Молодая ведьма преклонного возраста

Пролог

Ливень барабанил по стёклам, в трубе завывал осенний ветер, казалось, непогода хочет стереть с лица земли старый, тесный домишко из камня, крытый соломой.

― Проклятые кости, ноют и ноют, покоя не дают, – проворчала старуха в шерстяной ночной сорочке и толстом вязаном халате, и подошла шаркающей походкой к узкой кровати, стоявшей в углу комнаты. Она поднесла свечу к лицу измождённой девицы, лежавшей в беспамятстве. – Да приди же в себя! Не помогут снадобья, коли ты волю к жизни не проявишь! Близится мой час, зря я, что ли, полгода тебя кормила и терпела нытьё и жалобы? Дай помереть спокойно!.. Чем я духов прогневала, что ни детей не послали, ни путной преемницы?

Она тяжело вздохнула, пошептала заклинания над больной, и посмотрела на молодого чёрного кота, наблюдавшего за ней из корзинки у печки.

― Да, Джонни, помню я, что тебе обещала. Если помрёт твоя прежняя хозяйка раньше меня, отправлю тебя в тот мир, куда её душа улетит. Но коли не успею, не обессудь. Сам видишь, преемница моя совсем плоха. Что бы я ни делала, на поправку не идёт, только остаток своих сил на неё трачу. Уж и не знаю, будет ли, кому передать магию перед смертью, или так и сгорю в муках, и даже души моей не останется. Страшно мне, котик, очень страшно. Самое ужасное для ведьмы не отдать магию преемнику. Не отпустит она тогда, отомстит за то, что попользовалась, и клятву нарушила, не нашла новую носительницу. А без души нет и новой жизни, ничего нет без души.

Ветер ударил в окошко, будто грозил бедой, на сквозняке задрожало пламя свечи, шевельнув тени вокруг.

― Духи светлые, помогите, – прошептала старая ведьма, глядя в темноту за окном. – Жила, никому зла не делала, на ношу тяжкую не жаловалась, не должна моя душа исчезнуть. Не должна!

Кот согласно мяукнул, он знал, как важна душа. Кем был до хвостатого тела, пушистый не помнил, как и люди не помнят прошлых жизней, но вот свою первую кошачью жизнь не забыл. Как не забыл и полноватую женщину, тёплую, но печальную, похожую на треснувшую вазу, которая подобрала его, грязного, тощего малыша на улице, обогрела, принесла в свой дом и дала имя – Джонни. Тогда-то кот и решил, что проведёт с ней все девять жизней, будет рядом, какое бы тело ей ни досталось, куда бы ни забросили душу его Алисушки высшие силы.

Первая его жизнь, с Алисой, была короткой, но вторая началась удачно – Тэсса, старая ведьма, тоже подобравшая его котёнком на улице, слышала его мысли, чувствовала тоску по прежней хозяйке, и обещала помочь. Но успеет ли?

Раньше ещё была надежда на её преемницу, вечно усталую старую деву, которая только от безвыходности своего положения и решила принять тяжкий груз магии. Но девица попала под ливень, простыла, и слегла... Теперь только старая Тесса и могла ему помочь. Если она умрёт, где другую ведьму искать? Мало их в этом мире. Да ведь и старуху жалко, хорошая она, хоть и ворчливая, а такую смерть, когда от тебя ничего не останется, и врагу не пожелаешь.

Конечно, был в городке ещё ведьмак, да только бестолковый какой-то, не доверял ему кот. Ещё забросит его, куда не надо, и что делать? Где потом Алису искать?..

В печи догорали поленья, старуха вертелась на своей кровати, кряхтела и вздыхала, а кот смотрел в темноту ночи, но видел другой мир и другую спальню. Алиса плакала снова, поглаживая его любимую игрушку, скучала по своему питомцу. Она включила свет, потянулась к рамке с его фотографией, и кошачья душа не вынесла, ответила, дотянувшись из нового мира в прежний: «Скоро встретимся...»

Глава 1

1.1

Джон умер. Это слышалось в оглушительной тишине квартиры, ощущалось в запахе на кухне, где больше не было кошачьего корма,дрожало холодом в моей душе, наполовину умершей вместе с другом.

Почти три месяца прошло, а ладони помнили тепло мягкого тельца и шёлк короткой чёрной шёрстки. Иногда в зеркалах мне мерещился кошачий хвост трубой, исчезающий за мебелью, я по привычке перешагивала те места, где любил поваляться Джонни... Засыпать без громкого мурчания стало мучением, а ночью, когда вдалеке тарахтела какая-нибудь старая машина, я вскакивала, шаря руками по постели. Искала и не находила, а потом рыдала до утра, уткнувшись в подушку, ведь звуки казались такими знакомыми! Проклятые игры воображения...

Женщина и её кот. Любовь, которую опошлили и превратили в символ неудавшейся личной жизни, отчаяния, тоски и жалкого увядания. Но ведь это чушь!

Я была замужем много лет, вырастила троих детей, в которых души не чаяла, но дети вылетели из гнезда, муж ударился в блуд, догоняя ушедшую молодость, и оказалось, что жизнь с котом – самое правильное и приятное, что может быть.

А теперь Джон ушёл. Я смотрела вокруг, и не понимала, где моё место. Собственная квартира казалась чужой.

― Рано, ты, Джонни, тебе ведь и шести лет не было...

Я включила свет, в очередной раз отчаявшись уснуть, и погладила фото в рамке. На нём котярка лежал на кресле, раскинув лапы, блаженно прикрыв глаза, и выставляя на обозрение мягкое пузико, которое, вообще-то, было запретной территорией даже для меня.

Кончики пальцев кольнуло, будто током слегка ударило, и я отдёрнула руку. «Скоро встретимся...» – прошелестел в ушах незнакомый, но какой-то родной голос. Кажется, мужской?..

1.2

Вскоре после этого странного происшествия, которое я списала на расшатанные нервы, недосып и давление, в моём унылом существовании случился праздник – день рождения. Правда, только старший сын заскочил на пять минут перед работой, чтобы поздравить и передать приветы от занятой жены и двух внуков. Дочь отдыхала с семьёй на море, так что прислали одно смс на всех, правда, с кучей сердечек, а второй сын позвонил буквально на пару слов, нажелал всего и сказал, что невестка и внук безумно заняты, но тоже меня поздравляют, а заехать никто не сможет, времени нет. Позже как-нибудь...

Трое детей, пятеро внуков, а я осталась одна в день рождения. Конечно, у всех своя жизнь, свои дела, но мой разум отказывался понимать это. Душа болела, в голове вертелось одно – я никому не нужна.

― Не дури, Алиса. Ты их вырастила, воспитала, всё у них хорошо, и слава богу, отойди в сторону, и не мешай!

Я вытерла непрошеные слёзы, в руке дрожал бесполезный телефон с тёмным экраном. Звонков больше ждать не от кого. Всю жизнь я разрывалась между работой и семьёй, но семье не до меня теперь. Коллеги по работе проводили на пенсию пару лет назад, да и забыли, только бывшая начальница, тоже пенсионерка, сообщение прислала с открыткой. Родители давно умерли, братьев-сестёр не было, единственная подруга, с которой дружили со школы, три года назад тоже ушла в лучший мир, а недавно ушёл и Джонни. Вот и всё...

Фирменный торт на кухонном столе, пироги и пара салатов в хрустальных вазах, оставшихся со времён молодости, выглядели как насмешка над моей глупостью. Кому наготовила?

Но только подумала, как раздался звонок в дверь.

Бывший прикатил, привёз новую пассию, похвастаться, и подарил мне дешёвый гель для душа и три розочки, такие же потасканные, как и его «молодуха». Эдуарду Михайловичу очень хотелось найти любовницу всем на зависть, чтобы доказать, что он ещё иго-го, какой конь, но клевали на его обширные залысины, брюшко и студию на первом этаже только вот такие мадамы чуть за сорок, с проблемами и убитой самооценкой.

― Вот, узнал, что детям не до тебя сегодня, решил заехать, чтоб уж не хандрила, – снисходительно выдал бывший, расположившись на кухне и жадно поглядывая на салаты и выпечку.

― Спасибо, даже не знаю, что бы без тебя делала, – усмехнулась я, положив на стол его веник, уедут, и выкину, ни к чему мне увядающие цветы в доме, это дурная энергия. – Чаю выпьете или времени нет?

Его пассия, заметив взгляды «своего мужика» на мою стряпню, приревновала, натянуто улыбнулась и встала.

― Да, времени нет. Эдичка, у нас ещё столько дел сегодня, и я на диете, ты же знаешь. Пока молодая, надо следить за собой.

Ага, молодая, как осетрина второй свежести у классика. Но я согласно кивнула, гости ещё и пяти минут не пробыли, а уже прямо чувствовалось, как надоела им хозяйка. Нельзя же людей мучить, отпущу уж.

Бывший печально вздохнул, послав взгляд, полный любви, моей стряпне, но перечить любовнице не стал, видно, и такие рыбины не часто в его сети попадаются, а ускользают-то легко. В общем, собрались визитёры уходить, но уже у двери, обрядив свою мадам в пальтишко, Эдуард повернулся ко мне.

―Алис, ты бы, кота нового завела, что ли. Сама же понимаешь, нельзя вот так, одной. У детей своя жизнь, внукам мы и вовсе не нужны, они будто в другом мире живут. Я и не пытаюсь с ними общаться даже, всё равно, не понимаю половины из их словечек...

― Ну, если дедуля сдался, так должна же быть хоть бабушка, – усмехнулась я. – Не переживай обо мне, всё хорошо.

Красноречие бывшего мужа иссякло, он потрепал меня по плечу, вздохнул в сторону кухни, и отчалил.

Я закрыла дверь, но сразу не отошла, и услышала, как его краля тянет с ядовитой усмешкой:

― Дедуля... Да сама она бабка. Даже не настояла, чтобы чаю выпили, прямо видно было, как она бесится от моего присутствия.

― Не злись, зайка, – я видела в глазок, как Эдуард шлёпнул пониже спины свою облезлую крольчиху. – Конечно она завидует. Не удержала мужа, развелась, а теперь у меня есть личная жизнь, а кому она-то уже нужна? Как говорится, не так страшно быть дедушкой, как спать с бабушкой.

Они противно рассмеялись и пошли вниз, а меня накрыло. Не от зависти, уж по бывшему я не тосковала ни дня, хватило долгих совместно прожитых лет, а от обиды на судьбу, которая просто выкинула меня на обочину жизни. Я рыдала, закусив кулак, вжавшись лбом в холодную дверь, и не сразу заметила, что в груди давит всё сильнее.

Давненько уже сердце шалило, но я по привычке надеялась, что само пройдёт, к врачам не обращалась, а тут поняла, что нужна скорая. Боль становилась невыносимой, левая рука онемела, и я, с трудом добравшись до комнаты, схватилась за телефон. Пальцы дрожали, дышать было всё труднее. В трубке раздался женский голос, но ответить я уже не смогла. Рухнула на пол, ощутила толчок, и почти сразу увидела собственное тело, распластанное на ковре. Я парила над ним, прозрачная! А рядом возникла непонятная светящаяся воронка, и меня потянуло внутрь.

«Скоро встретимся...» – снова зазвучал всё тот же голос.

1.3

Я неслась внутри тёмного тоннеля, расцвеченного яркими узорами, похожими на индийские мандалы, и вдруг очень больно врезалась во что-то и будто провалилась в пустоту. Хотя тело-то моё осталось на полу в квартире, откуда же боль? И что такое я, если нет тела?

Накатила ужасная слабость, боль нарастала, стоило чуть шевельнуть пальцами, и терпеть стало невыносимо, я застонала… Пальцы? Стон? Значит, тело есть, только ощущается оно... как неудобная одежда с чужого плеча.

― Тихо, тихо, милая, лежи смирно. Это серебряная нить образуется, прорастает в тебя, соединяет с новым телом. Скоро станет легче, поправишься, и всё наладится, – раздался рядом успокаивающий старческий голос.

Возникло чувство, что говорят на другом языке, который я плохо понимаю. Только я языками не владею, не считая зачатков немецкого, полученных в школе.

Серебряная нить? Сознание переключилось на ещё более странные вещи. Новое тело? Поправлюсь? Да что творится? Может, я в обмороке или брежу?

Несмотря на боль, я принялась метаться, чтобы стряхнуть с себя этот морок, и вдруг поняла, что боль отступает, при этом мысли как были ясными, так и остаются. С большим трудом я открыла глаза, и увидела щекастенькую кошачью мордочку с ярко-жёлтыми бездонными глазами. Кот будто затаился и ждал…

― Джонни? – прошептала я. Видение было таким реалистичным, что сердце запело. Котик мой! А потом стало тоскливо до слёз. – Сон опять…

Я отмахнулась от видения, чтобы повернуться на бок, но рука стукнулась о тёплое тельце, раздался глухой удар и ворчливо-возмущённое «Мя-ау!».

Его тон, моего Джонни!

Глаза распахнулись, я растерянно осмотрелась. Свет, шедший сбоку, был непривычно тусклый, дрожащий и очень рыжий, да и подушка странная, большая, пухлая и в наволочке с мережками и рюшкой. Что за сон такой?..

Ущипнув себя побольнее, я ойкнула и закашлялась. Кашель усиливался, душил, и сгорбленная старуха в несуразном сером балахоне, возникшая из темноты, как призрак, помогла мне сесть на постели.

― Вот, выпей, это поможет, – она ткнула мне в губы керамическую кружку с травяным отваром, я узнала календулу, душицу и ещё несколько запахов. – Предшественница твоя за жизнь бороться не хотела, но чувствую, ты из другого теста. Поладим, – она улыбнулась щербатым ртом и влила в меня щедрую порцию горьковатого, но довольно приятного отвара, а потом сунула следом ложку мёда.

На пару секунд исчезнув в темноте комнаты, где, как я теперь увидела, горела одна свеча, женщина снова появилась и помогла мне улечься, укутав толстым одеялом.

― Пропотей хорошенько, и завтра станет легче.

― Кто вы? Где я?

Моя рука потянулась вслед незнакомке, снова растворявшейся во тьме, и замерла. Тонкие кости, изящные пальцы, молодая, бледная кожа с ручейками трепетных венок… Не так выглядят жилистые руки массажистки со стажем!

― Это не моя рука, – вырвался протест, а над краем кровати снова показались кошачьи ушки и глаза, смотревшие со смесью любви, радости, нетерпения и обиды.

― Теперь твоя. И кот твой. Или не признала? – буднично ответила старуха, опять материализуясь возле свечи, а над краем кровати уже поднялась вся кошачья голова. – В своём мире ты умерла, а тут моя преемница дух испустила как раз, и Джонни предложил в её тело твою душу перенести. Я ему обещала, что помогу вам встретиться в новом мире, как помрёшь и переродишься, а тут двух зайцев разом убили. Тебе тело новое, относительно молодое и крепкое, мне новая преемница.

― Преемница?

Я отказывалась верить своим ушам. Джонни умер, это не может быть он, и тело молодое мне, наверняка привиделось, и старуха…

― Да, милочка. Быть тебе в этом мире ведьмой. А откажешься, – старуха будто сама стала тьмой, голос сделался ледяным, – так выкину твою душу снова, и никогда ты больше Джонни своего не увидишь. Я всю жизнь доброй была, а теперь мне терять нечего. Или поможешь, или разбирайтесь сами со своими делами!

Кот отчаянно зашипел, заорал прямо как настоящий Джонни, когда был в ярости из-за прививок, и кинулся на старуху, а она щелкнула скрюченными пальцами, и его окружило что-то вроде золотистого облака энергии, и подняло под низкий потолок комнаты.

― Не шуми, пушистенький. Сам знаешь, выбора у меня нет, – и вздохнула тяжко. – Не хочу в страшных муках сгореть от собственной магии, а Алиса твоя мне не верит, тебя признавать не желает. Как же быть? – кот заорал снова, а старая карга отмахнулась, словно поняла его. – Вот по-доброму ты сам ей объяснишь, как она магию примет, и мысли твои слышать начнёт, а у меня времени нет. Уговоры не помогают? Так угроза дело поправит, – она повернулась ко мне. – Ну, решай, Алиса Денисовна, берёшь это тело, новую жизнь и мою магию, или отправить тебя обратно в родной мир, над собственным трупом летать, да ждать, когда его найдут? Если так, то и с котом прощайся. Не знаю я, когда теперь свидитесь.

Котейка, смотревший на меня огромными глазами, полными мольбы и отчаяния, снова душераздирающе заголосил.

― Мя-ама! Мя-ама! Мау-у!

А так орал только мой Джонни, когда с подоконника нашей квартиры на втором этаже видел меня, идущую с работы. Его голос и мотивчик…

И я захотела поверить. Если это сон, так пусть он будет долгим, в реальном-то мире меня всё равно никто не ждёт. Да вдруг и правда, я там умерла?

1.4

Следующий день я провела в кровати, состояние было тяжёлое, то ли простудное, то ли гриппозное, и Тэсса меня лечила травяными отварами, мёдом и магией. За последним наблюдать было интересно, вот только я замечала, что с каждым разом старуха всё больше бледнеет, руки её дрожат сильнее.

― Вы сами, кажется, нездоровы, – пробормотала я, после очередного лечения, видя, как Тэсса тяжело опустилась на табурет у кровати.

― Умираю я, Алисия, – ответила она, назвав меня именем прежней хозяйки тела. – Уже чую холод смерти, а надо тебя на ноги поставить и магию передать... Запомни, готовь себе преемницу заранее, а лучше сразу парочку, на всякий случай, и как почувствуешь, что конец близок, не тяни, отдавай силу. Я вот протянула, думала, ещё успею помочь кому-то, подучу свою преемницу, а она возьми, да и заболей. А знаешь, почему? На свиданку побежала, дурёха. Прождала мерзавца какого-то под ливнем, да в холоде несколько часов, вот и слегла. Он так и не пришёл, и она ещё рыдала из-за этого всю ночь, а наутро слегла.

Старуха жутко закашлялась, ушла на свою кровать, и оттуда добавила слабым голосом:

― Нет времени уже, чтобы тебя обучить. Так что слушай кота своего, он многое видел, всех тут знает, подскажет. Никто не должен узнать, что в этом теле другая душа. Будь осторожна, болтай поменьше, никому не доверяй, пока в людях не разберёшься. Книгу магическую читай, чтобы научиться ремеслу, – она махнула рукой на толстенный фолиант на комоде. – Если вопросы будут, в ней перо лежит самописное, возьми его, прошепчи вопрос и брось на чистую страницу. Оно вопрос запишет, и книга ответит. Коли магия будет слушаться плохо или захочешь усилить чары, метлой её направляй, вон той, – она показала на видавшую виды, лысоватую метёлку в углу, стоявшую прутьями кверху. – На ней и полететь куда-нибудь можно, но это как с магией сладишь. У Жанетты характер непростой, завезёт, куда не надо, а то и сбросит с высоты в озеро...

― Жанетты? – не поняла я.

― У метлы, конечно, – рассердилась старуха. – Экая ты невнимательная, а вроде, в годах женщина.

Она снова зашлась кашлем, а потом долго дышала с хрипом, пока не уснула, однако вечером всё стало хуже. Тэсса полечила меня немного, полежала, приготовила ужин, мы поели, и она снова вернулась в кровать и уже не встала, дышала тяжело и сипло.

***

― Иди сюда, Алисия, – глухо позвала ведьма, когда я уже почти уснула. За окном была ночь.

Я едва доковыляла, от слабости аж трясло, и старуха, схватив меня за руку, зашептала что-то. С каждым словом она хрипела всё сильнее, дрожала, а мне становилось легче и легче.

― Всё, – выдохнула она еле слышно. – Забрала я твою болезнь, тебе силы нужны. Магия – это ноша и ответственность. Помни, не твори зла, даже в мыслях его никому не желай, чтобы со спокойной душой этот мир покинуть в свой час. А теперь...

Она потянула меня за руку, пытаясь сесть, я помогла. В голове не укладывались её слова. Как это, забрала болезнь? Но новое тело ощущалось куда более бодрым и сильным, чем ещё пару минут назад.

Тэсса щёлкнула пальцами, и метла притянулась к её руке. Ведьма сжала древко, а потом положила на него и мою руку.

― Пора, – выдохнула она. – Повторяй за мной внимательно.

И стала произносить странные слова медленно, а я, как под гипнозом, повторяла. И чем дальше, тем тяжелее становилась метла, ноги мои словно вросли в пол, не давая телу упасть, по коже пробегали золотистые разряды, вроде небольшого тока, и становилось всё жарче. Уши горели, меня колотило, наши руки на древке окутала светящаяся дымка, а Тэсса всё больше слабела, глаза то и дело закатывались, зычный голос становился глуше, пока не затих вовсе.

― Быть тому! Отдаю! – выкрикнула она в наступившей тишине.

Вспыхнул яркий свет, метла вырвалась из наших рук, пронеслась под потолком по кругу, осыпав нас искрами, и со звонким стуком рухнула на пол. В ту же секунду и старуха упала на постель и уже не двигалась, а я осела на край кровати, ноги не держали, в голове шумело.

― Успела Тэсса, да найдёт покой её добрая душа. Теперь ты ведьма, Алисушка, – раздался знакомый голос-бархат.

Ко мне подошёл кот и потёрся головой, принялся мурчать и ластиться, и стало легче. Я чувствовала себя будто заново родившейся, молодой...

― Ты и есть молодая, подойди к зеркалу у комода, – ответил кот. И я поняла, что слышу его голос не ушами, а в мыслях.

Однако сейчас мне было не до себя. Я проверила пульс Тэссы, дыхание. Женщина умерла.

― Что же делать? Надо же кого-то позвать, кому-то сообщить...

За окном светало, а ведь мне показалось, что несколько минут прошло!

― Да, надо сходить в городскую охрану, в похоронное бюро, и в ратушу, сделать запись в городской книге населения. Но помни, ты теперь Алисия Лист, приезжая старая дева, сильно болевшая последние две недели. Так что слушай меня, и говори, как научу, но не волнуйся, я тоже твои мысли слышу. Если что, оправдывайся слабостью, и что от болезни ещё сознание спутанное, – наставлял меня Джон, пока шла к комоду.

Тут я замерла. Из старого, покрытого пятнами, зеркала смотрела на меня молодая красавица. Густые тёмные волосы, глаза, кажется, серые, пухлые губы... Конечно, девушка исхудала, но как такая осталась старой девой?

Я не осознавала, что смотрю на себя. Я же дома на ковре лежу, полноватая женщина за шестьдесят, с седеющими русыми волосами, собранными в хвостик, с морщинками на бледном лице жительницы севера.

И всё же это точно не было сном. Теперь она это я.

― Молодая ведьма преклонного возраста, – стало смешно и горько, а в голове всё равно не укладывалось. И даже в то, что Джонни настоящий, пока не очень верилось.

― Ничего, дай время, и всё уляжется, – потёрся о мои ноги Джон. – Зато теперь снова вместе.

И мы пошли в город.

― Алисушка, ты в охране будь осторожна, – предупредил по дороге котейка. – Начальник мужик умный, внимательный и дотошный, хоть и молодой. Прежняя Алисия по нему прямо сохла, как и половина девиц в городе.

Нравился? Интересно, а не этот ли сердцеед несчастную под дождём мокнуть заставил и не пришёл?..

-----------

Наши герои:

Алисия и Джонни

и Дастин:

Глава 2

2.1

Дом Тэссы стоял на окраине, почти у леса, окружавшего крошечный городок Трэ-фран. Из достопримечательностей тут была маленькая площадь с магазинчиками и фонтаном, где жители, так сказать, центра брали воду, школа, пожарная колокольня, ратуша с залом городских собраний, и здание городских служб, которое делили между собой похоронное бюро, дворники, фонарщики и городская охрана. И дома, и улицы Трэ-франа были из бурого камня, крыши тут крыли соломой, а на каждом окне висел цветочный ящичек. Правда, стояла поздняя осень, так что цветы давно высохли.

― Серо и уныло, – пробормотала я, осматриваясь.

― Это сейчас, Алисушка, – Джон потёрся о мою ногу, подбадривая. – Тебе тут понравится зимой. Ты же любишь иней и снег.

― Зима тут долгая? – спросила я.

― Короткая, но снежная, а по весне лес расцветает, и сады, тут красиво. Гулять с тобой будем, – мысленно помечтал котейка, а мне всё не верилось, что вот он, мой Джонни.

Кот помчался вперёд, нашёл сухой лист и принялся играть, так же как дома играл с какой-нибудь бумажкой.

У меня на глаза навернулись слёзы. Я подхватила любимца и прижала, потёрлась щекой о его спинку, будто хотела убедиться, что всё правда. Собственная смерть в родном мире пока казалась чем-то нереальным, всё происходящее упрямо напоминало сон.

― Алис, отпусти, – спохватился кот. – Алисия меня не жаловала, люди удивятся.

― А может, мне с магией и любовь ведьмы к тебе передалась? – я старалась не думать о трупе в доме, тут бы хоть с реальностью новой свыкнуться немного...

Мы начали с ратуши, где при входе сидел весьма округлый служащий, а рядом лежала громадная книжища. Джон научил, что и как говорить, и я старалась войти в образ. Выяснилось, что эта Алисия была плаксивой жалобщицей, вечно хандрила, и ленилась даже дырку на чулке заштопать, стало ясно, почему такую замуж никто не взял.

― Утро доброе, госпожа Лист. Да вы никак поправились? А Тэсса говорила, что помираете, – снисходительно поприветствовал меня старик. – Как там наша ведьма? – тут его голос потеплел.

― Здравствуйте, господин Улль. Умерла Тэсса этой ночью, мы пришли запись сделать. А я в порядке, спасибо за беспокойство.

― Да что вы! – всплеснул он пухлыми руками. – Ох, жалость какая. Стало быть, вы теперь новая ведьма?

― Чисто технически, да, – брякнула я, и он округлил глаза.

― Тех...как?

― Да это такое ведьмовское понятие, когда вроде бы ведьма, но ещё не обученная, – пришлось выкручиваться. И Джонни подсказал изобразить дурочку, мол, Алисия умом не отличалась. – Ну, или я, может, слово перепутала? Но что-то такое Тэсса говорила. Вы запишите, что умерла она, мне ещё в похоронное бюро нужно.

― Да, да, конечно, – спохватился служащий, сделал запись пером и поклонился. – Готово. Примите соболезнования.

Мы пошли к гробовщикам, Джонни ещё дома подсказал, что Тэсса оставила деньги себе на похороны, так что я с радостью переложила все хлопоты на этих добрых людей, смотревших на меня со смесью вежливого сочувствия и презрения.

― Эту Алисию тут никто не любил, да? – спросила я у кота, когда мы пошли в охрану.

― Ну, скорее, избегали, чтобы поменьше жалоб выслушивать, а так тут люди хорошие, в глаза гадостей не скажут, – Джон хмыкнул, задрал хвост трубой и гордо пошёл рядом.

***

У кабинета начальника охраны собралась толпа.

― Разберитесь, господин Гюнт! На то вы тут поставлены! Говорю вам, оборотень это был! – кричал в раскрытую дверь щуплый, жилистый человек с сурово торчащими усами. – Что я, зверья лесного не видал? А тут, стоял мужик на поляне, а потом на четвереньки опустился и превратился в рысь! И нечего на меня смотреть как на полоумного, Кенрик! – заорал он невысокому мужчине в синем мундире, который попытался отвести его от кабинета начальника, и смотрел на скандалиста снисходительно, но ласково.

― Так ведь оборотни только в сказках, – усмехнулся Кенрик. – Ты, Хик, видно, внукам на ночь читал, вот и померещилось. Не молод ведь уже, зрение сдаёт, давно пора с ночной охотой заканчивать. Не буянь, иди домой, а? – мягко попросил он.

― Я знаю, что видел! – заорал усатый. – И пришёл заявить об опасном существе в наших лесах. И твой начальник обязан принять заявление и меры по нему!

― Примем, примем, – раздался низкий мужской голос из кабинета, очень приятный. – Сегодня лес прочешем. Уймитесь, господин Фейдли. Следующий.

На очереди была пухлая тётка в чепце, старомодном, вдовьем, как подсказала память Алисии, дававшая иногда всплески.

― Что у вас, госпожа Латье? – спросил голос, и мне стало интересно, как выглядит начальник, а сердце подозрительно быстро заколотилось. Прекрасно, трепещу от мысли о том, кого знать не знаю...

― Неслыханное дело, господин Гюнт! На рассвете шла я со своими собаками за окраину города на прогулку, и увидела ведро. Заглянула, а там угли, и вот... – она развернула жухлый лист лопуха и, брезгливо вытащила обгорелые лохмотья синего цвета.

― Это что за дрянь? – озадачился Кенрик, так и стоявший у двери.

― Как что? Рубашка мужская, модная, с жабо. Лавка господина Джори такими торгует. Кто-то сжёг её, – ответила толстуха.

― Ну, надоела, да и сжёг, – пожал плечами Кенрик. – Чего её сюда-то тащить?

― Вот и понятно, почему ты всё в помощниках начальника ходишь, – презрительно фыркнула женщина. – Тут даже моим псам ясно, что дело нечисто. Много ты вещей в ведре за городом сжигал, а? Никто так не делает, значит налицо подозрительное, возмутительное преступление. Разберитесь, господин Гюнт! На то...

― Я тут поставлен, знаю, – тяжело вздохнул голос из кабинета. – Оставляйте вашу тряпку, и подробно объясните Тибо, где вы её нашли. Следующий!

― Не утро, а сто проблем, и это в нашем-то тихом местечке, – проворчал прошедший мимо меня серьёзный парень в такой же форме, как Кенрик. Он увёл тётку, и подошла моя очередь.

Я шагнула к двери, и поняла, почему посетители внутрь не входили.

2.2

В малюсеньком кабинете шёл ремонт окна, так что стол начальника передвинули, и он перегораживал вход. Хозяин сидел прямо на столешнице, лицом к дверям, закинув одну длинную ногу на другую.

― Госпожа Лист, – обречённо протянул он, и наши глаза встретились. – Что у вас?

Мужчина смотрел, как на надоедливую муху, а сердце Алисии забилось ещё быстрее. Вот глупышка...

Но я-то к этому мускулистому, голубоглазому красавцу ничего не чувствовала, он мне в сыновья годился, да и длинные волосы у мужчины – нелепость, то ли дело, аккуратная стрижка.

― Здравствуйте, – я холодно кивнула, вспомнив, что начальника зовут Дастин. – Хочу сообщить, что старая Тэсса скончалась, а я приняла её магию. Положено же сообщать о смене ведьмы? Вот, выполняю долг.

Морщинистое лицо Кенрика, стоявшего рядом со мной, вытянулось, и явно не от новости. Он, похоже, поверить не мог, что я так говорю с его шефом. Сам шеф тоже завис, удивлённый, и смотрел на меня с недоверием.

А вот выкуси, или думал, все в тебя влюблены? Я кивнула на прощанье и гордо удалилась, за моей спиной стояла звенящая тишина.

― Ну, Алиса, теперь весь город о тебе судачить станет, – усмехнулся Джонни. – Будем врать, что это из-за магии, вроде как ты сама себя не узнаёшь.

― А почему нельзя, чтобы люди правду узнали? Ну, кроме того, что в такое никто не поверит...

― Как раз и опасно, что поверят. Тут с подселенцами в чужие тела разговор короткий – душу вон, тело сжечь. Люди боятся, что вредоносные сущности в этот мир проникнут, как уже бывало до появления ведьм, так что все бдят. Но ты об этом не думай, всё будет хорошо, – уверенно заявил кот, а вот я что-то засомневалась.

***

У дома нас уже ждали гробовщики, приехавшие за телом Тэссы, и это было хорошо, потому что в доме с трупом оставаться не хотелось.

― Ещё раз примите соболезнования, – поклонился мне старший, невысокий и толстый, видом напоминавший повара-обжору. – Похороны завтра утром, мы оповестим горожан, думаю, многие придут проститься. Тэссу люди любили...

В отличие от тебя, видимо подумал он дальше, но слащаво-печально улыбнулся и отбыл со своим грузом.

― Ну, на повестке дня два вопроса, – я села на ступеньки снаружи и смотрела на серый лес с пятнами хвойной зелени. – Во-первых, надо уборку сделать и вещи покойной куда-то деть, а то там и находиться жутко. А во-вторых, пора думать, на что я буду тут жить.

― Ты с уборкой не геройствуй, Алисия та ещё неряха была, – проворчал Джон, забираясь ко мне на колени. – Не усугубляй подозрения. А на жизнь у Тэссы немного сбережений есть, припрятаны в банке жестяной с розочками. Я покажу. Ну и потом, ты же ведьма. Будешь этим зарабатывать.

― Да, а то ты не понимаешь, что я та ведьма, которая не ведает, что творит... Я же ничего не знаю!

Меня накрыло. Во что вляпалась? Там дети и внуки остались, а я тут застряла. Какая из меня ведьма? Да я понятия не имею, как к той магии подступиться! Хотелось орать от отчаяния, и тут Джон меня цапнул.

― Эй! – я столкнула кота с колен. – С ума сошёл?

Он зашипел на меня, выгнул спину, а из-за поворота появился какой-то тип лет пятидесяти – тонкие ножки, весьма круглое пузо, обтянутое голубой бархатной жилеткой, видневшейся из-под плаща, лицо круглое, розовощёкое и грустное согласно моменту.

― Ох, госпожа Алисия, – мужик, запыхавшийся от ходьбы, отвесил мне поклон и схватился за сердце, – только узнал новость. Как жаль бедную Тэссу, милейшая была старушка! Вот пришёл вас поддержать. Мне-то магию передали, когда ещё подростком был, и готовила меня ведьма почти два года, а вы и болели, и обучались совсем мало, я и подумал, может, совет нужен или помощь какая. Вы не стесняйтесь, обращайтесь, раз уж мы теперь оба ведьмовской породы.

― А вы тоже ведьма? – выпалила я, память Алисии молчала, относительно этого персонажа.

― Но ведьма ведь женского рода, а я... – растерялся мужик, хлопая бесцветными ресницами.

― Ведьмец? – предположила я. – Ну, шельма – шельмец, стерва – стервец, значит ведьма мужского рода это ведьмец. Звучит, конечно, не очень...

«Ведьмак! Алиса, это ведьмак Эмиль Эсмо́н!» – простонал Джон в моей голове, а незнакомец икнул и дёрнул веком.

― Ой... – пришлось сделать вид, что мне дурно. – Простите, что-то у меня после передачи магии голова совсем не работает, и болею ещё, и смерть Тэссы... Ведьмак, конечно же ведьмак, господин Эсмон.

― Ну, это бывает, моя дорога. Сам знаю, всё понимаю, – засуетился вокруг меня сердобольный и понятливый гость. – Вставайте, порог холодный, а вы и так нездоровы. Идёмте в дом.

Он помог мне войти, поддерживая за талию как-то очень по-хозяйски, и я заподозрила, что кое-кто на Алисию виды имел-таки. Вот уж не надо мне таких кавалеров. Это же вылитый мой бывший муж, только помоложе!

― Вот, присядьте, дорогуша, – он усадил меня около стола, огладив по спине. – Сейчас я печь затоплю, чайку с вами попьём. Труп-то увезли же, да? Не люблю я их...

Он опасливо заглянул в спаленку, а оттуда пулей вылетела метла, да как огрела его по лбу прутьями! Как принялась по кухне гонять!

― Помогите! Спасите! Алисия-а! – вопил ведьмец, а я застыла столбом.

«Алиса, уйми метлу!» – заорал кот, перекрикивая мои панические мысли.

― На место! Стоп! К ноге! Фу! – я вскочила и помчалась за разбушевавшейся Жанеттой, та развернулась и со звоном стукнула меня древком в лоб. Вокруг заплясали искры...

2.3

Изгнав из дома непрошеного гостя, метла встала в угол у двери, будто часовой на посту.

― И какого лешего ты меня промеж глаз огрела? – прошипела я, искры исчезли, а боль осталась, синяк был знатный.

Метла подпрыгнула и стукнула черенком об пол, мол, поговори ещё тут!

― Докатилась Алиса Денисовна, кот разговаривает и кусает ни за что, метла дерётся... Ну, кто ещё хочет мне тяжкие телесные нанести? – я кое-как поднялась на ватные ноги. – Ладно, раз источник информации сбежал, спрошу умную книгу, что мне дальше делать.

На пожелтевшей, потрёпанной, но пустой странице фолианта лежало серое перо с серебристым наконечником. Я взяла его и прошептала:

― Как начать пользоваться магией, если только получила её и ничего не знаешь?

Перо ожило, описало круг над страницей и принялось строчить – буквы вспыхивали и гасли, потом засветилась вся фраза и... исчезла. Книга закрылась, засияла золотыми искрами и открылась опять. На развороте жирно выделился текст:

«Для бестолочи неучёной объясняем: загляни вглубь себя, самокопанием не занимайся, бесполезно сие, просто чувствуй, пока не ощутишь живое тепло силы. Дай ему растечься по бренному телу, и когда соберётся жар на кончиках пальцев твоих кривых ручонок, направь силу на жертву несчастную и скажи нужное заклинание. Практиковаться советуем на предметах неодушевлённых, и лучше всего ненужных, дабы урон хозяйству был меньший. Если не получится ничего, пробуй снова, авось научишься, и с глупыми вопросами больше не приставай.»

Книга захлопнулась перед моим носом, как дверь школьного директорского кабинета.

Нет слов... Уже и книги оскорбляют!

― Да не расстраивайся, Алисушка, – потёрся о мои ноги Джонни. – Я тебя укусил, потому что ведьмака почуял. А он знал, что Алисия меня не любит, удивился бы, что мы мирно сидим. Тэсса Эсмона не жаловала, наверное, потому и метла на него накинулась. Ишь, расхозяйничался, – Джон зашипел на дверь. – А магическая книга и Тэссе в том же духе отвечала. Очень сварливый и грубый артефакт. Фу!

― И чем этот пузатый старушке не угодил?

― Он на Алисию виды имел, отговаривал магию принимать, мол, тяжкая ноша, лучше бы замуж... Но ты же Гюнта видела, куда ведьмаку до него! Конечно, Алисия бы отказалась, не привечала она этого типа, хотя и не отталкивала. Какой-никакой, а всё кавалер. Обидно ей было, вроде не дурнушка, а мужики от неё кривились, как от зубной боли. Но теперь посмотрим, – довольно замурчал кот. – Ты всем покажешь, ещё бегать за тобой станут. Хотя, Гюнт крепкий орешек.

― Не собираюсь я ничего показывать, и волосатый этот мне не нужен. Ты возраст мой вспомни, Джонни! Я себя чувствую затхлой подушкой в новой наволочке. Но уж и этот пузатый пусть не надеется, мне бывшего мужа хватило. Ладно, показывай, что тут где, буду обживаться, с магией позже разберусь.

***

Осмотревшись хорошенько, я прибрала в домике.

― Джонни, а где у Тэссы посуда? Котелок, да чайник стоят на печке. В чём поесть приготовить?

― Так она в котелке самоварном и готовила. Складывала туда все продукты, по бокам чугунным его оглаживала, приговаривая название блюда, и на печь горячую ставила. Супы, каши, рагу всякие варила.

Я озадаченно почесала нос. Как там хамская книга учила? Найти тепло внутри... Поищем.

Усевшись на табурет у камина, я закрыла глаза и стала «чувствовать», думала, не получится ничего, но... Оно было в районе солнечного сплетения. Что-то тёплое, мощное, грозное, но ласковое. Оно было живое и откликнулось.

Жар разливался, собирался в кончиках пальцев, давил, требуя выхода. Так... посмотрим. Я вынула из зачарованного ящика с крышкой, который кот назвал холодильником, свиные рёбра, сложила их в котелок с картошкой, морковкой и луком, налила воды, насыпала соли и сухого укропа, и стала гладить посудину.

― Свиное рагу, ты готовишь вкусное рагу на рёбрышках... – котелок засиял, его стенки быстро нагревались, а я отошла, боясь дышать. – Неужели, получилось?

Спустя пару беспокойных часов, когда мы с котом ходили возле печи и с опаской поглядывали на посудину, рагу приготовилось. Котелок погас, и я заглянула под крышку.

― Запах изумительный. Да это же местная мультиварка! Как-то мне уже нравится быть ведьмой.

Метла взмыла к потолку, наставив на меня прутья, гордо вскинулась и улетела в спальню, дверь с грохотом закрылась.

― Хамка, – вздохнул Джон и под шумок стянул у меня из тарелки рёбрышко.

Нет, ну точно мой кот, ничуть не изменился.

Но только я села есть, как в дверь затарабанили.

2.4

― Поесть не дадут...

Я пошла открывать, Джонни бежал рядом.

В дом напористо и нагло влетел тот самый мужик, которому оборотень померещился. Мне даже пришлось отскочить в сторону, чтобы он не снёс меня по пути.

― Э... Господин Фейдли? – кот напомнил мне имя. – Чему обязана?

― Да не нужна ты мне. Очухалась, что ли? – он окинул меня таким взглядом, будто осуждал, и заглянул в спальню. – Тэсса где?

― Как где? Вы что, новость не слышали? Умерла она ночью.

― Проклятая ведьма, – прорычал он. – Нашла, когда помереть. Тут такие дела творятся, а она отлынивает! И ведьмак такой же бесполезный, как услышал задачу, так дома и заперся, мол, он таким не занимается. А кто занимается, скажи на милость? – заорал он мне в лицо. – Кто, скажи мне, во всём этом бардаке занимается оборотнями? Кому Тэсса магию сдала? – он категорично наставил на меня свои усы, и казалось, сейчас за грудки схватит, требуя ответа.

― Мне. И что? – я напряглась.

― Тебе?! – он окинул меня недоверчивым, даже презрительным взглядом, но вдруг криво усмехнулся. – А тогда, голубушка, ной не ной, сколько угодно на болячки свои вечные жалуйся, а будь любезна от оборотня наши леса избавить. Видел я его ночью у Лисьего оврага. Иди, найди и убей. На то ты...

― Тут поставлена, – продолжила я уже знакомую фразу, как Гюнт утром. – Вот только никто меня тут не ставил и жалованье не платит. Захочу – пойду, не захочу...

― Не захочешь, так мы тебя из города выживем. Поняла? Две ведьмы в городе, а жить страшно, оборотни шныряют туда-сюда. Думаешь, я один пришёл? Нет, с поддержкой!

Он потащил меня за руку в прихожую, распахнул двери, и я увидела испуганные, вытянутые от удивления, любопытные лица горожан.

«Половину города приволок!» – процедил кот.

― Вот договор, – Фейдли сунул мне в руку свиток. – Мы нанимаем тебя на работу. Справишься за месяц – заплатим. Нет – выгоним из Трэ-франа. Хватит тут и ведьмака бесполезного, тот хоть с кислой миной не ходит.

Он ушёл, хлобыстнув дверью, а я растерянно смотрела на свиток.

«Сколько заплатят?» – поинтересовался Джонни и быстро ушёл в комнату. Оттуда донёсся подозрительный жирненький «плюх».

Я заглянула – так и есть. Стащил ещё рёбрышко из тарелки...

― Говорят, горбатого могила исправит, – хмыкнула я. – Но ты как был ворюгой, так и остался.

«Да ладно, тебе костей жалко?» – нагло заявил этот деятель, чавкая и тихонько рыча-мурча от удовольствия.

― Ешь уже, всё равно аппетит пропал, – я развернула свиток. – Обещают сто больших серебряков, если справлюсь. И где я им оборотня возьму? Даже если предположить, что он есть, у меня магических знаний пока нет, чтобы его изловить и привести к начальнику охраны.

«Деньги приличные. Алис, а просят живого привести?» – уточнил кот настороженно.

― Ну, тут сказано «принести голову», но это же фигура речи...

«Тут народ конкретный, желания высказывает прямо», – Джонни дожевал рёбрышко и с надеждой посмотрел на последнее в моей тарелке.

Я икнула. В смысле, прямо? Одну голову? Совсем без тела? Ну, нет!

Отшвырнув свиток, я кинулась в комнату, бросила на кровать платок Тэссы и принялась кидать в него вещи.

― Бежим-ка отсюда! – приговаривала, судорожно соображая, что ещё можно прихватить. – Голову им... Мясника нашли, а! Сборище маньяков!

Джонни взлетел на кровать и стукнул меня лапой по руке, а потом улёгся поверх добра, зашипев.

«Алиса, не дури! Куда мы пойдём? Я в этом мире вырос, а нигде больше не был, ничего тут не знаю».

― Да? Предлагаешь мне оборотню голову оторвать? – завопила я.

«У нас месяц. Может, этого зверя ещё охрана найдёт? Или сам Фейдли пристрелит? А тогда с тебя и спросу нет. Удрать всегда успеем. Ты где свою мудрость растеряла, а?» – кот смотрел на меня так, как дома, когда бывал недоволен, и я, схватив его, уткнулась в шёлковую шёрстку и всхлипнула.

― Джонни... Поверить не могу, что это ты! И что вот это теперь я.

В зеркале на стене отразилась девица с чёрным котом на руках, а я почему-то видела себя прежнюю, и прежнего пухленького Джона.

«Мы снова вместе, Алис. Справимся...»

― Джон, а почему ты Тэссу просил тебя ко мне перенести, как умру? Будто знал, что я скоро...

― Я и знал. Часть твоей болезни на себя взял, умер, но чувствовал, что не сильно это поможет.

К горлу подступил ком, я крепко прижала к себе кота, но он не любил это, проворчал:

«Поешь, да в Лисий овраг сходим, пока светло. Следы поищем...»

Я снова икнула.

Оборотня. Поищем. В лесу. Вдвоём.

Звучит, как история героической смерти.

Глава 3

3.1

― Нет, Джонни, ты как хочешь, а я сначала книгу спрошу про этих оборотней. А то идём, не пойми куда, и понятия не имеем, что там встретим!

Кот тяжело вздохнул, но спорить не стал, хотя мы уже были у двери.

Вернулись в комнату, я написала вопрос, и книга раскрылась. Выделился сразу весь разворот, текст начинался со слов:

― Для необразованной невежды рассказываем...

Я стиснула зубы и пробежала глазами рассказ.

― Интересно, Джонни. Оказывается, тут оборотни, это совсем не то, что в наших фильмах ужасов показывали. В далёком прошлом в здешних лесах жили с виду обычные люди, но каждый мог превращаться в рысь. Постепенно эта магия в их крови угасла, и теперь остались лишь слухи, что кое-где иногда встречаются люди с оборотом. В целом они безобидные, от обычных людей скрываются, но если загнать этого магического зверя в угол, он может и убить

«Если загнать в угол, так любой может», – хмыкнул кот.

― Ещё тут написано, что люди рыси любят мясо с кровью и сырые яйца, спать ложатся поздно, ненавидят рано вставать, и обычно они вялые, ленивые днём, и имеют отличный нюх.

Книга зашуршала страницами и открылась в другом месте, я прочла жирный текст:

― А для всяких пародий на приличную ведьму хотим заметить, что самый верный способ опознать оборотня, это посмотреть на него сквозь запотевшее или сильно запылённое зеркало или стекло. Глаза выдадут звериную магию, они будут ярко гореть жёлто-зелёным, тогда как всё лицо окажется нечётким.

Вспыхнула ещё какая-то строчка внизу страницы, но в дверь постучали, и книга закрылась.

― Ладно, потом дочитаю. Кого там ещё принесло?..

Джон принюхался.

«Недобитый метлой ведьмец явился. Очаровывать будет, не иначе, даже жилетку на ярко красную сменил», – хихикнул он.

― И снова здравствуйте, господин Эсмон, – я открыла дверь и натянуто улыбнулась. – Простите, я ухожу. Если у вас дело не срочное, то...

― Ох, да что вы? – всплеснул руками ведьмак. – Куда же вы? Уж и вечер скоро, темнеет-то теперь рано, зима почти. А я пришёл узнать, предлагал ли вам свой дурацкий договор этот смутьян Фейдли. Придумал ещё, чтобы я оборотня ловил, представляете? Один! Я в герои не нанимался, так ему и сказал!

― А я вот нанялась, – мы с Джоном вышли из дому, слегка оттеснив гостя. – Теперь в лес надо сходить, проверить, может следы какие найдём.

― Да что вы, госпожа Алисия?! Вы же только магию приняли, толком и не обучены, а это дикий зверь, жуткое дело! Отказаться надо было решительно. Ну, я этому Фейдли устрою! На гибель же толкает молодую девицу! – он погрозил хилым кулаком в сторону города.

― Не стоит. Мне деньги нужны, попробую договор выполнить.

Вот только не хватало, чтобы он меня от договора спас, и я ему должна осталась!

Ведьмак тяжело вздохнул, охнул пару раз и сдался.

― Упряма и прекрасна. Глаз не отвести, если уж позволите такое сказать, – он схватил мою руку и смачно так приложился, будто скользкая жаба упала на кожу. Меня передёрнуло, а он не заметил и счастливо улыбнулся. – Ну, раз так, я с вами пойду. Не могу позволить вам одной так рисковать.

Мне поплохело от такой перспективы.

― Ой, метлу забыла! – я рванула в дом, схватила Жанетту, которая от такой неожиданной дерзости явно обалдела, и вышла к кавалеру. – Готова. Идём?

Метла растопырила прутья, принялась вырываться из моей руки, с остервенением мести пыль с дорожки на ведьмака, и тотстушевался.

― Э... а может, без неё? – спросил неуверенно.

― Без неё не могу. Я пока в магии слаба, она помогает. Ну, когда слушается... Вообще, я бы лучше с котом сходила. Знаете, так безопаснее, а то вдруг метла снова с ума сойдёт?

Жанетта рванулась на меня, и едва удалось увернуться от удара в лоб.

― Д-да. С-сходите сами. Я тут подожду. Если долго вас не будет, пойду на выручку. Вы же к Лисьему оврагу пойдёте, да?

Я радостно кивнула и пошла, следя за хвостом кота, Джон побежал вперёд, но сообщил, что будет указывать направление.

― Спасибо, Жанетта, – прошептала я метле, когда ведьмак остался позади, а она резко сжала прутья, мол, не подлизывайся!

***

Шли мы долго, Лисий овраг раскинулся за парой довольно крутых холмов, поросших ельником, Эсмон оказался прав в одном – темнело тут рано.

― Шевелиться надо, Джонни. Где он тут видел этого мужика-не-мужика? На поляне, вроде? И где та поляна?

Кот задрал хвост и уверенно пошёл по оврагу, который медленно расширялся, пока не упёрся в стену елей, за которыми была полянка, поросшая сухими травами и черничником.

«Тут только эта вырубка старая, больше полян нет. Мы с Тэссой сюда за грибами часто ходили», – сообщил Джон.

― И что делать? – я растерянно посмотрела на него, на Жанетту.

«Тэсса, когда магический след искала, руки перед собой ставила, и велела найти», – неуверенно ответил кот.

Найти... Ладно. Я снова потянулась к теплу внутри себя, протянула руки и... почувствовала притяжение. Шла, шла и остановилась, точно зная, что вот тут есть магия.

Я замерла, как бы прислушиваясь к ней, и ощутила эмоции.

― Страх... Удивление... Сомнения... Стыд...

«Растерянность, – подсказал Джонни. – Я тоже чувствую их. Этот оборотень какой-то странный».

― И никакой агрессии... Молодой, может? Будто впервые обернулся, и не мог поверить, а потом Фейдли его испугал совсем, и он удрал куда-то в лес, – ёлки зашумели на ветру, будто услышали меня и согласились. – Ну, нет, я туда не пойду, и не зовите!

Так, уже и с деревьями начала говорить, а скоро они отвечать начнут... Вот так с ума и сходят.

3.2

Мы вернулись в город поздно, уже горели фонари, народу на улицах почти не было, однако у здания городских служб стояли три человека, ругались.

― Я велел вам найти оборотня, господин Гюнт, дал подсказку, где искать! Вы не выполняете свои обязанности! – голосил Хик Фейдли, как обычно с охотничьим ружьём за спиной.

― Вы велели мне? – ответил ледяной голос, и я узнала начальника охраны.

Моя спина, скрюченная под тяжестью вязанки хвороста, ну, не ходить же в лес просто так, сама собой выпрямилась. Тело Алисии всё ещё реагировало на красавца довольно остро.

― Вам! – рявкнул Фейдли, и мне стало интересно, он, вообще, нормально говорить умеет? – А вы бездельничаете.

― Дайте-ка я вам кое-что объясню, – вкрадчиво начал Гюнт. – Вы не платите мне зарплату, вы не городской голова, перед которым я отчитываюсь, и велеть вы будете дома жене! – процедил он уже с угрозой. – А если продолжите говорить таким тоном, окажетесь в камере, посидите ночку, проспитесь, глядишь, и успокоитесь. Вам ясно? Наводка ваша ничего не стоит, если оборотень и был, так это не зверь, разум имеет, и вряд ли он туда вернётся. Мои люди опрашивают дровосеков, других охотников и жителей окраин города и соседних двух деревень, и пока только вы один орёте про оборотня. Не странно ли? Живущие у леса его не видели, а вы обнаружили? Или мой помощник прав, и вам что-то там померещилось?

― Хик, ты уверен, что видал того мужика в лесу? – Кенрик, а третьим был он, с жалостью смотрел на охотника, покрасневшего так, что в тускло-жёлтом свете фонаря, кожа казалась оранжевой. – Ведь гоняем людей зазря, а у нас их и так не хватает, сам знаешь.

― Гоняйте лучше, – почти выплюнул Фейдли. – А я собрал неравнодушных горожан, и мы наняли ведьму для убийства этой твари. Не стыдно вам будет, господин напыщенный Гюнт, если она вашим людям нос утрёт? А ведь это жалкая Алисия Лист, а не стервозная, но сильная Тэсса! Вот уж не ко времени старуха померла, бросила нас на произвол судьбы.

Метла, которую я устроила среди хвороста, дёрнулась при имени бывшей хозяйки, меня качнуло, вязанка врезалась торцом в стену дома, и верёвка вырвалась из моих замёрзших пальцев. Хворост упал, шум привлёк внимание мужчин.

― Добрый вечер, господа, – холодно кивнула я и с достоинством расправила плечи, про себя костеря чёртовы ветки. – Господин Фейдли, если я такая жалкая, так может, вы сами оборотня поищите? Погода плохая, темнеет рано, чего ради мне по лесам мотаться за плодом вашего воображения? А коли наняли, так прикусите язык. И убивать я никого не стану, попробую только отловить, ясно вам?

― Вы согласились... – заорал этот псих, но я осадила.

― Не смейте на меня орать, – проговорила тихо, а на кончиках пальцев заплясали золотые искры. – А не то посмотрим, насколько я слабая ведьма. И кстати, я не соглашалась никого убивать, вы просто всучили мне тот договор и запугали тем, что выживите из города. А это шантаж. Не так ли, господин Гюнт? – я вперила ледяной взгляд в красавца.

Брюнет не сразу отреагировал, кажется, ещё не привык к новой Алисии, зато Кенрик быстро закивал, поглядывая на меня с опаской. Я удовлетворённо кивнула в ответ, подхватила вязанку и гордо прошествовала мимо мужчин, застывших с отвисшими челюстями.

«Неподражаемо, Алисушка! – хихикнул Джонни. – с Фейдли никто сладить не может, а ты ему рот-то заткнула. Гюнт аж дар речи потерял!»

И почему-то мне стало хорошо от этой мысли...

Но долго радоваться не пришлось. У дома на ступеньках сидел человек, и по яркой жилетке на толстом пузе я узнала Эсмона.

«Ведьмец бдит, чтобы ты в лесу не сгинула, – проворчал кот. – Ты построже с ним, Алис, не для него красна ягодка росла».

Но сказать было проще, чем сделать.

― Госпожа Алисия! Наконец-то, я уже извёлся, думал, надо к оврагу бежать, искать вас, да боялся, разминёмся. Ох, да вы же продрогли!

Он схватил меня за плечи и принялся растирать их, руки, спину, причем, непозволительно низко, почти на грани, а вот вязанку забрать, пылкий кавалер не догадался.

«Распустил лапы, хряк пузатый», – рассердился Джон, и я была с ним согласна, а в вязанке пару раз дёрнулась Жанетта.

― Тяжело, господин Эсмон, отойдите, – я скинула ношу у крыльца и открыла дверь. – Спасибо, что дождались и волновались, хотя не стоило. А теперь мне спать пора. Доброй ночи.

Эсмон, как не слышал, кряхтя, взял вязанку, занёс в кухню и снова решил приготовить чай.

― Вы устали, я чайку заварю, долго вас не задержу. Поговорим, вам же, наверное, хочется с кем-то поделиться, что в овраге нашли. Одинокая красавица, ни семьи, ни мужа...

Прямо поплакать над своей судьбой захотелось, а ведьмец не терялся.

― Присядьте, давайте плащик помогу вам снять, – он попытался расстегнуть заколку на вороте, и как бы невзначай коснулся моей шеи. – Ох, и кожа у вас, нежнейшая. Такой цветок пропадает... А всё Тэсса эта, я бы сам-то давно решился на предложение... – его пальцы снова коснулись моей шеи и медленно двинулись вниз.

Ну, обалдеть, какие намёки на томный вечер!

― Хватит, господин Эсмон! – я вскочила. – Что вы себе позволяете? И делиться я с вами ничем не буду. Устала и спать хочу. А вам пора!

Я распахнула дверь, ведьмак сначала опешил от неожиданности, потом слегка насупился, но тут Жанетта вырвалась из вязанки, раскидав по комнате несколько веток, и поддала под зад незадачливому женишку. Эсмона просто вымело из дома.

― Не иначе, как магия Тэссы вас испортила! – обиженно выкрикнул ведьмак. – Раньше-то покладистее были, а теперь возомнили о себе?

В окнах соседних домой замелькали силуэты, и я захлопнула дверь.

― Опозорил, гад... Жанетта, ты в другой раз его промеж глаз лупи, чтобы искры рассматривал и не голосил.

Джонни ходил у порога, шипел и рычал, как лев, и даже без его мыслей в звуках отчётливо слышалось: «Ум-бьюм»...

Конечно, спать после такого расхотелось, и я решила прибраться.

― Надо пол подмести, чтобы его поганая энергия улетучилась!

Забыв, что метла не совсем метла, я схватила её и пару раз махнула по полу, а в следующий миг взмыла к потолку, уцепившись за древко.

― Жанетта, вниз! – заорала я, вроде и не высоко, а руки разжать страшно, но метла принялась мотаться по комнате, резко разворачиваясь, тормозя, вертясь на месте.

Я болталась на ней, снося ногами всё на нашем пути, кот забился под стол и тихо завывал на один мотив со мной, и тут раздался грохот. Мой магический чугунок упал и залил остатками рагу всю кухню. А вдруг треснул?!

― Жанетта, – взревела я в ярости, – а ну, не порть имущество! Вниз, я сказала!

Метла послушалась, рухнула, а я вместе с ней. И снова черенком в лоб – бздынь! Чугунок так не звенел...

3.3

На следующий день, прикрыв оба синяка на лбу шляпкой с густой вуалью, я отправилась на похороны Тэссы, Джон показывал дорогу.

«Почти никто не пришёл, – вздохнул котейка, когда подошли к кладбищу, – а ведь она многим помогала. Эх, люди...»

Желающих сказать что-то о покойной не нашлось, поэтому сначала гробовщик прочёл с листка пару фраз о том, как всем будет не хватать чудесной старушки, а потом вышла я. Поблагодарила старую ведьму за магию, за её доброту и новый шанс в моей жизни, пожелала и душе покойной мира. На том всё и закончилось. Могилку засыпали, бумажные цветы возложили. Мы с котом положили на холмик венок из еловых веток, перевитый чёрной лентой, постояли дольше других, и уже хотели пойти домой, но кое-кто меня поджидал.

― Госпожа Алисия, – виновато вздохнул Эсмон, – вы меня простите за вчерашнее. Ужасно неловко вышло. Я ведь думал, вы ко мне расположены, а оказалось, не в Тэссе дело, да? Оно-то понятно, такая красотка... Глупо было надеяться, сам виноват. Мир? – он неуверенно протянул мне руку. – К чему нам ссориться? Одним делом заняты ведь.

― Мир, – я пожала потную ладонь и быстро убрала руку, незаметно вытерев об юбку. – И вы простите за метлу, она пока плохо меня слушается. И мне жаль, если как-то подала вам ложную надежду. Я не ищу отношений или брака, мне теперь магию надо осваивать, сами понимаете.

― Ох, да-да, конечно! – закивал ведьмак. – Понимаю. Людям кажется, что всё просто, но мы-то знаем, что это не так. Вы обращайтесь, если с чем-то помочь нужно будет. А вы, госпожа Алисия, на танцы то вечером пойдёте?

― Танцы? – не поняла я, а Джон не успел ничего объяснить.

― Ну, да, в ратуше. Ох, да вы конечно же и забыли, болели долго, теперь вот Тэсса умерла, и оборотень ещё этот... А ведь обещали мне танец! Хотя уж и не знаю, может, я вам неприятен совсем стал?

― Господин Эсмон, я с удовольствием с вами потанцую, если приду, – про удовольствие пришлось приврать, но наживать врага тоже не хотелось. – Однако я совершенно не могу вспомнить, что за танцы... Не знаю, что у меня с памятью... Прямо провалы иногда.

― Ох, это всё из-за магии, моя дорогая! Я ведь вас предостерегал, но Тэсса спихнула-таки вам свою ношу, – Эсмон сокрушённо покачал головой, но печалился не долго. – Ну, ничего, я рядом, подскажу, в случае чего. А танцы эти по случаю дня рождения покойного Эрика Одноногого, величайшего танцора современности. Ох, какие он коленца выделывал! Бывало, как встанет на одну ногу, вторую изысканно задерёт, да как начнёт волчком вертеться! Никто его в этом перещеголять не мог, за эти экзерсисы его Одноногим и прозвали, прямо так, с большой буквы! Великий был человек. А уж как геройски помер-то! Ой, что вы! Крутился, крутился, да голова закружилась, свалился со сцены в оркестровую яму и шею свернул. Оно и понятно, танцору уже пятый десяток шёл, узкие рейтузы ноги-то сжимали, кровь не двигалась, вот так и вышло. Но смерть во имя искусства, это так поэтично, верно? Он ведь был местный, знаете? Тут же недалеко и похоронен, – ведьмак махнул куда-то вглубь кладбища, продел мою руку себе под локоть и повёл к городу. – Романтичное место, да? – неожиданно спросил он и томно вздохнул.

― Э... – я растерянно осмотрелась. – Да. Могилки кругом, грязь под ногами чавкает умиротворяюще, деревья на ветру поскрипывают, как кости покойничков... Есть в этом что-то.

Джон у меня в голове прыснул от смеха, но внешне был невозмутим, бежал рядом, задрав хвост трубой.

Мы прошли через городскую площадь, и на ратуше я увидела плакат-приглашение на те самые танцы. Вечер назвали «Одноногое вдохновение», и я подумала, что звучит затейливо, а если знать предысторию, то даже символично, но почему-то не вдохновляет.

― Зайдём в кафе, госпожа Алисия? Дома-то у вас чаю не выпить, а тут посидим, поговорим, Тэссу помянем, – предложил ведьмак, когда мы шли мимо витрин, уставленных тыквами и корзинами с каштанами и прочими орехами.

Я глянула на деревянную табличку, качавшуюся на ветру у входа, кафе называлось предсказуемо «Тыква и орех».

― Нас, наверное, не пустят с котом, а я не могу Джонни на улице оставить. Тэсса просила о нём позаботиться, я обещала. А ведь обещанное покойнику надо выполнять...

― Давайте спросим, – не сдался ведьмак, – Латье с её шавками всюду пускают, а тут котик, милое, чистенькое животное. Хотя эту бабу попробуй, не пусти, она сама глотку перегрызёт, и собаки не понадобятся, – доверительно шепнул мне толстопуз, и от его дыхания слегка замутило.

Брр... вот бывший мой так же делал, и когда смеялся, похоже похрюкивал.

Мы вошли в кафе, хозяйка не стала спорить и пустила нас с животным, но только я уселась за столик, как почувствовала взгляд. Оглянулась и увидела Гюнта.

Начальник охраны выглядел озадаченным, смотрел на меня в упор и постукивал длинными пальцами по кружке. Рядом с ним стояла тарелка с одиноким пельменем. О, холостяцкий завтрак?..

Пока ждали заказ, Эсмон трещал без остановки, но я слышала только частые охи-вздохи, а сама пыталась не обращать внимания на начальника охраны, но получалось плохо, потому что он меня буравил взглядом без малейшего стеснения. Не дождёшься, сердцеед, ни разу на тебя не посмотрю!

Но я посмотрела. Когда Гюнт уходил, он бросил монеты на стол, я повернулась на звук и наши глаза встретились. Мужчина смотрел с интересом, наблюдал за мной.

«Алис, хоть взгляд отведи! Он и так уже что-то подозревает!» – прорычал на меня Джонни, но поздно, Гюнт ушёл.

------

Дорогие читатели, с Наступающим!

Желаю вам и вашим близким здоровья, удачи, радости и благополучия!

С любовью, ваша О.О.

3.4

― Да как можно было согласиться на эти танцульки?! – я мерила шагами комнату, с ужасом представляя себе вечер, куда придётся идти одной, потому что кота моего туда не пустят. – Джонни, хоть бы ты меня остановил!

«А я пытался, но ты в своих мыслях витала. У тебя там начальник охраны всё место занял!» – зашипел на меня кот, и в голове, и прямо в лицо. Мой помощник сидел на комоде рядом с магической книгой и хмуро наблюдал за мной. Книга «плевалась» в него искрами, он нервно дёргал хвостом и в ответ раздражённо пинал корешок задней лапой, правда, толстенный фолиант от этого даже не сдвигался.

― Это будет конец! Меня раскусят!

«А ты больше молчи, забито улыбайся, и встань где-нибудь в тёмном уголке, чтобы внимание не привлекать, – посоветовал кот. – Ну и удирай оттуда, как можно скорее. С ведьмаком спляши, раз обещала, и скажи, что надо магию изучать. Я тебя на улице подстрахую».

― Я же почти никого тут не знаю! – моя паника только нарастала с каждой минутой. Близилось время танцев. – И танцевать не умею, как местные.

Нет, когда-то в юности я занималась бальными танцами, неплохо вальсировала, но что за танцы здесь? И чем я думала, соглашаясь на танец, а?

― Слушай, а может, не ходить? Ну, Алисия же болела, может, не до конца ещё поправилась, а то все так удивлены, что она не померла, даже неловко делается. Разочаровала людей, понимаешь ли! – я с надеждой глянула на кота, но тот задумчиво подёргал усами, снова пнул книгу и вздохнул.

«Не-а. Ведьмак от тебя так легко не отстанет. Он же тут останется, за недужной ухаживать. Вот как ты его выпроводишь?»

― В смысле, останется? А кто его сюда позовёт?

«Алиса! – простонал Джонни. – Ты совсем его не слушала, а? Он же предложил зайти за тобой, чтобы вместе на танцы пойти. Ты кивнула».

Я тоже застонала и повалилась на кровать, на нос что-то мокрое плюхнулось.

― Тьфу! Что за дрянь?! – я вскочила, глянула на потолок и новая крупная капля упала мне на лоб.

«Что, что... У Тэссы крыша давно протекала. Я говорил ей поправить, да у неё всё времени не было, тазики расставляла. Вот тут, – кот указал место, – и тут поставь посудины. Дождь начался».

― Дождь это хорошо, может, народу будет мало? Или вовсе никто не придёт?

«Уж конечно! Главное событие осени, там все соберутся!»

И будто подтверждая мысли Джона раздался вкрадчивый стук в дверь. Кавалер явился.

― Надеюсь, я так ему ноги отдавлю, что больше танцевать не захочет, – прошипела я.

«Кстати, Алисия на танцах всегда у стеночки стояла, никто тут не знает, как она танцует. При Тэссе Эсмон её приглашать не решался», – вспомнил кот. И это было мне на руку. Никто не удивится, что я танцевать вдруг разучилась, ведь может, и не умела.

***

Ведьмец разоделся во всё самое красивое. Плащ с красным подбоем, синие кожаные сапоги с узорчатым тиснением, ярко-синий жилет, расшитый нежной зеленью, изумрудный пиджак и шейный платок из голубого шёлка. Не мужчина, а отрада для глаз в пасмурный вечер. Рядом с ним моё тёмно-серое платье со скромным декольте и плетёным кожаным пояском смотрелось чужеродно, и даже полосатые, чёрно-белые, чулки, видневшиеся между краем подола и чёрными ботинками на квадратном каблучке, картины не улучшали.

«Шляпу не забудь, – подсказал кот, когда я уже надела плащ. – Ты ведьма, они без шляп не ходят! Тэсса тебе дарила такую, в шкафу лежит».

― Ох, шляпу забыла, – всплеснула руками я. – А ведь милая Тэсса мне подарок сделала.

Выудив чёрную ведьмовскую шляпенцию с большими, слегка обвисшими полями и чёрной шёлковой лентой, из-под которой торчало воронье перо, на удачу, я поправила свисающий острый конец.

― Мне идёт? – натянуто улыбнулась Эсмону, изображая воодушевление, и он закивал со слащавой улыбкой.

― Вам, как никому другому! Более очаровательную ведьму и представить сложно!

Захотелось отмыться от этой патоки, но пришлось взять кавалера под руку и отправиться в ратушу. Джон, как бы остался дома, но он позже нас нагонит и будет следить за мной через окно. Мы пока не знали, как далеко сможем слышать мысли друг друга, но я надеялась на удачу. Ну, перо же всё-таки...

По дороге я снова не слушала Эсмона, и почему-то то и дело думала о Гюнте. Придёт или нет? Лучше бы нет. Пусть бы он не захотел разборок с неравнодушными горожанами, желавшими укоротить рост оборотню на длину головы, а?

Но не успели мы войти в здание, как сразу натолкнулись на начальника охраны, поздоровались, и дальше я постоянно ощущала кожей его взгляд.

Н-да, одного пера мне будет мало для удачи, тут бы целую ворону ощипать для верности. Или прямо живую к шляпе примотать...

Глава 4

4.1

Было тревожно. Я слышала мысли Джонни на улице, знала, что он идёт за нами, но тут, среди гама толпы и задорной, громкой музыки с оттенком чего-то кельтского, осталась одна.

Ладно, если что, буду валить всё на проблемы с памятью и вниманием из-за обретения магии, мол, переболела сильно, а тут ещё потеря Тэссы, магия, вот голова и не соображает. А как иначе объяснить то, что я людей не узнаю? Ещё Гюнт этот, смотрит и смотрит...

― Госпожа Алисия, я не выпить ли нам праздничного морса? Надеюсь, градоначальник не поскупился, велел наварить много. А то в прошлом году мне не хватило. Хотя, вы же и не были, не видели этого позора. Город окружён лесами, кругом ягоды растут, а морса всем жителям не хватило. Каково, а? И ведь на танцы-то многие старики или детвора не ходят, а не хватило!

― И чего вам опять не хватило, господин Эсмон? – раздался за нашими спинами недовольный высоковатый голос.

Невысокий, крепкий мужчина, похожий на кудрявого барашка в пенсне, сурово воззрился на ведьмеца, а заодно и на меня.

― Д-добрый вечер, – пробормотала я, понятия не имея, кто это.

― А пока вот не знаю, хватает или нет, господин градоначальник, – с вызовом ответил Эсмон. – Сейчас проверим. Что там у нас с угощением в этом году, а?

Он потащил меня куда-то, и я успела только виновато улыбнуться кудрявому товарищу, решив, что не стоит портить отношения с властью. А то ещё втянет меня этот ведьмак в неприятности из-за своего морса!

Мы ещё не дошли до столов, видневшихся в торце украшенного лентами и бумажными цветами зала, как в центре, прямо под гигантским портретом в золочёной раме, разразился скандал.

― Отстань ты от меня! – истерично взвизгнула сутулая девица, широкая, но плоская, с веснушками по всему лицу и тощей косицей, свёрнутой в кичку, украшенную непомерно большим розаном. – Не буду я с тобой танцевать! Прилип, как репей на подол!

Рядом с ней стоял с глупой улыбкой парень, в котором ни с первого, ни со второго взгляда невозможно было заподозрить острый ум и сообразительность. Он не уходил, смотрел с умилением и только что слюни не пускал на объект своих мечтаний.

― Да что же вам, госпожа Джори, танца жалко? Не съем же я вас, хотя вы уж такая аппетитная булочка, – он подмигнул ей и растянул мясистые губы в широкой улыбке, приоткрыв дырку в верхнем ряду зубов.

― Папа! – капризно выкрикнула девица, на мой взгляд, более похожая на овальную сушку, чем на булочку. – Скажи ему!

Она дёргала за рукав солидного, дородного мужика, такого же широко, кряжистого и плоского, но тот делал вид, что рассматривает портрет какого-то горделивого чернявого красавца с закрученными в колечки усами. Портрет был поясной, но красавец почему-то прижимал почти к уху ногу в ярко-красном трико, и было непонятно, это его нога или чья-то позаимствованная.

― Хорошо носочек тянет, – кивнула я на портрет, и Эсмон решил мучившую меня загадку.

― Не то слово! За эту гибкость и верность одной фигуре танца нашего великого танцора и будут помнить в веках! – с гордостью ответил он. – Что-то сегодня народу много, госпожа Алисия, вы тут постойте, полюбуйтесь на портрет героя этого вечера, а я за морсом схожу.

Пришлось кивнуть, хотя имя героя я не вспомнила, а вот прозвище да. Так вот как выглядел «Одноногий» танцор...

Забившись под самую стеночку и надеясь, что меня никто не заметит и не захочет пообщаться, я слушала всё более раздражённые вопли девицы, отбивавшейся от настырного ухажёра, и наконец, её папенька не выдержал.

― Фостина, девочка моя, – проговорил на ухо, отведя девицу ближе ко мне, – да потанцуй ты уже с ним. И потом ведь больше всё равно никто тебя пока не пригласил, а это же танцы. Опять же и дом у его семьи небогатый, но приличный, всё же гончары, горшки-то людям всегда нужны. А у начальника охраны что? Халупа на краю леса. Сдалась тебе такая семейная жизнь? Он на работе, а ты? С волками да белками будешь там разговаривать?

― Папа, но Гюнт хоть красивый, а этот страшный и глупый! И что-то раньше он на меня и не смотрел, а тут как приворотного зелья напился! Шагу ступить не даёт!

― Не горлань, доча, – прикрикнул отец и добавил мягче: – Может, у парня любовь проснулась внезапно и непредвиденно? И потом, ты у меня тоже не большого ума уродилась, а папенька не вечный. Кто потом станет о тебе заботиться? Этот хоть и дурачок, да зато таким мужем крутить легче.

Он развернул дочку к кавалеру и выдал увесистый шлепок под зад, а сам повернулся ко мне, окинул высокомерным взглядом с головы до ног и хмыкнул:

― Позавчера помирала, а нынче на танцах уже. Вот и верь ведьмам...

― Ну, простите, что выжила, – сладко улыбнулась я, развернулась, чтобы отойти и врезалась в широченную грудь.

Поля шляпы примялись, сплющив и мой нос.

― Простите, – прогнусавила я, вцепившись в мужчину, чтобы не свалиться, отступила осторожно и подняла голову, потирая кончик острой носопырки.

Передо мной стоял Гюнт.

― Потанцуем, госпожа Алисия? – он слегка поклонился, не сводя с меня глаз, и протянул руку.

4.2

Я чувствовала, как к нам повернулись десятки голов, взгляды девиц и их мамаш прожигали меня насквозь.

Очень хотелось назло всем этим кумушкам пойти танцевать. Как я успела заметить, местные танцы изяществом и сложностью не отличались – мужчина берёт даму за талию, она кладёт руки ему на плечи, и дальше они скачут по кругу под резвую музычку в одном направлении, потом в другом. В том, что справлюсь, сомнений не было, однако танцевать с возможным виновником болезни Алисии мне было противно. Может, он кружит вокруг меня, присматривается так бдительно, потому что опасается, как бы не рассказал всем о его выходке?

― Я не танцую, господин Гюнт, прошу прощения, – мой голос звучал звонко и холодно, и лицо начальника охраны вытянулось от удивления.

Не ожидал отказа? А не стоит быть таким самоуверенным. Дамочки вокруг зашептались, как змеи зашипели, а их дочки уставились на меня так, будто я прямо на их глазах упала с луны.

Гюнт продолжал буравить меня взглядом, но вернулся Эсмон.

― Увы, госпожа Алисия, морс в этот раз отвратительный, бледный и кислый. Градоначальник снова на угощении сэкономил. И раз так, то может быть, потанцуем? Вы обещали, – он с улыбкой погрозил мне пальцем, делая вид, что не видит Гюнта.

Я кивнула и пошла с ним в центр зала.

― Вы же не танцуете?.. – раздалось мне вслед.

― Простите, не уточнила, – я повернулась и через плечо сладко улыбнулась охраннику. – Я не танцую с вами.

Эсмон довольно хмыкнул, услышав наш разговор, а я усмехнулась про себя. Рано радуешься, голубчик.

Мы встали в пару и принялись скакать с остальными, я так вошла во вкус, что даже выкрикивала залихватские «Эх!» и «Ух!», как и местные. При этом бодрила меня не музыка, а несчастное лицо ведьмеца, который держался от меня всё дальше и дальше. Поначалу-то этот пузатый прижался ко мне очень тесно, почти интимно, но после первого же круга, когда я несколько раз со всей молодой удалью прыгнула ему на ногу, стал отстраняться.

Эсмон стискивал зубы, охал и кряхтел, даже жмурился и втягивал шею, словно это могло спасти его, но мои ноги снова и снова настигали его несчастные пальцы.

Прыжок! Ох... Поворот и прыжок! О-ой...

― Эх! – вопила я вместе со всеми и во весь рот улыбалась несчастному кавалеру, уже знатно хромавшему.

А ты что думал? Танец с ведьмой – вещь незабываемая!

Когда закончилась музыка, Эсмон с облегчением выдохнул, его вымученная улыбка стала моим триумфом. Вот так! В другой раз не станешь руки распускать.

― Ой, как же мне понравилось! – я широко улыбнулась ведьмецу. – Потанцуем ещё?

Эсмон нервно дёрнул щекой, моргнул, и я прямо видела, как он старательно придумывает причину для отказа. Но ему повезло, а вот мне нет.

― Потанцуем, госпожа новая ведьма? – рядом возник скандалист Фейдли, и, не дожидаясь моего ответа, схватил за руку и потащил на танец.

Почти сразу я поняла причину приглашения, тип решил выяснить, как идёт поимка и обезглавливание оборотня, и не придумал ничего лучше, чем поговорить в танце. Ну, это он зря. Опыт оттаптывания ног ретивых кавалеров у меня уже был.

― Так вы нашли следы оборотн... Ой! – взвыл мой партнёр. – Осторожнее!

― Простите, плохо танцую, – бодро сообщила я, не скрывая, что ни капли не сожалею.

― Что там с оборотн... О-ох! Да вы что творите? Скачите полегче!

― Стараюсь, простите, – я сладко улыбнулась...

На пятом упоминании оборотня наш танец закончился раньше музыки. Фейдли от меня просто сбежал, вернув Эсмону, который этому совсем не обрадовался и, кажется, даже ойкнул тихо.

― Вы не пригласите меня на танец? – вкрадчиво прошептала я, но ведьмец как-то сжался и слегка отступил.

― Н-нет. Пожалуй, не сегодня. Я, кажется, лодыжку подвернул, – промычал он.

Я злорадно улыбнулась. Больше меня не беспокоили, и вскоре, под предлогом того, что ещё плоховато себя чувствую, и переоценила свои силы, я ушла. Джон ждал меня на улице.

«Что, отделалась от кавалера?»

― Ага! – радостно кивнула я, погладив котейку, и подхватила его на руки. – Думаю, он долго теперь танцевать со мной не захочет.

«А что Гюнт? Я твои мысли слышал только отрывками.»

― Я вообще тебя не слышала. А Гюнт... Ну, что Гюнт. Он остался при своих... ногах!

Настроение было отличное, я пританцовывала, идя домой, но вот когда пришли, стало не до смеха.

― Вот проклятье! – прорычала я, едва заглянув в комнату, где протекала крыша. – Таз не так подставила, тут теперь лужа!

Пришлось мыть пол, ставить посудину ровнее, потому что дождь то шёл, то заканчивался.

― Надо бы ведро вылить, но на улицу неловко, а в садике у дома сейчас грязь по колено, наверное. Земля раскисла.

Я озадаченно почесала затылок.

«Сабо надень, да вылей, а потом их у крыльца оставишь, как обычно Алисия делала, – посоветовал кот. – Эти башмаки деревянные, отмоются, да и всё, местные их по грязи носят, чтобы кожаную обувь не портить. Алисия их обожала, на заказ делала у местного мастера, там на подошве рисунок особый, только у неё такой.»

Деревянные стукалки-сабо были ярко-красными, праздничными, даже жалко такие пачкать. Я быстро отнесла грязную воду в сад, потом переобулась в коридоре и выставила сабо на крыльцо, где их мог вымыть дождь.

«Всё, Алис, спать. День был долгий», – Джонни взобрался на кровать и лёг в ногах, как делал и в нашем мире. А кто я такая, чтобы перечить коту?

По крыше барабанил дождь, капли стучали о таз, котейка мурлыкал, как трактор, а я смотрела в тёмный потолок и думала о своей новой жизни, пока не уснула.

***

Утро нагрянуло в мой дом с грохотом. Подскочив на кровати, я спросонья не могла понять, что за звуки, пока не раздался голос с улицы:

― Открывай, ведьма! Судить тебя будем!

Приехали.

4.3

На моём крыльце снова стоял Фейдли, а за его спиной теснились прочие «неравнодушные» горожане. Что-то поднадоела мне эта картинка...

― И вам недоброго утра, господин Фейдли, – проворчала я, исподлобья глянув на мужчину, сурово топорщившего на меня усы. – Что вы тут снова устроили?

― Это не я устроил, милочка! Это ты добрым людям жить спокойно не даёшь. Думаешь, раз ведьмой стала, так на тебя управы нет? – заорал он так, что я вздрогнула и зажмурилась.

― Обязательно так вопить? Тут кто-то глухой? – моё терпение заканчивалось, а руки налились тяжестью от напора магии. Не сорваться бы...

― Ты не дерзи мне, Алисия, – прохрипел он. – Много на себя взяла. Какова ты есть, уже всем ясно. Оборотня так и не изловила, зато корову нашей почтенной Марго испортила. Чем тебе бедная женщина помешала, а? Или ты думала, мы не поймём, что раз вчера корова молоко давала, а за ночь перестала, так это происки ведьмы?

Я едва не ляпнула, что ни ту корову, ни Марго в глаза не видела и знать не знаю, но вовремя прикусила язык.

«Марго, это вон та тётка в синей юбке и в шляпке с пожёванным цветком, – сообщил Джонни, хвостом указав на бабу, стоявшую, расставив короткие ноги так, будто она пыталась врасти в землю у моего дома. – Она Алисию обзывала старой девой, грязнулей и убогой дурочкой, наверное, поэтому они и решили, что ты мстишь теперь».

Потрясающе.

― И что, у вас есть свидетельство того, что это сделала я? Животное могло приболеть, да просто могло молоко закончиться. К тому же, магия есть не только у меня. Господин Эсмон опытнее, почему бы вам на него вину не спихнуть, раз ищите виноватого? Или на неопытную ведьму наседать не так страшно?

Я в упор посмотрела на бабу, но заговорил снова Фейдли.

― Господин Эсмон, живёт тут давно, и никогда от него проблем не было. Впрочем, пользы не было тоже, но это другая история уже. Да и конфликтов у него с Марго не случалось, а вот ты на неё обиду точно затаила! Потому и мстишь мелочно.

Усатый повторил то, что предположил мой кот.

― Докажите. Потому что я утверждаю, что после танцев вернулась домой и спала, пока вы не разбудили.

― Да, господин Фейдли, обвиняете, так докажите. Почему, как что случается, так ведьмы виноваты, а? – сквозь толпу протиснулся ведьмак и встал рядом со мной, как боевой товарищ. – С чего вы решили, что это госпожа Алисия?

― А с того, что у коровника очень узнаваемые следы. У вашей соратницы не хватило ума простые сабо надеть, свои хвастливые нацепила, вот и выдала себя, – выкрикнул Фейдли, и толпа загудела, взгляды стали злее, жалили меня, как осы.

― Не верю! Да и мало ли, кто позавидовал госпоже Алисии и заказал сабо с таким же рисунком? – не сдавался ведьмак. – Вы подошву проверьте. У фермы Марго редкая глина липкая, по цвету жёлтая, и она в резьбу точно набьётся.

― Вообще-то, мои сабо стояли всю ночь у двери, их кто угодно мог взять и на место вернуть! – прозвучало, как жалкое оправдание и последняя надежда, и я мысленно проклинала вчерашний дождь, ведро с водой и идею пойти в сад. Вот же вляпалась!

― Враньё! Кто станет с ведьмой связываться? Да и врагов у доброй Марго нет, – отмахнулся усатый обвинитель, схватил красный башмак, перевернул, присмотрелся и кровожадно ухмыльнулся. – Попалась. Вот! – он поднял сабо над головой, демонстрируя всем подошву с замысловатым вензелем. – Всё в жёлтой глине!

Он бросил башмак, схватил меня за локоть и поволок на дорогу.

― В охрану! – выкрикивали люди. – На суд! Ведьма против честной горожанки зло учинила, это преступление!

― Что тут такое? – перекрывая гул толпы, раздался мужской голос. Растолкав горожан, к нам вышел Гюнт.

Гюнт, которого я вчера на танцах отшила. Мне крышка.

Из-за широкой спины начальника охраны вышел его помощник, хитроватый, но добродушный Кенрик.

― Ведьму они судить надумали, шеф, – хмуро сообщил он. – Я как услышал, что Фейдли народ собирает, сразу за вами побежал.

― Да, – с вызовом рявкнул Фейдли. – Вашу работу делаю, между прочим. Злоумышленниц ловлю и вывожу на чистую воду.

― Воду вы только мутите! – прорычала я, вырываясь. – Уберите руки! Не была я на той ферме и корову не трогала. Говорю вам, сабо на крыльце стояли, и кто-то их стащил, чтобы навредить и Марго, и мне. Да я магию получила практически вчера! Даже при желании не могла бы ничего такого сделать, потому что не умею.

― Верно, подтверждаю. На овладение силой нужно время и практика, – подхватил Эсмон. – Не могла госпожа Алисия корову испортить.

― А башмак, – Фейдли снова схватил сабо и размахивал им, как красным флагом, – говорит обратное! Ну, давайте, господин охранник, – он повернулся к Гюнту, – рассудите нас. На то вы тут поставлены!

Толпа снова зашумела, а Гюнт почёсывал квадратный подбородок, смотрел на «доказательство», на Марго и Фейдли, на меня...

«Зря ты с ним танцевать не пошла. Теперь отыграется», – мрачно проворчал Джон, будто я без него этого не понимала.

Тоже мне, группа поддержки! Один идейки подкидывает, которые мне только вредят, а не оправдывают, второй пугает.

― Ну, что молчите? Забирайте её! – Фейдли толкнул меня Гюнту в руки, и тому ничего не оставалось, как «принять груз».

Сильные, но не грубые как у охотника, руки сжали мои плечи, за спиной, как надёжная стена, оказалось мужское тело. Крупное, сильное... Память Алисии подкинула мне её фантазии о них с шефом охраны, и стало жарко, щёки загорелись. Вот очень вовремя! Спасибо!

― Она мою корову испортила! – вякнула Марго противным дребезжащим голосом. – В тюрьму её! Выгнать ведьму из города!

― Так в тюрьму или выгнать? – устало вздохнул Гюнт, и его дыхание обожгло моё ухо и висок. – А я вот думаю, что коли ведьма замыслила злое дело, так не пошла бы на него в таких приметных башмаках. Зато тот, кто хотел бы напакостить ей, мог такое провернуть.

― Ей напакостить? – заорал Фейдли, и я услышала, как Гюнт скрипнул зубами. – Напакостили только Марго. Молоко-то у её коровы пропало! Если не Алисия, так значит Эсмон это натворил!

― Что? – подскочил ведьмак. – Да как вы смеете? Я столько лет тут живу...

― А кто бы ещё подклад под дверь коровника сделал, а? Только вы двое тут на это способны, – пропищала Марго, потрясая пухлым кулаком.

― Что за подклад? – Гюнт повернулся к бабе, и та показала ему куклу, завёрнутую в толстую мешковину.

― Вот! Эта дрянь мою Лизетту и испортила! Как только коровушка через порог переступила, так молоко и пропало.

― И что же, видели вы, как вымя сдулось? – прищурился ведьмак. – Мычала корова от боли?

Тётка растерялась, захлопала глазами, но кивнула, мол, видела, а Эсмон рассмеялся:

― А не могло этого быть! Порча действует незаметно и постепенно. Да и подклад на такое дело делался бы в виде коровы, а не человека. Врёте вы, уважаемая, а стало быть, и с сабо могли всё сами провернуть. Может, это вы, господин Фейдли, решили ведьме отомстить за неудачный танец?

― Так ты сам сказал, что ведьма неопытная! Потому и сделал человеческую фигурку, – не унимался охотник. – И не смей меня обвинять! Мою порядочность тут все знают!

Толпа согласно взвыла.

― Но такая форма бы не сработала, – пожал плечами ведьмак. – А значит, порчу на корову никто не наводил. Может, кормить надо лучше свою скотину, Марго?

Баба побагровела, а Гюнт отпустил меня.

― Расходитесь, – крикнул он народу. – Нет доказательств, нет и суда.

― Да как же?.. – от возмущения Фейдли так заорал, что аж задохнулся, глаза едва из орбит не выпрыгнули. – Она же... Корова без молока осталась, а честная женщина без прибыли!

― Повторяю, расходитесь. Как начальник охраны города, я не вижу тут ни доказанного преступления, ни доказательств вины госпожи Лист. Пока будем считать, что произошёл дурацкий розыгрыш, а молоко пропало по естественным, так сказать, причинам. Не баламутьте народ, господин Фейдли, а то посажу вас в камеру, поостыть! Все слышали? Кто ещё хочет отдохнуть в камерах?

Он обвёл суровым взглядом толпу, а Кендрик принялся расталкивать людей, чтобы шли по домам. Некоторые ушли быстро, другие неохотно, Фейдли митинговал до последнего, пока не остался без поддержки, но всё же улица опустела.

Даже Эсмон ушёл, поохав и пожав мне руку на прощанье:

― Ох, крепитесь, моя дорогая. Удел ведьмы тяжёл. Как я не хотел, чтобы вы принимали силу Тэссы... Ох, как не хотел!

Перед домом остались мы с Гюнтом, не считая Джонни. Красавец на меня посмотрел в упор, словно что-то обдумывал, и вздохнул с непонятной обречённостью.

― С вас должок, госпожа Алисия.

А я-то уже сожалела, что подумала о нём дурно, когда он весь из себя справедливый и не мстительный...

4.4

― Не припомню, когда успела вам задолжать.

Я с вызовом посмотрела на шефа охраны и скрестила руки под грудью, прикрытой тонким шерстяным халатом с вышивками. Интересно, откуда у бедной Алисии такая явно не дешевая вещь? И Гюнт непроизвольно проследил за этим движением, помрачнел и поправил галстук. Затянул утром сильно, а, сердешный?

― Я только что спас вас от неприятностей, вообще-то, – странно хрипловато пробасил он и опять уставился мне в лицо, причём казалось, что удерживать взгляд на этом уровне ему довольно трудно, борьба с собой была очевидна.

― Меня обвинили надуманно, а вы просто сделали свою работу, защитив невиновного человека от обезумевшей толпы. Да, сделали хорошо и вовремя, за что я вам, разумеется, благодарна, но обязанной себя не чувствую. Как говорится, на то вы тут поставлены! – я усмехнулась, заметив, как дёрнулась щека шефа охраны. Видно, достала его эта фразочка.

― Но в следующий раз я ведь могу усложнить вам жизнь. Арестую по обвинению горожан, подержу в камере, буду долго выяснять обстоятельства, прикидывать, сомневаться... – он многозначительно выгнул бровь, став похожим на лихого разбойника. Хотя, почему «похожим»?

― Вы наглый шантажист! – усмехнулась я и посмотрела ему в глаза. – Вероятно, это и не единственный ваш порок, да? – не знаю, ожидала ли чего-то вроде вины или смущения, но Гюнт, если и был мерзавцем, обманувшим Алисию, ничем не выдал себя.

― Обстоятельства вынуждают, но в целом вы правы, я не безгрешен, как и все остальные, – Гюнт вдруг устало вздохнул. – Ладно, не хотите быть обязанной, тогда просто помогите в качестве благодарности.

Хм, интересный поворот...

― Вот это уже другой разговор, стоило сразу так начать. Чего вы хотите? – я плотнее запахнулась в халат, утро было весьма свежее.

― Может, хоть чаем напоите? Кенрик перехватил меня у дверей кабинета, я даже позавтракать не успел.

― А дома вам что не завтракается? – я соображала, безопасно ли приглашать в дом этого мужчину, особенно учитывая, что на мне только сорочка и халатик. Нет, Гюнта я не опасалась, но что соседи скажут?

«Ясно что, сплетни разнесут, скажут, что ты решила отблагодарить Гюнта... Лаской. Но что взять с ведьмы...» Джонни мяукнул, будто хихикнул, и захотелось наподдать этому умнику. Хотя кот, скорее всего, был прав.

― Дома у меня пусто, потому что некогда продуктов купить. Фейдли с этим оборотнем всю душу вынул. Мы и днём, и ночью его ищем, – пробурчал Гюнт, и я заметила, что выглядит он действительно очень усталым. Во мне шевельнулось сочувствие, от которого обычно один вред, и пришлось сдаться, хотя я даже не поняла, это сочувствие было моё или Алисии.

― Ладно, подождите тут, пока оденусь, тогда и попьём с вами чаю.

Я убежала в дом, быстро велела мега-котелку приготовить чай, оделась, сделала несколько бутербродов и позвала шефа. Гюнт сиротливо сидел на моих ступенях и рассматривал узор на подошве сабо. От нечего делать или?..

― Что значит для вас этот рисунок? – спросил он, вставая.

Ага, значит, не от нечего делать.

Я судорожно соображала, что сказать, попутно пыталась оживить память Алисии, но ничего не получалось.

― Ничего особенного. Просто увидела где-то, понравился, зарисовала, а тут попросила сделать, – это всё, что пришло в голову безобидного.

― Но почему на подошве? Его же не увидит никто, кроме тех, кто пройдёт за вами по грязи или мокрой земле, – не отставал Гюнт.

― Ну, вот такая я странная. Захотела оставлять красивые следы. Что вы пристали, господин Гюнт? Пейте чай, говорите, чего хотели, и распрощаемся. У меня, знаете ли, тоже дела есть. А то о своих ведьмовских возможностях я узнаю от тех, кто меня в этих делах обвиняет. Удивительно, да?

Я распахнула дверь, приглашая его войти, и мы сели пить чай. Джонни молчал, но бдительно наблюдал за нами.

― Странный кот, – проворчал гость. – Кажется, он понимает, о чём мы говорим. Так смотрит внимательно...

Эх, знал бы ты, что он ещё и говорить умеет!

― Да, коты весьма загадочные звери. Так что у вас?

Я налила нам чай, пододвинула бутерброды и мёд к гостю, и... замерла, услышав вопрос.

― Как узнать оборотня? – Гюнт не разглядывал обстановку в отличие от ведьмеца. То ли бывал тут уже, то ли его действительно волновала только одна проблема.

― А не лучше вам с этим к Эсмону обратиться? У него опыта больше, а я раньше с магией и её созданиями не сталкивалась, вообще-то.

― Обращался. Без толку! Он только хвастает магией, а на деле ни знаний, ни умений. Даже странно, что вы его привечаете, – в низком голосе мелькнуло что-то похожее на ревности или обиду.

― Не привечаю, но и отталкивать единственного человека, который тут ко мне хорошо относится, не вижу смысла. К тому же, совета по магии мне спросить не у кого, а господин Эсмон всё же обучался ей, хоть что-то да знает.

― Однако Фейдли не ему, а вам поручил искать и убить оборотня...

― Тут дело не в знаниях. Просто ведьмак сумел отбиться, а я нет, вот Фейдли на меня это и повесил.

― И что же вы? Уже нашли что-то об оборотнях? Как ловить будете?

― Что-то нашла. Как ловить – понятия не имею, а убивать вовсе не собираюсь. Я ходила в тот лес, где Фейдли нашёл это существо. Там нет эмоций злости или жажды крови, а только растерянность и страх. Я не верю, что оборотень кому-то причинит вред, а вот если загнать его в угол, то защищаясь, он может и навредить, а то и озлобится на людей. Разумнее его не трогать, пока он бед не творит. Только я не знаю, как достучаться до Фейдли и его поклонников.

― Достучаться! – мрачно хмыкнул Гюнт. – Там хоть дубиной огрей, не дойдёт. Упёртый, чванливый крикун... Но когда вы так успели измениться, госпожа Лист? Неужели дело в магии? Я вас просто не узнаю, – неожиданно сменил тему начальник, пристально на меня глядя, а я напряглась.

― Или вы меня просто не знали? Разве мы много общались? И да, магия придаёт уверенности. Я нашла свой путь, моя жизнь обрела смысл, а время жалоб прошло.

― И всё же такие перемены...

― Выпили чай?

Я бесцеремонно отодвинула от него угощение и забрала кружку с блюдцем. Гюнт озадаченно посмотрел на ложечку, оставшуюся у него в длинных пальцах.

― Так вот, отвечая на ваш вопрос: оборотни имеют отличный нюх, обожают сырые яйца и не прожаренное мясо, предпочитают долго спать по утрам, и днём они, как правило, вялые и сонные.

― Вы просто описали моего второго помощника, Тибо, – с усмешкой перебил меня Гюнт. – Соня, любитель мяса с кровью, и ему вечно чем-то воняет.

Тибо? Я вспомнила очень серьёзного парня, которого видела в первый поход в город, да, он выглядел ленивым и неторопливым, как не выспался.

― Надо глаза посмотреть... – пробормотала я, задумавшись.

― Зачем? – не понял начальник.

― Ну, потому что лучше всего оборотня выдают глаза. Если посмотреть на него сквозь запотевшее или мутное зеркало или стекло, они будут светиться жёлто-зелёным.

Гюнт нахмурился.

― Придётся побродить по городу, позаглядывать в здания вечером...

― Отличная идея! Вот и идите. Работа у вас теперь есть, – я забрала у него ложку и открыла дверь, нагло выставляя из дома.

Иди, милок. Нечего тут расспрашивать. А мне надо и к Тибо присмотреться, и в памяти Алисии как-то покопаться. Она не местная, но больше тут, судя по всему, никто ничего о ней не знает. И я не знаю, а это грозит неприятными сюрпризами.

Глава 5

5.1

― Можно ли вернуть былую память, если душа покинула тело, и в нём поселилась другая личность? – проговорила я над магической книгой.

Перо запорхало над бумагой, потом исчезло, фолиант закрылся, меня опять осыпало искрами, и страницы зашуршали.

― Даже такая бестолковая особа как ты должна бы знать, что ежели в пустом теле поселилась другая душа, то гнать её надо, чтобы где попало не шастала и сумятицу не создавала. А вообще, в таком случае пьют на ночь золотистый отвар сон-травы, желтожабника, коры гуляй-куста, да гриба осклизлого, зачарованный особым способом, чтобы и прежние воспоминания увидеть, и память новой души не потерять, – я пробежала глазами рецепт отвара и заклинание. Выглядело всё довольно легко, но книга гаденько усмехнулась и добавила: – Сваришь не правильно, от поноса помрёшь, – хихикнула и закрылась, выплюнув мне в руки листок с рецептом.

― Сжечь бы тебя... – проворчала я, на что Жанетта, подлетев, выписала мне подзатыльник. – И тебя тоже, – прошипела я. – Джон, где у Тэссы травы лежат?

***

Оказалось, что в своём мегакотелке Тэсса не только рагу и чай готовила, но и отвары магические делала. Пришлось его отмыть и через пару часов, спустя три неудачные попытки у меня получилась золотистая жидкость, немилосердно вонявшая гнилыми помидорами.

― Кажется, угроза поноса весьма реальная. Оно точно должно так пахнуть? – спросила я кота, хотя конечно, откуда ему было знать? – Ладно, к ночи настоится как раз, как написано, а мне надо крышу починить.

«Тогда нужны ремонтные чары. Спроси у книги», – уверенно ответил Джонни.

Ну, да, давно же по душам не говорили...

― Если ты, криворукая бандитка, что-то сломала, то... – начала я читать ответ и аж зубы заскрипели от злости. – А можно без оскорблений, а?

Перо взмыло и записало вопрос, книга засветилась так, будто хихикала. На моих глазах строчки менялись, слова исчезали и появлялись снова.

― Можно, но во-первых, не заслужила ещё, а во-вторых, скучно, – прочла я. – Так вот возвращаясь к тому что ты сломала...

В общем, мне предлагалось встать напротив, так сказать, места поломки, нацелить на него указательный палец, а лучше древко метлы, потому что сама я безрукая неумеха и бестолковая дурында, и с твёрдым намерением починить, сказать непроизносимое, зубодробительное заклинание.

Я с сомнением глянула на метлу, и показалось, она с таким же сомнением смотрит на меня. Ну, да. Чего сложного? Справлюсь, без проблем.

С час я носилась по домику за юркой поганкой-метлой, сшибая всё на своём пути, получила от неё оплеуху прутьями, и это было так больно и обидно, что даже расплакалась. Удивительно, но это усовестило зловредный веник. Жанетта виновато ко мне подкралась, когда я прикладывала к щеке мокрую тряпицу, пытаясь унять боль, и сама легла в руку.

Я решила, что надо сразу ковать железо, схватила листок с заклинанием, который тоже оставила мне книга, нацелила метлу и кое-как, но с мощнейшим намерением залатать проклятую крышу, прочла заклинание. Метла в моей руке затряслась, и только тут я поняла, что нацелила её прутьями, как говорила Тэсса, а не древком!

Раздался грохот и треск, на меня обрушился потолок и какая-то труха, а с потом стало очень мокро. Приоткрыв один глаз, выкопавшись из-под обломков, я огляделась. В потолке зияла дырища с хороший таз.

«Ну, прошлой дыры, действительно нет, – протянул Джонни, вылезший из своего укрытия под кроватью, он, к счастью не пострадал. – А новая выглядит солиднее как-то, с размахом...»

Я рухнула обратно на пол и залилась истеричным смехом. Отлично починились!

И тут в мою дверь снова застучали. Громко.

― Открывай, мерзавка! – проорал незнакомый голос. – Я тебе сейчас космы-то повыдергаю!

― Кажется, в этом чудесном городе новое развлечение – прийти ко мне под дверь и орать на всю улицу, – проворчала я, вставая. – Несчастных косм на всех желающих не напасёшься.

5.2

Я открыла дверь, вытаскивая из волос обломки крыши, а может и какого-то хлама с чердака, кто его теперь разберёт, и в мой нос уткнулся чей-то палец.

― Ты! – прорычала его обладательница, и мой взгляд сначала сошёлся на пальце, слегка окосев, а потом по тощей руке обтянутой лоснящейся шерстяной тканью, добрался до перекошенного от злости лица с налитыми кровью глазами.

Передо мной стояла тётка за шестьдесят, то ли с гнездом на голове, то ли с очень хитрой причёской, из которой во все стороны торчали жёсткие чёрно-седые пучки.

― Я, – оставалось только согласиться с утверждением и отвести от себя палец сомнительной чистоты. – Что дальше?

― Деревце ты мне сломала, вот что! – заорала тётка так, что у нас обеих глаз задёргался. – Себе крышу разнесла, так это твоё дело, а обломок упал на моё деревце и сломал верхушку. Что смотришь? Не веришь? Так иди, погляди!

Она схватила меня за руку и поволокла за собой, не дав даже плащ накинуть.

― Вот, полюбуйся! Яблонька моя редкая, от сестры из другого города привезённая, загублена! – она показала мне через невысокий заборчик на обломок саженца по пояс высотой, а на улице уже собирались другие неравнодушные соседи.

Рядом с саженцем валялась его сломанная макушка и то, что несомненно было когда-то частью моей крыши. Стало ужасно неловко, я растерялась, не зная, как быть.

― Простите... – пробормотала, краснея.

― Что ты с ней разговариваешь, Инесс? Тащи её в городскую охрану, пусть разбираются, – посоветовала соседка с бородавкой на щеке и злобно на меня уставилась. – Уж больно разошлась тихоня убогая, ишь, дорвалась до магии!

― Да вам-то я что сделала? – процедила я в ответ.

― Что сделала? А то! Моя доченька магию Тэссы хотела, несколько лет старуху обхаживала, но та всё артачилась, уж не знаю почему. А потом ты в доверие к старой ведьме коварно втёрлась! Выходит, моя Мэгги лицом не вышла, не такая, а какая-то пигалица ноющая самое то? Ты голову Тэссе задурила своими вечными жалобами! – на меня нацелился ещё один палец, а из толпы поддакнула сутулая особа лет сорока, с заячьими зубами и злым, надменным взглядом. Она яростно отпихнула какую-то старуху, пробираясь в первый ряд зрителей, и я заметила, что зубастая и бородавчатая весьма похожи.

О, Мэгги... Неприятно познакомиться! Удивительно, и чего это Тэсса магию такой «милой» даме не отдала, да? У неё же прямо на лице написано, что она добрейшей души человек, мухи не обидит.

― А ведь ты права, соседка! – потрясла перед моим лицом хозяйка яблони, снова схватила за руку и потащила в сторону города. – Пусть Гюнт разбирается. На то он тут поставлен!

― Да смотри, как бы он тебя-то и не оштрафовал, – рассмеялся зачуханного вида мужчинка, почёсывая плешь. – Начальник-то у новой ведьмы гостевал, после того как Марго с шишом в кармане и с коровой без молока оставил. И долго гостевал. С глазу на глаз...

Толпа гаденько захихикал, зашушукалась, а мне стало мерзко. Вот же сплетники! Всё-то они уже разнюхали!

Злость всколыхнулась, пальцы закололо, и не успела я моргнуть, как руки сами поднялись и словно воду, стряхнули на толпу поток силы. Людей оттолкнуло назад, нескольких повалило в грязь, сорвало пару шляп и унесло вдаль по улице.

Ужас... Как же это?.. Я смотрела на свои руки и не могла даже слова сказать, а толпа разразилась криками и бросилась на меня, окружила, толкая и вопя в лицо. Что-то тяжёлое врезалось в затылок.

***

Очнулась я в каком-то непонятном месте, голова болела до слёз, в ушах звенело. Хотелось понять, куда это меня занесло, но попытка повернуть голову и оглядеться, вызвала жуткую боль в затылке. Я застонала, сверху нависло чьё-то расплывчатое лицо, и я с трудом поняла, что это какой-то незнакомый мужчина.

― Лежите спокойно, госпожа Лист, – участливо, но строго проговорил он, и я безошибочно узнала врачебный тон. – Здорово вам досталось, хорошо, что только кожу рассекло булыжником, а могло и череп раскроить. Что же вы такое сделали, что соседи на вас набросились? Уж госпожу Фларн послушать, так вы прямо таки разрушительница и убийца в одном флаконе.

― А кто такая эта Фларн? – простонала я.

― Так соседка ваша, – настороженно проговорил врач. – Вы что же, ничего не помните? А моё имя помните?

И вот тут я с облегчением поняла, что наконец-то мне повезло. Благодаря булыжнику я теперь могу демонстрировать какие угодно провалы в памяти, не вызывая ни малейших подозрений.

― Нет, простите. Вы кто?

Я всё же навела резкость и рассмотрела мужчину – чуть старше средних лет, окладистая бородка, очки, внимательный взгляд, в общем, и с виду, типичный киношный доктор.

― Н-да, дело серьёзнее, чем я надеялся. Хоть что-то помните?

― Ну... Что-то помню. Я Алисия Лист, приехала сюда недавно откуда-то... Жила в... Нет, это не помню. Потом был дом Тэссы. А как я туда попала, а? Ой, у меня же её кот! Его покормить надо!

Вспомнив Джонни, который оказался заперт дома, когда тётка выволокла меня смотреть яблоню, я заметалась, пытаясь встать, но жуткая боль снова свалила меня на подушку.

― Ой, мамочки... – взвыла я.

― Успокойтесь! Успокойтесь! – прикрикнул врач, пытавшийся меня угомонить. – Вам покой нужен! Не умрёт ваш кот, а вы дня три, это уж самое малое, тут побудете. И не вздумайте спорить. Память потеряете, как жить потом?

Раздался стук в дверь, и я услышала голос Гюнта:

― Как она, господин лекарь?

― Плохо. Частичная потеря памяти, и кто знает, что ещё может быть. Сильно они её огрели.

Начальник охраны что-то сказал, но я не расслышала.

― Попозже навестите, сейчас пусть отдыхает. И у неё дома кот какой-то, она переживает, что с голоду помрёт животина, вы уж пошлите кого-нибудь, чтобы покормили. Так ей спокойнее будет.

Гюнт согласился, и мне стало легче, теперь можно было и поспать.

5.3

Гюнт пришёл ко мне на следующий день. Принёс немного конфет, тыквенного печенья и сладких жареных орешков, и сразу отчитался:

― Кота вашего я покормил, воду ему поменял, прибрал за ним, ну и посидел немного, погладил, а то уж больно нервничал зверь.

― Вы с ним разговаривали? – уточнила я, чтобы понять, насколько Джонни знает, что со мной. – Это их хорошо успокаивает, так мне Тэсса объясняла, – соврала быстро, заметив странный взгляд начальника.

― А, ясно, – Гюнт кивнул. – Ну, да, что-то я там болтал, конечно. Госпожа Лист, а с крышей у вас что?

Я тихо застонала, а он вскочил.

― Плохо? Позвать лекаря?

― Нет, это я из-за крыши стенаю. Там протечка была, я хотела починить, ну и не тем концом метлу наставила, чтобы силу направить. В общем, вместо маленькой протечки образовался кратер. И ещё соседское дерево обломком сломало.

― Так вот как оно было, – усмехнулся Гюнт. – Ну, раз уж зашла речь, то расскажите свою версию событий. А то соседи ваши в голос твердят, что вы на них, таких совершенно невиновных и добрых, напали злостно и безжалостно. Раскидали своей магией по сторонам, как слепых котят.

― И вы верите? – насупилась я.

― В то, какие тут все добрые и никогда-не-виноватые? – он хмыкнул. – Нет, конечно. А вот что там произошло, разобраться хочу. И как понимаю, началось всё с дерева?

Пришлось рассказать ему, что случилось.

― А потом меня по затылку огрели, и всё. Очнулась уже тут.

― Как вы себя чувствуете? Память больше не шалит? Не помните, кто именно вас ударил? Может, видели, кто сзади был, что-то заметили? Соседи, как один, твердят, что ничего не заметили, мол, давка была, – Гюнт вздохнул и устало потёр переносицу, а я заметила, какие у него круги под глазами. Похоже, не спал, бедолага.

― Чувствую себя неплохо, а вот память... Иногда сама себя пугаю. Простые вещи, имена, лица не могу вспомнить. Лекарь говорит, это может пройти, но говорит как-то неубедительно. А кто ударил, не знаю и даже предположить не могу. Когда на тебя толпа кидается, тут уж не до отдельных лиц.

― Верно, – кивнул начальник. – Ладно, поправляйтесь и не переживайте, о коте я позабочусь. Хорошо, что вы дом не заперли, не пришлось замок ломать, но теперь я ключ взял на крючке в прихожей, запер всё, никто к вам не залезет, кота не обидит. Принесу, как лекарь сообщит, что отпускает вас домой. И на этот раз я закрою глаза на то, что вы на людей напали. Эти болваны своими злыми языками кого угодно доведут, а у вас пока опыта ведьмовского нет, сорвались, поддавшись эмоциям. Но наперёд уже мне придётся принимать меры, понимаете? Будьте осторожны, госпожа Лист. И с соседкой лучше найдите общий язык, всё же её собственность пострадала. Она, кстати, переживала очень, что так всё вышло. Они с мужем вас к лекарю и привезли, пока остальные прибежали ко мне орать, как вы на них напали, и что надо судить ведьму.

Я очень удивилась, услышав такое. Надо же, засовестились, как едва жизни не лишили! Может, кто-то из них меня и огрел, а потом испугался? В толпе-то я от них снисхождения не заметила. Однако спросила я совсем другое.

― А почему вы ко мне так снисходительны, господин Гюнт? Не помню я, чтобы раньше вы на дружбу претендовали, и вдруг столько помощи... Я очень благодарна, конечно, особенно за Джонни, но всё же вопросы возникают.

Начальник посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом и выдал:

― Не знаю. Я никогда к вам плохо не относился, хотя ваше поведение не вызывало симпатий и раздражало, честно говоря, но теперь вы словно другой человек. Это... интригует, что ли? К тому же я знаю, каково тут пришлым. Я ведь сам пришёл в Трэ-фран юнцом, когда бабушка умерла. Мы живи в отдалённой деревне, отец мой был охотником, сгинул в лесах, мама умерла через пару лет, осталась только бабушка, но и она вскоре покинула этот мир. Дом был совсем плох, так что я продал соседу наш участок за небольшую сумму и перебрался сюда. Тогда этот городишко казался прямо столицей, после нашего захолустья. Но восторги быстро сменились пониманием, что я тут чужак. Вы сами знаете, насколько трудно местные принимают незнакомцев. Мне удалось дослужиться с простого охранника до начальника городской охраны, но люди и сейчас относятся с прохладцей. Не дают забыть, что такую должность дали. Ну, знаете же, это их «на то ты тут поставлен»... – Гюнт криво усмехнулся, и я, словно ледяной сквозняк, ощутила его одиночество. – Каждый считает своим долгом в нос ткнуть, что мне надо делать, и кому я всем обязан...

Начальник умолк, а я смотрела на его красивое лицо с мужественными, но утончёнными чертами, на широкие, напряжённые плечи, на крепкие руки, стиснутые в замок, словно он готов был в любой момент защищаться, и думала, что вряд ли он Алисию обманул. Не похож он на такого подонка, слишком много сам видел несправедливости и злобы людской, чтобы поступить так подло.

― Простите, – он заметил мой внимательный взгляд и встал, засобирался уходить. – Не стоило мне... Будто жалуюсь...

― Иногда и пожаловаться надо. Бывает, выговоришься, и жить легче сразу. Главное, подходящего человека найти. Я вот, глупая была, всем подряд жаловалась, а не все чужую боль понимают, – я видела, что ему очень неловко, знала по своим сыновьям, как не любят сильные мужчины вот это всё, поэтому перевела внимание на себя, чтобы его отпустило.

Гюнт снова долго и задумчиво на меня смотрел, кивнул молча, махнул рукой на прощанье и ушёл. Вроде и дверь закрыл, а казалось, какая-то ниточка между нами осталась. Это было странно. Да, мы оба тут чужие, но больше-то общего ничего. Я ему в матери гожусь, опять же.

Однако до самой ночи, и даже засыпая, я думала о начальнике, а ночью вспомнила и своё прошлое, вернее, прошлое настоящей Алисии.

5.4

Наконец, меня отпустили. Лекарь сказал, что опасность миновала, а лежать я и дома могу, главное, делать это дисциплинированно. Никаких нагрузок, напряжения и волнений, только покой, физический и душевный. Н-да, задачка не из лёгких.

Гюнт не пришёл с ключом, а отправил ко мне Кенрика, которому поручил аж домой меня проводить.

― Я могу дойти сама, – было неловко утруждать охранника, но он с улыбкой отмахнулся.

― Приказ, госпожа Лист, не могу уклоняться, – мужчина вдруг хитро подмигнул. – На работе у нас сегодня всего лишь приём жалоб от горожан, ничего сложного, шеф сам справится.

Я вспомнила то утро, когда впервые оказалась в конторе городской охраны, и рассмеялась. Да, ничего сложного, просто толпа не очень адекватных, но очень неравнодушных граждан.

Кенрик проводил меня, по пути рассказав, как охранники устали сновать по лесам в поисках оборотня, о котором больше никто не слышал, но Фейдли всем мозги уже проел.

― Он для нас хуже, чем короед для дерева. Точно вам говорю! – непривычно взорвался охранник, которого раньше я видела только миролюбивым, однако тут же улыбнулся: – Ну, пойду, отведу шефа на обед. Работёнка у него, один стресс, а он вечно поесть забывает. Вот она, жизнь холостая... Некому о нас сирых побеспокоиться. Вы поправляйтесь! Хорошего денёчка!

Я открыла дверь и вошла, Джонни сразу кинулся, вцепился в юбку и забрался ко мне на руки, прижался, жалобно замяукав.

«Наконец-то! Уж я этой соседке устрою! Все деревья в саду обдеру!» – раздался воинственный котейкин голос в моей голове.

― Не надо, малыш. Так мы тут точно не приживёмся, а если с тобой что-то случится? Я же одна здесь останусь. Ты что? Всё обошлось, это главное.

Я вошла в комнату, и взгляд случайно скользнул по потолку в соседней спальне.

― Ох, мамочки! Джонни, а кто же потолок залатал?

«И потолок, и крышу, – протянул кот. – Это всё Гюнт. Он и за солому заплатил, а Кенрик с племянником ему помогали ремонтировать. Неплохой он, этот начальник-то. Со мной всё говорил, мяском кормил, колбаской, погладить старался, хотя вот без этого я бы мог и обойтись.»

― Ну, приехали! Не хватало мне только в должницах ходить! И Сколько стоит солома и работы?

«Про солому спросить можно у кого-то, а вот о работе не беспокойся. Им ещё сосед, ну, тот, чью яблоню ты сломала, помогал, и пара мужчин с нашей улицы. Сказали, стыдно им, что так на девицу накинулись, да кто-то дурак едва и не убил ещё. В общем, помогли в качестве извинений. А Гюнт с тебя денег точно не возьмёт, даже не заикайся, как и его помощник. Кенрика, вообще то, никто и не звал, он сам пришёл, добрый человек, хороший, и племянника так же воспитывает, помогает овдовевшей сестре.»

Я застонала... Всем теперь обязана!

Подойдя к книге, я взяла перо и прошептала: «Как починить сломанный саженец яблони?»

Всё произошло уже привычно. Перо написало, исчезло, книга закрылась и засияла, и на меня вылился поток оскорблений с её пожелтевшей страницы.

― Уж не знаем мы, как ты, чудовище безжалостное и криворукое, сломала несчастное деревце, но лечится оно так...

Дальше был описание порядка действий и короткое заклинание. Причём в этот раз никакого листка мне книженция не выплюнула, а просто нагло закрылась.

― А заклинание записать? – проворчала я.

Страницы снова открылись, и возникла надпись: «Память тренируй, бестолочь бездарная», а дальше заклинание снова. И снова книга закрылась.

― Зловредная макулатура! – прорычала я, поискала простую бумагу и перо с чернилами, и сама записала заклинание. – Надеюсь, правильно запомнила, а то вместо починки будет новое вредительство, и скажут, что это я намеренно.

«Алис, ты что удумала? Эта поганка тебя толпе на растерзание отдала, а ты ей будешь пни латать?»

― Да, Джонни. Мы не знаем, они ли меня огрели, а раз люди на мировую идут, то думаю, что и не они. И надо как-то отношения наладить, всё же дерево я им сломала.

Я отправилась к соседке, прихватив свою шпаргалку, а все мысли были о Гюнте. Почему он помогает? Я решала всё же предложить ему вернуть деньги за солому, а вот как расплатиться за работу не знала. Хотя... Мыслишка пришла.

5.5

Узнав у Джонни, что соседку зовут Инесс Бийе, а её мужа Жозеф, я пошла налаживать отношения.

Соседка открыла быстро и замерла на пороге, растерявшись, так что я взяла дело в свои руки.

― Госпожа Бийе, мне жаль, что так вышло с вашей яблоней. Поверьте, не было у меня злого умысла. Крыша текла, вот я и решила её залатать, но Тэсса почти ничему не успела меня научить, и вот что вышло...

― Да, поняла я. Ты тоже меня прости, девонька, – виновато вздохнула женщина. – Муж храпит, сил нет, я спать не могу, оттого и злая на весь свет. В ту ночь он особенно разошёлся, вот я на тебя и сорвалась. Но яблоню конечно тоже жалко. Нет здесь такого сорта, а яблоки отличные, я думала, вырастет деревце, будем соседям продавать яблочки, заживём лучше, – теперь она вздохнула печально. – Проходи, коли зла не держишь, чаю попьём, а то ведь едва не прибили тебя из-за меня, – и снова виноватый взгляд.

― А яблоня ваша, она совсем без макушки не отрастёт?

― Нет, конец ей. Редкий сорт, поросли от корня не даёт, а если макушку сломать, усыхает стволик.

― Ну, раз она всё равно не жилец, можно я попробую её магией срастить? У меня вот... заклинание есть, но что получится, понятия не имею, – честно сказала я.

― Да что уж, – из соседней комнаты вышел могучий хозяин дома, с трубным голосом и косматыми бровями во все стороны, – пробуй, соседка. А то жена всё жалуется, да ноет, глядишь, и получится что.

Инесс кивнула и повела меня в садик, но поглядывала с опаской. И это она ещё не знала, как я сама себя боюсь!

К счастью, верхушку не выбросили, так что я пристроила её, как могла плотно, примотала тряпочкой чистой, обхватила прутик ладонью и зашептала заклинание. Сила потекла вяло, но я не подгоняла, лучше медленно, но без жертв.

Сначала казалось, ничего не получится, но постепенно я ощутила, как в стволике течёт сок, как несчастная палочка наполняется жизнью, и вдруг, одна из ветвей дала почку.

― Ой! – радостно взвизгнула госпожа Бийе. – Жозеф, смотри! Оживает! Оживает!

Она захлопала в ладоши, а я убрала руку.

― Тряпицу не снимайте пока, посмотрим, как дальше будет.

В ответ на мои слова появилась ещё пара почечек, и теперь уже сомнения не было – я смогла. От души отлегло, мне природу всегда было жалко, а тут яблонька, такое прекрасное деревце!

Мы выпили с соседкой чаю. Выяснилось, что она обычно покупала снадобье от храпа у Тэссы, но стоило оно дорого, запасов сделать не получилось, а теперь старуха умерла, что делать, непонятно.

― А ты, Алисия, не можешь ли его сварить, а? – госпожа Бийе посмотрела на меня с надеждой. – Терпения моего уже нет, хоть из дому уходи! Да ведь живём душа в душу, вот если бы не храп этот проклятый, так не ругались бы вовсе. Я и понимаю, что ругаться-то глупо, не нарочно же мой Жозеф стены сотрясает каждую ночь, а нет сил выносить это, совсем нет!

― Я пока такое не возьмусь делать, и не просите! Мне ещё учиться и учиться. А спит ваш муж как? На спине?

― Да. А как же ещё? Раскинется по всей кровати, а то, бывает, крутится с боку на бок, так и меня ручищей зашибёт, – хихикнула женщина.

Она оказалась вполне адекватной, так что в историю с храпом я легко могла поверить. Не спать ночами, так какие там нервы будут?

― Вы попросите его на животе спать. Это иногда помогает. И ночью, если снова на спину повернётся и захрапит, разбудите ласково, да напомните.

Я дала ей совет, который когда-то маме дала её свекровь, а уж мой папа храпел, как старый трактор! Однако решила, что пора учиться делать что-то полезное. И деньги ведь на жизнь тоже нужны.

― Думаешь, поможет? – усомнилась соседка.

― Ну, стоит попробовать, это безопасно и бесплатно, – улыбнулась я.

― И то правда, – покивала женщина и вдруг присмотрелась ко мне. – Что-то побледнела ты, девонька. Дурно?

― Это после колдовства, слабость. Лекарь велел себя поберечь, но я боялась, что деревце совсем засохнет или макушку вы выбросите, тогда бы уж не удалось его оживить.

― И хотела выкинуть, да всё рука не поднималась, вроде как предчувствовала я, что ли. И видишь, не зря. Ох, Алисия, прости меня дурищу, как вспомню, как ты рухнула, так сердце сжимается. Мы думали, помрёшь по дороге, пока к лекарю-то везли. Жаль, не видели, кто тебя так... Уж Жозеф бы руки переломал мерзавцу! Это же надо, камнем, по голове!.. Идём, провожу тебя, полежать тебе надо, а я вечером супчик куриный принесу и пирожков. Ты полежи, как лекарь велел, – мы пошли ко мне, и женщина поддерживала меня под локоть, бережно так, по-матерински, даже неловко стало, вообще-то я её постарше была. – И ещё, знаешь, болтовню-то особо не слушай, – наставляла она меня. – Обидное говорят о тебе и Гюнте, конечно, да и ладно, наплюй и разотри. Тэсса никогда магию против горожан не использовала, понимаешь? Опасное это дело. А этот заморыш Бонкри, который про вас сплетничал, на всех девиц зол. Матушке-покойнице все невесты не такие были, хотя спасибо бы сказала, что на такого сынулю вообще посмотрел кто-то, а теперь он один остался, облезлый девственник, вот и плюётся ядом.

Я хихикнула от такого определения, но мужчинке оно очень подходило! Надо запомнить!..

Следующие несколько дней я пролежала, то дремала, то читала зловредную магическую книгу, и что-то даже в голове оставалось, а госпожа Бийе меня подкармливала. Жозеф старался следовать моему совету, и спала она теперь немного лучше, так что на радостях и печь мне помогала топить, и чай готовила.

Всё было хорошо, но постепенно в доме стало пованивать...

Я, как приличная хозяйка, сразу начала искать источник вони, и заглянула везде, кроме своего мегакотелка. И всё никак не могла понять, что так смердит. А когда решила, что хватит валяться и бока наедать, пора и с долгами рассчитаться, да задумала напечь пирогов и угостить героев, крышу мне починивших, приоткрыла крышку и отскочила, бросив её обратно!

Конец котелку!

Глава 6

6.1

― Что делать-то, Джонни? А где такие котелки ведьмы берут вообще?

Я ходила вокруг посудины, запустив пальцы в волосы, состояние моё можно было описать одним словом – ужас. На дне посудины было зловонное, ссохшееся нечто, покрытое толстым слоем синей плесени, которая, если присмотреться, слегка колыхалась, как живая. А может, и была такой? Во всяком случае, когда я смотрела на неё, возникало ощущение, что она смотрит на меня. И если бы дело было только в готовке, этот котелок сразу отправился бы на мусорку, но ведь это, чтоб ему пусто было, во-первых, артефакт, во-вторых, мой рабочий инструмент!

«Алис, а что там было-то, вообще?» – спросил кот.

― Что, что... Средство для восстановления памяти выдерживалось. Видно, настоялось. Видишь, только крышку сняла, и сразу всё вспомнила! – проворчала я, Джон хихикнул. – Ну, и что делать? Как это отмыть? Я даже боюсь туда лезть, вдруг оно меня сожрёт?

Скрипя зубами, я пошла к книге, открыла и произнесла вопрос. Перо забегало по странице, заскрипело, и мне явили ответ.

«Ох, котелочек, котелочек, попал ты, бедный, в лапы к вражине, всё ломающей, нет у неё ни ума, ни ответственности... Водой залей, да песком вымой, недоразумение бесхозяйственное! И не смей больше инвентарь портить!»

Книга закрылась.

Водой? Это? Ла-адно... И главное, «бесхозяйственной», а! Да у меня дома всегда идеальный порядок был, несмотря на мужа-лентяя, троих детей и работу! Обидно, честное слово!

«Не расстраивайся, Алис, – поддержал Джонни и потёрся о мои ноги, – ну что взять с макулатуры с дурным характером?»

В общем, вскипятила я чайник и плеснула крутого кипятка в котелок. От вони чуть не стошнило! Если в доме были какие таракашки-мокрицы, так все точно разбежались.

А дальше, чтобы не потравить соседей, я закутала котелок в ветошь и понесла на ручей, где долго выполаскивала гадость, а потом начистила его песком. Так, утварь спасла, теперь можно и пироги печь.

Я замесила тесто, сделала две начинки – картошка с жареными грибочками и луком и варёные рис с яйцом, налепила красоты, сложила в котелок, погладила его нежно, даже прощения попросила, а то вдруг он обиделся, и объяснила, что ему готовить.

К вечеру, приведя себя в порядок, я отправилась по соседям, сначала к Бийе, потом Инесс проводила меня к тем мужчинам, кто ещё помогал крышу латать. Я опасалась, что они могут отказаться от угощения, мало ли, испугаются, что отравит ведьма, но нет, мои дары были приняты, и с благодарностью. Похоже, отношение соседей ко мне понемногу менялось.

Дальше я пошла в город, а конкретно, в городскую охрану.

― Ох, госпожа Алисия, вы! Как самочувствие? – Кенрик, как обычно добродушный и улыбчивый, аж руками всплеснул.

― Всё хорошо, спасибо. Я вот вам пирогов напекла. В благодарность за починку крыши, вам и племяннику вашему. Не знаю, что бы сама делала, вы меня просто спасли!

Мужчина даже покраснел от смущения, но пирожки принял, обещал родне отнести после работы.

― А господин Гюнт здесь? – спросила я, осталось самое неловкое и трудное, хотя я действительно была безмерно благодарна начальнику охраны и за крышу, и за кота, и за то, что прикрыл, как говорится, мои тылы и спас от наказания.

― А где же ему быть? От нас недавно Фейдли ушёл, всё не уймётся со своим оборотнем, так шеф теперь нервы чаем лечит, – с усмешкой вздохнул Кенрик. – Вы проходите, не стесняйтесь, – он постучал в дверь кабинета и пропустил меня, крикнув: – Шеф, к вам гостья! С дарами!

Я вошла, Гюнт, сидевший за столом, уткнувшись взглядом в кружку, встал.

― Госпожа Лист... Как вы? – он отодвинул мне стул, и это было весьма галантно.

― Всё в порядке. Яблоню оживила, с соседями помирилась, нашли общий язык, наконец-то. И вот, напекла пирожков, пошла благодарить добрых людей, починивших мне крышу, – я поставила на стол корзинку и вытащила тарелку с пирожками. – Спасибо, господин Гюнт. Если бы не вы, плавал бы сейчас мой домик, дожди ведь эти дни были, а я пока колдовать по-крупному опасаюсь.

― Ну, что же не помочь по-соседски? Пустяки это, – неожиданно смутился начальник охраны, но на пирожки посмотрел с голодом.

― Не пустяки вовсе. У вас своих дел полно, и ведь ещё материалы, солома... Я, знаете, хотела бы возместить расходы, – стало ужасно неловко, и по лицу Гюнта я поняла, что это предложение его обидело. – Поймите, пожалуйста, я и обязанной быть не привыкла, и ведь люди о нас уже и так болтают, после того как вместе чай у меня дома попили...

― Не слушаю сплетни, и вам не советую. И вы ничего мне не должны, просто забудьте, – пробубнил Гюнт, вдруг с увлечением принявшийся перекладывать бумаги на столе. – Если вам так будет легче, считайте, это моя личная компенсация, за то, что городская охрана вас не уберегла от нападения. То есть я не выполнил свою работу.

― А вы на то тут поставлены? – спросила я после короткого молчания.

Он поднял на меня глаза и усмехнулся.

― Вроде того.

― Ладно. Но тогда, выходит, и я не выполняю долг добропорядочной горожанки, попадая в неприятности, да? Значит, в виде компенсации вам, буду кормить вас и ваших помощников пирогами до конца недели.

Он открыл рот, то ли от удивления, то ли хотел возразить, но я не дала.

― И не спорьте. Считайте, я назначила сама себе общественные работы. Так что до завтра, господин начальник.

Помахав рукой красавцу, я ушла, а по дороге задалась вопросом – а не флиртовала ли я часом? И если так, то что вообще творю?

6.2

По дороге домой я заметила в городе Тибо. Младший помощник начальника охраны выглядел вялым, сонным. Может, встал рано, а то и вовсе ночью оборотня в лесах искал, не выспался, а уже ведь вечер... Но у меня в голове засели слова Гюнта о том, что Тибо идеально подходит под описание оборотня. Сказано это было в шутку, но я решила приглядеться.

Парень зашёл на рыночек, я следом. Уже почти все торговцы разошлись, но охранник направился прямиком к старушке, убиравшей с прилавка куриные и перепелиные яйца.

― Тибо, вот и ты! – обрадовалась женщина. – Я уже тебе всё и приготовила, да решила, что не придёшь сегодня.

― Ну, что вы! Как я мог забыть? Да и утром уже последнее яйцо доел, – устало улыбнулся парень. – Дел сегодня было много, я даже пообедать не успел, – пожаловался он. – А всё этот Фейдли со своим оборотнем. Полдня у нас проторчал, орал так, что стены дрожали. Мне кажется, возле дверей охраны теперь и голубей не будет, всех он воплями распугал.

― Твоя правда, милый, – покивала торговка, ― уж такой он шумный! Бывало, придёт сюда свои трофеи охотничьи продавать, так пока день стоит за прилавком, у всех голова заболит, только его одного и слышно. Как жена-то терпит, не знаю. Я бы уже оглохла. Тибо, а ты, может, хочешь яйцо сырое выпить? У меня вот, соль припасена, – она показала парню спичечный коробок.

― С удовольствием, – оживился помощник. – А то пока доработаю, пока до дому дойду... Да и дома-то у меня есть нечего, мать к брату уехала на пару дней, я думал, мясо на ужин поджарить, с кровью, как она мне готовит, а зашёл к мяснику и сразу из лавки выскочил. Вонь ужасная! И он ещё говорит, что всегда товар свежий! Мерзавец...

Тибо скривился, словно снова ощутил гнилой душок, взял яйцо, чуть расковырял скорлупу, понюхал, присолил содержимое и принялся с наслаждением пить.

Брр! Гадость! Я такое на дух не выносила, и Алисия, судя по реакции моего нового тела, тоже. Даже смотреть было противно, а торговка с умилением улыбалась, глядя на парня.

― Вот как ты в детстве сырые яйца полюбил, так и осталось, – вздохнула она. – Столько лет прошло, а всё смотрю на тебя, и вижу того же мальчишку.

Тибо выпил одно яйцо, второе, третье, и потом расплылся в довольной улыбке, погладив себя по впалому животу.

― Спасибо, тётушка Марта. Как ожил!

― Да ещё бы! Чего же хорошего, голодным сидеть? – засуетилась женщина и протянула ему бумажный пакет. – Вот, я вам тут самые свеженькие собрала, и от курочек моих, и от перепёлок. Как мать вернётся, привет передавай, пусть не забывает бывшую соседку, приходит чаёвничать, а то на нашей окраине, как соседи приличные померли, так и поговорить стало не с кем, а мы с ней молодость вспомним, всё не так грустно будет, что жизнь-то прошла.

Мне вспомнились мои одинокие вечера в пустой квартире. Как я понимала эту грусть... А вот, поди же ты, теперь у меня новая молодость, и флиртую с красивым начальником охраны. Только подстричь бы его...

Тем временем, пока я делала вид, что рассматриваю прилавок с печеньем и конфетами, Тибо ушёл.

― Так что, брать-то будем что-то? – грубовато спросил меня торговец, поглядев на часы, мол, шевелись, я тут не до последнего клиента работаю.

― Нет, – мило улыбнулась я, – ничего не приглянулось. А может, разглядеть не успела, да больше не хочу вас задерживать.

Я ушла, хотя конфет хотелось, любила я сладкое, и Алисия, кажется, была в этом со мной согласна. Надо Джонни спросить, что она любила?

Тибо шёл в направлении здания охраны, а я отправилась домой. Пока то, что узнала, совпадало со словами Гюнта и с тем, как книга описывала оборотней. Сырые яйца, мясо с кровью, сонливость, чуткий нюх... В мутное стекло бы на него посмотреть, да как? А если это действительно Тибо? Я его Фейдли не выдам, жалко парня. Подсказать бы ему даже, что не стоит так себя выдавать, но опять же, как? Нельзя ведь подойти, и спросить в лоб, а не ты ли, милок, оборотнем будешь? Так он мне и признался, ага!

В этих мыслях я дошла до дому и не сразу заметила фигуру, сидящую на ступенях. Фонари ещё только зажигались, до нас фонарщик пока не дошёл, так что я отшатнулась, когда человек встал.

― Госпожа Алисия! – раздался голос, и я выдохнула, узнав ведьмеца. – Вечерочек добрый! Зашёл проведать, а вас и дома нет. Не бережёте вы себя, нельзя так! Как самочувствие ваше?

― Здравствуйте, господин Эсмон, спасибо, что зашли, со мной всё в порядке, – я обошла визитёра, открыла дверь, и он, не дожидаясь приглашения, вошёл за мной в прихожую. – Э... Проходите.

Джонни встретил меня на пороге, ворча насчёт дорогого гостя.

― Давайте-ка, я печь растоплю, чай поставим, я вам конфеток принёс.

Ну, впервые он сказал что-то, что я хотела услышать, настроение слегка улучшилось.

Пока Эсмон раздувал угли и подкладывал дров, я налила воды в чайник, в заварник положила травы, сушёные ягоды и яблочные дольки, поставила на стол остатки пирожков, и... зависла. Гость достал свои гостинцы – все четыре конфеты, самые дешёвые карамельки.

― О... – только и смогла выдать я и натянула улыбку.

Не подарок дорог, а внимание, сказала я себе, а вспомнился последний день рождения – дешёвый гель для душа и чахлый букетик от бывшего. Кажется, и в этом мире я, а вернее, мы с Алисией привлекали каких-то не тех мужчин. Хотя, вот Гюнт же другой. Крышу починил, кота за свой счёт кормил мяском, мне сладости приносил... Как говорится, почувствуй разницу, Алиса Денисовна.

Ладно, сели пить чай. Я начала с пирожка, потому что поняла, что проголодалась, пока гуляла, а Эсмон слопал конфету и принялся меня распекать.

― А я ведь не только проведать пришёл, я хотел вам внушение сделать, госпожа Алисия, – начал он с каким-то скорбным видом. – Слышал я, что вы с соседями-то помирились, и прощения просили, и яблоню ту злосчастную срастили. Нельзя так. Люди уважают, пока боятся, уж попомните мои слова! А станете с ними любезничать, так обнаглеют и ни во что ставить не будут. Вот Тэсса-то не любезничала. От неё всем доставалось, коли обижали, язык был, что твоя бритва! А вас так обидели, едва не убили! А вы их пирогами кормить?

― Только сегодня накормила, когда насплетничать-то вам успели? – усмехнулась я.

― Трэ-фран невелик, госпожа, тут все всё видят и знают, уж будьте уверены! – погрозил мне пальцем ведьмак. – Вот вы уже на крючок Фейдли с его договором на оборотня попались? И всё от мягкости вашей, от доброты и деликатности. Надо жёстче быть, а вы себя поставить не умеете. Говорил я вам, что магия не по вашим плечам ноша...

Прозвучало так, будто ноша эта мне и не по уму. И в таком ключе ведьмец говорил, говорил, всё больше досадуя на мою мягкотелость и беспомощность, поучая, и явно сам любовался тем, какой он принципиальный и вообще, большой молодец. Ну, вылитый мой бывший муж!

― Правда? – наконец перебила я, нравоучения надоели, но главное, надоело смотреть, как этот умник, одну за другой, лопает несчастные четыре конфеты! – Тогда, может, мне стоит начать с вас, господин Эсмон? Может, стоит вам жёстко сказать, что я благодарна за вашу заботу, но в советах не нуждаюсь? Это мои соседи, и я сама решу, как с ними общаться, с кем дружить, а кого ставить на место. Вы пришли в мой дом и поучаете. Разве это вежливо? Впредь я попрошу вас воздержаться от такого снисходительного тона в мой адрес. Я не дурочка, в наставлениях не нуждаюсь. А теперь прошу простить, но уже поздно, лекарь велел пораньше ложиться спать.

Эсмон слегка опешил, потом недовольно поджал губы и поставил чашку на стол рядом с фантиками. Гад, ни одной конфетки не оставил!

― Что же, я просто хотел вам добра, госпожа, – сухо сказал он, вставая и гордо вскидывая голову. – Я был очень понимающим, хотел быть другом, несмотря на то, как некрасиво вы отвергли мою симпатию, хотя других кавалеров у вас не было, нет, и вряд ли появятся. Но теперь вы меня обидели. Эмиль Эсмон не растрачивает себя на тех, кто его не ценит, так и запомните. И напрасно вы так о себе возомнили, госпожа новоиспечённая ведьма, в отличие от вас, я хоть в магии разбираюсь! Посмотрим, к кому вы пойдёте за наставлениями, когда учините очередной беспорядок и попадёте в неприятности.

Он взял плащ и ушёл, хлопнув дверью так, что стен встряхнуло. У печки рассыпались последние дровишки.

― Лучше бы дров помог наколоть, умник, – проворчала я, сгребая со стола фантики. – Поела конфеток...

―――――

Дорогие читатели, неловко вышло с этой книгой, но всё же я к ней вернулась. Надеюсь, теперь быстро допишу, дам пару дней всем всё дочитать, а потом выставлю цену.

Ещё из приятного – в конец первой главы я добавила визуалы главных героев, можете вернуться туда и посмотреть.

С любовью, ваша О.О.

6.3

На следующее утро погода испортилась, ледяной ветер проносил первые редкие снежинки, и стало ясно, что на трёх полешках не прожить.

― Да-а, Джонни, – вздохнула я, прихлёбывая чай, – многое я в жизни делала, но дрова сама не колола никогда. Вот прямо уже чувствую, что добром не кончится. Надо срочно магию изучать, чтобы деньги зарабатывать и платить специально обученным людям. А то ни дров, ни конфет в жизни.

Одевшись потеплее, я взяла топор и пошла на улицу. Дровяник стоял рядом с забором, к счастью, смотрящим в поле. Хоть ничья яблони не пострадают, уже хорошо.

«Алис, может, лучше магией?» – спросил кот, опасливо косясь на топор.

― Может и лучше, когда умеешь, – проворчала я, выбирая полено для пробы, – а мне крыши уже хватило. Руками оно надежнее.

Кот с сомнением на меня глянул и отошёл подальше от здоровенной колоды, на которую я водрузила небольшую чурку. Засучив рукава, я крепко ухватила топор, прицелилась, и со словами «лишь бы не в лоб!», шарахнула.

Лоб не пострадал, но лезвие увязло в древесине.

― Отлично! Ни топора, ни дров!

Я принялась стучать этой тяжёлой конструкцией по колоде и всё больше злилась. Проклятый чурбан не поддавался! С меня градом тёк пот, а голову ломило там, где недавно с ней встретился камень.

― Да чтоб тебя разорвало! – взревела я, и со всей силы саданула чурбак о колоды. Раздался треск, дерево поддалось и раскололось пополам. – Всё, сдаюсь, эдак я тут до завтра возиться буду, а дров не сильно прибавится.

Сбегав в дом, выслушав порцию оскорблений от зловредной книги, я всё же разжилась заклинанием, оживляющим топор. А ещё поругалась с метлой. Стервозный веник, поняв, что собираюсь колдовать, решил от меня смыться, взлетел под потолок, но у меня было не то настроение, чтобы в эти игры играть.

― Не будешь слушаться – на дрова пущу или спалю! Не нужна мне в доме рухлядь бесполезная, – пригрозила я Жанетте.

Эта поганка пронеслась мимо, дав мне подзатыльника прутьями, ну и я взорвалась. Магия, как и тогда в толпе, заискрила на кончиках пальцев, и я метнула её в обидчицу. Порыв ветра снёс с кухонных полочек коробки, туески, утварь, но зато и метлу припечатал к стене так, что она просто рухнула на пол и застыла.

― Теперь ещё бардак убирать... – зарычала я, хлопнув дверью.

«Алис, что там стряслось? – Джонни ждал меня на улице, нашу битву титанов не видел. – Дом-то цел?»

― Частично. Зато, надеюсь, некоторые хвост прижмут в прямом смысле слова.

Ничего не поняв, мой любопытный Джон запрыгнул на карниз окна, помчался к следующему и высматривал, что же внутри случилось. Кот знал, что когда я рассвирепею, лучше не лезть, дать минут десять, чтобы остыла.

― Вот только попробуй не получиться! – пригрозила я теперь листку с заклинанием.

Поставила на колоду новый чурбан, навела указательный палец на топор и сурово выкрикнула нужные слова. Мелькнула молния, топор подпрыгнул на траве, взмыл и ударил по деревяшке. Чурка раскололась с треском, но одна часть с такой силой отлетела в забор, что вышибла пару досок из покосившегося штакетника.

Я взревела от злости, а топор так и завис в воздухе, ожидая, когда подставлю новую деревяшку. Ладно... Попробуем.

Но в половинку чурки он тоже врезался с такой силой, что её часть отлетела мне прямо в лодыжку.

― Ай, чтоб тебе пусто было! – взвыла я, прыгая на одной ноге, и махнула, как учила книга, на топор. – Хватит!

Инструмент рухнул в траву и больше признаков вредоносной жизни не проявлял. Дров у меня больше не стало, зато прибавились синяк, бардак и сломанный забор.

За спиной раздался короткий смешок, и я оглянулась. Подперев широким плечом угол дома, на меня смотрел Гюнт.

― Не задалось утро? – самым невинным голосом спросил он, когда я мрачно на него уставилась, потирая ушибленную ногу.

― Да что вы! Утро у меня, бодрее некуда. На весь день зарядило настроением! А вы-то что тут делаете? – милой быть не хотелось, вернее, хотелось бы, но не моглось.

― Тарелку вам принёс, хотел ещё раз за пирожки поблагодарить, – ответил начальник охраны и протянул мне посудину, заботливо завёрнутую в газетный листок.

Я ещё не сообразила, что бы сказать, а Гюнт снял пальто, пиджак и остался в рубашке и жилете.

Нет, ну, хорош, а! Плечищи, как полки, талия осиная, ноги длинные... Но не успела я от этого вида отойти, как начальник закатал рукава, обнажив до локтей крепкие, загорелые руки с надутыми венами.

Не знаю, есть ли женщины, равнодушные к красивым мужским рукам, но у меня такое зрелище всегда вызывало волнение, а тут ненужные мысли прямо горным потоком устремились в голову, кровь прилила к щекам.

Гюнт взялся за топор, и я поняла, что если не уйду, то горячие желаниям Алисии, подкреплённые моими собственными нескромными мыслями, могут внезапно осуществиться...

― Чай поставлю! – бросила я и сбежала в дом от греха подальше.

На кухне творился кошмар, и я рьяно принялась за уборку, а руки слегка дрожали. Образ красавца в приталенном жилете и с закатанными рукавами, с волосами, разметавшимися по плечам, врезался в память. Но мне же не нравились никогда длинноволосые... Вот что вторая молодость с приличной женщиной делает!

― Марш в угол! – скомандовала я Жанетте, всё ещё лежавшей у стены, и, о, чудо! Метла послушалась, даже прутья в мою сторону не растопырила.

Это придало сил, хотя, моя реакция на Гюнта уже и так взбодрила, дальше некуда.

Через полчаса кругом было чисто, чайник закипал, в мега-котелке шипела яичница со шкварками, а я нарезала сыр и поглядывала в оконное стекло, пытаясь понять, нормально ли выгляжу. Сначала я делала вид, что не замечаю этих взглядов, но, поймав себя на этом в десятый раз, смирилась. Ладно, зацепил меня красавец Гюнт, не зря по нему девицы сохли. И ведь не только в отличной фигуре было дело! Я долгие годы жила с криворуким лентяем, привыкла тянуть на себе быт, решать проблемы, но втайне мечтала о крепком мужском плече, на которое можно опереться. Так хотелось не просить, не умасливать, не требовать, как с упрямого дитятки-переростка, а чтобы человек сам видел, где нужна помощь, и помогал... В родном мире не сложилось, а тут я такого мужчину встретила.

Раздался стук в дверь, начальник охраны попросил разрешения войти. Мой голос слегка дрогнул, когда ответила, сердце забилось быстрее.

― Наколол вам дров, позже зайду, ещё добавлю, а то боюсь, на службу опоздаю, – красавец вошёл в кухню, у его ног прошмыгнул Джонни. – И забор починил, хотя, его бы заменить надо, до весны может не дожить.

― Спасибо, господин Гюнт. Не представляете, как вы мне помогли. Я уж и не знала, как с этими поленьями сладить, – от волнения ещё и кровь бросилась в лицо.

Алиса Денисовна, в твоём ли возрасте перед мужчиной-то краснеть?! Но поделать я ничего не могла, замерла, как юная девчонка и глаз поднять не могла на начальника.

― Бросьте, – красавец неловко кашлянул, натягивая пальто. – Считайте, это моим вкладом в пирожки, которые вы обещали.

Я рассмеялась и кивнула ему.

― Пирожки будут. Вы с чем больше любите?

Вот, правильно, о деле думай, а не о его руках с венами!

― С курицей и грибами, – ответил Гюнт, и лёгкая хрипотца в его голосе пробежалась по моим нервам, как по чутким струнам. Нет, всё-таки руки у него прекрасные...

Наши глаза встретились, в комнате показалось как-то тесновато.

Опомнившись, я отвернулась, начальник снова прокашлялся и повернулся к выходу.

― Ну, пойду, хорошего дня.

Он замялся, будто ждал чего-то, но вышел, а через секунду я опомнилась и кинулась следом.

― Господин Гюнт!

Он резко развернулся в узкой прихожей, я налетела на него, и по инерции обхватила руками за талию, а он так же обхватил меня за плечи.

― А яичница?.. Со шкварками... – пролепетала еле слышно. Дыхание перехватило, когда запах здорового мужского тела пощекотал ноздри.

6.4

Гюнт немного отстранился, и я с ужасом сообразила, что так и обнимаю его.

Божечки-кошечки!

Я отдёрнула руки, будто обожглась. И отскочила бы вовсе, но начальник удержал. Крупные ладони прошлись от плеч к талии по спине, вызвав давно забытый пожар во всём теле. Тёплые губы напористо коснулись моих, пересохших от волнения...

Это было мгновение. Коридор опустел, а я смотрела, как медленно закрывается распахнутая дверь. Губы пекло, голова не соображала.

Он меня поцеловал. Поцеловал?..

И сбежал, как ошпаренный.

Ты что наделала, Алиса Денисовна? Он тебе в сыновья годится!

Я сползла по стеночке и сидела, обняв колени, пока не пришёл Джон. Котейка потёрся о мои руки, потянулся и лизнул в щёку.

«Что пригорюнилась, Алисушка? Разве всё не хорошо? Муж дурак был, а Гюнт другой. Он тебя не обидит. Я на улице с ним был, видел, как он старался. И дровишки сложил, и забор, как мог, поправил, а не только те две доски, что отвалились.»

― Но он-то во мне Алисию видит, Джонни! А если проговорюсь? Нельзя мне романов заводить, в том мире одна осталась, и тут будет так же. Только ты у меня и есть, котик мой.

Я обняла друга и закусила губу, чтобы не разреветься. Ненавижу раскисать! Справлюсь. А Гюнта избегать буду.

Ох, пирожки же! Целую неделю кормить обещала... Я застонала и стукнулась затылком о стену. Старая ты дура, что натворила!

Злополучной яичницей я пообедала, да и то, чтобы продукты не пропали раз надо пока экономить, а аппетита не было совсем. Поцелуй не шёл из головы, но чем дальше я прокручивала воспоминания, тем меньше грызла себя и больше терзалась из-за поведения начальника. Почему он сбежал? Поцеловал и пожалел сразу? Не понравилась я, или что?

Нет, уж лучше бы и дальше себя грызла, а это всё было ещё хуже.

Я пыталась почитать магическую книгу, но поняла, что ничего не соображаю. Попробовала придумать, как зарабатывать, пока магию не освою, но и тут наткнулась на проблему. Алисия рисовала, и этим понемногу зарабатывала на жизнь, однако я о рисовании ничего почти и не знала. Допустим, тело меня послушается, но знаний-то нет, а воспоминания Алисии очень общие, не слишком помогут. С другой стороны, я знала много травяных сборов, но ведь это другой мир. Есть ли здесь все эти растения? Так ли действуют? Опасно... Ещё я плела корзинки, шкатулки всякие, пуфики и даже небольшие столики, но работа с ивовыми ветками не такая лёгкая. Мои сильные руки массажиста справлялись, а у Алисии руки тонкие, нежные, руки художницы... Массаж делать людям? А как объяснить, где я этому научилась?

Кругом был какой-то затык, и я, расстроившись, пошла печь пирожки, с капустой. А то сделаю с курицей и грибами, а Гюнт решит, что хочу его пирогами захомутать. Не дождётся!

Я решительно налепила пирожков, так же решительно собралась и пошла в город, но вот за пару домов от поворота на площадь решимость стала падать с огромной скоростью. Когда я дошла до здания городских служб, от боевого настроя ни искорки не осталось.

«Алис, мы уже сколько тут бродим? Дождь начинается. Просто зайди и отдай», – ворчал Джонни, а я всё нарезала круги по площади, делая вид, что глазею в витрины лавок. На ветру уши, ноги, руки замёрзли, нос покраснел, а ведь Алисия только недавно переболела! Слягу, да помру, и Джон тут один останется?

Ответственность возобладала над стыдом и страхом.

― Стой тут, – велела я коту, а сама пошла в охрану.

Тут снова был Фейдли. Видно его не было, но из кабинета Гюнта разносился его голос.

― А я говорю, что вы не достаточно делаете, господин начальник! – орал охотник. – Что вы днём по лесам рыщите? Оборотни ночами появляются, это даже ребёнок знает. Ночью надо его ловить!.. – Гюнт что-то ответил, охотник снова заорал. – Да что вы говорите! Спать ваши люди будут, когда опасность минует, а сейчас город нуждается в защите. За это вам всем деньги и платят. На то вы лично тут поставлены!

― Госпожа Алисия, здравствуйте! – ко мне подошёл Кенрик и улыбнулся, как обычно. – Спасибо вам за пирожки. Уж чудо, как хороши были!

― Рада, что вам понравилось. А я ещё принесла, и вам, и господину Гюнту, – от неловкости хотелось провалиться под пол, но я безмятежно улыбнулась. – Это в благодарность за крышу, ну и вообще, за помощь. Она так меня тронула... Знаете, когда кто-то пытается проломить голову, а другие тебе помогают, это ценишь, как никогда.

― Да, жалко, что мы мерзавца этого не вычислили. Это ж надо, девицу, по голове камнем! – насупился Кенрик, а Фейдли вылетел из кабинета Гюнта, но продолжал махать кулаком и что-то орать.

Так, пора делать ноги!

― Господин Кенрик, я тороплюсь, а этот крикун так скоро не уйдёт. Вы уж передайте, пожалуйста, пирожки вашему шефу, ну и сами угощайтесь. Приятного аппетита! – я улыбнулась, сунула в руки помощнику корзинку и ушла.

Следом вылетел Фейдли, злой, как голодный шершень. Он оттолкнул меня с дороги, едва не наступил на Джона, выругался и куда-то умчался.

― Цел? – тихо спросила я кота, и тот бодро вскинул хвост. – Ну, идём домой.

Однако не успела я пройти и пары шагов, как за спиной раздался голос Гюнта.

― Госпожа Лист! – окликнул он, и я втянула голову в плечи, пошла быстрее.

Мне повезло. Начальника кто-то позвал, и когда я оглянулась, его широкая спина скрылась в здании охраны.

― Пронесло... – выдохнула я. – Идём скорее, пока он не вернулся!

Мы понеслись через площадь, но краем глаза я заметила Тибо, спешащего с каким-то пакетом. Парень шёл мимо витрин, однако не смотрел в них, как делали все прочие, а отворачивался. Я присмотрелась к людям. Ну, нет же, не показалось. Все глазели в витрины, а он нет. Боялся, что глаза его выдадут, если кто-то из лавки их увидит через запотевшее или запылённое стекло?

― Неужели всё-таки Тибо? – пробормотала я, остановившись и наблюдая за парнем.

В этот момент парень остановился, потянул носом воздух, скривился так, будто его сейчас вырвет, и пошёл скорее. Я подошла туда, где он стоял. Обычный запах этой площади, только из сырной лавки немного пахнет молоком и сырами...

― Как думаешь, Джонни? Он просто сыр не любит? Или Тибо и есть оборотень? И как же его спасти?..

Кот не ответил, он еле успел увернуться от сапога какого-то мужчины, прошедшего мимо нас. Мужик оглянулся и зло посмотрел на меня. Ой, надо же! Помешали ему, дорогу загородили!

― Идём, котей, тут все какие-то нервные, – я подхватила Джона на руки и быстро пошла домой, решив, что завтра наберу веток ивы и всё же попытаюсь наплести корзинок и прочей мелочи. Конфет себе куплю...

6.5

Вот бывают такие дурацкие ночи, когда сначала не уснуть, а потом просыпаешься в пять, и вроде разбитый, а вроде уже и спать не хочется. Именно так со мной и случилось.

― Нет, хватит! Подушка бесит, кровать неудобная, то душно, то холодно, всё, пора вставать! – я отшвырнула одеяло, натянула халат и пошла ставить чайник.

Джонни удивлённо приоткрыл один глаз.

«Алис, ты чего? Я всю ночь мышь гонял, спать надо», – проворчал он.

― Так и спи, это мне придурь в голову ударила.

Но проспал котей не долго. Как только я, одетая и умытая, села пить чай с колбасой, гроза мышей оказался рядом и потёрся о мои ноги.

― Что, выспался? – рассмеялась я, почесав ему за ушком. – Запах колбаски лучше любого будильника, да? Вот тебе и мау... Джонни, а не сходить ли нам в лес, раз встали? Где тут ивы растут? Деньги у Тэссы в кубышке кончаются, надо всё же попробовать заработать хоть немного.

«А как же ты людям объяснишь, где плести научилась? Горожане знают, что Алисия только рисует, а больше ничего не умеет», – спросил кот, и впился в кусок колбасы, заурчал аж от удовольствия.

― Мини-тигр, – рассмеялась я, слыша эти звуки отчаянного чревоугодия. – А люди Алисию-то особо и не знали ведь. Скажу, что всегда умела, но дело это тяжёлое, руки жалко было, вот и только рисовала, а сейчас настроения нет, надоело, решила вспомнить, что ещё умею.

«Может сработать», – поддержал кот, и через полчаса мы уже шли в лес. Джонни сказал, что тут неподалёку озеро есть, там много ив растёт, Тэсса там кору собирала.

***

Прогулка оказалась весьма полезной, и хорошо, что я запаслась корзинкой и жестянкой – в одну набрала сыроежек, в другую брусники.

― Надо нам ещё будет в лес сходить, Джонни. Грибов насолить хочу на зиму, а то тут вроде пища-то обычная, а вкус всё равно не как дома, пусть хоть что-то будет знакомое.

Кот смешно скривился и фыркнул, изобразив своё отношение к солениям, но сходить в лес согласился...

Спустя часа три я со стоном свалила у двери тяжёлую вязанку ивовых прутьев и свои трофеи с тихой охоты, а на поясе у меня болтались пучки трав. Спрошу о них у книги, ведьма из меня пока бестолковая, а вот травяными сборами могу людям помогать, если травы тут, как у нас. И главное, перед соседями оправдываться не придётся, это же самое ведьмовское дело!

Пока открывала двери и затаскивала всё в дом, Джон деловито обошёл наши владения с проверкой и вернулся – хвост трубой.

«Алисушка, а ты к дровянику сходи-ка», – загадочно попросил он.

― Джонни, мне грибы надо чистить, а после прогулки с ног валюсь. И дрова у нас есть, – я кивнула на угол у печи, но кот не отставал, пришлось идти.

Чурбаков не осталось. Аккуратные полешки были сложены стройными рядами в дровянике.

― Гюнт...

«Ага. А на колоде записка», – довольно поддакнул Джон.

Действительно, к колоде топором была прибита записка, рядом стояла моя вчерашняя корзинка и тарелка от пирожков. С тяжёлым вздохом я развернула листок и прочла:

«Спасибо за пирожки, очень вкусно. Нам нужно поговорить, буду ждать вас.»

― Ой-ё-оо, – простонала я, сморщив нос. – Он будет ждать, Джонни! Мне надо срочно заболеть, как в школе перед контрольной!

«А он навещать придёт», – довольно мявкнул котей.

― Нет, ты, вообще, на чьей стороне, а?! – я надулась, взяла свою утварь и вернулась в дом.

Вот совсем мне не хотелось сегодня пирогами заниматься! Уже и грибы начистила, с луком поджарила, и ягоды перебрала, сахаром засыпала, у книги спросила о травах. Хоть тут повезло, пока всё, что читала, соответствовало моим знаниям из родного мира.

― Ладно... Пирожки, – проворчала я и пошла на кухню.

Приготовила картофельное пюре, смешала с грибами и луком, вот и себе ужин, и помощникам угощение.

Когда всё было готово, и я уже собрала корзинку, в окне мелькнула соседка.

― Нарядная, поди, в город идёт.

Я выскочила на улицу.

― Госпожа Бийе, здравствуйте! Вы не на площадь, случайно собрались?

― Здравствуй, Алисия, – улыбнулась женщина. – Туда, по лавкам пройдусь, куплю муки, варенья, напеку лепёшек своему Жозефу. Уж как он меня радует, не поверишь! Помог твой совет, теперь спим... душа в душу! Редко когда он захрапит. А ты чего хотела-то? За компанию пойти?

― Ой, я бы с удовольствием, да утром в лес ходила, и такая слабость навалилась, еле ноги переставляю. Видно, голова ещё не полностью поправилась. А мне надо пирожков отнести охране городской. Вы же помните, как господин Гюнт и Кенрик крышу-то мне залатали? Так неловко, что людей от дел оторвала своими проблемами, всё же ведьма теперь, а не беспомощная девица. Вот я и решила хоть так отблагодарить за добро. Лишь бы только слухи гадкие опять не пошли... Если вам не трудно, не передадите угощение? А я и вам с мужем пирогов принесу.

― Алисия, я никому не скажу, не бойся,– пообещала соседка. – А то наши-то могут сплетни распустить, а каждой одинокой женщине помощь мужская нужна. Давай свои пирожки, и отдыхай, мне не трудно отнести.

Едва не запрыгав от радости, я угостила женщину и отдала ей корзинку для охранников.

― Уф, – плюхнувшись на стул, я растеклась по нему медузой на берегу. – Выкрутилась на сегодня.

Настроение улучшилось. Я прибрала дома, поужинала, почитала вредную книгу, и делала вид, что вообще не думаю о Гюнте. Но, наверное, даже сама себя в этом не убедила и, как говорится, домечталась.

В дверь постучали, я открыла, напевая, и мелодия заглохла.

На пороге стоял начальник охраны.

«А я говорил, что придёт, если узнает, что ты заболела!» – протянул Джон и мяукнул.

Да-да, именно этой фразы мне сейчас так не хватало! И как я забыла сказать соседке, что планирую лечь спать рано?

Однако, несмотря на раздражение и смущение, мой взгляд прошёлся по мощной фигуре начальника, в груди тоскливо заныло, а губы будто снова ощутили тот короткий поцелуй.

Возьми себя в руки, Алиса Денисовна!

И тут ещё Джонни взял, да и выскочил из дому. Вот прямо сейчас приспичило ему на прогулку! А ведь куда проще себя контролировать, когда тебя видит разумный, если не человек, то хоть кот...

― Госпожа Бийе сказала, вам нездоровится, но вижу, что уже лучше. Я рад, – Гюнт конечно понял, что я соврала соседке, но промолчал и протянул мне мою корзинку, наполненную яблоками. – Это сестра Кенрика вам передала в благодарность за то, что брата на работе подкармливаете. А это... просто так, вам и коту.

Он протянул мне два пакета – от одного пахло сосисками, на втором было название кондитерской лавки. Сразу стало ясно, кому что. Гюнт принёс мне конфеты, которых так хотелось уже несколько дней. И как можно было ему чай не предложить?

― Спасибо... Очень мило с вашей стороны, и сестре помощника за яблоки передайте мою благодарность, пожалуйста... Зайдёте? Чаю? – господи, я со времён свиданий с бывшим так не нервничала!

Гюнт кивнул и прошёл в дом.

― Я утром в лес ходила, да ночью спала плохо, вот и устала, а теперь полежала, и отпустило, – соврала я, чтобы уж совсем глупо не выглядеть. – Кстати, спасибо вам большое за дровишки. Не знаю, как и благодарить уже.

― Простого «спасибо» достаточно. Я просто помог по-соседски, – ответил начальник, вроде бы буднично, но я постоянно чувствовала его взгляд, наблюдающий за мной.

Как же это было неловко! Мы ведь оба из ума не выжили, помнили, что тут недавно случилось, и разговор об этом так и маячил... Надо было срочно найти какую-то нейтральную тему и отвлечь Гюнта от того поцелуя.

― Господин Гюнт, я тут вашего младшего помощника в городе видела, и так удивилась, заметив, что он от витрин отворачивается, будто соблазна боится. Он такой бережливый? Или мне показалось? Сама надумала, да? Ну, знаете, иногда что только в голову не придёт... – другой темы я не нашла, да и о Тибо что-то ещё надо было выяснить.

― Тибо? – удивлённо завис начальник, на красивом лице читался немой вопрос, как это среди наших проблем возник его помощник?

― Да. Тот, вечно сонный, которого вы с оборотнем сравнили. Это же Тибо? Или я после удара по голове что-то путаю?

― Не путаете, – Гюнт всё ещё выглядел растерянно. – Он... Да не особо бережливый, – начальник пожал плечами, и я с трудом отвела взгляд от этой могучей роскоши. – Просто парень своё отражение не слишком жалует. У него брат красавец, так мать старшим сыном не нахвалится, а Тибо попрекает, что не уродился, так что это обида на судьбу, наверное.

― И бывают же такие мамаши...

Я вспомнила своих детей. Никогда я их не делила, всех любила одинаково и не понимала, как может быть иначе. Парня стало жалко. Но может быть, мать его недолюбливает не из-за внешности? Может, она знает, что он оборотень, и побаивается? Такое возможно ведь?

Задумавшись, я разлила чай, поставила на стол остатки пирожков, кекс с брусникой, который на завтрак приготовила, и не заметила, как Гюнт потянулся ко мне.

Его пальцы тронули мою руку.

― Алисия, нам нужно поговорить, вы же понимаете.

Я замерла, не поднимая взгляда от скатерти. Поговорить? Мне подальше от тебя держаться нужно, а не говорить!

Зажмурившись на миг, я собралась с силами. Ну, Алиса Денисовна, руби, сейчас по живому режь, пока не поздно.

― Господин Гюнт, я очень признательна вам за помощь и заботу, но на меня теперь магия свалилась, и помочь с ней никто не может, а штука она опасная. Я уже однажды чуть не смела соседей в канавы вдоль обочины, и чтобы больше такого не было, мне надо на обучении сосредоточиться, так что...

Начальник молча встал и ушёл, коротко мне кивнув.

― Ай, молодец! Даже чаем мужика не напоила за всё хорошее...

Вроде и знала я, что всё правильно сделала, что так безопаснее для нас с Джонни, а на душе так тяжело стало, хоть плач. Вот как в жизни бывает. То нет мужчины подходящего, то он уже чужой муж, то ты... не ты.

Глава 7

7.1

На следующий день пироги я не понесла, и через день тоже... Обещала неделю, конечно, но нужна ли теперь там была моя выпечка? Зато каждый раз, когда ходила за дровами, я вспоминала, и не ширину плеч начальника, а их надёжность, которую так и не нашла в своём браке.

Мы с Джоном набрали грибов на засолку, я продолжала изучать магию и местные травы, и плела-плела-плела. За четыре дня набралось две небольшие корзинки и три плошки под хлеб и конфеты. Я начала с простого, и руки Алисии постепенно приноравливались к незнакомой работе. Оказалось, моё новое тело довольно ловкое, и кто знает, как могла бы сложиться жизнь девушки, если бы не гнусный подонок опекун. Но об этом я старалась не думать, было противно.

И вот, на пятый день я пошла на рыночек. Заплатила несколько монет за аренду прилавка на три часа, расставила свои поделки, а к плетёнкам моим добавились несколько бумажных пакетиков с травяными сборами – от вздутия живота, от бессонницы, от стресса и от кашля.

Погода выдалась довольно тёплая, народу на рынке было много, и люди удивлённо косились на меня, кое-кто даже решался подойти, поглазеть. Я за час трижды рассказала историю о том, что рецепты сборов мне Тэсса оставила, а корзинки я плести когда-то у служанки научилась, ещё в родительском доме. Честно говоря, сначала казалось, что ничего я не продам, народ как-то недоверчиво воспринимал мой новый образ. Как так? Была лентяйка и неряха, ничего не умеющая, и вдруг... Однако к концу времени аренды у меня всё раскупили. Кошелёк, тощий утром, и больше напоминавший бесполезное украшение на поясе, отяжелел, монеты приятно оттягивали бархатную ткань.

― Ну вот, Джонни, – прошептала я коту, который пошёл, как обычно, со мной в город, – теперь жить можно некоторое время. Но надо снова идти за ветками. Да может, маленький бочонок грибов посолить на продажу?

Кот не ответил. Я покрутилась, но Джона нигде не было.

Испугавшись, я заметалась по рынку, спрашивала, не видали ли где кота, но люди только качали головами. Внутри похолодело. У меня же нет никого, кроме моего котейки!

Я присела на скамейку у входа на рыночек, руки дрожали, мысли путались от тревоги. Куда делся Джонни? Он никогда бы меня не бросил!..

Мя-ама!

Я вздрогнула, услышав знакомый вопль, а о мои ноги потёрлось лоснящееся чёрное тельце.

― Джонни! – подхватив кота, я уткнулась ему в загривок. – Ты что творишь?! Я чуть от ужаса не поседела!

«Алис, люди смотрят, – кот попытался выбраться из моих рук. – Они не поймут!»

― Не отпущу! Мне Тэсса тебя оставила, велела заботиться! Как можно слово, данное ведьме, нарушить? – разыграла я спектакль для любопытных глаз и ушей. – Идём домой!

Быстро купив конфет, курятины, картошки и сосисок, мы пошли домой.

― А ну, говори, где был, гулёна! – потребовала я от кота.

«На разведку ходил», – ответил Джонни и умолк, а глаза были такие, как если бы что-то натворил.

― Знаю я этот взгляд. Выкладывай!

«Ох, ладно, – нехотя согласился кот, – только ты не ори сразу, – он быстро заглянул мне в глаза, будто проверял, безопасно ли признаваться. – К охране городской я бегал. Смотрел, как там обстановка... Алис, ты бы к нему сходила, что ли? Мужика как подменили – мрачный, сердитый, всё думает о чём-то. Я в окно наблюдал, правда, жалко прямо... Он даже Фейдли сегодня взашей вытолкал из кабинета. Рявкнул, чтобы тот не мешал работать. Представляешь? Ох, этот активист и разошёлся! Так орал, так покраснел, как удар-то не хватил бедолагу... А Гюнт только двери перед его носом закрыл и всё. Алис... Пожалей мужика, мается ведь. И ты не забывай, что кошачья жизнь короче человеческой. Вот уйду я, и когда ещё свидимся? А с кем тебя оставлю? Ни мужа, ни детишек, непорядок это. Не для одинокой жизни я тебя сюда притащил. И Гюнт же тебе понравился...»

― Не начинай, Джонни. Сам знаешь, опасно это. Вдруг проговорюсь, а он выдаст, раз тут все так боятся подселенцев в чужие тела? А елси и не выдаст, так как сам отнесётся к тому, что в теле молодухи старая тётка?.. Нет, малыш, надо привыкать мне и тут одной быть, – сердце больно сжалось, но я запретила себе хандрить, расправила плечи и чмокнула кота в нос. – И вообще, что за разговоры? Ты молодой, здоровый кот! Нам ещё жить и жить! А теперь и деньжата у нас водятся!..

Мимо прошёл человек в охотничьей одежде, с ружьём, посмотрел на меня недобро. Ах, да, я же с котом разговариваю, подозрительная особа.

― Джонни, а сегодня какой-то особо удачный для охоты день по местным верованиям? Нам по пути уже трое мужиков с ружьями попались.

Кот не знал, а дома, в тепле, за горячим чаем с конфетками я отрешилась от всех своих проблем и просто наслаждалась покоем, уютом и тишиной после шумного рынка. Сытый Джон мурчал рядом, свернувшись клубочком. Хорошо было, как в той, другой жизни долгими зимними вечерами.

7.2

Раздался дребезжащий стук.

― Что такое? – я приоткрыла глаза, не понимая, что происходит. Ох, уснула уснула в кресле с котом на руках, и даже не заметила.

«Алис, в окно стучат, – сообщил Джонни, и прижал уши к голове, его хвост и усы нервно подрагивали. – Кажется, кровью пахнет.»

― Так кажется, или пахнет? У тебя же нюх хороший.

Но кот сомневался, а стук повторился, негромкий, но настойчивый.

Я сглотнула пересохшим ртом, взяла свечу с каминной полки и направилась к окну, руки дрожали. Самое страшное было то, что даже представить не могла, что увижу, а неизвестность пугает сильнее любых реальных ужасов.

Тонкое стекло за кружевной занавеской запотело, натопила я жарко, а на улице, судя по тому, как сквозило от окна, сильно похолодало. Снова постучали. Я втянула воздух и резко откинула занавеску в сторону, склонилась ближе к окошку, размазала ладонью влагу и...

― Оборотень! – я отскочила назад, свеча выпала из подсвечника и потухла, а в память врезались две точки, светящиеся жёлтым. Всё, как в книге было написано.

Джон подскочил, зашипел, встав между мной и окном, будто собирался защищать от монстра.

― Алисия!.. Умоляю... – донёсся громкий шёпот сквозь стекло.

Что?! Я вмиг дрожать перестала, узнав голос. Но... Этого же быть не может!

― Господин Гюнт? – я кинулась к окну, прижалась носом к стеклу, но и на улице, и в комнате было темно теперь. За окном в свете тонкого полумесяца мелькнула тень, донёсся стон. – Проклятье! Джон, будь тут!

Я помчалась на улицу, но кот не послушал, прошмыгнул вперёд, только открыла дверь. Под окном, выходящим к полю и лесу, лежала тёмная масса.

«Алис, точно, он. Ранен!» – мой смелый защитник уже был возле тела.

Ранен... И как мне его поднять? Только бы не помер-то!

― Господин Гюнт! – я присела рядом, тронула мужчину за плечо, стараясь не думать о страшных глазах. А вдруг, оборотень его и ранил? – Джон, ты кого-то ещё тут чуешь?

«Нет. Но он сам пахнет странно, вроде, как раньше, но есть что-то незнакомое, едва уловимое и исчезает быстро...»

Я снова потормошила начальника, и он, слава богу, слегка застонал, очнулся.

― Господин Гюнт, надо встать. Я сама вас не подниму. Сможете? Или мне соседа позвать, Жозефа?

― Н-нет, – еле слышно ответил охранник, – не зовите никого, умоляю. Меня убьют...

И тут я поняла, что ошиблась. Не надо мне теперь искать оборотня, он сам ко мне пришёл!

― Так, потом поговорим! Вставайте тогда, соберитесь.

«Магия, Алис!» – подсказал кот, но я схватила мужчину за предплечье и тянула вверх, чувствуя, как он пытается встать.

«Какая магия? Я тут сейчас намагичу, что весь город сбежится!»

Пыхтя и ругаясь сквозь зубы, упав пару раз, Гюнт всё же встал и привалился к стене, вцепившись в угол дома.

― Так, уже хорошо. Обопритесь на меня, надо зайти внутрь, – велела я и пристроилась сбоку, закинув его руку себе на плечи. – Ох! Ну и тяжеленный вы! – у меня колени подогнулись, когда Гюнт оттолкнулся от стены и повис на мне.

― Держитесь ближе к дому, вдоль него пойдём, вы сама меня не удержите, – процедил он и упёрся рукой в стену, стало чуть легче.

Кое-как мы дотащились, казалось, домик небольшой, а я взмокла, пока обогнули и справились с дверью.

― В спальню, – скомандовала я, и в голове мелькнула идиотская мысль, что прозвучало бы неоднозначно, если бы нам обоим сейчас было до того самого... – Куда вы ранены? – усадив начальника на кровать, я побежала закрывать двери.

― В бок... Ружьё... – Гюнт со стоном повалился, и стало так тихо, словно он умер.

― Эй, нет! Господин Гюнт! Господин... – я стала трясти его, хлопнула по щекам легонько, потом сильнее. – Дастин, да очнитесь же!

И он услышал. Глаза слегка приоткрылись.

― След, Алисия... – выдохнул он через силу. – У них собаки...

Твою дивизию! У меня внутри похолодело, но Джон схватил зубами мой подол и поволок к книге.

«Магия, Алис! – повторил он настойчиво. – Иначе ему конец, и нам тоже!»

Я открыла книгу, руки тряслись так, что стакан бы сейчас не удержала.

― Как скрыть следы раненого оборотня от собак и магии? Как сбить с толку его преследователей?

Перо взлетело и запорхало, буквы загорались, а я схватила Жанетту, стоявшую рядом.

― И только посмей не помочь! – пригрозила я, но от страха вышло так жалко, что уже взмолилась: – Пожалуйста, а то его убьют!

7.3

«Встань посреди дома, недоразумение бестолковое, – ответила книга, – метлу подними повыше, чтобы смотрела прутьями в пол, и заклинание скажи, распространяя силу свою во все стороны. Да шевелись, пока дело не загубила!»

― Ещё и командует... Так, середина дома, середина дома... – заметалась я, но тут Жанетта рванулась в моей руке и сама меня потянула в центр кухни. – Ага, тут, поняла. Ну, давай, не подведи!

Прутья к полу, поднять повыше, это ясно, а распространить-то как? Прутья в пол... Ну, всё, или крышу лишусь, или без полов останусь.

Я зажмурилась, подняла метлу и выкрикнула короткое заклинание, представив, как от меня что-то вроде волны по земле вокруг разбегается.

Встряхнуло. Пол под ногами вздрогнул, с потолка мне на плечо свалился паучок и ошалело замер. Страшно, милок? Я сама себя боюсь!

― Жанетта, получилось? – спросила я почему-то шёпотом.

Метла вырвалась из моей руки и выдала мне шлепок под зад.

«Она тебя к книге толкает!» – подсказал Джонни, высунув нос из под стола, а метла всё лупила, и лупила, и больно так, будто во вкус вошла.

― Отыграться решила, да? – прошипела я, но подбежала к фолианту и спросила, получилось ли следы убрать.

«Получилось, да не твоими стараниями, конечно же! Метле скажи спасибо.»

Гадская книга закрылась, но я от неё не отстала.

― Чем лечить оборотня, раненого в бок из ружья? – скомандовала новый вопрос перу.

И снова книга засветилась, страницы зашуршали.

«Любовью и лаской любая животинка лечится, голова твоя дурная, сердце чёрствое! А если животинка в образе человечьем пребывает, то сперва раздень, осмотри и рану промой настоем горячительным за номером два. Надеемся, правила ты помнишь, и он у тебя всегда готов. Потом заклинание скажи, чтобы пуля или дробь вышла, затем примени сухую смесь заживляющую за номером пять, зачаруй игру и зашей шкуру. Да смотри, непристойных мыслей не думай, а то оборотни-то горячи! Его достоинство не твоя забота, ты о ране думай! Ну, если сумеешь... Хи-хи!»

― Тьфу! Гадкая ты макулатура, мечта истопника! – сплюнула я. – Мужик ранен, а она мне грязные мыслишки приписывает! Джонни, где у Тэссы эти склянки номерные стоят? Хоть бы было-то всё... И как ещё ту иглу зачаровать?..

Котей прыгнул на стол и замяукал в сторону самой верхней полки.

― Отлично! Пониже-то нельзя же хранить! – я принялась двигать стол, водрузила на него скамеечку для ног. – Авось, выдержит...

«Алис, осторожнее. Тэсса-то магией всё оттуда снимала», – кот беспокойно заходил вокруг моих ног.

― Да ясно уж, что не со стремянки-то!

Я взобралась на скамейку, руки дрожали от волнения, так ещё и страх добавился, вот всю жизнь ненавидела я по верхотурам лазать.

Настой номер два нашёлся сразу, бутылка была большая и увесистая, а вот смесь сухую пришлось поискать, и оказалась она в малюсенькой жестянке, по размеру не больше бальзама для губ. И как это применить? А вдруг там рана большая?

Кое-как спустившись, я побежала в спальню. Гюнт тяжело дышал, но был в сознании.

― Алисия, – прохрипел он, – вы с кем говорили? За мной пришли? Отдайте, пусть вас не трогают...

― Да уж выискался герой! – взорвалась я. – Отдам, как же! Лечить буду. Хотя, ещё не известно, что хуже... А говорила я с котом, как Тэсса делала. Надеялась, вдруг это приблизит меня к овладению магией, но не помогло, кажется. Терпите, господин Гюнт, не обещаю, что будет не больно.

Я уже усадила его, стащила куртку и рубашку, и... проклятая книженция оказалась права. От вида таких плеч кровь к щекам прилила. На рану смотри, Алиса Денисовна, на рану!

К счастью, этим меня было не напугать, сыновья росли сорванцами, так что глубоченные порезы, рваную кожу и даже переломы я видела в прошлом регулярно, особенно летом.

― Ложитесь, господин Гюнт, – я подстелила ему под бок, залитый кровью, полотенце. – Сейчас промою, а потом буду колдовать.

Пришлось обнять красавца за плечи, чтобы аккуратно лёг, а не рухнул, пока хуже ему не стало, и снова щёки мои запылали. Оборотень во всех смыслах был горячим, а Гюнт добавил перца этому кипящему вареву.

― «Дастин» звучало лучше... – выдохнул он мне в шею.

Скромнее, Алиса Денисовна! Мужик бредит, но ты-то в здравом уме!

7.4

В ходе осмотра выяснилось, что ранили красавца пулей, и это было куда лучше, чем дробь, тут хоть ясно, сколько инородных тел надо извлечь из тела горячего, мускулистого, моим заботам вверенного. Настой номер два немилосердно вонял спиртом, и даже аромат целебных трав не помогал.

― Это будет больно, терпите, господин начальник!

Бинтов не нашлось, так что в дело пошла наволочка. Смочив тряпицу, я прижала её к ране. Гюнт зашипел сквозь стиснутые зубы и... отключился.

― Ну, может, и к лучшему. Меньше боли терпеть придётся, сейчас ещё пулю доставать будем.

Я взяла листок, выплюнутый книгой, прочла заклинание про себя пару раз, но всё же решила взять метлу.

― Слушай, дело нешуточное, у нас тут мужик помирает. Давай, ты потом будешь возмущаться, а пока помогай, пожалуйста! – я протянула руку и Жанетта проявила потрясающую сознательность. – Вот, настоящая женская солидарность. Спасибо, подруга.

Собравшись, читать заклинание, я почувствовала, как метла тянет руку. Поворачивается? Так надо? Ладно... Наставив древко на рану, я сосредоточилась, ощутила свою силу, и прошептала нужные слова.

С конца деревяшки сорвались искры, осыпались на рану, и стало страшно, что я обожгла бедного Гюнта, но проступившая кровь вдруг зашипела, начальник застонал, вздрогнул, и на полотенце вывалилась пуля.

― Как будто он боком её выплюнул... Видел, Джонни? – кот сидел у кровати, но мне не мешал, и согласно мяукнул. – Так, применить смесь. Где она была?..

Я пошарила в кармане передника и нашла баночку.

«Осторожно, Алис. Тэсса эту штуку на кончике ножа брала, я видел. А потом надо тонко на рану посыпать», – предупредил кот.

Да, на кончике ножа, когда руки трясутся, будто у меня давление упало ниже плинтуса! Легко, сейчас сделаю.

Я всё же сходила на кухню за ножом. Набрала серо-голубоватую смесь, напоминавшую пепел, взяла в щепотку и «присолила» рану. Кровь сразу остановилась. Ткани менялись на глазах. Надо зашивать, скорее!

Иглу я нашла там же на полке, среди баночек с номерами, и книга, обозвав меня дурындой криворукой, выплюнула очередной листок.

― Так, магия магией, но дезинфекцию никто не отменял! – я хорошенько протёрла иглу спиртовым настоем, прочла заклинание, и только тут вспомнила, что нитки-то нет! – Джон, нитка!

Но иголка засияла, вырвалась из моих пальцев и принялась шустро порхать над раной, за ушком тянулась сияющая серебром нить... Ну, чудеса!

«Магия, Алисушка, магия! – хихикнул Джонни. – И Тэсса, когда соседа штопала, потом его усыпила заклинанием. Может, и начальника надо?»

Я опять пошла к книге.

― Что дальше делать с этим заштопанным оборотнем? Чем лечить? Как?

Перо записало. Книга закрылась, раскидала искры и явила ответ, хамский, как обычно:

«Вот сразу оно и видно, что не знаешь ты, бестолочь безнадёжная, что с мужиком делать. Так вот, напои его отваром против горячки за номером семь. Спасть уложи заклинанием, тепло укрой, а на рану наведи холодящие чары. Утром снова отвар дай и покорми хорошенько. Хорошенько, это не кашка и морковка, а мясо тушёное с жирком. На том и всё. Дальше он сам справится, покуда ты его до смерти не залечила.»

И снова два плевка бумагой мне в лицо – заклинания сна и холода.

― Прекрасно... Снова наверх лезть!..

Через час Гюнт спал, я убрала чарами среды крови по дому и со своей одежды, и поставила тушиться куриные бёдрышки на завтрак. И всё это время старалась не смотреть на кровать, где распласталось могучее тело, и гнала прочь неприличные мысли. Пока была занята, это ещё удавалось, но потом...

После всех волнений спать не хотелось, хотя усталость уже очень чувствовалась, так что я улеглась на кровать Тэссы и даже спиной к комнате повернулась, лишь бы не пялиться на Гюнта. Мужик ранен, а я тут слюни пускаю! Тьфу!

На улице было тихо, видно, охотники вернулись в город другой дорогой, а может, они ещё в лесах бродят? Сволочи. Облаву устроили, толпой на одного! А если бы это оказался Тибо? Да мальчишка бы от страха рехнулся!..

Проснулась я от того, что по дому кто-то ходил.

7.5

Моя кровать была пуста, из кухни лился тусклый свет.

«Пить он захотел. Слежу», – отчитался кот, и я заметила, что его тоже нет в комнате. Надо же, казалось, меня вообще не слышно, но Джонни своими чуткими ушками уловил, что проснулась и встала.

Я заглянула в кухню. Гюнт сидел у стола, прислонившись голой спиной к стене и прикрыв глаза, перед ним стоял чайник и кружка, на печке горела свеча. Желтый свет делал золотистую кожу начальника горячей даже на вид, выделял тенями рельеф роскошной мускулатуры... Хорош!

Стало ясно, что это зрелище забыть будет трудно. И дело уже не в памяти влюблённой Алисии, а в том, что меня саму теперь тянет к красавцу. А ведь он мне в сыновья годится!

«Алис, не дури. В этом мире начальник старше тебя на несколько лет! – раздражённо ответил кот, хотя его никто и не спрашивал. – И ведь он к тебе пришёл. Поверил...»

Это и удивило. С другой стороны, Гюнт говорил, что он тоже чужой в Трэ-фране. Кто ещё его не выдал бы? Кенрик? Пожалуй, да. И всё же он пришёл ко мне, и это тронуло. Если я о нём такое знаю теперь, то может, и он примет мою тайну, если проговорюсь? Может, стоит и мне ему довериться? Не сразу, конечно, но со временем...

Я стояла в своих мыслях, прислонившись к дверному косяку, когда ощутила взгляд. Начальник смотрел на меня слегка настороженно, словно ждал реакции. Наши глаза встретились. Мы молчали. Разделённая тайна, вроде, и сближала, но и создавала напряжение. И так-то друг к другу не привыкли ещё, а тут такие новости. Как теперь общаться?

Ой, как, как?! Словами через рот! Я решительно шагнула к столу.

― Как вы себя чувствуете? Рановато встали, надо было меня разбудить. Кто знает, как быстро вся эта лечебная магия помогает... Хотя странно. Что у меня вообще что-то вышло.

― Я и так создал вам сложности, ночь испортил, не хотел ещё больше беспокоить, – негромко ответил начальник, и от этого голоса у меня внутри что-то тонко дзынькнуло, по коже побежали лёгкие мурашки.

Да что же ты творишь, гад! Хотя, сама дура, виновата, нечего мужика ругать.

― В мой дом пришёл оборотень, раненый, и оказался тем, на кого я даже не думала. Считаете, после такого меня что-то ещё может обеспокоить?

― Как вы поняли? По глазам?

― Да. Они светятся, если посмотреть через мутное стекло, а окна как раз запотели. Что случилось в лесу? Фейдли со сподвижниками? А я ещё удивилась, что вечером мне на улице несколько охотников попались.

Гюнт кивнул и снова прикрыл глаза.

― Как я понял из их разговоров в лесу, кто-то слышал, как вы говорили сама с собой, что Тибо может быть оборотнем. Этот человек рассказал Фейдли, тот предположил, что я прикрываю помощника, а вы помогаете, и решили отловить его сами.

― Ох, так вот почему на меня тот тип в городе так зло смотрел! Он налетел со спины, и я подумала, взбесился, что под ногами путаюсь, а оказывается... Проклятая привычка думать вслух! Дастин, мне жаль. Простите.

Ну, не могла же я сказать, что с котом болтала!

― Вам жаль? – он устало усмехнулся. – Я едва не впутал вас в неприятности, придя сюда, так что прощения просить надо мне.

― Ну, раз мы справились, то и не стоит уже об этом.

Ужасно хотелось спросить, почему он пришёл именно ко мне, но причины могли оказаться вполне прагматичными, и это, наверное, разочаровало бы, так что я промолчала. Не готова к ответу – не спрашивай.

― Что вы будете делать теперь? Фейдли знает, что ранил оборотня? Он будет искать в городе?

― Он знает, что они по мне стреляли всей толпой, и если собаки нашли кровь, то поймёт, что ранили. Но если эти идиоты думают на Тибо, то меня проверять не станут. К чему? А парень цел. Он местный, эту семью все знают, его самого уважают, вряд ли Фейдли посмеет открыто его обвинить. Ну, может, последят за ним, да и всё.

― Ну, почему же? Он может и обвинить, а потом спихнуть всю неловкость на меня. Я же его заподозрила, а то, что никому этого не говорила, уже мелочи. Сам знаете, кто чужак, тот и виноват. Однако вам тоже не стоит проявлять беспечность. Даже при этом тусклом свете вид у вас крайне нездоровый. Думаете, этого не заметят? И не придёте на работу, так тоже пойдут мыслишки у этих деятелей.

― А у вас нет чар, чтобы придать мне цветущий вид? – пошутил красавец, но я призадумалась.

― Давайте посмотрим ближе к делу. А пока вам бы поспать ещё. Помимо вида и силы нужны, и боюсь, даже магия, особенно моя, вам так быстро здоровье не вернёт. Идёмте.

Я подошла и потянула его за руку, от прикосновения к горячей коже снова щёки вспыхнули. Вот проклятье!

Гюнт другой рукой сжал мои пальцы.

― Вас совсем не интересует моя маленькая стыдная тайна? Неужели ничего не спросите о моей скрытой жизни?

Он недоверчиво вглядывался в моё лицо, и точно заметил румянец. От этой мысли щёки загорелись сильнее. Нет, да что же я как глупая девчонка-то с ним?! Алиса, очухайся! Это всего лишь мужик.

Ой, да? Всего лишь? И много ты таких видела? Но надо держаться.

― Сейчас меня интересует ваша рана, – так, хорошо, тон невозмутимый, голос ровнее. – Но пока буду осматривать, можете рассказать что-то, если хотите. В целом, я не слишком любопытна, каждый имеет право на секреты.

― В таком случае, вы тут одна такая, – усмехнулся он и всё же встал, позволил отвести себя обратно на кровать и снять повязку.

Я осмотрела шов.

― Как там? – Гюнт сидел смирно, пока я склонилась со свечой к его боку.

― Я бы сказала, что неплохо, но оно даже намного лучше. Неужели, моя магия на что-то годится-таки? Посмотрим, что будет к утру. А теперь ложитесь и отдыхайте.

Уложив своего пациента, я задула свечу и тоже вернулась на кровать.

― Мне нужно уйти от вас затемно, чтобы никто не увидел, – проговорил Гюнт. – Иначе в обороте могут и не заподозрить, а вот что-то непристойное точно припишут.

― Ой, я об этом даже и не подумала...

― Я же говорю, вы тут одна такая, – хмыкнул красавец.

Мы умолкли, и я думала, что он уснул, но Гюнт вдруг заговорил.

― Вы были правы, говоря об эмоциях, которые нашли в лесу. Тот раз был первым, я поверить не мог, что это произошло со мной. Не понимал, кто я теперь, и как дальше жать.

7.6

― Погодите. Вы до этого не знали о своей оборотной силе? – я ушам не могла поверить.

― Я знал, что о моём отце ходили слухи, но в себе ничего подобного не замечал. Да и мало ли, что люди болтают? Оборотней очень мало, о них никто толком и не знает ничего. Вы же видите, как Фейдли людей пугает, а они верят. Разбираться никто не хочет. Раз не такой, как все, значит опасный, – начальник протяжно вздохнул. – В тот раз меня жутко потянуло в лес, прямо спасть не мог, на месте не мог усидеть, ну и пошёл. И будто всё что-то искал, а потом... Резкая боль во всём теле, мир померк, а потом навалился на меня совершенно незнакомыми звуками, запахами, ощущениями. И я стал видеть в темноте, словно очень пасмурным днём. Сначала я даже не понял, что случилось и почему стою на четвереньках. Хотел встать, и тут увидел свои... лапы. Тогда и вспомнил разговоры об отце, но в голове это всё не укладывалось, и тут раздался выстрел. Вопли.

― Это был Фейдли?

― Да. И я удрал. Мчался куда-то по лесу, потом взобрался на высоченное дерево и трясся там от страха до самого утра. Я не понимал, что делать, как вернуться в человеческое тело.

― И как же вернулись? – я уселась на кровати и подтянула колени к груди, глядя на Гюнта, глаза уже привыкли к темноте, так что мощное тело на постели чётко читалось.

― Просто захотел... Хорошо ещё, с ветки уже слез, а то бы свалился, – усмехнулся он. – Вот с тех пор я и стал ходить в лес. Хотя бы раз в несколько дней мне теперь это нужно. Сначала не думаю вообще об обороте, потом начинает тянуть в лес, ещё через день внутри уже так полыхает, словно у меня лихорадка, а когда обернусь, побегаю в звериной шкуре, успокаиваюсь. Вчера невмоготу стало, и я пошёл прямо после работы, в ближайший лес. Не знал, что эти болваны там облаву на Тибо устроят. Я хотел недалеко побегать, обернулся, и звериным носом сразу учуял людей, кинулся в чащу, но меня заметили, погнались, собак спустили. Тогда я их слова и услышал, понял, кого они там поджидали.

― Как же вы ушли от них?

― По деревьям. Когда уже ранили, я забрался высоко, стал перепрыгивать по веткам, но голова уже кружилась от потери крови. А возле города в ручье обернулся человеком, и побежал к вам. Вода сбила собак со следа.

― Не только вода, наверное. Ваш запах меняется в другом теле.

Гюнт приподнял голову и посмотрел на меня, а я прикусила язык под этим взглядом. Чёрт! Едва не проговорилась, что от кота это узнала!

― Ну, это если я правильно помню, что читала в магической книге... А почему вы ко мне пришли? – я всё же задала этот вопрос, он просто вырвался сам собой.

― А кто ещё мог помочь? И потом, я запомнил, как вы сказали, что не станете убивать оборотня, что хотите убедить Фейдли его не трогать... Я был благодарен уже за эти мысли, потому, наверное, и с крышей вам помог, хотел выразить признательность, что ли...

― Вы ничего мне не должны.

― Тогда не был должен, но хотел и сделал. А теперь, видите, выходит, не зря старался. Спасибо, Алисия. Вы спасли мне жизнь.

В комнате стало как-то душно вдруг, а взгляд Гюнта ощущался всей кожей, словно между нами не лежала темнота ночи. И сразу как-то вспомнился тот поцелуй...

Я кашлянула, пытаясь справиться с собой.

― Погодите благодарить. Вы же понимаете, что Фейдли теперь не успокоится. Оборотня видел не только он, собаки знают запах, а люди подозревают и меня, и Тибо, и вас. Надо что-то придумывать. Может, вам просто уехать?

Только сказала, и внутри больно царапнуло. Я вдруг поняла, что без Гюнта этот город и представить себе не могу. Тут будет пусто и мерзко. И... выходит, запал мне в душу начальник, не Алисии уже, а мне, и ещё как запал!

― Не хочу, – глухо произнёс Гюнт. – Особенно теперь, когда вы всё знаете. Я думал, что от всех буду скрываться, что никогда ни на одну женщину не посмотрю, лишь бы ничем себя не выдать... Алисия, нас ведь тянет друг к другу, что бы ты ни говорила про свою магию и другие цели.

Это было так неожиданно, что я растерялась, а в голове металась единственная паническая мысль – как он отнесётся к тому, что в своём мире я была старой? Да как он вообще примет то, что настоящая хозяйка этого тела умерла?!

«Ну, ты же приняла, что он временами в прямом смысле становится котом, большим и диким, – протянул Джонни и хихикнул. – А мужик дело говорит. Вы идеальная пара, оба с тайнами».

Да уж, идеальная пара... Одного пристрелят, вторую сожгут.

― Мне кажется, сейчас всё же нужно насущные проблемы решить, а потом уже думать, кого куда тянет, – строго ответила я, встала и пошла к книге, вопросов было много.

А через пару часов Гюнт ушёл. Он выпил отвар от горячки, поел куриные бёдрышки, как велела книга, и я навела на него чары, придающие свежий вид и бодрость, а ещё те, что боль снимают и рану холодят. Впрочем, бок начальника выглядел куда лучше, края раны срослись. Вот что магия творит!

― Вечером жду... тебя. Надо будет рану осмотреть, – сказала я ему на прощанье, открыв дверь, а он замер в проёме так, что наши тела почти соприкасались.

― Уже жду вечера. Будь осторожна с Фейдли, – проговорил красавец тихо, не сводя с меня глаз, и я поняла, что пропала. Он явно решил завоёвывать, а у меня и сил нет противиться.

Глава 8

8.1

Трэ-фран будто сошёл с ума.

Фейдли с другими любителями охоты и их собаками носился по улицам и каждый дом и двор проверял, многие горожане на них ругались и прогоняли прочь, так что вопли главного охотника на оборотней разносились регулярно то тут, то там. И соседи-то у него неблагодарные, и жители сплошь глупцы, не понимающие, в какой опасности находятся, и лоботрясы, сами ничего не делают, и сознательным людям мешают...

Ко мне тоже прибежали, и вот тут сердце в пятки ушло. Фейдли, даже не спросив моего разрешения, запустил собак в мой двор и садик, а потом, оттеснив возмущённую меня от двери, и в дом проверку отправил.

― Господин Фейдли, что вы себе позволяете?! – прошипела я, чувствуя, что если начну орать, магия взбунтуется, и я просто расшвыряю этих охотничков, а орать очень хотелось.

Зато Фейдли себе ни в чём не отказывал, вопил и оскорблял, только в путь!

― Ты лучше молчи, ведьма недоделанная! – заорал он на меня. – Ты договор заключила, а сама? Мало того, что не сказала нам о Тибо, так ещё и покрываешь его, поди, вместе с Гюнтом. Понаехали аферисты в наш прекрасный городок, никому верить нельзя! Ну, ничего! Раз ты договор не выполняешь, так можешь собирать вещички, я тебя отсюда выкурю!

― А силёнок хватит? – моё терпение подходило к концу. – Господин Фейдли, в последний раз говорю, забирайте своих людей и кобелей, и уходите... Ох! Этот блохастый мне капусту обмочил! – я показала скандалисту на происходящее безобразие, но он только рассмеялся мне в лицо. И это стало последней каплей.

Я кинулась в дом, напугав мужика с псом, которых туда послал Фейдли, схватила Жанетту так, что она, кажется, обалдела от такой прыти, и наставила прутьями на захватчиков.

― Выметайтесь! – рявкнула я. – Вон из моего дома, пока целы! Иначе я вам покажу ведьму недоделанную!

Метла задрожала в руке, с кончиков прутьев полетели искры. Пёс зарычал, но мужик выскочил сам и его прихватил, а я ринулась за теми, кто лазал по участку.

― Вон пошли! – заорала я, и Жанетта плюнула пламенем в сторону наглецов, но никого не задела.

Фейдли попытался вырвать у меня метлу, а я лягнула его в лодыжку, и на помощь уже бежали супруги Бийе. Жозеф схватил крикуна за шкирку и отшвырнул от меня.

― Хватит, – громыхнул он. – Нашли на кого накинуться, а? Девушку беззащитную обижать вздумали? Фейдли, ты разум потерял совсем?

― Да это он женой много командовал, видно она ему мозги скалкой и поправила! – поддержала мужа Инесс. – Как не стыдно-то? С собаками они пришли, как логово преступников обыскивают!

В общем, кое-как, втроём мы отбились, а когда незваные гости убрались, рухнули на ступеньки и сидели молча, пока вдалеке затихали угрозы и крики Фейдли.

― Спасибо, – прошептала я соседям, наступившую блаженную тишину даже нарушать не хотелось. – Чуть до греха не довёл этот идиот с компанией.

― Ой, да они с утра уже весь город переполошили, – пожаловалась Инесс. – Я была на рынке спозаранку, так ты бы видала, что они у здания охраны устроили. И в окна колотили, и в двери ломились, и всё требовали выдать им Тибо. Я видала, как парень в окне мелькнул, белый, что твоя скатёрка! А кто бы не перепугался?! Хорошо, Гюнт вышел, да осадил дураков этих. Велел всем убираться, а если с головы парня хоть волос упадёт, так они все в тюрьму пойдут. Ещё сказал, что стыдно должно быть вот так травить того, кто у них же на глазах рос, чьих родителей они знают. А Фейдли тогда на тебя всю вину спихнул, мол, раз ведьма считает, что Тибо оборотень, то надо проверить. И Гюнт обязан его выдать, чтобы обеспечить городу безопасность, мол, на то он тут поставлен!

― А Гюнт что? – я аж придвинулась ближе к соседке, слушала, раскрыв рот.

― А он, как кремень. Понимаешь, да?! – восторженно выпалила соседка. – Спросил, когда это ты Фейдли такое сказала. Тот замялся, мол, скрывала всё ведьма, но надёжный человек слыхал, как она сама с собой болтала. Гюнт рассмеялся, ответил, что такое свидетельство гроша ломаного не стоит, а если бы ты что-то знала, так и сообщила бы сама. Иначе, мало ли, что не так тот человек расслышал? Кто поручится, что он правильно всё понял?.. В общем, ругались они долго, начальник даже бледнеть как-то стал, к косяку привалился, но Тибо тогда сам вышел. Дал псам себя обнюхать, и всё. Фейдли опозорился, распсиховался, и принялся по домам бегать, сказал, что собаки всех обнюхают, но найдут оборотня, потому что они его ночью видали. Ой, видали они... Пива перебрали, небось, вот одному что-то померещилось, а остальные поверили, а теперь носятся по городу впереди своих псов, да народ баламутят...

Когда соседи ушли, я поняла, что не могу сидеть дома.

― Испеку быстро пирог с ягодой, Джонни, и пойду в город. Душа не на месте. Что там с Гюнтом, раз он побледнел? Человек за меня заступался, надо проведать. Вдруг помощь нужна? Возьму с собой настой от горячки, пожалуй...

«Правильно, Алисушка. Заслужил мужик твою заботу, не то, что муженёк бывший», – поддержал Джон, и мне как-то полегчало от этого кошачьего благословения.

Через час я уже бежала в центр с корзинкой наперевес, и думала о том, что пока всё шло неплохо. Собаки оборотня не учуяли, а значит, и магия моя сработала, и кот был прав, что запах у человека и зверя был разный, звериный быстро выветрился, как только Дастин обратился.

Дастин... И имя-то у него красивое какое.

8.2

В охране царило мрачное настроение. Бедный Тибо сидел, понуро глядя в пол, а печальный Кенрик его успокаивал, но парню это не помогало.

― Госпожа Алисия! – кинулся ко мне старший помощник. – Ох, знали бы вы, что тут было утром...

― Уже знаю, к сожалению. Вот, пирогов вам принесла для поднятия боевого духа, и хотела попросить прощения у господина Тибо.

― И что мне с вашими извинениями делать? – парень услышал наш разговор и ощетинился. – Весь город меня мерзкой тварью считает. Мать родная глаза отвела, когда Фейдли при всех обвинял! Как мне теперь жить?

Я поняла, что дело совсем плохо, а мамашу парнишки придушить захотелось. Вот ведь дура какая! Нет бы, гордиться сыном, а она...

― Вас уже оправдали собаки, не узнав запах, – ответила я, как могла спокойно. – И мне правда очень жаль, что навела на вас подозрения. В магической книге сказано, что оборотня выдаёт любовь к мясу с кровью, тонкий нюх и сонливость днём...

― Тибо, это я натолкнул госпожу Лист на подозрения, – из кабинета вышел Гюнт, выглядевший ужасно уставшим. – Она рассказала мне всё это, когда спрашивал об оборотнях, и я подумал, что ты подходишь под описание, пошутил...

― А я по неопытности и глупости стала приглядываться, размышляла вслух, а прихвостень Фейдли услышал. Господин Тибо, простите меня. Я никогда не хотела создать вам неприятности.

Парень долго молчал, но потом тяжело вздохнул и кивнул.

― Ладно. Переживу. Жениться пока не собираюсь, а там, глядишь, и забудется. Но лучше бы нам этого оборотня отыскать, чтобы от меня отстали уже. Может, и мне стоит к Фейдли примкнуть?..

У меня сердце упало. Если теперь и Тибо в леса подастся, Гюнту вообще будет опасно оборачиваться. Я бросила короткий взгляд на начальника, наши глаза встретились, и стало ясно, что он примерно так же думает.

― Не глупи, парень! – нахмурился Кенрик. – Фейдли со своими инициативами и сам в неприятности попадёт, и тебя втянет. Видишь же, он всё безумнее с каждым годом становится. Уже возомнил себя главным в городе, носится, орёт, чего-то от всех требует.

― Это точно! – поддержала я. – Они сегодня ко мне толпой ворвались, шныряли и по участку, и по дому, как хозяева. Хорошо, соседи помогли отбиться, а то я чуть магию не пустила в ход от злости. И не смотрите так, господин Гюнт! – я заметила тяжёлый взгляд начальника. – Что было делать, когда они вот так явились? Фейдли меня ещё и оскорблять начал, кричал, чтобы вещи собирала, что он меня из города выкинет, раз я его договор нарушила, и об оборотне сама не доложила. Каково?

― Вот и говорю я тебе, – Кенрик снова глянул на парня и постучал пальцем себе по лбу, – думай головой, с кем связаться хочешь. Не доведёт до добра этот Фейдли и себя, и своих приятелей. А с матерью твоей я поговорю. Это ж где видано, сына не защищать?!

― Не будет толку от разговоров, – проворчал парень, и вдруг вскинулся. – А вот если я сам оборотня поймаю, тогда она без слов всё поймёт. И не нужен мне для этого Фейдли. Мы у леса живём, буду караулить!

― Ага. Будешь. А пока вот, пирог поешь. С ягодами лесными, вкусный... Он с сахаром, а сахар, в моей книге написано, что он нервы успокаивает, сил придаёт, – я сунула в руки Тибо кусок брусничного пирога в надежде, что парень поест, успокоится, да и забудет свою идею, а сама повернулась к Гюнту. – А ещё господин начальник, я хотела с вами посоветоваться, как лучше от Фейдли с его договором отделаться. Поговорим в кабинете, пока вы чай с пирогом попьёте? Господин Кенрик, и вы угощайтесь, – я протянула помощнику выпечку, а потом, заметив голодные взгляды других охранников, просто поставила корзинку на стол и предложила всем попробовать, но прихватила Гюнту самый большой кусочек.

Когда мы оказались в его кабинете, я закрыла штору и скомандовала:

― Покажи бок! Выглядишь ужасно.

― Алисия, болтать будут, – проворчал начальник, но снял сюртук и принялся расстёгивать жилет. – Ты шторы закрыла, а по дорожке как раз госпожа Латье шла, у старухи глаза едва не выпали от удивления. А она сплетню и придумает, и приукрасит, и по городу разнесёт. Ты выйти отсюда не успеешь, как все будут думать, что у нас интрижка.

― И пусть, зато не придётся объяснять, чего ты ко мне вечерами ходишь. Раз уж я виновата, что такое началось, так переживу и немного сплетен. Лучше подумай, как Тибо остановить. Он, похоже, парень умный, может создать проблемы.

― Да... А мне без леса не выжить, – вздохнул Гюнт.

Я быстро осмотрела его рану.

― Заживает отлично, и так быстро... Видно, ты просто перенервничал и устал. Ещё ведь и не спал почти, – мои пальцы коснулись его лба и щеки. – Жара нет, вроде, но лекарство лучше выпить. Я принесла, вот...

Но потянуться к сумке на поясе я не успела. Гюнт поймал мою руку и прижал к щеке, как только что я сама делала, только теперь в этом было что-то интимное, запретное, почти обжигающее...

― Спасибо, – выдохнул он еле слышно. Прикрыл глаза, потёрся о мою ладонь, и я поняла, что пора бежать, пока мы прямо тут, на его столе не...

― Дастин, войти могут, – запротестовала я, хотя хотелось-то совсем другого. – Давай пощадим остатки моей репутации.

Высвободившись, я налила ему отвар, а у самой руки дрожали, и фантазия разгулялась не на шутку.

― Вот, выпей, чаю горячего попей, и вечером приходи на перевязку. Я пока посмотрю, может, какие чары целебные найду, да расспрошу книгу магическую о твоей тяге к лесу.

Я пошла к двери, но он догнал и обнял со спины. Быстро прижался губами к шее и прошептал на ухо:

― Приду.

И это было такое обещание, что у меня подкосились ноги.

Глава 9

9.1

Дни проходили. Гюнт не являлся, и я понимала, что давно пора собрать вещи и бежать, пока дело не кончилось плохо. Понимала, и не могла. Кота отправляла в город, чтобы он разузнал о начальнике – поправился ли, всё ли в порядке, не угрожает ли ему Фейдли...

«Алис, да в порядке он, – рассердился на меня как-то промокший Джонни. – Не пойду больше! Сама иди.»

Котей, вернувшись, демонстративно залез на кровать, греться и обсыхать.

― А обо мне не вспоминал он? Ты не слышал?

«Нет. Только он мрачный ходит, да на лес поглядывает, а там Фейдли рыщет со своей бандой. Они Тибо к себе зазывали, да он отказался, с матерью переругался из-за этого и живёт теперь у Кенрика. Зато к этим охотничкам Эсмон примазался. Вот уж потеха! Толстое брюхо, тонкие ножки, весь в бархате, и с ружьём наперевес. Он хоть знает, с какой стороны эта штука стреляет-то? И зачем магу ружьё вообще?»

Я пропустила мимо ушей почти всю тираду, кроме главного.

― Ох, правда! Неделя прошла... Ему нужно обернуться обязательно! Джонни, а вдруг Фейдли его поймает? Хотя, не поймает. Они же убить хотят!

«Алис, сам пусть разбирается, раз тебя обидел», – проворчал кот, быстро засыпая, как он это умел в тепле.

Джон теперь на Гюнта злился, и первую пару дней я чувствовала то же самое, но чем больше времени проходило, тем сильнее было желание найти Дастина, посмотреть в глаза, и... Вот только увидела бы я там вовсе не то, что хотела. Иначе давно бы он уже пришёл. А я и в своём мире за парнями никогда не бегала, и тут не собиралась. Я приняла его тайну, его приняла таким, каков есть, и раз он так не может, то о чём говорить? Ладно, день-два, подумал, осознал, но неделя, это уж слишком!

Я опять разозлилась. И вот так, от безумной тоски к обиде и злости, и обратно, мотало меня каждый день да по десятку раз. Но даже думать не хотелось о том, что уеду, и больше не увижу этого упрямого оборотня.

― А он-то, может, только этого и ждёт?

Сердце заныло, как бывало всякий раз, когда думала о Гюнте, о том, как могло бы у нас всё быть, и как вышло. Я смахнула набежавшие слёзы, прикрыла уже уснувшего котейку пуховым платком и пошла на ручей, полоскать выстиранное бельё. Как раз и дождь перестал, а то лил целыми днями, и без того ужасное настроение портил.

Идти было совсем близко – дорогу перейти, да по тропке в овражек спуститься, так что я уже спокойно ходила сюда одна, без кота, не то, что в первые дни в этом мире. И вот уезжать, снова всё с начала на новом месте... Без него... Теперь я понимала Алисию, которая оставалась тут только из-за Гюнта, но знала, что сама так не смогу и не хочу. Дам ему ещё пару дней, не придёт, значит всё, уеду. Точка.

***

Вода была ледяная, так что холод, пронизывающий до костей, до боли в каждом суставе, на время заставил меня забыть о боли душевной. Я работала очень шустро, пока руки ещё слушались, но спина, непривычная к тяжёлой работе, уже начинала ныть.

― Вот же чёрт! – разозлилась я, разгибаясь с таким кряхтением, словно превратилась в дряхлую старуху.

Потянулась, хорошенько растёрла руки, попрыгала, согреваясь, и потянулась за очередной вещью, подумав, что надо поторопиться, а то дождь опять накрапывает, как бы не ливанул...

Это была моя последняя мысль.

Что-то врезалось в спину так, что от боли дыхание перехватило. Меня толкнуло ничком прямо в ручей, и свет погас.

***

Хотелось пить. Ужасно. Невыносимо.

Глаза отказывались открываться, и я не понимала, что происходит. Вроде бы пахло лесом, было сыро, значит... Я на ручье? Я же там была?

Мысли путались. В голове гудело. Но постепенно сквозь этот гул и мучительную боль в спине в моё сознание стали проникать обрывки слов, потом целые слова, фразы...

Где-то рядом говорили двое мужчин.

― Ты зачем её так шарахнул, болван? Вот отдаст она концы, и что мы узнаем? – рычал один.

― Да? А лучше было бы, если бы удара магического не хватило? Ты, умник, мечтал встретиться лицом к лицу с разъярённой ведьмой? Она и в первые дни уже народ раскидала, а теперь-то, поди, подучилась! Пожалей я её, и кто бы потом эту стерву удержал? Ты?

Первый что-то проворчал, и я не могла отделаться от мысли, что знаю эти голоса.

― Не боись! Сейчас повисит, и очухается. Вон, уже головой качает и мычит, – ответил второй.

Тот, который меня ударил?

― Да вот как бы она потом смогла что-то кроме мычания выдать! – снова огрызнулся первый.

Стоп. Как это, повисит? Кто повисит?

Я снова попыталась открыть глаза, и на этот раз удалось.

Моему взгляду предстала земля, усыпанная листьями и хвоей. Из неё рос ствол дерева, потом были чьи-то ноги в очень знакомых ботинках... Выше шла юбка, руки, примотанные к бокам верёвками... Мама дорогая! Да это же я реально вишу, привязанная к дереву!

― О, уже и очнулась! – раздался сбоку голос, и теперь я его узнала. – Ну, добренького вам денёчка, госпожа Алисия. Допрыгалась, дурёха? А ведь говорил я тебе, не лезь ты в эту магию. Вышла бы за меня замуж, и горя не знала. А теперь вот рассказывай людям добрым, что там у тебя за история с оборотнем. Что ты о нём знаешь?

Эсмон, как и заметил Джонни, затянутый в ярко-карамельный бархат, смотрел на меня надменно, с язвительной насмешкой. Из-за его спины появился и второй городской герой – Фейдли. А ведь кот предупреждал, что эти двое снюхались.

― Дайте попить, – прохрипела я.

― А ты не соврал, ведьмак. Она и правда от жажды помирает. Ещё немного, и что угодно сделает. Вон, уже и губы потрескались, – главный охотник всея Трэ-франа разглядывал меня с каким-то садистским интересом и вдруг ласково так улыбнулся, пугающе. – Попьёшь, Алисия. Вот расскажешь нам об оборотне, и попьёшь. А я даже не стану тебя обвинять ни в чём, отпущу с миром. Ты же уехать хотела, до того, как Тэсса тебе магию посулила? Вот и уедешь. Не место тебе в наших краях. Тут свои люди живут, все друг о друге всё знают, а чужачек, да ещё с магией, нам не надо. Просто скажи мне имя оборотная, и всё закончится. И не лги, что не знаешь. Не мог он от собак сбежать, и ведьмак наш уважаемый считает, что магия ему помогла. А с даром тут только он и ты. Имя, ведьма! Или сдохнешь от жажды и вороньё да зверьё твой труп обгложет!