Мальчик и море

Глава 1

На берегу, на песке, почти у самых волн лежит красивый и сильный юноша. Его руки раскинуты словно крылья птицы, спина - широкая и загорелая, золотистые волосы закрывают крепкую шею. Он лежит неподвижно, только спина немного поднимается от его дыхания. Озорная пена волны добегает до него и слегка касается его. Он поворачивается лицом к солнцу, но не открывает глаз, только улыбается. Чуть отодвинувшись, он снова ложится на живот, предоставив спину солнечным ласкам. И снова волна добегает до него, словно дразнит, словно играется, касается и возвращается к большой воде. Юноша приподнимается. Широко раскрытыми глазами, синими как небо он смотрит в синюю даль, смотрит и улыбается.

Он закрывает глаза и видит красивое лицо молодой девушки. Ее синие глаза полны слез, а губы дрожат от обиды:

-Ты-страшный, — говорит она. - Ты никого не любишь!

-А ты, разве любишь?- слышит он свой голос. - Может, ты меня любишь?

- Нет, - говорит она - я себя люблю. А ты никого не любишь! И меня не любишь,и себя не любишь!

“Не люблю!” - улыбается он и переворачивается на спину. Солнце греет ему лицо. Он улыбается. В глазах теперь другое девичье лицо.

-Ты моей любви не заслужил,- говорят ее влажные губы.

- Я своей любви не заслужил, что мне твоя, — усмехается он.

Он открывает глаза. Над ним синее небо. И солнце светит,и не слепит, только греет. Он сладко тянется, разведя руки по сторонам. Его сильное тело наливается солнечным теплом, словно сладкий плод на макушке дерева.

- Не прощу! Никогда не прощу!говорит ему третья.

-Я не прошу прощения.

Лучшим всегда казалось ему то, что не сбылось. Что сбывалось - все, охладевало. Упреки совестят. А за стыдом приходит обида. Кто меня пристыдил? Кто меня заставил чувствовать себя виноватым? В стыде нет любви. Ни к кому. Нет любви и в покорности. Потому что безграничная власть тоже как будто твоя вина. А за всякой виной приходит ненависть. Что же любовь? Он закрывает глаза и видит старые морщинистые в коричневые пятна руки, которые кладут ему в рот кусок сырой рыбы:

-Ешь, ешь, мой Мальчик.

Из Египта воззвал я сына моего. Из пустыни. Из песка. Из мест, где нет жизни, нет любви. И не должно быть. Дух не проверяется любовью, он проверяется воздержанием от нее. Как и не проверяется дух ненавистью. А проверяется воздержанием от нее. Дух проверяется пустыней, песком, жарой и холодом, жаждой, монотонностью. Те глаза становятся зрячи, которые учатся различать среди одного и того же цвета.

А еще дух проверятся морем. Потому что море - это тоже пустыня.

Начинает смеркаться. Молодой парень все лежит на песке, не чувствуя ни голода, ни жажды. Кажется, у него есть в мешке немного хлеба. И от мысли, что хлеб есть, он уже как будто сыт.

От прохлады, идущей с моря, ему становится весело. Он ложится на бок, лицом к морю, и улыбается ему.

Даже самые закаленные рыбаки в душе боятся моря. Никто не верит в вечную удачу и все хотят предвидеть свой последний раз, когда повезло. Что бы потом быть всегда на берегу. Никто, правда, никогда не угадал. Те, кто живы, и сейчас на суше просто ушли на день раньше, еще будучи удачливыми и способными - не управлять, конечно, морем нельзя управлять человеку, — попасть под нужную волну. И этот непрожитый день собственной удачи, собственного “я бы мог” навечно занозой застревает в груди, не давая ни дышать, ни смеяться так, как дышалось и смеялось в море.

Те же, кто решил, что их удача дольше, чем она была, покоятся, — хотя покоятся ли? Покой ли там?- на дне морском. Или то же море превратило их кости, в песок под его молодым и сильным телом.

Он закрывает глаза и видит перед собой обнаженную, загорелую спину Деда. Они вдвоем в лодке. Вокруг ровная безмятежная гладь. Над ними светло-голубой купол.

Дед - сильный, его руки могучи. Он забрасывает сеть, грудь его расширяется от морского воздуха. Он улыбается морю. Он всегда улыбается морю.

Не было на Земле человека, который любил Его больше. Не было на Земле человека, который верил в него больше. Младенцем, когда он страдал кишечной заразой и никто не надеялся, что он выживет, Дед его выходил. Когда глаза его гноились и все пророчили ребенку слепоту, Дед его вылечил, приговаривая: “Не тот зряч, кто видит. А тот, кто верит!” А, когда Дед увидел, что мать и отец не любят Его, и не любовью своею толкают на всякие дурости, ведь только нелюбимый - дурен, любимый всегда хорош! - Дед забрал его от отца и матери и растил сам, и кормил рыбой, и поил козьим молоком, и укрывал теплым одеялом. И вырос Он сильным и красивым, и ловким, таким, что не было женщины, сумевший перед ним устоять. И все они говорили о любви. Но не знал Он любви большей, чем кусок рыбы, который клали ему в рот морщинистые руки, и чашки молока, которую они протягивали. Женщины просили его, кляли, но любовь их всегда в конце концов оборачивалась нетерпением и ненавистью. И всякий раз, обвиняемый в нелюбви, он слышал голос Деда:

-Не слушай их, мой Мальчик. Не слушай никого, хотящего лишить тебя веры в себя. Иди, иди своей дорогой. И неси в себе веру, что ты самый сильный, самый умный юноша на Земле!

Так и сделался он сыном Деда. Ни отца, ни матери, а деда. Не любя себя, но веря в любовь деда и зная в ней только свою силу, и знанием этим он лечил свои раны, кормил себя, поил, ставил на ноги и выплывал из под всякой волны.

Он еще не вырос, не окреп, когда море забрало его деда. Но от того, оно не сделалось ему ненавистно, от того, оно сделалось ему только любимее. Он помнил, как бродил ночью по берегу, как много дней жил на берегу, вглядываясь в бесконечную синеву, как трепетало надеждой его сердце, и каждый раз горели от горячих слез глаза, когда к берегу подплывала не та лодка. Лодка не его деда. Он много раз потом видел себя, босоного худого мальчика, спавшего на песке, укрывшись чьею-то лодкой и прижавшись к лохматым собакам. Они всегда приходили на ночь. И уходили утром. Они не брали его с собой, он не просил их остаться. Но однажды появился Его пес. Лохматый, огромный, худой. У него были дедушкины глаза и мокрый нос.

Он пришел к нему как-то незаметно, так, как будто был всегда.

В тот день Мальчик смирился. Он ушел с берега, пес пошел за ним. Он не знал, сколько они скитались по городу, он не вел счет времени. Он жил. Он рос. Он никогда не был голодным, всегда находились люди, протягивающие ему хлеба, воды, кормившие его пса. А если даже в какой-то день такого не случалось, Он не страдал от голода. Он знал, что на следующий день его все равно покормят. Ему никогда не было холодно, пес грел его своей лохматой шерстью. Бывало ночью они спускались к морю. Мальчик смотрел на море и улыбался. Он не говорил с ним, море и так все знало.

Когда холодало, Мальчик и пес забирались под оставленную на берегу рыбацкую лодку, прижимались словно братья друг к другу, и сладко спали до рассвета. Мальчик не думал ни о чем, его сердце было спокойно. Наступал новый день, но каждый новый день заканчивался, и Мальчик знал, что любая забота заканчивается с ним. И забот он имел ровно столько, сколько помещалось в одном дне.

Так он жил. Так он рос. Со временем и его спокойное сердце познало ненависть. Случалось, что его били, было, что его обманывали - обещали заплатить за работу и оставляли голодным, Но сильнее всего его сердце полыхало злобой, когда били его пса. Задыхаясь от злости, не чувствуя боли в своем теле, только вкус крови во рту, он спускался с псом на руках к морю, садился на песок и плакал. И тогда с моря прилетал голос Деда:

-Не плачь, мой мальчик, не плачь! Все пройдет. И завтра ты встретишь добрых людей.

И вслед за ненавистью, Мальчик познал успокоение. Оно приходило к нему за каждой вспышкой обиды. Нисходило на душу и умиротворяло. Он прижимал к себе пса, накрывался лодкой и засыпал, убаюканный шумом волн.

Так он и вырос. Стал еще сильнее и красивее. У него всегда была работа и всегда был свой хлеб. Только не было дома. И однажды не стало пса. Как-то ночью Мальчик почувствовал, что мокрый нос вдруг стал сухим. Он откинул лодку и увидел, что глаза его собаки перестали смотреть на него глазами Деда. Его губы вздрогнули, но голос из моря сказал:

- Просто ты вырос,мой мальчик. Теперь ты пойдешь сам.

Мальчик соорудил плот и отправил своего пса в море.

С тех пор он был один. Он ел сам. А когда не ел, не ел только он. И это его не тревожило. Сердце его было спокойно, дух силен. Он знал женщин, но не любил их. И никогда тем не тревожился, потому что знал, что и они не любили его. Он часто отдавал свой последний кусок. Но никого не называл своим другом, потому что никто еще не отдавал ему свой последний кусок. Он часто ходил к морю, и, когда спускался к нему, всегда улыбался ему и всегда вспоминал Деда.

А сегодня утром, на городском базаре он встретил Ее. Увидел и все понял. Сердце его улыбнулось Ей. И ему захотелось построить дом у моря. И привести Ее в свой дом.

Он спустился к морю. Море все знало, оно все всегда знало все на перед. Поэтому он просто лег на песок на берегу и закрыл глаза. Солнце наполняло его кровь светом, грудь расширялась от счастья. Ему вспомнилась вся его прежняя жизнь, ему представилась вся его будущая жизнь.

Его сердце выжило в пустыне одиночества. Его сердце не утонуло в море обид. Он знал настоящую любовь , настоящую в руках того, кто кормил его рыбой и поил молоком, и теперь он узнал ее, узнал в Ней, узнал в себе. Он встал на ноги, улыбнулся морю, поднял с песка свой мешок и хотел было идти, но оглянулся и сказал:

-Скажи мне что-нибудь и теперь!

Но море все также шумело волнами, а Дед ничего не сказал.

Значит, все верно, значит, я не ошибся! - улыбнулся он и пошел строить свой дом, дом у моря.