Медведь
Глава 1. Олег
Оборотень Олег не любил переезды. Ещё бы! Его внутренний медведь желал постоянную берлогу, тёплых и спокойных вечеров под уютное бормотание телевизора, но квартирная хозяйка была против. Чёртова ведьма.
— Вон отсюда! — орала ведьма. — Проваливай, косолапень! Да если б я знала! Ишь, затихарился, не отличить от нормального человека, а сам! Тьфу!
А что — сам? Что сам? Ну оборотень, ну медведь, кого сейчас этим удивишь?
Хотя, нет. Как раз медведи среди оборотней встречались крайне редко, были малоизученным, а оттого пугающим видом. «Кто знает, что этому мишке в голову взбредёт?» — думали люди, с ужасом пересматривая сцену с медведицей из «Выжившего», поэтому Олег не афишировал свою сущность, скрывал.
Оборотни-волки Олега не выдавали и по-братски даже ему сочувствовали. Оборотни-лисы подтрунивали и норовили разыграть. Оборотни-зайцы просто молчали в тряпочку, забивались в угол и косили испуганным глазом — медведь! И всё было бы хорошо, и замечательно, если бы не ведьмы. При виде Олега они чувствовали странное беспокойство, которое иногда превращалось в догадку — а не медведь, ли…
— Во-о-он! — вопила хозяйка, давясь слюной и эмоциями. — Пош-ш-шел отсюда!
Олег так и не понял, чем они с медведем раскрыли себя в этот раз, где прокололись, но дело явно пахло керосином. Увернувшись от очередного тапка, Олег подхватил сумку с вещами, вышел на площадку и хлопнул дверью.
В подъезде было непривычно тихо. Даже Сидорчуки из сорок шестой угомонились — новость о медведе-оборотне отложила все семейные разборки на потом и стала новой местной сенсацией.
Олег грустно вздохнул — за узким подъездным окном белело низкое декабрьское небо. Со всех сторон на Олега жадно пялились дверные глазки. Это раздражало.
Внутренний зверь поднял голову, зевнул и лениво предложил: «Порвём-пожрём-разломаем?»
«Нет», — нахмурился Олег, перехватил сумку поудобнее и начал медленно спускаться вниз по лестнице.
До вечера ему нужно было найти новую берлогу, обустроить быт и не нарваться больше на ведьм.
* * *
Квартира нашлась уже к вечеру. В отдалении от центра, зато быстро, по рекомендации начальника — седого смешливого дядьки-лиса, без риелтора. Олег вздохнул — а что поделать, неделя до нового года, предпраздничные хлопоты… какой уж тут риелтор.
Новая квартирная хозяйка совсем не походила на ведьму — крохотная старушка с высокой прической и ниткой жемчуга на шее. Олег протянул ей конверт с деньгами, но старушка не взяла — приподняла бровь и возразила:
— Лучше на карту, молодой человек. Договор я вышлю вам чуть позже, по электронной почте. Ознакомитесь и подпишем, но уже после праздников, если вы не возражаете.
Олег удивленно моргнул, а затем старательно покивал — он не возражал.
— Чудесно, — улыбнулась старушка. — Тогда позвоните мне, пожалуйста, после Нового года, вот вам визитка, а теперь мне пора. Подайте пальто, юноша. Благодарю.
Олег закрыл за ней дверь, положил визитку на трюмо в прихожей и растерянно оглянулся. Он неожиданно почувствовал себя Золушкой. Здоровенной, косматой (подстричься надо было ещё на прошлой неделе), молчаливой Золушкой. Во всём этом было что-то волшебное, рождественское. Строгая старушка в светлом пальто, брелок-воробушек на ключах, уютные жёлтые светильники, угол смешного пёстрого ковра, выглядывающий из комнаты, тишина, лишь еле слышное тиканье часов…
Олег аккуратно задвинул ботинки под полку и пошел осваивать новую территорию.
На кухне, кроме часов с гирьками, нашлось ещё отличное ушастое кресло — большое, крепкое, а в спальне — кровать, тоже большая, и снежный лес за окнами, уже вечерний, сумеречный. В ванной стояла душевая кабина просто гигантских размеров. Увидев кабину, Олег улыбнулся и наконец-то расслабленно выдохнул. Берлога оказалась как раз ему под стать, вернее, под его медвежьи габариты — Олег чуть-чуть не дорос до двух метров, к тридцати годам сильно раздался в плечах и посуровел характером. Он с трудом переносил тесные помещения, терпеть не мог изящные дизайнерские стульчики, частенько порыкивал на шумных коллег из Комитета и уже в который раз брал отпуск на всю зиму. Коллеги — оборотни-волки — лишь понимающе вздыхали — медведь, что поделаешь, а начальник — тот самый дядька-лис — хихикал: «Бабу тебе надо, Олежа! Видную такую, и чтоб послаще!»
Сладкое Олег любил, но от «бабы» всегда морщился. Некогда ему было, в Комитете всегда полно работы, да и хлопотно. Дамочки не обделяли Олега вниманием вились вокруг, липли к широким плечам, нежно мурлыкали… до тех пор, пока не звучало слово «медведь». Внутренний зверь пугал до истерики, поклонницы в ужасе разбегались, а Олег и не думал догонять. Зверь выл и расстраивался, но Олег был непреклонен — боятся, значит, не доверяют, а раз нет доверия, то и любви нема.
Обустраиваться в новой квартире почти не пришлось, привыкать тоже — Олег практически сразу почувствовал себя как дома. Это попахивало всё тем же волшебством, магией, но разбираться в тонкостях собственного мироощущения сейчас было некогда, потому что очень захотелось поесть. Олег педантично составил список необходимых покупок и отправился на охоту — в ближайший супермаркет.
* * *
Ёлка кое-как влезла в лифт, пакеты с покупками получились увесистыми, а форель оказалась просто огромной. Потрошёная, без головы. Олег уже не раз пожалел, что купил ёлку и этого трехкилограммового рыбо-монстра одновременно — упитанный розово-серебристый хвост торчал из пакета, тыкался Олегу в нос и никак не давал нажать на кнопку в лифте. Ещё и внутренний зверь взбеленился — елозил, смотрел на серебристый хвост с умилением и капал слюной.
— Трень! — радостно сказал лифт.
Олег с ёлкой-форелью-покупками наконец-то ввалился в свою новую берлогу и…
И в то же мгновение понял, что в квартире кто-то есть. Кто-то чужой, незнакомый.
Внутренний зверь отвлекся от форели, встрепенулся и беспокойно прислушался.
Олег прислонил ёлку к стене, убрал под нее покупки, тихонько закрыл дверь и повёл носом.
В общий тёплый и уютный запах берлоги вмешалась чья-то свежая, пряно-горьковатая нотка. Посреди коридора стоял большой черный чемодан на колесиках, на вешалке обнаружилась светлая куртка, а под полкой — пара зимних кед, вроде как женских — узких, но интригующе большого, сорок первого размера.
На трюмо белели две визитки и вторая связка ключей, с брелоком-синицей.
«У нас гости», — прищурился Олег, а медведь в ответ буркнул: «В спальне».
В спальне уже вовсю хозяйничали чёрное небо в окне и жёлтый светильник на подоконнике.
На кровати лежала женщина. В светлом свитере и темных джинсах. Очень смуглая, цыганистая, а волосы белые. Она спала, подложив ладонь под щеку. Олег и сам не заметил, как подкрался ближе, рассматривая, примечая — несмотря на тонкокостность, гостья совсем не выглядела хрупкой, скорее атлетичной, гибкой, сильной. И пахло от нее как-то странно… чрезвычайно волнующе.
Олег оглянулся на ёлку с покупками и тоскливо поморщился: «Ну вот. Карета… вернее, квартира превратилась в тыкву. Придется уходить. Это место, увы, занято».
И он уже почти отступил, почти ретировался, но женщина вдруг глубоко вздохнула, плавно перевернулась на спину, сладко подтягиваясь, открыла глаза — чёрные, будто угольные, а потом посмотрела так, что…
Олег с медведем замерли. Такой сногсшибательной, абсолютной, неземной красоты они не видели ещё никогда в жизни, а её запах… свежий, щекочущий, соблазнительный… запах хотелось вдохнуть поглубже, собрать носом прямо со смуглой скулы, а потом с длинной шеи, плеча… Внутренний зверь исступленно заскулил, затопал, зарычал.
«Тихо, не бузи, — сказал ему Олег. — Произошла ошибка, недоразумение. Или ушлая старушка привела ещё одного квартиранта. В любом случае мы уходим, прямо сей…»
Женщина села, скрестив ноги. В её темных глазах отражался жёлтый светильник, Олег и, кажется, всё ночное небо разом. Белые волосы топорщились и едва доставали до плеч. В жестах и взгляде не было ни капли страха или тревоги.
«Кр-расивая какая…» — сокрушённо выдохнул медведь, но Олег сказал незнакомке:
— Извините, что потревожил. Это какая-то ошибка. Я уже ухожу.
А потом он отвернулся, отступил, повесил на плечо сумку, взял в охапку ёлку, форель, покупки, вышел из квартиры и осторожно прикрыл за собой дверь.
В подъезде было очень тихо. В узком подъездном окне чернело плотное декабрьское небо. Дверные глазки не пялились на Олега. Им было все равно. Ёлка остро пахла ёлкой, а форель — несостоявшимся ужином. Внутренний зверь расстроенно подвывал. Кажется, у него пропал аппетит.
«Чёрная полоса», — подумал Олег и щёлкнул по кнопке вызова лифта, но сзади вдруг скрипнула дверь:
— Постойте, — попросил глубокий, словно тягучий романс, женский голос. — Не уходите.
— Трень! — радостно сказал лифт.
«Нет! — взмолился внутренний медведь. — Обернись! Я хочу ещё раз на нее посмотреть!»
Олег понял: «Я тоже хочу», — и медленно обернулся…
Глава 2. Кира
Олег медленно обернулся… незнакомка оказалась очень высокой, почти вровень с ним. Ей очень шёл светлый свитер, а белые волосы составляли странный, но невероятно гармоничный контраст со смуглой кожей и чёрными глазами.
«Так бы смотрел и смотрел…» — мечтательно пробасил медведь и продолжил пялиться.
Незнакомка заправила волосы за уши, а потом негромко забормотала, почти зашептала:
— Олег… не знаю, как вас по отчеству, мне порекомендовали вас в Комитете. Говорят, вы уникальный специалист по интеграции оборотней в общество и… кхм… видите ли, у меня есть одна деликатная проблема, поэтому меня направили к вам, чтобы вы… как бы… в общем, на перевоспитание.
Выдавив это «на перевоспитание», незнакомка смутилась почти до слез — ее смуглые щёки залились темным румянцем, а Олег в мгновение сложил окружающий его пазл в простую и понятную картинку. Олег всё понял.
Женщина появилась не просто так, а из Комитета. И новая квартирка-берлога тоже появилась не просто так, а по рекомендации начальства. Всё было не просто так. Никакого волшебства, никаких счастливых совпадений и никаких Золушек, один сплошной холодный расчет. Заговор. Подстава. И Олег даже не сомневался, что организатором этого предновогоднего мероприятия являлся его шеф — хитрый старый лис, а коллеги-волки были у него на подхвате, вместе с крохотной старушкой в жемчугах. Дело было, например, так: сперва лис сболтнул о медведе прежней квартирной хозяйке-ведьме, выселив Олега из шумного многонаселенного центра на тихую окраину, затем Олегу подсунули красотку-цыганку, а теперь ещё и поработать предлагают! И это во время долгожданного Олегова отпуска! Очень долгожданного! Можно сказать традиционного, новогоднего! Какое коварство! Какое грубое вмешательство в личную жизнь!
Олег очень захотел разозлиться — рассвирепеть, разрычаться, чтобы сейчас же (в праведном гневе) позвонить шефу и устроить жуткий скандал, разоблачить всю эту шайку-лейку, наорать, обвинить в сводничестве, но Олегу почему-то никак не рычалось, а медведь был занят — он не отрываясь смотрел на белобрысую дамочку. Медведь плевать хотел на заговор и подставы, когда рядом стояла такая женщина.
Незнакомка истолковала молчание Олега по своему — грустно вздохнула и вновь забормотала:
— Меня зовут Кира. Кира Светлова. Наверно, вы слышали обо мне много всего… нелицеприятного? Не слышали? Это хорошо. На самом деле всё не так ужасно, правда! Я уже почти… то есть, рецидивов не было года три, а потом случилось… то, что случилось, но я как-нибудь сама справлюсь. Вы ведь мне отказываете, да? Простите, что помешала… отвлекла от… сейчас я заберу вещи, оденусь и уйду. Простите!
Она совсем раскраснелась, засуетилась — похоже, и правда вознамерилась сбежать, но Олег уже все решил. Он аккуратно задвинул Киру обратно в квартиру, затащил туда же ёлку-форель-покупки, закрыл дверь, посмотрел Кире в глаза и пробухтел:
— Есть один вопрос.
Кира кивнула, и Олег спросил:
— Ты кто?
Кира обречённо ссутулилась и призналась:
— Я — белая. То есть полярная. М… медведица.
Олег изумлённо вытаращился. Его медведь тоненько ойкнул.
Полярная, надо же! Вот это сюрприз! Белый медведь — очень сильный зверь и очень редкий. Абсолютный хищник. Любопытный и чрезвычайно вспыльчивый. Зверь по имени Кира. Кира Светлова. Что она там сказала? Рецидивов не было года три, а потом что-то случилось. Интересно, что? Она сравняла с землёй какой-нибудь уездный городок? Отловила соседа-моржа и запекла его в сливочном соусе? Размотала экскаватор?..
Впрочем, это было уже неважно. Олегу с медведем сделалось интересно, азартно, почти весело. Да, случай не из простых, но…
Во-первых, Олег с медведем никогда не были трусами. Во-вторых, Олег числился в Комитете по Адаптации Оборотней не кем-нибудь, а ведущим адаптологом, матёрым спецом по разнообразным ЧП и ЧС. Недавно он заломал и успокоил огромного паникующего тигра, что уж говорить о полярной… о Кире. Высоченной, гибкой, вкусно пахнущей, смугло-прекрасной Кире, которую так хотелось схватить и… в третьих, Олег быстренько признался себе и медведю, что неравнодушен к этой женщине и очень хотел бы ей помочь.
«Шуры-муры?» — обрадовался медведь, но Олег сделал вид, что не расслышал предложения — вручил Кире ёлку, скомандовал:
— Наряди, — затем уточнил: — Я — кадьяк{?}[Подвид бурых медведей, обитающий на острове Кадьяк. Один из самых крупных сухопутных хищников.], так что за мою сохранность можешь не переживать. Сдюжу. Ко мне на «ты». Ужин через час, — и в обнимку с форелью ушёл на кухню.
* * *
К овощному салату Кира даже не притронулась, а вот форель оценила. Олег не стал заморачиваться — порубил рыбу на куски, обвалял в крупной соли, покидал на огромную сковородку и обжарил. Получилось неплохо.
— Очень вкусно, — улыбнулась Кира. — Спасибо. Я совсем оголодала, пока моталась по городу и искала нужный дом. Они тут все одинаковые какие-то. А потом я ещё и уснула здесь… ох. Извини. Неудобно вышло.
— Ты издалека приехала? — как бы невзначай поинтересовался Олег, но Кира всё поняла — невесело хмыкнула:
— Хочешь погуглить новости с моего прежнего места жительства и узнать, не отгрызла ли я там кому-нибудь… ногу?
— А ты отгрызла? — уточнил Олег, с аппетитом похрустывая салатиком.
— Нет! — Кира закатила глаза. — Я же говорю, всё не так плохо!
— А хотела?
— Что хотела?
— Отгрызть? Были такие мысли?
Кира подумала немного и кивнула.
— Хорошо, — оценил Олег. Он уже приступил к работе, правда, Кира ещё не знала об этом.
— Что же в этом хорошего? — вздохнула она.
— Хорошо, что ты осознаёшь — хотела, и вообще хорошо, что ты помнишь свои мысли и эмоции в момент приступа. Это означает, что зверь не захватывает тебя целиком, в кризисный момент ты всё-таки остаёшься человеком, или ты просто… кхм… возможно…
Олег многозначительно умолк, выдерживая театральную паузу. Кира нетерпеливо поёрзала и переспросила:
— Возможно… просто… что?
— Ну-у-у, — интригующе протянул Олег. — Возможно, дело и вовсе не в медведице. Просто у тебя дерьмовый характер.
Кира от такого хамства растерянно захлопала глазами, а Олег подмигнул ей и дополнил «предварительный диагноз»:
— Думаю, ты только прикидывается няшкой, а на самом деле — та ещё стерва, любишь побузить, прикрываясь медведицей, и оправдываешь ей своё безобразное поведение.
«Зачёт!» — хохотнул медведь и навострился, напружинился — ждал, когда появится белая полярная, но…
Медведица не вышла.
Кира глубоко вздохнула, прищурилась и усмехнулась:
— Я поняла. Это твой метод, да? Ты специально меня провоцируешь, чтобы я потеряла контроль и…
— Ага, — Олег улыбнулся ей — мило так, по-доброму. — Такой метод. Никаких розовых соплей. Сразу предупрежу, всё это будет неприятно. Тебе не понравится. Я буду выбешивать тебя, цеплять, и не один раз, а много, очень много. Заодно пообщаюсь с твоей медведицей, чуток подрессирую её. Бить не буду, обещаю, но стреножить могу. Скорее всего, к концу курса ты будешь меня ненавидеть.
Кира смерила Олега долгим, испытующим взглядом — с ног до головы и обратно.
— Я согласна, — сказала она и протянула руку.
Олег пожал тонкую сильную кисть. Отпускать её не хотелось, жаль, что пришлось. Медведь нежно загугукал — он уже был влюблён по уши, но Олег ещё держался. Работать он предпочитал с холодной головой. Ну, или хотя бы с прохладной.
— Всё! — решительно подскочила Кира. — Я готова! Когда начнём?
— Можем прямо сейчас, — Олег пожал плечами. — Раздевайся.
— А?.. — удивилась Кира, но тут же насупилась. — Да, точно. Если обращусь, вся одежда в клочья… ох… ужас… стыдобище. Меня всегда это угнетало. Голышом по мостовой.
«О-о-о, — тихонько выдохнул медведь. — Я бы посмотре-е-ел».
«Слюни подбери», — посоветовал ему Олег и предложил Кире:
— Давай так. Разденься, завернись в одеяло и жди меня в комнате. Я зайду, мы с тобой поболтаем и попробуем найти тот звоночек, что выпускает медведицу.
— Ох… — Кира в волнении покусала губы. — Она у меня не злая, честно! Немного… кхм… темпераментная, но не злая. Ладно, я пошла. Буду готова через десять минут!
И она убежала в комнату.
Олег проводил взглядом растрёпанный белый затылок, а медведь — округлую джинсовую попку.
«Уймись!» — настоятельно порекомендовал Олег.
«Ой, не на-а-адо, — с лукавой улыбкой пробасил медведь. — А сам-то! Звоночек собрался у неё искать… ха! Может лучше поищем кнопочку?»
— Уже можно! — прокричала из комнаты Кира.
Олег ещё раз шикнул на медведя и пошёл на зов.
Глава 3. Анекдот
Ёлка сияла многоцветьем и кое-как, но все же освещала небольшую гостиную. В изгибе углового дивана обнаружился высокий одеяльный конус — Кира. Она даже ноги под себя подобрала, чтобы ничего не торчало наружу, кроме кончика носа и пары белых прядок, но медведю и этого было достаточно:
«Ла-а-апушка», — нежно пропыхтел он и затаился, чтобы не мешать.
Олег уселся на ковер, прямо перед Кирой и внимательно посмотрел на нее снизу вверх. Она, естественно, тут же запротестовала:
— Нет! Тебе надо сесть куда-нибудь повыше, чтобы медведица видела твои габариты и… и…
— И боялась? — хмыкнул Олег. — Не-е-ет. Я не хочу ее напугать.
— Олег! — укоризненно засопела Кира. — Ты что, с медведями никогда не работал?! Она может перепутать тебя с тюленем, навалиться сверху, а потом…
— А потом окажется снизу, — улыбнулся Олег. — Кир, я с медведями не просто работал и работаю, я с медведем живу. Всю жизнь. И мы с ним прекрасно знаем, как надо обращаться с дамами. Не боись.
Кира высунулась из одеяла и, сверкая глазами, заявила:
— Между прочим, от меня уже три адаптолога сбежало! Так что, имей в виду, я…
— Имею, — отрезал Олег. — Это было последнее китайское предупреждение? Мы можем начинать?
Кира снова смерила его долгим взглядом и кивнула. Олег начал:
— Расскажи о последнем случае.
— М-м-м, — скривилась Кира. — Это не случай, а какой-то дурацкий анекдот.
— Поподробнее.
— Ну… я вернулась домой на два часа раньше, чем предполагалось, а там… ох…
— А там?
— Мой… кхм… в смысле не мой, а теперь уже бывший, экс, но тогда я думала, что мой…
— Дай угадаю, твой бойфренд в твоё отсутствие трахал некую мадам.
— Олег!
— Тебя это задело?
— Шутишь?! Я и подумать не могла, что… что он… вот так… меня унизит.
Кира всхлипнула и с головой спряталась в одеяло, но Олег подёргал за край конуса и велел:
— Говори. Что ты почувствовала?
— Шок… словно меня в грудь ударили… жгучую обиду.
— Медведица появилась в этот момент?
— Н… нет.
— А когда?
— Я сказала, что всё кончено, вышла из комнаты, где они… кхм… находились, пошла на кухню, чтобы хлебнуть воды, и вдруг… оп! Я едва уместилась в коридоре! Так быстро я ещё никогда не обращалась! Снесла шкаф, вешалку, напольную вазу… всё захрустело, попадало! Медведица метнулась, наступила на осколок, порезала заднюю лапу и заревела на весь дом! Экс выскочил на шум и…
— Она его ударила? Цапнула?
— Нет, медведица толкнула его плечом, сделала подножку, уронила на пол, нависла и…
— Как Веном? Откусила башку?
— Олег!
— Яйца тю-тю?
— Нет! Медведица… кхм… она страшно оскалилась и зарычала, как будто ругала его. А потом одним движением выдернула из-под экса коврик и разодрала в клочья. В смысле, коврик. Выдернула одним движением, представляешь? Как скатерть из-под бокалов — вжух!.. В общем, мой экс теперь седой, а его пассия заикается.
«Восто-о-орг!» — протрубил медведь и расхохотался.
«Согласен с тобой, — Олег тоже не смог сдержать улыбки. — Они обе великолепны. Просто чудо какое-то».
— Ужас… — выдохнула Кира, с несчастным видом рассматривая потолок. — Потом, после коврика, медведица ушла. Я спряталась в ванной. Хорошо хоть там был халат и аптечка. Я кое-как перевязала порезанную ногу, а экс в это время вызвал полицию, заявив о нападении. Они приехали и тут же упекли его в каталажку, обвинив как раз его в нападении. У меня же ступня была располосована, кругом моя кровь, а на эксе ни царапины, только импозантная седина. Потом ещё люди из Комитета подключились и сказали, что он сам спровоцировал медведицу, впаяли ему штраф. Я не стала их разубеждать.
Олег покивал — всё правильно, а потом попросил:
— Ногу покажи.
Из-под одеяльного конуса показалась бесконечно длинная, гладкая, смуглая ножка…
«Облиза-а-ать», — томно выдохнул медведь, но Олег осторожно придержал Киру за щиколотку, рассмотрел длинный тонкий шрам на ступне и озадаченно нахмурился:
— Хм… странно. Это чувствительное место. Твоя медведица сильно порезалась, ей было больно, но пострадал только коврик, а ты помнишь весь этот «анекдот» в деталях. Медведица не отключила тебя от происходящего, несмотря на боль и сильнейший стресс после измены.
— Да, — вздохнула Кира. — Я же говорю, она не злая. Иногда случаются срывы, но в целом…
Олег отпустил чудесную щиколотку и задумался. Медведица вела себя нестандартно. Угрозы нападения не было. Зачем она вышла? Зачем сделала то, что сделала? Понятно, что она опекала Киру, но зачем перекидываться в коридоре, да ещё и так резко? Нужно было найти причину такого поступка, рассмотреть её со всех сторон, изучить и понять, как избежать подобных выкрутасов в дальнейшем.
«Сложно, — пробасил медведь. — Я не знаю, почему она обратилась в прихожей, ты мне объяснишь?»
«Есть одна мысль, — прищурился Олег. — Только нужно проверить кое-что…»
Кира нетерпеливо зашуршала одеялом и спросила:
— Ну как, что думаешь? Это мой дерьмовый характер или с моей медведицей что-то не так?
— С вами обеими всё в порядке, — уверил её Олег. — Кстати, а давай-ка на неё посмотрим. На медведицу.
— Э-э-э, — смутилась Кира. — Она так просто не выходит, никогда, тем более по заказу. Только в стрессовых ситуациях.
— Ты не умеешь её выпускать? Разве родители тебе не показывали?
— Н-нет. Они разошлись, когда мне было три. Я росла с тёткой — с обычным человеком, не с оборотнем. А ты умеешь, да? Покажи, как ты это делаешь?
У Киры аж глаза загорелись от любопытства. Видимо, она опять забыла об одной ма-а-аленькой особенности обращения.
И Олег решил ей напомнить. Он игриво приподнял бровь, медленно стянул с себя один носок, потом также медленно стянул второй…
— Ой! — Кира хлопнула себя по лбу. — Точно! Я опять забыла, что надо голышом, прости! Нет-нет, как-нибудь… в другой раз.
Но Олег с медведем уже не собирались останавливаться — медведь жаждал показать себя во всей красе, а Олег просто хотел повеселиться и заодно проверял кое-что.
— Олег!
На ковёр полетела толстовка.
— Олег, подожди! Давай хотя бы ёлку выключим!
Рядом с толстовкой упали футболка и ремень…
— Олег, чтоб тебя! Всё, я не смотрю! Я отвернулась, слышишь?..
«Уже иду, детка», — промурлыкал медведь.
Он расправил мощные плечи, дёрнул рыжим загривком, поднялся на задние лапы, во весь свой немаленький рост, упёрся холкой в потолок, задумчиво рассмотрел люстру, длинным когтем снял с неё паутинку…
Кира не просто смотрела, а таращилась на медведя, задрав голову, с открытым ртом.
— А-а-м… — залепетала она. — Ого-о-о.
Медведь плавно опустился к ней, упираясь лапами в диван, наклонился совсем близко и уставился.
— Пр… ивет, — прошептала Кира. — Ты, как гора, ты…
Она улыбнулась, но медведь вдруг утробно зарокотал — зарычал.
Кира прищурилась, оценивающе рассматривая зверя напротив.
Медведь грозно ощерился, распушил холку и резко дёрнулся вперёд.
Клац! Огромные челюсти сомкнулись прямо у Киры перед носом, но…
Медведица не вышла.
И Кира почему-то совсем не испугалась — прыснула и захихикала.
«Э? — опешил медведь. — В смысле? Это у нее нервное, что ли?»
«Нет, — усмехнулся Олег и подначил: — Просто ты неубедительно пугаешь».
«Я?! — возмутился медведь. — Я обалденно пугаю, лучше всех! Даже тот охотник и то обделался, помнишь?!»
«Конечно, помню! — зафыркал Олег. — Как не помнить! Он обделался и забросал нас говном! Я потом неделю отмывался!»
Кира между тем отсмеялась, протянула руку и почесала медведя за ухом. Одеяло сползло с неё, обнажив шею и плечи… медведь мгновенно забыл о перебранке, потянулся к Кире, ткнулся носом ей в ямочку между ключиц, вдохнул вкусного Кириного запаха, опустил огромную голову, легонько боднул Киру в плечо, нежно забормотал что-то по медвежьи…
«И какого лешего ты делаешь?» — лениво поинтересовался Олег.
«Завидуй молча», — ответил медведь и загудел от удовольствия — Кира обеими руками чесала его лобастую голову, тискала маленькие, мягкие уши…
«Ну всё, хватит», — буркнул Олег, оттянул медведя от Киры, длинным когтем щёлкнул по выключателю гирлянды и в комнате стало совсем темно.
Кира беспокойно зашуршала на диване:
— Олег, ты здесь?
— Здесь, — ответил он, застегнул джинсы, натянул футболку и снова включил ёлку.
Кира радостно ему улыбнулась и призналась:
— Это было круто! Знаешь, я завидую… что ты умеешь так делать. Я не испугалась, потому что глаза у твоего медведя… ну, они совсем твои. Не звериные. Так что эксперимент не удался, прости.
— Почему же, не удался, — хмыкнул Олег. — Всё получилось именно так, как я предполагал. Твоя медведица не вышла, потому что уже поняла, что я и мой медведь не представляем угрозы для тебя. Ни в прямом, ни в переносном смысле.
— В переносном? Это как?
Олег покосился на чёрное небо за окнами и ушёл от ответа:
— Потом объясню. На сегодня сеанс закончен. Продолжим завтра.
— Ну, Оле-е-ег, я совсем не устала!
Кира ещё какое-то время бегала вокруг в одеяле, канючила и просила, но Олег всё равно выселил её из гостиной в спальню — отдыхать, а сам устроился на угловом диване.
Медведь тут же захрапел, а Олег ещё долго ворочался — запах Кириных ключиц и шеи волнующе жужжал в носу…
«Завтра, — приказал себе Олег. — Всё завтра», — и провалился в сон.
Глава 4. Жирафа
Олег проснулся в темноте от вкусного запаха. Кира возилась на кухне и что-то тихонько напевала. Видимо, у неё было хорошее настроение.
«Оладьи? — принюхался медведь. — Нет, сы-ы-ырники! Со сметаной! И ещё что-то! Вставай, скорее, там вкусняшки стынут!»
И растрёпанный сонный Олег поплёлся на кухню.
Часы с гирьками показывали чудесные «06:30». За окном было совсем темно, но кухня уже сияла огнями. Кира тоже сияла — она с улыбкой переворачивала на сковородке румяные пухлые кругляшки. Ее светлый свитер и джинсы куда-то пропали, вместо них появились мягкие клетчатые штанишки и тонкая кофточка.
«Сам ты кофточка! — фыркнул медведь. — это называется лонгслив. Смотри, какая красивая у нее… спина…»
«Тш-ш-ш, — ответил Олег, подмечая тёплые меховые тапки-сапожки у Киры на ногах. — Мы работаем. Ра-бо-та-ем. Сосредоточься».
«Фу-у-у! — поморщился медведь. — Какой же ты душни-и-ила!»
Олег пропустил медвежье ворчание мимо ушей, опёрся плечом о косяк и негромко кашлянул.
— Олег! — обрадовалась Кира. — Я тебя разбудила? Прости, я старалась не шуметь.
— Пахнет хорошо, — оценил Олег. — Сегодня ты угощаешь завтраком?
— Ага, — Кира отчего-то засуетилась. — Уже почти готово, садись.
«Она влюблена в меня, — прошептал медведь. — И это неудивительно. Я неотразим».
«Мы ра-бо-та-ем», — занудно повторил Олег.
Сырники закончились очень быстро, но Кира тут же поставила перед Олегом объёмистую корзинку с хворостом — жёлтым, кучерявеньким, с щедрой посылкой из сахарной пудры, а рядом — сковородку с гигантской яичницей, пятнистой от бекона, сладкого перца и пармезана. Видимо, сырники предполагались лишь закуской к основному блюду.
Олег внимательно оглядел стол, посчитал примерное количество калорий, затем осмотрел Киру и спросил:
— Ты всегда так плотно завтракаешь?
— Да, — кивнула она. — И обедаю, и ужинаю. Я неэкономичная. Можно сказать, что у меня медвежий аппетит. Да ещё и рост… помню, я пыталась сидеть на диетах, чтобы обрести хоть какую-то хрупкость, но, как говорится, худая жирафа ещё не газель.
— Диета? С медведицей? Ты серьёзно думала, что получится?
— Ну-у-у, а вдруг. Понимаешь, мне хотелось…
— Быть кем-то другим? — подсказал Олег.
— Угу, — вздохнула Кира. — Но медведица взбунтовалась против диеты. Она начала приходить каждый день, по вечерам, перед сном, и опустошать холодильник.
— Умница, — одобрил Олег. — Она просто умница. Тебе с ней очень повезло.
— Конечно, — улыбнулась Кира. — А вот ей со мной, наверно, неочень.
Олег хмыкнул, но не стал возражать, поблагодарил за вкусный завтрак, прихватил с собой пару хворостин и ушёл в гостиную. Ему нужно было поговорить с начальством.
— Ал-ло-о, — нараспев ответил шеф — хитрый старый лис. — Привет, Олеженька. С наступающим тебя! Как семья, как детки?
— Не сме-шно, — отчеканил Олег. — Мне нужны материалы из её дела. Особенно, фото прихожей, с последнего случая. И спальня. То, что она увидела в первые мгновения, когда только вошла.
— О-о, как интересно, — промурлыкал лис. — Рад, что вы с Кирой нашли общий язык. Есть мысли? Идеи? Ты готов дать заключение по этому случаю?
— Пока нет, но мысли и идеи есть.
— Чудесно, Олеженька. Фото, говоришь? Хм… может, я вышлю тебе картинки уже после Нового года?
— Сейчас, — буркнул Олег. — Давай не будем тянуть лису за яйца.
— Да, ты прав. Лучше не… тянуть. Это займёт минут пять, мне нужно найти ту самую папочку. Жди.
Олег устроился на угловом диване, поставил на колени ноутбук, открыл почту и засек время, с удовольстием похрустывая хворостиной. Пузо пришлось отряхивать от сахарной пудры, но это была сущая ерунда.
Через четыре минуты и сорок семь секунд ноутбук тренькнул. Фотографий оказалось очень много, но Олег просмотрел почти все мельком, кроме парочки самых интересных.
Первое фото было из прихожей — покосившийся шкаф, сломанная вешалка, разбитая ваза, пятна крови на светлом паркете, следы медвежьих когтей на стене, обрывки коврика и…
Олег усмехнулся.
…и женские ботинки на полу.
«Не ботинки, — пробасил медведь. — Это называется бо-тиль-оны».
…и ботильоны. Чёрные, лаковые, на острой, очень высокой шпильке. И они явно принадлежали не Кире.
Олег убрал ноутбук с колен, выглянул в коридор и прищурился на простенькие Кирины кеды.
Бывший — экс — завёл интрижку с дамочкой в ботильонах. Вряд ли высоченная Кира хоть раз в жизни надела подобную обувь. Как она себя назвала? Худая жирафа?
Олег вернулся к ноутбуку и рассмотрел новую пассию экса — тоненькую белокожую брюнетку, перепуганную, с вытаращенными глазами — полную противоположность Киры. Собственно, и ботильоны-то, судя по фото, были крошечными, не больше тридцать шестого размера. Кто-то наверняка назвал бы их изящными, но у Олега с медведем были свои каноны красоты и изящества. Белокожая брюнетка под них не подпадала, а вот Кира…
«Ы-ы-ы, — заулыбался медведь. — Она уже здесь».
Кира заглянула в комнату и поинтересовалась:
— Что ты хочешь на обед? Могу приготовить спагетти.
«Богиня», — благоговейно выдохнул медведь.
— Так-так-так, — с подозрением прищурился Олег. — Спагетти? Что это, госпожа Светлова? Уж не подкуп ли меня при исполнении?
— Хм-м, — смущённо улыбнулась Кира. — Вообще, да, подкуп. Я тут погуглила… говорят, ты зверь, тиран и деспот. Между прочим, о тебе есть отзывы почти на всех сайтах по адаптации оборотней. И ругательные, и восторженные. Ты разве не читал?
«Ух ты! — удивился медведь. — Мы популярны!»
— Не читал. Зачем мне это? Присаживайтесь, госпожа Жирафа. Есть разговор.
Кира примостилась на краешек дивана, опасливо покосилась на Олега и попросила:
— Только не надо рассказывать мне о ценности меня, как личности, благодарном принятии собственного тела и всяческом бодипозитиве.
— Хорошо, не буду, — Олег не сдержался и прыснул, медведь уже ржал вовсю. — Но я всё ещё желаю посмотреть на медведицу.
— Ох… — Кира заранее расстроилась. — Я не умею её выпускать специально или…
— Так, — сурово нахмурился Олег. — Слушай внимательно. Даю инструкцию. Сейчас я выключу свет, а ты иди в ванную. Прими тёплый расслабляющий душ, согрейся. Затем, прямо голышом, беги в спальню, под одеяло. Я поставлю там колонку, включу звуковой ряд, специальный, мой, авторский, для обращения, и будем ждать медведицу. Всё запомнила?
— Да, отлично! — Кира подскочила. — Действую строго по инструкции! Уже бегу! — и унеслась в ванную — исполнять.
В ванной зашумела вода.
«Специальный звуковой ряд? — недоумённо переспросил медведь. — Что-то я не помню у нас подкастов».
«Ага, — подтвердил Олег. — Потому что их нет. Будем действовать по старинке, с помощью физических раздражителей. Во-первых, Кира мерзляка — тёплый свитер, тёплые носки, тёплые тапки, что редко встречается среди таких вот, «полярно-арктических» оборотней. Во-вторых, сильные эмоции Кира тоже описывает в понятиях «жар-холод». То есть эмоции у неё переплетаются с телесными ощущениями. Например, жгучая обида. На этом и сыграем».
Олег вытащил из шкафа большое полотенце, открыл балконную дверь, набрал полное полотенце снега, притащил снеговой ком к ванной, расстелил на выходе ледяную дорожку, проверил — не скользко ли, но было в самый раз — шершаво и пронизывающе холодно. Затем Олег налил себе чаю на кухне, выключил свет и приготовился немного подождать.
В ванной перестала шуметь вода, а потом погас свет. Клацнула задвижка, дверь распахнулась, Кира выскочила прямо на снег, вскрикнула…
И в тёмном чёрном коридоре выросла продолговатая серая гора — медведица.
Олег щёлкнул выключателем.
Кухня и коридор вновь засияли огнями. На свету гора-медведица из серой превратилась в белоснежную, засопела, подцепила ледяное полотенце когтистой лапой, раздражённо шлёпнула им об пол… и медленно развернулась в сторону кухни.
Олег отхлебнул чаю.
Медведица неторопливо двинулась к обидчику, задевая стены боками.
«Какая… здоровенная, — просипел медведь. — У меня аж яйца втянулись».
«Не бзди», — ответил Олег, отхлебнул ещё чаю и присел на корточки.
Медведица подошла к нему совсем близко, глянула исподлобья, распушила холку, оскалилась и выдала потрясающе громкий и необыкновенно долгий «А-а-а-р-р-р», прямо Олегу в лицо.
Но он не испугался — улыбнулся и ответил:
— Круто. Теперь мы квиты. Один-один. Но пугать ты не умеешь. Также, как и мой медведь.
Медведица озадаченно моргнула, огляделась — коврика под Олегом не было, драть нечего — затем она покосилась на стол, но скатерти тоже не нашлось, а на окнах висели скучные жалюзи вместо портьер.
Олег отхлебнул ещё чаю. В чёрных глазах медведицы отражались кухонные огни и, казалось, всё ночное небо разом.
«Как же она хороша!» — влюбленно выдохнул медведь, и медведица вдруг смутилась, словно услышала его. Она отвела взгляд, запыхтела, засуетилась, совсем как Кира, задом сдала назад, кое-как задвинулась обратно в ванную, ловко поддела носом дверную ручку и захлопнула за собой дверь. Спряталась.
Олег допил чай, убрал из коридора мокрое полотенце, затёр лужу и поставил чайник.
За окнами начало светать.
Кира влетела на кухню взъерошенной фурией и возмущённо уставилась на Олега. Тот флегматично поинтересовался:
— Что? Скоро у меня будет ещё один ругательный отзыв?
— Звуковой р-ряд, значит?! — зарычала Кира. — Специальный, да?! Автор-р-рский?!
— Мне надо извиниться?
— Нет уж! Но… ты мне должен!
Олег вопросительно приподнял бровь, и тогда Кира всучила ему свои меховые тапки. Олег посмотрел на тапки, затем посмотрел вниз — Кира стояла перед ним босиком и чуть-чуть на цыпочках. Она сильно рисковала в этот момент, ведь Олег мог легко и непринуждённо ей отказать, а это всё равно, что отвергнуть, но…
Олег сделал шаг вперёд, затем ещё один, заставляя Киру отступить, слегка придержал её за талию, усаживая в ушастое кресло, вновь присел перед ней на корточки и обул в меховые тапки. Он сделал это очень неторопливо, чуть поглаживая прохладные нежные щиколотки… сначала левую ногу — в смешной меховой домик, затем правую, ту самую, с тонким шрамом на ступне.
— Что это? — шёпотом спросила Кира. — Снова какой-то твой метод? Ав-торс-кий, да? Или вообще…
— Вообще, — также шёпотом перебил Олег. — Вообще я не веду приёма на дому, госпожа Светлова, только в Комитете, в специально отведённых для этого помещениях, но…
Олег задумчиво вздохнул и рассмотрел потолок. Медведь взвился:
«Ты задолбал с этой своей театральностью! Скажи ей!»
Олег снова задумчиво вздохнул, продолжая рассматривать потолок. Кира не выдержала:
— Ты не ведёшь приём на дому, но… что?
— Но… — Олег придвинулся ещё ближе и проникновенно посмотрел ей в глаза, — раз уж ты предлагаешь спагетти…
Кира рассмеялась, захлопала в ладоши.
«Придурок!» — рявкнул медведь.
«Что? — удивился Олег. — Ты требовал сказать ей, я сказал».
«А-а-ы-ы!» — отчаянно взвыл медведь.
«Надо чётче формулировать свои желания», — отрезал ведущий адаптолог Комитета, любуясь смеющейся Кирой.
Медведь обиженно засопел, но Олег не стал продолжать беседу — чайник уже весело свистел, а в корзинке оставалось ещё полным полно хвороста.
Глава 5. Тараканы
Олег полулежал на диване и сонно рассматривал свой ноутбук. Ещё полчаса назад ведущий адаптолог Комитета собирался составить план работы с Кирой, выписать важные моменты, занудно разметить временные интервалы, а потом…
А потом с Олегом случилось спагетти. Очень мясное, очень пряное, очень вкусное… спагетти. Оказалось, это был фирменный Кирин рецепт.
«А она хитрюга, прикормила нас, — отметил медведь, поудобнее устроился внутри Олеговой головы и затянул хриплую песню: — Дым сигарет с менто-о-олом… пьяный угар качает…»
«Ой, не начина-а-ай, — зевнул Олег. — Мы работаем, так что никакого тебе бухлишка».
«Ну дава-а-ай. По чекушечке, м? Под вкусную Кирину закусь. Там ещё полсковородки оставалось, я видел! И вискарик… он в шкафу, в нижнем ящ…»
«Нет. Обойдёшься».
Кира заглянула в комнату.
Олег тут же передумал засыпать. Медведь зачем-то замурлыкал Марсельезу.
— Ну как? — робко уточнила Кира. — Мы можем продолжить наши занятия?
— Кхм-м, — Олег кокетливо повёл бровью. — Даже не знаю. Я сейчас переполнен едой и совершенно бесполезен — как адаптолог и вообще… как личность. Иди сюда.
— Зачем? — прыснула Кира. — Ты же бесполезен.
— Иди. Сюда.
Кира примостилась на противоположном от Олега конце дивана, уложила руки на колени, как прилежная ученица, и напряжённо ссутулилась — приготовилась к сеансу, подошла к вопросу со всей ответственностью.
Олег с медведем синхронно вздохнули. Это было неправильно. Несправедливо. Такая удивительная, прекрасная, нежная женщина и столько в ней было тараканов, сомнений и неуверенности, что впору вызывать экзорциста.
Олег прищурился. Медведь сказал ему: «Жги».
— Поближе, — сказал Олег и похлопал рядом с собой.
— Нет-нет, — бодренько отказалась Кира. — Я там чайник поставила. Как только засвистит, я быстренько сбегаю, выключу, и…
Олег убрал с коленей ноутбук, подвинулся сам и сказал Кире, глаза в глаза:
— Если бы ты услышала хоть часть из того, что говорит о тебе мой медведь, ты бы мгновенно растеряла половину своих комплексов.
— А-а-а… — Кира смешалась, не зная, что ответить. — Я… кхм…
— А если бы, — продолжил Олег, — ты услышала, что думаю я, то и вторая половина твоих таракашек канула бы в лету.
«То, что надо», — прошептал медведь.
На кухне бодро засвистел чайник. Кира подскочила, смущённо буркнула: «Спасибо!» — и убежала.
Олег хотел пойти за ней, но на столе зазвенел смартфон, пришлось ответить.
— Алло.
— Олег, ты дома? — строго, без привычной патоки, спросил шеф. — Кира с тобой?
— Да, — на оба вопроса ответил Олег.
— У нас ЧП, — зачастил шеф. — Бывший Киры слил инфу в сеть — дал интервью одному чрезвычайно неприятному жёлтому изданию. Забери у Киры телефон, сейчас же! И другие средства связи, если найдёшь.
— Что? — фыркнул Олег. — При чем здесь Кира? Разбирайтесь с этим придурком сами, а она…
— Ты не понимаешь! — рявкнул лис. — Никто Киру и не обвиняет, но её мамаша… в общем, я не сообщил тебе всех подробностей, каюсь, но… короче, делай, что я говорю! Забери телефон! Отключи его, спрячь!
— Да ч-ш-штоб вас всех! — прошипел Олег, ринулся на кухню…
И не успел.
Кира стояла у окна со смартфоном и медленно листала новостную ленту. Олег протянул руку, но Кира ожгла его быстрым взглядом и продолжила листать.
— Какой интересный… — просипела она. — Какой интересный заголовок — «Секс с монстром».
— Подожди, — тихо попросил Олег. — Выдохни. Подыши немного. Это всё… не имеет к тебе ни-ка-ко-го отношения.
— Не-е-ет, — нехорошо улыбнулась Кира, вновь поднимая взгляд. — Ещё как имеет. Это всё. Про меня. Мама сбросила мне ссылочку. Да-а-а. Мама как всегда оказалась права. Я наполовину монстр.
— Кира… ты…
— …я всегда буду монстром. И никакие программы, курсы адаптации и психотерапии мне не помогут. Маме не помогли, и мне не помогут.
— Кира, послушай…
— Ничего не поможет. Мои надежды напрасны. Мне нужно просто принять это. Смириться с тем, что из меня в любой момент может выпрыгнуть здоровенная хищная зверюга. Мне нужно принять это и осознать свою ответственность перед окружающими.
— Что? О чём это ты? — нахмурился Олег.
— А то ты не знаешь? — криво усмехнулась Кира. — Я об изоляции. О добровольной мере защиты окружающих людей. Защиты от меня. Моя мама, например, живёт на Аляске. У нее небольшой дом и… никаких соседей в радиусе ста миль. А отец… я даже не знаю, где он. Он ещё больший отшельник, чем мама. И это правильно.
— Нет! — фыркнул Олег, всплеснув руками. — Неправильно! Посмотри на меня! Я тоже… наполовину зверюга! И что?!
— Ты-ы-ы, — Кира вдруг скривилась и прикусила губу, едва сдерживая слёзы. — Ты-ы-ы… да, я смотрю на тебя, да-а-а. Смотрю и… ты такой… что я… я не могу… остаться равнодушной и… это ещё одна причина, почему мне пора уходить, ведь два медведя в одной берлоге не приживутся, это все знают! Сначала всё хорошо, а потом… как у моих родителей.
— Кира, — Олег хотел взять её за руку, но она отпрыгнула, будто обожглась. — Кир, это какая-то хрень. Давай поговорим.
Кира выставила вперёд руки, словно отгораживаясь. Её смартфон тренькнул, засветился новым сообщением. Олег успел увидеть на экране лишь:
Мама:
— Я же тебя предупреждала…
Кира взглянула на экран, окаменела лицом… затем мощно, вдребезги, в мелкую крошку хлопнула смартфон об пол и ушла из кухни.
А Олег остался, рассматривая тонкие радужные осколки на паркете.
«Куда… — исступлённо, задыхаясь, прохрипел медведь. — Куда она? Я не понимаю, это что?! Это… это что?! Нет! Останови её! Догони!»
«Я не догоняю женщин, — напомнил ему Олег. — Ушла, значит не хочет остаться. Не верит. Ни мне, ни себе».
«Что?! — взвился медведь. — Ты рехнулся! Ты спятил! Догони её немедленно! Сейчас же!»
«Нет», — сказал Олег, достал из-под раковины щётку, совок, и начал медленно заметать осколки.
«Идиот! — заорал медведь. — Твои тараканы ещё пожирнее её будут! Придурок! Ей страшно! Ей очень страшно! Догони-и-и! Ты слышишь меня?! Слышишь?! Ты слыш...»
Щёлкнул замок на входной двери.
Кира ушла.
Медведь замолчал. Совсем, будто его и не было. Ни сопения, ни шумного дыхания, ничего. Стало так тихо, что даже немного затошнило.
Олег высыпал осколки в ведро, тщательно помыл руки, а потом сунул под холодную струю и голову.
Где-то сбоку зазвонил телефон, и Олег дёрнулся, подумав, что Кира не добила свой, но это был шеф.
— Алло, — сказал Олег, отжимая противно холодный ворот футболки.
— П… прости, Олег, — забормотал шеф. — Я не должен был… так делать. Приводить к тебе в дом… кого-то, без приглашения и договоренностей. Я… прости. Я не должен был.
— Да, — согласился Олег, стягивая и отшвыривая от себя футболку. — Ты не должен был. Никогда так больше не делай. Напоминаю, у меня отпуск. Прошу больше меня не беспокоить.
Олег сбросил вызов и неторопливо пошёл к себе, в гостиную, стараясь не смотреть по сторонам, но всё равно видел — её чемодана нет, её куртки нет, её смешных длинных кед нет, зато её запах остался. И ключи на трюмо — брелок с синицей…
Медведь молчал.
«Ну где ты? — спросил Олег. — Тебе нечего сказать? Долбаное медвежье радио больше не будет меня доставать?».
Медведь молчал.
Олег с треском вывернул толстовку, кое-как натянул её на себя, побросал вещи в сумку и подхватил смартфон — ему снова требовалось найти жильё. Опять и сиюминутно. Очень срочно. Другое жильё, не это, хоть ведьм здесь не водилось.
Олег ткнул в первое попавшееся объявление, набрал номер, быстро переговорил с хозяином, загрузил в сумку ноутбук и, не оглядываясь на сияющую ёлку, ушёл в прихожую…
До Нового года оставалось всего два дня.
Дверной замок щёлкнул.
Лифт весело сказал:
— Трень!..
Глава 6. Новый год
Новая квартира оказалась почти пустой — раковина, кровать, стол, два стула.
«Пусть так, — отрешённо подумал Олег. — Всё равно».
Без Киры ему хотелось только одного — завалиться в спячку до весны, но не тут то было — без медведя не спалось, причём, совсем, абсолютно, никак. Будто сон поставил вызов Олега на удержание.
Олег промаялся всю ночь и только под утро смерил гордыню — спросил: «Ты здесь, косолапый?»
Но медведь молчал. Зато шеф был тут как тут — телефон забренчал и завибрировал.
Олег раздражённо засопел, насупился, но вызов всё-таки принял:
— Алло. Я же просил меня не бесп…
— Значит так, дорогой мой, — сухо и бескомпромиссно «поприветствовал» шеф. — Во-первых, с наступающим тебя. Во-вторых, информирую, что Кира благополучно добралась до места своей добровольной изоляции — она сейчас на даче у своей тётки. В третьих, прими к сведению, что её тётка недавно укатила в Малайзию, на очередной дауншифт, поэтому Кира осталась на Новый год одна. Совсем одна — соседей нет, все в городе. Полное одиночество.
— Я не…
— Кира со вчерашнего вечера бродит там по округе в виде медведицы. И плачет. Тоже со вчерашнего вечера.
— Где? — скрипнул зубами Олег. — Где она?
— Я вышлю тебе адрес. Собирайся.
— Считай, уже собрался! Высылай!
* * *
Добраться до крохотного городка — районного центра — оказалось совсем несложно, а вот потом…
На съезде с шоссе начиналось сплошное поле, русское поле — грунтовку совсем замело. На горизонте топорщится лес без признаков цивилизации. И Кира сейчас была где-то там.
Олег высунулся из окна внедорожника, огляделся — синее небо, белая земля, солнце… тоже белое.
«Надо поторопиться, — подумал Олег. — Чтобы добраться засветло».
Внедорожник взревел движком и медленно двинулся навстречу сугробам. До леса доехать получилось, но дальше уже никак. Пришлось загнать машину в кусты, вытащить сумки со шмотками, ноутбуком, провизией и тащить всё это на себе, прямо по хрустящему, словно древний дощатый пол, снежному насту.
Олегу не нужен был навигатор — наполовину звериное нутро и так вело, куда следует. К тому же, через полчаса пешего хода наст расчертили многочисленные тропы из медвежьих следов, словно предостережение случайному путнику. Похоже Кира-медведица и правда бродила здесь всю ночь — кругами.
Маленький домик вынырнул из ельника неожиданно и очень кстати — у пакета с гусиной тушкой уже вовсю трещали ручки.
Олег с медвежьим пыхтением ввалился сначала в приоткрытую калитку, потом в незапертую дверь домика, и здесь пакет наконец лопнул — гусь освобождённо шлёпнулся на пол в прихожей.
Олег сгрузил вещи тут же, разулся, приказал гусю:
— Никуда не уходи, — и отправился на разведку.
Он прошёлся по цветастым половичкам, заглядывая во все комнаты: маленькая кухня с чугунной печкой на витых ножках, гостиная с высоким окном и ненаряженной ёлкой, пустой чулан, дверь чёрного выхода с окошком, в окошке — огород с заснеженной теплицей, одна спальня, совсем крошечная, с диваном, и вторая спальня… Олег улыбнулся — кровать во второй спальне поражала воображение: огромная, трёхспальная, на массивном дубовом основании, накрытая уютным стеганым покрывалом. Одним словом, основательная, медвежья, наверняка Кирина.
Домик Олегу понравился, только вот Киры на месте не оказалось.
Олег разложил вещи, загрузил полупустой холодильник провизией, быстро замариновал гуся солью, напихал в него крупно нарезанной айвы с яблоками и оставил на прохладной веранде — подходить.
До Нового года оставалось всего несколько часов.
Конечно, можно было пойти поискать Киру, вернуть её домой, но Олег знал — если медведь желает пострадать, значит надо дать ему это сделать, причём, в полной мере, на все сто. Да и торопить события не хотелось. С Кирой вообще хотелось действовать исключительно с чувством, с толком, с расстановкой.
«Эй, косолапый, — снова позвал Олег. — Ты здесь?»
«Нету меня, — пробухтел медведь. — Я с тобой не разговариваю».
«Отлично, — улыбнулся Олег. — Уже прогресс».
За окнами потемнело. В доме уютно тикали часы. Пахло хвоей, гусём и тёплым спокойствием.
Олег зевнул раз… зевнул другой, едва не уснул в кресле, а потом и сам не заметил, как оказался во второй спальне, на медвежьей кровати, в окружении жёлтого света маленького торшера и мягкого Кириного запаха.
«Пять минут… — сонно подумал Олег. — Прикорну здесь ненадолго и…»
* * *
«Вставай, — сказал медведь. — Она здесь».
Олег на автопилоте сел, открыл глаза…
Огромная белая медведица застыла в дверях. Она таращилась на Олега, хватала ртом воздух, словно хотела что-то сказать… и в это мгновение сквозь неё так явно просвечивала Кира — её мимика, её изумление и радость вперемешку со смятением, что Олег просто не мог не раскрыть объятия.
— Пойдём, — пригласил он. — Поздороваемся.
И медведица затопала к нему, забралась на кровать, обняла Олега большими лапами, положила голову ему на плечо и растроганно захныкала.
— Ну-ну, — прошептал Олег, поглаживая пушистую белую холку. — Я здесь, видишь? С тобой. Прости меня. Прости, что отпустил, не догнал сразу.
— Акх… у-у-ух-х, — пожаловалась ему медведица, тяжко вздыхая.
— Да, — согласился Олег. — Понимаю. Я тоже очень-очень устал. Отдохнем немного?..
Он улёгся обратно на спину, увлекая медведицу за собой, поглаживая, не отпуская её. И она тоже не отпускала, осторожно прижималась, тихонько посапывала рядом, вся, как большое жаркое белое облако.
«Я люблю её, — отчаянно просипел медведь. — Люблю!» — и он снова затаился, ушёл. Видимо, рыдать от чувств.
Олег закрыл глаза, задремал, наверно, всего на минутку, а когда проснулся, с ним была уже не медведица, а Кира. Она и не подумала выбраться из его объятий, лишь приподнялась на локте и внимательно рассматривала своего нежданного гостя. От её волос ещё пахло морозным туманом, а вот сама Кира ощущалась совершенно обжигающе — такая гладкая, нежная и… голенькая. Олегу очень захотелось не просто обнимать её, а трогать, целовать, но Кира сурово нахмурилась и спросила:
— Зачем ты приехал? По заданию Комитета? Доделывать работу?
Олег не ответил — лениво улыбнулся, неопределённо повёл бровью и этим добился того, чего хотел — раздразнил. Кира сердито засопела, схватила Олега за запястья, пригвоздила их к подушке, навалилась сверху, обездвижила, стреножила собой, и зарычала в безмятежное Олегово лицо:
— Что, великий адаптолог?! Я подвела тебя, да? Сбежала, не закончив курс? Великолепный Олег облажался? Тебе объявили выговор? Лишили премии? У тебя план горит?
— Гори-и-ит, — Олег ухмыльнулся и подмигнул. — Только не план.
Шуточка получилась недвусмысленной. Даже слегка похабной. Кира прищурилась. Она крепко держала Олега за запястья и была очень сильной, просто по своей полумедвежьей сути, но удержать Олега у неё, конечно, не получилось. Он резко развёл руки в стороны, подхватил упавшую на него Киру, прижал к себе и облапал бесцеремонно, несдержанно, горячо, так, что она задохнулась.
— Кир-р-рюня, — зарокотал ей Олег, прямо в ухо. — Я не могу с тобой р-работать. Не мо-гу. И не буду.
— Ох… — Кира выгнулась под его руками. — Н-не… будешь?
— Угу.
— Совсем-совсем… не будешь? Или…
Вопрос остался без ответа — глупо тратить время на слова, когда можно игриво куснуть чудесную Кирину шею, расцеловать нежный подбородок, скулу, маленькую мочку маленького уха, снова скулу и мягкие податливые губы.
Олег перевернулся, уложив Киру под себя. Она лукаво глянула из-под ресниц… и Олег совсем пропал — замер, засмотрелся: «Прекрасна…»
И Кира поняла. Она всё поняла — счастливо улыбнулась, торопливо дёрнула с Олега футболку, обняла за шею, жадно поцеловала его раз, другой, нетерпеливо простонала что-то — разрешила, попросила… нарвалась.
И всё. Оказалось, что Олегу всю жизнь нужно было найти и догнать только одну женщину, вот эту. Догнать, обцеловать, попробовать её всю, изучить, от белой макушки до тонкого шрама на узкой ступне, и обратно, отыскать родинку на щиколотке и ещё одну, совсем маленькую, на бедре, изнутри, и ещё немного выше, и ещё, чтобы довести свою женщину до исступлённой дрожи и умоляющего:
— Пожалуйста… прошу… иди ко мне, скорей!
И от этого совсем слететь с катушек, присвоить её, забрать себе и почти свихнуться от этого жадного, звериного собственничества, от чертовщины какой-то, когда хотелось заполучить не только тело, но и душу, быть с ней, в ней, и хоть весь мир взорвись, а потом рухни, всё равно гореть. Гореть, гореть… сгореть. Вместе.
А потом целоваться до умопомрачения и проспать Новый год. Вообще забыть обо всём, кроме друг друга. Тоже вместе.
* * *
— Блин, Олег, уже утро. Или день.
— Угу. А почему «блин»?
— Мы проспали Новый год. И даже никак его не отпраздновали.
— Почему «никак»? Очень даже хорошо отпраздновали.
Кира хихикнула, обняла, прижалась покрепче, вся томная и тёпленькая.
Олег открыл глаза. Вокруг и правда было совсем светло. Кира покосилась на Олега и заявила:
— Ты меня обманул.
— Разве?
— Да-а-а, — Кира хитро улыбнулась. — Ты сказал, что… э-э-э… к концу курса я буду тебя ненавидеть, и ещё сказал, что мне не понравится, а мне понравилось. И я совсем тебя не ненавижу. Наоборот. Люблю. Что теперь с этим делать?
— Люби меня, люби-и-и… — пропел Олег хриплым басом. — Жарким огнё-о-ом, ночью и днём… кхм… что-то там сжига-а-ая.
Кира расхохоталась:
— Олег! Я серьёзно, а ты...
— А что я? — Олег погладил Киру по щеке, убрал белую прядку за ухо. — Я очень-очень серьёзен. И я тоже тебя люблю.
— Но два медведя в одной берлоге долго не проживут, потому что…
— Потому что быстренько сделают третьего медведя.
— Ну, Олег! Я боюсь, что…
— Не бойся. Два медведя отлично уживутся, Кир. Не веришь? Я отвезу тебя к моим родителям. Посмотришь на них, убедишься. К тому же, ты забываешь, что я не полярный, я — кадьяк, а у оборотней-кадьяков очень слабо выражена территориальная конкуренция.
— Хорошо. Теперь я спокойна. Спасибо, господин адаптолог.
— Не за что. Обращайся в любое время.
В гостиной тихонько запиликали часы, отсчитывая полдень.
— Олег?
— М-м?
— Там, на веранде… кхм… гусём пахнет, да?
— Та-а-ак, я понял. Ты голодная.
— Немножко.
— На полгусика?
— Ну, Оле-е-ег…
— Шучу, не хмурься. Сегодня я угощаю завтраком, пойдём.
Эпилог
Утро начиналось чудесно — в окна заглядывало солнце, морозы наконец отступили, во дворе весело орали птицы,
а растрёпанная тёпленькая Кира ещё спала — мило посапывала, закутавшись в одеяло.
Олег задумчиво почесал темечко: «Что бы такое… вкусное предложить ей на завтрак?»
«Яишенку?» — облизнулся медведь.
«Не, яишню позавчера готовили. Надо что-нибудь новое… хм, а если…»
Смартфон зазвонил в самый неподходящий момент — Олег как раз заканчивал вымешивать фарш на пельмени. На экран весело вибрировало: «Шеф».
— Ну конечно! — сварливо забормотал Олег. — Кто ж ещё!
Пришлось кое-как ополоснуть руки и принять вызов:
— Алло.
— Олеженька, — тут же заюлил и затараторил шеф. — У нас ЧП. Очень ЧП. Чрезвычайно. Срочно нужна твоя помощь.
— Ты издеваешься? — мрачно прошипел Олег. — У меня последняя неделя отпуска перед весной, мы с Кирой…
— Да-да! — бодро перебил шеф. — Вы с Кирой. Поэтому, я и зову именно тебя. Видишь ли, ЧП учинила твоя ближайшая родственница.
— Мама? — удивлённо уточнил Олег.
— Ну… почти, — шеф ловко увернулся от ответа. — Приезжай в Комитет, комната двести три.
— Нет, — отрезал Олег. — Только по видеосвязи.
— Хорошо, как скажешь, но это лучше видеть вживую… ладно, ладно, не сопи так многозначительно! Я сейчас скину тебе ссылочку.
Олег сбросил вызов, вновь задумчиво почесал темечко… медведь тоже был в недоумении — пыхтел и вопрошал: «Что это? Какая такая родственница? О чём он? Ты что-нибудь понял?»
«Пока ничего, — признался Олег. — Надо разъяснить».
Он на цыпочках сбегал в спальню, тихонько взял свой ноутбук, так же на цыпочках вернулся на кухню и прикрыл за собой дверь.
Шеф уже прислал ссылку на видеоконференцию и коротенькое письмецо-заметку:
«ЧП в аэропорту. Одна из пассажирок устроила скандал в зале прилёта. Сотрудник аэропорта был неосторожен — испачкал её светлые туфли. В ответ пассажирка выдала такой оглушительный медвежий рёв, что его слышали даже таксисты на парковке. Обращения в медведицу при этом не произошло — пассажирка виртуозно контролировала своего внутреннего зверя и осталась в людском обличии, но паники избежать не удалось. Люди попрятались кто где, побросав свои вещи. Полиция задержала пассажирку-медведицу и доставила ее в Комитет».
Олег дочитал и неожиданно для себя разволновался.
«А? — тоже встревожился медведь. — Что? Кто это?»
«Подожди, — попросил Олег, нетерпеливо щёлкая по ссылке на видеоконференцию. — Если я не ошибаюсь, это… это… у нас гости. То есть гостья».
На экране ноутбука появилась комната двести три — серые стол, пол, окно, простенький стул, а посреди всего этого скучного казённого окружения — совершенно ослепительная дама. Яркая блондинка, белокожая, безупречно элегантная, уже немолодая, в возрасте, но в каком именно? Неясно. Ей могло быть от тридцати до бесконечности. Она красиво сидела нога на ногу и красиво держала незажённую сигарету. На остром носу светлой туфли виднелось пятно. Дама рассматривала пятно с неудовольствием и досадой.
Напротив дамы бубнил кто-то из Комитета — пытался выяснить у леди-медведицы цель визита в страну, но диалог не получался — леди молчала и временами поглядывала так, будто она и не медведица вовсе, а чистейшая кобра. В верхнем углу экрана мерцала надпись: «Оборотень — полярная медведица особо крупных размеров. Человек — Элеонора Вячеславовна Светлова, д.фил.н, профессор филологии».
«Ой! — догадался медведь. — Ой-ёй-ёй! Это что, мамаша Киры?!»
«Ага, — ухмыльнулся Олег. — Наша с тобой тёщ-щ-ща».
«Ы-ы-ы! — взвыл медведь и задрожал хвостом. — Боюсь, боюсь. Страшно-о-о-ы-ы».
А вот Олег совсем не испугался — перезвонил шефу и потребовал:
— Поставь меня напротив неё. Хочу спросить кое-что.
— Да, да! — обрадовался шеф. — На это я и рассчитывал. Сейчас включу монитор и звук! Минутку!
Через минутку медведица-кобра уставилась в глаза Олегу. Она смотрела неподвижно, тяжко, словно хотела выломать Олегу переносицу.
— Доброе утро, уважаемая, — промурлыкал Олег. — Ваш визит застал нас врасплох. Чем обязаны?
— Твоя физиономия, — прищурилась кобра, — кажется мне знакомой.
— Ой, не на-а-адо, — поморщился Олег. — Не надо делать вид, что вы меня не узнали. Тётка Киры, ваша сестра, такая болтушка! Она уже давно слила вам информацию. Про нового ухажёра Кирюни, то есть про меня, с фоточками и описанием моего экстерьера. Вы ведь уже в курсе? Инфу обо мне вы получили… около месяца назад? Нет, даже раньше. А приехать соизволили только сейчас. Что же вы так… замешкались?
Элеонора Вячеславовна одарила его презрительным взглядом, достала из кармана жакета сияющую зажигалку и, не обращая внимания на протестующие выкрики комитетчиков, раскурила сигарету. Комитетчики — волки и седой лис — конечно, тут же расчихались и беспокойно забегали, прикрывая чуткие носы платочками…
Олег отвлёкся от экрана — дверь на кухню скрипнула и приоткрылась. Растрёпанная сонная Кира озадаченно уставилась на ноутбук. Она не видела мать на экране, но прекрасно её слышала — голос у Элеоноры Вячеславовны был громкий, лекторский.
Олег поманил рукой: «Заходи». Кира зашла, присела за стол, напротив Олега, и навострила уши.
Медведица-кобра между тем хрипло выдала:
— Я прилетела к сестре.
— Хм-м-м, — улыбнулся-оскалился Олег. — Странно. А она ничего нам об этом не говорила. Видимо, поездочка у вас вышла спонтанной, а, Элеонора Вячеславна? С одним маленьким чемоданом, в светлых туфлях по нашим февральским говн… реалиям…
— На-до-е-ло, — процедила медведица, — твоё словоблудие. У меня нет никаких ограничений на передвижение. Я полностью контролирую себя и свою белую полярную.
— Вот как? А Кире вы говорили совсем другое. Про внутреннего зверя, который обязательно вырвется на свободу. Про изоляцию и ответственность перед окружающими…
— Мне это не нужно! — презрительно фыркнула кобра. — А вот Кире — да. Как и её отцу.
Кира нахмурилась, но промолчала.
Олег недовольно зыркнул на тёщу, наклонился ближе к экрану и интимно зашептал:
— Кира похожа, да? Она очень похожа на своего отца, копия. Поэтому ты так бесишься и жалишь её, кусаешь. Мстишь. Всё никак не можешь обуздать и подчинить её отца-медведя, он брыкается. Всю жизнь он делает только то, что считает нужным, а вот на Киру ещё можно было надавить… до недавнего времени. Хм… мне показалось, или ты слегка напряглась сейчас? А? Испугалась чего-то? Я прав?
— Чушь. Полная чушь.
— Разве? Ты сорвалась с насиженного места, сбежала из обожаемого тобой дома, твоей берлоги, впопыхах…
— Мне захотелось уехать.
— Почему?
— Не твоё дело!
Олег хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Разговор шёл как по накатанной. Во-первых, они с тёщей наконец перешли на «ты». Во-вторых, ему удалось вывести эту ледяную стерву из себя. И в-третьих, картинка начала проясняться — тёща не просто так сбежала из дома. Наверняка у неё дома объявился некто особенный. Он взволновал или выбесил дамочку настолько, что она…
Олег вновь перезвонил шефу и попросил:
— А пришли-ка мне домашний номер Элеоноры Вячеславовны. Да, ты правильно понял. Я хочу позвонить к ней домой, в берлогу на Аляске. Авось, кто-нибудь и ответит.
Медведица-кобра растерянно моргнула. Она забыла, что надо курить — столбик пепла с сигареты упал прямо на её безупречные брюки.
Олег набрал длинный номер, тыкнул «Вызов», положил смартфон на стол и включил громкую связь.
— Бу-у-уп, — в полной тишине прогудел смартфон. — Бу-у-уп… Бу-у-у… — а потом зашуршал, клацнул и густо, звучно, словно из пещеры, сказал:
— Ал-ле?
Кира шепнула:
— Папа… это папа.
Элеонора Вячеславовна же скривилась так, будто откусила лимон, и он, паршивец, оказался отвратительно свежим.
— Здрасьте! — задорно поздоровался Олег.
— Ты кто? — поинтересовался голос из пещеры.
— Я твой зять, — нагло представился Олег. — Олег.
— Чё-о-о? — изумился голос и зарычал. — Кира?! Она же ещё маленькая! Как?! Что ты… да я тебя пор-р-рву, су-у…
— Ага, — непочтительно перебил Олег. — Кира маленькая. Скоро двадцать семь. На день рождения то хоть приедешь, папаша? Или опять съеб… учешешь куда-нибудь к мысу Горн?
Кира прыснула и расхохоталась. Элеонора Вячеславовна посмотрела на Олега с холодным интересом и лёгким удивлением.
— Угхм… — запыхтел посрамлённый Кирин родитель. — Я это… всю жизнь в экспедициях, потому что, ну… я полярник и всё такое. Только я не у мыса Горн, а у мыса Надежды, вот. Я приеду. К Кире и вообще… а ты кто?
— Кадьяк.
— О-о-отли-и-ично. Зачёт. Я только это… мне надо сначала с Норой разобраться, она опять разоралась и куда-то делась. Я тут уже всю округу обыскал, но…
— Она у нас.
— Кхм-м, опять к сестре сбежала?.. Мда. Передай, чтоб заканчивала страдать фигнёй и возвращалась — я не договорил, а она не дослушала. Короче, я жду. Всё. До встречи, кадьяк. Кире привет.
Олег сбросил вызов, состроил умильную моську и нежно улыбнулся Элеоноре Вячеславовне, мол, на выход, уважаемая! Тёща раздражённо закатила глаза, потушила сигарету прямо об стол, встала и, чеканя шаг, направилась к выходу. Шеф и коллеги-волки облегчённо выдохнули — медведица-кобра потребовала такси до аэропорта.
Олег закрыл ноутбук, усадил весёленькую Киру к себе на колени и крепко, от всей души, её обнял.
— Да-да, — подтвердила Кира, обнимая в ответ. — У меня очень сложные родители. Они уже раз пять разводились, а потом снова сходились. Мне кажется, им это в кайф.
— Вполне возможно. Кстати, хочу тебе признаться — я нехороший медведь, я набедокурил.
— И что случилось, мой плохой мишка?
— Я не успел приготовить завтрак, — Олег сделал бровки домиком.
— Ну, не зна-а-аю, — грозно прогудела Кира и забралась на Олега верхом. — Придётся мне съесть тебя, мой сла-адкий…
Олег поцеловал её, нежную, хихикающую, с удовольствием потискал, погладил и предложил компромисс:
— Пельмени будут на обед, а пока, может, пиццу закажем?
— О, давай! — воодушевилась Кира, слезла с Олега и, пританцовывая, направилась в ванную. — Мне большую, с цыплёнком и этими, как их… печёными на гриле овощами.
В ванной зашумела вода.
Медведь ошарашенно переспросил: «С овощами?! Она не ест овощи!»
«Ты всё прошляпил, — загадочно улыбнулся Олег. — Теперь она ест всё подряд — вчера макала огурцы в сгущёнку и хрустела, наслаждалась. Неужели ты не заметил?»
«Ой! — догадался медведь. — Ой-ёй-ёй!»
«Вот именно, — вздохнул Олег. — Нам пора искать постоянный дом. Всё. Наша кочевая жизнь закончена».
«Да! Надо! Непременно! Срочно! О, а помнишь, мы с тобой видели дом на продажу, в пригороде? Крыша треугольничком и ёлка рядом, красивая… позвоним, спросим?»
«Угу, — одобрил Олег. — Но сперва закажем пиццу. Большую, очень большую, чтоб на двоих хватило, а то и на троих… с цыпленком и овощами. Я буду с колбасой, а ты с чем хочешь?»
Но медведь не ответил, он уже рыдал. От счастья.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге