Не называй меня Гердой

Глава 1

Трасса волнисто уходит в далёкие облака. Ветер поёт не смолкая. До горизонта ни авто, ни телеги, ни одинокого всадника. Марево звенит над жухлой травой, сухими колючками и редкими низкорослыми деревцами с жёсткими листьями. Не всё ли равно, идти к солнцу или повернуться к нему спиной. Маленькое, белёсое, яростное — солнце ли это? К звёздам, знакомым и незнакомым, лучше относиться с почтением. Бабочка Леся упрямо ползёт на свет, волоча за собой опалённые крылья. Козырёк старой Данькиной бейсболки, в позапозапрошлой жизни забытой в их пещере на Змеиной горке, спасает глаза от острых лучей, но не от ослепительной — нет, ослепляющей — красоты выжженной степи. Зажмуришься — зелёные пятна плавают на золотисто-коричневом фоне.

Этого кордона Леся не помнит, но мало ли чего она не помнит сейчас. «Душного одеяла, под которым смотришь этот кошмар?» — спрашивает она себя Данькиным голосом, и ненадолго становится легче. Где ты, Сын Неба, где ты, Сын Неба, где ты, Сын Неба… Под эту не слишком ритмичную речёвку шагать куда проще. Есть в этом вызов и самоирония, да, Аэлеська? Обессилев, она закрывает глаза и летит, летит…

Холодно. «Ну ещё скажи, что я сбросила чёртово одеяло и стучу зубами под открытой форточкой. Скажи, что это глюк, а я чокнутая. Чокнутая, ага. Кто ещё подписался бы на этот квест?» Злость помогла прийти в себя. Для начала неплохо бы осмотреться.

В степи Леся была одна, если не считать голосов в голове. А здесь… Как бы ни назывался этот угловатый кочевой шалаш, покрытый шкурами, там наверняка люди. Странники странника не обидят, лишь бы не испугались.

В полумраке качаются отсветы на стенах. Девочка-подросток встаёт навстречу гостье. Она явно ждала кого-то другого, но это привычное разочарование. И прохожие на кордоне — дело обычное. Они набираются сил у огня и идут дальше, а девочка остаётся. Уйдёт и эта — но пусть отдохнёт с дороги. Надо растопить снега — пусть умоется, в степи сейчас пыльно.

Леся пьёт травяной отвар. Хозяйка, так и не назвавшая своего имени, слушает так, что через час знает о ней всё главное.

— Расскажи мне свою историю, — просит Леся.

— Да ты её знаешь, — недобро усмехается она и вскидывает синие глазищи. — Только этот фантазёр из Копенгагена всё наврал. Ледяное сердце слезами не растопить.

— Он пошёл с тобой?

— «Ты долго меня искала, понимаю. Но давал ли я тебе повод думать, что мне это нужно? Обещал ли я тебе что-то?» И всякое о личных границах. Я просила его хотя бы написать бабушке… С тех пор не плачу. Нечем.

— Герда…

— Не называй меня так. Герда — в сказке, глупой и лживой.

— Послушай, ты в саду у той бабки тоже была не в себе, может, и он…

— И всё же я вспомнила о нём, — девочка долго греет пальцы о глиняные бока кружки и делает глоток. — А он ответил, что никогда меня и не забывал, просто незачем длить изжившую себя связь, сырость разводить тоже незачем.

— Но ты ведь ему не поверила? Это всё осколок зеркала троллей, попавший в глаз, а потом в сердце…

— Пересказываешь мне «Снежную королеву»? — снова усмешка. — Передай ему… тому сказочнику…

— Прости, он умер 150 лет назад.

— Я тоже, моя дорогая, я тоже.

— Что ты собираешься делать?

— Видишь ледяной замок? Нет? Так я и думала. Я вот не вижу твоих трасс. А замок есть. Там нестерпимо холодно и тоскливо. Что я могу сделать? Только в новолуния пробираться туда и подбрасывать Каю сплетённые из брусничных стеблей буквы, чтобы он мог сложить надпись «Я свободен». И тогда пусть повторит, что мне не надо ждать его.

— Или позовёт домой, и вы вернётесь вместе?

— Я не смогу. Мой дом теперь здесь.

— А это уже будет его забота.

— Лесь, напиши обо мне другую сказку. О том, что бесполезно идти сквозь огонь, лить слёзы, кричать в небо. Кто захочет быть рядом, тот будет…

— …Рано или поздно, так или иначе.

— Эта сказка нравится мне больше, — улыбается наконец девочка без имени. — Но ты напиши свою.

— Альтернатива-то какая? — Леся морщится от собственной дурацкой формулировки.

— Поставить вежу у границы света и тьмы. Любоваться полярным сиянием. Заваривать травы и встречать гостей. Мне было тепло с тобой. А теперь пора прощаться — Данька ждёт.

— Тебя тоже ждут, синеглазка. Сколько букв тебе осталось? Завтра новолуние.