Метелица

Пролог

Огромные деревья и каждая былинка были заботливо укрыты пушистым снежным покровом. Белокурая красавица с голубыми, как ледяные озёра, очами, осмотрела плоды своих трудов, добавила белых шапок на ели, подсыпала снежка на раскидистые ветви дуба. Теперь всё как надо получилось, Карачун будет доволен. Лёгкая, почти равнодушная усмешка коснулась розовых пухлых губ.

Девица обернулась и застыла, широко распахнув свои прекрасные очи. Она не поверила тому, что предстало перед её взором. Там, где собственноручно она воздвигла снежные сугробы, засыпала все стёжки-дорожки, замела, укутала каждое деревце… звенела капель… Метелица взмахнула руками, подняла в воздух целый рой маленьких ледяных звёздочек, направила их туда, где по неведомым ей причинам снег начал таять. Немного хлопот, и всё снова стало белоснежным и холодным, как сама Метелица.

Красавица повернулась в другую сторону и зарычала от негодования! И тут вся работа насмарку! Что творилось с этим лесом?!

Дева принялась поправлять непорядок в другой части поляны, которую украшала сияющим покровом, и вдруг услышала за спиной смех. Она резко обернулась и сощурила глаза. Негодника не было видно, он умело скрывался от гнева Метелицы. А то бы она его враз заморозила, чтоб думать забыл, как с нею шутки шутить!

Белокурая дева сжала кулаки, усмиряя дыхание. Вот ещё, чтоб из-за какого-то шутника огорчаться! Прикрыла глаза Метелица, зашептала древние слова, лишь ей и Карачуну известные, заструилась сила в её жилах и вырвалась на волю. Во все стороны от неё стали расходиться волны, неся с собой и снег, и холод, надёжно сковывали каждую проталинку, не жалея никакой животинки, очнувшейся по ошибке от зимнего сна.

- Э нет! Так дело не пойдёт! - раздался молодой мужской голос.

И вдруг над снежными верхушками деревьев засветило солнце ярко-ярко, сначала через пелену серых туч, а потом и вовсе растопило небесный заслон, надёжно укрывавший те края уже много-много лет. Тучи разошлись, допуская до Матушки-Земли тёплые ласковые лучи игривого весеннего солнца.

Коснулись они и Метелицы. Зашипела красавица, будто могли обжечь её солнечные зайчики, замельтешившие на её коже. Снова взметнула дева руки, стараясь призвать тучи и остановить скорое таяние снега, которое тут же началось, как только светило стало греть землю.

- Карачун! Помоги! - всхлипнула Метелица, чувствуя, что с каждым мгновением сил становилось всё меньше, - Карачун!..

Имя своего наставника она почти прошептала, оседая на рыхлый снег. Дурно было от жарких лучей и яркого света, и в какой-то миг дева блаженно выдохнула, когда чья-то тень накрыла её.

- Карачун… - повторила она и почувствовала, как мужские руки подняли её и бережно прижали к сильной груди.

Провалилась дева в беспамятство, слишком много сил потратила, себя не пожалела, чтоб волю зимнего владыки выполнить. И жизнь бы отдала, если бы он только попросил. Да только не по своей воле, а под его колдовством была так преданна Метелица. И нарёк её таким именем сам Карачун, а дева забыла свою семью и то, что некогда любила она и солнце ласковое, и травы изумрудные, и весёлую зелень берёз, среди которых было так весело играть с подругами, а то и прятаться от деревенских ухажёров.

- Вот ещё, - усмехнулся тот, кто смело шагал по оживавшему от зимней спячки лесу, - забывай о нём, красавица!

Да не слышала того Метелица, сама заснула как укутанный до того её чарами лес. А когда проснулась, резко вскинулась и оглянулась, не признавая той светлицы, в которой очутилась. Огромные окна были залиты светом, на расписанных каким-то умелым мастером стенах красовались диковинные цветы и животные. Сползла с пуховой перины Метелица и выглянула за окно, там оживала природа, старалась наверстать время, которое вынуждена была спать под толстым слоем льда и снега. На деревьях прямо на глазах распускались почки, птицы вили гнёзда, а из-под земли вырастали травы и распускались первые цветы.

- Да что же это?! - в ужасе отшатнулась от окна Метелица.

- Весна, душа моя. Самое весёлое и красивое время, когда жизнь слышится в каждом звуке, в пении птиц, в шуме дождя, в шелесте листвы…

В светлицу зашёл высокий статный молодец с копной светлых волос и яркими глазами цвета неба.

- Ты кто таков? Не подходи, не то худо будет! - девица сразу же отступила на шаг, стараясь сохранить между собой и вошедшим незнакомцем расстояние, да только ему было без разницы.

- Отчего же так сердита, сердце моё?

- Ты похитил меня! И ответишь за это!

- Я похитил? Ты что-то путаешь, я выручать тебя пришёл. Забрал у Карачуна, чтоб вернуть отцу-матери. А зовут меня Ярило.

Метелица удивлённо вскинула брови, но на том и остановилась. Мужчина усмехнулся, ведь даже того не ожидал от ледяной красавицы. Ведь Карачун заворожил все её чувства, остудил горячее сердце, и теперь некогда весёлая и добрая девица больше походила на ледяную глыбу. Ей никого не было жаль, никого Метелица не любила, не тосковала ни за кем…

- Меня не стоило вызволять, я по доброй воле Карачуну служила! - дева вскинула гордо подбородок, смерив Ярило презрительным взглядом.

- Какая печаль! Значит я всё-таки злодей и похититель невинных дев, - мужчина ласково улыбнулся Метелице и протянул нежный весенний цветок, невесть откуда взявшийся в его руке.

Дева поджала губы, взмахнула рукой, и спустя миг в руке Ярило держал уже ледышку.

Глава 1

Ярило освобождался от долгого, тяжёлого сна, никак не мог отделаться от странных видений, терзавших его покой, грудь сдавливали нехорошие предчувствия. Кто-то звал его, лил слёзы, а богу солнца так тяжко было, что сам бы кому-то помолился, чтоб помог в чувства прийти. Первое, что почувствовал Ярило, был странный холод.

- Ну ничего, сейчас порядок наведу! Дайте только чуть проснусь… - хрипло выдохнул он и свесил ноги, садясь на ложе.

За окном было темно, да оно и понятно, откуда же быть свету и теплу, коли само светило только поднялось? Ярило потёр лицо, разгоняя дремоту. Что-то было не так, только бог не мог понять, почему ему было тяжелее, чем всегда.

«Ярило! Боже светлый! Помоги!», «Спаси, приди на помощь!», «Боги правые, помогите нам!». Гул в голове становился нестерпимым.

- Да что случилось у вас?! - прошипел Ярило, шагая к столу, где его дожидались дары осени, чтоб насладиться ими после зимнего сна и набраться сил.

Да только под рушником оказались истлевшие запасы, которым на вид уже было много лет. Даже крынка с мёдом была сразу же выброшена, как только Ярило туда заглянул.

- Это ещё что такое? - не понимал бог.

Высокий и широкоплечий Ярило чувствовал себя совсем не так, как обычно во время пробуждения. В нём сила, накопленная за зиму, кипела, бурлила, рвалась на волю, чтоб отогреть скорее Землю, пробудить ото сна растения, зверей, порадовать теплом всякую живую душу. Но то было раньше. А теперь он едва передвигался по светлице.

«Ярило, не остави нас!»

Чужие рыдания не отпускали бога солнца. Он подошёл к колодцу, стоящему посреди двора. Поверхность воды, которая всегда была чистой и прозрачной, была затянута непонятной мутью, будто вода в колодце стояла уже много лет. Взмахом руки Ярило очистил воду и всмотрелся в глубину. То, что увидел там бог Прави, поразило его бессмертное сердце.

Сотни людей собирались вместе, падали ниц на снег и рыдали, моля богов о помощи. Все они были измождёнными, состарившимися, с обветренными лицами и потрескавшимися губами. Ярило взмахнул рукой ещё раз, в глубинах колодца разгорался холодный голубой свет, а после он превратился в картины леса. Снегами было засыпано всё, не было ни единой полянки, где бы зеленели травы, нужные для зверей. Уцелевшая животина была истощена, что лоси, что волки, что зайцы едва двигались среди сугробов, многие падали замертво, истратив последние силы. Тогда у хищников был пир, они наедались мяса до следующего раза, пока судьба не преподнесёт им очередной подарок.

- Да что случилось-то?!

Бог солнца не верил очам своим, ведь засыпая, он радовался тому, что мир так прекрасен, закрома у людей полны, свадьбы народ играет… Как же так вышло, что за беда пришла в мир, что везде, куда бы не метнул свой взгляд проснувшийся Ярило, царил голод и холод, горе и смерть.

В груди солнечного бога заныло нехорошее предчувствие, он искал и не находил ту, к кому тянулось его горячее сердце. На празднике урожая увидел он юную деву, прекрасную, как сама Земля, чистую, нежную, с волосами цвета спелой пшеницы, с синими очами, стройным станом и яркими как сладкие вишни устами. Загляделся на красавицу Ярило, пришлась она ему по сердцу. Явился бог тогда на праздник, чтоб ближе полюбоваться на девицу, танцевал среди людей, не сводил с гордой славянки очей своих. Смех её звонкий снился ему долгой зимой, пока не сменился чужим плачем.

«Ярило, помоги!» Мужской простуженный голос сипел, чуть слышно звал, Ярило сразу понял, что это последняя мольба умирающего. Бог солнца в миг перенёсся туда, где его так ждали.

- Явился я на твой зов, старик! - произнёс он страшно худому одетому в несколько шуб мужчине.

То был волхв, серые волосы были собраны очельем, острые скулы были покрыты сухой тонкой кожей, глаза слепо смотрели в пустоту, но услышав божественный ответ, старик словно засветился изнутри.

- Я знал, я верил! Ярило!.. Светлый наш боже… Горе такое на наши земли пришло… Горе…

Сорванный голос стал тише, и бог солнца, хоть и сам не чувствовал той мощи, что была ранее в нём, поделился силой с волхвом. Старик вздохнул и заговорил дальше:

- Карачун рассвирепел, что в его честь мы праздников не устраивали, явился сам на Масленицу, заморозил половину люда…

Ярило слушал, не перебивая и не подгоняя.

- С той поры прошло пять лет. Мы не видели солнца всё это время, скот умер от голода, мясо повялили и ели, пока и оно не закончилось. Все зёрна, всё, что можно было съесть уже давно съедено… Взывали к богам Прави, да не отозвался никто. Тогда мы вызвали Карачуна, решили уговорами его умилостивить. И он согласился перестать нас мучить…

Волхв тяжело вздохнул, показалось Яриле, что настал черёд самого тяжёлого в рассказе старика.

- Затребовал он деву юную невинную, самую красивую. То была моя Леля… внучка моя. Мать её — моя дочь — померла от голода, как и отец. Меня отчего-то боги не забрали… И Леля молодая да сильная была, держалась.

- Леля?.. - нарушил, наконец, молчание Ярило.

Ту прекрасную деву, о которой грезил бог солнца в своём долгом сне, звали Леля. Неужто её забрал себе Карачун?!

- Да. Что мог я поделать, если сам Карачун на неё указал? - старик всхлипнул так обречённо и жалобно, - Внучка сказала, раз её смерть спасёт столько жизней, так тому и быть… Сама пошла на жертву. Леля моя…

Тело, в котором едва теплилась жизнь, стало сотрясаться от беззвучных рыданий.

- Мертва она? - хрипло спросил Ярило.

- Хуже, много хуже! Сделал из неё Карачун себе прислужницу, чтоб помогала ему мир умерщвлять. Не помнит ничего Леля, не признала меня, когда я в лесу её встретил… Я так ждал тебя, Ярило, так надеялся, что живы боги Прави! Только отчего же покинули нас?!. Неужто чем обидели?

- Нет, старик, не покидали мы никого. Видать, Карачун решил без нас властвовать. Не тужи, всё поправлю, всё решу. А ты молодец, пробудил меня, дозвался… Сильный волхв.

Ярило коснулся чела старика, и тот лёг на лаву и закрыл глаза.

Глава 2

Первым делом отогрел Ярило то селение, где жил волхв. Осталось там в несколько раз меньше люду, чем было до того, как бог солнца лёг на зимний сон. Больные да голодные тратили все силы, чтоб хоть немного согреться. Когда робкая зелень показалась из-под растаявшего снега, ринулись прямо так рвать с земли да в рот. Кислицу, одуванчик, кто порасторопней, стали похлёбку с щавелем варить, да отвары пить. Не было ни хлеба, ни кваса, чтоб даже тюрю сделать. Сжал зубы Ярило, собрал все силы и вдохнул жизни ещё в эту деревеньку, чтоб скорее семена, дремавшие в земле, взошли, да дали пищу людям.

После вернулся он в свою обитель совсем ослабленный. Так с Карачуном не разобраться… И что случилось с другими богами? Стал Ярило кликать каждого, да не мог дозваться. Вышел на подворье, прикрыл очи и расставил ноги чуть шире, а руки повернул ладонями вверх, чтоб почувствовать, где нити силы, что шли откуда-то из темноты пространства, что вокруг Матери-Земли было.

Когда тепло коснулось божественных ладоней, Ярило замер. Сила лилась по его венам, расправляла плечи, укрепляла руки, в голове прояснялось. Долго ли так стоял бог солнца, сам не ведал. Когда ощутил в себе достаточно мощи, чтоб бога зимы одолеть, зашагал Ярило по своим владениям к волшебному зеркалу, сквозь которое ходить можно было к другим богам. Так пробудил ото сна он и кузнеца Сварога, и Даждьбога, и Макошь, и Живу, и громовержца Перуна… Тот больше остальных громыхал, пугая выживших людей.

- Ох, не к добру на голые деревья гром! - шептала старуха.

- Да сколько лет уж без добра живём? - забурчала на неё дочь.

Чуть успокоили покровителя воинства, который собирался на бой вызывать Карачуна.

- Да не рвись мечом махать, Перун! Один раз уже одолел тебя колдовством Карачун, как и всех нас! Мы не знаем его силы, да и слабы еще все. Нужно хитрее действовать!

- Не по нраву мне хитрить! Я воин! - не сдавался огромный бородатый бог, с ладоней которого то и дело срывались молнии.

- Ты бы мог воина одолеть, да не колдуна… - остановил его Ярило. - Макошь права, раз он всех нас смог на столько лет усыпить, то мы его недооценивали.

Понурился Перун, а Сварог , задумчиво оглаживая свою бороду, заговорил.

- Выкую я меч, да такой, который будет рубить любое колдовство. А ещё кандалы, чтоб силу Карачуна удержать. Только не Перуна нужно на бой отправлять.

- Почему это?! - взвился воин.

Жива вздохнула:

- Да потому что начнёшь ты бой с Карачуном на смерть, не совладаешь с собой. А нельзя так. Брат он наш, не для того отец наш Род создал нас, чтоб убивали мы друг друга.

- Я пойду к нему, - произнёс Ярило. - Да и забрал Карачун драгоценность, что мне принадлежит.

Только не сразу бог солнца направился к сопернику, решил он понаблюдать, чтоб понять, сколько силы скопилось в Карачуне. Заодно оживлял понемногу леса, поля, пробуждал природу. Только каждый раз, возвращаясь на согретое ранее место, находил он опять сугробы и лёд. Решил Ярило затаиться, чтоб посмотреть, кто же его труды так беспощадно гробит. Неужели везде Карачун успевал? Но увидел он Лелю, внучку старого волхва.

Стала девица ещё краше, чем была. Нарядил её Карачун как настоящую княгиню! В короне сияли самоцветы, но ярче всего горели глаза Лели, только теперь полыхал в них не жизни огонь, а ледяное пламя. Носила она на себе меха богатые, ткани, которых свет еще не видывал. Только милее Яриле была та весёлая дева, которая танцевала рядом с ним в свете костров на празднике урожая. Казалось, что от неё осталось лишь напоминание, тело, а в нём поселилась чужачка.

- Что же сделал он с тобой, пташка моя…

Явился Ярило к Макоши, чтоб узнать, как зачаровал Карачун Лелю и можно ли ей помочь. Макошь хитро взглянула на бога солнца:

- Неужто нашлась та, кому горячее сердце твоё руки не обожгло?

Ярило грустно усмехнулся.

- Пока думал о том, как Лелю в Правь жить пригласить, Карачун её околдовал.

- А о чём думал? Чета ли тебе обычная девушка? - богиня выбирала из целого вороха клубков один.

- Нет. Думал, как бессмертие ей подарить.

- Кажется, Карачун быстрее с этим справился… - Макошь держала в руках клубок с нитками и потихоньку разматывала, глядя на кончик нити. - Сам гляди.

Ярило подошёл к богине, чтоб вместе с нею прикоснуться к ниточке, переливавшейся серебристыми всполохами. Перед внутренним взором предстала страшная картина.

Леля, дрожащая на ледяном ветру в одной тонкой рубахе, была оставлена посреди леса, как того потребовал Карачун. Она храбрилась, приподнимала остренький подбородок, но Лели было очень страшно. И жутко холодно. Девицу трясло, руки она уже не чувствовала, и холод почти подбирался до сердца. Когда Леля почти потеряла рассудок из-за невыносимого холода, из-за ели вышел бог зимы.

Он шёл медленно, неспешно, обряженный в тёмные одежды, с седой бородой, с ледяным посохом в руке. Безразлично глядел, как хрупкая девушка умирала по его милости. Подойдя вплотную к своей жертве, он пальцами обхватил её подбородок и посмотрел в глаза, которые уже практически ничего не видели.

- Хм… Годишься.

Начал вертеть посохом над головой Лели, при этом полушёпотом нараспев произносил древние как сам мир слова. Девушка перестала дрожать, распахнула глаза и приоткрыла рот. С навершия посоха сорвалось голубое пламя и влетело прямо в Лелю.

Глава 3

- Убью его! Убью, - Ярило был вне себя от ярости.

Он метался как загнанный зверь, увидев, какую боль и страдания перенесла его Леля. И сам на себя злился. Почему не забрал её сразу же себе?! Отчего медлил? Думал, что зазноба ещё слишком юная, дал ещё годик походить в девках. И вот что случилось… Сам виноват.

- Погоди, братец! Он всё же бог, что будет, коль убьёшь Карачуна? Зимы не будет? Снега не будет? Ты же знаешь, реки не наполнятся, Земля не отдохнёт, болезни всякие не вымерзнут…

Ведал всё это Ярило, но душа болела за невинную добрую девушку, которую заколдовал Карачун. Сама не своя теперь была его Леля, но хоть знал бог солнца, что в ней осталась душа её, где-то в глубине заледеневшее от холода было живо её сердце.

Макошь рассказала, что звали теперь Лелю иначе. Стала она Метелицей. Служила Карачуну, была его верной помощницей, половину дел его на себя взяла. Народу загубила ничуть не меньше, чем сам рассвирепевший бог зимы.

- Вызволю её, сниму чары злые. Будет моя Леля со мной землю украшать рука об руку, - сказал Ярило, и слово его было твердо.

Решил бог солнца, что сначала заберёт у Карачуна Метелицу, чтоб скорее избавить деву от опутавших её чар, а после разберётся и с самим злодеем. В ту же ночь вышел Ярило в лес, чтоб Метелицу искать. Ждал он деву долго, уже и солнце вышло, а её всё не было. Бродил Ярило по лесу, когда услышал, наконец, завывание ветра и заметил новые сугробы.

- Вот и попалась, краса моя!

Он притаился за деревьями и стал наблюдать. Метелица ворожила, заметала снегом всё вокруг, а тут же вслед за ней Ярило согревал деревья и землю. Не сразу дева заметила его проказы, но, обнаружив их, яростно сверкнула синими очами и стала озираться. Снова и снова она сыпала снегом, а бог солнца растапливал её труды, превращал в воду.

Разозлилась тогда помощница Карачуна, прикрыла очи и призвала колдовство сильнее прежнего, заковывая лес в такой холод, что Ярила решил более не тянуть.

- Э нет, так дело не пойдёт! - сказал он вслух.

Тут же, повинуясь воле Ярилы, солнце стало припекать, тучи начали расходиться под яркими лучами светила. Метелица жалобно всхлипнула, когда свет коснулся её белой кожи. Стала звать Карачуна, а после медленно начала оседать на землю. Но упасть ей Ярило не дал, подхватил свою милую ношу на руки и прижал к сердцу.

- Карачун…

- Вот ещё! Забывай о нём, красавица!

Тут же перенёсся бог солнца в свои чертоги и уложил Метелицу на мягкую постель. Прекрасна была дева, как и в тот раз, когда увидел её в свете костров. А может быть, и ещё красивее, только холодна была, как лёд, и в глазах не было той ласки, что запомнилась Яриле.

- Расколдую тебя, пташечка моя…

Тёплые пальцы коснулись девичьего чела, погладили щёку. Не удержался Ярило и припал к медовым устам Метелицы. Разгорелось пламя в сердце его ещё сильнее, потекло по венам, добавляя сил божественных. Ярило вышел из светлицы, чтоб не нарушать покой украденной им девы. Много у него дел накопилось, природу пробуждать не так-то просто было. Но мыслями находился Ярило рядом с Метелицей. Глядел он на ручьи, что зазвенели среди деревьев, на первоцветы, появившиеся вместо снега, и представлял, как бы Леля была этому рада. Как только почуял бог солнца, что гостья его уже проснулась, тут же рядом с нею оказался.

Конечно, Ярило не ожидал ,что Метелица будет ему рада. К тому же помнил слова волхва о том, что никого дева не помнит. Но всё же втайне надеялся, что сердечко её дрогнет, когда увидит его. Но не так всё сталось, дева была рассержена, говорить с Ярилой не хотела, требовала вернуть её Карачуну. Робкая попытка подарить Метелице цветок закончилась тем, что в руках бога солнца оказалась ледышка.

- Жаль, красивый ведь был…

Ярило вздохнул, а Метелица коварно усмехнулась, повернулась к окошку и тут же взмахом руки стала заносить прекрасный сад снегом. Бог солнца успел перехватить узкую ладонь и поднёс её к губам.

- Неужто забыла ты, душа моя, как прекрасны цветущие сады? Как вкусно кушать созревшие плоды? Они почти такие же сладкие, как твои уста…

Распахнула Метелица глаза широко, ресницами до бровей доставая.

- Что ты говоришь такое?!

Забыла сразу же, что собиралась снегом занести и терем, и всё вокруг. Потеплели щёки метелицы, поспешила она отвернуться, но ладонь оставалась в плену мужских рук.

- Позабыла ты свою прежнюю жизнь и радость, которой была полна. Как танцевала со мною среди праздничных костров.

- Не было такого! Зачем врёшь?

- Чтоб мне с места не сойти, если вру!

Метелица застыла, глядя прямо в глаза Яриле, но после, будто очнувшись от наваждения, часто заморгала и нахмурилась.

- Если и было такое когда-то, то забудь! Больше не бывать этому!

- Не забуду, не отступлюсь, Леля! - Ярило шагнул ещё ближе.

Метелица вздрогнула, будто от удара.

- Я не Леля! - прошипела гневно, освободила ладонь от хватки мужчины, сыпанула снегом ему в лицо, но была тут же поймана в объятия.

- Леля, такая же гордая, пылкая и своенравная, такая же нежная и красивая! - зашептал Ярило ей на ухо, но быстро отпустил и оставил растерянную Метелицу в светлице.

О том, что сбежит его зазноба, бог солнца не волновался, ведь защита в чертоге стояла надёжная. А вот к приходу Карачуна стоило подготовиться.

Глава 4

Метелица потирала ушиб, появившийся после того, как девица поскользнулась на луже, оставшейся после её волошбы. Не держались её чары ни мгновения, сразу же превращались в воду. Да и водица недолго оставалась, а либо высыхала, либо, попадая на землю, давала жизнь новым растениям и силу тем, что уже росли на ней.

А вот та, в которую плюхнулась Метелица, высохнуть не успела. Теперь саян сзади мокрый был, да и болело под саяном…

- Всё равно убегу! Вот ещё вздумал что! «Уста сладкие!» - ворчала дева, сев на постель, чтоб отдохнуть после нескольких неудачных попыток убежать.

Слова Ярилы не давали ей покоя. Волнение вспыхивало с новой силой, когда Метелица начинала думать о том, откуда бог солнца мог знать, какие у неё уста? Щёки сразу теплели, а девица хмурилась.

- Не могло быть такого! Выдумал всё! И про танцы меж кострами всё враки!

Решила Метелица во что бы то ни стало сбежать, чтоб не поддаваться уговорам и чарам Ярилы. Уж чего она только не придумывала! Начала с простого, надеялась сбежать через дверь. И почти поверила в это, ведь вышла из светлицы, шла по терему, даже во двор выйти смогла, толкнула ворота и… снова оказалась в светлице. Потом решила построить себе снежный мост, да таял он, не успев принять задуманный вид. Ещё Метелица по балкону хотела перелезть и прыгнуть на забор, да не удержалась…

- Душа моя, сама ко мне в руки прыгаешь уже? - заулыбался светлоокий и загорелый Ярило, поймав Метелицу.

Она перевела дух, моргнула и сразу стала вырываться.

- Пусти! Не тронь меня! Не то заморожу!

- А я отогреюсь сам и тебе озябнуть не дам.

Наглец улыбался белозубо, а потом и подмигнул ещё. Девица, взмахнув длинной косой, развернулась и пошла в терем, не желая с таким похабником разговаривать.

- Пташечка моя, время настало обедать, - крикнул ей вслед бог солнца.

Сам-то он был полон сил, набравшись их привычным способом. Но вкусить любимую им человеческую пищу Ярило был совсем не против. На блюде посреди стола лежали первые дары весны: сладкая клубника, а рядом с нею крынка со сметаной. Метелица взглянула равнодушно, точнее, постаралась так. Но бог солнца заметил, что в синих очах мелькнул интерес.

Ярило взял одну из крупных ягод за хвостик и окунул в густую сметану. Глядя на Метелицу, отправил полностью в рот, выкинув только несъедобную зеленую часть, и прикрыл глаза.

- Мммм… По вашей с Карачуном милости пять лет не ел этого! Вкуснее только яблочный пирог. И вишнёвый. Или не вкуснее.

Он съедал ягоды одну за другой, будто не замечая, как застыла Метелица и стала кусать губы.

- Присоединяйся.

- Вот ещё! - фыркнула и отвернулась, а потом направилась в светлицу.

Позади послышался смешок, с которым смириться Метелица не могла.

- Что смешного?

- Назло мне отказываешься от того, что хочешь.

- Не хочу!

- Ну, как знаешь.

Оставив половину, Ярило встал из-за стола и вышел. Метелица же скрылась за дверью своей комнаты, да пробыла там недолго. Неведомое ей доселе желание заставляло идти к столу. Любопытство было первым чувством, которое пробудил в девице Ярило.

- Только понюхаю, и всё.

Тонкими пальцами подняла тёмно-красную сочную ягоду, поднесла её к лицу, рассматривала внимательно. Не помнила таких кушаний Метелица, вообще никаких не помнила… Вдохнула дивный аромат и от блаженства прикрыла глаза. Рот наполнился слюной, а сердце затрепетало не пуще, чем после глупостей Ярилы. Метелица быстро положила на место клубнику и широким шагом направилась к своей комнате, да, не пройдя и половины пути, бегом вернулась обратно и съела первую клубнику.

Застыла Метелица, распахнув глаза во всю ширь. По рту растекался вкус неведомый ей, а точнее позабытый.

- Как же вкусно… - потянулась она за второй ягодкой и взглянула на сметану, - неужто лучше может быть?

Окунула в маслянистое нутро крынки клубничку и, немного помедлив, положила в рот.

- Колючие снежинки! Что за чудо чудное?!

Когда Ярило вернулся в терем, обогрев снова землю, на тарелке не осталось ни единой ягодки, а в крынке - ни ложки сметаны. Усмехнулся он, довольный тем, что ледяная корка, скрывавшаю настоящую Лелю, кажется, стала потихоньку таять. Знал он, что его красавица любила жизнь, солнце (то есть его), семью свою, а ещё праздники, песни, танцы и покушать. Вот с последним он уже справился, напомнил об этом удовольствии. Осталось другие радости Метелице напомнить, и Ярило надеялся, что колдовство развеется.

Пока же бог солнца отогревал промёрзшую за столько лет землю. Трудно это было, многое загубил Карачун из-за зависти своей. Праздников ему мало было, решил жизнь всю извести. Ярило никак не мог понять такого. Хотел почитания — так явись волхвам своим, скажи своё божественное слово! Зачем же зло такое творить?

Тяжело было Яриле видеть, как в норах под землёй и меж деревьев позамерзали звери, птиц много перевелось. Вздыхал он всякий раз, памятуя о том, что с Карачуном придётся мир налаживать, как ни крути. Вот только ответ бог зимы всё равно должен держать — так решил Ярило.

Порадовавшись небольшой победе, ушёл он отдыхать в свои покои, да услышал шум на весь терем.

- Ага, так значит? Что же ты там затеяла, горлица моя? - вздохнул устало бог солнца и вышел посмотреть.

Метелица, раздосадованная тем, что поддалась Яриле, решила хоть как-то, но отыграться.