Море и Судьба

Глава 1

Вытянутое эльфийское лицо выглянуло с кровати, настороженно глядя вниз.

— Шет, - полушепотом спрашивает эльфийка, - Шет, вы спите?

Дроу открывает один глаз, смотрит в белое, подсвеченное луной лицо Аксен, открывает второй и едва заметно улыбается.

— Не сплю, миледи, - её голос сиплый и тихий, - Что-то случилось?

— Мне тревожно, - целительница суетливо и смущенно разглаживает складки на простыне, - вам не холодно на полу?

— Так мне спать комфортнее всего.

“И безопаснее.” про себя добавляет Шет.

Стояла полная луна - час мощных заклинаний, глубоких изменений и волчьего безумия. Дроу тоже было тревожно, но это состояние преследовало ее по пятам уже много лет.

Ночь и правда была скотской - и вдали от родной стихии, вдали от шума прибоя и громких чаек, эльфийке, наверное, было совсем плохо.

Дроу чувствовала как безнадежно бухает сердце целительницы, как светлые брови ее собираются к переносице - она страдала и не знала, как облегчить свою боль в эту жестокую ночь.

— Я понимаю, - тихо проговорила Шет, приподнимаясь на своей импровизированной постели, - я испытывала такое каждую ночь, когда моя сестра покинула меня.

— У вас есть сестра? - Аксен выглядела удивленной. С ее статного лица на секунды сходит выражение обеспокоенности, она подбирается ближе к краю и с интересом заглядывает в глаза, - мы так долго путешествуем, и вы никогда о ней не рассказывали?

Шет улыбается претенциозным ноткам в звонком голосе, подбирается ближе и облокачивается о кровать, касаясь изувеченной шеи - думает, что нашла способ успокоить подругу.

— Я как раз ждала нужного момента, чтобы рассказать. Вы знаете, я родилась еще под землей… Рождение девочек, а тем более двух, в матриархальном и большом Доме, приравнивалось к сокрушительной победе. Я была в утробе матери вместе с похожей на меня как две капли воды девочкой - моей сестрой. И при рождении нам обеим приносили дары, а мою мать - Матрону Дома, поздравляли с прибавлением силы. Какое-то время мы росли как и все правящие дочери до нас - разве что мать как-то подозрительно смотрела на Моргану, мою сестру.

...Шет вскоре заговорила - с детства ее тон выдавал в ней наследницу, даже первыми словами ее был приказ. Моргана же не говорила больше никогда.

— Девчонка бесполезна, - с ноткой отвращения говорила Матрона, - была бы она просто тупицей, у нас появился бы шанс. А без голоса она совершенно точно слабейшее звено.

— Никто не одобрит, если младшая дочь внезапно умрет или исчезнет, - вторила ей Нейтрилла, средняя наследница, - а в таком состоянии… она никому не мешает.

Касвей, мать Шет, неуверенно кивнула, рассеянно смотря в пустоту - Нейтрилла всегда рассуждала с холодным сердцем, что делало ее великолепной советницей.

Шет не была согласна ни с одной из них. Она знала, чувствовала и почти осязала исходящее от Дома сухое презрение к немой сестре, как чувствовала его и сама Моргана - она забивалась в углы, чтобы тихо играть со слабо мерцающими грибами или бездумно наблюдать за старшими дроу.

Она и правда была глупа - Шет заметила, как резко отстала от нее сестра. Моргана была не только худой в кости, но и не могла даже считать и заниматься самообслуживанием. Никто, кроме близняшки, не помогали ей - в Доме Аутриц слабость была абсолютно неприемлема.

— Зачем ты это делаешь? - Тасар, старшая наследница дома, крутила в руке маленький ритуальный кинжал; с непониманием, но без презрения, наблюдая за сестрами. Шет помогала Моргане одеваться - им было по десять, а немая девочка совсем не могла совладать с собой даже в элементарных вещах.

— Ты знаешь зачем, - Шет говорила смущенно, стесняясь своей нежной любви - как ее учили всю недолгую жизнь.

Тасар молчала, прислонившись к холодной стене. Она словно сомневалась - тепловизором было заметно, как горячеет ее темная кожа в районе горла.

— На кухне, - хрипло и тихо начала Тасар, когда ее кинжал засветился темно-синим, - есть немая кухарка.

И ушла.

***

Шет прислонилась к булыжнику, затем поняла, что даже сидеть слишком сложно, и легла горячей щекой в грязный снег и ледяную крошку. Безумно хотелось спать - голова и ноги тяжелели, сердце пробивало латы. Становилось холоднее.

— Ох, душа моя, - услышала она знакомый голос Аксен, звучащий будто из колодца, - Душенька, что же вы…

— Совсем плохи мои дела? - дроу чувствует, как сильные руки усаживают её и осторожно снимают нагрудник, затем и кольчуга падает на подтаявший снег. Шет закрывает глаза - всё равно ничего не видно,и пытается не думать об огромной ране у подмышечной ямки, оставленной слишком метким мечником. Впрочем, он уже мертв.

— Вам надо было сразу найти меня, Шет, душа моя, что же вы…

Аксен разрезает пропитанный насквозь кровью гамбезон, что-то говорит, и ее совсем не слышно - она далека отсюда. Но обжигающая боль на секунду приводит в чувства - из ушей будто пропадает вода

— ...не дает крови сворачиваться, что за изверги воюют против нас?! Я думала, смазывают клинки ядом только наемники и демоны, а это…

Шет чувствует запах морской воды, её рану щиплет от соли, которой покрыты руки целительницы. Аксен поднимает взгляд бирюзовых глаз, в которых плещется море, шлейф магии от них дополняет её прекрасный образ и дроу тянет трясущуюся руку к её лицу, но промахивается и чувствует, как пляшут в глазах черные точки. Эльфийка прерывисто выдыхает, её губы подрагивают и голос сжимает спазм.

— Только не спите, Шет, душа моя, не засыпайте, я всё сделаю, только говорите со мной, пожалуйста, говорите… - Шет мотает головой, отгоняя мошек, что мельтешат в глазах, её взгляд цепляется за отдельные детали: вот за плечами эльфийки какой-то жрец пытается спасти такого же нерадивого человека в доспехах, а затем в фокус попадает полупрозрачная зеленоватая кожа Аксен и перепонки на ее когтистых ладонях… лапах, - ...неделю назад вы рассказывали про сестру, Шет. Расскажите ещё, прошу, говорите.

— Я выучила язык жестов, - онемевшими губами пошевелила Шет, - затем начала учить ему Моргану. Это было легче, чем я предполагала…

...Моргана оказалась очень способной и жадной до знаний. Уже спустя несколько месяцев она без затруднения общалась с сестрой на языке жестов, ещё спустя месяц умела складывать сложные числа в уме, на конец года поглощала книги быстрее, чем кто-либо в Доме вообще.

Нейтрилле очень не нравилось, сколько времени близняшки проводят вместе, потому в двенадцать лет Шет познала все прелести подготовки к роли Самой Сильной И Достойной, но даже изматывающие двенадцатичасовые тренировки не отворачивали её от сестры - она всегда возвращалась, хотя бы ради того, чтобы заснуть у нее на коленях.

Шет чувствовала, что они с Морганой связаны сильнее, чем просто кровно. Их души отчаянно стремились друг к другу и находили спокойствие только вблизи.

Касвей тоже чувствовала, но скорее то, как младшая дочь отдает предпочтение сестринской любви, а не силе и уважению. Много лет проходило в безмолвном осуждении Шет и остром презрении к Моргане, но первая всегда готова была закрыть широкой спиной вторую. Тем более, казалось, что даже спустя полвека Моргана не набирала веса больше, чем обычный юноша.

Впрочем, как только молодым дроу исполнилось по семьдесят, их решили отодвинуть ещё дальше друг от друга, чем до этого. Церемониально Моргану назначили Владелицей Истории - так удачно совпало, что прошлая носительница титула внезапно отправилась к праматерям… Несмотря на понимание того, что над ней насмехаются, Моргана была только рада, что она получит ещё больший доступ к книгам, чем до этого. А Шет, несмотря на материнскую плеть, всё так же на негнущихся ногах приходила в огромную библиотеку, чтобы смотреть на тонкие пальцы сестры, впечатленно пересказывающие ей новые прочитанные книги.

***

Лучи заходящего солнца почти не резали глаза, а его красные блики на синей воде даже вовсе не раздражали. Море глотало раскаленный красный шар, и ветер приносил запах водорослей со стороны гор.

Шет удивленно наблюдала, как в воде на руках Аксен быстро отрастает синеватая чешуя, а глаза начинают оставлять после себя лиловый туман. Она проделывала этот фокус несколько раз, прежде, чем весело засмеялась и вернулась на нагретую гальку.

— Выглядит невероятно, - сипло восхитилась Шет, смотря на бледные руки целительницы.

— Вы себя видели? - Аксен снова смеется, протягивая еще когтистые пальцы к старому шраму на шее дроу. Та смущенно пожимает плечами.

Пока садилось солнце они сидели молча, смотря, как теплые мазки красок на небе сменяются россыпью звезд на черном бархате.

Шет впервые видела, как молится жрица Файрисин - в теплом свете заката, покрытая пурпурной дымкой и кристаллами соли на развивающихся, словно в воде, волосах. Аксен сказала, что они делают это реже, чем большинство других религиозных, ведь морская вода не всегда находится рядом, и именно поэтому они предпочитают селиться на побережье. Ещё эльфийка рассказала, что Богиня довольно капризная и не любит, когда ее ругают моряки, рыбаки или целительницы - первые и вторые пропадают в пучинах ее вод, а третьи причиняют лишь боль, подобно соли на открытой ране. Но она и щедра - те, кто верны ей, получают способность не только исцелять чужие раны, но и дышать и жить под водой. Правда, для этого нужно стать очень сильной и, наверное, одинокой. Морское общество очень отличается от наземного. Кажется, первоначальный Избранный сейчас живет как раз где-то там, прячется в морских гребнях и опрокидывает корабли тех, кто выходил против него в прошедшей войне.

Шет пообещала, что обязательно найдет для Аксен подходящий дом у берега, в котором она никогда не будет чувствовать себя так, как несколько лет назад, в старой таверне в полночь.

— Как вы узнали о ней? - Шет легко поднимается по крутому берегу - без доспехов удивительно легко ходить, - о Богине, я имею в виду.

— Я жила у моря всю жизнь, и всю жизнь занималась лечением морских животных и птиц, что обитают возле вод. Всё познавалось в практике и исследованиях, прежде, чем помочь первой морской змее, я увидела смерть не менее десятка. В один из таких дней на моих искусанных руках вновь умирало животное - это был осьминог, довольно молодой - его выбросило на наш берег. Я держала его на коленях и рыдала на берегу, когда в очередной раз приливные волны коснулись моих ступней и я вдруг… поняла. Просто поняла, что смогу ему помочь прямо сейчас, я знала что нужно делать и как надо делать - и у меня действительно получилось. Это было оно, - эльфийка улыбается, обернувшись к морю, - я думаю, Богиня решила, что я заслужила. В медитациях и молитвах я поняла, что я должна помочь не только животным на своем берегу, но и существам, которые страдают сильнее - тем более, своими действиями я… нарушала цикл жизни. А война - то место, где находят свою смерть раньше, чем должны. Это ты и сама знаешь.

Шет важно кивает, она разделяла и уважала принципы Аксен - потому они и были так близки.

— Что насчет вас, - осторожно продолжила эльфийка, дотрагиваясь уже привычной белой ладонью до руки дроу, - как вы… узнали?

— Когда-то я рассказывала вам о сестре, - Шет задумчиво присаживается у камина, когда они возвращаются в дом, - всё это связно с ней. Я часто читала с ней книги - или смотрела, как рассказывает она. Примерно тогда это и началось.

...Дом Аутриц стремительно завоевывал ближайшее пространство Подземья, подминая под себя не самые слабые Дома, приводя всё больше рабов, Шет на время пропадала из родного дома совсем, выходя как лучшая воительница после своей старшей сестры Экарры - в бою они были продолжением одна другой, а в Доме едва ли помнили голос друг друга. Когда Шет возвратилась в очередной раз, её едва не убила ловушка на полу библиотеки. Моргана вовремя заметила ее присутствие и деактивировала кислотные печати, готовые сожрать попавшего с потрохами. Она говорила, что в отсутствие Шет её пытались убить, но новые магические знания, что она приобрела, помогли ей. Растущее могущество Морганы только обрадовало сестру, а сама немая, удостоверившись, кто её единственная союзница, начала делиться с Шет знаниями.

В одной из тренировок Шет повредила ногу - едва могла передвигаться, потому в очередную осаду её не взяли, и она буквально поселилась в библиотеке сестры. Именно тогда она впервые увидела эту книгу - большую, всегда поблескивающую серебром и свежими чернилами. Её кожаный переплет будто жил своей жизнью - подрагивал от прикосновения и двигался по корешку. Шет не спрашивала, откуда Моргана её взяла, но точно знала, что в библиотеке изначально её не было.

С этого и начался её путь и путь её сестры - пахнущая свежим ветром, которого никогда не было в Подземье, книга рассказала о путях, отличных от тех, что уже сотню лет плетьми вбивалось в головы. Пути справедливости, праведности и честности, откликнулись в двух молодых душах, словно они были там всегда, просто теперь кто-то сдул с них пыль. Шет чувствовала, как связь с сестрой усилилась, будто обе они теперь были частью чего-то большего, чего-то могущественнее, чем она сама. Но, будучи глупее, чем Моргана, не поняла сразу.

И вот, в последней блокаде, которую пропустила Шет, умирает Экарра. Поселение оказалось взято все равно, но теперь гораздо четче выстраивалась перспектива Шет: когда-нибудь стать Матроной или умереть от рук своих старших сестер, которые дорожили статусом и властью сильнее, чем близнецы.

“Ты хочешь уйти, - медленно прожестикулировала Моргана, едва заприметила сестру. Шет на секунду испугалась, но немая продолжила, - я тоже. Мы можем.”

Они готовились почти год. Шет продемонстрировала свои знания Подземья, а Моргана - тактического планирования. Вместе они просчитали до минуты передвижения каждого патруля, взвесили каждый риск, кропотливо и по памяти нарисовали карту. Моргана целыми неделями сидела над магическими монускриптами, которые демоны знают, какой ценой ей достались.

Они ушли во время очередной военной кампании Дома, когда никого из сестер и матери не было рядом. Шет плохо помнит сам побег - они шли, шли, шли… бесконечно долго длились темные стены туннелей, одинаковые сталактиты, питательные грибы, от которых выворачивало наизнанку. Моргану часто приходилось нести на спине, пригибаясь в особо низких туннелях - у немой всегда были синяки на челюсти от столкновений с плечами сестры. Но всё это меркло, когда Моргана жестами показывала, что уже близко. За время похода она рассказала ей, что уже служит Мателли - именно она направляла их руки и давала силы в пути, именно она помогала выжить, и именно она помогла найти путь их сердцам. Шет впитывала каждый жест сестры, и с новой силой забрасывала её на спину, чтобы продолжить путь.

Они несколько дней шли вверх, и когда до конца пути оставалось совсем немного, Моргана вдруг попросила остановится.

“Доверься мне.”

Шет не думала сомневаться, она преклонила колени, как попросила сестра, и та коснулась холодными руками её висков. Шет показалось, что она ослепла - она больше не видела рельефа каменных стен, не видела худой фигуры сестры, но чувствовала, как та тянет её за руку, призывая идти за собой. Она, конечно, доверяла. Доверяла слепо, как никому другому до неё.

Затем появился белый кусок где-то вдали, пришлось зажмуриться, но ненадолго - когда Моргана отпустила её руку, Шет открыла глаза, пытаясь найти её взглядом, но видела лишь бескрайнее голубое небо, освещаемое невидимым за горой солнцем - закружилась голова, в легких перестало хватать воздуха, горло сразило спазмом, пришлось сесть, но отвести взгляд было невозможно. Рассвет, заставший их на горной поляне, не причинил Шет боли, лишь заставил её поразится такому количеству красок - казалось, она даже не знает названия их всех.

Пожухлая выцветшая трава, белые пики соседних гор, зеленое дерево с гниющими на нем мохнатыми ягодками - Шет навсегда влюбилась в момент умирания природы, как предвестие последующего рождения.

***

Арбутус цвел рано в этом году. Кожистые вечнозеленые листочки тянулись ввысь, а крошечные цветы, похожие на резные кувшинчики, излучали аромат далеко на запад - по ветру. Запах мешался с ладанновой смолой и от такого компота кружило голову - свежий горный ветер не давал совсем потерять рассудок.

Шет задумчиво гладила листочки земляничного дерева, пытаясь побороть комок в горле, что не давал ей даже вздохнуть полной грудью.

— Что случилось? - Аксен коснулась её плеча, обеспокоенно заглядывая в глаза, - это цветы? Что с ними?

Шет отрицательно машет головой - ей не хватает сил, чтобы начать говорить. Она касается зудящего шрама на шее, после беспомощно смотрит в эльфийские глаза. Целительница охает, приговаривая “что же вы, душа моя”, тянет белые руки, охватывая голову Шет, и укладывает себе на грудь (дроу приходится немного согнуть колени) - Аутриц послушно утыкается в её одежды и кладет ладони на спину.

Весна в этом году началась резко и стремительно захватывала всё, что попадалось ей на пути. Шет не хотела идти через горы, она знала их и проклинала себя не только за слабость, но и за неспособность в ней признаться. И вот, они тут, и она готова расплакаться как много лет назад.

Аксен уводит её под дерево, заботливо усаживая на траву. Она садится перед ней на колени, берет в чашу ладоней лицо дроу, настороженно заглядывая в глаза.

— Могу я?.. - эльфийка аккуратно гладит пальцами темную кожу на щеке, её взгляд всё такой же обеспокоенный.

Шет кивает, притягивая её к себе за запястье. Губы Аксен всегда соленые и теплые, вся плоть Аутриц всегда холодная и пахнет осенним лесом. Жрица ластится к дроу, Шет чувствует ледяными руками как горяча ее спина - и чувствует, как ей становится легче, как успокаивающе действует на нее поцелуй, как не оставляет следа спазм в горле и напряженный разворот плечей.

Аксен снова смотрит то в глаза, то на уродливый шрам на шее Шет, водит пальцами по сильным рукам и улыбается едва заметно - излучая спокойствие дневного моря.

Дроу смотрит в ответ, размеренно вдыхая уже полной грудью. Её возлюбленная жрица дарила ощущение спокойствия и тепло, когда Шет (так часто), теряла над собой контроль. Представить, что когда-то придется путешествовать без нее, было слишком больно.

— Вы можете мне рассказать, - в глазах эльфийки привычно плескалась синева, давая понять, что совсем недавно она колдовала.

— Это место… Я здесь уже была, - Шет делает глубокий вдох, чувствуя, как соль все же подступает к её глазам, - я никогда не рассказывала, что было после того, как мы выбрались на поверхность. Вместе с Морганой мы прошли не так много.

...Они предпочитали скрываться в горах. Здесь легче было скрывать следы, легче находить что-то съедобное и легче, на удивление, скрываться от дневного солнца. Моргана молилась, скрестив прижатые руки на груди, и низко поклонившись к земле. Шет не нарушала её ритуалов, хоть и не чувствовала, что ей позволено повторять эти действия тоже. Сестра наполнялась какой-то спокойной решимостью и рассудительностью почти всегда, кроме того самого дня.

“Будь осторожнее, - жестикулировала она, - ходи с оглядкой. Первой сегодня стою на карауле я.”

Шет не понимала, но Моргана всегда рассказывала всё, что может, сразу, не дожидаясь уточняющих вопросов.

Немая раскидывала магические сигнальные сети и будила легким разрядом тока, если кто-то был замечен ею за милю от них - её караул всегда был даже эффективнее, чем сторожка Шет, но в этот раз всё пошло не так.

Она пробудилась от холодного лезвия у своего горла - сначала Шет увидела лицо дроу в глубоком капюшоне над собой - возможно, он был ей смутно знаком, но не успела об этом хорошо подумать - следом она увидела Моргану в руках ублюдка, что угрожал ей, водя лезвием по тонкой коже её лица, видела её залитое слезами лицо. Магия не работала, их выследили, Моргана может умереть - комок мыслей липким страхом заволок внутренности дроу, в горле так же мгновенно пересохло и лишь один мотив “спасти”, ударивший морозом в затылок, руководил её телом.

Шет сделала рывок вперед, вытянув руки навстречу Моргане.

Движение кисти, призванное лишить Шет жизни, перерезав горло, оказалось неточным из-за рывка, но в глазах её всё равно моментально потемнело, она падает на землю, рука, рефлекторно прижатая к своему горлу, чувствовала лишь горячую кровь, что толчками покидает тело и боль, боль, боль, так много боли, что цветком распускается в шее и расплывается как тяжелый свинец по венам. В голове всё ещё кричала одна мысль “спасти Моргану”.

Больше Шет ничего не видела и не слышала, она понимала где-то далеко, что не хочет умирать, больше всего на свете - не хочет.

Но вот лицо “опалило” льдом, на изувеченной шее заползали-сомкнулись змеиные кольца, а лба коснулись чьи-то холодные, мягкие губы. Момент причащения, момент таинства и благодати, что подарил покой и спокойствие.

“Это смерть.” - решила она.

Очнулась Шет уже ночью. Она не могла говорить, поднимать голову, а сглатывать кровь оказалось так больно, что она позволила ей просто стекать из своего расслабленного рта.

Морганы рядом не было - лишь изувеченные, изуродованные трупы тех дроу, что напали на них днём (но когда был этот день?), но кроме них - блестящий бердыш с лезвием в виде полумесяца.

Шет подобрала его и положила перед собой, опустилась на колени и скрестила руки на груди, низко поклонившись к земле. Она впервые молилась Мателли - богине, у которой не решалась просить помощи. Та ответила. Чувство, охватывающее тебя в момент, когда что-то настолько прекрасное касается твоего разума - не забывается никогда… Аутриц была спасена с помощью Морганы - жрицы Мателли, и теперь сама Шет могла отплатить за спасение - нести волю Богини и чтить её дар.

Дроу увидела в отражении бердыша лиловый, огромный шрам на темной шее, и с тех пор несла свое знамя безмолвно, но упрямо.

***

Аксен утирала слезы, её светлые волосы трепал порывистый ветер, от чего она даже не укрывалась. Шет держала её за руку, хмуро высчитывая секунды до их расставания. Она знала, что все слова были сказаны за те долгие сто с лишним лет, что они путешествовали вместе - расставаться им приходилось, но никогда не было неопределенного срока.

Наконец, Аксен всхлипывает последний раз, совсем тихо, и поднимает улыбающееся лицо.

— Вы обещали мне найти дом на берегу моря. Если вы вернетесь без него - вам придется уйти жить со мной В море и никто, даже Мателли не спасет вас, я обещаю отрастить по четыре щупальца на каждую сторону и всеми ими вас обовью… завью… обхвачу!

Шет смеется в ответ, бормочет “когда я нарушала свое слово?” и целует эльфийку в соленый лоб, на пару секунд закрывая глаза.

— Да хранит Властительница Покоя вашу судьбу, - сипло говорит Шет.

— Пусть на вашем пути всегда будет штиль, - вторит ей Аксен.