Многоликая в дурмане. Любовь на всю голову

Глава 1

– Я уверена, – уже битый час настаивала я на своём, стоя в кабинете магистра Бремосси.

– Миарина, ты же понимаешь, что такая клятва с твоим статусом несовместима, – в чём-то декан Шартолла была права, но я не готова была отступать.

Я потратила много времени, чтобы изучить библиотеку в поисках способа излечения для лорда Дамхорфа. Ничего. Значит, мне нужна была помощь коллег. И только таким образом я смогу её получить.

– Мой статус тут ни причём. Никого убивать я не собираюсь. У меня много тех, кто это сделает за меня.

От моего заявления декан аж подавилась воздухом. Я никогда прежде не видела её такой изумлённой.

– Ты ещё на первом курсе, – усталость сквозила в голосе Бремосси, но сдаваться она тоже не собиралась. – Я бы ещё подумала, будь ты на третьем, но ты пока на первом. Это слишком рано. Потом будешь жалеть.

– Я боюсь, что уже слишком поздно, поэтому жалеть я начну гораздо раньше.

– Ты не понимаешь, – покачала головой декан. – Тебе придётся помогать всем. Даже тем, кому не хочешь. Клятва обяжет тебя, ты просто не сможешь уйти и оставить человека умирать. А если это будет твой враг? Или человек, к которому ты испытываешь неприязнь? – Шартолла отвела взгляд.

Про себя говорит? Я вспомнила, как ей пришлось оставить бал и уйти вслед за носилками, куда уложили психолога Идан Теер после того, как её окунули в котёл с каким-то напитком, который точно уже нельзя было назвать безалкогольным пуншем.

– Магистр Бремосси, пожалуйста, я ничего не могу найти, чтобы помочь близкому человеку, – я опустила взгляд.

Не только лорду Дамхорфу нужна моя помощь. Даже в плену у гер Лермана я не смогла помочь лир Булару. Поддержала, но не исцелила. И таких ситуаций в дальнейшем будет только больше. Если не помогать своим защитникам, то они быстро переведутся. Кто тогда будет меня защищать?

В мыслях возникла холодная тьма, у которой ярко-голубые глаза. Я помотала головой, прогоняя образ Виарата. После его просьбы-приказа называть по имени я теперь только так и называла его. Даже в мыслях. От страха, наверное.

– Я смотрю, ты не отступишь от своего? – на выдохе спросила магистр Шартолла.

– Я хочу принести клятву лекарей, – эту фразу я повторяла в кабинете декана уже, наверное, в сотый раз.

– Назад пути не будет, – напомнила с тяжёлым вздохом декан лекарей.

Я улыбнулась, давая понять, что это мой осознанный выбор.

– Дор Халденрею сама будешь объяснять, – буркнула магистр и протянула мне свёрнутый свиток. – Тут клятва. Я жду тебя завтра вечером в десять в верхнем зале. Академия его специально бережёт для таких случаев. Клятву приносят обычно там. А теперь иди. Нужно всё подготовить для церемонии.

До самого вечера следующего дня я не могла найти себе места. Клятву выучила быстро. Слова легко запоминались, и мне не было необходимости зубрить. Из вещей выбрала самое красивое платье. Регент расщедрился. На следующий день после моего возвращения с каникул мне доставили наряды. Сперва мне хотелось вернуть их обратно, но платья оказались красивыми, ткань приятной на ощупь. Даже соседка по комнате, Инида, при виде всей этой роскоши раскрыла рот и тоже рассматривала мои обновки.

– Как ни прихорашивайся, а нувориша видно издалека, – изрекла как-то Ронегатская.

Её высокомерные слова я пропустила мимо ушей и промолчала о своём королевском статусе. Собака лает, а рейн едет – так говорят в Рейноране.

Ночь опустилась на академию, и я вышла из комнаты, где Инида уже готовилась ко сну. Я уверенно поднималась в верхний зал. Внутри зрело чувство, что сегодня я прикоснусь к великому таинству, ко множеству знаний. Перед входом в зал я замерла, понимая, что делаю судьбоносный шаг прямо сейчас. Я взялась за ручку, и сердце пустилось вскачь. Во рту пересохло. Такого сильного волнения я не чувствовала даже во время явления наследницы Рейнорана, которой являлась сама. Встряхнула головой. Пора!

Дверь легко открылась, и я очутилась в небольшом зале, где царил полумрак. По периметру комнаты на стенах горели свечи в канделябрах. Адепты-лекари держались за руки и стояли в кругу, который замыкала магистр Шартолла Бремосси. При виде меня она шумно вздохнула и кивнула. Декан всё же не согласна с моим решением. Возможно, она права, но я не смогла найти ни одного упоминания про странную болезнь лорда Дамхорфа.

В центре круга стоял постамент, на котором находилась большая медная чаша. Со своего места я не видела, что в ней было.

– Пройди в круг, – голос декана, казалось, звенел. В нём почувствовалась странная сила.

Я подчинилась. Никто передо мной не расступился. Только приподняли руки, чтобы я могла пройти. Едва я оказалась в кругу, как увидела, почему адепты не смогли расцепить руки. Их всех связывала одна жёлтая линия, которая проходила через их солнечные сплетения к рукам. Словно единая цепь соединяла всех присутствующих.

– Омой свой лик и длани в Пиале Приобщения, – последовало следующее указание от магистра.

В чаше находилась вода. Когда я опустила руки в жидкость, то поняла, что это точно не вода. На ощупь она больше была похожа на кисель. И от неё исходила мощь.

– Произнеси Клятву Вхождения в Круг, – сказала всё тем же звенящим голосом декан Бремосси.

Я выучила текст клятвы наизусть, но, когда говорила, слова выходили медленно. Они звучали приглушённо, пробиваясь сквозь уплотнившийся воздух, в котором искрила, бурлила, я ощущала это кожей, сила. Огромная сила. Она холодила пространство, когда я замолкала, и нагревала его, стоило мне произнести слово клятвы:

«Клянусь священными звёздами Ильсарры, взяв их в свидетели, следовать лекарскому обету в гармонии с моими силами, возможностями и знаниями, почитать наставников искусства исцеления наравне с родителями, делиться своими достатками с ними и соратниками по ремеслу, и по необходимости помогать им.

Я следую законам жизни, оберегая её всеми своими силами и теми знаниями, которыми владею, и обязуюсь не использовать их во вред страждущих, а только для выправления их режима. Обещаю, что кем бы ни был мой болящий, я помогу ему справиться с недугом и воздержусь от намеренного, пагубного и неправедного лечения, совладав со своими эмоциями. Чей бы порог я не переступил, я переступаю его для пользы больного и становлюсь слепым, глухим и немым ко всяким делам, не относящимся к здоровью и жизни излечиваемого.

Да будет долгой и счастливой моя жизнь, покуда я нерушимо выполняю клятву, оберегая жизнь и её заветы.»

Прозвучало последнее слово, и линия, связывающая всех воедино, разорвалась совсем рядом с Бремосси. Магистр не удивилась, а только улыбнулась и взглядом показала подойти и взять своих соседей за руки. Мои ладони коснулись уже давших клятву, и я почувствовала, как по моим рукам понеслась огромная сила, замершая в самом центре грудной клетки. Я наблюдала за тем, как разгорается источник. И в нём я узрела тысячи лекарей, разбросанных по множеству миров. И словно каждый из них делился со мной частичкой своих знаний.

Меня переполняло ощущение радости, восторга и предвкушения. Я искала нужные сведения по проклятью, чтобы вылечить лорда Дамхорфа. Но этих знаний было так много, что они почти мгновенно смешались в моей голове, закружили меня, и мир вокруг тоже завертелся.

Глава 2

В себя я пришла на полу, когда моё лицо сбрызнули прохладной водой. Во рту ощущался противный вкус подступающей тошноты. Тело взмокло, и к нему неприятно липла одежда. В мышцах поселилась слабость.

– Все сначала попадаются на эту удочку, – магистр Бремосси произнесла со смешком, за которым скрыла беспокойство. – Тебя сперва захватывает эйфория, радость от открывающихся перспектив, но на самом деле тут и таится главная опасность – с этим невозможно совладать без знаний и силы, – она поясняла и диагностировала меня одновременно. – Поэтому важно научится пользоваться этим, чтобы тебе не потребовался лекарь. Теперь в твоём расписании появятся занятия со мной.

Тошнота прошла быстро, за ней исчезла слабость из тела. Декан лекарского факультета удовлетворительно хмыкнула. Я поблагодарила её и встала с пола, как на меня обрушились аплодисменты и поздравления тех, кто уже принёс клятву. С разрешения магистра меня уволокли праздновать это событие.

– Напоминаю, что алкогольные напитки запрещены в академии, – уже в спину нам бросила декан Бремосси.

– Мы будем только пунш пить, – ответил ей один из парней под сдавленное хихиканье всех остальных.

– Я приду и проверю, – предупредила она. – Чтобы тихо себя вели, иначе ректор придёт!

Бывалые её заверили, что ничего плохого не случится. Магистр только тяжко вздохнула. Запрет только хуже скажется. Адепты спрячутся где-нибудь, напьются, а потом их тащи в лазарет.

Компания была немаленькой. Все не поместились бы в одной комнате, поэтому мы завалились в свободную палату в лазарете, договорившись с дежурившими, чтобы предупредили, если вдруг срочно потребуется освободить помещение.

Со мной все перезнакомились, пока собирали закуски и наливали напитки в принесённые стаканчики, но я не запомнила имена всех. Разве что Амилию, девушку с рыжими волосами и веснушками. Она была на четвёртом курсе и жила одна в комнате, ведь её соседка бросила учёбу, потому что вышла замуж.

– Моя мама говорит, что главнее учёбы ничего нет. Если не будет образования, то не будет и работы, ведь ничего не знаешь, ничего не умеешь. За мужем всю жизнь не получится быть. Вдруг он умрёт, – болтала Амилия, выпив стаканчик пунша. – Как жить дальше будешь?

Замуж я точно не хотела. Ведь как только выйду, то потребуется произвести на свет наследника. В Рейноране действовал нерушимый закон наследования. Он гласил, что при достижении наследником двадцатичетырёхлетнего возраста рейн обязан передать ему корону. Обычно рейн не уходил в отставку, а ещё десятилетие точно находился в роли советника. Да и замуж выходить не за кого.

В пунше точно что-то было намешано, потому что веселье всё же накрыло. Небыстро, но накрыло. Мои новые знакомые травили байки, часть из которых я слышала. Но больше меня привлекли рассказчики смешных историй. Столько я в жизни никогда не хохотала, сколько в этот вечер.

Хорошо, что до начала празднования бывалые адепты активировали артефакт тишины, чтобы не нарушать покой больных, и нас не пришли ругать за излишний шум. Кто-то принёс музыкальную шкатулку, артефакт из родного мира, и начались танцы, предварительно парни растащили кровати, чтобы было место, где потанцевать.

Магистр Бремосси, как и предупреждала, заглянула к нам. Она удостоверилась, что мы не нарушаем правила академии, и удалилась с чувством выполненного долга. Только напомнила, чтобы убрали за собой. Что мы и сделали все вместе, приправив весельем: какая из команд быстрее расставит кровати на своей половине, кто окажется самым метким и забросит без единого промаха стаканчики в ведро.

В комнату я вернулась только под утро. Уставшая, зевающая и безумно счастливая, потому что этой ночью я впервые в жизни веселилась от души, не думая о заботах и проблемах.

Только моей соседке не понравилось моё возвращение.

– Сразу видно только что получивших титул, – фыркнула Инида, приподняв лохматую голову с подушки. – Есть понятие девичьей чести. Совсем за неё не беспокоишься?

На миг по коже пробежали мурашки, напомнившие мне визит в гости к одному из своих вассалов. Если так можно назвать моё похищение. Не в чести дело, а в том, как пережить боль и унижение. Меня учили обороне, внезапность была на моей стороне. А если бы на моём месте оказалась совсем неопытная девушка?

– А ты, как я погляжу, бережёшь её как зеницу ока, – огрызнулась я в ответ, прогоняя возможные унижения и порицания со стороны поборников целомудрия. – Зажимания по углам как раз этому способствуют.

Я видела как-то раз, как она обнималась и целовалась в укромном уголке с каким-то старшекурсником. Кажется, он был с боевого факультета, если судить по мантии.

– Да как ты смеешь на меня, на родовитую аристократку в семнадцатом поколении наговаривать небылицы! – вскричала Ронегатская.

На её ор я широко зевнула и завалилась в кровать. Хорошо, что сегодня выходной, и не надо идти на пары. Соседка ещё пошумела, но я её уже не слышала, потому что уплыла в сон.

Знала бы я, чем мне обернётся эта перепалка с ней, может, придержала бы язык, но сказанное слово уже прочно засело в уме злопамятной Иниды. Я же выбросила эту ссору из головы и погрузилась в обучение с головой, как обычно это делала. Хорошо, что в этом семестре регент не беспокоил меня больше своими визитами.

Правда, случилось несколько изменений. Во-первых, мне стали приходить свежие газеты каждую неделю. Тюр Лавычун присылал их вместе с открыткой, которую подписывал лично, где желал мне хорошей недели и интересовался моими делами. Боясь, что корреспонденцию могут перехватить, я неизменно благодарила в ответном письме за внимание. Каждую посылку сопровождал подарок: коробочка с наложенным охранным заклятьем, чтобы открывалось только мне. В ней всегда находились сладости. Так что, я ещё задерживалась на чаепития у Грызарура, где болтала с адептами, которые тоже, как и я, дали клятву лекарей.

Я заметила, что после клятвы стала чаще улыбаться. В зеркале с утра на меня смотрела более уверенная в себе девушка. Выражения лица больше не было затравленным. Я перестала озираться и ждать подвоха, расслабилась. Даже походы в монстрятню, где атмосфера точно не располагала к улыбке, не мешали мне светиться радостью. Там я прогуливалась между вольерами и выбирала хищника, тёмную тварь, в которую хотела бы превращаться, чтобы устрашить врага и не дать ему свершить то, что начал гер Лерман.

Мой выбор пал на чёрную кошку. Так я её сперва обозвала. Но размерами она явно превосходила домашнее животное. Без учёта хвоста в длину этот монстр достигал двух метров. Длинная шерсть была интересной на вид, на ощупь я не рискнула проверить, слишком уж грозной и опасной выглядела «кошечка». Издалека шерсть создавала вид, что чудовище будто расплывается в воздухе и не имело чётких очертаний, словно дымка окружала тело. И время от времени по шерсти пробегали разряды молний, из-за чего животное назвали грозовой тилой.

В лапах грозовой тилы прятались длинные острые, как бритва, когти. Ими она наносила смертельные раны своей добыче. Сейчас пасть у неё была закрыта, но я уже видела и знала, что крепкие зубы способны разорвать взрослого человека в мгновение ока. И даже если добыче повезёт, она по счастливой случайности вырвется, то зубы и когти этого монстра пропитаны парализующим ядом.

Это чудовище обладало, как и многие животные, скоростью, хорошей реакцией и, как ни странно, умом. Грозовая тила устраивала засады своим добычам, просчитывая многие моменты, чтобы не дать жертве сбежать.

И самое главное – этого монстра точно не знали в моём мире. Так что, увидев его впервые, мой враг точно растеряется настолько, что даже отсутствие яда и грозовых всполохов, хотя как получить последние, была у меня идея, не помешало бы выиграть сражение.

Едва я сделала выбор, как пришлось произвести множество чертежей и расчётов, чтобы составить детальный план того, как я буду трансформироваться в это животное. Мне пришлось ещё перечитать много книг по грозовой тиле, чтобы досконально изучить её анатомию. Пришлось даже побегать, чтобы получить разрешение на посещение библиотеки в крыле тёмных сил и некромантов, но результат того стоил.

Я стояла перед зеркалом и любовалась когтями, которые то отрастали, превращаясь в острые кинжалы, то возвращали свою изначальную форму. Затем получилось изменить и всю ладонь, трансформировав её в лапу грозовой тилы. С шерстью получилось ещё проще: на теле у человека есть волоски, за их счёт я и наращивала «шкурку».

Тренироваться приходилось урывками. Я подстраивалась под расписание Иниды, чтобы она не видела, чем я занимаюсь. У Грызарура подобным заниматься тоже не стоило. К нему заглядывали время от времени адепты, и, если они увидят меня в образе грозовой тилы, быть беде. Никто не станет разбираться и ждать подмогу, когда на свободе разгуливает тёмная тварь. Я ещё пока не могла чётко удерживать форму, и из-за стресса существовала вероятность застрять в промежуточном или конечном облике, то есть в виде грозовой тилы. Точнее, только часть меня была в её образе, а всё остальное оставалось человеческим, но всё равно выглядело это до дрожи ужасно.

За одной из таких тренировок меня и застал требовательный стук в дверь. Я потеряла контроль, когда возвращала себе первоначальный облик. Пришлось ещё немного поднапрячься, чтобы убрать все последствия своего превращения. Стук повторился. На этот раз звук выдавал нетерпение гостя.

Я открыла дверь и уставилась настороженно на жилистого брюнета в кожаной куртке, обвешанной цепями. Он сверлил меня зелёным взглядом. Рядом с ним стояла светловолосая девушка с заплаканными глазами. Не припомню, чтобы я с ней встречалась и уж, тем более, обижала. Не иначе кто-то из адептов затеял неудачную шутку, потому что мужчину я припомнила. Он заведовал кафедрой некромантов. Довелось услышать о нём, когда бегала в библиотеку к тёмным.

Однозначно кто-то из адептов что-то вытворил, а на меня решили спихнуть. Но, прежде чем пуститься в защиту, надо хотя бы узнать, что случилось.

– Магистр Клиффорд, чем обязана? – надеюсь, мой голос не дрожал и не звучал высокомерно.

Глава 3

– Вот как, – протянул завкафедрой некромантов. От его припечатывающей интонации становилось не по себе. Я точно не шалила и примерно училась, стараясь никуда не влезать. Спасибо, мне хватило каникул. – Адептка Миарина Луария фер Плюморфъ, подопечная Виарата дор Халденрея. То-то мне показалось что-то знакомое в ауре артефакта.

– Какого артефакта? – всполошилась я и судорожно стала прогонять в памяти разговор с Литией Эванс. Неужели о короне стало известно? Виарат за неё прибьёт. Особенно после моих подвигов на каникулах. Я крепче сжала дверную ручку, с трудом сдерживаясь, чтобы не захлопнуть дверью перед ними. Сделала глубокий вдох и выдох.

С чего я решила, что они пришли насчёт короны? У нас с артефактором магический договор. Тут точно ошибка какая-то закралась.

– Вот этого, – произнёс магистр Карл Клиффорл и достал из кармана голубой кулон на чёрной цепочке.

В этот момент у меня даже не нашлось цензурных слов, чтобы описать всю гамму чувств, забурлившую во мне в одно мгновение. Гнев. Кто посмел украсть его? Радость. Это не корона! Ужас. Если станет известно Виарату дор Халденреюе, что я сняла его подарок после его приказа всегда носить, даже страшно представить, что случится. С учётом моих похождений на каникулах меня не ждало ничего хорошего. Облегчение. Хорошо, что нашёлся. Тревога. Надеюсь, никто не пострадал?

– Он ведь ваш, я не ошибся? – вывел меня из водоворота эмоций вопрос магистра.

– Мой, – сдавленно прозвучал ответ. Я рассматривала кулон, а сердце упало в пятки, потому что раз пришёл ко мне сам завкафедрой, то произошло что-то ужасное. Тем более, девушка рядом с ним стоит со слезами на глазах. – Однозначно, мой, – я встряхнула головой, осознавая всю глубину жо… катастрофы. – Мне его подарил дор Халденрей,… с условием, что я всё время буду его носить, – я поджала губы, чтобы не выругаться. Тот, кто украл этот кулон, знатно мне насолил. Регент предупреждал, что не будет появляться в этом семестре в академии, но теперь его точно вызовут. А как хорошо начинался семестр!

– Тогда как он оказался вдали от вас? – некромант выгнул бровь.

– Я его сняла, – если бы знала, то вы его бы точно не нашли, я вздёрнула подбородок. – Я сама решаю, что мне носить. – Кто дал ему право меня упрекать? Я ничего плохого не сделала.

– Разумеется, если это не вредит другим людям и, – магистр Клиффорд хмыкнул, – существам. Бесконтрольно разбрасывая опасные артефакты с родовой защитой, вы подвергаете опасности жизни окружающих, – он отчитывал меня, как маленькое неразумное дитя, словно я специально бегаю по академии и подкладываю другим артефакты.

Стоп! С родовой защитой? Неужели Виарат дал мне артефакт со своей родовой защитой? В Рейноране и Надоре всё так плохо, что мне даже тут требуется такая защита? Или это он после моего спасения из замка гер Лермана, когда я стояла в его кабинете и тряслась, решил защитить меня.

– Сегодня пострадал енот, – продолжал вещать некромант, – а могли бы…

– Так это енот стащил мой кулон? – я витала в своих мыслях, поэтому высказала одну из них вслух. И зачем ругать меня, если вор известен. Разбирайтесь с ним.

– Леонид не крадёт вещи! – воскликнула спутница магистра.

Кажется, это её питомец, раз она так за него заступается. Нехорошее предчувствие царапнуло меня изнутри, когда я поинтересовалась:

– Но как-то же кулон оказался у него?

– Мы пока не знаем деталей. Надеюсь, он расскажет, как было дело, когда проснётся, – пояснил магистр Карл Клиффорд.

– Он спит? Просто спит? – уточнила я. Если артефакт с родовой защитой, то сюрпризы ждут тех, на кого он не настроен.

– Это не простой сон. Он в глубокой спячке, – упрекнула меня незнакомка.

Кажется, она винит меня в бедах своего питомца. С одной стороны, кулон дали мне, он мой. С другой – кто-то украл его. Значит, это не моя вина. Но разбираться пришли ко мне. Ладно, пока прямых обвинений никто не выдвигал в мой адрес.

– Я неплохой целитель, – идея родилась внезапно. Чем не тренировка перед тем, как попасть домой и помочь лорду Дамхорфу? – И могу помочь, если позволите, – я перевела взгляд с магистра на девушку.

– Что ж, пойдёмте, должны же вы хоть как-то искупить свою вину, – строгость сквозила в каждом слове некроманта. Он смерил меня изумрудным взором. – Впрочем, это не избавит вас от беседы с опекуном, а, возможно, и с ректором академии.

Ну, спасибо! Я помощь предложила, хотя могла наплевать на проблемы, которые возникли у их енота по вине неизвестного вора, а мне ещё и угрожают. Я подалась вперёд, но замерла и поджала губы, а затем и вовсе развернулась спиной, прошла в комнату и схватила свою мантию с кровати. Перед выходом я накинула её.

Оговариваться и отказываться я точно не собиралась. Во-первых, дерзость преподавательскому составу плюсом мне точно не будет, когда придёт тёмный регент, или со мной решит побеседовать ректор. Да и с чего я решила, что меня будут наказывать? Я ж не подсовывала им родовой артефакт. Во-вторых, меня заело любопытство: кто украл кулон. Я точно его никуда не выносила. Значит, кто-то пробрался в мою комнату и стащил его. Вот на него и спущу Виарата дор Халденрея.

Меня провели по коридорам академии, и скоро я очутилась в комнате девушки, чей питомец неподвижно лежал на кровати. Я подошла к нему и сразу же положила руки на его грудную клетку, выпуская силу на свободу. Диагностика показала, что его окутал синий кокон вечного сна, который убьёт енота от истощения. Во время сна же никто не ест и не пьёт. Пробить кокон не получилось. И тогда я решила обратиться к клятве лекарей, точнее к той связи, которая возникает, когда лекарь приносит её.

Магистр Бремосси уже учила меня нужной медитации. Удивительно, но она давалась легче, чем та, которую мы проходили на основных занятиях в первом семестре. Как бы то ни было, эта связь привела меня к воспоминаниям одного лекаря, который уже раскрывал подобный кокон. Медитация помогла удержаться в сознании и повторить его действия, но ничего не происходило. Енот как лежал, так и лежал без сознания.

Я добавила силы, и тут же по неподвижному тельцу прошла судорога. Сердце пропустило удар, и во рту пересохло. Я испугалась, что переборщила. Когда по его телу прошлась вторая судорога, я втянула нити, опасаясь навредить. Я прилежная ученица, но сейчас тщательно перебирала в памяти свои действия, не напортачила ли я.

Енот с шумом вдохнул, а затем задышал. Часто и глубоко. Когда он открыл глаза, я выдохнула с облегчением, потому что получила подтверждение, что я научилась обращаться к связи лекарей и умею пользоваться в экстренных ситуациях своей силой верно. Но даже это осознание не могло унять дрожь в моём теле от пережитого напряжения и стресса.

Питомец хозяйки комнаты с удивлением взглянул на нас и с неуверенностью в голосе спросил:

– Я долго спал?

Девушка нервно хихикнула, а я, наконец, рухнула на стул, вытирая проступившую испарину со лба. Только некромант остался невозмутимым. Мне кажется, что он тут единственный не сомневался в том, что у меня получится.

– Не очень долго, но очень качественно. Но раз уж ты проснулся, мы хотим послушать твою историю, – в голосе магистра Клиффорда даже не промелькнуло ни тени любопытства.

Енот Леонид, так его назвала ещё в моей комнате девушка, рассказал, как он шёл сдавать ценный мех и в одном из нежилых коридоров наткнулся на странную девушку, которая выбросила кулон в мусорный контейнер. Как он его подобрал и принёс в комнату, чтобы вместе со мной отыскать хозяйку. И как его в одночасье вырубил странный сон.

В его рассказе моё внимание привлекло описание странной девушки. Честно говоря, я сразу узнала, кто это. И теперь сосредоточенно думала, как мне разобраться с воришкой.

– Вы знаете, кто это? – спросил завкафедрой некромантии.

– Да, магистр Клиффорд, это моя соседка по комнате, Инида Ронегатская, – я не стала скрывать имя «героя», который своим «подвигом» обеспечит мне далеко не радостную встречу с регентом и ректором.

– С этим разобрались. Спасибо за помощь в лечении Леонида. Можете идти к себе и готовиться к неприятной беседе с опекуном, – вроде и поблагодарил магистр, но в его словах я услышала угрозу.

Всё-таки у меня тяжёлый характер, упрямый и несносный. А ещё своевольный и нарывающийся на приключения, поэтому мой язык оказался шустрее:

– Обязательно сообщите дор Халденрею. И небольшая поправочка – я не ЕГО подопечная.

Превозмогая внутреннюю дрожь от усталости, которая накатила после исцеления енота, я быстро вышла из комнаты. Благо, разрешение на это получила.

Возвращалась я в комнату чуть ли не ползком. Сил не было. Я тащилась лишь на своём упрямстве, к которому добавилась слепая ярость, когда я услышала за дверью своей комнаты голос Иниды. Она разговаривала с парнем.

Я оглядела коридор. Никого не было. Уже дан отбой, поэтому адепты старались не попадаться на глаза и не ходить по освещённым коридорам, чтобы не нарваться на отработки за нарушение режима.

– Тебе нужно её завалить на кровать, – услышала я Иниду. – И тут приду я, как будто только что вернулась из библиотеки.

– Только завалить? – уточнил незнакомец.

– Если ты хочешь поближе с Миариной познакомиться, то я не буду возражать, приду попозже.

Решение пришло молниеносно. Трансформация заняла меньше минуты (вот что значит, тщательная подготовка и тренировки), и в комнату ворвалась я в виде грозовой тилы. Я прыгнула и завалила на кровать свою соседку, придавив её своей тушей. Парень испугался и быстро сбежал из комнаты, не забыв закрыть дверь.

При моём появлении Инида раскрыла рот, но крик так и замер на её губах. Ни звука не вырвалось из её горла. Зато глаза раскрылись от вселенского ужаса. Кажется, ей придётся повторно сходить в душ, но это уже её проблемы. Медленно я трансформировала своё лицо в настоящую меня. К ужасу на лице Ронегатской прибавилось и удивление, но страха всё же было больше.

– Ещё раз возьмёшь мои вещи без спроса, и в следующий раз на моём месте окажется настоящий монстр, – предупредила я, проведя когтём по её щеке, не оцарапав. – Зачем забрала мой кулон? – я наставила коготь напротив сонной артерии.

– Я знаю, что это родовой артефакт. Его нельзя трогать голыми руками. У моей семьи есть такие, как-никак я из родовитой знати с долгой историей. Твой обладает защитной функцией. Если его убрать подальше от тебя, то он не сможет тебя защитить, – просипела она.

– От чего меня нужно защищать? Что ты мне приготовила? – я наклонилась к её лицу, обнажая трансформировавшиеся клыки.

– Я хотела проучить тебя за твои намёки в адрес моей невинности. Аристократам с моей родословной целомудрие важно. Если бы ты кому-то рассказала о моих отношениях с тем парнем, то моя репутацию можно было бы похоронить. Без защиты родового амулета ты бы не смогла сопротивляться моему знакомому, который тебя бы припугнул, – призналась она под страхом смерти, правда, я слышала, что она не будет возражать, если он бы меня изнасиловал.

Я вскочила с неё, возвращая своему телу родной облик. После услышанного стало противно находиться с Ронегатской в одной комнате. Я взяла только самые необходимые вещи и вышла из помещения. В общежитии уже наступил отбой, поэтому спрашивать мне было не у кого. Попыталась вспомнить, где жила Амилия. С третьей попытки, первые два раза я постучала не в те комнаты, в последней девочки подсказали, где жила четверокурсница Амилия.

– Заходи, – с улыбкой встретила она меня.

Девушка не спала. На её разобранной кровати я заметила раскрытую книгу и тетрадь с заметками. Кажется, она тоже прилежно учится, значит, сойдёмся характерами.

– Что тебя привело ко мне в столь поздний час? – Амилия достала из тумбочки тарелочку с печеньем и угостила меня им.

– С соседкой не могу ужиться, – я не стала рассказывать детали конфликта. – Можно я у тебя переночую?

– Да, конечно, – она обрадовалась. – Моя соседка ещё в прошлом году бросила учёбу. Вышла замуж и забрала документы. Знаешь, скучно жить одной в комнате. Может, переедешь ко мне?

– А так можно? – поинтересовалась я. – К кому нужно обратиться с этим вопросом?

– Я думаю, лучше сразу подойти к магистру Бремосси, – призадумавшись немного, ответила Амилия. – Только имей в виду, что она потребует назвать причину для переезда. И ужиться её точно не устроит.

На следующее утро я пришла к магистру, как раз успела её застать.

– На вас поступила жалоба, адептка Плюморфъ, – строго отчитала меня магистр. – Вы почему превратились в опасного хищника и угрожали расправой своей соседке? Меня разбудили глубокой ночью, потому что пришло письмо от её разгневанных родителей, которые не на шутку испугались.

Я поджала губы. Вот уж не ожидала от неё такой прыти. Она сама хотела подстроить мне гадость, но опередила меня тут. Какая же Инида всё-таки подлая.

– Миарина, что случилось? Если ты мне всё не расскажешь, то мне придётся прибегнуть к высшей мере наказания. Мало того, что тебя исключат из академии за неподобающее поведение, так ещё могут и судить. Родители Ронегатской в ярости. Я знаю, что ты долгое время ютилась в каморке у Грызарура. Просто так никто не уходит из комнаты.

По-хорошему следовало бы промолчать, но я не собиралась замалчивать коварный план Иниды. Если она так со мной обошлась, пострадал невинный енот Леонид, благородно спасший родовой артефакт дор Халденрея. Кстати, кулон мне так и не вернули. Скорее всего, отдаст его мне регент, когда придёт для разбора моего поведения.

– Безобразие! – воскликнула Бремосси, когда я ей всё рассказала. – Я немедленно отчислю Ронегатскую. Такого не должно быть в стенах нашей академии. Ты помнишь парня?

Я покачала головой. Признаюсь только себе, в тот момент меня интересовала только Инида, поэтому упустила того адепта, который воспользовался ситуацией и сбежал, оставив свою подельницу со страшным зверем.

Уже вечером я собрала вещи и переехала в комнату Амилии, которая была очень рада новой соседке. У нас с ней было много общего. Мы обе учились, иногда она мне помогала. В основном, подсказывала, где искать информацию для занятий и практики. Она, как и я, тоже дала клятву лекарей, так что мы с ней ещё тренировались и в медитации. Я даже газеты перенесла в новую комнату, чего не осмеливалась сделать, живя с Инидой, которую, декан сдержала слово, исключили из академии. Я попросила только об одном, чтобы исключение прошло тихо. Мне не нужно было накалять обстановку перед приходом Виарата. Боюсь, что тогда мне от него влетит гораздо сильнее.

И я ждала его прихода. С нетерпением. С волнением. Я готовилась защищаться, придумала несколько десятков возражений, а он всё не приходил. Даже письма не прислал. А вдруг магистр Клиффорд не рассказал ему? Так я думала ровно до той лекции, которую должна была провести у нашего курса сама магистр Шартолла Бремосси, но занятие отменили, потому что ректор собирал всех адептов в общем зале, чтобы лично поздравить нас с днём влюблённых.

– Адептка Плюморфъ, – остановила меня магистр, выхватив из всеобщего потока адептов, стремящихся в общий зал, чтобы послушать очередное наставление ректора. – Иди в аудиторию номер семь. Там тебя ждёт твой опекун. У него к тебе важный разговор.