Не отпускай

Глава 1

На развалинах старого мира нелегко построить новый. Испепеленная пожарами войны, междоусобицами и убийством самых могучих правителей, Страна Фей была похожа на смертельно раненого зверя, сдавшегося на милость охотника. Эридан не щадил старые устои и перекраивал законы на свой манер, и, хотя многие дома до сих пор не признавали власти альбиноса, никто уже не сомневался, что он стал ключевой силой в Королевстве. У него появилось много новый имен: Король-Исчадие, Убийца Архифей, Убийца веры– и каждое отражало страх перед этим странным новым правителем, гневливым, жестоким и внезапным. Однако Риджарад Нефрит, новый архимаг Его Величества, видел его с совсем другой стороны. Не убийцей и зверем, а обычным эльфом из плоти и крови, способным на привязанность. От внимательных глаз лесного эльфа не скрылась та теплота, с которой король относился к своей даме, леди Кьяре. Нефриту не понадобилось много времени, чтобы раскусить характер альбиноса, похожий на океан, способный как на невероятную щедрость, так и на погибель любому, кто будет самонадеян с ним. Риджарад был мудр, хладнокровен и рассудителен. Взвесив все риски, он согласился на этот странный союз, не зная, к чему это в конечном итоге приведет.

Через сутки после своего согласия он подготовил заклинание исполнения желания, чтобы воскресить Эрту. Ритуал сработал удачно, а душа северянки хотела вернуться в мир смертных. Радости Эридана и Кьяры не было предела. Наконец они были вместе, словно маленькая разношерстная семья. Эрта восхищалась красотой Сеннальесса и его вечного процветания, поражалась тому, чего сумел достичь Эридан. Однако та связь, что возникла между альбиносом и тифлингессой, не стала для нее удивительной.

- Наконец-то этот скотина пасти нормальный рука, я не страшно смерть ещё раз, - с мягкой ворчливостью приговаривала она, наблюдая за их нежными улыбками и взглядами.

Кьяра полагала, что друидка вернется в родной мир, но она отказалась. Эрта пожелала остаться в Стране Фей, служить Эридану и вместе с ним решать многочисленные проблемы нового Королевства.

Тифлингесса продолжала чувствовать недомогание и всерьез обеспокоилась своим здоровьем. Не желая лишний раз беспокоить Эридана, она обратилась к Эрте. Северянка была опытным лекарем, ей не потребовалось много времени, чтобы констатировать беременность. Это было настоящим шоком для тифлингессы. Кьяра давно уверилась в собственной бесплодности. Необычная физиология, смешение множества кровей служили отличным объяснением. Она никогда не грустила по этому поводу и не мечтала о семейной жизни, детях и теплом домашнем очаге. Не тот характер и не те ценности были заложены в ней с детства. Многие женщины на ее месте обрадовались бы, а она испугалась. Это была дверь в чужой ей мир, пугающий и странный, а еще она переживала, какой будет реакция Эридана.. Несмотря на все, что их связывало, Кьяра была не уверена в его привязанности и была готова к тому, что в один прекрасный день король наиграется и попросит уйти, отдав предпочтение какой-нибудь высокородной землячке. Чародейка медлила, но все-таки набралась духу и рассказала ему о своем положении. Тифлингесса увидела, как округлились его глаза, через мгновение он прижал ее к себе, и ухо девушки обжег шепот:

- Хватит тебе быть дамой. Ты станешь моей королевой?

Чародейка была так ошарашена его реакцией, что не нашла слов. Стать королевой… Она была не готова к такой ответственности, как и к тому, чтобы стать матерью. Обеспокоенный ее долгим молчанием, эльф слегка отстранился и посмотрел в глаза. Кьяра увидела в них радостный блеск, просьбу, надежду, а теплая улыбка на лице говорила: "Ты нужна мне. Пожалуйста, согласись". Девушка поддалась приливу эмоций и позволила им унести себя далеко от холодной рациональности. Она сказала "да", и это стало началом ее новой жизни, полной радости и горечи.

Их свадебная церемония была тихой и семейной, на контрасте с разнузданным весельем коронации. Они отказались от традиционных зелено-золотых цветов, отдав предпочтение глубокому черному, страстному красному и царственному серебристому, которые олицетворяли их натуру. Церемонию провела Эрта, изучившая все тонкости обряда. Она соединила их перед лицом земли и неба, и они обзавелись новыми фамильными перстнями. На черном адамантине кольца красовалась красное пламя, рассыпающее рубиновые и серебряные искры. Третье аналогичное кольцо тихо ждало своего часа.

Вслед за их свадьбой сыграли еще две. Каленгил и Саевил были красивой и гармоничной парой, а вот Элледин и Кифель – парой весьма неожиданной. Блондин был по уши влюблен в свою красноглазую альбиноску, отдавшись на волю чувств, а не рассудка.

После воскрешения Эрты, попытались воскресить гвардейцев, которые не дожили до счастливого финала. Кто-то пожелал остаться в царстве мертвых, но многие вернулись, например, Каран, Лаурефин и Даенис. Красный и рыжий негодяи поумерили свой пыл, когда узнали, что объект их нападок стала королевой фей.

Сеннальесс преобразился. Стало больше слуг и охраны, мастерские расширились, пополнившись кузнецами и изобретателями. Эридан жадно хватался за новые идеи и поощрял передовые технологии, и вот у него появились на вооружении аркебузы и големы из железного дерева, каждый из которых стоил множества обычных солдат. Риджарад обзавелся собственной свитой магов, помогающих ему в изысканиях и алхимии. Кьяра и сама увлеклась наукой, личная алхимическая лаборатория стала её отрадой и отдушиной. Лазарет пополнился лекарями и бардами, способными на исцеляющую магию. А вот что из Сеннальесса исчезло, так это жрецы, колдуны и паладины. Они и сами не желали идти на службу к тому, кто способен перечеркнуть дело всей их жизни одним ударом меча.

Северянка поселилась в Сеннальессе и каждый день прочесывала чащи вокруг замка, знакомясь с местными обитателями. Она пыталась наладить связь с этой странной землей, и через некоторое время ей это удалось. Женщина рассказывала, что Страна Фей – огромное живое существо, до краев наполненное душами тех, кто упокоился в ее объятьях. Зима Аурил высасывает из нее жизнь, причиняя немыслимую боль, медленно, но верно убивая. Эридан огорчился. Он испытывал детскую обиду, что никогда не сможет упокоиться в лоне этого мира, но его мучительная гибель вызвала горячее желание предотвратить печальный исход. Эрта, Риджарад и Эридан долгие недели обсуждали этот вопрос, пытаясь найти решение.

Вскоре стало понятно, что нет простого решения проблемы с зимой Аурил. Единственный выход – объехать все пораженные земли и методично скосить все нити, что тянулись от Страны Фей к домашнему плану богини. Многие мили земли, тысячи, а то и миллионы нитей.

С тяжелым сердцем Эридан покинул беременную жену и начал свою кампанию. Его ожидали многие дни изнурительных физических упражнений и путешествий по пересеченной местности. Король распорядился прокладывать тракты и чертить постоянные круги телепортации, соединяя ими основные части Королевства. Кьяра осталась в Сеннальессе, и если бы не Эрта и ее поддержка, то сбежала бы, не выдержав навалившегося на нее напряжения и долгого отсутствия Эридана. Он набегами возвращался во дворец, ненадолго проведать жену, а затем снова уносился на поле боя то с пустыней Аурил, то с мятежными вассалами, а то и с остатками войск владычицы зимы, блуждающими по Стране Фей. Чародейка рвалась воевать бок о бок с ним, как это было раньше, но эльф пекся о безопасности жены и будущего ребенка. Ей пришлось смириться с томительным ожиданием мужа из длительной отлучки. Тогда, во время одной из ссор, она и сбежала в первый раз, и королю пришлось гнаться за ней на Фаерун и просить прощения за все резкие слова, что сказал. Он был готов поступиться гордостью, лишь бы вернуть ее. Кьяра простила его, но это был лишь первый в череде ее побегов.

Эридан едва успел к рождению своего ребенка. Эрта в свойственной ей манере прогнала его прочь. Она была опытной повитухой и считала деторождение священным женским ритуалом, который не должен быть осквернен мужчиной. После северянка позволила ему навестить ослабевшую жену и подержать маленький писклявый комочек, который показался его рукам таким хрупким, легким и нежным, что эльф боялся пошевелиться. Он пробыл дома несколько дней, пока Кьяра немного не пришла в себя после пережитого испытания.

- Хочу назвать его Хасильдар, - сказал он, разглядывая личико младенца, спящего у него на руках.

Хасильдар… "Свободный мир фей". Кьяра назвала бы его иначе, но эльф продолжил:

- Иначе - Дар. Ведь он – подарок, а ты… ты – дарительница.

Он произнес это с любовью, а тифлингесса вспомнила, слова, сказанные Аманисом в той далекой башне, и, наконец, поняла, что безумный маг имел в виду. Маленького принца редко называли полным именем, предпочитая нежность короткого и домашнего.

Эридану вновь пришлось покинуть семью, чтобы продолжить утомительный труд, а Кьяра осталась один на один с материнством, которое ее пугало. Няньки не давали королеве утомляться, Эрта помогала дружеским советом и всячески поддерживала тифлингессу, но когда она оставалась наедине с сыном, ее охватывала беспомощность. Кьяра стремилась защитить это маленькое существо, обогреть и накормить, а что с ним делать дальше? Она не знала ни одной колыбельной или детской игры, не знала, как с ним общаться, а когда Дар начинал хныкать, не успокаиваясь, ее одолевала самая настоящая паника. Тифлингесса была ласкова с мужем, когда он возвращался на несколько дней, но через некоторое время уже кричала на него, замахиваясь когтями, за то, что запер в четырех стенах, разбираться с задачей, которая ей не по плечу. Она грозилась сбежать, то из дворца, а то и на Фаерун, но маленький ребенок ее останавливал. Тем более случилось неприятное событие – на Кьяру совершили покушение, пока Эридан был в отъезде. Убийцы были уничтожены, но на эльфа это сильно повлияло. Мысль о том, что его семья могла запросто погибнуть, не давала ему покоя, и он настаивал, чтобы Кьяра была постоянно окружена охраной. Это еще больше злило тифлингессу. Он не доверяет ее способностям? Считает ее какой-то слабой девицей в беде? Эльф натыкался на стену агрессии, и они затевали бурную ругань. Эридан решил, что немного порядка и дисциплины не помешало бы его жене. Он предложил ей свод правил, которые бы хотел, чтобы она соблюдала, среди которых – не покидать дворец без предупреждения и не пытаться разорвать ему лицо, что Кьяра периодически норовила сделать во время ссоры. Тифлингесса решила, что эльф решил сделать ее удобной, словно повседневная обувь, и закатила такой скандал, что слуги попрятались в ужасе. Они истошно кричали друг на друга, затем в ход пошли заклинания, и все переросло в драку, которая закончилась их полной опустошенностью. Эридан пообещал жене, что как только закончит с этой проклятой зимой, то вернется домой и возьмет заботу о сыне в свои руки. Он сдержал обещание.

Его борьба с зимой заняла два года. Когда последняя нить была перерублена на пустоши недалеко от Даггерфорда, Эридан вернулся домой. Они с Кьярой проводили Эрту в далекое путешествие на Север, куда она должна была переправить волков и других хладолюбивых созданий, запертых в бесконечном лете. После эльф взял заботу о сыне на себя, позволив жене, наконец, отдохнуть. Пожалуй, он слишком серьезно отнесся к своей задаче. Няньки, кудахтая, бегали за Эриданом по всему замку, пока он таскал Дара повсюду, словно желая искупить те два года, что не мог быть рядом. Сын присутствовал с ним на советах, сидел в кабинете, когда эльф занимался бумажной работой, носился с игрушечным мечом, когда белобрысый тренировался. Эридан был похож на зверя, нежного и строгого одновременно. Няньки ахали: "Принц сам заправляет постель!...Принц сильно ударился во время тренировки!... Укололся иглой, когда пытался зашить одежду! ", на что Эридан обычно отвечал:

- Молчать! Он – принц, но не безрукий инвалид, который без слуг не способен на элементарное.

Сам того не осознавая, альбинос учил сына быть таким, каким его когда-то господин Лоссерил – способным самому о себе позаботиться, дисциплинированным и верным слову. Уроки фехтования стали частью повседневной жизни, а позже, когда на голове Дара проклюнулись маленькие рожки – и уроки управления магией, которые давала мать. Ей было чему научить юного чародея, и Дар любил совместные занятия с Кьярой, особенно игры с превращениями в животных.

Чем старше становился Дар, тем больше в нем проявлялось черт, унаследованных от обоих родителей. Серая кожа с редкими вкраплениями пепельных чешуек, длинный подвижный хвост, когти и клыки – от матери, белые волосы и эльфийские голубые глаза – от отца. Рожки на лбу, которые сначала делали его похожим на козленка, с возрастом становились все более загнутыми. Когда они сходились в учебных поединках с Эриданом, хвост принца дергался во все стороны, словно у разозленного котенка. В такие моменты он сильно напоминал мать в минуты раздражения, а когда пропускал удар и превозмогал боль, упрямо хмурился, словно маленькая копия Эридана.

Эльф так привык, что сын постоянно рядом, что когда тот повзрослел, был не готов отпустить его в самостоятельное плавание. Это произошло слишком быстро. Каких-то пятнадцать-двадцать лет, и вот маленький мальчик стал совсем взрослым юношей, обеспокоенным вопросами, как стать своим среди сверстников и соблазнить девчонку. Эридан смотрел на него, чувствуя растерянность. Когда он успел так вырасти и возмужать? Кьяра настаивала, чтобы Дар сам посмотрел мир, побывал на Фаеруне и, может быть, остался там навсегда. В Стране Фей он будет принцем до самой смерти, ему будет сложно найти настоящих друзей, к тому же он будет стариться гораздо быстрее эльфов. Дар унаследовал независимый характер матери, подкрепленный бешеным упрямством отца, и королю пришлось уступить под натиском двух рогатых бестий. Вечером перед его уходом у них с отцом состоялся долгий разговор. Эридан попросил сына время от времени выходить на связь.

- Поначалу – раз в неделю. Потом, как освоишься, можно и раз в несколько недель…

- Не бойся за меня, - ответил тифлинг, - вы с мамой хорошо меня обучили. Мало кто может так хорошо, как я, управляться и мечом, и магией.

Эридан наклонился к нему:

- Будь уверенным в себе, девчонкам это нравится, но вот самонадеянным… - он покачал головой. – Все же нам с матерью будет спокойней, если мы будем получать от тебя короткие послания. "Со мной все в порядке", этого будет достаточно. Это ведь не сложно?

- Хорошо, - кивнул парень.

- Это обещание. Ты понял меня?

Тифлинг снова кивнул, и на следующее утро их мальчик покинул родное гнездо. В замке сразу стало безумно тихо.

Несмотря на годы супружеской жизни, Эридану и Кьяре далеко не всегда получалось находить общий язык. Вспыльчивые от природы, несхожие во мнениях по многим вопросам, они довольно часто ссорились. Тифлингессу тяготила корона и королевство, она хотела простой жизни, полной опасных приключений, азарта и риска. В замке она часто скучала и поэтому рычала на мужа, пытаясь привлечь внимание. Кьяра часто не следила за языком и, сама того не замечая, ранила эльфа сильней, чем ей бы того хотелось, вызывая желанную злость. Ее удерживала привязанность к Эридану, и все же она периодически сбегала из замка, не сказав ни слова, и перепуганный эльф искал ее и возвращал обратно. Он и сам был далеко не подарок. Слишком увлеченный работой, он забывал о своей личной жизни, превращаясь в продолжение Королевства, и Кьяру это ужасно злило, а его беспокойство о её безопасности - удушающая петля, из которой ей хотелось вырваться.

Продолжающиеся год из года побеги заронили в Эридане глубокое сомнение в том, что жена испытывает привязанность к нему. Он размышлял, почему же они до сих пор вместе, и приходил к выводу, что из-за Дара. Их сын, их лучшее совместное творение заставляет Кьяру возвращаться и держит ее рядом с ним. Когда их ребенок выпорхнул из родительского гнезда, Эридан с грустью понял, что ее теперь ничего не держит.

***

После очередной ссоры и многих неприятных слов, сказанных друг другу, терпение Эридана лопнуло. Отстранившись от нее, он сказал:

- Нам нужно какое-то время пожить врозь.

Он не хотел этого, но, возможно, пришло это время – подумать, как жить дальше, и для него, и для жены. Его дьяволица хотела свободы, и он даст ей эту свободу. Невозможно вечно смотреть, как она кидается на стены, словно запертый зверь. Если Кьяра хочет этого, то он, наконец, двинется навстречу. Нет, скорее, наоборот. Сделает несколько шагов в сторону, чтобы не нависать над ней, словно стена.

Тифлингесса удивительно спокойно восприняла предложение, не спорила и не отговаривала, просто спросила:

- Сколько времени ты хочешь пожить отдельно? Я могу уехать в Эйлевар.

Обычно Кьяра реагировала очень эмоционально, и ее спокойствие только сильней уверило эльфа, что он все делает правильно. Эридан посмотрел в сторону, словно разглядывая вдалеке что-то любопытное:

- Полгода, месяцев семь. Будет время нам обоим о многом подумать, - он перевел взгляд на тифлингессу. - Не беспокойся, лабораторию можно быстро дублировать, так что твои текущие дела не будут заброшены, если ты сама того не захочешь.

Кьяре не потребовалось много времени, чтобы собрать свои вещи. Она не стала тащить с собой ворох нарядов, только самое необходимое. Тяжелее было собрать лабораторию, на это ушло несколько телепортаций. Эридан снарядил ей в охрану часть гвардии. Несколько хороших воинов, от большого отряда супруга отказалась. Они обнялись на прощание, и Кьяра перенеслась в Эйлевар.

Первым делом она сообщила мужу, что прибыла на место успешно, и затем, пока слуги распаковывали вещи и разносили по помещениям, прогулялась по замку. За двадцать шесть лет Эйлевар преобразился. Эридан придержал фамильное поместье за собой, не отдал никому из гвардейцев в качестве земельного надела, но и без внимания не оставил. Зима навсегда ушла из этого места, оно уже не выглядело мертвым. Замок отреставрировали, и он снова наполнился солнечным светом и дыханием жизни. Он все еще был полупустым, слуг там было немного, но не выглядел заброшенным и неряшливым. В комнате, где устроили Кьяру, был прекрасный балкон, который выходил прямо на бескрайние яблоневые сады, спускающиеся с пологого холма и уходящие, казалось, за линию горизонта. Океан цветущих деревьев приносил умиротворяющие запахи спелых кисло-сладких плодов и согретой на солнце земли. Это напоминало видение, заключенное в бутылке Звездной Ночи. Только здесь теперь никогда не было темно.

Кьяра была растеряна и не знала, что делать дальше. Она долго бродила по саду, наблюдая, как солнце играет на листьях и глянцевых плодах. Вновь захотела сбежать в другой мир и вдруг вспомнила, что время на Фаеруне и в Стране Фей течет иначе. Что если она вернется, а здесь пройдут годы? Вряд ли Эридан станет ждать ее годами. Ей хотелось сбежать, почувствовать себя, наконец, свободной, но она боялась потерять эльфа, и Кьяра сдержала этот порыв. "Наверное, это испытание", - подумала тифлингесса. – "Он хочет понять, что я люблю больше, его или свободу".

Дни потекли за днями. Она экспериментировала в алхимической лаборатории. Иногда ей зверски хотелось напиться, но она сдерживалась. Общаться было не с кем. Кьяра часто жалела, что рядом нет той старой гвардии. Вот с кем действительно можно было и выпить, и поговорить. Новые ребята были милыми, некоторые заигрывали с ней, и она позволяла себе немного флирта для развлечения, но ничего большего. Она тосковала по Эридану и недоумевала, почему он почти не выходит на связь.

Прогулки по дворцу навевали воспоминания. Кьяра спускалась в крипту, вдоль рядов мраморных изваяний, пока не доходила до могилы, где Эридан встретился с шиверпайнскими феями. Ей не нужно было читать по-эльфийски, чтобы понимать, что это – могила Маленур. Сейчас вокруг нее вновь сбегали звонкие потоки воды, и кусты цветущего жасмина распространяли сладкий аромат. "Интересно, для меня он тоже сделает такую красивую гробницу?" - с грустью думала чародейка. Тронный зал, красивый и пустой, больше не был свидетельством чудовищной натуры Эридана. А в этом фойе с мраморным полом они когда-то схлестнулись в почти безнадежном поединке, все ради того, чтобы спасти эльфа… Не без труда, но Кьяра нашла комнату, где некогда провела ночь, играя на дудочке и спасаясь от холода любыми подручными средствами… Тогда ей было очень одиноко, как и сейчас. На мгновение она снова почувствовала себя одной в ледяном замке, покинутой эльфом и не знающей, что делать дальше.

Она спасалась общением с Мышей и долгими прогулками по садам. Единороги вернулись красть яблоки Эйлеваров. Даже небожители иногда грешили. Кьяра прикармливала рогатых, и один из них стал совсем ручным. Кьяра называла его Серебринкой на цвет гривы, похожий на свет Селуны. Единорог фыркал в ответ, но отзывался. Наверное, он и сам дал Кьяре какую-то кличку на своем наречии. Королева была не против. В компании Серебринки она чувствовала себя комфортно. Она любила обращаться зверем и носиться с ним по садам, иногда пугая слуг. Единорог, конечно, не был животным, но с ним было гораздо проще, чем с людьми.

Вместе с единорогом и Мышей они обследовали окрестности замка, надолго пропадая в лесах. Затем Кьяра возвращалась, чтобы залечить раны и поэкспериментировать с новыми травами. Несколько раз возникал соблазн собраться в дорогу и уйти, куда глаза глядят, и она его подавляла. Ей хотелось путешествий, но вместе с Эриданом. Азарта, приключений, но не в одиночестве, а с любимым человеком, без этого королевства и его постоянных дел. Он был бы просто эльфом, а она – просто тифлингессой, так что с того? Ей больше ничего не нужно было. Она устала бороться с королевством за внимание своего мужа.

Прошло почти четыре месяца, когда Кьяра все-таки решила отправиться в путь. Она решила проведать Эрту. Как же ей не хватало северянки и ее грубоватого, но мудрого совета. Уж она бы сказала, что делать с Эриданом. К тому же, путь к Северу лежал через его ворота – Утзаир, а там Элледин. Она уже давно не виделась ни с кем из гвардии. Кьяра быстро собралась в дорогу, села на небольшой речной кораблик в компании четырех гвардейцев и отправилась в Утзаир, попутно любуясь прибрежными красотами. Изредка на пути попадались водные тролли, а ближе к устью – морские карги, в небе пролетали величественные драконы, переливающиеся разными оттенками пурпурного. Наконец, на горизонте показалось устье реки, а за ним – золотые шпили Утзаира, похожие на устремленные к небу мечи. Элледин встретил тифлингессу и сам проводил по своим владениям, аккуратно расспрашивая о жизни в Эйлеваре. Кьяра не удивилась, что он в курсе. Это был самый близкий друг мужа, можно было и догадаться, что с ним он будет откровенен. Говорить об этом не хотелось, и чародейка плавно перевела разговор в другое русло, восхищаясь местными красотами.

- Ты еще не видела шторма! – восхищенно воскликнул золотистый. – Когда молнии бьют прямо в шпили, кажется, что замок расколет на части, но нет, так и задумано. Они заряжают цистерны, заставляющие двигаться механизмам верфи.

Погостив пару дней в Утзаире, Кьяра села на корабль, отплывающий на Север. Элледин выделил ей самый надежный и быстроходный, снабдил припасами в дорогу и пожелал удачи. Паруса цвета закатного неба летних земель раздул ветер, и волны понесли чародейку все дальше от земли, в неизведанные воды. Порывы соленого ветра трепали её косу, а она радовалась, что все-таки выбралась из замка.

Капитан Алот, невысокий эльф с пальцами, усыпанными перстнями, был дружелюбен с тифлингессой, чего нельзя было сказать о его команде. Суеверные пятнистые эладрины были уверены, что женщина, да еще и исчадие – не к добру, красавица "Керин" приревнует, и быть беде. Капитан быстро усмирил наиболее нервных, однако, словно издеваясь, через несколько дней начался страшный шторм. Капитан успокоил, что это – обычное дело в таких водах, не стоит переживать. Несколько морских чародеев, смеясь и перешучиваясь между собой, заняли свои позиции, и, несмотря на творящийся вокруг вспененный хаос, корабль шел ровно, не зарываясь носом и не захлестывая паруса. Шторм вскоре сменился затишьем, и тифлингесса услышала прекрасное пение, доносящееся из-под воды. Под безмятежной гладью вспыхнула россыпь огней, проплывших под днищем, а где-то в глубине пульсировало таинственное голубоватое свечение.

- Морские феи, - объяснил Алот, забивая трубку. – Весь океан – их королевство. Небось, празднуют нерест кораллов.

Кьяра удивилась. Ей казалось, что они с Эриданом – правители всего этого мира, но этот мир такой огромный! За эти годы мир не стал ближе и понятней.

Через пару недель плавания в воздухе запахло снегом, а на воде стали появляться первые льдины. Все переоделись в теплое. Скоро к льдинам присоединить ледяные горы, некоторые не уступали в размерах кораблю. Еще через несколько дней капитан приказал:

- Включить дробилку.

Судно окутало защитное поле с острым клювом на носу. Льдины, ударяясь о борт, рассыпались в мелкое крошево. Еще через день Кьяра проснулась от мощного толчка и перепугалась, что корабль напоролся на рифы. Выскочив из каюты, она прибежала на верхнюю палубу, и ее взору открылась невероятная картина: корабль рассекал толстую белую корку океана, распространяя грохот и треск на многие мили вокруг, и все это – под молчаливым полночным небом, усыпанным тысячами невероятно ярких звезд.

- Паковый лед, - объяснил один из матросов, - если бы не дробилка, смял бы нас как сочную креветку.

Они таранили ледяную корку до самой конечной точки – северного портового города Аэрласа. Хотя городом это можно было назвать с натяжкой, скорей огромной рыбацкой деревней, полной синевласых немногословных жителей. "Должно быть, все они когда-то подчинялись Мэб", - промелькнуло в голове у тифлингессы. Дальше волчья упряжка понесла ее вглубь ледяной пустыни. У некоторых волков были приметные розовые носы, и Кьяра почти не сомневалась, что это потомки ее любимого Скага. Он давно уже умер, жизнь зверей до печального коротка, но прожил ее полноценно. В проводники им набился синевласый друид, назвавшийся учеником Эрты. Несколько дней они углублялись в пустыню, ночуя в тенте под огромным небом, подсвеченным удивительной северной радугой. Еще издалека они с радостью приметили поднимающийся над пригорком дымок: явный признак жилого дома. У самого жилья их встретил злой голос:

- Прочь идти, Снежок! Я говорить – еще раз сюда ходить, и я оторвать твоя башка!

- Злобная медведица, - пробормотал синевласый, и голос Эрты рявкнул:

- Я все слышать!

- А мне голову оторвешь, Эрта? – воскликнула Кьяра, взлетев надо санями.

Выскочила укутанная в меха женщина.

- Кьяра!

Тифлингесса снизилась, чтобы обняться с ней. Она увидела знакомые глаза, наполненные теплом скупого осеннего солнца, но лицо… Двадцать шесть лет изменили его, избороздив глубокими морщинами и сделав русые волосы почти такого же цвета, что у чародейки. Друидка проследила за ее взглядом, улыбнуласьвдруг и сказала:

- Теперь мы как сестра.

Гвардейцы начали разгружать сани, а проводник замер поодаль.

- Чего ты так с ним? – спросила тифлингесса. – Это он нас к тебе привел.

- Не хотеть видеть, - тихо ответила северянка. – Никогда не хотеть.

Эльф молча накинул капюшон, обернулся песцом и убежал обратно в ледяную пустыню. Кьяра решила пока не спрашивать, что это было. Гвардейцы загрузили в маленький домик Эрты нехитрые гостинцы из страны вечного лета: муку, специи, соленья, мед и сладкие фрукты, замоченные в сахаре. Эрта радовалась, словно ребенок, и будто помолодела. Они долго сидели у огня, уплетая сладкие эйлеварские яблоки, и общались, забыв про сон.

Наутро Эрта показала чародейке свои угодья с высоты птичьего полета. Множество миль ледяной пустыни, окруженной горами и океаном. Когда приземлились, на них напала группа северных карг, и женщины без труда расправились с ними, только видно было, что Эрте уже тяжеловато сражаться. Когда покончили с феями, увидели, что за ними наблюдает знакомый песец. Эрта крикнула на него, и зверек убежал прочь.

Прогуливаясь по снежному полю, женщина рассказала Кьяре, что им повезло застать ее именно в этом доме. Домов у нее много, и все временные, ни в одном она не живет больше месяца. Вышли к берегу фьорда, поохотились на тюленей, обернувшись белыми медведями. Вечером, за похлебкой из жирного тюленьего мяса, Кьяра тихо рассказала, как у нее дела, что живет сейчас в Эйлеваре, как ей одиноко. Эрта костерила Эридана и сокрушалась, что не может сейчас дать ему подзатыльник, а потом разговор плавно вышел к рассказу северянки:

- Быть сорок зим назад. Встретить эльф, белый, как снег. Упасть трещина ледник, я думать - конец. Лед зажать, синий лицо, думать, умирать. Думать – бросить, звери есть… Смотреть – он глаза открыть, молча смотреть, ничего не говорить, - она вдруг запнулась, - и я плакать.

Кьяра непонимающе посмотрела на женщину. Та, не отрываясь, смотрела в огонь.

- Муж убить другой народ – я петь, танцевать. Духи любить песня. Сын забрать хворь – я петь, танцевать. Духи быть довольны, иначе беда лишь. Брат сгинуть ледник – ни один слеза, духи любить сила, радость. Смотрю – эльф умирать, и плакать, плакать… Много слез плакать, за муж, за сын и за брат.

Она сглотнула комок.

- Решить вытаскивать эльф, помогать выжить. Злобный эльф, сильный. Думать – духи указать. Брат сгинуть ледник, брат спасать ледник… Ходить за ним, защищать. Дурак, голова не думать. Он кричать, гнать, потом сдаться. Потом меня защищать. Злобный лицо лишь.

Она вдруг лукаво улыбнулась Кьяре:

- Злобный лицо лишь. Тебя в лес гнать, а сумка собирать в дорога. Говорить – Эрта, собрать сумка, как я в лес ходить. Я ругаться.

Эрта засмеялась, а тифлингесса ошарашенно смотрела на нее. Так вот оно что!

Они выпили горячего вина, Эрта немного разомлела, и Кьяра рискнула спросить, что за эльф этот Снежок и почему она его гонит.

- Учиться приходить. Слушать, запоминать, помогать…

Она смолкла.

- Сделал что-то плохое? – спросила Кьяра осторожно.

Эрта сникла, тифлингесса готова была поклясться, что в глазах появилась водянистая пелена. Наконец она сказала с горечью:

- Хотеть быть рядом, но я – старуха, я умирать. Зачем ходить? Я гнать прочь.

Чародейка поняла, что между этими двумя что-то было, но молодость человека похожа на короткое полярное лето, и это послужило причиной расставания. Только у королевы закрались подозрения, что так считала только Эрта, слишком настырно этот песец всюду следовал за ними.

Кьяра окунулась в простую жизнь северянки и ненадолго забыла обо всех своих горестях. Охота, долгие прогулки, стычки с каргами, а вечерами – подогретое вино, байки у костра. Эрта сетовала, что ей иногда не хватает дома. Вроде бы и снег, и лед, но нет короткого северного лета, и она уже позабыла, как выглядит солнце. Кьяра вспомнила, что Эрта осталась здесь ради Эридана, и ей вновь стало грустно. Они обе выбрали остаться в этом мире ради него, и что в итоге? Эльф погружен в свое королевство и не замечает, как мимо него метеорами проносятся жизни тех, кто его любит. Кьяре и самой было уже почти семьдесят. Тифлинги старятся медленней людей, но больше половины жизни уже за плечами. Что будет дальше?

В последний день, когда уже снаряжали сани, запряженные волками, на пригорке опять появился песец. Обнявшись с Кьярой на прощание, Эрта заметила его и взбеленилась.

- Я предупреждать! - закричала она и обернулась белым медведем.

Матерый зверь обрушился на маленького, большая лапа придавила песца, и тот жалобно взвизгнул. Кьяра подумала, что действительно убьет. Сначала раздавит звериный облик, а потом и эльфийский. Но Эрта все медлила и медлила, а затем и вовсе обессиленно села на снег, опустив продолговатую медвежью голову. Кьяра решила, что пора уходить, незачем мешать этим двоим. Она села в сани, тихо сказала возничему:

- Трогай, - и волки быстро понесли ее в обратный путь.

Немного отъехав от домика, тифлингесса не выдержала и обернулась. Недалеко от избушки, обнявшись, стояли две человеческие фигурки. Улыбнувшись, Кьяра укуталась в плащ и с теплой грустью мысленно попрощалась с Эртой. Скорей всего, они с ней больше никогда не увидятся, но за северянку она была спокойна. Она не одинока.

Алот развернул корабль, полоска ледяной суши медленно таяла на горизонте. Обратный путь не обошелся без приключений. Когда на воде исчезли крупные льдины, на корабль напали пираты, и Кьяра самозабвенно потопила их судно несколькими точными огненными взрывами, канонирам даже не пришлось тратить ядра. Они подобрали выживших разбойников и заперли в трюме, чтобы доставить в Утзаир и там допросить, а потом и предать суду за пиратство.

Погостив еще пару дней в Утзаире, пополнив запасы, Кьяра села на речной кораблик и отправилась в Эйлевар. Она очень радовалась, что все-таки решилась на это путешествие.

Эйлевар встретил ее запахом цветущих яблонь. Приятель-единорог немного одичал в ее отсутствие, но вскоре снова охотно брал яблоки из ее рук. Кьяра распорядилась построить ей беседку с качелями в саду, где она могла бы читать, наслаждаясь повсеместным цветением. Уже скоро истекал срок их разлуки с Эриданом, и Кьяра с нетерпением ждала его сообщения, представляя их встречу.

***

Попрощавшись с женой, Эридан вернулся к работе, но его постоянно отвлекали мысли. Он с радостью откликнулся на ее сообщение, но после дал себе зарок не докучать жене своими расспросами. Она не должна чувствовать себя под надзором, иначе зачем это все? Сильно хотелось поговорить с кем-нибудь. Рядом был Нефрит, но волшебник был исключительно рационален. Его взгляд был незаменим в работе, но во всем, что касалось чувств, он был не помощник. Такое можно было доверить только брату, да и с Элледином они давно не виделись.

Золотистый откликнулся на призыв, и вот они уже пили вино, расположившись в специально отстроенном кабинете для исключительно мужских посиделок. Старая гвардия нечасто приезжала в гости, король сам подтолкнул их к этой жизни, чего уж грустить об этом.

Вино горячило тело, постепенно развязывая язык, и белобрысый потихоньку стал рассказывать, что его беспокоит в отношениях с женой.

- Мы разговариваем, конечно, - сказал он, после очередного глотка, - но я никак не могу понять, чего она добивается, а она… Она меня будто не слышит. А, может, делает вид, что не слышит, - он откинулся на спинку дивана. – Элледин, почему так сложно?

- Женщины, - многозначительно протянул золотистый, и оба фыркнули от смеха, но затем бывший капитан гвардии тоже погрустнел. – Но я понимаю тебя. С Кифель тоже совсем непросто…

Вместе с вином лились откровения о наболевшем, об обидах и ссорах, пока боевые товарищи по несчастью окончательно не упились.

- Над было…жениться… по расчету, - заплетающимся языком сказал золотистый.

- Согласен, - кивнул уже в стельку пьяный Эридан.

- Никаких…проблем, никаких…упреков…

- Никаких скандалов, - подхватил альбинос, - никаких "я ухожу, и ты мне не указ"… никакой…

Эридан хотел сказать "никакой любви", и осекся. Не смог этого произнести. Друг устало прикрыл глаза и вдруг с болью произнес:

- Нет… я бы не смог… знать, что где-то есть Кифель, но не со мной…

Альбинос не ответил, только кивнул, соглашаясь с его словами. Он любил свою дьяволицу, а Элледин – свою воительницу, и думать о том, что все могло сложиться иначе, было дико. Они не хотели бы другой пары, а Кьяра и Кифель? Оба боялись признаться, что совсем не уверены в ответе своих жен.

Никогда еще Эридан так долго не пьянствовал и поплатился за это чудовищной головной болью. Элледин вернулся в Утзаир, к своим проблемам. Проблемы Эридана тоже никуда не исчезли, они воплотились в стоящего над душой Риджарада:

- Ваше Величество, я, конечно, понимаю, встреча со старым другом, но недельный запой?... Вы в своем уме? У вас же расписание….

Король заставил себя вернуться к работе, но на душе оставалось странное ощущение постылости всего происходящего. Не хватало Кьяры.

Пару раз он устраивал приемы. Один – ежегодный, в честь собственного восхождения на престол, а другой – выездной, в поместье Авелик. Улыбаясь, Эридан ходил среди толпы искусственных лиц и искал хоть что-то настоящее. Пару раз увидел в глаза других эльфов искреннюю ненависть к себе и даже обрадовался. Несколько женщин в разных вариациях предлагали ему себя. Эльф смотрел на них и никак не мог осознать: неужели с ними ему придется спать, говорить о чем-то личном, существовать бок о бок, когда Кьяра уйдет на Фаерун?

Трехдневный визит в Уотердип занял целых три месяца времени Страны Фей. Деловой партнер принял короля в своей изысканной резиденции, развлекая всевозможными яствами и зрелищами, но король был рассеян. Женщина в алом платье предложила ему свою компанию, и он отказался, даже не посмотрев на лицо. Обычно Эридан не стеснялся разглядывать красивых женщин. Во дворце была целая труппа танцовщиц, которые порой отвлекали его от повседневности, к тому же они прекрасно музицировали. Сейчас же альбиносу просто хотелось вернуться домой и лечь спать, самым обычным сном, похожим на смерть, чтобы не лежать в трансе и не пролистывать события прошедших дней, словно амбарную книгу.

Вернувшись и узнав, сколько прошло времени, Эридан осторожно вышел на связь с Кьярой, почти не сомневаясь, что она уже ушла, но тифлингесса все еще гостила в Эйлеваре. Почему она осталась? Эльф не смог задать ей этого вопроса. Эридан предполагал, что Кьяра отправится в путешествие по Стране, как часто и порывалась, наконец-то надышится и, может, перестанет бегать от него. В худшем случае – действительно сбежит на другой план, но ее домоседство вызывало только вопросы: "Что не так? Почему ты сидишь там все эти месяцы, словно тебя привязали, а рядом со мной – бежишь? ".

Угроза, вылезшая из Фейдарка, ненадолго отвлекла его от размышлений. На пару недель король погрузился в ярость сражений, а когда прошла горячка боя и пришло время залечивать раны, Эридан пришел к выводу, что Кьяра бежит от него в сторону старой жизни, где она была воровкой, чародейкой и простой искательницей приключений. Все так просто… Это – ее счастье, и оно далеко отсюда. Он попробовал горечь этой мысли на вкус и приказал себе успокоиться.

За день до истечения срока Эридан сам без предупреждения нагрянул в Эйлевар. Он был морально готов застать его пустым, но его дьяволица раскачивалась на качелях в беседке, в компании единорога. Эльф застыл под деревом, даже не зная, что сказать. С одной стороны, он безумно по ней скучал, с другой не понимал, что происходит. Что ее держит в Эйлеваре, что не держит в Сеннальессе? Неужели то, что его здесь нет? "Надо уйти", - подумал он, но не мог заставить себя отвести взгляд от нее. Она обернулась и сама его заметила. Блеснула радостная улыбка, Кьяра устремилась к нему:

- Я так скучала!

- Я рад тебя видеть, - ответил он. - Я и сам соскучился.

Эридан улыбнулся, но даже не сделал попытки прикоснуться к жене, и улыбка на лице у него была странная, натянутая, словно маска. Кьяра оторопела. Она ожидала, что белобрысый заключит ее в объятия, крепкие до болезненности, нашепчет много приятных слов о том, как скучал по ней и что больше не хотел бы расставаться так надолго. И вот он, этот миг, а эльф похож на статую, холодную и твердую, а его слова звучат неубедительно.

Он скользнул отстраненным взглядом по яблоневому саду.

- По такому Эйлевару я скучал… - произнес альбинос, и улыбка потихоньку исчезла с лица тифлингессы. "Его больше занимает замок, а не я", - мелькнуло в ее голове.

Они вместе прогулялись по саду, а затем эльф направился в сторону замка.

- Тебе составить компанию? Или ты хочешь побыть один? – спросила тифлингесса.

- Хочу посетить несколько могил, пообщаться. Да и комната может навевать странные воспоминания,- ответил он.

Кьяра окончательно сникла. Эльф прошелся по дворцу, пытаясь понять, что делать дальше. Могила Маленур, где он некогда ночевал, не вывала больше никаких эмоций, молчала и могила учителя. В комнате, где он некогда жил, все переменилось, старыми остались только барельефы на стенах. Эридан сел на кровать. Здесь не было ничего, что могло бы привязать ее к месту. Даже его это место больше не привязывало. Надо было поговорить, и он не знал, как начать этот разговор. С этим у него всегда были проблемы. Посидев в одиночестве, собравшись с мыслями, он вернулся к жене, чтобы спросить, как она жила эти полгода. Кьяра покачивалась на качелях, читая книгу, но было заметно, что она просто смотрит на одну страницу и словно ничего не видит. Она отвечала на вопросы, рассказала про свои прогулки с единорогом, про путешествие на Север, но немногословно и скупо, словно зачитывала строки из своего дневника.

- Почему ты не ушла с плана? – наконец спросил Эридан.

- Мне казалось, это именно то, чего ты не хотел, - ответила она.

- Ну и что? Разве я рабовладелец?

Он запнулся. Да, пожалуй, так оно и было. Словно хозяин дикого зверя.

- Мне казалось, что тебе не хватало этого. Что ты устала от этого мира, - продолжил он. – Я много думал о том, что будет, если ты уйдешь.

- Такое ощущение, что ты уже успел привыкнуть, что меня нет рядом…

Тифлингесса начала понимать, что настал тот день, когда эльф устал от нее, и теперь хочет, чтобы она ушла, но не решается сделать этот шаг. Не может прогнать ее сам, потому что она уже не просто любовница, а жена и королева. Эльф продолжал говорить, Кьяра почти не слышала его слов.

- Я много думал о той пустоте, что возникла, когда тебя не было рядом. Я слишком цепляюсь за тебя, словно опасаюсь, что без тебя перестану быть человеком. Ты… - он снова смолк, подбирая слова, - моя слабость, которую не хочу побороть. Мне хочется верить, что ты бросила свой мир и жизнь, которую любишь, ради глубокой привязанности, но я не чувствую себя этой привязанностью. Я чувствую себя цепью, и я устал бояться тебя потерять.

Она услышала последнюю фразу с оглушительной четкостью. Он устал, а еще - совсем забыл, что она проживет гораздо меньше его. А может наоборот вспомнил и теперь хочет, чтобы она ушла, чтобы не смотреть, как она состарится и умрет, пока он, молодой и здоровый, будет наслаждаться свое чертовой эльфийской жизнью. Кьяра задохнулась от этой мысли, вскочила с места, ее начали душить слезы.

Эридан встрепенулся:

- Ну чего ты? Я думал, тебе так будет лучше.

- Как? – спросила она, заставив себя загнать слезы обратно.

- Без трепыхания над твоей безопасностью, обязательств, всей этой мишуры. У тебя нет больше поводка, а ты так часто говоришь, что хочешь уйти…

- Я много чего говорю со злости. Мне казалось, поступки важнее слов. Но раз ты уже принял решение за меня...

Эридан покачал головой:

- Я не принимал никаких решений, просто дал тебе волю, которой тебе не хватало. А слова тоже ранят. За много лет они превращаются в заклятия, и разве побег как раз не поступок?

Кьяре все стало совершенно ясно, и она вскипела от злости.

- Не ожидала от тебя такой мягкотелости, - зло прошипела она, - когда-то мне нравилась в тебе именно властность и жесткость, а теперь? Мямлишь что-то невразумительное, придумываешь какие-то отговорки, хотя просто хочешь послать меня к черту. Что ж, я приму это решение сама, раз ты не можешь. Вот уж точно! Близость со мной сделала тебя таким слабым!

Злые слова ударами хлыста метко били в цель, заставив эльфа вспыхнуть. Ни о каком спокойном разговоре и речи быть не может. Из пса бешеного он стал сторожевым из-за любви к ней, но она смеется над этим, как и над его откровенностью, желанием понять, договориться, быть добрым с ней. С разбегу напоровшись на ее презрение, он закричал от злости и боли:

- Ты все та же драная кошка! Зачем я бегаю за тобой? Нет толка от доброты! Я говорю, что чувствую, а ты плюешь, терзаешь, издеваешься, словно я неживой! Слабый и мягкий, значит? Может и правда, слишком раскис, прикипел, кидаюсь за тобой как собака!

Кьяра развернулась и пошла прочь, пока он кричал в своей ярости.

- Твой любимый ответ - побег. Трусливый и подлый! – доносилось за спиной, но у нее даже хвост не шелохнулся. Она точно решила, что уйдет, и ничто ее уже не остановит.

В этот раз альбинос не побежал следом. Развернулся и пошел в замок, чтобы местный волшебник отправил его восвояси. Пока он шел, его трясло, как в лихорадке. Она не любила доброго Эридана, она бежала от злого Эридана. Ей не нужен был никакой Эридан, и это было больно.

Кьяра углубилась в сад, сделала заметку в дневнике о последнем разговоре. Покормила Серебринку, попрощалась и открыла портал на Фаерун, чтобы навсегда покинуть это место.

***

Кьяра оказалась посреди дороги, освещенной огнями заката. Небо с непривычки было каким-то блеклым. Холодно. Судя по деревьям и траве – поздняя осень. Ничего, к холоду ей не привыкать. К ее большому сожалению, она помнила абсолютно все, что произошло в Эйлеваре. Втайне тифлингесса мечтала забыть. Одно дело – скупые фразы в дневнике, пересказывающие события, совсем другое - почувствовать себя выброшенной после стольких лет, что прожили вместе.

Дорога была знакомой. Она направилась в сторону Врат Бальдура, а оттуда, кто знает? В Амн, Калимшан, куда-нибудь на Юг, где никто ее не узнает и не скажет: "Так это же Королева фей! ". Вернуться к старой жизни, к тому, с чего начала - путешествиям вместе с Мышей. Из капюшона вылезла мышка и шевельнула усиками. Она набрела на трактир и впервые за полгода позволила себе наконец напиться. Кто-то предложил ей уединиться, получил красноречивый отказ, подкрепленный огненным всполохом. Ее доверие снова выпотрошили, и кто? Тот, ради которого она жила в ненавистном мире. Ей не хотелось ни к кому прикасаться. Протрезвев, бывшая беспризорница задумалась куда отправиться. Она слишком давно не путешествовала одна, шла по чьей-то указке, то Королевы Воронов, то вместе с мужем. Кьяра кочевала от таверны к таверне, надеясь, что случай решит за неё.

Через некоторое время стали приходить мысленные сообщения Эридана. Он спрашивал, все ли у нее в порядке, как ее дела, но она упорно молчала. Белобрысый словно издевался над ней, вынудил уйти и не давал при этом забыть. Слова, всплывающие в голове, стали ее ненавистным спутником.

Во Вратах Бальдура с ней на связь вышел агент Жентарима, чтобы поделиться презабавным фактом. Король фей ищет королеву по всему Побережью Мечей и даже не постеснялся обратиться к ним за помощью. По старой дружбе и за щедрое вознаграждение они не выдали ее местонахождение и предупредили о шпионах, которые рыскали по городам, зная ее приметы. Кьяра испугалась. Она не понимала, что ему еще может быть нужно после всего, что произошло. Она первым делом посетила магическую лавку, купила амулет от обнаружения и поиска, шапочку маскировки, чтобы принять другой облик, и постаралась сильней запутать след, чтобы ищейки потеряли ее.

Сообщения продолжали приходить. Эридан то спрашивал, то просил ответить, то извинялся за резкость. Они перестали быть такими частыми, зато стали длинней. Тифлингесса молчала, думая, что эльф рано или поздно отстанет, но прошел месяц, два, три… Памятуя, какой он упрямый остолоп, Кьяра поняла, что надо ответить, да так, чтобы отстал от нее раз и навсегда.

"Что ты устроил? Решил всех на уши поставить?" – ответила тифлингесса на очередное его сообщение.

Ответ пришел не сразу. Наверное, не ожидал: "Хорошо, что ответила. Как ты?".

"Нормально. Пыталась тебя забыть, но ты не даешь". Жаль, что сообщения не могут передать интонацию, Эридана бы накрыло волной ее негодования.

"Я заволновался, что ты не отвечаешь, поэтому и поднял шум. Вдруг что-то случилось".

Какое ему теперь дело? "Даже если и так, сама бы разобралась. Снова на поводке. Ты сына так не контролируешь, как меня. Имей смелость признать, что не готов отпустить".

"Не готов", - внезапно ответил он. - "Сын всегда выходит на связь, знает, что я переживаю, а от тебя месяцами слова добиваешься, так что даже не сравнивай".

Словно он и не прогонял ее прочь и сейчас отчитывал за нерадивость. Кьяра почувствовала раздражение: "Сына ты так холодно и отстраненно и не встречал", - начала она, – "мне сразу захотелось уйти".

Повисла небольшая пауза. "Прости, я был поглощен своими эмоциями и не подумал про твои. Теперь я хотя бы знаю причину твоей злости".

"Хочу уйти, ты не даёшь. Ни расслабиться, ни личной жизнью заняться, ни развлечься. Да ещё облаву устроил", - отправила чародейка. Пусть не думает, что она умирает без него.

Повисло долгое молчание, и Кьяра получила ответ: "Это того стоило, раз ты наконец ответила. Мои слова были ужасны, я просто не могу так с тобой расстаться. Спасибо за то, что ты для меня сделала. Спасибо за честность. Мне будет тебя сильно не хватать. Беспокоить больше не буду".

Кьяра взъярилась: "Какая же ты скотина. Ненавижу тебя. Преследовал четыре месяца, чтобы сказать эту чушь".

"Еще мне тяжело без тебя. Хочу, чтобы ты вернулась".

Тифлингесса собралась с силами: "А я хочу разодрать твое эльфийское личико на лоскуты. Хочу никогда тебя не знать, чтобы не было так больно".

Повисло очень долгое молчание. Тифлингесса подумала было, что, наверное, добилась того эффекта, которого желала, но получила ответ: "Вот как сильно ты меня ненавидишь. Я тебя найду. Хочу видеть лицо, которое говорит мне это, чтобы уже точно и наверняка добило".

После этого сообщения оборвались, и Кьяра выкинула камень послания. Дура, надо было давно это сделать, и не было бы этих пыток. Почему сразу не выкинула? Зачем слушала? Кьяра почти не сомневалась, что эльф отстанет после таких слов, а его угроза – всего лишь сотрясание воздуха. Ей надоело бежать и прятаться, и она скинула облик и предалась пьянству в придорожном трактире. Вот и вся жизнь. Ей и правда хотелось бы ненавидеть того, кто украл драгоценные годы, а затем вынудил уйти. Самое подлое ограбление на ее памяти.

***

Эльф шел по дороге к трактиру, и его потряхивало от злости.

Последние четыре месяца превратились в какой-то кошмар наяву. Он вернулся в Сеннальесс, пылая гневом, отыгрался на мебели. Как всегда, единственным, кому хватило смелости и хладнокровия, чтобы успокоить его, оказался Риджарад. Злость улеглась, и Эридан пожалел о том, что сказал. Даже если это было прощание навсегда, ему следовало догнать ее, попросить прощения, поблагодарить за все, что она сделала для него за все годы. Мысль о том, что его последние слова были полны злости, а не любви, не давала ему покоя. Эльф начал посылать сообщения, чтобы Кьяра знала, что он её любит. Ее молчание вызвало страх, что с ней что-то могло случиться. Король отправил шпионов по всему Побережью Мечей, связался с Жентаримом. Даже когда он понял, что она просто скрывается от него, не смог остановиться. Отговорка о беспокойстве здесь уже не работала. Эридан не мог думать ни о чем другом, не мог есть, не мог спать. Он был одержим ей и просто не мог её отпустить, даже если она этого хочет.

Эльф был действительно рад получить ее сообщение, но последняя фраза его почти убила. Надо выкинуть ее из головы, но не выходит. Он понял, что хочет тоже возненавидеть ее.

Шпионы очень быстро обнаружили, что Кьяра находится в трактире в нескольких днях езды от Врат Бальдура. Эридан оставил свиту в лагере далеко от этого места, и отправился один, пешком. Если бы на пути ему попались головорезы, он бы изувечил их голыми руками, если бы крестьяне – изрубил бы в кровавое месиво. Ему хотелось сжигать города и посыпать землю солью. В нем клокотало темное злое чувство. Альбинос хотел ворваться в трактир, увидеть жену, грязную, упитую, на коленях какого-нибудь отребья, которому она отдалась по пьяни и похоти. Хотел увидеть ту тифлингессу, которую когда-то встретил на перекрестке, понять, что она – ничтожество, почувствовать стыд и непонимание, что он все эти годы находил в ней, а затем перетрахать целый бордель таких же грязных тварей, как она, чтобы закрепить это чувство.

Он вошел в трактир, клокоча от злости, и почти сразу увидел ее. Она и правда была пьяная, грязная и лохматая, в компании какого-то мусора, но те держались от нее на почтительном расстоянии. Лицо помятое и болезненное. Злость поутихла, уступив место тоске. Кьяра не сразу заметила его приближение, а когда увидела, по лицу было ясно, что говорить она не хочет, однако, пошатываясь встала с места и пошла на улицу. У эльфа чуть не заслезилось в глазах от ее запаха: кислое вино, немытое тело и перегар многодневной пьянки, словно она какая-то бездомная. В довершении образа, выйдя на улицу, она села прямо в какую-то грязь, но Эридан не почувствовал отвращения. Он пожирал ее глазами, словно не веря, что смог снова с ней увидеться.

- Здравствуй, лапочка моя, – едко сказал он. - Долго же пришлось искать тебя, умеешь запутать след. Расскажи, как ты меня ненавидишь, как не хочешь знать меня и помнить.

- Пришел поиздеваться? – буркнула она. - Не хочу сейчас разговаривать, мне плохо.

-Уж точно не для этого. Хотел посмотреть тебе в глаза. Услышать и увидеть, как ты ненавидишь меня.

Глядя на ее помятое лицо, Эридан почувствовал нежность вместе с жалостью, вздохнул и сел в ту же грязь напротив тифлингессы. Ее глаза горели неподдельной злостью.

- Я думала, ты хотел, чтобы мы расстались, - начала она. - Приехал такой чужой и отстранённый. Мне хотелось, чтобы ты обнял меня, а ты ушел осматривать замок. Что я должна была думать? А потом этот разговор... Мне стало понятно, что ты этого хочешь, но не можешь решиться... Я ушла, но не хотела этого. Потом ты столько раз пытался до меня достучаться. Я не выходила на связь, потому что думала, сама не выдержу.

- Я взял эти полгода не для того, чтобы отдохнуть от тебя, милая, - Эридан грустно покачал головой. - Я хотел поговорить спокойно, но был поглощен собой, не увидел твоих переживаний, и эту вину за собой признаю, как и то, что не кинулся остановить тебя, хотя надо было… - он осекся, опустив взгляд. - А после сообщения, что ты меня ненавидишь... Я просто хотел увидеть тебя. Может быть, тоже возненавидеть. Хотелось бы тоже сказать, что не хочу тебя помнить, но не могу. Ты сделала для меня слишком много, ты мать моего сына и моя привязанность. У меня язык не поворачивается, и я даже назло не могу этого сказать. Я надеялся, но твоя ненависть настоящая. Мне стоило бы понять это раньше, но я очень упрям.

Он хотел бы сказать это спокойно, но каждое последующее слово подрагивало от эмоций и осознания, что он сделал ей очень больно.

- Нет, не настоящая, - шепнула тифлингесса. - Ты как та собака на сене. Не хочешь быть цепью, но не готов отпустить. Готов перелопатить полматерика, но не готов признать и настоять, что не отпустишь никогда. Если держишь, так держи нормально. Я тоже размышляла, почему периодически злю тебя. Да, я хочу знать, что я важна. Знать, ради чего я остаюсь в этом мире, когда Дар уже вырос. Неужели ты думаешь, я делаю это из-за титула, богатства и сытой жизни?

Он отвел взгляд и тихо проговорил:

- Я не думал, что ты со мной ради богатств или титула. Это тебя не волнует. Хотя я не знаю, из-за чего, мы такие разные и часто или не понимаем, или не слышим друг друга. Я думал, что ты несчастна, вот и порываешься убежать. Чтобы вернул, уговорил, доказал тебе обратное… Я подумал... что ты хочешь этого. Ребенок тебя больше не держит... – он прикрыл глаза и поморщился как от боли. - Я могу настаивать на своем, могу заставлять, не считаясь с чужими чувствами, но не с твоими.

Голубые глаза открылись и посмотрели прямо в серебряные:

- Я хочу быть с тобой до конца. Не могу отпустить. Попытался, в итоге хочу сжечь этот поганый мир. Хочу быть с тобой, и чтобы ты была счастлива, но не понимаю, как это совместить. Ты несчастна, и мне стыдно, что из-за меня.

Кьяра, наконец, услышала Эридана и поняла, что ее долгий томительный страх завладел разумом, отвел глаза от чего-то важного. Стало ужасно тоскливо и легко одновременно. Легко оттого, что та боль, которую она пыталась залить все это время, начала растворяться в мелодии знакомого низкого голоса, а тоскливо – потому что в этом голосе были искренние страдания.

- Какие мы глупые, - тихо сказала она. - Думаем друг за друга, вместо того чтобы говорить, что думаем сами. Мне тоже стыдно.

Тифлингесса чуть сникла.

- Я не злюсь на тебя, - ответил ей Эридан. - Хочу просто забрать домой, - он встал, протянув ей ладонь. – Пошли, – он оглянулся на трактир. - Или выпьем и пойдем.

- Вино тут дрянное, - ответила Кьяра, встав, опираясь на его руку.

Она еле держалась на ногах. Эридан удостоверился, что все её вещи при ней, и улыбнулся.

- Я действительно очень скучал, - шепнул он.

Они побрели по дороге, в сторону Врат Бальдура. Кьяра повисла на своем эльфе, положив голову на его плечо, и вдруг попросила:

- Скажи, что никогда не отпустишь…

- Не отпущу. Только через мой труп, - ответил Эридан, и, сжав в объятиях, оторвал от земли, как должен был сделать уже очень-очень давно.