Мой новогодний шанс

Глава 1

Любимый предал. Или все-таки нет? Так или иначе, теперь он с другой. Но… быть может, есть надежда все исправить? В канун Нового года случилось чудо - я нашла способ вернуться в прошлое. Выйдет ли у меня изменить судьбу и стать счастливой?

— Караул, Машка! – бешено заорала трубка, привлекая ко мне неодобрительные взгляды прохожих, стоило принять неожиданный звонок подруги.

Я замедлила ход и судорожно сжала мобильник замерзшими пальцами в предчувствии беды. Обычно сдержанная Катерина сейчас фонтанировала эмоциями.

— Это что-то с чем-то! Я просто в шоке! Да что там! Поначалу я даже не поверила своим глазам, – взахлеб делилась она впечатлениями, даже не пытаясь сбавить тон голоса.

— Что? – только и прохрипела я в ожидании неприятной новости. Что-то мне подсказывало, что я ее уже знаю.

— Ты, главное, не расстраивайся, ладно? Не раскисай. В жизни всякое бывает. Не смертельно.

— Постараюсь.

— Ты держись, хорошо? Будь бодрячком. У всякого случая есть две стороны медали. Что ни делается, все к лучшему.

— Ага.

— Ты сейчас, собственно, где? Надеюсь, не одна? Вроде с родителями собиралась Новый год отмечать.

— Я иду с работы, пришлось задержаться. Да, с родителями. Ты говорить собираешься или…?

— Иван женился, — выпалила подруга и затихла.

— А? – потерянно откликнулась я.

— Ну подумаешь, женился, свет клином ведь не сошелся, правда? Найдешь себе другого, получше, — зачастила Катерина в попытке смягчить дурную весть. – И вообще, вы уже год как не вместе.

— Женился? – пролепетала я, вклинившись в трескотню подруги.

— Лизка полчаса назад выложила фотки во все соцсети, что только нашла. На башке фата, их с Ванькой портрет из ЗАГСа, пальцы окольцованные. Фу, так шаблонно, — рассказывала подруга.

А я застыла посреди улицы, беспомощно хватая ртом морозный воздух с мелкими снежинками.

Как же так? Мой Ванечка женился? Не может этого быть! А как же я? Мы семь лет встречались, но я так и не услышала от него заветного и долгожданного предложения, а Лизка с ним меньше года. Он не мог. Ведь я люблю его с семнадцати лет.

В памяти всплыл тот морозный солнечный день, когда мы с девчонками гуляли в парке и встретили парней чуть постарше нас. Человек десять, но я ни одного не заметила, кроме Вани. Смотрела только на него. Он здорово выделялся на фоне обычной дворовой компании высоким ростом, стильной одеждой и ярко-рыжими волосами с модной стрижкой. А еще безусловной уверенностью в себе с капелькой презрения к окружающему его миру. Но не внешние данные или манеры сделали решающий выстрел в мое сердце. Глаза. Сочно-синего цвета, опушенные черными ресницами, под изгибом соболиных бровей. Один его взгляд, и я пропала.

Молодые люди завязали разговор с подругами, шутили, много смеялись, и лишь я одна молчала и просто смотрела на Ваню.

— Гляди-ка, еще одна запала, — пихнув локтем в бок Ваню, подтрунил один из парней.

Синие глаза уставились на меня в упор. И я позорно сбежала.

А потом целую зиму просидела дома, в то время как подруги гуляли с новой компашкой и завязывали отношения. Не смела появиться перед Ваней. Казалось, еще больше опозорюсь. Даже издали завидев его, ощущала слабость в коленях и дрожь во всем теле. Разве можно показаться ему на глаза, будучи подобной трусихой и не имея ни грамма самообладания? Эх, вот и я о том же.

Он пришел ко мне сам в один из февральских вечеров. Встретил у подъезда, когда я возвращалась из универа. Чуть не столкнувшись с ним на ступенях, я подняла голову и… не знаю, как не упала в обморок в тот же миг.

— Ва-ня? – растерянно спросила я, выдыхая облачко пара в морозный воздух.

— А ты кого ждала? – вопросом на вопрос отозвался он, с усмешкой прищуриваясь.

Глаза цвета океана и припорошенная снежинками волна рыжих волос, спадающих на одну половину лица. Я с трудом сглотнула.

— Ни-кого, — запинаясь пробормотала, не в силах отвести от него взгляда, словно под гипнозом. – А ты как здесь?

— А я к тебе.

— Ко мне?

— Ну да. К кому же еще?

Да к кому угодно! Но ко мне?

— Зачем? – глупо поинтересовалась я, завороженно рассматривая яркий румянец на светлой коже, нежный абрис алых полных губ, подбородок с очаровательной ямочкой, кадык, выглядывающий из-за широкого белого шарфа крупной вязки.

— Хочу отвлечь тебя от учебы. Девчонки говорят, что ты в ней бессовестно погрязла, поэтому и не ходишь с нами гулять.

— Я… — Язык предательски запинался.

— Пойдешь?

— Куда?

— На свидание со мной?

Если до этого я заикалась и бессвязно блеяла, то теперь и вовсе потеряла дар речи. Понимала, что вот-вот лишусь единственного своего шанса, о котором могла только мечтать, но не могла вымолвить ни слова.

Как же так? Сейчас он скажет что-то типа «не хочешь, как хочешь», развернется и уйдет. Сделав над собой усилие, я мелко закивала. Хотя бы так дать ему понять, что всеми руками и ногами «за».

Ваня широко улыбнулся. Кажется, он даже не сомневался в моем согласии. Ну, еще бы! Наверное, у меня на лице было написано, что втрескалась в него с первого взгляда и уже жизни своей без него не представляла.

— Отлично! Тогда я зайду за тобой завтра часикам к пяти?

Я снова закивала, не смея поверить в свое счастье.

К черту лекции пятой пары. Завтра совсем не пойду в универ. Нужно как следует подготовиться к свиданию.

— Тогда до завтра! – Ваня подмигнул мне и зашагал прочь от подъезда.

Снег громко заскрипел под его крупными ботинками, сопровождая каждый шаг. А я, глупо улыбаясь, стояла и смотрела ему в след. Изящная фигура в натуральной дубленке удалялась, и с каждой секундой напряжение, сковывающее меня, постепенно отпускало, а радость наполняла сердце.

С этого вечера началась моя личная сказка. Прекрасный принц обратил внимание на Золушку. Как оказалось, Ваня жил в соседнем дворе, и виделись мы отныне почти каждый день. Либо ходили на свидания, либо встречались общей компанией, состоящей из моих девчонок и знакомых ему парней.

Праздники тоже отмечали вместе. У нашей компашки даже появилась своя традиция – встречать Новый год на турбазе, арендуя всю территорию, благодаря родству Вероники – моей одноклассницы — с хозяином. Лыжи, коньки, санки, живая елка, наряженная прямо посреди леса, шашлыки и баня. Все, что только может пожелать душа к зимнему празднику.

Семь лет я летала на крыльях любви.

Счастье оборвалось год назад. Хотя... портить наши отношения своими гадкими подозрениями я начала гораздо раньше.

Ваня все чаще задерживался на работе, не уделял мне столько внимания, как прежде, даже на сообщения иной раз не отвечал, отговариваясь высокой нагрузкой и усталостью. Что не могло не задевать меня. «Какая может быть усталость в любви?» — недоумевала я.

Тридцать первого декабря наша уже порядком разросшаяся до полсотни человек компания, как обычно, собралась на турбазе. Девчонки сновали из домика в домик, даже не утруждаясь накидывать на себя верхнюю одежду, делились сплетнями, косметикой и всевозможными приспособлениями для наведения красоты перед праздничной ночью. Парни собирались небольшими компашками по интересам, чтобы сыграть в нарды, вдоволь побегать на лыжах по лесу, сходить в баньку перед Новым годом, да просто обменяться рукопожатиями и последними новостями.

Я приехала на рейсовом автобусе не самая первая, с утра посвятив свое время прихорашиванию и готовке салата – очень хотелось поразить Ванечку кулинарным талантом.

— А в этом году народу прибавилось, — оценила я заполненную автомобилями парковку перед лесом, шагая к узорным воротам.

— Ага, нас становится все больше и больше, — хмыкнул смутно знакомый молодой человек, догнав меня.

— М? — Я скосила глаза на высокого мускулистого парня с непослушными темно-каштановыми кудрями.

Раньше мы с ним не общались, хоть и гуляли в общей компании. Красивый. Правда, не такой яркий и утонченный, как Ванечка. Но это неважно. Мой взгляд всегда был устремлен на Ивана, других я просто не замечала, поэтому плохо знала в лицо не только парней нашей компашки, но даже некоторых девчонок.

Я сдержанно улыбнулась и кивнула.

— Привет.

— Добрый день. Или уже вечер? – Он выразительно посмотрел на скрывающееся за горизонтом кроваво-алое солнце. — Давай помогу. – Не дожидаясь моего согласия, он забрал у меня тяжелую сумку, закинул ее за плечо и бодро зашагал к базе.

Мне оставалось лишь припустить за ним, балансируя на скользкой дорожке и пытаясь подстроиться под крупный шаг. Как ни странно, парень заметил мои мучения.

— Если хочешь, держись, — предложил он и протянул ко мне свободную руку.

— Нет. Спасибо, — смутилась я.

Принимать помощь я не умела. А Ваня, зная меня, как никто, не настаивал. Мы отлично друг другу подходили. Поэтому я хоть и отправила ему сообщение о своем приезде, но не ждала, что он встретит меня. О своих же перемещениях Ванечка и вовсе не имел привычки никому сообщать.

Дойдя до первого домика, я догнала-таки незнакомца и потянула на себя лямку своей сумки.

— Спасибо, дальше я сама.

Он молча кивнул и, отдав сумку, тут же исчез из моего поля зрения. Человек-невидимка. Хм, прямо талант быть ненавязчивым и неприметным.

— Ваня уже здесь? – подбежала я с вопросом к парню, проходившему мимо.

Тот тащил массивный мангал для вечерних шашлыков и с нескрываемым удовольствием затормозил, с облегчением ставя свою ношу в сугроб.

— Кажется, я его видел рядом с баней. – Парень указал в сторону склона, где особняком располагался массивный сруб в окружении высоченных елей и сосен.

— Здорово! – обрадовалась я.

Забросила сумку на ступени ближайшего домика – позже заберу – и побежала к любимому. Соскучилась до жути! Мы с Ванечкой на тот момент уже почти неделю не виделись, и больше терпеть разлуку я была не в силах.

До бани не успела добежать. Обнимающаяся парочка за крайним домиком заставила меня застыть, не сводя глаз с родных плеч и спины. Морковного цвета волосы смешались с крашеной блондинистой мочалкой. Голова Ванечки низко склонилась над мелкой девчонкой в коротком белом полушубке.

Бешено стучащее от быстрого бега сердце пропустило удар. Дыхание перехватило.

Думала ли я о чем-либо в тот момент? Не помню. Мир сузился до сплетенных в объятиях девушки и парня. Моего парня!

Хотелось подбежать к ним. Разделить. Разорвать на кусочки мерзкую разлучницу. Стереть даже малейшее воспоминание Ванечки о существовании бесстыжей девицы.

Но ноги словно приморозило к натоптанной дорожке. Я стояла и смотрела. Смотрела. Смотрела! А потом начала орать.

Из меня посыпались упреки, обида последних недель на недостаток внимания и уделенного мне времени, грязная брань на разлучницу и предателя, разбивших мне сердце. А оно действительно болело. Ныло так, что я задыхалась.

Сначала эти двое отпрянули друг от друга. Оба выглядели ошарашенными. Потом девчонка пыталась что-то сказать, но где уж ей было вклиниться в мою обличительную речь. Да и Ванечка сделал знак, чтобы не встревала. Его лицо медленно принимало высокомерный и неприступный вид, подбрасывая угли в костер моего негодования.

Вокруг нас начала собираться толпа. Но меня несло. Чего я только не наговорила этим двоим! Вылила ушат грязи подозрений, что скопились.

— Между нами все кончено! – наконец в сердцах бросила я.

Но не увидела в глазах Вани ничего, кроме холодного безразличия. Понимая, что совершенно теряю над собой контроль, я развернулась и бросилась бежать. Прочь! Лишь бы не видеть равнодушие в глазах любимого. Только бы не чувствовать тупую боль в груди.

Как вернулась домой, я не помнила. Новогодние выходные пролетели словно в тумане. Но самый страшный удар ждал меня с приходом Катерины.

— Ну и празднички в этот раз выдались, — простонала подруга, не успев выйти из лифта и дойти до порога моей квартиры. – Сначала вы с Ваньком разругались, потом несчастный…

— Как Ваня? – перебив ее, спросила я, не желая слушать прочие сплетни. Специально ей все это время не звонила, чтобы не изнывать от пустой болтовни Катерины, которую по телефону сложно перебить. Мне требовались лишь интересующие меня факты.

— А. Ты об этом? – дошло до подруги, о чем следует рассказывать.

Она по-свойски прошла в квартиру и принялась раздеваться.

— О чем же еще! – возмутилась я, закрывая за ней входную дверь.

— Ладно-ладно, — пробурчала она, сдирая с себя сапоги-ботфорты. – Сейчас.

— Ну? – поторопила я ее, буквально за руку затаскивая на кухню.

— Баранки гну, — огрызнулась она и включила чайник.

— Говори! – потребовала я сквозь зубы, закипая вместе с водой. Если она срочно не начнет говорить…!

Подруга горестно вздохнула и покачала головой, мол, ай-яй-яй.

— Если честно, не соображу, с чего начать.

— С главного.

— Машка, эх и лоханулась ты! Даже не знаю, как теперь будешь исправлять свою ошибку. – Глаза Катерины наполнялись неподдельным сочувствием. — Присядь, пока не упала. Скандал, устроенный тобой, обернулся дурной ситуацией из индийского фильма.

— Да хватит тянуть хвостатого за вылизанные бубенцы! – возопила я, дурным голосом.

— В общем, Ваня и Аня – родные брат с сестрой разлученные в детстве.

— Издеваешься?

— Вот и я говорю, прикольно ведь?

— Совсем нет. Чего несешь? Они ни капли не похожи.

— Я тебе больше скажу, они – двойняшки.

Я бросила на подругу выразительный взгляд, который та с лету поняла.

— Да не шучу я! Серьезно. Сама не поверила, когда этот... ладно, фиг с ним. Я о чем. Ты сбежала, эти двое стали оправдываться. Никто не поверил, все тебя жалели. А тут нарисовалась Лизка и подтвердила, мол, все правда. Она училась с Иваном и Аней в одном классе целых два года. А в третий пошел только Ванек, куда делась сестра, если кто и знал, то общественности не докладывал. Брат замкнулся в себе и долгое время вообще ни с кем не общался. А потом уже все и забыли.

— Так вот откуда у Ванечки некоторая отчужденность, — пробормотала я себе под нос. — И что дальше?

— Оказывается, их родители развелись. Мать забрала дочь и упылила за границу, а сына оставила отцу. Брат с сестрой не виделись около семнадцати лет. Мать настраивала Аню против отца и называла его негодным человеком, а недавно умерла, и девчонка решила приехать в родной город повидаться с братом. Повезло, что Иван так и не поменял место жительства, как теснился с отцом в однушке, так и после его смерти не съехал. Соседки быстро сориентировали Аню, куда делся брат, и та, не дожидаясь его возвращения, бросилась на турбазу. Понятное дело, Иван не ожидал ее увидеть. Сюрприз оказался знатный, спустя столько-то лет. Небось, жуть, как соскучились друг по дружке, ведь говорят, что у двойняшек особая связь. Представить не могу каково им пришлось.

Я схватилась за щеки.

— Бедненькие! Что же я натворила, — проскулила, взглянув на ситуацию со стороны Ванечки и Анечки.

— Да уж, концерт ты устроила фееричный, — подтвердила Катерина, громко хрустя сушками из вазочки и заваривая в большой кружке чайный пакетик. – Когда все наши узнали правду, тебя сразу осудили. Лишь несколько человек высказалось в твою защиту, а остальные решили, что нет тебе никакого оправдания. И громче всех верещала Лизка, вроде как защищая Аню. Но они с ней никогда подругами не были. А вот Ивана заполучить она мечтает, об этом всем известно, потом весь вечер рядом с ним крутилась. Что делать собираешься?

— Извиняться, конечно.

— Это правильно. Горжусь тобой! Нужно уметь признавать свои ошибки.

Что еще болтала подруга, я уже не слушала. В голове собирались слова, которые мне предстояло сказать Ванечке, чтобы вымолить прощение.

Только у меня не получилось. Нет, не извиниться, умоляла я о понимании от всего сердца и клялась отныне вести себя примерно. Но не смогла получить его прощения. Ванечка был глух ко мне. Лишь сухо обронил:

— Рад, что узнал твое истинное отношение ко мне и степень доверия. Не думаю, что нам стоит продолжать общаться.

Я не поверила его словам. У нас уже случались размолвки, но рано или поздно мы находили общий язык и снова становились неразлучны.

Я два месяца обивала порог его дома, даже с сестрой разговаривала. Анюта оказалась милой и доброй девушкой. Она без лишних оправданий с моей стороны заверила, что не держит зла и прекрасно понимает меня.

— Увидь я своего парня с чужой девицей в столь крепких неразделимых объятиях, в каких ты застала нас с Ваньком, выцарапала бы глаза обоим, а уж потом стала бы слушать, что к чему. Выдержка у тебя, Мария, просто отменная! – смеялась она, нежно похлопывая ладонью по моим сжатым кулакам. – Я поговорю с Ваней.

Но и ее заступничество не имело успеха. Ванечка, устав от моих бесконечных извинений, запретил появляться на глаза и объявил о новых отношениях. С Лизой.

— Подсуетилась, стерва, — ворчала Катерина, утешая меня, рыдающую на ее плече. – Еще бы, он теперь о-го-го сколько зарабатывает. И о повышении среди наших прошел слушок.

— Не наговаривай, все знают, что Лиза в него по уши влюблена, как и я, с незапамятных времен.

— Это ее не оправдывает. Воспользовалась ситуацией. Подруга называется.

— Да какая она мне подруга. Мы давно не в ладах. Лиза не смогла простить мне, что Ваня выбрал не ее.

— Не переживай, долго он с ней не протянет. Через неделю сбежит, и то при условии, что шесть дней будет работать, а выходной ей посвятит. Разве сравнится эта пустышка с тобой?

Но обычно прозорливая Катерина в этот раз ошиблась. Их отношения длились и длились. А в довершение сегодня в соцсетях появились фото с их свадьбы.

Свадьбы! Это конец.

Огорошенная новостью, я застыла посреди улицы, уставившись в одну точку, но при этом совершенно ничего не видя.

Разве так бывает? Неужели любовь может закончиться внезапно? Просто из-за одного необдуманного поступка? Мои гадкие слова в одночасье разрушили многолетние чувства?

Не знаю, сколько я так простояла. На площади народу прибывало, а всеобщее настроение с повышением градуса и приближением самого главного, самого таинственного и ожидаемого праздника становилось веселее. Взрывались петарды и фейерверки. Гомонила ребятня, катающаяся с горок. Слышались крики поздравлений с наступающим Новым годом.

И только во мне бушевал океан горечи.

Мои пальцы, сжимающие мобильник, совсем замерзли, заставив прийти в себя. Я оглянулась.

Люди обходили меня по широкой дуге, будто потенциально опасный объект. Наверное, выражение моего лица внушало им беспокойство. Мне было все равно. Мой мир рухнул. Но под обломками надежд невероятным образом теплились угольки веры, что все еще возможно исправить.

Я сомнамбулой двинулась вперед. В пятнадцати шагах от меня на площади, сияющей разноцветными огнями гирлянд и елочных украшений, стоял громадный ледяной олень. Вроде ничего особенного, если бы не главное отличие от прочих новогодних скульптур — все его тело было выложено монетами.

— Загадай желание, подуй на денежку и прижми к оленю. Если не свалилась монетка под ноги, желание обязательно сбудется, — поучала меня как-то Катерина.

Детский глупый ритуал. Но… почему бы не попробовать? Раз уж прочие способы вернуть Ванечку не имели успеха. Я ничего не теряла, кроме монетки. Но мне не жалко и мешка подобных кругляшек, лишь бы помогло.

Я выудила из кармана горсть монет и выбрала из нее самую блестящую. Давай, миленькая, на тебя вся надежда, не подведи. Согрела горячим дыханием. Эх, вот бы вправду новогодние желания сбывались. Прижала к оленьему боку и вдавила в плавящийся под теплым металлом лед, прошептав: «Мне нужен шанс все исправить. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста».

Грохнул бой курантов. До чего символично.

Голова закружилась, а в глазах потемнело. Что со мной? Сознание помутилось.

Глава 2

— Девушка, вы выходите? – послышался нетерпеливый мужской голос, и я распахнула глаза.

Когда я их успела крепко зажмурить? Неважно. Что за мужик, и чего от меня хочет?

Я прошлась взглядом вокруг себя. Салон автобуса. Высунувшийся из своей кабины и уставившийся на меня водитель. Подозрительно знакомый заснеженный пейзаж за окном. Турбаза «Ласточка»! «С Новым 2024 годом!» — гласил плакат. Не может быть.

— Да! Выхожу! – закричала я и подорвалась с места.

Хорошо, не успела разбежаться. Бросившись к распахнутым дверям, споткнулась о собственную спортивную сумку, стоявшую в проходе. Ух, тяжеленная.

Со ступенек слетела кубарем, только тогда смогла перевести дух. Морозный аромат с ноткой хвои. Как так? Только что стояла у ледяного оленя на центральной площади города, причем в полночь, а сейчас день, я у турбазы, и руку оттягивает ручка массивной сумки.

Двери автобуса захлопнулись за моей спиной, и машина отъехала, оставив меня с любопытством осматриваться. Как я здесь оказалась?

— С каждым годом нас становится все больше и больше, — раздалось над головой.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Высокий кареглазый парень откинул с лица каштановые кудри, оглядывая переполненную парковку.

— П-привет, — растерянно поздоровалась я.

Хоть имя парня я и под страхом смерти не назвала бы, но до мелочей помнила тот самый роковой день год назад. В том числе нашу случайную встречу с «человеком-невидимкой», как окрестила его я в прошлый раз. Сейчас он засомневается во времени суток, а потом предложит донести сумку.

— Добрый день. Или уже вечер? Давай помогу.

Он забрал мою сумку и зашагал вперед. А я потопала за ним на автомате, ошалело глядя в широкую спину, и не могла поверить случившемуся со мной.

Я оказалась права. Он сделал все в точности, как сохранилось в моей памяти. Выходит, я действительно попала в прошлое? Не может быть. Однако против фактов не попрешь. Тогда…

Произошло чудо. Самое что ни на есть новогоднее. И… у меня появился шанс все исправить! Перекроить прошлое, а вместе с ним и будущее. Как я и загадывала.

— Мамочка! – пискнула я, не в силах сдержать, рвущиеся из меня эмоции.

— Споткнулась? – мгновенно отреагировал парень, затормозив и обернувшись. В его голосе прозвучала забота. – Поскользнулась? Если хочешь, держись. – Ко мне потянулась крупная ладонь.

— Все в порядке, — весело отказалась я и продолжила путь, с наслаждением вдыхая морозный воздух. – Спасибо. Я сама.

Сама все исправлю. Изменю прошлое и сделаю счастливым будущее! Свое и Ванино. Ему не придется жениться на противной Лизке.

Я преисполнилась энтузиазма и, обогнав Невидимку, бросилась через турбазу к последнему домику на окраине.

Нужно поскорее продемонстрировать Ванечке, какая я сдержанная и насколько доверяю ему. Но в первую очередь мне хотелось доказать самой себе, что моя жизнь в моих руках. Я способна ею управлять, и не зря явилась из будущего.

— Ванечка! – радостно возопила, наткнувшись на парочку, спаявшуюся в единое целое за крайним домиком турбазы.

До чего же он красивый! Стройный, изящный, с огненными волосами и ярко-синими глазами. Дух захватывает!

— Мария, – коротко поприветствовал меня Ваня, отстраняясь от сестры.

Он всегда называл меня полным именем, не признавая никаких «машек» и «марусь». Как же я по нему за этот год соскучилась!

— Что ты здесь делаешь?

Его вопрос заставил меня растеряться.

— Тебя искала. Мы же договорились встретиться, когда оба приедем на турбазу.

— Да. Точно. Забыл. Обо всем. – Он прижал к себе сестру. – Увидел Анну и голову потерял.

Звучало двусмысленно. Не знала бы правду, точно с катушек слетела бы. Но предупрежден, значит вооружен. А в моем арсенале не только история про сестру, но и его слова о недоверии. Второй раз я подобной ошибки не совершу.

— Познакомишь нас? – улыбнулась я девушке как можно более дружелюбно, чтобы даже самому придирчивому взгляду не удалось бы заподозрить на моем лице и тени ревности.

Анна, до того в недоумении хлопающая глазами, радостно закивала.

— А быть может, сначала ты нас? – недобро усмехнулся Ваня.

— М?

Он кивнул мне за спину, и я обернулась. Взгляды присутствующих сошлись на Невидимке. Тот, и не думая смущаться, недобро смотрел на теснящуюся друг к другу парочку.

Почему он здесь? Пришел вслед за мной? Точно! Сумка. Он же помогал мне, а я про него совершенно забыла, радуясь возможности снова увидеть Ванечку и вывести наши отношения на дорожку любви и счастья.

— А! – наигранным тоном догадался Ваня. – Это же твой друг детства.

— Что? – Я снова повернулась к незнакомцу и внимательнее присмотрелась. – О чем ты?

— Как же! Он мне на работе все уши прожужжал, до чего весело вы вместе играли в казаки-разбойники и двенадцать палочек. А уж в квадраты вашей команде не было равных. Не нужно притворяться, будто забыла.

Да ладно? Ванечка хочет сказать, что вот этот высокий красавец и есть мой напарник по играм, толстенький и розовощекий…? Как же его там звали?

Но спросила я другое.

— Вы вместе работаете?

— Вот ведь незадача, да? До чего неосмотрительно выбрала партнера для измены.

— Иван… — предупреждающе начал незнакомый парень, но я его перебила.

— Ты совсем с катушек слетел? Что за глупые предположения. Просто… — Черт! Как же этого Невидимку зовут? – Он просто помог донести сумку.

— Ой ли? Ты же у нас дама самостоятельная и не терпишь помощи, даже от близких, не говоря уже о посторонних. Насколько он должен быть дорог тебе, чтобы позволить бегать за собой и таскать багаж?

Я потеряла дар речи. Что сейчас происходит? Ванечка специально нарывается на ссору?

— Хотя это не в первый раз, — Ваня глумливо подмигнул. – Милый дружок два года назад всю компашку нашу перетряс, чтобы собрать денег на операцию твоему отцу. Верно? Да и с работенкой твоей тоже подсобил…

— Что? – растерянно проблеяла я.

Мысли путались в голове. О чем он? Ванечка столько раз с довольным видом принимал от меня благодарности за помощь в сборе средств для сложнейшей операции на сердце отцу. А работу я нашла сама. Или нет?

— Только не говори, что великолепна и уникальна. Ага, без году недельную выпускницу берут на престижную должность с нескромным окладом.

— Ты же обещал не рассказывать, – ледяным тоном прервал его Невидимка.

Ого! А вышло еще более жестко, чем у Ванечки. Не зря работают вместе. Может, их на фирме обучают особому стилю общения перед допуском к компьютерам? Чтобы общаться с техникой на равных, без эмоций и погрешностей.

— Моя женщина шляется с другим, а я должен молчать? – Ваня вел себя вызывающе и агрессивно. Я совершенно не узнавала его!

— Ты совсем не похож на себя, — пролепетала я, не понимая, как действовать дальше. – Намеренно оскорбляешь меня, высасывая из пальца причину для ссоры.

Настолько выбила из колеи встреча с сестрой?

— А ты унижаешь меня своим поведением, якшаясь со всеми подряд.

— Не знаю, чем насолил тебе твой коллега, но я перед тобой ни в чем не провинилась!

Мне хотелось топать и кричать, но я, проявляя чудеса выдержки, отвернулась от Вани и потянулась к Невидимке за сумкой.

— Спасибо за помощь.

Забрав свое имущество и выйдя на дорогу, я заглянула в мобильник, чтобы уточнить номер нашего с Ванечкой дома. Нужное жилье оказалось прямо перед моим носом. Неужели Ваня бронировал в последний момент, поэтому нам достался дом на отшибе? Раньше мы всегда селились в центре турбазы. Для любимого это было вопросом чести. Выходит, я не зря волновалась, и с Ванечкой действительно творилось что-то неладное.

Задрав нос и обиженно надув губы, я громко протопала по ступеням на веранду, где не менее шумно плюхнула сумку на жалобно скрипнувший дощатый пол. Ваня что-то кричал мне вдогонку, но я не слушала. Если поддаться на провокацию, то ссоры не избежать, а шанс мне дарован вовсе не для того, чтобы снова разорвать отношения.

Я толкнула незапертую дверь и обвела взглядом просторную комнату в деревенском стиле. Ваня оставил свои вещи, но раскладывать не стал. Первым порывом было, как обычно позаботиться о любимом и разобрать его сумку, но усилием воли я себя остановила. Педантичный и всегда аккуратный Ванечка не развесил одежду по плечикам? Не стану самовольничать. Сейчас главное, не провоцировать его на гнев. И вообще, наверное, стоит держаться от любимого подальше, пока он не в настроении.

Я разобрала свою сумку, отправила контейнер с салатом в холодильник и принялась приводить себя в порядок прежде, чем отправиться в банкетный зал, в котором с обеда должны были проводиться развлекательные мероприятия.

Ванечка наверняка занят Аней, и в компании они появятся ближе к вечеру. А там, глядишь, оттает и успокоится. Тогда и буду наводить мосты да гладить по шерстке. В первый раз что ли? Научилась, можно сказать, профессионально. Конечно, самообладания, как сегодня, он никогда не терял, но время от времени взбрыкивал и обдавал меня холодом. Ванечка вообще во всем стремился к совершенству, и его выводило из себя даже мельчайшее несоответствие подготовленному плану или придуманному им идеалу. Приходилось быть на высоте. Он гордился мной, а я испытывала к нему благодарность за стимул всегда стремиться к большему и лучшему, шлифуя себя снова и снова.

Времени на прихорашивание затратила не менее двух часов. Но оно того стоило. Сдержанный макияж вышел естественным и милым, бордовое узкое платье подчеркивало фигуру, а нитка мелкого жемчуга добавляла образу элегантности. Волосы я собрала в прическу на затылке, позволив нескольким прядкам игриво выпасть из нее.

До тех пор, пока любимый приходит в равновесие, я собиралась отсидеться в компании и проявить себя с образцово-показательной стороны. Ванечка не устоит перед девушкой, которой все восхищаются!

Несмотря на раннее время, в банкетный зал уже начал подтягиваться народ. Аниматоры в образе Деда Мороза и Снегурочки развлекали отдыхающих, устраивая конкурсы и викторины. Фуршетные столы ломились от угощений. Аромат мандаринов и еловых веток, развешанных тут и там, погружал в атмосферу наступающего праздника. Я глубоко вдохнула и расслабилась.

Все хорошо. Подумаешь, повздорили. Не в первый и не в последний раз.

Я расправила плечи и направилась к диванчикам с низкими столиками, за одним из которых устроились девчонки с нашего двора, в том числе и Катерина. В прошлый раз я с ней не встретилась на турбазе, так как сбежала сразу же после некрасивой сцены ревности. Сегодня все будет иначе.

— Ты жутко опоздала, — сообщила мне подруга, стоило подойти к ней на расстояние, с которого музыка не заглушала голос. – Все веселье пропустила. Смотри какую прелесть я выиграла в «Займи стул».

Екатерина с довольным видом указала на свою голову, где сиял разноцветными лампочками китайский ободок с надписью «New Year».

— Прелестно, — одобрила я, присаживаясь рядом с ней на диванчик. – Но согласись, для игры в твист и бега в мешках не особо подходят шпильки и узкая юбка. – Жестом я указала на собственный безукоризненный наряд леди.

— Как всегда с иголочки, — вздохнула подруга.

Она хотела сказать что-то еще, но вмешалась Зина.

— А где Иван? Не с тобой? Мы слышали к нему приехала неизвестная девица и всюду разыскивала его.

Мы с Зиной были скорее просто приятельницами, которые мило общаются в общей компании, чем подругами, поверяющими друг другу сердечные тайны. Поэтому я не удивилась, что девушка, в отличие от Катерины, мнущейся и уводящей разговор на нейтральные темы, не деликатничала и спросила в лоб.

— Нет, — улыбнулась я. – Он как раз с той девушкой.

— И ты так спокойно об этом говоришь? – Девичья компания слаженно ахнула. Разумеется, в большинстве своем наигранно, но та же Катерина действительно за меня переживала.

— Да. Они же брат и сестра. Почему бы им не пообщаться.

— Это они тебе так сказали?

— Да.

— И ты, наивная, поверила? – Самое смешное, что эту реплику с подвизгиванием выпалила Лиза.

— Я доверяю Ивану, — пожала я плечами.

— Ну ты… — у многих не нашлось даже слов.

— У него никогда не было сестры, — категорично заявила Зина, жившая в одном доме с Ваней. – Его растил отец, да и тот умер пять лет назад.

Лиза задумалась, но промолчала. Ха! Ждет, что я раздую скандал из-за недостатка информации? В этот раз обойдется.

— Ваня придет и все объяснит, — с прежней невозмутимостью отозвалась я.

— Ты дае-о-ошь, — протянула Зина.

На что я ответила полной достоинства улыбкой.

— О! Кажется, желающих на викторину набирают, — с энтузиазмом указала я на Деда Мороза, пытающегося привлечь к себе внимание стуком посоха. Продолжать начатую тему мне не хотелось. Уже разок обожглась, хватит. – Кто со мной?

— Я пас, мне в отличие от тебя мозгов на интеллектуальные игры не хватает, — откликнулась Катерина.

— Я жутко устала бегать в эстафете, — со смехом поделилась Зина, обмахиваясь ладошками, будто ей было нестерпимо жарко. – Нужно сделать перерыв.

— Мы уже наигрались, — за всех отказалась Лиза, которая, я уверена, даже не подняла за все время мероприятий свой тощий зад. – Иди одна.

Звучало так, будто она собиралась в мое отсутствие перемыть мне косточки. Не стала ее разочаровывать. Встала и легкой походкой направилась в центр зала. Пусть потрещит, от меня не убудет.

— У нас есть еще одна участница! – радостно заголосила Снегурочка. – Молодые люди, подключайтесь. Кто составит компанию нашим прекрасным барышням? Ну же, не смущайтесь.

Дед Мороз проявил большую настойчивость и без лишних разговоров вытянул из толпы к моей сопернице долговязого парня. А рядом со мной встал… Невидимка. И откуда только взялся? Я не заметила его, когда входила в зал.

Викторина началась. Вопросы, зачитываемые с карточек аниматорами, оказались на редкость разнообразными: шуточными, на логику, эрудицию, даже один математический попался. Соперники нам с Невидимкой достались достойные, однако пальму первенства отобрать им у нас так и не удалось.

Склонив голову, я получила на шею заслуженную награду за победу — длинную гирлянду из хлопушек, и уже собиралась вернуться к девчонкам, но аниматоры завели хоровод-змейку. Всунув в мою ладонь длинные пальцы Невидимки, они утянули нас за собой под новогоднюю мелодию.

Дальше начался танцевальный конкурс, уйти от которого мне снова не позволили. Взбудораженная хороводом толпа, поднятая со своих мест и теперь топчущаяся в центре зала, смеялась, шутила и не желала отпускать из своих рядов ни единого человека.

Нужно ли говорить, что лучшими танцорами единогласно признали меня и… Невидимку? После чего настойчиво потребовали от нас исполнить общий номер.

Подозрения во мне заворочались, собираясь душными шерстяными комками в груди, но подсказок не давали. Сегодня судьба настойчиво сталкивала нас с Невидимкой. Но с какой целью?

Отчего-то заробев, я неуверенно положила пальцы на широкое плечо парня. Как же его все-таки зовут? Надо же, не помню. И спросить неловко. А ведь, если верить Ивану, молодой человек не просто мой старый приятель, но и неожиданный помощник, пожелавший остаться в тени.

Я вздрогнула, ощутив теплую мужскую ладонь на своей талии. Так непривычно. Я уже очень давно не танцевала ни с кем, кроме Вани.

— Ты меня не помнишь, да? – спросил он, стоило нам начать двигаться под дивную мелодию Чайковского из балета «Щелкунчик».

— Конечно, помню! – почему-то соврала я, подняв на него глаза.

Парень смотрел на меня с усмешкой. Но ни капли обиды в его взгляде я не заметила.

— Отца до самой пенсии переводили на работе из одного города в другой, мы часто меняли место жительства всей семьей. Вернулись на родину лишь пять лет назад, — зачем-то поделился он.

— Угу, — поддакнула я, делая вид, что прекрасно знала об этой части его биографии.

— Не удивительно, что ты меня не помнишь, ведь когда мы уехали, тебе было не больше восьми. А мне – девять. Совсем дети.

— М.

Только он меня каким-то образом признал, а я даже имени его не могла припомнить. В памяти всплывал лишь мутный образ толстячка, с которым мы отлично ладили. Как так?

Стало жутко стыдно. Ведь мы действительно считались с ним лучшими друзьями. Это-то я хорошо помнила. Нас объединяли не только победы в дворовых играх, но и общие секреты. Однако, честно говоря, я, вернувшись из летнего лагеря и не обнаружив своего товарища на детской площадке, переживала сильно, но недолго. А вскоре и вовсе о нем позабыла, заведя новых приятелей и подруг. С той поры много воды утекло. И вот теперь мы встретились.

Кровь прилила к щекам. Стало нестерпимо жарко. Кондиционер, что ли, сломался?

Я двигалась в танце рефлекторно, не задумываясь о движениях и особо не вслушиваясь в «Вальс цветов», хоть и обожала его, считая самой что ни на есть новогодней мелодией. Мои мысли были заняты самобичеванием и попытками вспомнить имя друга.

— Столько лет прошло. – тихо продолжал он мне на ухо. – Я так рад нашей встрече. Ты стала очень красивой девушкой, Маняша.

Как он меня назвал? Маняша? Так непривычно. Хотя… меня действительно так звали во дворе в далеком детстве. Но из его губ мое имя звучало на грани приличия.

— Спасибо. – А что еще я могла ответить?

Чувство неловкости зашкаливало. Кажется, огнем запылали не только мои щеки, но и шея с ушами.

— А вот глаза твои совсем не изменились. Цвета июньского неба. Я узнал тебя по ним. Ни у кого больше нет таких удивительных глаз. Теплых, летних.

Что? Зачем он мне все это говорит? И какой реакции ждет? Рассчитывает, что растекусь сладкой лужицей у его ног? Местный ловелас решил склеить старую знакомую? На борту не хватает звездочки из прошлого?

Но испугали меня не его мягкие, обволакивающие сознание слова, а собственная реакция на них. Признаться, странная и необъяснимая. Ведь не сказал ничего особенного. Ваня меня комплиментами и покруче осыпал, как, впрочем, и наши общие друзья, почему же, слушая Невидимку, мое сердце забилось чаще?

— После университета работаешь дизайнером, — зачем-то обронил он известный нам обоим факт. Решил напомнить, благодаря кому?

Внутри все вскипело, но я лишь согласилась:

— Да. – В конце концов, если бы я не соответствовала занимаемой должности, меня давно сместили бы на самые мелкие и дешевые проекты, однако и руководство, и клиенты довольны, всего за пару лет я доказала свой профессионализм и незаменимость.

Но парень продолжил тему в совсем ином русле.

— Тебе подходит. Ты всегда была творческой девочкой. С удовольствием разрисовывала мелками асфальт и дома.

Надо же. А моя память ничего подобного не сохранила.

— Правда? Не помню.

— Да. В самодельных домиках ты обязательно устраивала уют, хотя делались они как военный штаб или склад. А однажды организовала карнавал и сделала всем участникам костюмы из бумаги и скотча. Тоже не помнишь? Было весело.

У меня создавалось впечатление, что он знал меня прежнюю гораздо лучше меня самой. Это здорово дезориентировало.

— Расскажи лучше, как сам живешь, – невпопад попросила я, чтобы перевести разговор со смущающей меня темы. – Ты с Ваней работаешь? Значит, программист?

— Верно. Отучился в универе, вернее, в трех, из-за переезда пришлось дважды оформлять перевод, чтобы получить диплом, потом – армия и работа.

— Нравится? В смысле, работа.

— Коллектив приятный, рост карьеры и зарплаты. Меня все устраивает.

Хм. А Ваня всегда здорово жаловался на переработки и недостаточную оплату труда. Я открыла рот, чтобы уточнить, но мелодия закончилась.

— Спасибо за танец, — прошептал на ухо Невидимка, склонившись надо мной.

В этот момент я не знала, какие чувства во мне преобладали: облегчение или сожаление от необходимости завершить танец. Хотелось столько всего спросить и узнать. И при этом бежать со всех ног от парня, ставшего причиной хаоса в душе.

Пальцы соскользнули вниз, отпуская Невидимку.

Мгновение, и он растворился в толпе, словно существовал только в моем воображении. А мне пришлось в одиночестве принимать комплименты и овации. Я с улыбкой благодарила публику, скользя по знакомым и не очень лицам рассеянным взглядом. Наконец аниматоры объявили о новом развлечении, и я смогла покинуть центр зала.

Хватит, Маша, пора приходить в себя. Вспомни, для чего ты здесь. Ради Ванечки! Улыбка растянулась до ушей. Надеюсь, я достаточно ярко и выгодно себя сегодня показала, чтобы Ваня мог гордиться своей девушкой?

Мой взгляд пробежался по диванчикам у стен в поисках любимого, но почти сразу споткнулся. Ванечка смотрел на меня отнюдь не восхищенными глазами.

Глава 3

Я цокала каблуками по мерзлому асфальту и в такт своих шагов всхлипывала, глотая слезы. Все повернулось совсем иначе, чем мне представлялось. Ваня вовсе не успокоился до вечера, как я надеялась. Напротив, еще сильнее себя накрутил и набросился на меня с упреками, стоило подойти к нему.

Взбудораженные девчонки, принявшиеся наперебой поздравлять меня с блестящей победой и эффектным выступлением, ахнули и притихли, стоило любимому открыть рот. Он вменил мне в вину и внешний вид, совершенно его не устроивший, и блестящие знания, которыми я щегольнула на викторине, и искусность в танцах, и даже собственную несдержанность несколькими часами ранее, за которую его осудили наши общие друзья.

— Это я-то был не прав? Я должен оправдываться за объятия с родной сестрой, когда моя девушка явилась на турбазу в сопровождении другого мужчины? – Ярился он перед публикой. После чего снова повернулся ко мне: — Почувствовала свободу? Решила пойти в разгул, пока меня нет? Мало, шляешься по турбазе с кем ни попадя, так еще и обжиматься взялась у всех на виду? Совсем меня за идиота держишь?

Чем больше он обвинял меня, тем громче становился гул народа, обступившего нас и осуждавшего неадекватное поведение Вани, совершенно на себя не похожего.

Парни, до того завидовавшие другу, глядя на меня, недоумевали, какая муха его укусила. Девчонки, мечтающие хоть немного походить на продемонстрированный им идеал, не понимали, в чем моя ошибка. А я стояла и молча смотрела, как Иван разрушает наши отношения, без колебаний и сожалений. Будто не желал иного пути для себя. Неужели я зря вернулась в прошлое?

Ну уж нет! Так не должно быть! Если бы я не имела ни единого шанса изменить судьбу, то просто не попала бы сюда.

— Мы больше не вместе! – бросил мне в лицо Ваня, и я дернулась, как от пощечины.

И не потому, что для меня это стало неожиданностью. Скорее, напротив, я чего-то подобного с ужасом ожидала. Сломило меня другое. В его глазах промелькнуло нечто, подсказавшее мне – он не шутит, не несет горячку, его решение осознанное.

Мои губы мелко задрожали, но не произнесли ни слова. Какой смысл? Ни мольбы, ни просьбы одуматься не возымеют действия. Все, что я могла бы ему сказать, перебивая друг друга выкрикивали парни и девчонки из толпы. Мне незачем было повторяться.

Я узнала этот ужасный взгляд, с каким он весь прошедший год выслушивал от меня извинения. Надменный, презрительный и непреклонный.

Мне стало страшно, и я выскочила из банкетного зала, на бегу натягивая пуховик. Про обувь, разумеется, не вспомнила.

Все неправильно! Когда я оказалась в тупике? Ваня разозлился из-за того, что увидел меня вместе с Невидимкой? Ерунда! Я даже не знала о парне, пока Иван о нем не рассказал. Тогда что? Любимого из равновесия вывела неожиданная встреча с сестрой? Может быть.

Выходит, единственно верное поведение – забиться в самый тихий угол и не отсвечивать? Хорошо, мне не трудно. Осталось снова попасть в этот день в момент до нашей ссоры. Но… получится ли у меня еще раз волшебство с оленем? И стоит ли скульптура на площади в этом году? Это я узнаю, только когда приеду в центр города. Надеюсь, маршрутки все еще ходят по своему расписанию.

Пошлепав по карманам пуховика и вспомнив, что мобильник остался в сумочке в банкетном зале, я решила не терять время и не возвращаться, а бежать к остановке. Банковская карточка и мелочь с собой, добраться до площади хватит.

Про то, что одета не по сезону, поняла, когда начала танцевать на дороге в ожидании транспорта. И если вместо шапки на голову я накинула капюшон, то ноги в туфлях нестерпимо мерзли. Повезло, что маршрутка подошла в течении пяти минут. Также мне на руку сыграло неспешное движение старого «пазика», в котором печка кочегарила на полную мощность. К центру города я доехала, отогревшись, аккурат к наступлению Нового года. Оставалось лишь пробежать расстояние в пару остановок.

— Девушка, у вас все в порядке? – преградил мне путь мужчина в форме полицейского, стоило спрыгнуть с подножки маршрутки и определиться с направлением — площадь с елкой и празднующей толпой было видно и слышно издалека.

— Да-да, спасибо, — пробормотала я, пытаясь одновременно обойти его и взглянуть на городские часы.

Скоро полночь!

— Девушка, вы раздетая, — не унимался сотрудник полиции. Он явно не намерен был просто так отпускать мишень для разбирательств. А у меня время! Если сейчас упущу свой шанс, в лучшем случае придется ждать год.

— Все в порядке, — четко произнесла я, строго взглянув в глаза мужчине. – Я достаточно одета, чтобы не смущать окружающих и не нарушать закон.

— Но…

— И совершенно трезвая. Пожалуйста, пропустите, мне нельзя опаздывать.

И снова мне повезло. Совсем рядом случилась драка.

— Кажется, там вы нужнее, — я кивнула в сторону, а сама припустила в другую.

Напрямки. Через сугробы, загребая полные туфли снега. Мелочь, мелочь… Попутно я исследовала руками содержимое карманов. Вся мелочь бумажная! Ни одной монеты!

А стрелка на часах почти дошла до двенадцати!

Я зашарила взглядом по земле в надежде найти хотя бы одну оброненную монетку.

— Девушка, не добавите червонец? – обратился ко мне старичок маргинального вида, ухватив за локоть. В грязной горсти, протянутой ко мне, лежало несколько монет. — Не хватает на…

— Давайте меняться! – перебила я его.

Если шанс плывет тебе в руки, не стоит раздумывать, хватай его немедленно!

Пока старичок соображал, я вытащила из кармана стольник, сунула в морщинистую горсть и забрала одну из монет. Благодарности слушать не стала, опрометью бросившись к ледяной скульптуре, издали запримеченную мной.

Олень стоял на прежнем месте, поблескивая металлическими кружочками, утопленными в нем. Я как раз успела подскочить, когда начался бой курантов.

— Пожалуйста, можно мне еще один шанс? – прошептала я над монетой и прижала ее к боку ледяного животного. — Я должна все исправить…

…Звук раскрывающихся дверей автобуса заставил вздрогнуть. Фух! Получилось!

Я распахнула глаза и, не теряя ни секунды, бросилась вон. Любопытничать и рассматривать забитую машинами парковку в этот раз не входило в мои планы. Видала уже, хватит. Дожидаться, пока меня нагонит Невидимка, тоже не собиралась. Детская дружба того не стоит.

Потороплюсь на турбазу и не дам ни малейшего повода Ване, чтобы обвинить меня.

Я почти бежала, поэтому за скрипом снега под своими ногами не слышала ничего вокруг. Голос Невидимки стал для меня неожиданностью. Я же так старалась не встретиться с ним!

— Добрый день. Или уже вечер? Давай помогу. – Доброжелательно улыбаясь, парень потянулся к моей сумке.

— Нет-нет, я сама. Спасибо, — испугалась я и, отпрыгнув в сторону, оказалась по колено в сугробе.

— Мне не трудно. – Без особых усилий Невидимка обхватил меня за талию и, выудив из снега, поставил на чистую дорожку.

Принесла его нелегкая. Я яростно затопала, пытаясь стряхнуть с сапог налипшие снежные комья. В этот раз необходимо поступать идеально правильно. Никаких парней!

— Мне тоже, — буркнула я и демонстративно закинула сумку за плечо.

— Ты всегда была самостоятельной, — обронил он, и я обязательно зацепилась бы за эту фразу, если бы недавно не узнала, что мы с ним в детстве дружили.

Но не теперь, когда я в курсе слишком многого, чтобы любопытничать и рисковать отношениями с Ваней.

— Извини, я тороплюсь. – Я прибавила скорость и буквально влетела в резные металлические ворота турбазы.

Как хорошо, что не нужно тратить время и узнавать, где любимый. Впрочем, встречаться с ним я пока не собиралась. Я торопилась в забронированный для нас домик. Скрыться ото всех, не привлекать к себе внимания, не провоцировать неудовольствие Вани. Вылезу из своего укрытия ближе к Новому году. Безупречное поведение и минимум точек соприкосновения. Он не сможет порвать со мной, просто не найдется повода.

В домик я пробралась на цыпочках, стараясь не шуметь, зная, что совсем рядом обнимаются брат с сестрой.

Внутри приятно пахло деревом и сосновыми ветвями, которыми персонал украсил номер. Мишура, гирлянды и елочные игрушки напоминали о том, что скоро наступит самая таинственная и волшебная ночь в году.

Я разобрала свою сумку. Наложила себе салат и, включив телевизор, устроилась на кровати. Было немного грустно осознавать, что совсем рядом друзья отмечают наступающий праздник, играют и веселятся, а я одна смотрю совсем не интересующий меня «Голубой огонек», но у меня была цель, поэтому ничего не оставалось, как бодриться.

Салат вкусный, в доме тепло и уютно. За окном снежинки медленно вальсируют под беззвучную мелодию зимы. Прелесть.

Еще бы! Далеко не каждый может себе позволить провести предновогодний вечер в деревянной избушке среди леса. Атмосферненько.

Самое любопытное, что за все время Ваня так и не заглянул в наш домик. Не попытался меня найти. Или хотя бы позвонить и узнать, как так получилось, что я не рядом с ним в праздничный вечер.

С одной стороны меня его спокойствие подбадривало и внушало надежду на лучший исход, чем в прошлые мои попытки сохранить наши отношения. С другой – настораживало. Ему настолько хорошо, что совсем не волнует, где я и все ли со мной в порядке?

Чем ближе становилось к полуночи, тем сильнее я переживала. Стрелки на глазах пришлось несколько раз перерисовывать, а все из-за того, что рука дрожала. Да что это со мной? Из-за двух поражений веру в себя совсем потеряла?

— Успокойся! – приказала себе, но в равновесие так и не пришла.

До двенадцати часов, как собиралась, не досидела. Нарядилась, накрасилась и вышла из дома, захватив с собой пакет с туфлями на шпильке, когда еще и одиннадцати не пробило. Сердце заходилось меж ребер, не позволяя нормально дышать.

— На улице такая благодать, редкий снежок нежно целует лицо, нет чтобы расслабиться, — укоряла я себя, но ничего не помогало.

В лесу стояла тишина. Народ по большей части собрался в банкетном зале. И только я шумела, цокая каблуками сапог по асфальтированной дорожке.

Не в силах справиться с волнением остановилась под фонарем.

Снег завораживающе поблескивал на свету. Красиво. Однако мысли в голове теснились, не желая наслаждаться природой.

Неужели снова ничего не выйдет? Давай, вдох-выдох, вдох-выдох. И еще раз…

— Ой. Что это на озере? – вырвалось у меня.

Внимание сконцентрировалось на темной фигуре, распластавшейся на льду на приличном расстоянии от берега. И она шевелилась!

Я присмотрелась. Прожектор хорошо освещал озеро, во всяком случае ту его часть, что примыкала к склону с турбазой, но я стояла далеко, да и свет от ближайшего ко мне фонаря слепил. Я побежала вдоль берега по дорожке, всматриваясь в явно мужскую фигуру.

Пальто мне показалось знакомым. Для верности я проморгалась. Неужели Невидимка?

Парень перепил и, решив прогуляться по озеру, поскользнулся? Но лед в этом году тонкий. Весь декабрь стояли теплые для зимнего месяца дни. Водоемы не успели промерзнуть, и в новостях не раз предупреждали об опасности, подстерегающей любителей рыбалки.

Сердце больно царапнул коготок страха.

Я открыла рот, чтобы позвать экстремала обратно. Но не успела. Корка льда треснула и разошлась прямо под парнем. Озеро разинуло свою пасть и без единого всплеска проглотило жертву, будто и не было его вовсе. Лишь волной облизнулось, пробежавшись по краям ледяной проймы.

Нет-нет. Только не это.

Снежинки продолжали свой прекрасный танец, словно только он и имел сейчас значение.

— Помогите! Помогите, — заорала я, срывая горло. – Человек тонет!

Что за дурной сон. Не может же подобное оказаться правдой. Я просто задремала у себя в домике и мне приснился кошмар. Да. Так и есть.

— Кто-нибудь! — продолжала я орать вопреки собственным убеждениям в нереальности происходящего и бежать вдоль берега, не сводя глаз с ледяной проймы. – На помощь!

Но никто не отзывался. Впрочем, и помощь уже никому не требовалась.

Что же делать? Смысла прыгать за парнем в воду не было — время, которое требовалось на спуск с горы к озеру, не позволило бы ему остаться в живых. А еще сейчас зима, и мое умение плавать бессмысленно в ледяной воде, конечности сведет судорогой раньше, чем я доберусь до утопшего.

Я понимала тщетность любых усилий. Но и бездействовать не могла. Поэтому продолжала бежать, а потом свернула к зданию с банкетным залом. Нужно что-то предпринять, молодой и здоровый парень не может вот так закончить свои дни.

Где-то на задворках памяти мелькнул разговор с Катериной, которая рассказывала про случившуюся год назад трагедию. Правда, слушала я ее вполуха. Не до того было. Но Катюхе очень хотелось выговориться, поэтому заткнуть ее вряд ли кто сумел бы.

Все случилось под самый Новый год. Празднуя, никто не заметил исчезновение одного человека из огромной компании. Хватились парня лишь к вечеру следующего дня, когда служащие турбазы принялись прибираться в освобожденных гостями домиках и наткнулись на вещи пропавшего. Нашли его спустя несколько дней благодаря стараниям полиции и водолазов.

Но тогда я не обратила внимание на жуткий рассказ подруги. Имя парня мне ни о чем не говорило, а собственная жизнь рушилась на глазах, не удивительно, что я тут же и забыла о незнакомце вплоть до сегодняшнего дня.

Выходит, в то предновогодье утоп Невидимка.

Не добежала я до крыльца с десяток шагов. Застыла, тяжело дыша. И только поэтому меня не заметили стоящие у входной двери Иван и Лиза. То, чем они занимались, нельзя было назвать просто объятиями и поцелуями. Лиза руками и ногами обхватила Ивана, повиснув на нем, будто мартышка, а тот, задрав ей до пояса юбку и поддерживая под ягодицы, совершал недвусмысленные движения.

Гадость.

Лишь на долю секунды я ощутила себя так, будто на меня перевернули ведро кипятка. И… тут же отпустило.

Но остановилась я вовсе не из-за них. Меня осенило, что новый прыжок в прошлое мог бы спасти Невидимке жизнь!

Что толку тратить сейчас время в банкетном зале на объяснения, которые приведут лишь к поиску тела в озере, когда можно поторопиться и успеть на площадь с волшебным оленем. Парень будет жить!

Я развернулась на каблуках и бросилась к воротам турбазы, на выход.

Лишь примчавшись к остановке, вспомнила, что последний рейсовый автобус ушел час назад. Как же мне попасть в город?

Такси!

Наученная предыдущим опытом, когда осталась без кошелька и мобильника, в этот раз я положила их в сумочку, хотя и была уверена, что не воспользуюсь. Все! С этого дня ни шагу без самого необходимого. Даже на дикий пляж стану брать с собой деньги и телефон.

Однако вызвать такси не смогла – время прибытия варьировалось в районе получаса. А еще требовалось доехать до города. Так мне точно не успеть.

Нужна попутка.

Я бросилась на дорогу и раскинулась звездочкой, растопырив в разные стороны руки и ноги. Мимо мышь не проскочит!

Вот только ни одна машина в такое время на дальней дорожной ветке не желала проезжать.

Мороз крепчал. В этот раз я оделась по сезону, в зимних сапогах и шапке было гораздо теплее, чем без них, однако спустя пять минут нос все равно зашмыгал, а ноги пустились в пляс.

Что за невезуха такая? Где весь транспорт? Понятное дело – до Нового года осталось меньше часа, но разве никому не нужно доехать до города? Ау! Здесь решается вопрос жизни и смерти!

Когда спустя пятнадцать минут вдали замаячил еле различимый свет фар, я приняла стойку и, лишь только машина подъехала ближе, буквально бросилась ей под колеса.

— Девушка, разве так можно?... – возмутился мужичок, водитель старой «копейки», как только я распахнула дверь со стороны пассажирского сиденья.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Мне очень нужно до города, — взмолилась я и, не дожидаясь ответа, уселась рядом с водителем.

– …Темно, скользко. Я же мог вас задавить! – договорил начатую реплику растерявшийся мужичок.

— Не страшно, — улыбнулась я во весь рот, понимая, что теперь не все потеряно. Я приложу все силы и обязательно спасу Невидимку! – Если не доберусь в центр в течении получаса, то… уже ничего не важно.

— Тогда нужно поспешать, — серьезно кивнул мужичок.

Машина рванула с места, взвизгнув колесами, и понеслась на скорости, какую нельзя было ожидать от «тазика с гайками». Дышать стало значительно легче.

В этот момент я осознала, что сейчас действительно самое главное – жизнь друга детства, а остальное – ерунда, не стоящая ни единой нервной клетки. Даже измена Ивана.

Да, я оказалась права в том, что подозревала его в неверности, он же в прошлый раз подлым образом воспользовался ситуацией и свалил перед друзьями свою вину на меня. Струсил поговорить с глазу на глаз, и вместо этого искал предлог для расставания со мной. И хоть я до последнего момента не верила в истину, коловшую мне глаза, ее доказали две мои попытки изменить сегодняшний день.

Что ж, он сделал свой выбор. А мне пора отпустить свою любовь.

Возможно, на меня повлияли несправедливые, а потому до жути обидные слова, которые Иван совсем недавно бросал мне в лицо, или я отвыкла от него за год разлуки и готова была к подобному раскладу, но боли от его измены я не чувствовала. Лишь гадливость и уязвленное самолюбие. Неужели я, во всем потакавшая капризам Ивана и стремившаяся соответствовать его идеалам, оказалась недостаточно хороша?

Плевать! На самом деле даже это меня не особо заботило. Душа стонала и рыдала за Невидимку. Теплый и открытый парень. Чуткий и деликатный, не зря я его окрестила Невидимкой, не выпячивал себя вперед, не кичился заслугами и достижениями, готов был уйти в тень, если его присутствие казалось неуместным. И… я его вспомнила.

По-настоящему вспомнила, а не в туманной дымке из далеких лет прошлого. Его светящиеся добротой глаза, тепло рук, которые мы почти не размыкали, гуляя по двору, исходящий от него сладкий летний запах липового цвета.

В памяти всплыли моменты, как мы вместе строили домики для бездомных кошек и собак, мечтая каждую зверушку осчастливить уютным пристанищем, как помогали дворнику подметать дорожки, очищая от опавших листьев или снега, сбегали на речку и плавали до посинения, после чего друг отводил меня домой и стойко получал нагоняй от моих родителей, чтобы мне не досталось наказания.

Теперь я знала, возможность вернуться в прошлое свалилась на мою голову не просто так. У меня имелась миссия поважнее, чем удержание неверного возлюбленного. Я должна была спасти Невидимку!

— Вам куда именно, девушка? – спросил мужичок, отвлекая меня от нерадостных дум.

Водитель старенького авто хоть и старался побыстрее добраться до пункта назначения, и даже иной раз нарушал правила дорожного движения, однако не мог выжать из своей «копейки» больше, чем предусматривалось ее заводскими характеристиками. На дорогу до центра города у нас ушло около получаса. Но я пока еще успевала.

— Если можно, к площади.

— Со стороны Советской?

— Было бы идеально! – Я вынула крупную купюру и протянула водителю. – Огромное спасибо!

— Не нужно, — важно отказался мужичок. – Новый год все-таки.

— Тогда с Новым годом! С новым счастьем! – затараторила я, незаметно опуская купюру в лоток между сиденьями. Пусть добрый человек порадует себя в праздник. Если бы не он… даже думать не хотелось о варианте, где я упускаю возможность спасти Невидимку. – Желаю, чтобы ваши мечты в новом году обязательно исполнились!

— Вот это я понимаю, — усмехнулся мужичок. – И у вас пусть все сложится наилучшим образом. Чтобы уж не за зря оказалось, что вы так отчаянно прыгали под колеса.

— Да, — с замираем сердца выдохнула я, – пусть мне повезет.

Монету из кошелька достала заранее и теперь зажимала ее в кулаке до побелевших костяшек.

Как только автомобиль затормозил, я со словами благодарности выпорхнула наружу. Олень. Вон он стоит, почти в центре площади.

Бой курантов начался до того, как я успела подбежать к ледяной скульптуре. Неужели опоздала? Я на бегу зашептала желание.

До оленя осталось два шага, когда я споткнулась и повалилась на скользкую дорогу, раскатанную множеством подошв.

Глава 4

Чтобы меня победила какая-то наледь? Ни за что! Я растянулась в падении и на брюхе прокатилась до самой скульптуры. Мой палец прижал монету к копытцу волшебного оленя. Успела.

…Глаза распахнулись одновременно с дверями автобуса. Сердце радостно забилось. Получилось! Я снова в своем прошлом.

Спускаясь с автобусных ступеней, я попутно обшаривала взглядом стоянку и остановку, и все равно просмотрела свою цель.

— Добрый день. Или вечер? — раздался над головой мягкий бархатный голос, вызвав у меня сонм мурашек по телу.

Живой!

Хотя, о чем я? Конечно, живой, время же повернуло вспять. Специально, чтобы я не допустила трагедии. Теперь я точно знала смысл своих перемещений.

Я обернулась и наткнулась на сияющий взгляд тепло-шоколадных глаз.

— Ти-мофей? – неуверенно спросила я.

Имя сорвалось с губ неожиданно, и тут же память услужливо подкинула более родное и привычное «Тима».

— Ты меня узнала, Маняша? – удивился парень.

— Конечно! Как же иначе! – бравируя, отозвалась я. – Разве можно не признать лучшего друга?

— Ну, — смутился Тимофей, без лишних слов забирая у меня сумку и закидывая за плечо. – Мне казалось, что ты меня забыла. Столько лет прошло. Да и не смотрела ты в мою сторону, будто мы незнакомцы.

— Просто… — я не знала, какое оправдание себе придумать. При любом раскладе мое поведение выглядело не слишком вежливо. И зачем я соврала? – Иван очень ревнивый, — тихо пробормотала, под конец фразы перейдя на шепот.

— Заметил, — весело отозвался Тима. – Я только раз заикнулся однажды, что мы с тобой вместе играли в детстве, так теперь Иван постоянно прикалывается на эту тему.

— Извини.

— Да ладно. Он же всего лишь шутит.

В этом весь Тима. Никаких обид или уязвленного самолюбия. Он и маленьким был таким, никогда ни с кем не ссорился.

— А где ты жил, после того как уехал из нашего города? – перевела я разговор на нейтральную тему – вспоминать про изменщика-Ивана мне совсем не хотелось. Спасибо Тиме, он с готовностью подхватил заданную мной беседу, и меня затопила волна благодарности.

Друг рассказывал о себе, а я – с удовольствием слушала. Мы не торопились. Закат лилово-оранжевой нежностью обнимал макушки деревьев и обещал вскоре погрузить округу в индиговые сумерки. Я намеренно шла все медленнее, и парень подстраивался под мой шаг. В итоге мы потратили не менее получаса на то, чтобы преодолеть ничтожное расстояние от остановки до домиков турбазы.

— Куда отнести сумку? – прервал сам себя Тима, когда мы оказались на развилке дорог.

Один путь петлял меж домиков, другой шел вдоль берега озера поверху склона, третий спускался к пляжу, а четвертый вовсе отправлял в противоположном жилой зоне направлении – к горкам, катку и прочим развлекательным комплексам.

Я задумалась. Расставаться с Тимой даже на краткое время, разумеется, опасалась. Мне требовалось не допустить предстоящее несчастье, и для этого я собиралась прилепиться к парню голодным клещом до самого Нового года. Правда, здравый смысл нашептывал не усердствовать, иначе пойдут нехорошие слухи, и Иван собственноручно утопит беднягу в порыве уязвленного самолюбия. Да и риск для жизни Тимы появится только ближе к одиннадцати.

Я решилась.

— Сюда, — указала на первый домик в цепочке строений.

Насколько я помнила, его бронировала Катерина. Подруга меня точно не выгонит и позволит переодеться к празднику.

Тимофей кивнул и, легко взбежав по деревянным лесенкам, оставил мою сумку на веранде.

— Ты же придешь сейчас в банкетный зал? – спросила я, не сумев сдержать в голосе нотку нетерпеливой настойчивости. – Там должны уже начаться игры.

Тимофей удивленно посмотрел на меня. Согласна, неожиданно. Мало того, что вдруг ни с того ни с сего начала с ним общаться, так еще и зазываю на мероприятия.

— Конечно, — тихо ответил он, не сводя с меня глаз. – А ты?

— Само собой! Иначе с кем тебе призы завоевывать? Мы же с тобой когда-то слыли отличной командой. Не думаешь, что пора стряхнуть пыль с былой славы?

Его лицо просветлело, глаза засверкали. Мне стало совестно, что столько времени игнорировала его. Пусть и не намеренно, но… Эх, я! И это при том, что Тимофей называл меня своим другом. Не друг я, а поросячий хвостик!

— Пора, — согласился он, но, кажется, не особо веря в мои слова.

Не удивительно. Я бы на его месте вообще решила, что приятели готовят розыгрыш. Но Тима не стал делать подобные предположения, просто стоял, смотрел на меня и по-доброму улыбался.

— Тогда до встречи через полчаса, — безапелляционно заявила я. Понимала, что слишком самонадеянна, но иначе не могла. — Надеюсь, тебе хватит тридцати минут на сборы?

— Главное, чтобы тебе хватило.

— Пф! – фыркнула я. – Давай, кто придет раньше, загадывает желание?

— Идет! – оживился Тима.

Ха! Он, наивный, не знал, что сегодня я не собиралась тратить долгие часы на камуфляж светской львицы.

Я взлетела по короткой лестнице и для приличия постучалась в дверь.

— Открыто! – гаркнула Катерина.

— А я к вам, — шутливо поклонилась я, входя в номер и, не теряя ни секунды, принялась рыться в своей сумке, которую занесла.

— Какими судьбами? – в том же тоне поинтересовалась подруга.

— Да вот, мимо пробегала, думаю, дай помоюсь, — откровенно сообщила я о своих намерениях, выуживая из сумки полотенце и свежее нижнее белье.

— Ча-во? – вытаращила на меня глаза Катерина.

— Того, — оборвала ее я и, всунув в руки ошалелой подруги пластиковый контейнер с салатом, юркнула в ванную комнату.

— А салат-то зачем притащила? – крикнула Катерина из-за двери. – Повара здесь уже все приготовили.

— Тебя подкупить, — громко ответила я и включила воду.

На принятие душа у меня ушло пять минут, три – на то, чтобы надеть джинсы и пушистый джемпер, и еще по-быстрому расчесать волосы, две – приготовить сумочку и сунуть в пакет балетки, которые взяла на турбазу, чтобы ходить в номере не в домашних тапках, а в красивой обуви.

Во время сборов Катерина путалась у меня под ногами, так до сих пор не расставшись с салатом. Она обнимала пластиковую форму, ходила по пятам и задавала множество вопросов.

— И что все это значит?

— Ты о чем?

— Вы расстались с Иваном?

— Пока нет.

— Пока?

— Ну… я не оракул, чтобы предсказывать будущее. Но на данный момент могу поклясться, что мы официально считаемся парой.

— Тогда что случилось? Почему ты здесь?

— Уже сказала, принять душ.

— А что случилось с домиком, который зарезервировал для вас Иван?

— Насколько я знаю, ничего, как стоял, так и стоит себе на месте.

— Кто? Иван?

— Дом. Ты же про него спрашиваешь.

— А Иван?

— А Иван может как стоять, так и лежать, мне о том не ведомо.

— Издеваешься?

— Вовсе нет. Я с ним сегодня не виделась.

— А почему?

— Наверное, потому, что он меня не встретил.

— И ты на него за это обиделась.

— Вот еще! Что за глупости.

— Хорошо. Почему тогда ты пришла ко мне мыться, а не к нему?

— Тебе жалко, что ли?

— Он… Ты… — Катерина, обычно острая на язычок, начала заикаться.

— Нет, — оборвала ее я, чтобы подруга чего лишнего не напридумывала себе.

— Чего нет?

— Все — нет! К нему приехала сестра, с которой он давно не виделся. Я просто не захотела им мешать. Пусть спокойно пообщаются.

— С дуба рухнула, подруга? Нет и не было у него никогда никакой сестры.

— А вот и была. Ладно, мне некогда спорить, я тороплюсь. Ты идешь в банкетный зал?

— Что? Какой банкетный зал? В таком виде? – возмутилась Катерина.

Про чей внешний вид она говорила, я не поняла, но уточнять не стала.

— Тогда я побежала.

Пуховик с шапкой натягивала на ходу, выскочив из домика и со всех ног несясь к зданию, в котором намечались все главные мероприятия сегодняшнего праздника. В гардеробе и вовсе потратила лишь минуту, забросив на вешалку верхнюю одежду и переобувшись.

Каково же было мое удивление, когда я запыхавшаяся ввалилась в банкетный зал и увидела на ближайшем к входу диванчике Тимофея. Парень безмятежно потягивал сок и мило мне улыбался.

— Как? – в недоумении прохрипела я, подскакивая к нему и для верности щупая ворот шелковистой рубашки.

— Мой номер соседствует с этим зданием, — пожал он широченными плечами, резво поднимаясь на ноги.

При всей своей лощености и воспитанности Иван никогда не вставал с места при появлении рядом с ним представительниц женского пола – считал ниже своего достоинства. Но не Тимофей. Правила приличия в нем наблюдались с детства, и неважно, насколько они казались устаревшими или неуместными всем остальным. Его мало интересовало мнение окружающих, когда дело касалось непоколебимых, по его мнению, истин.

— Ууу.

– Желание мое.

— Угу, — согласилась я, надув губы.

— Не переживай, я не загадаю ничего крамольного, — хихикнул он.

— Не сомневаюсь. – И это было правдой, но я рассчитывала иметь джокера в рукаве на всякий случай.

Когда в час икс потребуется мобилизовать все силы ради спасения длинноногого друга, вряд ли он полностью доверится мне и поступит не по велению судьбы, а по моему хотению. Желание могло пригодиться. Но смысл сожалеть о том, над чем не властен? Лучше сконцентрироваться на тех вещах, что напрямую от тебя зависят.

— А у нас веселая эстафета! – радостно объявил аниматор в костюме Деда Мороза.

— Пойдем? – с сомнением предложил Тима.

— Конечно! — снова удивила его я и, ухватив за ладонь, подняла наши сплетенные вместе руки. – Мы! Мы хотим играть!

— Ждем прекрасную пару у пенечков, — сообщил Дед Мороз, указывая на задекорированные табуреты.

— Ты поругалась с Иваном? – предположил Тима, послушно следуя за мной, лавирующей между парней и девушек.

— Не угадал, — с задором ответила я и продолжила тянуть его за руку.

— Решила подзадорить? Вызвать ревность? – не унимался Тимофей. – Ты мне скажи, я все пойму и подыграю тебе.

Я остановилась на полпути и развернулась к парню. Заглянув ему в глаза, четко проговорила:

— Ничего подобного. И, поверь, Иван здесь ни при чем.

— Тогда с чего такие разительные перемены? — Тима все-таки задал вопрос, на который я не знала, что ему ответить.

Ну как я могла ему сказать, что специально вернулась в прошлое, чтобы исправить его ужасное будущее? До чего было бы проще, знай я, зачем он полез на лед. Что он вообще делал на озере, сверкая пятой точкой, за час до Нового года?

Увы, ни спросить, ни рассказать я ничего не могла. Оставалось лишь улыбаться и держать парня при себе, и чем ближе к полуночи — тем крепче.

— Разве я не могу провести время со старым другом? Мы не жмемся по углам, не ведем себя аморально. Иван никогда не участвовал со мной ни в одном мероприятии. Почему я должна отказываться от праздничных развлечений из-за его презрения ко всему миру? Пусть себе гуляет по турбазе, а потом неподвижно сидит на диване, изображая китайского императора. Я ему мешать не собираюсь, просто хочу поиграть. Нельзя?

— Ого, бунт на корабле? Ишь, как завернула, — прищелкнул Тима языком, оценивая мой длинный монолог. – Конечно, можно. Кто тебе запретит?

— Вот именно, никто!

Я широко улыбнулась и продолжила двигаться к центру зала, утягивая за собой парня. Настроение росло в геометрической прогрессии в предвкушении забавных развлечений, которых давно была лишена.

Как же здорово, что я взяла с собой балетки и не стала переодеваться в узкое платье, облегающее фигуру и сковывающее движение. Правда, на самом деле в арсенале игр у аниматоров не оказалось ни гонок в мешках, ни твистера. Зато мы весело побегали в эстафете с ложками и снежками из мишуры, поискали с завязанными глазами бумажные снежинки, ползая по полу, и постреляли мячами в картонного снеговика, проявляя чудеса меткости.

Я наигралась от души! Пить захотелось неимоверно. Подойдя к фуршетному столу, выбрала лимонад и принялась потягивать его из высокого стакана через тонкую соломинку, попутно вытряхивая из волос конфетти. И тут заметила, что к Тимофею подошел долговязый парень лет восемнадцати в форме официанта, пошептал что-то на ухо и повел за собой. Я вскинулась. В прошлый раз Невидимка покинул зал без меня. Но сейчас-то я на страже! Отставила стакан и бросилась вслед за парнями, скрывшимися за дверью с надписью «Для персонала».

Я приготовилась к погоне, но никак не к тому, что беглецов найду сразу же, свернув за угол служебного коридора. Оба склонились над смартфоном и с интересом смотрели видео.

Я тоже взглянула из-за плеча Тимы на съемку подвижных игр нашей компании в банкетном зале.

— Вот! – ткнул пальцем долговязый парень в экран. – На этом месте оборвалось. И это уже не в первый раз. Просто прекращается съемка на седьмой минуте. Помоги, а? Ты же во всех этих штуках шаришь.

— Ты же — блогер! – усмехнулся Тимофей. – Неужели до сих пор не разобрался в собственной технике?

— А ты – программист, — возразил парень из персонала. – Уж точно рубишь фишку почище меня.

Я фыркнула на странный аргумент, с тем же успехом можно пытать гинеколога на предмет психологии или стоматологии – доктор же.

Парень от неожиданности подпрыгнул и развернулся настолько резко, что я отпрянула и чуть не упала. Тима вовремя ухватил меня за локоть. Вот это реакция!

— Девушка, это служебное помещение, — сухо проинформировал долговязый парень и, сощурив глаза, окинул меня подозрительным взглядом, будто я пробралась в секретную зону и занимаюсь промышленным шпионажем.

— Она со мной, — успокоил его Тима.

— Твоя подружка? – непонятно чему обрадовался парень.

— Друг.

Огонь в глазах долговязого погас.

— Мужчина и женщина не могут быть друзьями, — глубокомысленно выдал он. – Кто-то любит, а кто-то пользуется.

Судя по тому, что я поймала на себе неприязненный взгляд долговязого, меня он определил в эксплуататорши Тимофея. Но пускаться в философию о взаимоотношениях между полами я не стала, а кивнула на смартфон и поинтересовалась.

— Тебя кто нанял снимать? Когда будут видосики?

— Никто. Это мое, — буркнул долговязый и отвернулся от меня, пряча смартфон.

— Что значит – твое? Ты снимаешь посторонних людей без их разрешения?

— Я снимаю только Тимоху, все остальные смазанным фоном, можешь не переживать, — огрызнулся парень.

А я вопросительно посмотрела на Тимофея. Тот понял без слов и пояснил:

— У Влада отличный блог про местные заведения, где можно вкусно поесть и интересно развлечься. Аниматоры не против органической рекламы, хозяин и работники турбазы тем более, а из гостей на видео только меня четко видно.

— Все законно, — добавил Влад, задрав нос.

Я пожала плечами. Какое мне дело до его блога.

— Подрабатываешь в инете, — сделала вывод я без особого интереса.

— Это здесь я подрабатываю. – Влад приосанился. – А блог у меня постоянный, и аудитория ежедневно растет. Уже за сто тыщ перевалило.

— Здорово, — протянула я, думая совсем о другом.

Мог этот ненормальный спровоцировать Тимофея ради экстремального видео выбраться на лед? Ну, типа на спор проползти на брюхе несколько метров или еще что-то в том же роде?

— Давай, звезда, поищем твою проблему, — Тима протянул руку к долговязому и тот в нее вложил смартфон.

Пока Тимофей занимался настройками в телефоне, мы с блогером сверлили друг друга подозрительными взглядами.

— На ловца и зверь бежит! – дверь с улицы распахнулась и ударила о стену.

В помещение ввалился пожилой мужчина с красным лицом и густыми усами, торчащими в разные стороны.

— Тимошка, — радостно сообщил он, прерываясь на каждом слове из-за отдышки, — а у меня для тебя работенка есть! Пойдем, кажу, компьютерщик ты наш. Делов на полчаса, но без тебя не обойтись.

Это еще что за персонаж? Я снова насторожилась.

Влад вскинулся было, чтобы отвоевать право на разрешение своей проблемы в первую очередь, но Тимофей его опередил:

— Готово, брат. Держи и больше не сбивай настройки в приложении.

— Понял, — в прострации ответил блогер, дезориентированный не теми словами, что он ожидал услышать, и уставился в экран смартфона, который всунул ему в руку Тима. – Сяб, бро, — наконец спохватился и бросил вдогонку.

А мы с Тимофеем уже шагали за краснолицым мужчиной. Само собой, отставать от длинноногого Невидимки я не собиралась. А то мало ли, еще исчезнет, как обычно.

— Понимаешь, в чем штука, — разъяснял мужчина, увлекая Тиму на задний двор, где мороз с удовольствием принялся кусать нас за щеки и руки, нагло пытаясь пробраться сквозь тонкую ткань одежды, — лампочка в гирлянде на елке сгорела. Наверное. Ну, я так думаю, потому как погасла вся гирлянда. Но это не точно.

Не поняла. Где лампочки, и где программист? Да пусть даже компьютерщик! Лампочки – это скорее электрика, но никак не вычислительная техника.

— Вряд ли. Кто сейчас гирлянды делает с последовательным соединением? – усомнился в вердикте мужчины Тима, ничуть не возмутившись свалившейся на него новой задаче, и снова не соответствующей его профессиональному профилю. – Сейчас все с параллельным, одна вышла из строя – скрутил и…

— Кто? Да я! Собственноручной сборки она, так как нужна была срочно, а покупная и дорого, и ждать пришлось бы неделю. Ну, а потом не стали менять, крупная, горит, что еще надо?

— Аа. Согласен.

Мы вышли во внутренний двор за здание банкетного зала, где располагалась главная елка турбазы «Ласточка». Домики, чьи окна выходили на десятиметровую лесную красавицу, считались самыми элитными и дорогостоящими. Раньше мы с Иваном обязательно занимали один из них.

Разумеется, на турбазе имелось множество пушистых симпатичных елочек, и все они ежегодно украшались игрушками, мишурой и гирляндами, но ни одна не могла сравниться с центральной. Стать, высота, симметричность, обилие длинных аккуратных шишек и, словно нарисованных, густых лап делало ее вне конкуренции.

Сейчас главная елка не горела. Площадку с залитым катком и подвесными качелями освещали фонари и гирлянды, развешанные по периметру. А новогодняя красавица чернела пятном на пестрой картине праздника, будто ожидая традиционного приказа Деда Мороза: «Елочка, гори».

— Я бы и сам перебрал лампочки, будь они в коробке. А на елке… Сам понимаешь, высоко, да и ревматизм.

На елке? Он издевается? Он хочет, чтобы Тима полез на елку проверять его перегоревшие лампочки?

Глава 5

Тимофей и глазом не повел. Будто каждый день занимался подобными экстремальностями, мало совместимыми с логикой. Чем больше я узнавала своего давнего друга, тем меньше удивлялась его протиранию пузом озерного льда. Неизвестно, о чем его попросил очередной халявщик, а этот наивный… Вот даже не знаю, как его назвать! Хотя вру, знаю. Бабушка таких людей величала «маслом – куда намажешь, на том и съешь». Отказывать Тима совершенно не умел. Не то, что Иван – где сядешь, там и слезешь, к нему редко подходили за помощью, а если кто и рисковал, так бывший ломил такую цену, что любые просьбы отпадали сами собой.

Я слизала с нижней губы налипшую снежинку, почему-то не растаявшую сразу, и как можно равнодушнее поинтересовалась:

— Ты собираешься лезть на такую верхотуру?

— Больше некому, — пожал плечами Тима и двинулся к приготовленной лестнице, приставленной к ели.

— Что значит – некому? Рабочего персонала на турбазе полно. – Я припустила за парнем.

— У каждого своя работа. А за гирлянды отвечает дядя Миша. Но он действительно уже не молод.

— Но ты – отдыхающий. И вообще, откуда он тебя знает? И этот недоблогер тоже.

— Я здесь подрабатывал во времена студенчества, со старожилами до сих пор поддерживаем связь. Неужели не помогу?

— Но перебрать все лампочки, да еще развешанные на елке…

— Нельзя же оставить наших без главного символа Нового года. Да и дядю Мишу подводить тоже не хочется.

— Ладно. – Я поняла, что никакие разговоры не смогут освободить Тимофея от навязанной работы. – Тогда чем я могу тебе помочь?

— Ты? – удивился он.

— Вдвоем быстрее управимся.

— Ну… — Тимофей явно не рассчитывал, что я пожелаю присоединиться.

— Сейчас принесу вторую лестницу. И одежу, — обрадованно сообразил дядя Миша и слишком резво для пожилого человека метнулся обратно в здание.

— Маняша, не стоит, — взмолился Тима. – Ты можешь упасть.

— Ты тоже. – Я упрямо мотнула головой.

— Никто не упадет! – Дядя Миша выскочил из-за двери, неся под мышкой две фуфайки, а свободной рукой волоча длинную деревянную лестницу, такую древнюю, что ее поверхность почернела и покрылась царапинами и зазубринами.

Я с сомнением посмотрела на чудо старины и задумалась: может ли судьба передумать и заменить смерть от утопления на падение с летальным исходом?

— Это моя! – заорала я, буквально выхватывая из рук дяди Миши лестницу и фуфайку. – Она выглядит очень крепкой, не то что… — Я покосилась на металлическую стремянку и осеклась.

— Верно, — похвалил мой выбор дядя Миша. – Надежность подтверждена временем. Тридцать лет, как служит без нареканий.

— Я не думаю… — начал Тима, но я уже метнулась к елке.

Приставила пародию на лестницу к стволу и полезла наверх под скрип перекладин. Попутно надевала фуфайку. Та пахла древесиной и плесенью, но оказалась вполне теплой.

— Перчатки… — прокряхтел дядя Миша.

Оказывается, мужчина бежал за мной и теперь что-то настойчиво протягивал снизу.

— Что?

— Перчатки, надень, барышня.

— Зачем?

— Положено.

Я приняла из морщинистых рук прорезиненные перчатки. Теперь совсем не холодно!

— И это, — продолжил он, — я лестницу подержу. А ты лезь, лезь.

— Ага. Спасибо.

Я метнула взгляд на стоящего рядом растерянного Тимофея и принялась карабкаться на самый верх. Что делаю? С ума сойти! Приходилось задерживать дыхание и стараться не смотреть вниз, иначе головокружение зашкаливало.

Тима отмер и тоже начал забираться на стремянку. В отличие от меня у него это выходило гораздо шустрее.

— Ох, ты ж! Новые лампочки забыл дать, — спохватился дядя Миша, когда я уже взобралась на самый верх и перевела дыхание.

Мысленно чертыхаясь, я поползла вниз. И о чем только думала? Почему сама не спросила? Знала же, ради чего лезла – проверять работоспособность каждой лампочки и искать перегоревшую.

— Вот, держи. – Дядя Миша всунул мне в руку коробочку, которую я не глядя сунула в карман.

Мой взгляд тоскливо пересчитал ступеньки лестницы. Второй подъем моя нежная психика не выдержит.

И тут случилось невероятное. Вернее, может быть, и вполне обычное, но совершенно не ожидаемое. Спина почувствовала опору, а по бокам от меня появились две крупные руки и обхватили лестницу.

— И давно ты боишься высоты? – Теплый воздух коснулся замерзших щеки и уха.

— С детства.

— Да ладно! Я помню, ты залезала на деревья шустрее меня.

И правда. Всегда считала, что боязнь высоты у меня врожденное, а сейчас он сказал, и я вспомнила. Мы с Тимой вместе преодолевали невероятной высоты заборы, покоряли старые громадные яблони и вишни, бегали в догонялки по крышам гаражей.

— Да, но ты всегда меня страховал, отставая лишь на шаг. А когда уехал, я свалилась с позорно низкой ветки и с тех пор боюсь любой маломальской высоты, — вырвалось у меня к собственному удивлению.

— Я нечаянно подвел тебя. Прости, — глухо отозвался Тима, и в душе отозвалось.

Я понимала, что глупо обижаться на ребенка, зависящего от родителей, причем те в свою очередь подчинялись руководству на работе. Однако именно обиду я ощущала тогда и сейчас. Теперь до меня дошло, каким образом сумела напрочь забыть о человеке, который занимал настолько значимое место в моей жизни и сердце. Я его просто выбросила из памяти, лишь бы больше не чувствовать раздирающей боли, что навалилась на меня после его отъезда.

— Ничего, — с трудом вытолкнула я из пересохшего горла.

— Больше я так не поступлю, обещаю.

Я кивнула. Не знаю, увидел ли он, но почему-то не сомневалась, что да.

Руки и ноги продолжали неспешные движения, поднимая меня вверх, а следом не отставал Тима. Лестница жалко скрипела, но героически выдерживала наш вес.

— Теперь всегда буду тебя страховать.

Я снова кивнула. Ага, попытайся. Хотя… было бы неплохо, я уж точно не полезу в озеро, а значит, и ты сам окажешься в безопасности.

Я остановилась на предпоследней ступеньке.

— Далеко не тянись, — велел Тимофей непривычно строгим голосом. – Проверяй по краю. Дальше я сам. У меня все-таки руки подлиннее будут.

Он одной ногой встал на ветку ели. Изловчился так, что и меня поддерживал сзади, и дотягивался до дальних лампочек.

— Нам важно действовать в команде. Если один вкрутит, а другой в это время выкрутит, то вычислить сгоревшую лампочку не выйдет, — предупредил Тима.

— Согласна. Будем друг другу сообщать. Я вкрутила.

— Я тоже. Мимо. Продолжаем. Вкрутил.

— Вкрутила. Мимо.

— Продолжаем.

Мы работали слаженно. Мне нравилось несмотря на то, что перед нами маячила перспектива встретить Новый год в буквальном смысле на елке. Душу грело понимание — зато у Тимы точно не появится свободное время на поход к озеру, и он останется жив.

— Молодцы! — подбадривал снизу дядя Миша. – Такими темпами к двенадцати должны успеть. Вот, что значит молодежь!

Руки действовали на автомате, а язык повторял одни и те же слова. После первых десяти проверенных лампочек я даже перестала ждать результата. Поэтому, когда вся елка заиграла радужными цветами, отпрянула от неожиданно яркого источника света.

С запозданием осознала, что сильно отклонилась назад и начала заваливаться.

— Ааа…

Тима успел подхватить меня рукой. Я обрела равновесие. Но сбила своего спасителя. На счастье, Тимофей отличался от меня большей ловкостью и уцепился за ветвь ели.

До кучи, видимо, из-за наших резких трепыханий лестница решила, что она достаточно стара и пора бы ей именно сейчас уйти на покой, то есть развалиться. Ступеньки под моими ногами пропали. Живот перехватило, как на качелях от стремительной потери высоты.

— Держитесь! Держитесь! – панически заорал дядя Миша и рванул в сторону.

Было бы за что. Но оказалось и не нужно. Сильная рука Тимы по-прежнему обхватывала мою талию. Он прижал меня к крепкому телу, а его нога, стоявшая ранее на лестнице, перескочила на толстую ветку ели.

— Спасены, — недоверчиво выдохнула я, озираясь.

Черный бархат бескрайнего неба и ночного леса. Ершащиеся темно-зелеными иглами ветви. Новогодние игрушки и снег на еловых лапах поблескивали в свете гирлянд, мигающих разноцветными огнями. Мир стал таким ярким!

Я осторожно повернулась и уткнулась носом в мужскую грудь в распахнутой фуфайке. Тонкий запах хвои и смолы на морозе приятно смешались с запахом туалетной воды Тимы.

— Я же обещал.

— Да.

Надежный. Как здорово, когда на человека можно положиться. Непривычное ощущение. Или правильнее сказать, давно позабытое?

— Бегу! Бегу! – донеслось до нас снизу.

Я неожиданно почувствовала сожаление, что дядя Миша проявил несоответствующую его возрасту прыть.

Он подтащил к нам металлическую стремянку, предлагая спуститься с дерева вполне безопасным способом.

И снова мне не пришлось особо напрягаться. Тимофей перебрался на стремянку и переставил меня на верхнюю ступень. Весь спуск его рука не покидала мою талию. А ступив на землю, он тут же снял и меня.

— Испугалась? — с тревогой спросил, глядя на то, как я оправляю фуфайку.

— Нет, — ответила я и только потом поняла, что ни капли не покривила душой.

Мне действительно не было страшно. Сначала не успела осознать происходящее, а затем пугаться стало поздно. И глупо. В крепких объятиях-то.

И снова в сравнение вспомнился Иван, с которым все последние годы для меня прошли словно на вулкане. В тревоге не угодить, оказаться не на должной высоте, не успеть отразить его очередную насмешку или «проверку на вшивость». Про отсутствие сильного плеча я уж не говорю, поддержка близких не в характере бывшего. А до кучи еще и предателем оказался. И стоило из-за него убиваться?

— Хватит миловаться, успеете еще, — весело оборвал наши гляделки дядя Миша. – Бегом в тепло.

Только сейчас я поняла, что у меня замерзли уши и ноги. Фуфайка – вещь хорошая, но мы выскочили на зов мужчины неодетыми.

Я притопнула и посмотрела на Тиму — одна уходить со двора, разумеется, не собиралась. Не для того на морозе лампочки скручивала, чтобы в приближении Нового года оставить парня без надзора.

— Эх, я старый дурень! Не додумался вам валенки вынести, — с опозданием дошло до дяди Миши. Он с сожалением посмотрел на мои ноги в балетках и ухватил за плечо. – Марш на кухню и сугреваться! А еще лучше – в баню!

— Кухни будет достаточно, — поторопилась ответить я и с оглядкой потопала в здание.

Настроение отчего-то здорово поднялось. Тимофей шел за мной и тоже широко улыбался. Разрумянился. Глаза сияют. И неотрывно смотрят на меня. Поэтому мое сердце бешено бьется о ребра пойманной птицей?

Дядя Миша отвел нас, как и говорил, на кухню. В царство плит и металлических столов. Стерильности и посудного блеска. Но даже здесь, где каждая вещь лежала, стояла или висела на своем месте, а гирлянды и елочные украшения отсутствовали, ощущалась атмосфера наступающего праздника. Всяк входящего брали в плен умопомрачительные ароматы жареной утки с апельсинами, глинтвейна и мандариновой шарлотки.

— Тимошка! – обрадовалась круглощекая женщина в поварском наряде и распахнула объятия. – Давненько ты к нам не захаживал.

Она осыпала его вопросами о жизни в целом и работе в частности.

— А нам как раз твоя помощь нужна, — женщина перемигнулась с сухонькой тетечкой в белой бандане.

Я закатила глаза. Еще одна просительница по душу программиста. Такое чувство, будто Тимофей – единственный студент, окончивший универ информационных систем за последние десять лет.

— Конечно, теть Валь. Чем помочь? — с готовностью отозвался Тима — кто бы сомневался.

— А вот не знаем с Галкой, пропеклись ли шоколадные кексы с карамелью.

Тима понимающе рассмеялся.

— И тарталетки со сливочным сыром и семгой слишком быстро улетают, — заливисто вторила ему тетечка в бандане. – Не перестарались ли мы.

Женщины шутили и споро накрывали на стол, стоящий у окна с прекрасным видом на елку. Сейчас огни исправно горели, и картинка выходила, будто с новогодней открытки. Лес, сугробы, ель, увитая гирляндой и украшенная игрушками, ночное небо и крупные снежинки, осыпающие округу.

— Садитесь-садитесь. Видели мы, как вы мерзли на улице. Чем согреваться предпочитаете? Кофе? Чай? Или чего покрепче?

— Глинтвейн! – гаркнул дядя Миша и первый уселся за стол.

Я вздрогнула и в очередной раз вспомнила про сцену на озере. Быть может, Тимофей спьяну полез на хрупкий лед?

— Нам безалкогольное что-нибудь, пожалуйста! – попросила я, торопясь опередить прочие предложения. – И горячее.

— Глинтвейн на соке. Не захмелеете. И горячий, согревает враз! — успокоила меня тетя Валя. – Галка, три глинтвейна за первый столик, — шутя распорядилась она.

— Будет исполнено!

— Садись, — Тимофей положил руку на мое плечо, вынуждая опуститься на стул.

Кроме закусок и сладостей перед нами также поставили тарелку с утиным мясом, исходящим паром. Я, не утерпев, сунула в рот маленький кусочек. И застонала от нестерпимого блаженства.

— Бесподобно! – только и смогла выговорить я.

Горячее сочное мясо таяло на языке, наполняя рот божественным вкусом печеной утки со специями и тонким оттенком цитруса. Кожица хрустела. А свежеприготовленный глинтвейн отлично вписывался в общий букет ароматов.

— Ага, — определила тетя Валя, глядя, как я уплетаю за обе щеки вкусности со стола. – Значит, утка удалась. А оливье? – Она с любопытством пододвинула ко мне крошечные тарталетки, наполненные самым новогодним салатом.

И я одну тут же отправила в рот.

— Фкуфно, — оценила я и потянулась за следующей. – Очень.

Увлеклась настолько, что не заметила, как Тимофей пропал из поля видимости. Лишь почувствовав прикосновение горячих рук на щиколотке, опустила взгляд под стол. Тима снял с моей ноги балетку и принялся энергично растирать ступню ладонями.

— Ты чего? – с набитым ртом спросила я, но забирать конечность не стала, слишком теплым и приятным оказалось ощущение.

— Чтоб не заболела, — улыбнулся он и с готовностью открыл рот, принимая от меня тарталетку.

А затем и кусочек утки, и лаваша, пропитанного в апельсиновом соусе, и снова тарталетку с оливье.

— До чего вы мило смотритесь, — вздохнула тетечка по имени Галка.

— Тимошка, у твоей подружки отличный аппетит, — заметила тетя Валя. – Она мне все больше нравится.

— Ага, и помочь горазда, и поесть, — поддакнул дядя Миша. – Невеста хоть куда!

Ответить ни я, ни Тимофей не успели.

— Еще с утра моей невестой была, а теперь переметнулась к другому, — заметил ледяной голос, от которого пошли мурашки по телу. Только не приятные, а отвратительные, такие же холодные, как и тот, что их вызвал.

— Иван, — вяло отозвалась я, разомлевшая от горячей еды и энергичного массажа стоп.

Выяснять отношения не хотелось. Я мечтала лишь о том, чтобы бывший психанул, обвинив меня в неверности, и испарился с кухни, оставив нас с Тимофеем в покое. Но Иван явно настроился на спектакль.

— Вот, значит, как! Я ее ищу по всей турбазе, а она с другим якшается!

Я даже отвечать не стала. А смысл? Ему нужны не оправдания или тем более истина. Иван искал ссоры и разрыва со мной. Я ему мешала спокойно тискаться с Лизкой на ступенях крыльца. Сомнительно, что на кухне он искал действительно меня. Помнится, в прошлый раз он даже ни разу не позвонил, чтобы узнать, где я.

— Я мечусь, а мне только и докладывают, что она здесь отметилась с другим, и тут ее видели с новым хахалем…

В общем, Ивана понесло. Он говорил и говорил. А я… продолжила дегустировать новогодние блюда, время от времени посматривая на покрасневшего от натуги бывшего и кивала в знак согласия. Он злился еще сильнее, брызгал слюной и выглядел сейчас преотвратно. Что я в нем только находила раньше?

— Последний стыд потеряла! Знаешь, на кого ты сейчас похожа?

Все равно. Лишь бы не на Лизку. Я состряпала мордочку, будто внимательно слушаю и мне жутко интересно, с кем же он меня сравнит.

— На последнюю…, — бросил бывший, многозначительно упуская последнее слово, однако выделяя паузу так, чтобы все поняли смысл.

К моему удивлению Тимофей спокойно завершил растирание, надел мне на ногу балетку и поднялся, загораживая меня от бывшего.

— Не стоит бросаться подобными словами, особенно в адрес собственной девушки, — попросил Тима.

Ой, это ведь я знаю, что Иван – бывший, все остальные не в курсе. Может намекнуть? Или Иван сам справится?

— Как хочу, так разговариваю со своими…

— Э! Молодежь, полегче, — предупредил дядя Миша, пытаясь встать между парнями.

— Выйдем, — предложил Тимофей Ивану.

— Ни за что! – возразила я и вскочила со своего места.

Попыталась схватить Тиму за руку, но не сумела. Он изловчился увернуться и отступил к двери, выходящей на внутренний двор.

— Ничего я Ивану не сделаю, — пообещал он, глядя мне в глаза. – мы просто поговорим.

— Кто еще кому чего сделает или нет! – фыркнул Иван и тоже двинулся на выход.