Не черновик

Глава 1

Не черновик

- Ну, долго тебя ещё ждать? – спросила Эйри, глядя мимо него на перрон, к которому уже подплывала авиалия.

- Да, да, сейчас… только … схожу… - пробормотал он. – Ты иди, садись в вагон… я быстро.

Эйри пожала плечами и всё так же не глядя на него пошла в сторону мягко колышущейся у перрона авиалии.

Они были женаты уже 6 лет, и отношения поначалу складывались как будто именно так, как он всегда мечтал. Но потом.. потом Коленс начал подспудно ощущать какой-то разлад. Или трещину? Надлом? Он и сам не мог толком понять, что это было.

Коленс направился к зданию вокзала, где располагались уютные кафе, тренажёрные площадки и разные сувенирные лавки – неотъемлемый атрибут любого людного места. Ничего ему там на самом деле не надо было. Просто хотелось немного побыть одному. Путешествие предстояло длинное, а рядом с женой последнее время ему было тяжело.

Несмотря на раннее утро, кафе уже были открыты, хозяева магазинчиков приветливо стояли на пороге своих лавок. Коленс скользил безразличным взглядом по нарядным вывескам и застеклённым витринам, как вдруг в глубине вокзала заметил светящуюся надпись: «FlashbackArt». К искусству Коленс не испытывал особого интереса и тем не менее задумчиво зашагал в направлении надписи. «Может, куплю Эйри какую-нибудь безделушку», - подумал он и вошёл в небольшой тускло освещённый зал наподобие музеев прошлого, какие иногда встречались в фильмах. Но сувениров и украшений здесь не оказалось. Его окружали голограммы старинных предметов домашней утвари: чайные сервизы с причудливой росписью, замысловатые столовые приборы, тарелки с изображёнными на них пейзажами и портретами, изящные вазы - белоснежные, напоминающие древние скульптуры. Вазы из какого-то особого материала, сейчас такого нет. Как же он назывался? Эйри ведь говорила.. А, фарфор. Точно. У Эйри раньше была такая – семейная реликвия, доставшаяся ей от прабабушки. Он вспомнил эту вазу в деталях … Как же Эйри плакала, когда она разбилась! Жена хотела, чтобы семейная реликвия жила, а не лежала в вакуумном сейфе для ценных вещей, поэтому всегда ставила в неё цветы, которые последнее время сама покупала себе. А ведь он предупреждал, что этим может всё закончиться! Конечно, он разбил её случайно, она прекрасно это понимала. И не обвиняла, не упрекала его тогда. Только плакала, долго и навзрыд. Надо было утешать, обнимать, говорить слова поддержки и любви… Почему он этого не сделал? Велел роботу-домохозяйке собрать осколки, выбросить цветы, навести порядок и ушёл на работу со словами «Ну, не расстраивайся так, дорогая».

И вот теперь он стоял перед голограммой с ощущением, что время остановилось. Его накрыло какое-то странное чувство, будто он впервые понял, что произошло тогда. Ну, конечно! Ведь именно после того случая с вазой начались у них с женой то недомолвки, то ссоры, то холодное отчуждение… Эйри словно стала тускнеть, меньше улыбалась, разговаривала будто исподволь. Ох, если бы только он мог тогда повести себя иначе! Если б не разбилась эта несчастная ваза!...

Оцепенение прошло так же внезапно, как и наступило. Коленс выбежал из «музея» и устремился к перрону. Турникет приветливо улыбнулся, считывая билет, и пожелал приятного пути, но Коленс не ответил ему на приветствие.

На перроне было пусто. Он опоздал. Эйри уехала без него, иКоленс этому даже не удивился. Только почувствовал, что силы покидают его. Навалилась какая-то жуткая усталость. Он дошёл до ближайшей скамейки и рухнул на неё. Мыслей не было, не было ничего, кроме усталости. И когда подплыла следующая авиалия, машинально вошёл в вагон, сел в аэрогамак и моментально заснул.

Сигнал прибытия разбудил его внезапно и резко, он вышел на перрон. «А приехал я назад, а приехал в Ленинград…», - пронеслись в голове слова какой-то старой детской то ли песенки, то ли считалки. Коленс стоял на том же самом месте, с которого уехал несколько часов назад. Что за Ленинград упоминался в считалочке, он не знал. Сил думать не было, и он пошёл привычной дорогой домой.

В прихожей он привычным движением плеч скинул куртку на руки роботу-домохозяйке, который тут же повесил её на уфо-сушилку для дезинфекции. Из столовой привычно пахло пряностями: жена любила специи и приправы. Обои в гостиной, как всегда, включились при виде хозяина, и на стене бегущей строкой потекли последние новости, аудиобот озвучивал их ровным приятным голосом: «Празднование года цветов будет отмечаться с небывалым размахом», «Подводный лагерь для студентов Акваакадемии откроется в Главном гроте», «Селекционерам-генетикам наконец удалось вывести белковый сорт пшеницы, что позволит уже через несколько лет полностью заменить мясные продукты на злаковые».

- Странно, - подумал Коленс, переводя взгляд на окно, - давно уже едим пшеничную колбасу и котлеты и... – и ошарашенно замер: перед ним на подоконнике стояла фарфоровая ваза с букетом прекрасных свежих золотистых роз. Это была та самая ваза, которую он разбил несколько лет назад. Целая, без единой трещины… Да что там, он же видел своими глазами, как робот-домохозяйка собрал тогда осколки и отправил их в контейнер утилизации. В следующий момент Коленс услышал за дверью знакомые шаги: по коридору мимо гостиной прошла Эйри с переливающимся клубком аромапряжи в руках.

Чтобы не упасть, Коленс ухватился за стену. Сердце глухо стучало в ушах, мысли путались. Ваза цела, жена дома, пшеничные продукты ещё не запущены в массовое производство… - это же прошлое! Его недавнее прошлое! Значит, ещё ничего не было: ни разбившейся вазы, ни его холодного безразличия к слезам жены. И только от него сейчас зависит, суждено этому произойти или нет!

- Милый, ты ещё не ушёл? Открой, пожалуйста, окно, такое прекрасное сегодня утро, - раздалось из коридора.

Коленс похолодел. Да, именно так всё и было тогда. Всего-то и надо сейчас, что не разбить эту вазу??

Всё ещё не веря в происходящее, он решительно подошёл к окну и, стараясь унять дрожь в руках, аккуратно взял вазу с подоконника. Затем быстро вызвал робота-домохозяйку и коротко приказал: «Вазу в сейф. Срочно».

- Конечно, милая! - откликнулся он на просьбу жены, распахивая створки окна.

На него пахнуло свежестью летнего утра … Коленс с облегчением вдохнул полной грудью, зажмурился от счастья и чудесного солнечного света, пробивавшегося сквозь листья пшеничного дерева за окном.

Сигнал прибытия разбудил его внезапно и резко.

Что это было? Сон? Или ему в самом деле удалось побывать в прошлом и всё изменить??

Он вышел на перрон. За зданием вокзала возвышались радужные облака цветущих деревьев и величественные горные вершины Серебряного Каньона. «Национальный Высокогорный Парк», - светилось над аркой станции.

Пассажиры устремились к выходу, турникеты с улыбкой желали всем приятной прогулки. Солнце слепило глаза, отражаясь тысячами бликов от зеркальных граней здания вокзала. Коленс вышел со всеми на высокую просторную площадку у начала центральной аллеи. От зелёного купола из шатровых лиан на плиты площадки ложились кружевные тени, здесь было приятно свежо и прохладно. Отдыхающие один за другим переходили на гидротраволатор центральной аллеи, отправляясь в путешествие по Серебряному Каньону. Когда поток туристов схлынул и площадка опустела, Коленс огляделся по сторонам. Возле перил ограды спиной к нему стояла Эйри и смотрела вниз на переливающиеся брызги водопада. Забытое чувство восторга наполнило сердце Коленса, такой радости от встречи с женой он не испытывал давно. Почти бегом он подошёл к ней и встал рядом. Эйри не повернула головы, не улыбнулась, и Коленс, взглянув на неё сбоку, увидел, что у неё на глазах слёзы. У него сжалось сердце.

- Привет, - тихо сказал он.

Эйри молчала, продолжая смотреть безучастным взглядом вниз.

- Я… я опоздал на поезд, Эйри, умоляю, прости меня! Я зашёл в лавку, хотел… сделать тебе подарок… - продолжал Коленс. - Я хотел купить тебе новую… вазу, - вдруг сказал он.

- А чем тебя не устраивает наша старая? - жена посмотрела на него сквозь слёзы с изумлением.

Значит, всё-таки не сон?? У Коленса захватило дух. И дело не в вазе?? Но почему же тогда…

- Что с нами случилось, Эйри?! - с отчаянием закричал он. – Что! С нами! Случилось! – повторил он раздельно каждое слово, чувствуя, как к горлу подступает ком.

- Нет больше никаких «нас», Коленс, - еле слышно, но твёрдо проговорила Эйри. – Я больше не могу быть просто частью квартиры, чувствовать себя на последнем месте после твоей работы, работы и ещё раз работы, покупать самой себе цветы и оказываться брошенной на вокзале! Наверное, в этом есть и моя вина, я готова это признать, но больше так не могу! - Почему ты никогда не говорила мне этого? – потрясённо спросил Коленс. – Я бы всё делал иначе. Всё бы исправил!

- Ты прав, Коленс. Но жизнь – не черновик, ничего уже теперь не перепишешь.

- Я понял это только сейчас, дорогая! Пусть прошлое останется прошлым. Но ведь мы можем начать писать новую главу?

Эйри с недоверием посмотрела на него. Но где-то в глубине её взгляда теплилась надежда.

- И мы начнём её писать прямо сейчас, с этого места нашей истории.

* * *

Бережно обняв жену за плечи, он смотрел на подплывающую к перрону авиалию. Каждый год в этот день они отправлялись на уик-энд в Серебряный Каньон. Брали напрокат крылья и, взявшись за руки, часами парили над парком.