если связала кого, — молодые люди разом приуныли. Княжич недовольно стучал пальцами по столу и старался хоть что-то придумать, но любая идея, вспыхивающая в голове, разбивалась о то, что он понятия не имел, сработает ли она, или же это глупость несусветная. Девушка сдерживалась, чтобы не начать всхлипывать. С ее человеческим телом снова происходило нечто странное, мир почему-то стал тише, а в ушах раздавался какой-то стук, и глаза снова намокли, — Однако если не знаю я, это не значит, что это невозможно. Где-то в наших лесах живет ведунья, которая может знать, как правильно совершить обряд, способный освободить Мирину. А уж быть ей человеком или вернуться в мир духов, уже вам решать.

— Это как? Я могу выбрать, кем быть? — бывшая берегиня удивленно захлопала глазами, глядя на Керовида.

— Конечно, иногда судьба дает нам право выбрать, куда идти. Тебе, дитя, на роду написано выбирать, как и Ратибору, быть вместе или нет. Лишь вам решать.

Молодые люди переглянулись. Слова волхва стали для них неожиданностью. В головах парочки метались разные мысли. Что делать дальше? Какой выбор будет правильным? Стоит ли им сопротивляться богам, которые так любезно свели их вместе? Но как можно жить без сестер? А как делить всю свою судьбу с тем, кого вроде как знаешь всего пару дней?

— И где живет эта ведунья? — Ратибор нарушил затянувшееся молчание.

— Это мне не известно, но я знаю один старый способ найти кого-то. Мирина, не могла бы ты достать вон то яблоко с полки?

Девушка кивнула и подошла к стене, на которой в причудливом беспорядке были прибиты широкие доски. На самой верхней полке лежало красное яблоко, девушка подпрыгнула, пытаясь кончиками пальцев дотянуться до заветного плода. Попытка оказалась безуспешной, Мирина встала, уперла руки в бока, как недовольная хозяйка, которая столкнулась с неожиданной проблемой. Ратибор уже хотел подойти и помочь, но Керовид жестом остановил его, как будто вся эта затея с яблоком была частью какого-то испытания. Поразмыслив, девушка расставила ноги пошире и вытянула вперед руки, воздух между кончиков пальцев задрожал, яблоко сдвинулось с места, медленно поползло к краю полки, пока не упало прямо в протянутые ладони. Слегка пошатнувшись, Мирина с довольным выражением лица повернулась к застывшим в ожидании людям.

— Проще пареной репы, — весело произнесла девушка, отдавая яблоко волхву, — что дальше?

Керовид достал откуда-то старую карту, где подробно были нарисованы окрестности города, со всеми полями, лесами и реками. Взял у Мирины яблоко и положил его на карту. И начал шептать, постукивая ногой, в ритм своих причудливых слов.

— Яблочко наливное, спелое, золотое, путь нам укажи, к лесной ведунье отведи, да смотри не соври, точно место укажи, — неожиданно яблоко действительно начало кататься по карте, то замирая в одном месте, то продолжая свой путь, — Поиск займет какое-то время. Может, хотите попить вкусного отвару из трав? Для здоровья больно полезен — любезно предложил старый волхв.

— Было бы неплохо, — устало улыбаясь, согласилась девушка, которая заметно побледнела.

— А как долго яблоко будет искать место? — Ратибор выглядел обеспокоенным, — дело уже к вечеру идёт, а Тихомир обещал отцу о нас донести. Нам бы успеть все до того выяснить и отправиться обратно в лес.

— Я думаю, вы все успеете, а ежели нет, я помогу вам гнева княжеского избежать. Ежели князь все-таки вас поймает и под замок посадит, есть в тереме тайный ход, еще при прадеде твоем построенный, он ведет прямо в лес. Как нужная дверь выглядит, я тебе сейчас расскажу...

Разлив отвар по чашкам, волхв начал подробно объяснять, как найти заветный лаз, а яблоко все каталось и каталось по карте, пока не остановилось. Но это осталось незамеченным, уж больно хорошо шла беседа.

Глава 10

— Попали...

Ратибор, недовольно жуя губы, смотрел на дружинников, полукругом окруживших двор. Никто не доставал клинки, на некоторых не было даже доспеха, словно подняли их уже из кровати, что, кстати, скорее всего так и было. Солнце уже давненько скрылось за городской стеной. Однако одно было очевидно, что рядом с ним стоит девушка, которой он хочет помочь, и что из этого окружения им не выбраться.

— Ну, здравствуй, — восседавший на белом с черными пятнами на крупе коне князь выехал вперед. Его голос звучал ласково, но борода воинственно топорщилась, а в глазах горел огонь, который не предвещал ничего хорошего, — Что же это такое, а? Вот кто мне объяснит? Где это видано, чтобы по возвращении родной сын, вместо того чтобы появиться пред отцом, пред князем своим, стал бы по углам прятаться, красу такую от отеческого взора скрывая, словно срам какой недостойный? — Мирина на секунду высунулась из-за плеч Ратибора и показала язык князю, скорчив недовольную рожицу, на что суровый мужчина с редкой, но уже заметной проседью в волосах, лишь громко засмеялся, — Я, смотрю, ты у нас с норовом. Ну, вот и отлично. Этому шалопаю именно такая и нужна, чтоб в ежовых рукавицах держала, да уму разуму поучала.

— Не гневайся, наимудрейший из правителей. Дозволь слово молвить.

Волхв, степенно перебирая лаптями, вышел из дома, а вместе с ним из-за распахнутой двери появился легкий аромат лесных трав и отваров. За его спиной что-то булькало и поскрипывало, казалось, раздавались тихие голоса, перемежающиеся уханьем и фырканьем.

— Да кто ж тебе запретит.

— Ты, князь. На все воля твоя.

Старец склонился в неглубоком поклоне.

— Ну, молви, раз уж почтил нас в столь поздний час.

— Моя вина в том, что сын твой с невестой до сих пор не явились пред очи твои ясные. Пойми старика. Давно уж обряд не проводил, интересно стало, кто, мол, и откуда, как в наших краях оказалась, да как встретились. Вот и заговорил молодых. Отпустил, лишь когда друзья мои нашептали, что солнце уж и село давно, и не стоит старикам тратить время пылкой юности на свое пустое брюзжание. Они за дверь шмыгнули, а тут голоса, шум, гам, думаю, неужели еще кто-то в столь поздний час не спит? А тут и вы со своей дружиной.

По прищуренным карим глазам Борислава было понятно, что он едва ли верит в половину сказанного. Наговаривает на себя старец. Ох, наговаривает. Брехливые собаки так не брешут, как этот невинный, на первый взгляд, дедок. Уж кому, как не князю знать. Он когда сам мальчишкой частенько сбегал из отчего дома, по девкам, аль на ярмарку на диковинки разные посмотреть. А как выходил всякий разумный срок, так сразу ж к Керовиду. Старик не выдаст.

— Добро. Раз так их защищаешь, гнев свой справедливый изливать на них не буду. С тобой, Ратибор, мы после переговорим, — взгляд отца красноречивее любых слов доносил, что разговор будет тяжелым, — как и с суженой твоей. А пока под замок обоих, чтобы еще где-то не засиделись.

— Отец!

— Молчать!

Рык князя был подобен реву дикого медведя. Недаром он своими громогласными командами на поле боя обращал в бегство особо суеверных степняков, в панике удирающих от, как им казалось, самого ожившего духа леса.

Наверняка несколько семей в округе проснулись. Где-то за бревенчатой стеной одного из домов раздался детский плач, загорелась лучина, и женский силуэт быстро перебежал за окном. Заспанный мужик высунулся и набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться отборной бранью, но увидев, кто перед ним, упал, стукнул лбом об пол, и быстро уполз назад, затворив за собой дверь.

Борислав, слегка смутившись, повторил гораздо более тихо:

— Под замок. Обоих. Запереть их в подготовленных палатах. Не выпускать ни под каким предлогом. Это касается всех. Кто ослушается, отправлю к южной границе степняков гонять в передовом отряде, а вернуться сможете, если только самолично голову Хана принесете.

Он обращался ко всем, но смотрел ровно в одни глаза в окаймлении старческих морщинок.

Тихомир спокойно выдержал этот взгляд. Свой долг он исполнил, князю все рассказал, а как дальше сложится, одним богам известно.

— Собирайтесь, — Борислав грозно посмотрел на сына, — поздно уже.

— Как скажешь, отец.

Ратибор нежно, словно хрупкий цветок, провел девушку через дружину и усадил на своего верного коня, которого заботливый дядька незаметно взял с собой из конюшни.

Медленно, не стараясь скрыться или затеряться в темных улочках, в окружении воинов пара поехала вперед к княжескому терему, оставляя князя и его верную охрану наедине с Керовидом.

Рука с тремя перстнями властно подала жест, чтобы ратники в стороне постояли, а сам Борислав ловко, несмотря на свои немалые лета, спустился с лошади и подошел.

— Ну и что, старый друг. Все ли хорошо? Успешен ли ритуал был? Она же это?

— Сложно сказать, — волхв огладил свою бороду, смотря куда-то за спину князя, — Все получилось несколько иначе...

— Да говори ж ты!

— Только богам известно, что между ними теперь будет. Необычная девушка, ой, необычная. Окажись она простой купеческой дочерью, али заплутавшей царевной, да хоть принесенной ветром из далеких заморских стран принцессой, все было бы намного проще. А так. Сколько живу, не видал ничего подобного, лишь слышал. Много разных странностей и шуток судьбы было, но таких, на моей памяти, никогда. Но одно могу сказать точно, не желает она ему зла. Более верного живого существа ему вовек не найти. Однако будущее скрыто от моего взора. Полюбят они друг друга али нет. Тут все одним лишь богам известно.

— Вот как, значит, — Крепкая рука легла на рукоятку клинка, а в карих глазах появился отблеск металла, — Ну что ж, пусть боги свое слово скажут, а я свое, отеческое. Запру под замок, и пусть сидят там, пока приготовления к свадьбе идут.

Старец покачал головой, поправляя обруч на собственном лбу.

— Не дело это, князь, молодых свободы лишать. Все одно, от судьбы не убежать. Если народу написано им женатыми быть, то как бы они не противились, все так и будет, а иначе лишь бед полон рот наглотаются, а все одно, как решено, так и повернется.

— Судьба дело такое, — Борислав одним легким движением вскочил на своего коня и сверху вниз посмотрел на старца, — изменчивое. Посмотри на молодых князей. Сами, своей головой к власти пробились, поперек течения плыли, сами людей собрали и за собой повели. Сдается мне, боги нет-нет да и выпускают поводья, чтобы посмотреть, куда человек сам себя заведет.

На это волхв лишь вновь покачал головой.

— Утром в терем мой приходи, — князь слегка смягчился, стараясь сгладить свои резкие слова, — чай с ватрушками пить будем. Али оставишь старого друга одного?

— Приду, уж больно хороши при твоем дворе умельцы...

А в это время в центре города процессия уже въезжала в распахнутые ворота княжеского терема. Большая часть дружинников, сонно позевывая и почесываясь, пошли досматривать сны, которые были прерваны громогласным рыком своего воеводы. Ну, князь на то и князь, ему все можно.

В сопровождении десятка человек, которые, видимо, и собирались охранять просторный, построенный еще много лет назад бревенчатый терем, каким-то чудом переживший многочисленные осады города, в котором по традиции жило вот уже не одно поколение, каждый из рода Всеволодовичей, да не один, а вместе с молодой невестой, до тех пора не минует две зимы...

Ратибор слегка напряженно вертел головой, словно бы стараясь найти возможность для побега, чтобы ударить коня пятками и затеряться в ночи. Мирина же напротив, уже вовсю клевала носом, утомленная длинным днем. Во сне она приоткрыла рот, уронив голову на княжича. Белое платьице было ей велико, из-за чего от мерной поступи коня верх его колыхался, на мгновение приоткрывая светлую кожу, словно бы светящуюся в ночи, и два упругих холмика, заметно покачивающихся в такт тряске.

У самого входа дружинники остановились, один протянул руки, чтобы помочь снять девушку, но, наткнувшись на взгляд княжича, отошел в сторону. Быстро спрыгнув, Ратибор придержал рукой Мирину и мягко снял ее с седла. Подхватив на руки, мотнул головой, безмолвно приказывая открыть тяжелую дверь.

Воины поняли его и, упершись крепкими руками, отворили дубовые двери. В сумрачной горнице, освещенной лишь тлеющим огоньком лучины, уже ждала пожилая женщина, которая еще его деда помнила и то, как ее мама прислуживала ему и молодой невесте в этом самом доме.

Без лишних слов она, запалив свечу, пошла вперед, освещая путь. В доме приятно пахло теплым деревом и едой. Если бы не перекус у Керовида, то княжич, после того, как уложил берегиню, прокрался бы на кухню и пошарился на ней в поисках каких-нибудь завалявшихся сухарей или лепешек.

Пока они поднимались наверх, лестница не издала ни единого скрипа, словно только недавно положили свежие доски, да и запах стоял характерный. Неужели отец приказал тут все перестроить? Вряд ли. Или тут так всегда? Княжич не знал, что находится здесь внутри. Сюда имел право заходить лишь князь, дабы проверить, не воруют ли слуги из-под его носа, и в исправном ли состоянии терем, да волхв, чтобы отогнать злых и пакостных духов, которые могли помешать молодым влюбленным проводить время вместе.

Женщина поставила свечу в специальную подставку на стене и, забренчав ключами, стала отпирать большой висячий замок. Наконец скрежетнул механизм, и дверь распахнулась. Большая комната была залита лунным светом, пробивающимся сквозь занавешенные окна. Недавно застеленная широкая кровать с привезенными заморскими тканями, сооруженная лучшими плотниками, красиво отливала алым и золотым.

С тихим скрипом за спиной закрылась дверь, оставляя княжича и девушку наедине.

Аккуратно уложив свою драгоценную ношу на мягкие шелка, Ратибор стянул с себя рубаху и сапоги, деловито сложил их на подоконнике. Оставшись в одних штанах, он постоял задумчиво, оглядывая просторное помещение, дальние углы которого терялись в тенях.

Вот в темноте сверкнул обитый крышкой сундук. Стараясь не шуметь, княжич легкой походкой подошёл к нему и, откинув крышку, запустил руку в темнеющие недра, стараясь найти что-то пригодное для сна.

Отыскав светлые легкие штаны, быстро переоделся. Хотелось бы еще и искупаться, в баньке попариться, но этим можно и потом заняться. Усталость уже начинала брать свое, да и не так он сильно испачкался за эту пару дней.

Бесшумно подойдя к кровати, он взглянул в умиротворенное лицо девушки, которая мирно посапывала, улыбаясь чему-то во сне. Свернувшись калачиком и подтащив колени к груди, она лежала, слегка приоткрыв рот. Волосы разметались по кровати практически идеальным полукругом, словно бы хотели посоревноваться в белизне с самой луной, заинтересованно заглядывающей в окошко спящих людей.

Он на мгновение залюбовался несравненной красотой девушки, которая словно бы была в этот момент так далеко от него. Вот коснется ее сейчас пальцем, и она исчезнет, словно морок, появляющейся под палящим солнцем, который бывает в степных пустынях. Казалось, словно вся ее тонкая красота была соткана из лунного света.

Встряхнув головой, княжич аккуратно приподнял Мирину и подтянул повыше, так, чтобы голова лежала на взбитых подушках, и можно было спокойно вытянуть из-под ее тела одеяло. Поколебавшись немного, он и сам устроился рядом, повернувшись спиной и глядя, как в дальнем углу небольшие пылинки плавно кружатся в падающих лучах белого света.

Весь терем поскрипывал, словно большой и старый зверь. Но это был не жуткий скрип, как бывает в мрачном непроходимом лесу, где за каждым упавшим деревом в тенях мерещится хищный зверь, и не жуткий шелест степного песка, когда напряженный слух старается понять, это просто ветер шумит или же крадется враг, а может просто небольшой зверек пробежал мимо. Здесь было все иначе. Казалось, громадные стены, сложенные из бревен, устремились в вышину, готовые поспорить с самими горами в своей надежности. Терем обволакивал неким спокойствием, заглушая страхи и тревоги, помогая очистить голову и успокоить мысли, помогая провалиться в сновидения...

Полупрозрачная мужская рука коснулась лба заснувшего княжича, погружая его в спокойный тихий сон. Ладонь на секунду замерла над девушкой, но коснулась и ее, отгоняя все дурные мысли.

Мужчина неопределенного возраста с маковым венком на голове отошел назад, мягко улыбаясь спящим и медленно разворачивающимся друг к другу юноше и девушке.

— Твоя очередь, Соня.

Прелестная женщина вышла из-за его плеча. На ее спине висела котомка, словно сотканная из сотен маленьких серебристых паутинок, на которых как будто подрагивали маленькие капельки росы. Тонкие пальцы медленно, словно играя на гуслях, перебирали ниточку за ниточкой, пока не заскользили по одной и не сорвали с нее два кристаллика, засиявшие приветливым голубым огоньком. Они поднялись с ее руки и превратились в мелкие невесомые облачка, которые окутали головы спящих мирным сном княжича и бывшей берегини.

— Пойдем, Сон, — девушка подхватила под локоток своего брата и повела его к окну. Ноги их словно шагали по невидимым глазу ступеням, поднимали их все выше и выше, пока две неосязаемые фигуры не вышли за стены терема, — Хорошая пара, и в этот раз у этого рода получится прекрасные наследники. Оба славны, и хоть пока не пришла пора любовных утех, подарила я им приятные видения, — девушка, прикрыв рот, рассмеялась звонким смехом, словно капельки дождя застучали по струнам, — Но что же ты не весел, братец мой?

— Не знаю, сестра, ох, не знаю. Но что-то нехорошее может приключиться с этой девушкой. Энергия двух миров постепенно распирает ее изнутри, нехорошо это, опасно.

— Да будет тебе. Вон, посмотри, — тонкий пальчик указал на простенький дом, примостившийся возле самой стены. — Керовид опять допоздна не спит. Может, поможем старику с недугом справиться?

— Не балуй.

— Да будет тебе.

Вот так, переговариваясь, они и скрылись в очередном доме, где ждала их уже дочь и племянница Дрема, поглаживая по голове белокурого малыша, довольно обхватившего своими маленькими ручонками ее большой палец и норовящего поймать его губами.

Глава 11

Лучик солнца пробился сквозь стекло и быстро пополз по подоконнику, озаряя все вокруг теплым утренним светом. Весело прыгая с половицы на половицу, от которых приятно пахло теплым деревом, он добрался до кровати и на секунду замер и немного потух, заслоненный облаком, проплывающим по небосводу. Но как только оно пролетело, оказалось, что яркое пятнышко уже забралось на подушку и медленно подкрадывалось к спящим.

Ратибор заворочался и перевернулся на бок, прячась от света, пробивающегося сквозь закрытые веки, и прижимаясь к чему-то теплому, лежащему рядом. Он ощутил, как под его плечом оказалось что-то мягкое и пахнущее утренними бескрайними лугами.

Не понимая, что это, его рука заскользила по подушке.

— Ой! — девичий вскрик заставил его сразу же проснуться и вспомнить, где он находится и кто рядом с ним. Открыв глаза, увидел, как на него смотрят два сонных бескрайних озера, похожие на рассыпанные по земле сапфиры. И сейчас они посверкивали недовольством.

— Ты мне волосы придавил. Отодвинься.

— Да, да, сейчас, — спрыгнув с кровати, мягко приземлившись на деревянный пол, княжич потянулся всем телом, улыбаясь утреннему солнцу. А с кровати на него смотрела надувшаяся и взъерошенная девушка, укутавшаяся по самую шею в одеяло, — я это, того самого, пойду посмотрю, что на кухне к завтраку готовят... а ты пока своими женскими делами позанимайся.

Получив все еще сонный и недовольный кивок, он натянул вчерашнюю рубаху и вышел за дверь. Нос действительно приятно щекотал запах вкусной каши да выпечки. Вот только стоило выйти за пределы внутренних покоев, как внимательный взгляд стал подмечать дружинников, которые парами шагали по коридорам и приветственно кланялись. Но глубоко во взглядах он видел тот же самый блеск, какой бывает у людей во время похода, охраняющих важного пленника, готовность сорваться с места в любой момент и навалиться толпой, лишь бы не дать шанса сбежать.

— Похоже, отец подошел более основательно, чем я думал.

Казалось, словно бы небольшая туча нависла над светлой головой молодого человека, таким колючим сделался его взгляд, высматривающий стражников, стоящих по углам и лестницам; нос почувствовал слабый, но весьма характерный запах металла и кожи, доносящийся из подсобных помещений, куда только слуги и заходят. Вот только стук шагов, запахи, редкие басистые голоса, доносящиеся оттуда, — все намекало на то, что там далеко не только служки, которые бегали по коридорам.

За время своего короткого путешествия княжич насчитал не меньше тридцати человек, и, даже если бы у него было желание, то в одиночку пробиться через такую толпу нельзя. А это, не учитывая тех, кто наверняка поджидает сигнала в длинном проходе, соединяющем это здание с остальными царскими палатами.

Из одного из окон было видно, как около входа для челяди стояли четверо человек. Там постоянно кто-то сновал туда-сюда, а ратники останавливали самых рослых или идущих парами, заглядывая в лица, так что выйти через такой проход незамеченными точно не получится. Оставался главный вход.

Однако стоило ему пересечь горницу, как перед ним с легким лязганьем скрестились копья.

— И что это значит?

— Не положено, княжич, — один из охранников посмотрел на него печально, но твердо, — батюшка ваш нам честь по чести все разложил. Мол, вас упустим, шкуру с нас живьем спустят. Так что возвращайтесь-ка обратно, мы бы и рады вас выпустить, но такова воля князя.

Пальцы коснулись меча, и стражники напряглись. Кому, как не им знать, на что способен человек не один раз ведущий их в бой. Один из них отошел назад и свистнул. Меньше, чем через секунду десяток бравых молодцов сбежался с разных сторон.

— Ну ладно...

Сдержавшись и не скрипнув зубами, Ратибор сделал шаг назад. Он понимал и причины такого поступка, и какие могут быть последствия. Придется думать, как выбраться из этой роскошной тюрьмы незаметно и скорее всего ночью, пока луна еще не взошла. Люди в это время спят, да и если использовать силы берегини или оберег... Нет! Он потряс головой, отгоняя эту мысль. Ей нельзя так делать, а тридцати вдохов не хватит, чтобы уйти далеко незамеченными. Должен быть другой способ. Видимо, действительно придется воспользоваться тем лазом, о котором говорил Керовид. Вот только как проскочить мимо дружинников? Наверняка они и по ночам ходят. Значит...

От размышлений его оторвало урчание в животе, напомнившее о том, что он толком ничего не ел со вчерашнего вечера. Так что ноги сами повели его туда, откуда так волшебно веяло вкусным завтраком.

Просторный стол был до отказа забит разнообразными яствами: каша, творог, сушеные фрукты, сыры, сырники — все, что душа пожелает.И, наверняка, можно еще попросить, и местные умельцы приготовят, не успеешь ты сказать, что долго несут. В животе снова заурчало, намекая, что если он не поест в ближайшее время, то помрет голодной смертью.

Быстро развернувшись и взбежав по лестнице, постучал в закрытую дверь, но ответом ему было лишь приглушенное бормотание. Постучав более настойчиво и не добившись ответа, снова занес кулак, но тут окованная железом дверь распахнулась, и на него уставились два удивленных глаза.

— Ну и что ты стучишь, аки дятел лесной? Сказано же тебе, входи, я готова. Или же ты мне так намекаешь, чтобы я выходила и спускалась? Так вот она я. Вся готовая.

Длинные белые волосы девушки снова были заплетены в толстую косу, украшенную полевыми цветами, непонятно как оказавшимися в княжеском тереме. Наверняка опять домовой с домовихой подсобили. Скромный сарафан ничуть не умолял красоты девушки, а только подчеркивал природную грацию и нежность, чего не смогла бы сделать ни самая прекрасная шелковая лента, ни платок самой тонкой работы.

— А... да... — Ратибор оторвал взгляд и, кашлянув, протянул руку, — завтрак уже на столе, можем спускаться.

Мирина какое-то время смотрела сперва на протянутую ладонь, потом на него, и, немного поколебавшись, все же взяла ее.

Вот так, держась за руки в неловком молчании, они спустились к накрытому столу. Помялись, но все же сели рядом, спинами ощущая взгляды любопытных людей, носящих туда-сюда подносы с едой, тарелки и прочую мелочь.

День пролетел как-то незаметно. Они выходили из комнаты лишь для того, чтобы забрать к себе немного еды, и продолжали говорить, говорить, говорить, коротая время, все равно заняться было нечем. Только один раз Ратибор вышел настолько, что Мирина успела поговорить с домовым и домовихой, которые бегали туда-сюда, хлопоча и исправляя мелкие недочеты самых молодых слуг. Духи выслушали ее и кивнули, готовые в случае чего помочь в осуществлении их плана, хоть и не хотели этого. Против природы было пакостить и мешать людям, которые так уважительно и бережно относились к своему дому и к хозяевам дома. С другой стороны, ни разу не обидели их подношением, а дети малые еще и сами куколок плели, да венки приносили.

Княжич же в это время обходил двухэтажный дом, соединенный с главным теремом, ненавязчиво высматривая искомую дверь. Это заняло неожиданно много времени, однако ему все же удалось в дальнем конце неприметного коридора отыскать нужный проход, ведущий в подпол. Было бы неплохо проверить его, но проходящие мимо стражники и так косились, замедляли шаг. Не стоило вызывать у них еще больше подозрений и тревог. Пусть лучше думают, что он просто устал от женской болтовни и ходит, отдыхая от нее.

Воссоединившись, они снова завели разговор, не замечая, как летит время. Княжич рассказывал о дальних городах и селениях, куда берегиня не летала и не знала о них. О златоглавых церквях Византии, которые сияют подобно солнцу на небе, о том, как дела в дружине, и что он сам обо всем этом думает. Мирина же рассказывала об укладе другой стороны, скрытой от его обычных человеческих глаз. О том, как маленькие духи озорники шалят, беспокоя людей и своих старших братьев и сестер. О том, как прекрасно кружиться в небе вместе с сестрами, приветствуя утро, и в такие моменты ее глаза наполнялись грустью и устремлялись в окно, стараясь рассмотреть что-то, чего Ратибору не дано увидеть. Периодически они возвращались к своему побегу, обсуждая по десятому разу детали, и как будут действовать. Однако плана как такового у них и не было. Выбраться за город, а там идти в темный лес в поисках одинокого, разбитого гневом Перуна дерева на лысом холме, которое служило единственным ориентиром в той местности, а там вдоль реки или же по тропам звериным.

Но, несмотря на то, что разговор тек подобно бурному потоку, полностью увлекая и погружая в себя, каждый из них ощущал легкое, едва различимое чувство на краю сознания, которое маленькими иголочками покалывало их, мешая до конца расслабиться и раствориться в приятном общении, не ощущая времени и того, как вечер постепенно сменялся ночью. Но холодный меч, нависающий над девушкой и готовый опуститься в любой момент, не замечать было невозможно. Они старались приободрить друг друга мягким словом и добрым взглядом, но оба до конца не верили в то, что говорят. Куда придется идти? Помогут ли им там? Как много времени осталось у Мирины до того, как ей станет хуже?

Они не знали ответов на эти вопросы, и лишь приятная беседа помогала не впасть в уныние, нагоняемое тяжёлыми шагами дружинников, доносящимися даже досюда.

Лишь когда солнце окончательно скрылось за темнеющей вдали полосой леса, а на небосклоне зажглись первые звёзды, они ненадолго замолчали, прислушиваясь к поскрипыванию терема, тому, как челядь, переговариваясь, расходилась по своим комнатам, а кто-то покидал терем и разбредался по дворам, погружая покои в безмятежную тишину, нарушаемую тихим шептанием стражников, старавшихся как можно тише ходить по коридорам.

Ратибор молча кивнул девушке: «Собирайся». Она ответила ему без слов, тихо зашуршав вещами. Княжич же прикрыл глаза, считая про себя и отмеряя время между шагами дружинников, проходящих мимо неплотно прикрытой двери. Когда луна полностью взошла, окрашивая мир вокруг в бело-синие тона, среди них, словно бы отражая зажигающиеся на небе звезды, светились оранжевые точечки свечей и лучин, княжич махнул рукой. Мирина молча протянула ему котомку, набитую едой, аккуратно завернутой в ткани. Закинув ее на плечи и убедившись, что верный клинок на поясе, княжич приоткрыл дверь и, высунув голову, проверил, нет ли кого рядом.

Убедившись в этом, беззвучно вышел наружу, тихо шагая про себя, чтобы быть готовым к появлению стражников. Он покачался, пытаясь присмотреть, где можно будет спрятаться и переждать, пока дружинники проходят мимо. Княжич и берегиня аккуратно прикрыли дверь и медленно пошли по длинным коридорам, освещенным лучинами. Легкие шаги девушки походили на шелест ветра среди сосен, но, казалось бы, тяжесть воина, несущего на себе еще и котомку и клинок, практически не было слышно вовсе, словно не он это вовсе, а тень, обретающая плоть, скользила по коридору.

Схоронившись в тени и стараясь не высовываться из-за массивного стола с двумя скамьями, прошли мимо дружинников, которые сонно позевывали и, о чем-то переговариваясь, медленно брели вперед. Когда их шаги затихли, а тени скрылись, княжич и берегиня продолжили путь, а впереди их поджидал самый опасный участок.

Широкая резная лестница была прекрасна, но не тогда, когда нужно незаметно пробраться вниз. Она отлично просматривалась со всех сторон, а предательская ступенька могла в любой момент скрипнуть, привлекая ненужное внимание, даже несмотря на то, что все они были новые. Единственное, на что они надеялись быстро пройти ее и нырнуть в нужный коридор. А там ищи ветра в поле.

И у них практически получилось. Вот только сверху послышался какой-то шум, в котором угадывался топот тяжелых сапог. Пока никто не кричал, но его не было. Поднялась суета, значит, что-то заметили и, не дай боги, они неплотно прикрыли дверь и та раскрылась.

Ратибор перемахнул через перила и мягко приземлился на деревянный пол, который тихо скрипнул.Правда, клянусь богами, тихо. Вытянув руки, он проговорил одними губами:

— Прыгай.

Девушка зажмурилась и, испуганно пискнув, полетела вниз, упав в крепкие руки княжича.

— Вот и отлично...

— Ик... — Они удивленно посмотрели друг на друга. Мирина хотела что-то сказать, но вместо этого ее грудь дрогнула, а изо рта, который она поторопилась прикрыть ладошками, снова донесся странный звук — Ик...

Шаги становились все громче и теперь раздавались не только сверху, но и по бокам. Времени не было, и княжич, схватив девушку за локоть, затащил ее под лестницу, прижимая к себе.

— Ик... — он почувствовал, как ее плечи предательски задрожали, нос захлюпал. — Ик...

До них донеслись приглушённые голоса, которые звучали все громче.

— Ик... — на него смотрели абсолютно непонимающие глаза, которые были на мокром месте. — Ик... Что происх...Ик...

— Так, — княжич взял ее лицо в свои руки и посмотрел в мокрые и испуганные глаза. — Набери как можно больше воздуха. — глубокий вдох, и берегиня раздула щеки, становясь похожей на милого полевого зверька, доверчиво смотрящего на него. — Отлично, а теперь не дыши как можно дольше. Когда станет невмоготу, выдыхай. Но мне придется прикрыть тебе рот, чтобы нас не нашли.

Ратибор прикрыл ее губы и схоронился в тени лестницы, прижимая девушку к себе так плотно, что белоснежные волосы щекотали его нос.

Стражники прошли мимо, крутя головами по сторонам и держась за рукояти мечей. Кто-то увидел подозрительную фигуру, которая копошилась в сундуках, и теперь всех подняли на уши, заставляя прочесывать целый терем. Если хоть что-то помешает княжичу с будущей княгиней, то Борислав самолично им головы поотрывает.

Откуда же им было знать, что те, кого они должны были охранять, сейчас прячутся во мраке, только и ожидая, когда слишком уж бдительные воины уйдут подальше и все успокоится.

— Ик...

Сдавленный непонятный звук донёсся из-под лестницы. И это точно не был скрип дерева. Дружинник, покрепче взявшись за меч, пихнул соседа, подавая сигнал.

Внезапно от входа раздался какой-то шум, словно упало что-то большое и деревянное, а затем раздался оглушительный звон разбитого стекла.

— Держи его! Держи! В окно полез!

Надрывный вопль какой-то женщины заставил стражу моментально забыть о странном писке, который вполне могла издать пробегающая мимо мышь, и рвануться вперед, на ходу обнажая клинки.

Ратибор инстинктивно рванулся вперёд, на секунду забыв о том, что ему не нужно самому и прямо сейчас ловить негодяя, посмевшего пробраться на княжий двор, но ударился о незнамо откуда взявшийся на потолке подсвечник.

— Какого...

Договорить он не смог, получив теперь уже лаптем полбу.

— Да какой суч...?!

Берегиня прикрыла ему рот двумя ладошками и испуганно зашептала на ухо, резко перестав икать.

— Молчи! Молчи! Ты чего удумал?! На уважаемого домового ругань незаслуженную обрушать? На того, кто нам уже дважды помог из милости своей безмерной!?

Ратибор хотел возмутиться, но на секунду увидел нечто такое, что успокоило пылкий нрав, заставив его прикусить язык.

— Прощения просим. По незнанию...

Зоркие глаза сновали из стороны в сторону, стараясь найти испугавший его образ, но все было тщетно, лишь на полу лежали лапоть да медный подсвечник.

— Дядюшка Домовой, спасибо вам, — Мирина вытащила из небольшой торбы на поясе кусочек свежего хлеба и пару пирожков, — простите, вот чем богаты, тем и можем отблагодарить.

На мгновение из самого темного угла показалась большая рука с широкими пальцами, которые в одно мгновение ухватили подношение. Внимательный глаз княжича заметил, как под лестницей появился силуэт низкорослого существа, похожего на человека с бородой лопатой. Внимательные небольшие глаза сверкнули в тени и исчезли.

Княжич как стоял на месте в неловкой позе, так и остался стоять, переводя взгляд с угла на девушку и обратно.

— Он ушел?

— Ушел, ушел, — Мирина поднялась и шлепнула княжича по лбу, — это ж как ты вообще удумал на домового ругаться? Внимательнее нужно быть. Если б не он... Эх, — она лишь махнула рукой, — а теперь, благодаря ему, мы, считай, уже и выбрались.

— Пока ещё и нет, — Ратибор плавно поднялся, готовый в любой момент сорваться с места, — до тех пор, пока не выйдем за городские стены, считай, что мы ещё не сбежали. А потом от отцовской погони следы запутать надобно. Мы не можем, как домовой ходить... а как он вообще ходит? У него лазы свои незаметные, вроде кротовых нор? Или ноги его настолько быстры, что человеческому глазу не видно?

— Не знаю, — Мирина лишь пожала плечами, — а разве это важно? Каждый дух особенный, свои причуды и характер имеет. Рассказывали мне как-то, что в прошлом месяце молодой домовой так разругался с хозяевами, что сундук ценный в реке утопил, рядом с которой дом стоит. Вытолкнул за порог, а там только его и видали. Да чары наложил, что б не нашел никто, а может, русалки к себе утащили. Кто ж его знает. Я вот...

Княжич аккуратно, но настойчиво взял ее запястье и потащил по коридору, отсчитывая двери. Около входа все еще было шумно, видимо, искали неведомо куда пропавшего вора, так что никто не заметил темные фигуры, которые скрылись в небольшом проходе.

— Вот она, — княжич с ходу ухватился за петлю, но к своему удивлению не смог сдвинуть тяжелую дубовую дверь, словно пытался толкнуть не обычное творение рук человеческих, а целую гору, ну, или хотя бы обломок ее, — Странно...

Крякнув, он навалился своим весом, вкладывая всю немалую силу, но проход так и оставался закрытым, а никаких намеков на щеколду или замок не было. Тем временем шум около входа постепенно затихал, так что стража, не ровен час, вернется, зададут им. Надо было спешить! Но что делать, когда проклятая дверь не хочет открываться!

— Отойди! — Мирина плечом отпихнула княжича и выставила руку, быстро забормотала речитативом, — с чистыми намерениями иду, каждую дверь отопру, ты, замок железный, будь ласковым, нежным, нутро раскрой, двери немедленно открой.

Что-то заскрежетало, и дверь, щелкнув, стала медленно открываться. За дверью оказалось просторное помещение, заставленное бочонками, а в полу виднелись ещё одни деревянные двери, на этот раз закрытые простым засовом.

Быстро распахнули их, на княжича и Мирину повеяло сыростью и гнилью. Чернеющий проход напоминал широкую нору, которую поддерживали деревянные подпорки, оказавшиеся неожиданно свежими, словно только недавно стругали их. Но удивляться не было времени.

— Вперед...

Княжич взял девушку за руку, и они вместе скрылись в проходе, оставляя за собой похожий на разворошенный улей терем.

Когда они уже были далеко, один из молодых ратников, пробегая мимо опочивальни княжича и будущей княгини, заметил, что дверь странно приоткрыта. Заглянув одним глазом, он в ужасе отшатнулся.

Низкий голос разлетелся по всему дому, еще больше разгоняя суету, заставляя еще быстрее носиться туда-обратно.

— Сбежали!!!

Глава 12

- Ой!

Девушка споткнулась о какой-то камушек и чуть не упала на пол. Если бы не крепкая рука, обхватившая ее за талию, то она бы уже не раз упала бы.

- Аккуратнее. Вперед.

Ратибор был необычайно серьезен, его голос приобрел стройность и своеобразную суровость, с которой раздают приказы. Когда он смотрел на нее сверху вниз, казалось, что это не человек, а непоколебимая скала, с которой лучше не спорить. Так что девушка только кивнула и зашагала дальше, опираясь рукой о стену. Но споткнувшись об очередной холмик, чуть не упала, ударив маленьким кулачком стену.

- Может, я хотя бы заговор прочитаю? Стало бы посветлее...

- Нельзя, - княжич был непреклонен, - Ты и так чуть не упала, после того как замок отперла.

- Но не упала же?

- Да, но только, надеюсь, не забыла, что в лесу, ху... неизвестно сколько идти и с ведьмой договариваться. Ты наш маленький секрет, который поможет спастись из безвыходной ситуации, так что потерпи.

- Ладно...

В тоннеле не было ни факелов, ни свечей, а прихватить что-то из терема не сообразили, поэтому молодой человек не видел, как девушка недовольно надула губы и сопя зашагала вперед.

Проход был достаточно просторный, чтобы идти в нем вместе, но несколько раз, в темноте наткнувшись на потолочные подпорки, решили идти друг за другом.

Тишина окутывала их толстым одеялом, но не живая, в которой слышно шагание зверей, не было ветра и его шелеста в траве, не было тихих голосов или шороха, скрипа. Из-за темноты ощущение времени пропало абсолютно. Не было ни ориентиров, ничего. Сложно было сказать, сколько времени они идут в темноте, не села ли Луна или не выйдут и окажется, что она не сдвинулась с места.

Ратибор передернул плечами, понимая, что он рад, что не родился слепым. Постоянно жить так, в темноте, под землей, словно замурованный в недрах. Берегине, привыкшей к просторам полей и лугам, было еще хуже. Её тело мелкой дрожью, а голова кружилась, сердце стучало так, как будто бы хотело выпрыгнуть из груди. Она мечтала только о том, чтобы побежать, вырваться из этого прохода, который словно бы давил на нее всей своей мощью, всей той землей, камнями и людьми, которые, наверняка, в прекрасном мире под Луной.

Её сарафан намок от холодного пота, поэтому, когда спереди долетел слабый порыв ночного ветерка, по телу пробежали мурашки. Рядом облегченно вздохнул княжич и тоже зашагал быстрее.

Кряхтя и ругаясь сквозь зубы, он залез наверх, нещадно пачкая в земле свою рубаху. Спустя мгновение голова берегини тоже показалась среди кустов, прикрывающих небольшой лаз, который со стороны можно было принять за нору какого-то зверя.

Они стояли, оба перепачканные землей, которая попала в ботинки и застряла в волосах, оставалось надеяться, что котомки не раскрылись по пути, и еда не пострадала.

- Мда... - Княжич вытащил из белоснежных волос девушки несколько больших комков и, поняв, что все бесполезно, недовольно дернул уголком рта, - в той стороне, - Он неопределенно махнул рукой на темнеющий лес, есть озеро неглубокое, а из него речушка вытекает. Там и помоемся, а сейчас идти надо.

- Кхм. Я прошу прощения, что прерываю столь трогательный разговор... - Ратибор и Мирина разом подпрыгнули назад. Сверкнул клинок, отливая синеватым блеском в ночи, а между тонких пальцев девушки едва заметно задрожал воздух, - не думаю, что так нужно встречать своего брата, пришедшего тебя поздравить, со скоро свадебкой.

Из-за толстого дерева показался уже не юноша, а муж, лицом чем-то похожий на Ратибор. На поясе висел изогнутый меч. В уголках глаз плясало веселье, а губы нет-нет, да и растягивались в улыбке. Он оперся о копье, насмешливо смотря на своего младшего брата, лицо которого менялось от полного недоумения, до злости, обиды и одновременно радости.

- Было бы проще, будь ты степняком или лиходеем каким-нибудь.

С раздраженным стуком клинок вернулся в ножны, и Ратибор, скрестив руки на груди, молча уставился на брата, который спокойно махнул рукой, и из-за кустов и деревьев, из теней и буреломов начали медленно выходить вооруженные мужчины.

- Да, было бы проще, но к твоему несчастью это оказался я, братец.

- Святослав Бориславович, - верный варяг, которого много зим назад, тогда еще молодой княжич, вытащил из моря, едва не умершего от жажды, и теперь верный ему, словно пес, воин вышел вперед, бросая хмурые взгляды на Ратибор, - нам бы веревками их скрутить, да в телегу бросить или на волокушу. А то убегут, пока до городских ворот идти будем.

- Но, но! - старший сын князя недовольно посмотрел на своего советника, - Это мой брат. Ратибор, ты же не собираешься с обнаженным клинком бросаться на наших дружинников и проливать родную кровь?

- Нет.

- Вот и чудно. Тогда прошу тебя, не сопротивляйся и пойдем с нами. Не дело из-за женщины какой-то подводить свой род.

Мирина лишь сильнее прижалась к молодому княжичу и схватилась за его рукав. Ей впервые за эти дни стало настолько страшно. Хотя сама она до конца понимала почему. Может из-за желваков, играющих на скулах, может из-за суровых взглядов воинов, может из-за непривычной напряженности обычно веселого и улыбчивого парня.

- Веди, брат. Мы не будем сопротивляться. Вот только откуда ты здесь вообще взялся? Я был уверен, что ты в своих покоях...

Громкий смех раскатился по поляне.

- Смотрю, любовь уж слишком сильно вскружила тебе голову. Настолько, что и за делами городскими уследить не можешь. Ну ничего, дело молодое, и сам таким был. Отец отправил в приграничье, зачем, сказать не могу, пока не все готово. Однако дело важное, такое, что б и сам князь поехал бы, если б не твоя зазноба и подготовка к свадьбе...

На небе светила желтая Луна, внезапно ставшая похожей на обтянутый желтой кожей череп. А темные изогнутые ветви, словно старческие руки с длинными пальцами, раскачивались и тянулись к небольшому отряду, медленно приближающемуся к городу...

В небольшой комнате на широком столе горела одинокая, порядком оплывшая свеча. Терпкий запах отвара сильно ударил в нос, когда Святослав распахнул дверь.

- Засиделись вы больно, отец, ночь уже давно на дворе.

- И тебе здравствуй, - Борислав устало поднялся из-за стола и распахнул свои объятия, улыбаясь и приветствуя сына. За эти дни он проскакал от города до границы и обратно, что далеко не каждому гонцу под силу. - Рад, что ты так скоро воротился. Если б не ты, упустили б брата твоего.

- Да... дела, - Святослав опустился на стул и краем глаза заглянул в отцовские бумаги. - Не думал, что он так от женитьбы бегать будет.

- А вот тут интересный выверт с подвывертом получается, - князь с явным облегчением поднялся, вытянувшись во весь свой немалый рост и на мгновение становясь похожим на медведя, поднявшегося на задние лапы. - Дело тут интересное. Волхв наш, пень старый, но мудрый, отказывается говорить, где истина то зарыта. Темнит все, на богов ссылается. Одно ясно: не все в этом деле так просто, как нам хотелось бы.

- Отец мой, - на лице Святослава залегли глубокие тени, а взгляд приобрел серьезность, какая редко бывает у него. - Если девица хворая, али дурная, то судьба, не судьба, а Ратибора от нее нужно держать подальше. Он княжич, тот, кто после моей смерти займет трон, по праву, как старший в роду. Судьба не судьба, да даже боги не углядят ничего противного в заботе о младшем брате и верном сыне. А может, проклята она? Недаром голова вся седая, словно у старца древнего. Только слово молви, и ноги ее здесь не будет.

- Успокойся, Святослав. - Тяжелый взгляд угомонил княжича. - Ничего такого за ней нет. Керовид всеми богами меня заверял, что ежели дело дойдет до свадьбы, то боги не позволят и сами вмешаются, сделав так, чтобы с ней никакой беды не приключилось. Однако, - понизив голос и положив руку на бороду, так как это делал волхв, князь понизил голос, передразнивая старика, - пока слова, слагающие их судьбу, не написаны пером, так что не вырубить топором, то он останется в стороне, повинуясь воле богов. Все в их руках.

- Не понимаю я этого. Разве боги вмешиваются в дела столь мелочное да земные? Неужто у них других дел нет? Мне кажется плевали они трижды с самой высокой крыши на нечто столь мелочное. Вспомни, как Ратибор пошел на старое кладбище, что в лесу. Если б не лесорубы, задержавшиеся в своем домике, то распрощался бы с жизнью. Это случайность, а не воля богов. Если б они хотели, чтобы он жил, то просто не пустили б его туда. Я сам, - голос Святослава наполнился болью из-за воспоминаний давно минувших дней, которые не померкли в его памяти, - я сам рассказал ему о том месте и бахвалился, якобы ходил туда, когда еще младше был. И никакие боги здесь ни при чем, лишь моя гордыня, сыгравшая злую шутку, из-за которой я держал его дело мечущиеся в бреду все те дни и ночи, не отходя от него ни на шаг и мечтая лишь о том, чтобы он как можно скорее очнулся. И если б не чудотворная мазь, присланная нам из далеких пустынь, арабским послом несколько зим назад, изготовленная по их тайным рецептам, то помер бы брат мой и твой сын. Именно они нам помогли, а никак не те странные обряды волхва. Это ли воля богов? Он жив лишь благодаря случайности. И чтобы этого не повторилось, я сам обучил его всему что знаю. Я учил его владеть мечом палицей и копьем, выживать в лесу, бить степняков и заниматься княжескими делами, - резко поднявшись, так что стул с грохотом стукнулся об пол, княжич посмотрел на отца сверху вниз, - И я не хочу вновь вверять его жизнь в руки неведомой силы. Не хочу, чтобы он подвергал свою жизнь риску больше меры. Одно дело сражение, совсем другое эти игры с другой стороной.

- Сядь, - тяжелый взгляд Борислава заставил наследника отвести взор и медленно вернуться на место, подняв стул, - Слишком ты опекаешь его, балуешь. Поэтому и растет он дружинником, а не княжичем. Довольно, он давно не ребенок. И женитьбу его в очередной раз откладывать я не намерен, - устало потерев глаза, князь мягко посмотрел на своего старшего сына, - Знаешь, я тоже его не всегда понимаю, что происходит и что задумал волхв, но одно ясно точно. Если он слово дал, то точно назад уже не заберет, даже если река Смородина выйдет из своих берегов и затопит весь мир. Да и друг он нашему роду уже не одно поколение. Не стал бы он за спиной нашей в собственные игры играть, он не совсем от мира сего, и не надо это ему. Нам же нужно лишь довести их до обряда, тогда и проблемы все разом отступят. Ратибор найдет жену верную, предназначенную самой судьбой, а девушка, вылечиться от хвори своей странной, но для простого человека не опасной.

Они какое-то время сидели в полной тишине, лишь травинки мерно покачивались в бодрящем отваре, помогающем сохранить зрение, даже в такие ночи, как сегодняшняя. Когда могучий князь, воин не знавший страха, стоящий бок о бок со своей дружиной, корпел, едва ли, не сложившись пополам над берестой или бумагой, читая письма и указы прежних лет, написанные еще его дедом, думая над тем, сохранить его али же лучше будет отменить, так, как и времена нынче другие.

Старший сын, стучал пальцем по столу, так словно в его голове билась яркая мысль, но ухватить которую он все никак не мог. Когда кончик ногтя царапнул деревянную поверхность в десятый раз, его лицо просветлело.

- Отец, доверь мне охрану терема. Сегодня нам просто повезло, что гонец отправленный тобой успел застать мой отряд, до того, как на тропку тайную свернули, да так удачно рядом с лазом оказались. Впредь такого не повториться. Ни одна мышь не проскочит. Ладно было бы, если б и волхва можно было бы не пускать к ним, но это не в нашей власти, он лишь высшим силам служит, а ссориться с таким полезным человеком никак нельзя. Однако, кто как не он, растрепал о тайном лазе, о котором только мы с тобой и знаем?

- Верно мыслишь, я тоже это уразумел и дружину по своему усмотрению расставить дозволяю. А что касаемо, соображений твоих, то и в них ты прав, никак мешать и ссорить с ним нам нельзя, - Борислав подошел к сыну и положил ему руку на плечо. В его глазах читалась отеческая гордость, за то, каким вырос княжич и будущий правитель этих земель, - Рад я что ты это понимаешь, хоть и неприятен он тебе. Но таков долг князя, ставить благо людей выше собственного.

- Я понимаю отец, - Святослав дернул щекой и прикрыв на мгновение глаза, поднял голову, резко меняя тему разговора - Что же до задания твоего срочно, то съездил я к границе со степняками...

Тихий разговор продолжался еще долго и разошлись они только когда первые звезды уже начали гаснуть на небосводе уступая место новой заре.

В тереме, на чистых простынях, отмытые и наевшиеся Ратибор и Мирина, прижавшись друг к другу, спасались от ночной прохлады, залетевшей сквозь приоткрытое окно. Сны их были спокойны и радостны, лишь иногда девушка морщилась, трогая себя за грудь, ощущая сквозь сон как медленно растет колючий комок, шипы которого слабо покалывали ее изнутри.

Глава 13

- И зачем же ты, старый друг, внезапно захотел провести обряд для всех молодых пар в городе?

Мудрые княжеские глаза внимательно и с легким подозрением смотрели на волхва, который склонил в легком поклоне голову перед троном, хотя оба знали, что он не обязан этого делать. Но в угоду древним традициям и вековому укладу Керовид каждый раз выражал почтение правителю. Да и слегка растрепавшиеся волосы падали на лицо, скрывая от цепкого взгляда легкую улыбку и по-юношески веселые искорки в глубоких зеленых глазах, которые нет-нет да и проскакивали у волхва, довольного своей идеей. Через его крепкое плечо была перекинута котомка, из которой торчали аккуратно срезанные травы с ближайших лугов, а может и с дальних. Откуда знать, может, он с Лешим договорился, и тот провел его тайными тропами к степнякам или еще куда.

- Все ради благоденствия и счастливой жизни вашего сына и его суженной. Не думаю, что обряд очищения огнем хоть сколько-нибудь повредит нашим планам, князь. Пусть все те, кто собирался скрепить свои судьбы перед лицом богов, войдут в семейную жизнь, отпустив свои прошлые страхи и сомнения, которые черным дымом разлетятся вместе с искрами костров.

- Складно излагаешь, как и всегда, - князь подпер щеку кулаком и, смотря в окно, отстраненно проговорил, - вот только сдается мне, охрану поставить ты не позволишь. А слуги мои верные давеча рассказали, как эта парочка едва не ускользнула через подпол, из которого лаз ведет за городскую стену. И ведь смогли как-то отпереть засов, закрытый с другой стороны. Если б не стражи мои бдительные, заметившие их, то быть беде, старый друг. И ты хочешь сказать, что за ними глаз да глаз не нужен? Что смирились со своей судьбой? Ну, уж нет! - твердая рука, увенчанная тремя кольцами из меди, серебра и злата, гулко ударила по резному трону, так что он жалобно заскрипел, - не бывать этому. Не дам я своего княжеского дозволения до тех пор, пока воинов верных в караул не поставлю. А ежели уснут они, то знай, тебя первым в этом подозревать начну. Ты мне старый друг, но безопасность сына моего и суженной его дороже мне, чем их безгрешные души. Сам же говорил, что беда случится, ежели в назначенный час не окажется тебя рядом.

- Что ж, раз такова будет твоя воля, то я приму ее, великий князь. - Склонившись еще чуть глубже, волхв распрямился так, что заколыхались небольшие красивые камушки, оплетенные крепкой веревкой, небольшие полевые травы, сплетенные в кольца и все еще пахнущие, хотя собирал он их еще несколько зим назад. Глубокие зеленые глаза засветились, заставляя все вокруг наполниться свежим луговым воздухом. Раздался тихий треск, и из досок, на которых он стоял, внезапно стали появляться небольшие веточки. Голос приобрел небывалую глубину, словно рокотал сам лес: - Однако раз ты мне условия ставишь, то и я свое слово скажу. Ты мне старый друг, но мне ответ держать перед богами. Если увижу, что твои воины удумали к девицам приставать или на поляну заходить до рассвета, самолично каждого из них в ужа безобидного обращу...

- Да будет так.

- Да будут боги свидетелями этого договора, - Керовид покрепче обхватил свой посох, на котором тоже проросли еловые ветки, свежими иголочками приятно щекотавшие его руку. Лишь прикрыв глаза в знак прощания, старец развернулся и неторопливо пошёл к выходу, степенно переступая лаптями и запустив руку в котомку, словно поглаживая кого-то. Когда роскошные двери растворились перед ним, словно ожившие, он развернулся и, хитро прищурив один глаз, посмотрел прямо на князя: - Жду твоих дружинников завтра на рассвете, не одному же мне заготавливать хворостину. Стар я уже для такой работенки.

Борислав невольно приподнял одну бровь, вспоминая, как намедни один из купцов заморских с восхищением рассказывал, как некий старец одной рукой вытащил коня из болота, которого не могли его слуги впятером вытянуть. Видал он потом этих слуг, такие камни лбами расшибают. А руки их, что чурбан, на котором дрова колют, да ещё черны, словно духи, вылезшие из печи Сварога.

- Но что уж делать, отказать в такой мелочи уважаемому человеку? Не настолько глуп он, и туман не затмевает его мысли. А если отбросить его собственные тревоги да думы тяжкие, то Керовид дело дельное предложил. Дети у семей, прошедших сквозь этот поистине сложный обряд, большого навыка требующий, родятся сильные да славные, от любой порчи избавленные.

Однако, чувствовало сердце отеческое, что здесь есть нечто большее, что ускользает от его разумения. Так что к отбору ратников, стерегущих поляну, он подойдёт с особым вниманием. Вместе со Святославом судить да рядить будет. Да двойным кольцом поляну обхватить, чтобы не проморгали.

Не видел князь, как, выйдя со двора, волхв опустился на нагретое солнцем полено, на котором только недавно закончили рубить дрова, и вытащил из котомки небольшой шевелящийся серый клубок. Черненькие глазки внимательно смотрели на старца, словно понимая всё то, что тихо говорили едва двигающиеся губы.

Аккуратно опустив зверька, сплошь покрытого иголками, на землю и ненароком уронив на него цветок, Керовид зашагал к себе домой. Сегодня ещё многое нужно успеть, дабы подготовиться к ритуалу.

***

- Получилось! Получилось!

Белые, словно снег, волосы девушки разлетались в разные стороны в такт ее радостным прыжкам по всей комнате.

Зевнув так, что едва челюсть не хрустнула, Ратибор сонно приоткрыл один глаз, уставившись на свою суженую.

- Что получилось? Чего расшумелась с утра пораньше? - Глянув в окошко, недовольно добавил: - Солнце только-только из-за леса показалось.

- Ну как же! Смотри! Ежик!

Мирина легкой походкой подошла к кровати и протянула свои тонкие изящные ладошки, на которых сидел свернувшийся калачиком небольшой зверек, покрытый иголками,с любопытно сверкающими глазками-бусинками. Нос, высовываясь из длинных серо-белых иголок, шастал туда-сюда, обнюхивая руки человека, от которого странно пахло травами и лугами.

- Ну, еж и еж, - княжич, поняв, что сон подобно легкому утреннему ветерку вылетел в распахнутое окошко, сел в кровати и потянулся, - что шум-то разводить с утра пораньше? Правда, только богам известно, как он забрался к нам.

- Вот непонятливый, - девушка аккуратно положила зверька на кровать, который снова свернулся клубочком, почуяв чужого человека, и вытащила из его иголок небольшой пучок луговых трав, - это же кукушкины слезки или, как шепчутся между собой духи, приходящие из других стран... - Тут она забавно сморщила носик, стараясь произнести причудливое слово, — Ман...мандрагора... Нет... Мандрагора... Да! - Бывшая берегиня уперла руки в бока и гордо провозгласила: - Мандрагора. Точно, так и говорят.

- И что с того?

Все еще не до конца проснувшийся Ратибор медленно надевал сапоги и искал бадью с водой, которой можно смочить горло да и, в целом, умыть лицо.

- Да как же! Это же ведь непростая травка, которая абы где растет. Ее только знающий человек найти сможет, да и то не каждый. Только больно могучие волхвы, ворожеи и ведуньи ее найти могут, ибо сама земля ее охраняет от посторонних, ведь это дитя ее.

- Все мы дети земли... - Холодная вода струилась по лицу и светлым волосам, затекая за шиворот и бодрящими струйками скользя по телу, прогоняя последние остатки сна, - Ты к чему ведешь-то?А, краса ненаглядная?

- Вот, ты... - Девушка возмущенно надула щеки и ударила кулачком по широкой спине, но несильно. Ратибор так тряхнул головой, что россыпь капель попала на белое платье, намочив его так, что оно сразу прилипло к телу, еще четче обрисовывая приятные глазу контуры аккуратной фигуры, - Дослушай до конца сперва, а не торопи. Тебе чай не мечом думать полагается, а головой, в ней для этого мысли и знания полезные должны быть.

- Я ей и думаю. Вот только...

На него смотрели широко раскрытые голубые глаза, похожие на два озера, в которых отражаются облака, и в которых он против воли начинал тонуть. В них ощущалось тихое спокойствие и простодушная радость, естественная невинность. Милое лицо в обрамлении длинных волос, слегка приоткрытый рот делали ее абсолютно очаровательной и беззащитной, его сердце забилось чуть быстрее при виде этого милого создания в слегка намоченной одежде, через которую первые лучи солнца, проникающие в комнату темным силуэтом, оттеняли стройную фигурку девушки. Пытливый молодой взгляд раз за разом возвращался к упругим холмам, возвышающимся на гладкой равнине нежного девичьего стана.

- Что только?

- Да ничего. - Княжич резко набрал полную грудь воздуха и окунул голову в бадью. Сквозь покрасневшие кончики ушей виднелась взволнованная водная гладь. - Пхааа, - сделав долгий вдох, он вынырнул и медленно задышал, успокаивая бешено колотящееся сердце. - Так что ты сказать хотела?

Берегиня с интересом и легким беспокойством наблюдала за его действиями, переживая, не слишком ли сильно княжеская головушка вчера приложилась о деревянные двери потайного прохода. А то она с ним сызмальства, но такого странного поведения за ним никогда не водилось.

И, похоже, не он один. Вот ведь, как тело человечье хрупко. Стоит всего немного на ногах побыть, и все, в жар бросает. Правда, по неведомой ей причине сердце вновь забилось быстрее, когда юноша развернулся к ней, и сквозь сырую рубаху проступили выпуклые мышцы с неожиданно изящными ключицами, которые терялись к плечам, где ткань была не так мокра. И ей вдруг стало так обидно, что она не может увидеть его круглое плечо, на котором узкой полоской синел шрам от ожога.

- Да по сути уже ничего важного.

Она резко отвернулась, ощущая, как лицо краснеет, к чему она все еще не могла привыкнуть. Ей же проще быть духом бесплотным, а не человеком с их странными телами и этими тяжелыми руками и ногами. Нельзя ни взлететь, ни поймать игривый ветер, а лишь неуклюже ступать по шершавой земле, которая оказывается не такой уж и ласковой. На нее неудачно наступить можно и ножку поранить, а это больно... Странное вообще это чувство - боль. Зачем им его испытывать? Ей было это непонятно...

- Если ничего важного, зачем так шуметь с утра пораньше?

Ратибор начал вращать руками и ногами, радостно ощущая, как кровь все быстрее бежит по его телу, наполняя его силой и прогоняя ночную слабость и вялость.

- У старика этого вашего все получилось. Вот что. И прислал он этого вашего меньшего с чародейской травой как знак. Да и ты, если б повнимательнее был бы, узнал его. Это же тот самый. Ну, Ежик. Сам же старец не может сюда прийти.За стенами стража с железками этими, вот и послал того, кто незаметнее и сможет тропы тайные найти, одним лишь зверям да духом ведомые. Верно же?

Ежик, все это время довольно возившийся в мехах и снующий туда-сюда, беззвучно перебирая лапками, на секунду оторвался от своего важного дела, моргнул своими глазками и утвердительно зафырчал.

Княжич слегка удивленно посмотрел на ежа, который снова деловито засуетился на кровати, но промолчал.

- Ну, значит, боги к нам были благосклонны.

- Получается так...

- Слушай, - берегиня прервала затянувшуюся паузу, - а вот твой брат, он какой вообще человек?

- А не ты ли летала все время где-то рядом и все про меня знаешь?

- Так-то оно так. И то, что вы дружны были в детстве, это мне известно, - Мирина села на кровать и, взяв в свои руки ежика, принялась его легонько гладить, а зверек и не думал упираться, лишь удобнее устроился и прикрыл глазки, - А вот что потом было, не знаю. Да и что в степях творится, мне тоже неведомо, а туда Святослав, кстати, ездил часто. Вот и хочется узнать.

- Мда... дела, - Ратибор почесал затылок, немного сбитый с толку таким вопросом, - даже не знаю, с какого конца и взяться, это так легко и не расскажешь. Умный он, это да, в тактике и делах княжеских, пожалуй, не хуже меня разбирается да меня все поучать старается. Странно так, хотя помню, не любил меня жутко, а потом не отходил от меня ни на шаг, как я вазу разбил из самой, как бишь там слово такое хитрое, - княжич почесал по лбу, будто стараясь нащупать искомое слово, - О! Вспомнил. Из Поднебесной. Все поучал меня да поучал, как мечом махать, как из лука стрелять, как в драке правильно бить. Да и выпивать тоже он меня научил. Там вообще забавная получилась...

Мирина хихикнула.

- Это когда вы домой крались от ярыжки пьяные, и на вас Тихомир вышел из-за своей зазнобы, а вы с пьяных глаз его за степняка приняли и давай руки вязать, - девушка снова рассмеялась уже во весь голос, вспоминая забавную картину, как эта троица кружилась по двору. Княжичи покачивались и, облокотившись друг на друга, обсуждали план, стараясь не упасть, а Тихомир в это время стоял, матерился на чем свет стоит на своего подопечного и на свою глупость, поверив этой парочке, что, конечно же, они будут прилежно сидеть и латынь зубрить, - Помню, помню. Не представляешь, каких трудов стоило тебя удержать от того, чтобы ты себе не разбил голову, пока поднимался по лестнице. Еще и меч твой тяжеленный тащить пришлось, а то ты его все норовил достать.

- Ну, вот да, - Ратибор довольно и одновременно слегка смущенно улыбнулся, - было дело, каюсь. Но старший брат на то и старший брат, чтобы всему учить. Правда, сдается мне, и он же отцу нашептывает, чтоб в походах меня во главе отряда не ставить больно часто. Да и в долгие походы меня особо не берут, здесь оставляют. Хотя оно и правильно. Должен же кто-то править, а то вдруг какая напасть.

Сдвоенное урчание животов неожиданно для обоих разнеслось по комнате. Неловкая пауза сменилась смехом, который словно ручей вытекал из окна и разносился по округе, заставляя даже хмурого стража, который ночью неудачно прикорнул и ударился головой о дверной косяк, слегка улыбнуться, забывая о медленно разбухающей шишке на лбу.

Подхваченный ветром смех вылетел за городские стены и затерялся среди деревьев. Даже лягушка, сидящая на кочке и подпирающая лапкой старое, поросшее мхом и давно прогнившее древко стрелы, довольно квакнула и прыгнула в болото.

Успокоившись от внезапно нахлынувшего смеха, Ратибор и Мирина, весело болтая о какой-то ерунде, не спеша спускались по широкой деревянной лестнице вниз, где их на большом столе уже ждал роскошный завтрак: свежевыпеченные блины еще исходили жаром печи, из которой их вынули буквально пару минут назад, свежесобранный мед, который нерасторопные девки случайно капнули на стол, переливался под лучами солнца, подобно драгоценному камню. Творог, уже перемешанный со сметаной, стоял в окружении нескольких видов варенья, сделанного из такого разнообразия лесных и домашних ягод, что даже самый искушенный ценитель мог бы остаться довольным. Хлеб стоял в центре стола рядом с небольшой горсткой соли в фарфоровой с затейливыми узорами мисочке, привезенной из далекой и мало кому известной страны.

Один человек все это не смог бы съесть и за несколько дней, однако, как известно, любовные дела требуют больших сил, как и зарождение новой жизни. Так что деловитая женщина с большими румяными щеками и собранными под платком волосами расстаралась вовсю. Еще ее мать служила здесь и кормила нынешнего Князя, когда тот с молодой невестой почивали в этом доме, а до этого и бабка ее, и прабабка — все как одна не посрамили кухарское дело, и в ее руках лежала ответственность поколений.

Аромат был такой, что даже проходящие мимо бояре, спешащие на поклон к Князю, останавливались и жадно облизывались, лелея надежду найти потом того, кто изготовил дивно пахнущее блюдо, и сманить к себе на двор.

Молодая пара, увлечëнная разговором настолько, что не замечала никого вокруг, спустилась и села за длинный стол. Сразу, как они обратили внимание на яства, разговор моментально уступил место голоду, терзавшему их, начиная с ночных приключений, ведь ужин они пропустили, а до утра и маковой росинки во рту не было.

Мирина активно накладывала себе творогу и варенья, уплетая его так, что весь рот и щеки были разукрашены яркими цветами. Ложку она держала так, словно только недавно впервые взяла ее в руки, то и дело роняя об пол, но тут же поднимала, быстро протирала и снова принималась за трапезу, довольно жмурясь, словно кот.

Ратибор не в силе был отставать от своей суженой, накладывая себе блины, не обращая внимания на их тепло, временами обжигая пальцы. Как только подобный солнцу блин занимал свое место, на него накладывалось все, до чего могли дотянуться крепкие руки: рыба, мясо, творог, мед и даже какие-то травы. Все это заворачивалось в блин и съедалось. Но иногда княжич все же отвлекался и, намочив руки, аккуратно разворачивал к себе довольное лицо суженной и так, словно вся она состояла из легкого дыма, способного развеяться от одного прикосновения, пальцем счищал с носа и щек размазанное варенье, что-то тихо втолковывая ей.

Слуги, которые следили за этой картиной, высунув носы из-за неприметной занавески, тихо посмеивались и переговаривались, довольно смотря, как молодые завтракают. Лишь когда, пойманные за шиворот твердой женской рукой, отправились обратно готовить блюда уже к обеду, повесили языки на замок и принялись за работу. Женщина же бросила довольный взгляд на княжича и его суженую и, усмехнувшись, вплела в длинную темную косу ленту и прикрыла дверь, оставляя молодых наедине.

Глава 14

Красное зарево поднималось над лесом. Любой случайный путник, проезжающий недалеко, решил бы, что гнев богов обрушился на землю вместе с прошедшей недавно грозой. Теперь все вокруг поглотит пламя, пока высшие силы не усмирят свой гнев и не будут готовы простить людей за их прегрешения. Однако это было не так.

Десятки огромных костров в два кольца опоясывали просторную поляну. На краю её было небольшое, но глубокое озерцо, из которого вытекала речушка. В ширину она едва ли могла вместить одного человека, однако, чтобы достать до дна, и двоих бы не хватило. Она весело журчала, теряясь в лесу, а камыш, обильно растущий по краям, шелестел на ветру, словно бы подпевая своей подруге, петляющей среди деревьев.

Первый круг был не сплошным, и между кострами спокойно могли пройти и два, и три человека. А вот внутренний круг... Огонь там был такой высоты и такой плотный, что полностью скрывал то, что происходило в самом центре поляны от внимательных глаз. Ведь сегодня ночь влюблённых, тех, кто хотел вступить в новую жизнь. И нечего всяким любопытным да посторонним смотреть за таинством.

Оранжевые языки огня плясали в темноте, пряча в недрах себя тонкую каменную дорожку. По краям её лежали травы, которые почему-то не жег огонь. Словно бы обтекая тонкие стебли и бутоны, которые этой ночью пахли невероятно. Десятки людей были на поляне. Кто-то всё ещё оставался в центре, пританцовывая с закрытыми глазами, отдавшись на волю судьбы или, наоборот, выискивая знакомое лицо среди присутствующих на поляне. Другие же, уже вырвавшиеся из первого кольца, радостно кружились, празднуя, что огонь благословил и очистил их, скрепив будущую свадьбу, которую никто — ни боги, ни князья не смогут оспорить. Каждому, кто оставался внутри небольшого огненного круга, предстояло пройти сквозь ревущее пламя и подобрать один цветок. Тот самый, с которого начнётся плетение венка в день венчания. Возможно, это произойдёт не сегодня и не завтра, но до тех пор, пока не придёт нужный день, прекрасный символ любви будет лежать на почётном месте под бдительным присмотром домового.

Несмотря на то, что, стоящие в лесу на своих постах, дружинники старались покрепче закутаться в плащи, прячась от сырости и холода, множество людей на поляне были одеты в лёгкие светлые одежды. По рукавам и воротникам их бежали красные узоры.

Праздник ворвался в их сердца, заставляя пускаться в пляс под звук инструментов, который, казалось, доносился из самого пламени. Девушки кружились так, что длинные косы задевали всех вокруг, но никого это не волновало. Мужчины, кто-то уже порядком заросший бородой и даже с первыми сединами в волосах, наравне с юнцами, которым не перевалило и за шестнадцать зим, — все они отплясывали так, что трава уже давно смялась. И потребуется не один день, чтобы на этом месте снова взошли молодые цветы.

Вот одна из пар резко сошлась и, схватившись за руки, закружилась в прекрасном танце. В нем выражалось всё то, что они испытывали друг к другу. Сами собой, не повинуясь какой-то мысли или разумению, их ноги вступили в один из костров. Они продолжали двигаться в гипнотическом танце. Их сердца бились в унисон, а души были едины. Языки пламени лизнули одежду, волосы, кожу, но отступили, не причинив вреда.

Счастливая пара вырвалась из огненной стены, как птенец, пробивающий скорлупу, прокладывая путь в новый мир. Их танец продолжался, пока постепенно не стих. С удивлением и счастьем они внезапно обнаружили зацепившиеся за одежду два цветка, которые радостно подрагивали от дуновения ночного ветерка. Взявшись за руки, девушка и юноша выбежали из костров и скрылись в лесу.

Волхв, сидящий в стороне и следящий за тем, чтобы все прошло хорошо, довольно покивал, усмехаясь в пышную бороду. Молодые всегда полны энергии, и сколько лет он живет, все одно и то же. Наверное, звезды сменятся на небе, и солнце взойдет с другой стороны, а влюбленные останутся все такими же, как много-много лет назад, еще во времена его юности, когда он и сам любил и был любим.

Дружинники же лишь проводили их печальным взглядом, понимая, что это были не те, кого они ждут. Слишком высока девушка, да и волосы не те, да и парень на княжича не похож, слишком рыхлый. А идти проверять, чем там молодые ночью заниматься будут после подобных ритуалов, ни у кого желания не было. Тем более, что будущая княжна мелькнула над языками пламени, видимо, подброшенная вверх своим женихом.

Крепкие руки поймали Мирину и снова закружили ее в танце. Девушка запрокидывала голову и весело смеялась, отдаваясь новому для нее чувству. Это отличалось от того, как она веселилась с сестрами в небе, это было нечто иное, незнакомое, но от этого не менее приятное. Ей нравилось, как капельки пота стекали со лба и приятно холодили кожу, ей нравилось ощущать крепкие руки на своей талии, которые держали ее так, словно не собирались отпускать никогда в жизни, ей нравилось быть среди людей, также беззаветно отдавшихся чувству, которое, казалось, большим пологом накрывало все вокруг.

Вот только к этому всему примешивался легкий страх. Кому, как не ей, чувствовать, что этот огонь далеко не прост, что стоит войти туда тем, кто не должен этого делать, и пламя накинется на них, словно дикий зверь, на территорию которого забрел слишком храбрый или глупый человек. Каждый раз, когда они приближались к опасной границе, она боялась зайти в нее и увлекала княжича, который не особо-то и сопротивлялся, обратно в толпу, где пара снова растворялась в танце, ощущая, как они снова становятся практически одним целым, чутко реагируя на движения друг друга.

Центр постепенно пустел, одна за другой пары покидали его. Кто-то, обнявшись, едва ли не бросались в огонь, закрыв глаза, но готовые на все, боясь, но способные сделать этот шаг. Другие же опьяненные танцем или же уверенные в себе, просто заходили туда ,не переставая смотреть друг на друга. С этой стороны нельзя было увидеть, что произошло с теми, кто смог пробиться сквозь стену, и страх неизвестности терзал все сильнее.

Ратибор же замечал ее волнение, но старался приободрить девушку, покрепче обняв или закружив еще сильнее, так что мир превращался в смазанные пятна. Но ничего не помогало. Осталось едва ли десять пар, которые с каждой минутой все неувереннее танцевали, начиная переглядываться. Чарующая атмосфера потихоньку испарялась, уступая место волнению, да и огонь уже не так сильно вздымался в воздух, и небо начинало светлеть.

Мужчина в летах обнял молодую зазнобу и, что-то шепнув на ушко, медленно за руку повел ее к пламени. На мгновение остановившись, он словно бы принял решение и медленно зашел в раскаленное пространство, полностью исчезая в нем. Девушка сделала шаг вперед, но в последний момент отдернула руку и затрясла ей, дуя на обожженные пальцы. Поколебавшись, она отошла назад и села на голую землю, которая оказалась внезапно холодной, жесткой и неприятной. Пара слезинок скатилась по ее щекам, а плечи мелко задрожали.

Практически все пары разошлись по разным концам и начали тихо переговариваться. Кто-то отказывался и просто садился на землю, не желая спорить, другие же, стиснув пальцы и обнявшись, шагали рядом.

Мирина смотрела на них, не понимая, что ей делать... Она хотела пройти сквозь пламя вместе с ним... Но оно пугало её! Это было невероятно страшно! Впервые за всю свою жизнь она внезапно поняла, что теперь смертна, и её может убить проползающая небольшая серебристая змея, кость рыбы, застрявшая в горле, или просто упавшая ветка... Казалось, словно бы ушат с ледяной водой вылили на неё и оставили. Тонкие руки обхватили подрагивающее тело, которое била мелкая дрожь, голова опустилась так, что выбившиеся волосы закрывали лицо, отбрасывая на него тени. Она стояла абсолютно одна на холодной земле, не принадлежащая ни одному из миров...

Теплые объятия заставили её вздрогнуть от неожиданности. Княжич немного неловко, но нежно взял её за талию и прижал к себе, стараясь приободрить и успокоить. Его дыхание приятно щекотало шею, и от всей этой большой фигуры исходило какое-то тепло, словно от печки в студеную пору. По крайней мере, именно так она себе это представляла.

Так они и стояли, не ощущая времени, но девушка постепенно ощущала, как напрягаются его мышцы в такт суровым мыслям, как чувство долга и преданности борются с данным словом и тем, что зародилось в его душе и уже пустило корни, не давая сердцу биться ровно. Даже сейчас, закаленный в боях воин чувствовал, как в груди пульсирует огонь, заставляя его переживать о том, как бы сердце не выпрыгнуло.

Тишину разорвал один простой вопрос.

— Ты мне веришь?

Она повернулась насколько могла и увидела открытые честные глаза, в которых не было ни чванства, ни гнева, ни разочарования, а лишь теплота и забота.

— Да...

Мирина не сразу поняла, что сказала, а её уже подняли на руки и понесли к огненной стене. Её маленькие кулачки сжались, а всё её тело словно бы постаралось стать меньше, свернуться в клубок, как это делают кошки или скорее ежики, спрятаться от опасности. Закрыв глаза, девушка уперлась лбом в крепкую грудь и постаралась не думать, не слышать, как трещат горящие бревна, не чувствовать, как жар бьёт в лицо. Были только она, он и ничего больше...

— Ну, вот и всё, — приоткрыв глаза, она поняла, что на неё сверху насмешливо смотрят, словно на испуганного ребёнка, — А ты боялась.

— И ничего я не боялась, — под скептическим взглядом Мирина отвела глаза в сторону и пробурчала, — ну разве что немного. И вообще, отпусти меня уже.

— Как прикажете, — Ратибор предательски ослабил руки, так что девушка начала падать на землю. Большие голубые глаза раскрылись еще больше. Не успев испугаться, она поняла, что ее все еще держат, хоть и чуть ниже. — Ну что? Будут еще пожелания?

— Пожалуйста...

— Так-то лучше, — аккуратно опустив берегиню, Ратибор огляделся по сторонам, успокаивая сердце и борясь с желанием снова взять девушку на руки. Правда, оно окончательно отступило, стоило ему заметить посверкивающий доспех в лесу, а затем еще и еще один. — Осталось понять, как нам отсюда выбраться. Керовид говорил, что у нас будет шанс. Но какой? Я вижу не меньше десятка воинов, а их, скорее всего, в разы больше. Да и вещей нет у нас с собой для похода, кто ж на обряд с таким ходит? И отец с братом не дураки, поняли бы наш нехитрый замысел.

Мирина слушала его внимательно, тоже смотря в разные стороны, стараясь придумать хоть что-то, а заодно унять дрожь в теле, к которой прибавились еще и алеющие, словно утренняя заря, уши, которые она старалась прикрыть волосами.

Присев на корточки, чтобы быть поближе к холодной земле, она внезапно увидела среди порядком примятой, но все же еще целой травы, какое-то движение. На нее из-под большого листочка смотрела милая мордочка. Небольшие ушки стояли торчком, внимательно слушая, что происходит вокруг, глаза-бусинки смотрели на нее и словно бы узнавали, а носик забавно шевелился, обнюхивая примятый клевер.

— Ежик, ты ли это? — зверек довольно пискнул, радуясь, что его узнали, и побежал, забавно перебирая лапками, пока не уткнулся в ее ногу. Задрав голову, он снова пискнул и дернул мордочкой, а потом еще и еще... — Мне кажется, он хочет, чтобы мы пошли с ним.

— Кто он? — Ратибор подозрительно покрутил головой, но, уловив взгляд берегини, посмотрел вниз и многозначительно протянул: — Ааааа... тот самый.

— Единственный и неповторимый, — девушка аккуратно погладила ежика по иголкам, и он довольно фыркнул. Развернувшись, деловито зашуршал среди травы, практически скрываясь от обычных глаз, но идя так, чтобы Мирина и Ратибор точно видели кусочек серого бока.

Княжич краем глаза смотрел по сторонам, примечая все больше и больше дружинников, которые внимательно глядели на них из-за кустов, из-за деревьев, с верхушек и из-под коряг. Мысленно присвистнув и прикинув, что здесь едва ли не треть всех войск, а может, и того больше, Ратибор неожиданно для себя понял, что все еще сжимает в своей руке маленькую ладошку, которая и не думала выскальзывать из его пальцев. Видимо, девушка просто забыла об этом, увлеченно вглядываясь в траву, стараясь не потерять маленького зверька. А он был и не особо против, просто следуя за ней.

Их маленький проводник остановился около края озера и довольно зафырчал, перебирая лапками. Он обежал их несколько раз и замер, вздернув носик и требовательно пискнув.

Ратибор не успел ничего понять, лишь заметил несколько пар, мирно сидящих и смотрящих на то, как языки пламени забавно отражаются на ровной глади. Несколько девушек кружились в танце на небольшой глубине, одев на свои головы прекрасные венки, которые успели собрать, и весело щебетали о чем-то.

Мирина, приподняв подол, аккуратно зашла в воду, а потом еще и еще, требовательно дернув княжича за собой. Он сделал пару больших шагов, приобнял ее, тихо прошептав в самое ухо:

— Что происходит? Сейчас не самая лучшая пора для купания, утром туман поднимется, холодно будет.

— Да, однако, придется все же окунуться.

Девушка быстро сорвала с шеи оберег, утягивая в камыши молодца, понявшего ее задумку. А ежик, перебирая короткими ножками, барахтался рядом.

Зоркий глаз воина подмечал, что дружинники насторожились. Несколько человек, словно тени, неслышно скользили в лесу, подбираясь к ним. Лишь кольчуга посверкивала от света уже угасающей Луны.

Стопы берегини уже практически не нащупывали дна, приходилось подпрыгивать, пока крепкие руки, словно пушинку, не подхватили ее. Камыши уже окружали их, скрывая от посторонних глаз, в то время как из леса слышался треск веток, словно там шел огромный зверь.

Девицы, весело смеясь, выбежали из воды, оплескав нескольких дружинников, которые уже по колено вошли в воду, сбросив с себя кольчуги и мечи, и стремительно приближались к тому месту, где мелькнула светлая голова.

— Не дури, Ратибор, — голос Святослава донесся до него с берега. — У тебя нет выхода. Вылезай и не пугай русалок, а то утащат еще.

Затрещали сминаемые стебли высоких речных трав, не выдерживающие напора воинов. Вот одному из них показалось, что среди камышей мелькнула белая, словно снег, голова, но, раздвинув длинной веткой травы, дружинник не обнаружил там никого. Взгляд на мгновение зацепился за ежика, заплывшего необыкновенно далеко, да пару странных волн, разошедшихся на поверхности, но это, скорее всего, была какая-то крупная рыба...

Еще долго они бродили в воде, стараясь отыскать княжича и будущую княгиню, но никого не нашли. Не было их ни на дне, ни среди камышей. Никто из воинов, стоящих на берегах, не видел их.

Только когда яркий диск осветил все вокруг первыми лучами, костры потухли, а счастливые люди отправились в город, мокрый и злой старший княжич подошел к старику, сидящему на пне и радостно улыбающемуся небольшой серой птичке, усевшейся ему на руку.

— Сбежали?

— Сбежали, — Святослав стоял и смотрел на расслабленно сидящего и прислонившего посох к плечу волхва, — И как они сбежали, ты не расскажешь случаем?

— Откуда мне знать? — Керовид погладил бороду, пряча за ней довольную улыбку, — Я к этому не причастен.

— А с чьей же помощью, как ни с твоей, они могли незаметно сквозь ряды нашей дружины пройти? Никто не отдал себя в руки сну, каждый бдил, аки сокол, и я сам был тому свидетелем, как брат мой с этой девушкой растворились, подобно утреннему туману с приходом дня. Так как, объясни мне на милость, это случилось. Не бросились же они в воду от горя, пройдя сквозь твой обряд? Да и не было их тел на дне, оно здесь твердое, в ил не утянет. Выхода оттуда нет, лишь речушка мелкая, но по ней незаметно не проплыть. Да и куда б они делись без провизии и оружия, без трута и огня, наверное, лишь нож засапожный, но разве с ним далеко уйдешь? И я не верю, что они не то что покинуть поляну, да даже отправиться в путь не могли без твоей помощи. Так что держи ответ передо мной и перед богами за слово свое нарушенное.

Густые седые брови съехались к переносице. Посох трижды ударил оземь. Хищный рык донесся из лесу. Яркий блеск множества пар глаз заставил дружинников невольно отступить. Лишь Святослав остался на месте, не дрогнув, но обхватив свой меч, добытый в честном бою.

— Не дело пустыми словами разбрасываться, не пристало будущему князю напраслину на людей возводить. Слово мое крепкое, твой клинок не перерубит, не перережет. Если нарушу его, Перун немедля покарает меня на месте, ибо я и перед людьми, и перед богами в ответе. Боишься за брата ты, и это хорошо, но он давно не мальчик, истекающий кровью от рук упыря, а муж, который сам способен свой путь прокладывать.

— Возможно. Однако, этот самый брат исчез. Где он? Может, он уже оказался на границе со степняками и угодил в полон. Будет закован в цепи, аки невольник, будет живым товаром у варваров. А может, оказался в темном бору, где только леший дорогу и найдет. Если ты невиновен, то подскажи, укажи путь верный, чтоб мог я его вернуть в отчий дом.

Волхв лишь тяжело вздохнул и подставил лицо теплым лучам, собираясь с силами...

Глава 15

Ратибор бесшумно вынырнул, оглядываясь по сторонам. Мирина усиленно пыхтела рядом, аккуратно удерживая на голове небольшого ежика, который лежал на животе, раскинув лапки. Река постепенно расширялась, так что они могли уже не плыть друг за другом, а рядом. И не нужно было нырять, скрываясь под водой, стараясь высмотреть сквозь мутную взвесь, куда плыть.

На секунду бросив взгляд за спину, княжич увидел, как сквозь деревья пробивается свет костров, но лес темной стеной уже скрывал их от глаз посторонних, никакой погони не было. Похоже, дружинники бороздили камыши, надеясь выловить их там. Но, так или иначе, оберег уже перестал действовать, так что приходилось сохранять осторожность и не шуметь. Все же отплыли они не очень далеко и, если начнут кричать или просто громко говорить, их услышат. Голоса по рекам и озерам ой как хорошо разлетаются.

— Ой... — девушка не заметила большой обломок древесного ствола, прибившийся к берегу и унизанный ветками, и, похоже, зацепилась за него рукавом. Она задергалась, стараясь высвободиться, однако, еще больше запутывалась. Ее спутник быстро подплыл, в руке сверкнул нож, который одним взмахом отсек, а где-то и переломил тонкие ветви. — Спасибо.

Княжич кивнул и, обхватив руками бревно, судя по всему бывшее раньше большой веткой, оттащил его от берега, быстро избавляясь от мешающих тонких деревяшек.

— Нужно уплыть как можно дальше. Наши следы будут хорошо видны, так что чем дольше мы в воде, тем больше времени потратят на наши поиски. Сами плыть устанем, так что хватайся за обломок, пусть река несет нас сама, а мы ей в этом поможем.

— Поняла, — берегиня серьезно кивнула, подплывая и пытаясь устроить руки поудобнее. Ежик, сидящий у нее на голове, фыркнул и попытался подняться, однако его мягко, но настойчиво придавили обратно. — Лежи, пожалуйста, там и не дергайся, я не хочу тебя уронить, а сам ты не сможешь быстро плыть.

Утвердительный писк и распластанная тушка были ей ответом.

Вместе, ухватившись с одной стороны,они поплыли, спокойно работая ногами и стараясь не обращать внимания на холод, который начинал сковывать ноги и руки, на ноющие мышцы шеи, которую нужно было держать в неудобной позе над водой.

Так и плыли они, пока оставались силы. Река, словно подбадривая их, подталкивала в спину и практически не шла волнами, которые могли заливаться в уши и рот, застилать глаза. Когда солнце уже показалось над кронами деревьев,до их слуха донесся плеск воды, который раздавался откуда-то из леса. Прошло всего ничего, а их речушка внезапно закончилась, переходя в бурный поток, который весело нес свои воды куда-то вглубь леса, едва не увлекая Мирину и Ратибора на самую стремнину.

— Давай к берегу! — княжич изо всех сил заработал ногами, стараясь доплыть до пологого песчаного склона. Берегиня старалась помогать насколько могла, но непривычные к такой нагрузке ноги то и дело замирали, не в силах пошевелиться.

Медленно, но верно, им удавалось смещаться к краю, наискосок пересекая бурный поток, лелея надежду выбраться отсюда и,несмотря на то, что песчаный склон остался далеко, берег был унизан корнями деревьев, нависающих над водой, теперь их разделяло меньше, чем четыре аршина. Внезапно непонятно откуда взявшийся камень больно стукнул по ноге, так что лицо Ратибора скривилось от боли. А потом до него внезапно дошло, что это может значить. Засучив ногами в разные стороны, ему удалось наткнуться на еще один, который, видимо, принесло сюда недавно, по крайней мере, ребристые края, за которые можно было легко зацепиться, на это намекали.

Закрепившись и упершись кончиками пальцев второй ноги в соседний камень, княжич наклонился к самому уху берегини, стараясь перекричать грохот воды.

— Я могу тут стоять! Держись за бревно, а второй рукой хватайся за корень или за те камни рядом с берегом!

— Поняла!

Девушка, опасливо перебирая руками по мокрому дереву, стараясь не поранится, медленно двигалась в сторону берега. Тонкие пальчики ухватили толстый сук, и словно бы делая шаг в пропасть, она рванулась вперед, стараясь дотянуться до длинного отростка, который был ближе всех остальных.

Секундная радость превратилась в панический крик, когда ладонь соскользнула с гладкой коры. Ее словно бы обхватили чужие руки, утаскивая обратно в реку. Что-то холодное и мокрое коснулось раскрасневшейся щеки. Ежик панически заверещал, пытаясь кого-то укусить своими маленькими зубками, но сам с трудом смог удержаться на плаву в такой быстрой реке. Послышался словно бы небольшой вскрик и, подброшенный неведомой силой, жалобно пища, зверек улетел на берег.

Ратибор прыгнул в воду, забыв о всякой опасности, и в несколько больших гребков, оказался рядом с Мириной, которая медленно опускалась на дно, судорожно барахтаясь в воде и пытаясь всплыть, или нащупать дно, которое, казалось, пропало и было глубже, чем в центре реки. Но на нем самом словно бы повис тяжелый камень, который утаскивал его на дно. Сопротивляясь неожиданно навалившейся усталости, он схватил девушку за запястье и дернул ее вверх. Как только она показалась над водой,отплевываясь и кашляя, бесцеремонно подхватил ее пониже спины, и пользуясь тем, что вода сделала и без того легкое тело еще невесомее, что было сил бросил пискнувшую берегиню в кусты, обильно растущие по краям, искренне надеясь, что там нет шипов.

Попробовав вытянуть руку, внезапно понял, что груз на его плечах как будто бы вырос, то ли камешек, то ли коряга какая-то ударила его по ногам, так что теперь уже он беспомощно барахтался, пытаясь выпрямится, вдохнуть воздух, но какие-то невидимые сети явственно тянули его на дно, опутывая локти и колени, так что едва получалось ими пошевелить.

На мгновение ему показалось, что рядом просвистело две стрелы, вот только ни древка, ни оперения он не видел. Однако, что бы это ни было, оно словно бы перерубило крепкие веревки, связывающие по рукам и ногам. Дышать было практически нечем. Княжич, скорее движимый инстинктом, чем разумом, кое-как выплыл и вдохнул такой приятный, терпкий и одновременно сладкий воздух, от которого закружилась голова, и застучало в висках.

Не сразу ему удалось заметить толстую ветку, которую протягивала ему с берега мокрая и взъерошенная берегиня.

— Хватайся! Сейчас снова приплывут.

Одной рукой держась за крепкое дерево, а второй помогая себе плыть, он кое-как выбрался на берег, отплевываясь и тряся головой, стараясь избавиться от воды, затекшей в уши и нос.

— Что? — собственный голос показался ему странным и каким-то глухим, словно доносился из печки. — Что это было?

— Русалки, — Мирина опиралась о дерево, вид ее не предвещал ничего хорошего. Кожа побледнела, едва не сливаясь с волосами, вокруг глаз появились темные круги, которых совсем недавно там не было. Тонкой струйкой из носа стекала кровь, орошая алой влагой переломанные заросли папоротника. — И они все еще здесь.

Ратибор снова тряхнул головой, стараясь прогнать туман, мешающий нормально соображать, и попытался встать, но ноги подкосились. Задрав штанину, он увидел начинающие темнеть синяки чуть пониже колена и был уверен, что точно такие же увидит и на своих ноющих запястьях.

— Краса прекрасная, ты как себя чувствуешь?

— А как выгляжу? — девушка печально улыбнулась, пока свежая красная капелька стекала по подбородку.

— Честно говоря... Паршиво.

— Вот и ощущаю себя не лучше.

Она устало сползла по дереву вниз, не обращая внимания, что подол ее задрался самым неприличным образом, что сидит она на гнилом дереве. Рядом недовольно копошился мокрый и злой еж, который своими иголками мог неприятно поцарапать руку.

Княжич, придя в себя, проверил, на месте ли нож, который впопыхах запихнул то ли по старой привычке за пояс, то ли в сапог. Не помнил он, словно бы и не было этого никогда.

Похлопав себя по плечу, Ратибор облегчённо выдохнул, найдя искомое. Без оружия совсем туго бы было, да и это их единственный шанс развести огонь, ежели конечно Перун не смилостивится и не нашлёт грозу, во время которой загорится дерево. Ну, или же судьба сыграет с ними хорошую шутку, и они найдут кого-то в этих дебрях, кто сможет поделиться пламенем. А то как же без него? Мокрые и сырые враз подхватят чего-нибудь, а когда всего изнутри огонь пожирает, тяжело по лесу ходить. Наверное, сейчас первым делом стоит отойти подальше да развести костерок, а лучше не один, чтобы обсохнуть да согреться, а то у него, похоже, скоро совсем зуб на зуб попадать не будет.

— Ладно, выбрались, пора и дальше идти, — Ратибор осмотрел берегиню и поправился, — мне тебя нести, иначе вовек не найдём ни древа того расколотого, ни ведунью, к которой нас послали.

— Ты прав, нужно идти, пока солнце ещё высоко...

Но, не сумев сделать и двух шагов, Мирина со стоном опустилась на землю. Ноги её болели и не хотели двигаться, как бы мысленно она себя ни ругала.

Звонкий девичий смех прокатился над водной гладью. Среди небольших волн и камней показались красивые водянистые глаза в обрамлении густых ресниц. Незнакомка легко, словно никакого течения и не было, села на один из поднимающихся из реки камней. Длинные волосы, достающие до самых пят, казались слегка зеленоватыми из-за многочисленных водорослей, запутавшихся в них. Каштановые локоны прикрывали пышную грудь, которая высоко вздымалась при каждом вздохе. Ноги, аккуратно убранные под себя, ненароком демонстрировали крепкое бедро. Девушка была полностью обнажена и томно переводила взгляд с княжича на берегиню и обратно.

— Это дух или я все же приложился головой об один из камней?

Ратибор с трудом смог подавить желание сделать несколько шагов вперёд, чтобы лучше рассмотреть необыкновенной красоты девушку, сидящую на камне.

— Дух, дух, — берегиня недовольно глянула на заворожённого княжича и пихнула его в бок кулачком, — русалка это. Мужчин да женщин в реки заманивают красой, али просьбами о помощи, а потом хвать, и как утащат на дно, и поминай как звали. Уж больно людей не привечают, разве что детей малых, да и то не всех.

— Значит, это она нас?

— Скорее всего, я не успела толком и разглядеть, мутно всё было.

— Да, дело яснее не становится.

Мирина лишь хмыкнула и ещё раз уже беззлобно ткнула его в бок.

— Ты хотя б моргнул для приличия. Неужто баб большегрудых голых в своей жизни не видал?

— Неа.

— А кто по малолетству бегал к бане, в которой бревна рассохлись, да украдкой посматривал туда?

— Не помню такого, — княжич невольно почувствовал, как краснеет его лицо, — а, значит, и не было.

— Было, было. У нас,духов, память получше, мы многое помним... — Мирина хитро усмехнулась, словно намекая на что-то, но тут же охнула, схватившись за голову, — Помоги-ка встать, сама я, кажется, не смогу.

Русалка недовольно фыркнула и соскользнула обратно в реку, но вскоре всплыла и облокотилась синей щечкой о камень. Задумчиво посмотрела на Мирину, с трудом поднимающуюся на ноги.

— А я все слышала, — нараспев протянула она, — Хочешь, проведу тебя к ведунье? Она меня примечает, я все-все про нее знаю.

Берегиня невольно повернулась и встретилась с довольным взглядом русалки. Ратибор попробовал поднять ее, но девушка уперлась в него ладонями и остановила.

— Подожди, может что-то дельное и посоветует нам.

— Да, вот только именно она и топила нас с тобой.

— Природа у них такая, — Мирина слабо пожала плечами, морщась от этого простого действия, — Я вот, когда берегиней была, то за людьми присматривала, от бед их спасала. Домовой по дому хлопочет,и это ему радость, и ничего, кроме дома его, да хозяев хороших, ему и не надо. А русалки, они ж кто? Знаешь?

— Да утопленницы вроде, которые из-за любви несчастной совсем голову потеряли.

— Вот, правильно. А значится, кем они раньше были?

— Кем?

— Девицами обычными, и, несмотря на то, что ныне они духи, повадки человеческие у них сохранились.

— И что дальше?

— Вот вроде умный ты, а иногда такой дурак. Девушки, практически все поголовно, подаркам рады, словно дети малые, особенно те, с кем любовь шутку злую сыграла. Скучают русалки иногда по бусам, да серьгам, по пояску, да по ленте нарядной. Может и обменяемся.

Обнаженная русалка плавала между камней, внимательно следя за разговором, высунув из воды одно ухо.

— Ну, так что, подруга? — Вынырнув у самого берега, глядя на них сквозь корни деревьев, она наивно наклонила голову, — Решила, что делать будешь? Ты знаешь, что мы любим, уверена, не один раз летала над полями и реками, спасая детишек малых, которые в воде барахтались, да все выплыть не могли. Не люблю я вас, мешаете больно, но за хорошую плату, отчего же и не помочь?

— И что за плату ты потребуешь?

Берегиня постаралась улыбнуться, но получилось не очень. Внутри все пылало, да мир вокруг раскачивался.

Русалка звонко рассмеялась, ее глаза были широко открыты и, не отрываясь, смотрели на княжича, с которого стекали последние капли, а рубаха была порвана, обнажая стройный бок.

— Плата моя будет соразмерна оказанной услуге.

Еще один долгий взгляд на молодого человека заставил Мирину недовольно свести бровки к переносице.

— Эй, эй, ты чего удумала?

— Я? — русалка невинно огляделась по сторонам и развела руками, так что волосы разлетелись в разные стороны, полностью обнажая ее. Голос стал чарующе певучим, разлетаясь по округе, — Ничего такого, что бы ты не могла отдать ради того, чтобы спокойно кружиться среди сестер над полями и реками, следить за смертными, которые копошатся в своих мелочных делах, не ощущая всей полноты мира. Тебе лишь нужно сделать шаг, и все свершится, — она протянула руки, непонятно к кому обращаясь. То ли к девушке, которая подозрительно посверкивала глазами, стоя у дерева, то ли к княжичу, который сделал небольшой неуверенный шаг вперед, — Ну же, смелее, не нужно бояться меня, я не кусаюсь. Ты же хочешь этого, верно? — русалка поднялась над водой, обнажаясь по пояс.

— Ратибор? — Мирина посмотрела на княжича, который,покачиваясь, сделал еще пару шагов вперед и упал на колени на самом краю, — Ты! Ты меня слышишь?

— Ну, что же ты? Отвлекаешь его от меня, ведь он будет твоей платой. Что тебе до этих людишек? Что в них толку, лишь несчастье одно и приносят, не дело духу и человеку дружбу водить, — русалка поднялась в полный рост, оказываясь на одном уровне с лицом княжича. Холодная рука прошлась по его щеке, задевая уголок губы. Берегиня попробовала что-то сделать, но лишь упала без сил, жалобно смотря на то, как тонкие руки обвиваются вокруг шеи, орошая ее мелкими каплями, — Хорош он для человека, моим теперь будет...

Болезненный девичий крик прокатился по лесу, эхом теряясь среди деревьев и спугнув пару птиц, которые, недовольно крича, поднялись в воздух.

— Я свой собственный, — ясные голубые глаза смотрели на русалку, которая всеми силами старалась вырваться из стальной хватки воина, — А вот тебе придется нам кое-что рассказать.

Злобно пофыркивая, ежик подошел к краю, на который вытащили русалку, и поставил маленькую лапку на ее ногу, смотря глазами-бусинками, в которых читалось явное предупреждение не совершать лишних движений, иначе он за себя не отвечает.

Глава 16

Ратибор многозначительно вытирал клинок о свою рубаху, не спуская взгляда с пленницы, которая, стоило ему отвернуться, попыталась отползти к краю и упасть в воду. Если бы не грозный еж, успевший укусить ее за пятку, заставив русалку вскрикнуть, то потеряли бы они того, кто мог указать верный путь. Берегиня же сидела, облокотившись о теплый ствол дерева, уже нагретый солнцем. От рубахи поднимался едва заметный пар, и было уже не так холодно. Лето постепенно, мягко и незаметно отбирало у весны ее права, с каждым днем прогревая мир все больше.

— Ну что? — Мирина постепенно приходила в себя, отдыхая под деревом, заботливо обложенная с разных сторон папоротником, который в обилии рос вокруг. Взгляд ее едва ли мог уступить разгневанному взору князя, смотревшего на провинившегося слугу, — Будешь говорить, али молчать будешь? Не думай, что раз ты дух, то тебе навредить нельзя.

— Знаю, — русалка недовольно сдула каштановую прядку, упавшую ей на глаза. Волосы, что так прекрасно развевались в воде, теперь лезли повсюду, раздражая ее кожу, и мешали нормально смотреть на мир, а из-за связанных рук нельзя было их нормально поправить. Так теперь еще и голова не выдерживала их веса, все время сгибаясь к земле, словно она собиралась отвесить поклон, и это злило еще больше, — Спрашивайте, только руки развяжите, я же водная, мне на простой земле худо. Не принимает меня Мать Сыра Земля после того, как сама с нее ушла. Худо мне здесь...

— Брешет? — Ратибор подозрительно посмотрел на пленницу.

— Знамо, брешет, — берегиня недовольно фыркнула, и ее поддержал ежик, удобно устроившийся в ее ногах, — иначе б не могли они на берегах сидеть да ликом своим случайных путников прельщать.

— Предательница! Чтоб тебе пусто было, чтоб земля под твоими ногами разверзлась, а потом сомкнулась, чтобы, — договорить она не смогла, получив шишкой в лоб. На ее глаза навернулись слезы незаслуженной обиды и злобы, — Больно же, чего бросаешься?!

— Мирина, а у нее точно все, того, — Ратибор многозначительно покрутил пальцем у виска, — дома? Сперва топить нас собирается, потом возмущается, что мы защищаемся.

— А кто в реку полезет топиться, если у нее все с головой в порядке? — берегиня продолжала злиться, сама до конца не понимая за что, но впервые за всю свою жизнь ей захотелось кого-то придушить собственными руками. А еще, понимая, что в тот момент, когда княжича обхватило это пугало речное, ей стало так больно и обидно, как никогда раньше, и сейчас она сидела на мягкой постели, сложенной из трав, и пыталась понять, что же это такое с ней приключилось. Однако стоило ясным синим глазам увидеть обнаженную девицу, как злость в ней закипала с новой силой, — Можешь еще разок в нее чем-нибудь швырнуть, может тогда поумнеет. Главное, в воду не бросай, уплывет или сестер кликнет, так те разом накинутся, мы с тобой и отмахаться не успеем, как эта мерзавка ускользнет.

— Понял.

— Злыдни, ладно, все скажу, — девушка затравленно посмотрела по сторонам и обреченно продолжила, — Ведунья, которую вы ищете, на весь лес одна тут. Дальше по реке живет. А как иначе? Как дом ставить, ежели рядом воды нет? Никак нельзя. Вот и стоит там, кривой, в землю вросший, но стоит. Не знаю сколько лет, я, когда русалкой стала, он уже там стоял.

— Значит, нужно просто вдоль реки идти и все?

— Ну да, — русалка пожала плечами, что выглядело крайне соблазнительно.А заметив интерес молодого человека, грудь вперед выставила так, что ее даже слипшиеся волосы не прикрывали, — а смысл мне врать? Вы спросили, я ответила, духи же на то и духи, чтоб от людей отличаться.

— Ты ври, да не завирайся, — яростный взгляд девушки опалил княжича, заставляя его отвести глаза в сторону, — а если правду говоришь, — Мирина недобро улыбнулась, — то клянись всеми богами, что говоришь только чистую правду и не желаешь нам зла.

Слегка отливающие синевой губы скривились, а лицо недовольно сморщилось.

— Значит врет, — Ратибор печально вздохнул, готовый уже поверить прелестному созданию, чары которого начинали потихоньку вновь проникать в его разум, — И что мы с ней делать будем?

Девушка, сидящая на листьях, слегка удивленно посмотрела на него.

— Кто из нас двоих княжич? Вот ты и командуй.

— Так откуда мне знать, чем можно угрожать духу? — удивился он, — Вот как степняков бить, как пленников вызволять, как засаду устроить, как на клинках сразиться, дань собрать или спор разрешить, это да, это я могу. А что с духами делать, это не по моей части.

— Справедливо. Тогда поступим по-моему, — молодой человек лишь согласно кивнул головой, — Слушай, что я тебе скажу, плавунья ты моя дорогая, — голос девушки наполнился таким ядовитым медом, что всем стало не по себе, даже ежик только что уснувший после тяжелых приключений, недовольно заворочался во сне, — Клянись перед богами, что укажешь нам правильную дорогу, и тогда мы отпустим тебя, даю слово. Однако, если откажешься... — берегиня сделала страшные глаза и не договорила, но это молчание было красноречивее тысячи слов.

— Хорошо, твоя взяла, — русалка быстро закивала головой, на все соглашаясь, и быстро выпалила, — Клянусь всеми богами известными мне и неизвестными, что скажу правильную дорогу до дома ведуньи лесной. Клянусь, — и, не останавливаясь, затараторила, — Домик и правда стоит рядом с рекой, вот только идти нужно не вдоль реки — там болота непроходимые, а по тропке лесной, что по левую руку от вас начинается. Как дойдете до холма с расколотым деревом, нужно будет повернуть, а там по прямой, пока в четыре сосны не упретесь, мы их сестричками называем, от них идти нужно в бурелом, но он ненастоящий. Там лазейка есть, метками тайными обозначенная, похожи на цветочки или тарелочки, с той стороны дерева, где солнце встает. А там, как пройдете его, к реке держать нужно, а там ,как дойдете до поля большого, которое в низину уходит, и будет стоять домик, — Немного повращав глазами и покусав волос, неудачно попавший в рот, она посмотрела на Мирину и, кивнув, подвела итог, — Все. Вроде бы ничего не забыла.

Повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дятла по стволу, да плеском реки, которая весело несла свои воды куда-то дальше, теряясь за плавным поворотом.

— Отпускаем ее? — Ратибор, вопросительно посмотрел на берегиню, которая махнула рукой так, словно собиралась отогнать мелкую надоедливую мошку.

— Мы слово дали, нужно его сдержать.

— Как скажешь, краса моего сердца, — девушка опустила голову, скрывая за светлыми волосами, как зарделись ее щеки. После всего, что случилось, ей было вдвойне приятно это слышать.

Княжич подошел и развязал пояс, туго стягивающий запястья и ноги русалки.

— Плыви, давай.

Дважды упрашивать не пришлось. Она вскочила, путаясь в своих волосах, и с разбегу прыгнула в воду между камней, скрывшись в глубине. Но неожиданно снова показалась рядом с одним из валунов, но уже не стала вылезать, а просто обхватила рукой, высунув лишь голову.

— Эй, человек, — в её голосе звучало трудно скрываемое любопытство, вперемешку со злостью, — как ты смог не поддаться? Другие были рады упасть в мои объятия и ради поцелуя обещали сжигать города и строить алтари в мою честь.

— А что в этом хитрого? Чай, не заворожила ты меня и не влюбила в себя. Красива ты, спору нет, но что в этой красоте такого, если за ней ничего нет? Ежели по доброй воле в твои объятия кто и упал, то это их глупость и слабоволие, а может, недостаток любви, — русалка недовольно фыркнула и скрылась под водой, подняв небольшие волны, которые быстро исчезли, словно её и не было здесь никогда. — Ну что, пошли? — Ратибор присел рядом с Мариной, смотря в её радостные глаза. — Можешь же идти?

— Могу, — она отвела взгляд, пряча улыбку, которая, впрочем, не укрылась от него.

— Ну, тогда пошли, девица-краса.

Княжич развернулся, но внезапно почувствовал, как маленькие руки обхватили его со спины, а в спину уткнулось лицо. Теплое дыхание проникало сквозь рубашку, согревая его, и это оказалось неожиданно приятным чувством.

— Давай постоим вот так немножко...

Солнце поднималось всё выше, освещая мир вокруг, давая ему энергию жить дальше, принося радость и тепло. Но, словно бы устыдившись своего внимательного взора, оно не освещало обнимающуюся пару, молча стоящую в тени раскидистых деревьев. Так они и провели время до тех пор, пока сонный ёжик не зевнул, сообщая всему миру, что он проснулся и готов идти дальше.

Глава 17

Ежа было решено нести на руках, уж больно приглянулся девушке этот колючий помощник. Мирина держала его как талисман, символизирующий удачу в их походе за помощью.

— Кажется, русалка нам все же наврала, никак не возьму в толк, где эти четыре сосны, елки да елки, может она в своей реке совсем забыла, как деревья различать? — Ратибор озадаченно оглядывал округу.

— Не могла она соврать, коль поклялась. Понимаешь, духи не люди, редко, когда нарушают клятвы, — берегиня задумчиво убрала прядь за ухо, косу она распустила, чтобы волосы быстрее высохли после реки, — особенно если имя богов прозвучало. Тогда и человеку несдобровать, а духу и подавно.

— Да что ты заладила, не так уж люди и плохи. Откуда такое предубеждение? — скорее в шутку спросил княжич.

— Ну как сказать, я много за кем наблюдала, еще до того, как ты стал основной моей заботой. Может, если бы ты на кладбище в детстве своем не сунулся, да с упырем не встретился, я бы и не обратила особого внимания на младшего княжеского сына, — девушка улыбнулась, — хотя ты был очаровательным мальчиком.

— А какая ты была в детстве?

— Пожалуй, нельзя сказать, что я когда-то была маленькой, просто в какой-то момент началась моя жизнь, — Мирина задумчиво покрутила мокрую прядь, прижимая к себе довольно посапывающего ежа, — Знаешь, я увидела город, людей, духов странных и себе подобных, мне не нужно было объяснять, что нужно делать, я и так знала, — споткнувшись о корень бывшая берегиня ойкнула и пошатнулась, но ее вовремя поддержала надёжная рука ее спутника.

— Хорошо, что ты скоро снова сможешь больше летать, чем ходить, а то совсем без меня расшибешься, — княжич на всякий случай решил не отпускать локоть Мирины, — смотри, а вот, кажется, и нужные сосны.

— А мне, может, понравилось ходить, — девушка хитро посмотрела на Ратибора, — может, даже так же сильно, как тебе русалка.

— Зацепила же тебя эта девица, точно ли меня она очаровала, а не тебя? Ты ее прям глазами жгла, пока она связанная лежала.

— Никого я не жгла, — Мирина опять залилась краской, — просто не люблю тех, кто для своего удовольствия готов чью-нибудь жизнь оборвать, — тряхнув головой, она выставила руку вперед, стремясь перевести тему разговора, — Смотри, кажется, вот нужный нам проход через этот бурелом.

— Да, ты права. Видимо, не соврала большегрудая утопленница, и как только с такими утонула..., — Ратибор не успел договорить шутку, как ему в бок прилетел маленький кулачок, удар был не сильный, но чувствительный, — Эй! Ты чего?! — Он шутливо расставил руки, словно бы пародируя медведя и, понизив голос, что выглядело скорее забавно, чем угрожающе, протянул, — Не лезь на рожон, еще зашибу, а мне потом все духи мстить будут.

— Ну, не все, но с домовым в тереме тебе тогда лучше не встречаться, он жене обещал, что не даст меня в обиду.

Какой он оказывается суровый! Княжич потер то место, где все ещё угадывался синяк, оставленный подсвечником. Хотелось бы мне с ним познакомиться поближе. Судя по твоим рассказам, мужик он хороший, да и помог нам, когда в первый раз бежать пытались.

Разговор прервался. Идти по тайной тропке через бурелом оказалось труднее, чем казалось на первый взгляд. Поломанные деревья цепляли одежду, дёргали Мирину за волосы. Княжичу даже пришлось помочь ей завязать их, иначе они бы дошли лишь к следующему утру. Так они и шагали, пыхтя и уворачиваясь от особо наглых веток, вылезших на тропку. Наконец, самая сложная часть пути кончилась, начался обычный лес. Где-то среди крон стучал дятел, с сосны за путниками наблюдала крупная белка, с любопытством рассматривая незваных гостей. Из-за деревьев слышался шум воды. Река снова была где-то рядом. Опасаясь, что вместе с рекой им встретится очередная русалка, Мирина взяла Ратибора за руку. Он принял это как должное. За дни, проведённые вместе, такой простой жест перестал смущать молодых людей. Девушке очень нравилось ощущать эту большую тёплую ладонь, крепко сжимающую её пальцы. Рука княжича сильно отличалась от рук духов. Вообще, человеческое тело с каждым днём казалось девушке всё менее пугающим и непонятным. Ноги уже не так болели от ходьбы, потребность есть и спать больше не раздражала. Бывшая берегиня нашла свою прелесть в этих, казалось бы обычных для людей вещах.

Думая о своём возвращении, Мирина теперь испытывала не радость, а сомнения и лёгкую грусть. Ей не хотелось терять возможность по-особому, как только живые могут, ощущать вкус еды, тепло солнца, а самое главное, тепло от человека, который стал для неё кем-то большим, чем просто человеком, нуждающимся в её защите. Конечно, она и самой себе не могла до конца признаться, кем именно стал для неё княжич за эти дни. Поэтому молчала о своих сомнениях по поводу возвращения в мир духов, не желая показаться наивной или глупой.

Среди деревьев показался просвет, и их взору открылась большая поляна, покрытая весенними цветами. Старый, слегка покосившийся дом стоял в самом центре, покрытый мхом и какими-то причудливыми яркими растениями, которые ни княжич, ни берегиня ни разу не встречали за всю свою жизнь. Бутоны колыхались на ветру, как большое цветное море. Тёплое солнце грело плодородную почву, давая растениям столь необходимый им свет. Во всём этом буйстве красок тёмные от времени брёвна, покрытые мхом, смотрелись слегка угрожающе, как будто когда-то давно кто-то бросил их здесь в лесу. Подходя к дому, Ратибор приметил, как в траве пробежал большой чёрно-белый кот, таща что-то в зубах. Хвостатый никак не отреагировал на появление названых гостей. У него явно были свои неотложные дела. Кот скрылся за плохо прикрытой дверью, и из недр дома донеслось недовольное мяуканье.

Подойдя поближе, молодые люди в неуверенности остановились у крыльца. Подождать хозяйку тут? Или проследовать за котом, не забыв постучать? А может, вообще отойти от дома и устроить привал среди прекрасных цветов, ожидая, когда ведунья покажется из своего дома?

Тихий спор прервал неожиданный скрип. Дверь открылась нараспашку, и на них уставились внимательные глаза с застывшим в них немым вопросом. На пороге стояла высокая женщина. Нельзя было точно сказать, сколько ей лет: может, и тридцать зим прошло, а может, и все шестьдесят. Вот слегка наклонит голову — и вроде бы не старуха, а женщина в самом расцвете сил, а дернет губой — так и старше Керовида показаться может. Простой сарафан, перепачканный в траве и саже, передник, на котором стояла явно не одна заплатка. Волосы были заплетены в две длинные косы, аккуратно уложенные вокруг головы. Уперев руки в бока, хозяйка недовольно смотрела на людей, нарушивших ее покой. Ратибор дернул Мирину за рукав, заставляя девушку склониться вместе с ним в глубоком поклоне. Ежик, которого опустили на землю, когда подходили к дому, тоже пригнул мордочку к земле.

— Дела... Это кого же боги ко мне привели? Ты учти, — она строго ткнула пальцем в сторону Ратибора, — я привороты не снимаю и человеческие жертвы не приношу. Вранье это все.

— Приветствуем тебя, мудрейшая ведунья, — с этими словами княжич еще раз согнулся в поклоне. — Прости, что потревожили тебя, но нам сказали, ты единственная, кто сможет нам помочь спасти жизнь этой юной девы.

Мирина неловко поклонилась, обращая на себя внимание удивленной женщины. Хозяйка странного дома подняла брови и перевела свой взгляд на девушку. Небольшие, глубоко посаженные карие глаза как будто смотрели в самую душу. Видимо, женщина не любила зря тратить слова. Поэтому, закончив критически осматривать бывшую берегиню, она жестом пригласила незваных гостей зайти в дом.

Переглянувшись, Ратибор и Мирина послушно прошли через покосившуюся дверь, которая больше чем на половину заросла мхом, но была на удивление крепкой. Внутри оказалось достаточно уютно. Особое внимание обращала на себя большая печка, разрисованная красивыми узорами. На ней явно любили поспать холодными ночами. Внушительного размера стол был завален разными предметами, явно имеющими отношение к ворожбе. Пучки сухих трав, какие-то горшки, амулеты, сделанные из причудливых веточек и камушков. Густой запах каких-то отваров буквально пропитал все стены за многие годы, пока ведунья жила в этом доме, вдалеке от людей. Если присмотреться, в темном углу можно было заметить большой котел и кучу маленьких. Они хоть и были старыми, но выглядели ухоженными и абсолютно чистыми. С потолка свисали многочисленные лапки, травы, ракушки. Рослому княжичу иногда приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой растянутые под потолком ингредиенты. Большой кот сидел на скамейке у окна, деловито облизывал когтистую лапу, все также игнорируя гостей.

— Можете сесть вот там, — ведунья указала на скамью около стола. — Вы наверняка устали, раз уж забрели так далеко. Дайте я вас хотя бы чаем целебным напою.

— Благодарим за гостеприимство, — Мирина не нашлась, как продолжить фразу и потупила взор.

— Значит, так, — хозяйка оперлась ладонями о край стола. — Рассказывайте, что такого случилось, что княжеский сын пришел так глубоко в лес, еще и в компании духа, застрявшего между двух миров.

— А как вы...? — Ратибор удивленно поднял брови.

— Какой ты наивный для сына знатного отца, — ведунья покачала головой. — Все просто, по тебе сразу видно, что ты не из простых будешь, кланяешься ты хорошо, но видно, что не привык спину гнуть, да и пахнет от тебя княжескими палатами, уж поверь, я там бывала, пусть и много лет назад. А спутница твоя, что факел в ночи, увидишь и сразу все понимаешь. Ежели кто-то и не понимает, кто она есть, то этот человек слеп. Вообще, большинство слепы.

— Вы правы, большинство людей слепы, — Мирина покивала головой. — На княжеском дворе один только волхв понял, что я не совсем человек, он же нам и посоветовал идти к вам. Как вы и сами сказали, застряла я между двух миров, и что с этим делать, наверное, вам, да и богам известно. Рвет меня изнутри, а все лешак зловредный, — девушка недовольно дернула уголком рта. — Колдунул неверно, в обряд вмешался, и как поступить? Как жизнь сохранить? Непонятно...

— Вижу, вижу, что ты подобна треснувшему горшку, который может развалиться на куски, стоит его в печку поставить. Но я не могу вам помочь, избавить тебя от недуга может только тот, кто сделал это с тобой.

— Но почему? — Ратибор выглядел разочарованным. — Наш друг, Керовид, сказал, что только вы и способны нам помочь.

— Тот дряхлый пень? — Ведунья нахмурила брови. — Вот ведь старый пройдоха, сам ничему за жизнь не научился, вот на других свою работу и сваливает. Ошибся ваш волхв, говорю же, излечить девицу может лишь сам сын хозяина леса.

— Вы неправы, волхв наш мудр.

Княжичу явно не понравились слова женщины.

— Не злись, молодец, я говорю все как есть, а правда иногда глаза жжет. Не трать понапрасну силы, они тебе еще пригодятся, — женщина снова покачала головой, словно бы сокрушаясь неразумности юности. — Вас обоих ожидает сложный путь, который нужно пройти, если же судьбу свою обрести хотите, а не развернуться и убежать на полпути.

— Я думал, что моя если уж и не судьба, то цель точно уже найдена, — Ратибор покосился на берегиню. — За эти дни я понял, что сейчас больше всего хочу помочь Мирине снова стать счастливой в своем родном мире и даю слово, — тяжелый кулак стукнул по столу, а взгляд сделался суровым и сверкнул, словно луч на стальном клинке, — что обязательно помогу ей, даже если мне придется рискнуть своей жизнью.

— Ой ли? — Ведунья прищурила один глаз. — Готов, прям, жизнью своей рискнуть?

— Да, — девушка, услышав его, покраснела, ей и в голову не приходило, что княжич готов настолько далеко зайти. — Я готов, лишь бы вернуть все как было, — холод прокатился по спине берегини при этих словах, а сердце защемило, словно бы злая рука сжала его изнутри, и вроде бы все так, все правильно, но отчего же так тоскливо и печально стало вдруг?

— Решимость твоя вызывает уважение, пусть сама я и не могу помочь вам, но дорогу указать к месту, где обитает лешак, сумею. Есть в лесу древний дуб, стоит он, как и мой дом, на большой поляне. Путь вам сам лес укажет, я об этом похлопочу, раз уж ничем другим помочь не могу. Главное,как из дома моего выйдите, держаться по солнцу надобно, а как до первых деревьев дойдете, встаньте и проговорите слова заветные, — женщина, отстукивая ритм ногой, нараспев, неожиданно красивым глубоким голосом, протянула, — Могучий лес, зеленый лес, пусти нас на порог, открой нам тайну троп своих, чтоб каждый верить мог, что ты большой и добрый лес, способный провести нас неразумных до того, кто зло нам сотворил.

— Спасибо...

Ратибор смутился, поняв, что так и не узнал имени гостеприимной ведуньи.

— Благодарить тут не за что, мне не сложно указать вам путь, вопрос лишь в том, пожелаете ли вы его пройти до конца, ведь если задуманное вами свершится, никогда не быть вам рядом друг с другом, как сейчас, — женщина начала деловито переставлять предметы на столе, освобождая место для чашек.

Молодые люди переглянулись, каждый из них сомневался в том, что нужно сказать и стоит ли вообще обсуждать столь деликатную тему при чужом человеке. Ратибор мысленно ругал себя за то, что слишком опрометчиво, в запале своем пообещал вернуть Мирину в родной мир, он привязался к девушке, он бы согласился навсегда в степь уехать, лишь бы она могла быть рядом с ним.

Девушка тоже уже не хотела расставаться с княжичем, в конце концов, она же продолжала видеть дорогих друзей из мира духов, так почему бы не вернуться вместе в город и поискать другой способ спасти ее. А пока они ищут, готовиться к свадьбе, если она умрет, то союз их не успеет надоесть Ратибору, разве плохо побыть счастливыми, пусть и не долго? Но он видимо не хочет быть с ней, иначе зачем так яростно и горячо обещать вернуть ее обратно, словно бы желая избавиться от лишней ноши на своей шее.

Посидев еще немного у ведуньи и повторив слова странного заговора, молодые люди покинули дом, продолжая тяготиться собственными мыслями. Женщина проводила их молча, смотря, как гости медленно идут к лесу, она вздохнула и привычно обратилась к коту:

— Нет, ты только глянь, вот вроде он не дурак, а она даже не человек, которые все усложнять любят, но все равно оба слепые как кроты. Мнутся чего-то, обещания пустые дают, как будто думают, что так правильно будет. Нет бы поговорить по-человечески, вместо того чтобы впустую переглядываться да краской заливаться.

— Молодо зелено, — кот лениво зевнул, — сама же такая когда-то была, Марфушка. Все с ними нормально будет, а ты, может, сметанки наколдуешь? Жрать охота, жуть, еще немного и помру.

— Наглая рожа, — ведунья погрозила коту кулаком, — надо было тебя в обычного кота превращать, а не в говорящего, мурлыкал бы себе тихонечко, мышей ловил, а не сметану трескал.

— Жалко тебе что ли? — обиженно протянул кот. — Жестокая ты женщина, мало того, что из человека котом сделала, так ещё и жадничаешь. Я же тебя люблю, хозяюшка.

Женщина фыркнула и полезла в погреб за сметаной, бормоча себе под нос что-то ругательное в адрес наглого хвостатого существа. Кот же продолжал смотреть в окно на почти скрывшихся в лесу людей, надеясь услышать когда-нибудь от лесных обитателей, чем всё-таки кончится эта странная история.

Глава 18

Они тихо шли по лесу в полном молчании. Оба чувствовали приближающуюся судьбу, от которой вряд ли получится убежать. Никто не знал, что нужно сказать, никто не знал, нужно ли вообще что-то говорить. Однако, суровое осознание того, что ещё немного, и они доберутся до цели, а там... Там они уже распрощаются навсегда, и каждый вернётся в свой мир, всё станет, как раньше.

Княжич будет жить вольной жизнью, радуясь победам вместе со своими верными дружинниками, бить степняков, пока руки способны держать меч. Не связанный узами брака, он сможет побывать во всех концах земли, куда способна доплыть славянская ладья, вкусит все мыслимые и немыслимые наслаждения, окунётся с головой в приключения, напрочь забыв о том, что когда-то его едва не женили. Чем же не счастье? Берегиня вернётся в небеса, будет вольно летать, не испытывая тяжести человеческого тела, боли от ран и душевных терзаний. Словно ветер, будет парить между крышами домов, присматривая за простым людом и помогая ему. А как сёстры соберутся все вместе, закружится с ними в прекрасном танце. Всё, как она и хотела. Вырваться и вернуться в свой мир, избавиться от тернового куста в груди, раздирающего её изнутри, и никогда больше не испытать человеческого прикосновения.

Вот только не было радости, не было весёлых разговоров о том, как они вернутся к прежней жизни и что сделают первым делом, скинув с себя это бремя. Тонкие нити судьбы, окутывающие их, звенели, подобно натянутым на гуслях струнам, печальным звоном отзываясь в сердцах. Казалось, с каждым шагом острое лезвие всё выше поднималось ввысь, чтобы беззвучно упасть и перерубить всё то, что их связывало. И, словно бы надеясь оттянуть этот момент, они замедлялись, идя всё медленнее и медленнее.

Мирина делала вид, что устала, хотя из-за лечебного отвара была полна сил. Ратибор то и дело проверял пояс, якобы переживая, что обронил нож, красная цена которому в базарный день полрубля, да даже меньше. Их ноги сами по себе запутывались в корнях, которые толком и не выступали на поверхности. Лес расступался перед ними, образуя ровную дорогу, по которой почему-то не хотелось идти. Уж лучше плутать среди широких стволов и буреломов ещё день или хотя бы полдняили, может, пока солнце не коснётся верхушек деревьев, уступая права ночи и звёздам, её озаряющим.

Молча, они просто держались друг за друга, стараясь как можно дольше ощущать тепло, но боясь что-либо сказать, а может, и получить ответ, который может ранить сильнее, чем любой гнев богов. Большой палец, покрытый мозолями, нежно поглаживал запястье девушки, и она отвечала тем же, однако, несмотря на молодость княжича, её сердце разрывалось от боли.

Ратибор, связанный по рукам и ногам собственным словом, не мог ничего сделать. Он князь, на ком вся законность на Руси держится. Если его добрая воля и гроша ломаного не стоит, если он не сдержит ее, то что тогда? В чем будет разница между ним и теми презренными, кто не держит данного слова?

Даже ежик, перебирая лапками, притих и не фырчал, стараясь не отставать.

Лишь лес тихо и как будто бы слегка печально шумел в такт их беззвучным шагам...

А в это время на опушке леса показалась небольшая конная процессия, рядом с которой, поразительным образом, не отставая ни на шаг, шел старец, опиравшийся на посох.

— Долго еще нам идти, Керовид?

— Имейте терпение, Святослав Всеволодович, — волхв спокойно шагал, жмурясь от бьющего в лицо солнца и не обращая внимания на то, как каждый из дружинников невольно начинал активнее крутить головой по сторонам, чуть крепче сжимать поводья, чуть чаще проверять, как легко выходит из ножен клинок, — Вы не дали мне времени поговорить с хозяином леса, а сразу бросились в погоню. Но не всегда спешка — самый быстрый способ добраться до цели.

— Я запомню, — княжич слегка склонил голову, признавая полезность урока, но быстро выпрямился, внимательно осматривая окрестности, — Однако, место здесь нехорошее. Гиблое.

— С чего вы взяли? — Керовид пошире приоткрыл один глаз, осматриваясь вокруг, — Кругом зелено, птички поют, вон черника растет. Зайчик в летней шубке перебегал нам дорогу, интересуясь, кто это в такую даль забрел. Далекое это место, куда, считай, и не ступала нога человека? Да. Но гиблое -, старец покачал головой, — нет, точно нет. Не один раз я сюда ходил и, как видите, жив, цел да здоров. Если боги будут милостивы, еще ни одну зиму переживу.

— Да ты ведь, ежели правильно помню, еще деда моего помнишь, не думаю, что ближайшие холода смогут забрать тебя, — улыбнулся княжич, слегка приободренный разговором, который помогал отвлечься от гнетущего чувства, словно смотрит кто-то в спину. Не один раз он посылал дружинников проверить округу, но все одно и то же, пусто, одни они в лесу. Видать, кроме зверей да птиц, здесь действительно, насколько хватало взор, не было людей. Ну, разве, кроме той ведуньи, к которой волхв брата послал, — Память моя много что стерла из моего детства, но деда я помню. Огромный, словно скала, да громкий, как боевые кличи северян. А еще был весь бел, словно снег. Уже и не помню, в каких летах он тогда был, но то, что стар, точно.

Спереди послышалось лошадиное ржание, и из-за деревьев показался разведчик на взмыленном коне.

— Княжич... Нашел, — он надувал щеки так, словно это не всадник ехал на коне, а наоборот, — Впереди дымок поднимается, так я скакал туда, глядь, а лес-то кончился. Поляна большая, полевыми цветами усеянная, а посреди дом стоит, старый. А еще речка течет. Дай думаю, подожду немного, может что интересное увижу, и тут двери открылись, да оттуда Ратибор с берегиней той выходят. Ну, я как увидал, отполз назад да на коня.

— Далеко?

— Свеча не успеет прогореть.

— Вперед!

Дружинники, приободрившись, ударили своих коней по бокам и устремились вперед, с каждым ударом сердце все ближе и ближе приближаясь к княжичу с берегиней, которые только-только зашли на полянку, о которой говорила им ведунья. Если бы не напутствие, то вряд ли бы они смогли догадаться, что именно здесь, среди корней исполинского дуба, одиноко стоящего в самом центре лужайки, который, казалось, подпирал своими ветвями само небо, находится любимое пристанище Лешака. Мало ли таких дубов растет в этой части леса, куда едва ли ступала нога человека, и где он ни разу не поднимал топор. Лишь духи, большие да малые, злобные, да ласковые резвились среди деревьев, не чувствуя того, что где-то там, далеко, есть какой-то город, какие-то люди.

Жители другой стороны, галдя и перешептываясь, по земле и по веткам сбегались посмотретьна тех, кто все же осмелился зайти так далеко в лес, гулять рядом с домом самого сына хозяина леса. Их было так много, что даже Ратибор замечал тени, то появляющиеся, то исчезающие среди веток и стволов, до него долетали приглушенные голоса: рычащие, скулящие, переливающиеся, подобно шуму ручья, и зудящие, словно писк комара над ухом. Берегиня опасливо жалась к его руке, ощущая на себе сотни внимательных взглядов, которые пристально следили за ними.

Княжич раздвинул голыми руками густые кусты, открывая на всеобщее обозрение небольшую дверцу, в которую вряд ли бы даже десятилетний ребенок смог бы пройти, не согнувшись.

— Это оно?

— Оно, оно, — девушка передернула плечами, чувствуя, как несколько самых смелых или самых наглых духов подходят все ближе, чтобы рассмотреть, что же тут происходит, — такие могущественные духи, способны менять не только свой облик, но и размер. Может, как его отец, ходить и головой выше самого длинного дерева быть, а может меньше листика стать, ежели захочет, али нужда такая будет. Стучи давай, напрасно что ли шли сюда...

Мирина не сразу поняла, как это могло прозвучать, но поджатые губы княжича да косо брошенный взгляд сказали ей больше, чем она могла себе представить.

— Ты права, — голос прозвучал как-то странно, отрывисто, резко, словно пощечина, — Пора заканчивать. Ты хотела вернуться, тогда пора сдержать мое слово и дело закончить.

И не успела она хоть что-то ответить, как тяжелый кулак постучал в деревянную дверь. Повисла тишина, но ответа не последовало, лишь створка слегка приоткрылась, показывая темное помещение, свет в которое проникал лишь через небольшое дупло.

Толкнув дверь, княжич опустился на колени, собираясь залезть в проход.Тень упала на него, и что-то большое загородило ему солнце.

— Негоже без спроса в чужой дом залезать, — Большая ладонь обхватила его за плечи и без труда подняла в воздух. Зеленые глаза, словно бы светившиеся изнутри, гневно смотрели на него. Борода, похожая на запутавшуюся высокую траву, недовольно топорщилась во все стороны. Голова у него была абсолютно лысая, но вместо кожи древесная кора покрывала его всего. Нос, похожий на обрубок пня, приблизился к нему, — Вот дела. Да я ж тебя знаю. Ночной весельчак из знатного рода, — Лешак стал быстро уменьшаться в размерах, придерживая человека и удивленно смотря на него. Теперь это уже был не жуткий великан, а тот самый странный охотник, который повстречался ему той ночью, — Неужто твоим родичам так пришлась не по вкусу невеста, что они вновь в леса отправили девиц голых искать?! — Дух расхохотался, а вместе с ним и вес лес вокруг, — Что? Не понравился мой дар твоей родне? Новую бабу попросили приволочь? А где стрела? Стрела где? Ей! Прохиндеи болотные, лесные, водные да небесные! Кто стрелу стащил?! А ну, выходи вперед, — И вновь засмеялся раскатистым голосом.

— Кхм.

Дух посмотрел за спину княжича и слегка приподнял брови.

— А, так вот же ты. Думал, тебя в хоромах княжеских уже приютили, али сестры твои облик тебе твой истинный вернули. То-то я чувствую, что странное что-то здесь творится. И вроде дух, а вроде и не дух.

— Что! — девушка возмущенно топнула ножкой, — Да я из-за твоего заклятия теперь и не дух, и не человек! А так, серединка на половинку. Говоришь, сестры мои признать меня должны были?! — в ее голосе чувствовалась такая глубокая боль и обида, что даже Лешак невольно отступил назад, — Да они даже не признали меня толком! Сестры мои как резвились себе в небе, так и не спустились, пока не кликнули! Лишь одна самая верная подруга, да и то не сразу. Вернуть меня должны были?! Нет! Неужто ты не знал, что заклятие способен отменить лишь тот, кто его сам и наложил?

Она могла еще долго говорить, но боль, росшая в груди, словно начала прорастать с новой силой. Противоречие внутри нее нарастало. В месте, пропитанном другой стороной, другим миром, который так тесно переплетался с Явью, процесс, который был практически незаметен, ускорился в разы, заставляя девушку прилагать все силы, лишь бы не застонать от боли и не упасть на траву.

Маленький зверек жалобно ткнулся в нее своим небольшим носом, стараясь приободрить. Затем, словно почувствовав что-то или кого-то, радостно запищал и скрылся в траве.

— Мы поэтому и пришли, — Ратибор высвободился из медвежьей хватки и легким шагом отошел назад, растирая шею и невольно нащупывая верный нож, — заклятие просим тебя снять, добрый и великий сын хозяина леса, да девицу эту от страшной смерти спасти. Либо сделай так, чтобы ее не разрывало на две половины между мирами.

Он стоял спиной и не видел, как резко отвернулась берегиня, прикусив губу.

— Вот значится как, — Лешак потер массивный подбородок, размышляя, а потом прищурил глаза и ехидно проговорил, — а что, если я не хочу? — мужчина щелкнул пальцами и с ветки слетел, оглашая поляну грозным карканьем, ворон, — Друга Вы моего обидели? Обидели. По заслугам получили? Получили. А ежели судьба Ваша такова, то и не стоит ей противиться.

— Судьба?! — Ратибор вышел вперед, стремительно приблизившись.Нож в его пальцах был готов в любой момент пойти в дело, хотя княжич и понимал, что вряд ли это будет эффективно. В его голове рождались слова так, словно кто-то вкладывал их туда одно за другим, — Так, значит, ты ставишь себя наравне с богами, раз говоришь подобное? Лишь им дозволено подобное. Я не знаю Ваших законов, я далек от них, как Вы от людских, однако разве это дело, чтобы своих убивали свои? Каждый раз я слышу — люди то, да люди это, не нужно с нами водится, однако, чем Вы лучше? — кончик ножа уставился на Лешака, — Чем ты лучше, ежели позволяешь себе подобное? Право мести, её право, однако, у всего есть пределы. Вы все! — Ратибор осмотрелся вокруг, видя лишь, как раскачиваются ветви, да шевелятся листья, хотя не было и малейшего дуновения ветра, — Я Вас не вижу, но знаю, Вы здесь. Ответьте мне. Разве это дело, чтобы дух духа убивал?! Разве это правильно? Так у Вас заведено? Слабый притесняет сильного? Тогда, чем Вы отличаетесь от людей, от которых стараетесь держаться как можно дальше? А, духи лесные, земные, водные да небесные? Я Вас спрашиваю.

— Кааар... Убийство? — каркающий, но вполне разборчивый человеческий голос донесся из клюва черного ворона, сидящего на плече. Большой черный глаз смотрел на княжича. Перебирая лапами, он переполз на другое плечо и посмотрел уже другим глазом, — Не может быть... Кар!

Он взмыл в воздух, описывая круги над поляной и оглашая округу надрывным карканьем, словно бы откликаясь зову, со всех сторон начали подниматься черные птицы. Их было так много, что они едва не застилали собой все небо, превращая ночь в день.

Тихие шепотки бежали по кустам и веткам, раздавались среди крон и корней.

— Не дело это.

— Нет, не дело.

— Неправильно это.

— А она дух?

— Дух, дух, я своим глазом вижу.

— Неправильно сын лешего поступил, не разобрался, молод и глуп.

— Молод и глуп, неправильно пошутил, плохо, очень плохо. Негоже так.

— Она дух, а не человек, над своими шутить. Не дело. Не дело!

Гул раздраженных шепотков нарастал, перерастая в гвалт. Духи большие и малые раскачивались на ветках, топали ногами и копытами, шлепали хвостами и хлопали в ладоши.

— Не дело это!

— Не дело!

Чей-то тонкий пронзительный писк выделился на фоне остальных, и его услышал каждый.

— Лешего! Лешего звать надо! Он мудрый! Он сильный! Он разберется!

Одинокий крик подхватили сотни голосов, и вот уже казалось, сам лес кричал на разные голоса, заставляя лешака неуверенно крутить головой, не понимая, на кого можно обрушить свой гнев.

— Лешего!

— Лешего!

— Лешего!

Лешак взвыл, топнул ногой и стал увеличиваться в размерах, пока его голова не оказалась выше самого высокого дерева.

— Тихо! Молчать!

Низкий густой голос оглушал. Рев, словно бы из недр горы, прокатился по округе, разом затыкая наиболее крикливых. Десятки мирно спящих птиц разлетелись с испуганными криками в разные стороны.

— Решим все по закону да по обычаю древнему, — Хлопок в ладоши был подобен грохоту, с которым рушится крепостная стена, — Поединок перед лицом богов. Да будет победитель прав...

— Ага. Разбежался! — берегиня, все это время стоявшая в стороне, посмотрела снизу вверх. — Не забывай, что я сама дух и...

— Мирина дело говорит, — спокойный старческий голос прервал ее на полуслове. Волхв спокойно опирался на свой посох, стоя на краю опушки. Прикрыв один глаз, наблюдал за всем происходящим. За его спиной словно сами собой расступались деревья, пропуская небольшой конный отряд со Святославом во главе. Княжич был хмур, как небо, которое все еще закрывали вороньи крылья. Одной рукой он держал поводья верного коня, второй же сжимал верный клинок, готовый в любой момент пустить его в ход. — Поединок, значится, ты выбрал, однако обычай не уважаешь. Плохо, все это очень плохо.

— Обычай? Да что ты знаешь о нем, человек? — Великан согнулся, так что огромный зеленый глаз находился рядом с волхвом, пристально смотря на него. Испуганные лошади попятились, едва не сбросив всадников, которые с трудом удержались в седлах. Только Святослав незамеченным проскочил по краю и, спешившись, вел коня под уздцы к Ратибору и Мирине. Но на это никто не обращал внимания, словно заворожённые, смотря за словесным противостоянием волхва и могучего духа. Яркое свечение, исходящее от него, освещало старца, который стоял все так же спокойно. — Расскажи же мне, просвети, а я посмеюсь.

— Рассказать? Изволь, — Керовид огладил бороду, как будто бы это дети малые али девицы влюбленные пришли за советом мудрым. Старческие пальцы мяли небольшой лоскут ткани, словно бы справляясь с внутренним страхом. — Хорошо, что ты к знаниям тянешься, правильно это. Ну, раз спросил, отвечаю. Раз здесь судьба замешана, то и решение должно быть перед лицом богов, чтобы они были свидетелями, и никакая оплошность больше не затесалась среди ее нитей, нарушая прекрасный узор. И поединок ты выбрал верный, хотя это и не единственный способ. Однако, кто с кем сражаться будет? Друг твой ворон? Али ты сам против человека обычного выйдешь? А может, дух какой-то или зверь лесной? Подготовлены ли подношения богам? Это все обговорить надобно, чтобы все знали и были свидетелями этого. А ты торопишься куда-то, словно ребенок неразумный.

— Воина моего видеть хочешь? Ну что ж, изволь, — Лешак довольно улыбнулся. Небольшое деревце, непонятно как оказавшееся в окружении многовековых елей и дубов, затрещало и надломилось под тяжелой лапой. Глухой рык, пробирающий до костей, заставлял сердце каждого человека биться чаще. Бурый медведь, исполосованный десятками шрамов, выходил из тени вековых деревьев. Несколько почерневших от времени и уже начавших покрываться мхом обломков стрел торчали из его шкуры. Умный взгляд, который скорее пристал человеку, а не зверю, сновал по поляне, изучая, что происходит вокруг. — Вот мой воин. Не пристало духу об человека руки марать, — изменив голос, словно бы стремясь передразнить старца, он проговорил. — Не по обычаям. А что касается алтаря для богов, то дело для меня это минутное, — Из-под земли появились длинные корни, которые извивались между собой, словно ожившие толстые змеи, переплетались, складываясь в алтарь, по краям которого вспыхивали синие болотные огоньки, которые иногда можно увидеть ночью в лесу. — Ну что, мудрец, — дух самодовольно смотрел сверху вниз на волхва, — скажешь ли ты что-то еще или теперь ты всем уже доволен?

— Доволен, как же мне быть недовольным, если все честь по чести сделано? — рука Керовида дрогнула, и кусок ткани выпал из пальцев и затерялся среди растений да мха, среди которых кто-то копошился. — Все по уму теперь, и ничего дополнить не могу я.

Лешак отвернулся, довольный собой и тем, что смог заткнуть этого нудного старика, и придирчиво осмотрел своего бойцы.

Старец же лишь прикрыл глаза, надеясь, что его поручение, данное в спешке, будет выполнено до того, как все станет слишком поздно...

Глава 19

— Так, смотри и слушай меня, — Святослав спрыгнул с коня и подошел к своему брату, — все вопросы потом. Сейчас ты запрыгнешь на коня и уезжаешь отсюда как можно дальше. Лес тебя пропустит, у Керовида с Лешим на этот счет есть какие-то свои договоренности.

— Нет, — Ратибор покачал головой, лишь сильнее сжимая нож, — не сейчас, брат. Мне нужно завершить дело до конца.

— Времени мало, — наследник скрипнул зубами, чувствуя, как удачный момент потихоньку исчезает, — сейчас не то место и не те обстоятельства, чтобы ты показывал свой нрав. Это приказ будущего князя, залезай на коня и скачи.

— Нет, — Княжич отошел назад и показал рукой на потерянно стоящую Мирину, которая из-за резкого наплыва событий, кажется, перестала понимать, что происходит, хотя может дело было в том, что ей стало хуже, о чем свидетельствовал бледный цвет лица и испарина, выступившая на лбу, — Ты же понимаешь, что если я сейчас сбегу, то она умрет.

— Да не умрет. Все будет хорошо.

— Тебе так Керовид сказал? — Повисла короткая пауза. Два взгляда столкнулись в безмолвном сражении, пока старший не отвел глаза в сторону, — Значит, не сказал. Тогда с чего ты это взял?

— Не сейчас...

— Брат, своими ногами я отсюда не уйду. Я дал слово и знаешь, — Ратибор обеспокоенно посмотрел на девушку, которая опустилась на траву, — мне хочется помочь ей. Если хочешь поступить по-своему, валяй. Но для этого тебе придется связать меня и держать под надзором до самого города. Ведь при первой возможности, я сбегу и вернусь сюда, чтобы закончить дело.

— Да какое тебе дело до этого?! Зачем рисковать жизнью?! Из-за данного слова?! Я тебя учил так поступать, но есть же исключения! Я не хочу снова видеть, как ты полумертвый лежишь. И во имя чего!?

Княжич легко улыбнулся, так что его брат понял все без лишних слов и лишь раздраженно дернул головой.

Голос волхва прокатился по поляне, прерывая их разговор.

— Мне больше нечего сказать. Теперь, когда все сделано по обычаю, можете приступать.

— Отлично! — громоподобный голос великана, которого могли видеть все, кто здесь был, разнесся по округе. — Тогда мой воин готов начать немедленно. Кто же отважится выступить с Вашей стороны против того, перед кем дрожит любой зверь, а люди предпочитают бежать, как только промелькнет его тень?

Дружинники неуверенно переглянулись между собой. И когда увидели, как Святослав отбросил ножны, оставшись с клинком в руках, к своему собственному стыду облегченно выдохнули. Однако страх сотрясал их руки и ноги, так что они могли лишь наблюдать за всем происходящим на поляне.

— Что ж, — Святослав старался унять бешено бьющееся сердце. А в его голове сражались две мысли, пока стремительно вспыхнувшее воспоминание не заставило его сделать шаг вперед. — Старшему нужно прикрывать младшего...

Рука в порванной рубахе преградила ему путь.

— Пока тот не вырастет и не сможет идти сам. Ведь так ты всегда говорил в детстве? Да, брат? — Ратибор смотрел на него ясными голубыми глазами, в которых не было даже намека на страх, лишь сосредоточенность перед сложным боем. — Думаю, я достаточно вырос, чтобы самостоятельно биться за тех, кто дорог моему сердцу. Ведь именно так поступают достойные мужчины в нашем роду, верно? — Крепкая рука стиснула предплечье наследника, который, казалось, впервые увидел, как по-настоящему возмужал его брат. Когда он только успел? Ведь еще зимой... — Я все сделаю сам.

— Хорошо, — княжич сделал несколько легких шагов, встав напротив громадного зверя, который на удивление спокойно ждал своего противника, словно понимал человеческую речь. А может, духи ему что-то нашептали? Зеленоватый круг вспыхнул, отделяя их от остального мира. — Ратибор! — Единственный лучик солнца, пробившийся сквозь затянутые воронами небеса, блеснул на слегка изогнутом лезвии, когда оно подобно вспышке пронеслось через поляну. Ловким движением поймав прекрасное оружие, княжич поднял его над головой и отвесил поклон, сперва своему брату, затем дружине с волхвом, и весело подмигнул Мирине, с тревогой заметив, что ей становится все хуже. — Не оплошай, братец...

— Я готов.

— Тогда я, — Лешак раскинул руки в стороны, задрав лицо к небесам, — сын этого леса и сын своего отца, взываю к вам, милостивые боги, будьте свидетелями и разрешите все по своему разумению. Ежели победит зверь дикий, — при этой фразе медведь недовольно рыкнул и мотнул большой головой, — то все останется как есть. Ежели верх одержит человек, то я берусь исполнить то, о чем меня просили, сниму заклятие, прерву ее связь с этим миром. Слово мое крепкое да нерушимое.

Оглушительный хлопок знаменовал собой начало поединка. Опасный зверь двинулся медленно, неторопливо, словно бы оценивая своего противника, издавая довольное утробное рычание. Длинные когти лязгали по мелким камушкам.

Княжич медленно шел по краю круга, стараясь не отрывать взора от мышц, бегающих под толстой шкурой, думая, куда ударить зверя. Кожа слишком толстая, если и пробьет, то лишь поцарапает не смертельно, а толку от этого? Один раз попадешь под удар этих лап, и поминай как звали. В морду бить или живот? Череп крепкий, хотя если в глаз попасть, то шанс будет, а вот до живота не дотянуться, так что толку и думать об этом нет.

Заревев, зверь бросился вперед с поразительной для своих объемов скоростью, приблизившись настолько стремительно, что даже закаленный боями княжич кое-как смог прыгнуть в сторону, в последний момент извернувшись и полоснув медведя по лапе. Лезвие окрасилось кровью, но, казалось, хищник этого даже не заметил, резко затормозив и недовольно ворча, развернувшись на месте, чтобы снова броситься на человека. Зеленое свечение на земле усилилось и сложилось в непроходимую преграду, в которую со всего маха впечатался зверь. Однако, похоже, его крепкая голова была способна выдержать и не такое.

Ратибор вскочил на ноги и отступил назад. Быть слишком близко к этому существу, которое по мощи своей, похоже, могло посоперничать с тараном, было бы смертельной ошибкой.

Прошло меньше минуты, а рубаха уже прилипла к телу. По спине катился холодный пот, а сознание сосредоточенно перебирало варианты, стараясь найти хоть что-то. Но один за другим планы, появлявшиеся в голове, тут же отбрасывались. Это не воин с мечом и копьем, это не дикий бык, на которого он уже охотился, да и не один он тогда был, это зверь, которого многие племена, общины, да города почитают едва ли не больше, чем самого Лешего.

Медведь приоткрыл пасть и, глухо зарычав, побежал вперед. Неожиданно он словно бы уменьшился, а затем распрямился в невероятном прыжке, стремясь похоронить под собой неразумного человека, согласившегося выйти с ним на бой. Сверкнула вспышка, и засапожный нож вонзился прямо в раскрытый глаз, над которым шел длинный старый рубец. Болезненный рык прокатился по поляне. Гигантские лапы сомкнулись, стараясь обхватить княжича, однако его уже не было на том месте.

Одновременно с тем, как метнуть клинок, Ратибор оттолкнулся от земли, взмывая в воздух, но не остановился на этом. Его нога наткнулась на прозрачную стену и, оттолкнувшись от нее, подняла княжича еще выше. Смертельные объятия сомкнулись под ним, не причинив никакого вреда. Одним быстрым движением перевернув клинок, он упал прямо на спину зверя, вонзая сталь в густой и жесткий мех. А толчок от столкновения упавшей туши и твердой земли вогнал меч еще глубже.

Вот только, даже когда металл скрылся наполовину, этого все еще было недостаточно, чтобы свалить могучего зверя, вставшего на задние лапы и оглашавшего все вокруг своим рыком. Длинные когти били по воздуху, стараясь дотянуться до спины и сбросить с нее гнусного врага. Медведь крутил всем телом, стремясь скинуть с себя надоедливую блоху, которая оказалась слишком прыткой. Княжич же едва ли ни зубами держался за шкуру и ни в какую не собирался отпускать рукоятку меча, навалившись на нее всем весом и стараясь протолкнуть еще глубже. Так продолжалось до тех пор, пока зверь не начал просто заваливаться на спину, стремясь придавить под собой человека.

Ратибор отскочил в сторону, нехотя выпуская клинок, который, похоже, завяз в кости и не двигался, словно бы его в камне замуровали. Кубарем покатившись по земле, разбивая локти о небольшие камни, княжич столкнулся с невидимой стеной. Удар был такой мощи, что у него на секунду потемнело в глазах, а в ушах раздался пронзительный звон, словно десятки кузнецов били по наковальням. Стараясь найти опору, он попытался поставить руку на землю, но отдернул ее. Казалось, что десятки иголок впечатались в его ладонь, раздирая кожу. Вот только откуда им тут было взяться?!

Черная пелена спала с глаз, хотя один глаз видел ощутимо хуже другого, этого хватило, чтобы среди лесных трав разглядеть темнеющие иголки и черные глаза бусинки. Ежик настойчиво тыкался в руку княжича, сжимая в зубах какой-то обрывок ткани и словно бы стараясь вложить его между зажатыми пальцами. Не понимая, что происходит, и как этот кроха здесь оказался, Ратибор быстро взял перепачканный землей белый лоскут, и сразу после маленький зверек зашуршал, убегая в сторону, подальше от ожесточенного сражения.

Медведь медленно повернулся к княжичу своей оскаленной мордой. Смрадное дыхание, в котором отчетливо ощущался густой запах крови, долетало до человека. Рукоятка клинка торчала из его глазницы, словно несуразная гигантская заноза.

Зверь теперь не бежал, не прыгал, а лишь медленно брел, но от этого он казался еще более угрожающим. Ратибор пятился назад абсолютно безоружный, ведь нельзя же за такое считать порядком перепачканный грязью и кровью обрывок чего-то, который был зажат у него между пальцев. Наверняка у этого было какое-то предназначение. Вот только какое? Времени выяснять это не оставалось. Было ясно, как белый день, что зверь просто загоняет своего врага в угол. И, разрази его гневом Перуна, это ему удавалось. Медленно, шаг за шагом, но он отсекал пути, постепенно приближаясь к княжичу.

Их разделяло всего несколько шагов, и зверь, явно с большим трудом, решился встать на задние лапы, раскинув их, готовый принять в свои смертельные объятия человека, доставившего ему столько проблем. Руки княжича сновали по прозрачной пленке в надежде что-то найти, за что-то ухватиться, но ничего не было, даже звуков с той стороны, лишь он, медведь, да неотвратимое приближение смерти, написанное в единственном уцелевшем глазу зверя.

В отчаянной попытке Ратибор ударил в то место на лапе, где виднелся неглубокий порез, но медведь, похоже, даже не заметил этого, сомкнув стальные тиски на теле человека. Явственно затрещали кости, не выдерживающие такого давления. Острые когти царапали бока, по которым обильно текла кровь. Затуманенным взором княжич увидел Мирину, что-то кричащую и стучащую по прозрачной стене, но двигались лишь одни губы, звуки не долетали до него. Святослав, до крови прикусив губу, стоял и, не отрываясь, смотрел на происходящее. В его потемневших глазах читалась готовность сжечь весь этот дурной лес вместе с обитателями всех миров, и не важно, встанут у него на пути духи или сами боги.

Внезапно Ратибор ощутил, как хватка слегка ослабла, а снизу пробивалось какое-то тусклое свечение. Тряпка, изрядно перемазанная кровью, внезапно оказалась исписана какими-то символами.

Превозмогая боль, княжич вырвал одну свою руку из хватки и, вложив все свои силы, ударил по торчащей из глаза рукоятке, вгоняя клинок еще глубже.

На мгновение все замерло, кажется, даже крылья воронов, кружащихся в вышине, остановились, а затем разверзлась гигантская пасть, усеянная гнилыми зубами, и тело медведя завалилось вперед, подминая под себя человека.

Зеленая граница продержалась еще немного и погасла. Несколько дружинников бросились вперед и начали стаскивать обмякшую тушу, вытаскивая из-под нее тяжело дышащего княжича, на губах которого бродила улыбка.

Волхв, незаметно для всех оказавшийся рядом, склонился над ним, доставая из котомки небольшие пузырьки, травки, веточки, и быстро-быстро начал что-то с чем-то смешивать, взбалтывать, приговаривая себе под нос слова, которые никто не мог разобрать. Растерев мазь между пальцев, он бесцеремонно, небольшим ножичком распорол рубаху, обнажая раны на боках и огромные синяки едва ли не черного цвета. Рядом, едва дойдя на своих ногах, опустилась берегиня.

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь поболтать со мной, пока Керовид вытаскивает меня с того света, — Ратибор закашлялся, но, ко всеобщему облегчению, крови не было, — А зверюга сильна была, я чувствую себя так, словно стена крепостная придавила меня.

— Не разговаривай, — волхв легонько шлепнул его по губам, и раненый внезапно понял, что губы то двигаются, но он даже звука издать не может, — и нечего на меня так смотреть. Это из-за моего оберега, ты не чувствуешь всей боли, так что лежи, молчи и не двигайся. А ты, девица краса, держи края раны как можно ближе друг к другу, и молись всем богам, которых знаешь.

Ловкие старческие пальцы размазывали голубую мазь, которая стремительно впитывалась в кожу, исчезая без следа. Блеклые огоньки заплясали рядом с его ногтями, поджигая расположенные в строгом, только ему ведомом порядке травы, дым которых сам собой стягивался в кольцо над телом княжича. Ежик, печально попискивая, наматывал круги, ставя лапки на ладони раненого, но видя, что человек никак не реагирует, снова шагал и утыкался то в ногу, то в щеку.

Керовид хотел выложить что-то из своей котомки, но обмотавшаяся вокруг его запястья ветка куста помешала.

— Не ты ли говорил мне про уважение к богам, старик? — лешак навис над ним, раздраженно раздувая ноздри. Маленький зверек юркнул к ноге волхва, слегка подрагивая, ощущая, как гнев могучего духа буквально готов разорвать несчастного на куски, — Но сам же нарушаешь это правило? Кто позволил тебе!? Если бы...

— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, то это был бы не рот, а был бы целый огород, — волхв вырвался, не переставая рукой толочь что-то в небольшой миске, — Боги допустили это, а значит на то воля их, или хочешь оспорить и это? Тогда тебе не мне нужно все говорить, а им, — палец на мгновение указал в сторону алтаря, над которым промелькнула большая тень, а в воздухе запахло той самой свежестью, какая бывает лишь перед грозой.

Керовид добавил воды, потом еще положил пару луковиц каких-то лесных растений, о которых даже берегиня ни разу не слышала. В воде они размякли и разбухли, словно свежеиспеченный хлеб в парном молоке. Перемешав все еще раз, протянул миску Мирине, которая поняла его без слов и стала аккуратно вливать напиток в приоткрытый рот, заботливо утирая рукавом все то, что проливалось мимо.

Она забыла про свои желания, про свою боль. Единственное, чего ей по-настоящему хотелось, это чтобы княжич, лежащий на земле и слегка потерянный, словно бы до конца не понимая, где он, вращая глазами, то прикрывая их, то раскрывая, полностью поправился и не остался калекой. А после этого хоть трава не расти. На все что угодно согласна, только бы с ним все было хорошо.

Лешак стоял в стороне, сосредоточенно о чем-то думая, то и дело бросая взгляды на воинов, которые по приказу Святослава окружили раненого кольцом и держались за мечи, хотя какой от них может быть толк, ежели духи нападут, но лесные жители лишь с интересом смотрели на происходящее и не собирались что-либо делать. Не в их интересах идти против богов и могущественного волхва, которого и сам сын хозяина леса не напугал.

Волхв выглядел уставшим, но довольным, вложил в рот княжича что-то похожее на пчелиный воск и заставил проглотить. Блаженная улыбка расплылась по лицу юноши, а все его тело расслабилось, словно уснул он. Губы дрогнули и зашевелились, вяло, но вполне разборчиво, произнося слова.

— Мне не больно, а, значит, я все же умер? Это объясняет, почему я вижу перед собой самую прекрасную девушку на свете. Или же боги решили наградить меня еще при жизни. Чудеса, да и только.

Глава 20

— Ну что ж, слово есть слово, — Лешак хлопнул в ладоши, — Особенно, если это слово перед богами. Хотите свободы прежней? Исполню с радостью.

Берегиня, склонившаяся над раненным княжичем, подняла красные от слез глаза, стараясь не выпускать его руки, но не успела ничего сказать. Раздался оглушительный хлопок, и вокруг нее поднялся ветер. Тело девушки поднялось в воздух и стало медленно истончаться, становясь подобным стеклу. Неслышный для обычных людей крик сорвался с ее губ перед тем, как тонкая фигурка растаяла и исчезла с поляны.

— Что ты сделал?! — княжич, придерживая рукой израненный бок, с трудом поднялся и посмотрел в довольно улыбающееся лицо духа, — Что случилось?!

— Всего лишь исполнил то, что вы и хотели, — дух довольно погладил ворона по голове, — Оборвал ее связь с одним из миров.

Ратибор попробовал сделать шаг, но нога подломилась, и он со стоном упал, зарываясь руками в траву. Слезы текли по щекам, заляпанным кровью и землей, оставляя на них небольшие светлые дорожки. Крик, наполненный болью и разочарованием, пронесся по поляне, устремляясь ввысь и словно бы собираясь бросить вызов самим небесам. Сведенные судорогой пальцы с содранными мозолями сжимали рукоятку клинка. Взор, который, будь такая возможность, испепелил бы все вокруг, смотрел на расслабленно стоящего духа, который словно бы и забыл о людях, стоящих на его поляне, самозабвенно поглаживая свою птицу. Тихий утробный рык, смешанный с всхлипом, от которого даже сам раненый медведь слегка отполз назад, заставил дружинников, знавших княжича не одну зиму, отойти назад. Еще никогда они не видели, чтобы этот жизнерадостный и веселый парень, готовый пропустить с ними по стаканчику, несмотря на чины, и отпустить хорошую шутку, превратился в воплощение ярости и боли, готовый расстаться с жизнью, но достать обидчика. Хриплое дыхание вырывалось из груди. Все его тело напряглось подобно натянутому луку, готовому выпустить стрелу лишь для того, чтобы пронзить грудь врага.

— Брат, — теплая рука опустилась на светлые волосы, в которых запутались травинки и мох, а сами они больше походили на жесткую солому. — Пора идти домой, — Святослав опустился рядом с Ратибором и заглянул ему в глаза. — Вспомни про отца, который ждет тебя дома, про Тихомира, который себе места не находит и, наверняка, сотню раз уже прошелся по всему твоему терему. Про свой народ. Ты хочешь, чтобы весь город скорбел о твоей кончине? Что сделано, того не воротить. Разлитую воду обратно в ковш не собрать. — Руки аккуратно обвились под подмышками младшего княжича, помогая ему встать. Из резко ослабевших пальцев выпал изогнутый клинок, нижняя губа предательски задрожала. — Сейчас тебе больно, но постепенно эта боль утихнет, — Святослав гладил грязные волосы, не обращая внимания, что и сам становится похож на самого последнего бродягу. Его это абсолютно не волновало. Где-то в глубине тлело понимание того, что это последние мгновение, когда он видит своего брата. Брата, который был всегда младшим, пылким и юным. Теперь это будет равный ему. — Керовид мне все рассказал, она же никуда не исчезла, просто вернулась в свой мир. Теперь она всегда будет рядом с тобой, и ты будешь помнить об этом. И, может, боги будут благосклонны, и вы все еще сможете встретиться. Но для этого ты должен быть жив и здоров. А сейчас поплачь, не держи в себе, забудь про княжий и воинский долг, не нужно превращать бушующий внутри огонь в холод, который стянет тебя изнутри. Ты муж, который лишился невесты, только обретя ее.

Поддерживая Ратибора, брат довел его до своего коня. Дружинники расступались, сгибаясь в поклонах, отдавая должное смелости и честности княжичей, не считая того, что видели проявлением слабости или же трусости, но достойным порывом души. Вместе забравшись на одного коня, они медленно тронулись в путь, покидая злосчастную поляну, оставляя позади расползающихся в разные стороны духов и Лешака, который улыбался в бороду, довольный своей проказой.

Лес печально покачивал ветками, и даже птицы перестали счастливо щебетать и лишь иногда грустно чирикали. Небо затянулось серыми облаками, предвещая скорый дождь. Голова княжича печально свесилась на грудь, и он словно бы уснул, но глаза его были открыты, не видя ничего перед собой. Если бы не брат, то расслабившееся тело могло запросто упасть на землю, но казалось младшего это абсолютно не волновало. Внутри все словно бы выгорело под неистовым гневом и печалью, которые оставили после себя лишь пустоту, которая не хотела заполняться ничем, и скорее всего пройдет еще не одна зима, прежде чем мир вернет свои прежние краски, перестав быть таким серым и однообразным. В его голове не было ни одной мысли, ни одного желания или порыва, лишь звенящая тишина, которая распирала изнутри. Он не заметил того, что кончился лес, что они проехали мимо старого дома, по стенам которого обильно уже порос мох. Из окна высунулась женщина и печально покачала головой, смотря на проезжающих мимо людей. Недовольно плюнув и быстро проговорив какое-то проклятие, она скрылась внутри.

Дорога вела их прямиком к городу, словно хозяин леса извинялся за проделки своего сына и хоть как-то хотел им помочь. А может, это все старый волхв, который исчез куда-то, и никто этого не заметил. Деревья вокруг поредели, и через них можно было рассмотреть многочисленные опушки, поросшие прекрасными цветами.

Вот только терялись они под серым небом и моросящим дождем, капли которого грустно падали на дружинников, печально стуча по шлемам и кольчугам.

— Эй, смотрите, — один из дружинников вытянул палец, указывая на небольшой просвет между деревьев, где угадывалась сгорбленная фигура старца, что-то рассматривающего на земле, — Это Керовид, али мои глаза меня в конец подводят?

— Действительно, он, — безразлично проговорил другой, — Как только каждый раз умудряется оказываться впереди?

— Да кто этих волхвов разберет, однако польза от них великая.

Между ратниками завязался ленивый разговор, который то прекращался, то начинался, а дорога сама словно бы вела их к этой полянке. Казалось, деревья сами расступаются в разные стороны так, чтобы конный отряд мог спокойно проехать.

Старец, опираясь на посох, шел к ним на встречу, поглаживая ежика, который сидел не сухой ладошке и довольно попискивал, словно бы радуясь приходу людей.

— Рад, что вы так скоро добрались, княжич, — Керовид слегка склонился.

— И я рад тебе, какой раз поражаюсь тому, насколько быстры твои ноги да остр ум, раз вновь обогнать нас смог, — Святослав ответил кивком, а Ратибор же лишь поднял взор, а потом снова уставился под ноги коня, — Я был бы и рад поболтать, но брата моего младшего срочно ко двору доставить нужно, сам видишь. Худо ему, да не дай боги раны открыться могут.

— Пониманию, — старец покивал головой и опустил ежа, который зашуршал между цветов, возвращаясь к центру поляны, — Есть у меня одно средство, что может ему помочь. Здесь растет. Цветок-то необычный, радость сильную в сердце и уме вызывает. Но брат твой младший сам найти и сорвать его должен. Согласен ли ты на это?

— А что я? — Святослав пожал плечами, — Брат мой и сам способен решение принять, без меня и отца. Ну что, Ратибор?

Он лишь слегка кивнул, не слыша ничего и соглашаясь на все. Старший спрыгнул с коня и помог спуститься своему брату, подобрав одну из веток, протянул ее раненому, чтобы ему проще идти было. Также безропотно приняв ее и прихрамывая на одну ногу, Ратибор зашагал вперед, давя прекрасные полевые цветы, которые вызвали бы восхищение любой незамужней девицы. Мысли его были далеко, не здесь, как и он сам.

Внезапно в пустом сознании промелькнула одна короткая, но яркая мысль. Что-то странное было перед ним, но он не мог понять что. Нехотя, словно проржавевшие петли, мысли начинали свой ход, идя одна за одной, подобно телегам в караване. Странный белый мох. А вроде и не мох, не растет он так. Тогда, наверное, побеги какой-то травы. Но и не трава это. Подняв залитую чугуном голову, княжич отбросил в сторону ветку и рванулся вперед. Ноги запутались, и он упал, но не остановился и продолжил ползти, подволакивая раненую ногу, пока его перепачканные пыльцой и мокрой землей пальцы не коснулись прекрасного лица.

Девушка мирно спала, облаченная в зеленое платье, пахнущее полевыми цветами. Лицо ее было спокойно, а губы улыбались, словно ей снилось что-то хорошее. Она свернулась калачиком, подобно большой и доброй кошке, а из волос торчали два цветка. Те самые, которые они подобрали в огне. Ее ресницы дрогнули, и очаровательно ясные глубокие глаза, похожие на два бездонных озера, посмотрели на него.

— Привет...

Глава 21

— Отличный вечер, — Борислав, с раскрасневшимися от выпитого щеками, стоял около окна, подставляя лицо приятному прохладному ветерку, — ты хорошо постарался.

— Ну что вы, князь, — тоже слегка навеселе Керовид прислонился к стене и расслабленно потягивал чудно пахнущее содержимое фляжки, — если бы не милость богов, которые позволили мне мою маленькую шалость, то все могло бы обернуться не пышной свадьбой, а похоронами двух прекрасных молодых людей, — он поднял руку с фляжкой вверх, — и этот глоток я делаю во имя добрейших и справедливых богов, готовых прикрыть глаза на наши маленькие шалости и игры с судьбой в кошки мышки.

Князь усмехнулся в свою бороду.

— Уже далеко не первый.

— А их много и не бывает.

Они молча вместе смотрели на город, который сегодня был прекраснее звёздного неба. Веселые огни, созданные волхвом на вершинах высоких столбов, превращали ночь в день, а за крепостными стенами горели десятки костров. Уже вторую ночь весь город не спал, каждый житель считал своим долгом как следует погулять на свадьбе княжича и его молодой прекрасной невесты. Скоморохи, собранные со всех окраин, самозабвенно танцевали и развлекали народ, который и сам принимался отплясывать, так, что за клубами пыли иногда проглядывались лишь слишком высоко вздернутая нога или довольное улыбающееся лицо. Невероятно длинный стол шел через добрую половину города, а повара уже валились с ног, но продолжали подносить и подносить все новые блюда, причем не только с княжеского двора. Каждый, кто хотел поздравить молодых, не только брал, но и считал своим долгом донести что-нибудь на стол. Дети малые отдавали свои плетеные куклы, а кто-то и любимые деревянные ножички. Те, кто постарше, не испытывая никакой жадности, лезли в кошель и на скатерть летели медные, серебряные и даже золотые монеты, которые быстро утаскивались в небольшой мешочек расторопным домовым. Упертый древний дух толком даже и не спорил с Керовидом, когда тот просил его помочь с проведением праздника.

Большая кипа листов, исписанная аккуратным подчерком, лежала в княжеской комнате. Лучший летописец несколько дней и ночей корпел над ними, чтобы успеть до свадьбы и погулять вместе со всем городом, а не печально сидеть в своей комнатушке поскрипывая пером.

Озорной ветер распахнул окно, листы закачались, завертелись и словно ведомые чьей-то волей вылетели в окно. Берегини, наперебой отнимая друг у друга пергамент, хоть и ничего не могли на нем прочитать, радовались ровным темным строчкам словно дети.

— Эй! Прекратите! — черноволосая девушка в белом сарафане подлетела к ним и уперла руки в бока, — Вы же их все порвете! А как же князь их вложит в родовую книгу?! Хотите, чтобы все потерялось? Забылось? Осталось преданием, которое могут забыть?

Духи переглянулись между собой и весело рассмеялись.

— Не бойся, сестра, пока мы есть на этом свете, это предание точно не останется нерассказанным.