Магия на двоих

Глава 1. Теплая летняя ночь

— То есть как это беременна?

В ночном лесу тишина стоит такая, что слышен хруст сосновых иголок под мягкой поступью часового. Ни сверчков, ни птиц, только робкий ветер поет где-то там в высоких кронах. И тем громче кажется голос брата.

Я молчу, опустив глаза. Оправданий нет никаких.

— Да когда ты успела? — горячится брат. — И кто отец твоего… кхм…

Хороший знак. Назвать выродком ребенка под моим сердцем он не посмел. И это понятно. У нас в роду дети рождаются далеко не у каждой женщины. Расплата за древнюю магию. Глупо и грустно. Магия у мужчин — а страдаем мы, женщины.

— Если отец — кто-то из моих людей…

Я морщусь и качаю головой. Глупости. Большинство из ополченцев — пастухи да охотники. Необразованные, грязные и бородатые. Среди людей рия Сольвейна есть несколько приличных собеседников — бывшие офицеры, бывалые воины. Но все они инвалиды. Без глаза, без руки… хромые и кривые. Братец, видимо, совсем растерял остатки разума, бегая по лесам и болотам.

— Тогда кто?

— Седрик Даррен? — неуверенно предполагаю я, ковыряя мягкий ковер из сосновых игл носком прохудившегося сапога. Сапог мне ужасно велик и сваливается даже несмотря на то, что я напихала в него тряпок.

— Окстись, Эстелла, я умею считать до девяти! — рычит брат. — И родня Седрика тоже! Ты овдовела полгода назад, а живот еще даже не виден!

— Думаешь, им есть до этого дело? Ребенка с нашей кровью примут без разговоров. Будь он хоть чернокожий или с раскосыми глазами!

Брат вдруг разом успокоился. Все же Фредерик никогда не отличался быстрым умом, но если ему немного помочь…

— А ребенок будет чернокожим? — с любопытством спросил он.

— Нет. У него будет обычная кожа и светлые глаза. А вот волосы, я полагаю, черные.

Я вспомнила свое пикантное приключение и усмехнулась про себя. У моего сына или дочери есть все шансы унаследовать весьма привлекательную внешность.

— Без разницы, — отмахнулся брат. — Может, ты и права. Ребенок — это даже хорошо. Все увидят, что ты не бесплодная. Оставим его в роду. Будет следующим бароном Сольвейн. Так даже проще, чем все эти брачные договоры.

Я кивнула, улыбаясь. Все так. Кого бы я ни родила — наше положение только укрепится.

— Если родится мальчик, то он будет сильным магом, — Фредерик воодушевлялся с каждым словом. — А девочка…

— А девочку ты продашь, — горько вздохнула я. — Очень задорого. Как дед когда-то продал меня.

— Эсти, но у тебя был хороший муж! Молодой и красивый. Ты никогда не выглядела несчастной.

Я отвернулась. Что толку разговаривать с этим человеком! Ему не понять… Да, у меня были лучшие платья, ожерелья и жемчужные гребни, куча служанок, огромный дом в столице. Но муж меня не любил и нисколько этого не скрывал. Он купил себе племенную кобылу, а та оказалась с браком.

Какое-то время я была в него даже влюблена. Все верно сказал брат: Седрик был хорош собой, обаятелен, умел быть нежным и милым. Но я не понесла ни в первый год, ни во второй, и мой дорогой супруг решил, что его обманули. О, какое это было унижение! Он привел несколько докторов-магов и потребовал, чтобы они засвидетельствовали мою несостоятельность как женщины, чтобы он смог развестись. Разумеется, семье Сольвейн этот скандал обошелся бы в круглую сумму. И моя репутация была бы погублена навечно.

Но доктора в один голос заверяли Седрика, что я совершенно здорова. Мой супруг тоже не был бесплоден, тут же предъявив с десяток бастардов, младшему из которых едва исполнился месяц.

Стоит ли говорить, что я и знать не знала о том, что он мне изменяет без всякого стыда?

Вердикт докторов был однозначен: мы оба здоровы и способны к деторождению. И нет, рия не принимает никаких отваров или пилюль, ее тело совершенно чистое. А что пока не вышло — так тоже бывает. Нужно лучше стараться.

И вот тогда я познала ад. Муж мне опротивел, я разглядела его истинную натуру. А он… он старался. Каждую ночь. Иногда и днем. Я плакала и терпела, а куда мне было деваться? Так прошел еще год — самый страшный в моей жизни. Я едва не сошла с ума. Пару раз намеревалась броситься с башни — меня остановили. Пыталась сбежать — догнали и приставили стражу.

Когда Седрик понял, что все это бессмысленно, он ужасно разозлился. Впервые он напился и меня избил, но, к счастью, больше этого не повторялось. Он оставил меня в покое, лишь изредка заглядывая в мою спальню — так, на всякий случай.

Жить стало гораздо легче.

А потом он и вовсе умер, оставив меня счастливой вдовой. Поскольку детей у нас не было, я вольна была вернуться в дом брата. Но вот беда — возвращаться оказалось некуда.

Когда в семье маги рождаются только по женской линии, ожидать процветания рода очень глупо. Девочек ведь отдают замуж, и эти самые маги будут расти в других семьях. Все брачные контракты заключались с условием, что второй ребенок, неважно, мальчик это будет или девочка, по достижению трехлетнего возраста возвращается в род Сольвейн. Ну, или всегда можно признать дочь от горничной.

Мужчина-маг наследует титул. Женщину отдают замуж, причем за немалый выкуп. Так было всегда.

Только не нужно думать, что я недовольна своей судьбой. Первые два года я была счастлива в браке, да и потом, когда Седрик отступился, жила неплохо. Не голодала, не носила лохмотья, не мерзла, спала в мягкой постели. Жила в столице, танцевала и посещала театр. Никогда мои руки не знали работы. Не самая худшая судьба, как я думаю.

— А потом ты снова выйдешь замуж! — голос Фредерика весьма болезненно вырвал меня из воспоминаний.

— Что? — переспросила я, не уверенная, что правильно расслышала.

— Я говорю, что найду тебе нового жениха. Раз уж мы не отдадим ребенка Дарренам, то и ты ни на какое наследство претендовать не сможешь. С чем пришла, с тем и ушла. Можно было бы потребовать драгоценности и платья… Но лучше бы подождать до родов.

С этим я была совершенно согласна. Матушка Седрика, моя дорогая свекровь, вообще не хотела меня отпускать, с самым серьезным видом убеждая меня, что заключенный с ее сыном брачный договор делает меня собственностью семьи. Снова — племенной кобылой. Не вышло с Седриком — получится с его младшим братом. Или кузеном. Или дядюшкой. И даже жениться на мне никто не будет до тех пор, пока я не понесу. Тут-то я поняла, откуда у моего покойного супруга были замашки тирана. И сбежала в ту же ночь.

К слову, Фредерик не ответил ни на одно мое письмо, хотя я точно знала, что он их получил. Ему было вообще на меня плевать до тех пор, пока распри с соседями не вышли за все мыслимые и немыслимые границы.

Между прочим, рий Роймуш, с которым воевал еще наш с Фредди дед (а точнее, сын того самого Роймуша), не так давно вышиб братца из фамильного замка. Честно говоря, за дело. Каким же нужно быть идиотом, чтобы грабить соседа, убивать его людей и жечь его посевы! Особенно того, у кого среди ближайших родичей значился боевой генерал.

— Фредди, я больше замуж не пойду, — предупредила я брата нервно.

— Куда ты денешься, — отмахнулся он. — У тебя нет выбора. И денег. И еды. Вообще ничего нет. К тому же я тебя спас, ты должна быть благодарна.

Вспомнив, от чего этот глупец меня спас, я только фыркнула и вернулась к костру, не слушая больше его назойливую болтовню.

Все и так понятно. Меня снова разыграют как козырную карту. Фредерику нужны деньги, тем более, что наследника он и так от меня заполучит. Бежать мне больше некуда, в этом он прав. Моя судьба снова предрешена.

Глава 2. Приключение

Я сидела у костра, закутавшись в пыльное, пропахшее горьким дымом одеяло, и молча смотрела на языки пламени. Хотелось выть, а замуж не хотелось. Я-то думала, что справлюсь. Рожу ребенка, буду тихо растить его в старом замке. Золота и шелковых платьев мне не нужно, довольно. Все это у меня было и не принесло счастья. Видимо, в покое меня оставят только после сорока. Дожить бы!

Широкая мужская блуза надежно скрывала зародившуюся под сердцем новую жизнь. Люди брата что-то, наверное, подозревали — не раз видели, как по утрам меня тошнит в кустах — но молчали. Удивительно, что до Фредерика так долго доходило. Все же он не очень умный. Зато маг удивительной силы, как и все в нашей семье. И жениться ему не нужно, зачем? Все равно его сыновья не унаследуют ни капли дара. Может быть, дочь… но и ее он продаст. Глупости. Зачем ему связывать себя семейными узами? Ведь есть я.

Очень-очень дорогая вещь. Драгоценность.

Так считал мой дед. Так считал Фредерик. И Седрик. И его мамаша. Надеюсь, эту гадину порвало на части, когда она поняла, что до меня теперь не дотянуться.

В какой-то степени Фредерик прав. Он действительно меня спас.

Я ведь сбежала налегке, с одной лишь сменой белья и кошельком, благо в Иррейе стояло теплое лето. Остановилась в обычной гостинице, записалась вдовой, не указывая настоящего имени. Мне нужно было передохнуть и обдумать дальнейший путь. Ночевать под открытым небом, наверное, было в тот момент безопаснее. Но я слишком устала и хотела хоть немного покоя.

Сбегала я не в первый раз. Обычно меня ловили и возвращали обратно, но в этот раз вышло по-другому.

Гостиница оказалось неплохой. Мне предоставили маленькую, но чистую комнату, и предложили искупаться. Поужинав и запив свою маленькую победу славным вином, я согласилась, хоть двери мыльни и показались довольно хлипкими. Впрочем, хозяин заверил меня, что практически все комнаты свободны, меня точно никто не потревожит.

Я облачилась в длинную ночную сорочку и отправилась умываться. Огромная медная ванна, сияющая начищенными боками, соблазняла изо всех сил, и я сдалась. Включила воду, активировала нагревательный артефакт, насыпала на дно ванны цветочной соли с маслами, распустила волосы. Они у меня густые и длинные, до ягодиц. Нужно было вычесать дорожную пыль.

Когда дверь распахнулась, я даже не успела напугаться. На ввалившегося в мыльню невысокого мужчину средних лет я посмотрела с презрительным недоумением.

— Рий не пробовал стучаться?

— Я… премного извиняюсь. Не рассчитал силы, — пробормотал мужчина, разглядывая меня с хищным интересом. Никакой вины я в его голосе не услышала.

— Выйдите вон.

— А если не выйду? — насмешливо вскинул черные брови мужчина. — Что тогда?

У него были короткие волосы, совершенно седые виски и морщинки под глазами. По стрижке и выправке видно — военный, причем высокого ранга. Не привык, чтобы ему перечили. Даже женщины. Я таких немало встречала при дворе. Если сейчас начну плакать и просить, он, конечно, смутится и даже извинится куда более искренне. Но плакать мне уже осточертело, поэтому я решила: пойду в наступление. Пусть он сдает позиции. Сколько можно подчиняться?

— Я собиралась принять ванну, — надменно заявила я, не опуская глаз, как того требовали приличия, и разглядывая его не менее нахально. — Вы мне помешали.

Он неплохо сложен. И глаза, пожалуй, красивые. Светлые такие. Серые. Холодные. Маг, поди.

— Я тоже собирался принять ванну, — усмехнулся рий, опираясь плечом на косяк и скрещивая руки на груди. Точно маг. У него на пальцах перстни. Артефакты, наверное. Других побрякушек военные не признают.

Разговор неожиданно начал мне нравиться. Я прекрасно осознавала, что ситуация вышла за грани приличия. Я в одной тонкой сорочке, хоть и скрывавшей тело не хуже платья, но ведь под ней ничего нет — и мы оба это знаем. А еще я понимала, что привлекательна для мужчин, и этот рий — не исключение.

— Вы считаете, что я уступлю вам мыльню? — насмешливо спросила я, водя щеткой по волосам и подмечая, как чернеют светлые глаза рия. — Напрасно. Я пришла сюда первой. И не уйду до тех пор, пока не искупаюсь.

— Вы бросаете мне вызов, бесстрашная рия? — голос мужчины звучал уже по-иному: низко и с хрипотцой. — Напрасно. Я из тех, кто привык быть первым. И не уйду, пока не получу то, что хочу.

Мы оба знали, что это лишь игра. Сердце у меня колотилось, во рту пересохло. Эти горячие взгляды, эта пикировка… Как давно я не испытывала подобного подъема! Что и говорить, брак мой был безрадостным, а столь желанное вдовство оказалось даже хуже. Последний раз я смела флиртовать с мужчиной шесть лет назад.

Мне бы остановиться и признать поражение, ведь овцы не спорят с волками. А ему только того и нужно было. Одна лишь смиренная просьба, и рий уступит. Но голова кружилась, выпитое за ужином вино горячило кровь, и я тряхнула волосами.

Признаться, рий был хорош. Не молод, конечно, не слишком высок. Вполне вероятно — опасен. Слишком крупный нос, неряшливая щетина на подбородке. Жесткий взгляд. У мужчин с такими глазами не бывает проблем с женщинами.

Тем приятнее будет его одолеть.

— Вы совершенно не знакомы с правилами приличия, — я пыталась быть сильной и звонкой, но даже сама слышала в голосе игривые нотки.

— Я и не стремлюсь быть приличным, — охотно согласился рий. — Так вы будете принимать ванну? Я ведь жду. Раздевайтесь же.

— Ванну принимать буду, — с достоинством отвечала я. — А раздеваться — идите к демону.

И, прошествовав к наполовину заполненной медной лохани, я шагнула в нее прямо в сорочке. И возлегла, откидывая голову и прикрывая глаза.

Вот такая вот неожиданная атака, рий генерал. Что вы на это ответите?

— Видят боги, я старался как мог, — выдохнул мужчина. — Но это сильнее меня.

Голос его прозвучал как-то слишком близко. Я распахнула глаза как раз вовремя. Совершенно голый, рий залезал ко мне в ванну.

Кричать? Возмущаться? Ударить его? Любая нормальная женщина так и сделала бы. Впрочем, нормальная женщина и не оказалась бы в такой ситуации. Мое же душевное здоровье было слишком хрупким. Можно даже сказать — не было его совершенно, этого здоровья. И поэтому я лишь поджала колени, чтобы он поместился.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина, сильным движением притягивая меня к себе. Глаза у него были уже совершенно черные.

— Для тебя — никак, — фыркнула я ему прямо в губы.

О, как он целовался! Настойчиво и нежно, жадно и бережно, терпеливо и горячо. Меня заколотило сразу, не то от холода, не то от волнения. Крепкие пальцы зарылись в распущенные волосы. Я окончательно была опрокинута ему на грудь.

Миг — и его ладонь уверенно скользнула вверх по бедру, и мокрая ткань сорочки ни одному из нас не мешает.

А я в свою очередь исследую пальцами его тело не менее настойчиво. И нахожу его интерес ко мне весьма, весьма впечатляющим. Не уверена даже, что мне это нравится.

— Рия, ты сводишь меня с ума.

— Ах вот как? То есть до этого ты был нормальным?

Тихий смешок, и снова губы на моих губах. И руки, которые меня ласкают с прямолинейной осторожностью. Он точно знает, чего хочет.

Этому мужчине нужна я сама. Не наследник, не родовая магия, не какая-то там перспектива возвыситься за мой счет. Только я и мое тело. Он был со мной предельно честен. А я честна с ним.

Поцелуи стали еще горячее, ведь я не поддавалась — а нападала уже сама. И внезапно ощутила, что он позволил мне вести. Впервые в жизни я могла делать, что хочу. Трогать его, как хочу. Царапать плечи и громко стонать, когда он сжимал мою грудь. Услышат? Плевать. Уже завтра меня, как обычно, догонят и вернут в темницу. А сегодня можно все.

Ах! Момент слияния тел был ошеломительно прекрасен. А его крепкие руки, не позволяя ускользнуть, направляли и задавали ритм.

— О-о-о!

— Как ты хороша!

— Ты тоже, тоже хорош.

И снова я никогда не говорила этого мужчине. Мне вообще не позволялось разговаривать в постели…

— Скажи мне: ты хорош, Элрис. Я хочу это слышать.

— Элрис, ты великолепен!

Вода из ванной выплескивалась на пол, разгоряченные тела скользили. Я обвила ногами его бедра, боясь, что он покинет меня слишком рано, и он снова понял меня без слов. Менталист? Вряд ли. Просто… чувствует. И заботится обо мне.

Прикусил тонкую кожу на шее, коснулся пальцами там, где мне было нужно… и я рассыпалась искрами с громким стоном.

— Элрис!

Он догнал меня в два толчка. Содрогнулся, весь покрываясь мурашками и рыча мне в плечо.

И в тот момент в дверь заколотили.

— Рия! Рия Эстелла! Вы тут? Вас ищут.

— Эс-тел-ла, — перекатывая на языке мое имя, пробормотал Элрис. — Не волнуйся, я закрыл дверь и наложил полог тишины. Нас никто не услышал.

— Замечательно, — пробормотала я, пытаясь понять, что со мной происходит.

По рукам словно искры пробежали с треском и покалыванием. Стало очень жарко, на висках выступил пот. Неужели это — из-за того, что сейчас произошло? Нет.

Семейная магия — вот что отвлекло меня от последних минут наслаждения.

В дверь стучали все настойчивее. Послышался голос свекрови:

— Эстелла, немедленно открой!

А в голове в унисон звучал зов брата:

— Эстелла, Эстелла!

И взволнованное совсем рядом:

— Эстелла, что с тобой? Ты в порядке?

Не думаю, что у меня был особый выбор. От свекрови мне хотелось оказаться как можно дальше. От рия Элриса — тем более. Объясняться почему-то не хотелось. И я потянулась к Фреди всем сердцем.

И через миг оказалась посередине леса в мокрой насквозь ночной сорочке.

Глава 3. Рий Трейт

Рий Элрис Трейт сидел голый в остывшей ванне и хохотал. Такого приключения с ним еще не случалось за всю его насыщенную жизнь.

Прекрасная и дерзкая незнакомка, умопомрачительный секс… И пустота в руках. Он обвел взглядом небольшую мыльню, снова громко фыркнул и легким движением пальцев убрал с пола воду. Развалился в ванне, снял полог тишины и удерживающее дверь заклятье. В мыльню тут же ввалился хозяин гостиницы, а с ним — какая-то роскошно одетая женщина лет пятидесяти на вид.

— Мерзавка! — выкрикнула женщина, а потом увидела Трейта, захлопала глазами и попятилась. — Рий? А где… где девушка?

— Какая девушка? — небрежно спросил Трейт. — Здесь только я. Уважаемая рия, вы не находите, что вваливаться в мыльню к мужчине как-то очень неприлично? Впрочем, я не девица, скомпрометировать меня невозможно. К счастью для меня. Жениться я на вас не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

— Да как вы смеете! — тут же вспыхнула дама. — Следите за своим языком! Вы разговариваете…

— С кем же? — не выдавая любопытства, вкрадчиво спросил Элрис.

— Рия, это же сам генерал Трейт, — тихо сообщил хозяин гостиницы. — Не думаю, что стоит с ним ссориться.

Неприятная тетка переменилась в лице и покраснела.

— Но погодите! Здесь была девушка! Моя… племянница. Такая… высокая, со светлыми волосами.

— Я никого не видел. Пришел в мыльню, тут уже набранная ванна. Собственно, и все. Посудите сами, если б здесь была женщина, куда б я ее спрятал? В ванну, не иначе! Скажите лучше, рия, что такого ужасного натворила ваша племянница?

— Она… украла кое-что и сбежала, — буркнула тетка, разворачиваясь. — Впрочем, вас это не касается.

Рий Трейт считал иначе, но переубеждать никого не стал. Мутная история. Его случайная любовница магом не была, он бы почувствовал. Но исчезла она именно при помощи магии. Такое возможно при кровном вызове. Стало быть, незнакомку кто-то забрал. Брат, отец… мать, сестра? Муж? Последнее предположение рию не понравилось. Хотелось думать, что Эстелла свободна. Хотя бы потому, что с чужими женами Трейт не спал никогда. Гордость не позволяла. Брезговал. Еще не дело — опускаться до чьих-то объедков.

Но и забыть прекрасную незнакомку будет сложно. Такие не забываются. Гордая, смелая — как и он сам. Волосы эти, густые и вьющиеся, медового цвета. Карие, почти черные глаза. Несомненно, иррейка. Только у его соотечественниц может быть смуглая кожа, темные глаза и светлые волосы.

А какая грудь, м-м-м… а бедра!

Красавица.

Трейту нравились высокие женщины, даром что он сам статью не вышел. У этой, кажется, был идеальный рост. С ней было бы очень удобно целоваться. Наклоняться не пришлось бы.

Впрочем, разве теперь это важно? У него совсем нет времени для того, чтобы отгадывать загадки. А незнакомка пусть останется лишь воспоминанием. Зачем ему знать ее настоящее имя? Сейчас она таинственна и прекрасна, а потом, быть может, выяснится слишком многое.

Воровка? Беглая служанка? Он в это не верит. Можно спрятать под платком волосы, но не воспитание и манеры. Но все же — пусть так. Приятное приключение окончено, пора ехать дальше.

Полежав еще немного в стремительно остывающей ванне, рий Трейт поднялся. Завернулся в надушенную простыню, принесенную не для него, и босиком проследовал в свою комнату.

— Рий, постойте, — окликнула его та самая тетка. — Вы ведь маг?

— Допустим.

— Вы не почувствовали ничего странного? Мне показалось, что в мыльне…

— Да. Я накладывал полог тишины. Люблю, знаете ли, петь, когда моюсь. А голос у меня препротивный. Прошу прощения, рия.

И захлопнул дверь, хмуря брови. Вот ведь нахалка! Не поверила… Да и плевать. Он никому не обязан отчитываться… Ну, кроме своего короля.

Выспался славно, давно так сладко не спалось. И настроение поутру самое замечательное было. Все же удовольствия телесные весьма бодрят, особенно нежданные. Когда не приходится за дамой несколько недель ухаживать, а потом беречь ее репутацию, пряча лицо под маской.

И снова закралась в голову опасная мысль: неспроста его величество верного генерала из приграничной крепости вызвал. Жениться придется, вот чуял Трейт за…затылком чуял. Возраст подходящий — ему осенью уже будет тридцать восемь. Для сильного мага не так уж и страшно, а единственному наследнику древнего рода все же стоит задуматься о сыновьях.

В принципе, рий Трейт жениться и не против. Ничего страшного в этом нет. Печально лишь, что гарнизон придется оставить, но и в том свои плюсы имеются. Весь высший свет знал, что герой войны с Валлией в приграничную крепость был сослан в наказание за неслыханную дерзость и непослушание королевской воле. Хоть и говорят, что победителей не судят, а все же его величество сильно гневался на своего генерала. Разжаловать не посмел, но с глаз долой отослал. И невдомек для сплетников, что то не наказание было, а награда. Семь лет покойной и легкой службы. Хищные звери? Ерунда. Разломы с демоническими отродьями? Не страшнее, чем люди, такие же, как ты. Тварь крылатую, что огнем плюется, застрелить куда проще, чем человека, в глаза которому ты уже успел взглянуть. Хорошо хоть, что лазутчиков нынче не убивали на месте, а допрашивали. И потом или в столицу отправляли, или выгоняли прочь.

Как это ни пафосно звучало, но в последние годы руки опального генерала очистились от крови человеческой. Никого не убил. Даже браконьеров и разбойников отправлял судье в ближний город, сам не марался. Довольно… и без того за спиной немаленькое кладбище имеется.

***

Весна в Иррейе выдалась ранняя. Даже в оврагах растаял снег, дороги просохли. Путешествовать было бы одним удовольствием, если бы вместе с первой травой из-за кустов не повылезали всякие мерзкие личности. Холодной зимой они, разумеется, прятались в теплых домах, а сейчас, выскакивая на дороги и размахивая ржавыми копьями и дрекольем, выкрикивали обидные для военного люда слова. Генерала Трейта по дороге в столицу обозвали шесть раз. Он всегда удивлялся, как эти глупые люди не отличают военного мага от купца или простого крестьянина. Ну понятно же, что если конь хороший, одежда приличная и путник едет в одиночку, то надеется он не столько на пистолет, сколько на нечто иное. Пистолет перезарядить вряд ли успеешь, когда на тебя толпой навалятся. А вот ветром раскидать или потоком ледяной воды сбить — это пожалуйста. Благо ручьев в полях предостаточно.

На взгляд рия Трейта, вся проблема была в недостатке образования. Школы для детей строились лишь в городах, а в деревнях большая часть жителей не умела ни читать, ни писать. Деньги, правда, при этом они считали замечательно. Но все же логически мыслить и просчитывать последствия не умели, и это весьма печально для королевства. Связывая и укладывая вдоль дороги очередную парочку “ветеранов войны с Валлией”, Трейт сокрушался и вспоминал, как частенько солдаты под его началом не знали, где право, а где лево, и обучение начиналось с элементарных вещей.

— Я пришлю к вам старосту ближайшей деревни, ребята, — доброжелательно сообщил Трейт бородатым парням. — Вас будут судить и отправят в рекруты. Возможно, вы даже попадете под мое начало. Кстати, вы знаете, что телесные наказания в армии все еще практикуются?

Наверное, нужно было разговаривать с недоумками как-то попроще, половину слов они даже не поняли, но судя по воплям вслед — им и этого хватило. Глупо, конечно. Возможно, староста их просто отпустит. И вряд ли разбойники извлекут какой-то урок. Но рий не собирался нарушать слова, которое дал себе самому. Никаких убийств в мирное время. Разумеется, если не в рамках самозащиты. А этих двоих он не боялся нисколько, они были против него что цыплята против коршуна.

Радовало хотя бы то, что чем ближе была столица, тем шире становились дороги, богаче дома и приветливее люди. Многие снимали шляпы, приветствуя всадника. Кланялись. Здоровались и шутили, готовы были поделиться обедом. В лицо генерала мало кто знал, а имени своего он не называл.

В Эррайн генерал въехал уже на закате дня. Остановился в скромной гостинице, спокойно выспался (без пикантных приключений) и наутро, свежий и бодрый, явился к королю. Его приняли без промедления, и впервые в голову Трейта закрались подозрения, что дело не только в предполагаемой женитьбе.

Он оказался прав. К сожалению.

— Элрис, ты, конечно, знаешь, что твой кузен, рий Роймуш, скончался полгода назад?

— Разумеется, ваше величество.

— И ты знаешь, что официальных наследников у него не было?

— Конечно. Я же сам разыскал и привез мальчишку, его бастарда. Смею надеяться, у мальчишки нет проблем?

— Как сказать, — его величество побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и выложил карты на стол: — Юный Этьен Роймуш — один из самых сильных менталистов, которых я видел.

— Что он натворил? — подобрался Трейт.

— Его сосед, рий Сольвейн —такой же молодой идиот. И тоже — весьма одаренный. Он решил вспомнить былые разногласия и отомстить за старые обиды. Сжег у Роймушей почти весь лес, разогнал крестьян в поле, нескольких человек убил. А твой племянник не стал вникать в правила игры и ответил так, как это принято в порту, где он вырос.

Трейт закашлялся, пытаясь скрыть явно неуместный смех. Мальчишка ему понравился сразу. Умный, наглый, скрытный. Пытался и на него воздействовать, но обломал зубки. Интересно, что ему пришло в голову теперь?

— Он заявился в замок Сольвейнов и приказал всем его обитателям убираться вон, — лицо короля было совершенно невозмутимым, но Трейт хорошо знал своего сюзерена и близкого друга. Того тоже забавляло происходящее. — Как ты понимаешь, он был в своем праве и вблизи родовых алтарей.

— Они убрались? — фыркнул Трейт. — Ай да племянничек! Далеко пойдет! А что требуется от меня? Провести мирные переговоры?

— Именно, — кивнул король. — Усади этих дураков за стол. А еще лучше… — его величество на мгновение задумался, а потом решительно кивнул. — У барона Сольвейна есть сестра. Она недавно овдовела. Прекрасная партия для Этьена. Реши этот вопрос.

Генерал нахмурился и качнул головой:

— Мальцу и шестнадцати нет. Рано. К тому же — вдова! Насколько она его старше?

— Лет на восемь. Не так уж и страшно. Она красавица, насколько я помню. Не думаю, что Этьен будет сильно против. К тому же дети будут одаренными.

Трейт пожал плечами, вспоминая себя в юности. Если бы ему предложили красивую жену, да еще и опытную, хоть и чуть постарше — он бы и не подумал отказываться. Браки с такой разницей в возрасте в Иррейе не редкость. Маги стареют поздно. А умирают, как правило, неожиданно. Уж точно — не в своей постели. На войне, в стычке с соперником, в схватке с нечистью — это да. Маги всегда на передовой, для того им и дарована сила, чтобы защищать тех, кто слабее их.

Что ж, значит, точно свадьба. Не его, а племянника, но в целом почти угадал.

— Ваше величество… — генерал чуть помедлил, прежде чем задать волнующий его вопрос, — а что дальше?

— Дальше? — удивленно вскинул брови король.

— После выполнения вашего… хм… деликатного поручения? Я смогу вернуться в гарнизон?

— Ну какой гарнизон, Элрис? — фыркнул его величество. — Забудь. Война закончилась не так уж давно, а наши бароны и виконты уже заскучали. Принялись вспоминать былые распри, вместо того, чтобы распахивать поля и разбивать сады, вон — по лесам скачут и устраивают засады. Ты думаешь, Сольвейн один такой дурак? О нет! Отцы и деды поумирали, теперь время молодых и глупых. Сейчас начнется перетягивание одеял…

— Не всё старое поколение позволило убить себя во время десятилетней войны, — терпеливо напомнил Трейт, с тоской понимая, что на полагающуюся по закону военную пенсию его никто не отпустит.

— Ты не позволил, — согласился король с явным удовольствием. — И еще Эллион, и Барген, и Эйленгер. Но твой племянник стал первым, кто применил магию против своего соотечественника. Можно даже сказать – ради обогащения. Если быстро проблему не решить, сам понимаешь, чем может закончиться. Сольвейн прислал кляузу в канцелярию. Я пока ее отложил.

Трейт понимал, конечно. Суд, результат которого непредсказуем. Уже очень давно в Иррейе существует закон, запрещающий прямое воздействие магией на невинного человека без прямого согласия. Если Сольвейн упрется (а дури ему не занимать), то юный Роймуш пойдет под суд. Вражда между двумя этими соседями была всегда, но старикам хватало ума не выносить свои разногласия на всеобщее обозрение. Тем более, что дед Сольвейна погиб во время десятилетней войны, а отец Роймуша скончался от полученных ранений спустя несколько лет. Ну и прямо скажем, замки пока еще никто из них не захватывал.

Пожалуй, его величество предложил самый лучший выход. Брак позволит заключить перемирие очень надолго. Пока живы были старики, об этом нечего было и мечтать. Хотя у Роймуша три старшие сестры — и все законные, их папаша никогда не отдал бы дочь за соседского сына. Теперь все поменялось.

— Мне нужно высочайшее разрешение на применение магии, — вздохнул Трейт. — Если словами не выйдет.

— Разумеется, ты его получишь. И вот что — Сольвейна береги. Он нужен мне целиком. Мальчишка хоть и идиот, но талантливый. А уж со своим племянником разберешься сам.

Трейт кивнул. Все это было понятно и без слов.

Глава 4. Индюк

Несмотря на летнюю пору, в лесу мне не нравилось, и я в очередной раз сообщила об этом брату.

— Не понимаю, как ты мог уйти из замка! Такого я даже от тебя не ожидала!

— Что значит “даже от меня”? — раздраженно отвечал Фредерик. — Я что, по-твоему, совсем безумен?

Промолчала, потому что очень хотелось бы сказать слово и покрепче. Невольно коснулась живота ладонью. Не в моем положении ночевать на постели из еловых веток. Нужно что-то решать.

Не так я представляла свою свободу! Возможно, мне не стоило убегать из дома свекрови. Там хотя бы нормально кормили и был водопровод. И лекарь. А здесь что? Вода из ручья, дичь и хлеб, неизвестно откуда взятый? То есть я, конечно, понимала, откуда — крестьян ограбили, но предпочитала об этом не думать. Пока я не видела грабежей собственными глазами, их не существует.

— Тебе нужно найти для меня дом как можно скорее, — напомнила я Фреди. — Ты же не хочешь, чтобы я потеряла ребенка?

Мое дитя теперь стало для барона Сольвейна самой большой драгоценностью. Несомненно, сильный маг. Наследник. Надежда рода. И лучше было бы, если оно родится под крышей нашего замка. Но увы, силы были не равны. Лазутчики уверяли, что в стенах замка Сольвейн размещен сильный гарнизон. Нам его не взять без помощи союзников. А союзника пока мы не нашли.

— Я напишу Эйленбергу, — воодушевленно вещал братец. — Он точно согласится взять тебя в жены.

Я скрипела зубами и молчала. Не хочу снова быть проданной! Довольно с меня семейной жизни! Женщина в браке совершенно бесправна. Ее удел — молчать, подчиняться и рожать детей. Иногда у меня мелькала крамольная мысль, что можно было бы по-тихому придушить Фредерика и встать во главе рода. Мы с ним — последние законные дети. Особой любви между нами не было никогда. Слишком мы разные. Я росла с кучей нянек как маленькая принцесса, меня бесконечно баловали и наряжали в шелка и кружева — и отчаянно завидовала младшему брату, который постоянно сидел в седле перед дедом и ездил с ним по полям, лесам и деревням. А Фредерик до сих пор припоминал мне, что ему не давали ни сна, ни отдыха. Если он был дома — то бесконечно учился. Читал трактаты по истории магии, занимался с наставниками, фехтовал, стрелял, развивал тело и разум. Между нами говоря, с последним вышло неважно. Хотя на лицо братец, конечно, красив.

Теперь же, когда схлынула радость от воссоединения, я возненавидела его еще больше, чем раньше. Во-первых, он был глуп. Глупее меня — это уж точно. Во-вторых, совершенно не считался с моим мнением. Напрасно я давала ему мудрые советы, напрасно придумывала планы нашего спасения. Этот индюк уперся, считая, что проще всего продать меня подороже — снова. И тогда он получит от моего мужа защиту, подмогу и много денег. Что получу в этой ситуации я, никого не волновало.

Не будь я в положении — черта с два позволила бы так с собой обращаться. Убежала бы давно, раздобыла б защитный амулет и спряталась бы в какой-нибудь деревне. В конце концов, как любая знатная девица я умела вышивать, шить и даже немного прясть. Работу нашла бы. Но беременность поменяла все. Никому не нужна брюхатая прислуга, к тому же незамужняя.

Можно было бы еще самой выбрать себе супруга. Честь по чести — заключить прямой договор, обсудить условия брака. Из приданого у меня только родовая магия, но и это немало. Мои сыновья принесут любому роду силу и процветание. А вот кого родит любая другая женщина — вопрос спорный. Как по мне, такое наследство стоит любых денег. И даже то, что я в положении, не изменяло ситуации, а лишь показывало — я не бесплодная.

Жаль только, что Фредерик понимал это ничуть не хуже, чем я, и уже составлял список потенциальных женихов. И уж конечно, его не волновало мое согласие, о чем он не раз мне сообщал. Говорю ж — дурак. Мог бы наврать что-нибудь, улестить меня… Но зачем? Я и так была в его руках…

— Когда настанет осень и пойдут дожди, — медленно начала я, — я могу заболеть и потерять ребенка. Мне нужен покой.

— До осени ты будешь уже замужем, — отмахнулся брат. — Не бойся, я о тебе позабочусь.

— Я хочу молока, — мстительно нахмурилась я. — И сладких булочек. Умру, если не накормишь меня!

— Я скажу своим людям, будут тебе булочки, — серьезно кивнул Фреди, а я похолодела, вспомнив, что в лесу нет ни печи, ни коровы. Значит, снова кто-то будет ограблен.

— Я передумала! Лучше жареную куропатку!

Братец злобно на меня поглядел, но уже ничего не ответил.

И все же… как хотелось молока! И творога! И сыра! Поставь передо мной крынку сметаны, и я слопаю ее даже без ложки, пальцами. Хотя раньше считала эту еду плебейской, сейчас рада была бы даже куску ржаного хлеба.

Когда все закончится, я даже в лес больше не сунусь. Целыми днями буду сидеть в замке, принимать ванну, лежать в теплой мягкой постели и вкушать нормальную пищу. Ужасно, ужасно!

Фредерик — идиот.

А я его сестра. Сама, в общем-то, виновата.

Спустившись к ручью, я умылась ледяной водой. Одежда с чужого плеча воняла. Волосы, заплетенные в косу, я уже даже не пыталась расчесать. Гребешок сломался неделю назад, я теперь могла только выбирать пальцами листья да ветки. Нет, еще немного, и на меня даже нищий в базарный день не взглянет! Всякая красота требует тщательного ухода, а у меня чернота под ногтями, потные подмышки и ужас до чего грязные волосы. Никому меня братец не продаст. Такое чучело!

Я так и просидела у ручья до ночи. Меня даже не искали. Плакала, умывалась, снова плакала. Жалко было себя до одури. Вот тебе и племенная кобыла. Вот тебе и первая красавица Иррейи!

А когда стемнело, появился-таки Фредерик, да с добрыми вестями.

Глава 5. Домой

— Эсти, я все решил.

— Да неужели?

— Приезжал посланник от Роймуша. Дядюшка его выступит судьей в нашем споре.

— Не верь ему! — встрепенулась я. — Он — лицо пристрастное. Конечно, он назначит виновным тебя!

Откровенно говоря, будет прав. Фредди начал первым.

— Это не так уж важно, — отвел глаза братец, и я тут же поняла, что он задумал очередную гнусность. — Главное, наш замок — снова наш. Мы можем возвращаться.

— Теплая ванна? — тут же подскочила я. — Моя постель?

— Именно так.

За это я готова была отдать многое. Возможно, даже свою свободу, но это не точно.

— И когда мы едем домой?

— Прямо с утра.

— Говори начистоту, ты задумал откупиться мной? — у меня уже не было сил возмущаться. Все лучше, чем зимовать в лесу.

Глазки у Фредерика забегали. Он даже покраснел немного и виновато улыбнулся.

— Ты — самое ценное, что у меня есть, сестрица. Ты стоишь дороже любого замка. Но не волнуйся, все будет не так, как с Дарреном, теперь я лично займусь твоим брачным договором.

Это не внушало оптимизма. Ничего хорошего от дурачка Фредди я не ждала.

— Ну нет, — прищурилась я. — Я сама займусь своим брачным договором! Каждый пункт будет проверен! Я взрослая женщина, вдова! Я имею право голоса!

— Как скажешь, сестренка, как скажешь, — успокаивающе поднял ладони Фредерик. — Только не волнуйся, тебе нельзя волноваться.

Мы оба врали. Фредди, разумеется, не собирался давать мне права голоса. По законам Иррейи мне полагался опекун. Я была беременна, а каждый мужчина уверен, что женщина в положении — непроходимая дура, мозги которой стекли в матку. И что самое гадкое, самостоятельно воспитывать ребенка мне тоже не позволят.

Будь я простой вдовой… Да, там свободы было бы чуть больше.

И все равно я не жалела ни о чем. Я хотела ребенка очень давно, я мечтала о нем с того дня, как вышла замуж. Сколько слез я пролила, думая, что бесплодна! И теперь я буду защищать нерожденное дитя изо всех сил. Фредди и его продаст, тут нет сомнений. Мне нужно избавляться от столь корыстного опекуна. Посмотрим, кого предложат мне в мужья! Может, удастся выторговать хоть немного свободы!

А нет — я напишу кляузу королю. Не думаю, что братцу хватит мозгов перехватить письмо. Он не настолько предусмотрителен, как моя бывшая свекровь.

Последняя ночь в лесу пролетела как падающая звезда по ночному небосводу. Быстро и ярко. Выспаться мне не дали. Народ собирал лагерь. Ссорились, делили одеяла и котелки, кто-то умудрился напиться. Фредди бестолково бегал вокруг и грязно ругался. Лидер из него сомнительный, но язык подвешен неплохо, врать умеет. Наобещал золотые горы отряду, да еще подкрепил свои слова фамильной магией, вот люди за ним и пошли. Впрочем, у кого-то и выбора не было. Они привязаны родовой клятвой к нашей крови. Чем сильнее магия Сольвейнов, тем крепче связь. Поэтому-то Фредди и не отдаст моего ребенка.

Во всяком случае, не планирует. И моя задача — его перехитрить.

Невыспавшаяся, злая, я на рассвете поднялась со своей весьма неудобной постели. Умылась в ручье. Позавтракала горелой кашей — надеюсь, что в последний раз. Мне предоставили лошадь, но меня очень быстро укачало. Пришлось идти вместе со всеми пешком. И снова магия Фредерика сократила нам дорогу. Он вел нас “тропами хозяина”. Он многое умел, мой брат. В лесу нас не нашел бы никто, даже сам король — лес был “наш”, родовой. На этой земле никто не смог бы одолеть наш отряд. Стрелы бы пролетали мимо, мечи не ранили, топоры обращались против хозяев. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то нас искал, кому мы вообще нужны?

Тяжелые башни старого замка возникли внезапно, там, где их и быть не могло. Лес расступился, тропа закончилась у самых ворот.

— Ага, они нас боятся! — воскликнул Фредди. — Сбежали, оставили даже ворота открытыми!

Я устало промолчала. Какой же он все-таки глупец. Нужно будет найти ему очень умную жену, так хоть есть шанс, что детки пойдут разумом в мать.

Двор нашего старого замка и в самом деле был пуст. И, что удивительно, образцово чист. Кто бы тут ни жил последние два месяца, он не стремился к разрушению. Уверена, что сам Фредди нагадил бы в такой ситуации как можно больше. Да что там, он после себя наверняка бы оставил зловонную кучу испражнений прямо посреди мощенного камнем двора! Я невольно хихикнула, представив брата в позе орла со спущенными штанами. Фредерик покосился на меня с подозрением, и я поспешила его успокоить:

— Я так счастлива вернуться в дом предков!

Навстречу нам уже бежали няньки-мамки. Выглядели они вполне упитанными, нарядными и довольными жизнью. И снова я задумалась: по всему выходит, что захватчик не издевался над прислугой, женщин не обижал, не грабил. Видимо, мой будущий жених — человек благородный. Или хотя бы предусмотрительный. Это не могло не радовать.

— Рия Эстелла! — меня подхватили под руки мамка Тесса и мамка Орзи. — Исхудала наша птичка! Загорела! Исчахла!

— А грязна-то как головешка!

— И пахну отнюдь не розами, — радостно согласилась с ними я. — И завтракала горелой кашей на воде.

Мамки порой бывали слишком навязчивы, совсем как наседки, но я умела с ними управляться. Сейчас же я отчаянно жаждала заботы, поэтому с радостью отдалась в их пухлые руки.

Мне мгновенно наполнили ванну с солями и маслами, запихнули меня в блаженно-горячую воду и принялись мылить, попутно засовывая мне в рот то ягоды, то сладкий творог, то булочку. А еще поили горячим травяным отваром с медом. Я блаженствовала.

— Да ты ведь в положении, милочка! — не сразу заметила мамка Орзи.

— Третий месяц как, — согласилась с ней я.

— А от кого же?

— Знать не знаю, ведать не ведаю.

Раздался грохот. Мамка Тесса уронила на каменный пол глиняный кувшин и в ужасе вытаращила глаза. Мамка Орзи стиснула ручки на монументальной груди и запричитала:

— Да кто же посмел мою птичку снасильничать? А братец ваш что, убил разбойника? На воротах повесил? Ах, я знаю! Он привязал его за ноги к коню и пустил в поле…

Я заморгала, недоумевая, почему она сразу подумала о насилии, но потом осторожно уточнила:

— Что ты, Орзи, разве я позволила бы кому-то причинить мне зло?

— Так ведь мужчины порой не спрашивают позволения, — очень тихо, так, что я едва расслышала, пробормотала Тесса.

— Нет, это было… приключение! Красивое любовное приключение! Я соблазнила генерала в гостинице, — легкомысленно хихикнула я, запоздало заподозрив, что в моей чашке были не только травы и мед. — Я ведь вдова! Я могу!

— И понесла? — удивилась Орзи. — Сильное, видать, семя у вашего генерала. И что же он, отпустил такую красавицу?

— Я сбежала. И теперь у Сольвейнов будет наследник!

— Наследница, — поправила меня мамка. — Знаешь же, что я повитуха и магичка. Девочку ты носишь, дорогуша, точно говорю.

Я зажмурилась, невольно заулыбавшись. Девочка! Куколка моя! Буду плести ей косы, наряжать в шелка и кружева, учить ее танцевать… Если мне позволят. Боюсь, после родов мою дочь заберут. Может, даже на руках подержать не успею.

Счастье мгновенно испарилось, как и не было его. Я поднялась во весь рост и потребовала простыню.

— Да что ты, душенька, расстроилась, что не мальчик? Девочки же еще и лучше!

О да! Их можно продать задорого. Мальчик хоть за себя постоять смог бы, а девочку никто не спросит даже, нравится ли ей жених… Не позволю, не отдам! Но для того, чтобы защитить своего ребенка, мне нужен сильный союзник. Нужно взглянуть на этого Роймуша. Что он может справиться с Фредериком, я уже знала. Захочет ли он меня поддержать?

Глава 6. Союзный договор

Все, что я знала о женихе — то, что он прилично младше меня. Ему едва ли не шестнадцать. Надо сказать, меня в том же возрасте выдали замуж. Итак, я его старше, и это не слишком хорошо. К тому же я два месяца жила в лесу, толком не мылась и плохо питалась. Да и беременность не всегда женщину красит.

Но все же я по праву когда-то считалась одной из прекраснейших девиц Иррейи, и красота моя никуда не делась. Светлые кудри до пояса, темные глаза, нежная кожа. Длинные ресницы, пухлые губы, статная фигура. Живота еще не видно, а вот грудь налилась, округлилась. А что бледна от утреннего недомогания, то и славно. Мужчинам нравятся томные женщины.

Я оказалась права: мой будущий жених вел себя в замке в высшей степени порядочно. Он нас не грабил, все мои старые платья и даже драгоценности были на месте. Исчезло лишь несколько книг да опустел винный погреб. Впрочем, сдается мне, что к последнему приложил руку Фредерик.

Мамки отзывались о “захватчике” сдержанно, но без обиды. Сказали, что высокий, красивый да ласковый. Не буянил, слуг не бил, девок не портил, а все больше сидел в библиотеке и читал всякое. Узнав, что нас с Роймушем сватают, охать и плакать не стали, а даже немного и повеселели, особенно когда я пообещала взять их с собой в новый дом.

Мой покойный муж наотрез запретил мне когда-то везти в его дом чужих людей. Даже платья не взял, даже украшения. Его, впрочем, понять можно. Родовая магия — это не шутки. Все люди, живущие в моем замке, служат только крови Сольвейнов и больше никому. А на фамильных ожерельях какие только заклинания не наложены…

Тогда договор подписывал дед, и ему важнее были деньги, чем мои желания и страхи. Теперь же я намеревалась отстаивать свою позицию.

Хоть и не было у меня оружия кроме красоты и спящей магии, но и этого мне будет довольно.

Я снова придирчиво оглядела себя в зеркале, убедилась, что выгляжу великолепно, и спустилась в столовую. К ужину должны были прибыть гости: жених мой и его дядюшка, которого король поставил судьей в нашем извечном споре. Фредди уже хорошо знал обоих, я же сгорала от любопытства.

Мамки говорят, что жених красивый и добрый, а дядюшка, напротив, препротивный. И взгляд у него злой, и разговаривает слишком властно, и требует многого. Я им не больно-то верила, подозревая, что дядюшка их успел отчитать за какую-то провинность, а они и разобиделись. Ничего, строгая рука им полезна.

Я же намеревалась с этим противным старикашкой сдружиться. Пусть он будет на моей стороне, мне очень нужны союзники.

Когда же я спустилась в столовую, там не оказалось никого, кроме высокого темноволосого юноши. Ни судьи, ни Фредерика, один Роймуш. Ну, я думаю, что это — именно он. Остановившись в дверях, я с любопытством разглядывала молодого человека. Не соврали мамки, он красив. Темноволос, высок, очень худ, с загорелым лицом и умными глазами. Не похоже, чтобы он всю свою жизнь провел в библиотеке!

— Рия Сольвейн? — приятным голосом спросил юноша.

— Рия Даррен, вдова, — поправила я его. — А вы, стало быть, рий Роймуш?

— Он самый. Простите, я должен был дождаться вашего брата, а лишь потом заводить беседу.

— Глупости, — пожала я плечами. — Мы с вами не в том положении, чтобы обмениваться реверансами. Зовите меня Эстелла, так будет проще всем.

Он оглядел меня с ног до головы странным задумчивым взглядом, и, клянусь, мужского интереса в нем было чуть меньше, чем я бы желала, а потом коротко поклонился.

— Меня предупреждали, что рия строптива и своенравна. Но забыли сказать, что она при этом еще и умна. Мое имя Этьен, мне кажется, нам сейчас совершенно не нужен ваш брат. Прогуляемся в саду?

— Предлагаете сбежать? — приятно удивилась я.

— Желаю поговорить наедине.

— Выпустят ли? — усомнилась я. — В холле полно прислуги.

Рий Роймуш подошел к окну, рывком его распахнул и молча подал мне руку. Я покачала головой: мальчишка, как есть мальчишка! — но последовала за ним. Сколько раз я так сбегала от нотаций деда и душной опеки мамок? Не счесть. Да я могла и по дереву спуститься! И все же окна никто не заколотил… Впрочем, деревья возле замка все срубили.

— Я немного изучил ваш чудесный сад, — сообщил мне Этьен, обаятельнейше улыбаясь. — Здесь есть, где спрятаться.

— О, вы не видели и десятой доли, — хмыкнула я. — Вы же чужак. Не обижайтесь, но сад открывает свои секреты лишь Сольвейнам.

— Покажете мне?

— Разве что один из них.

Я решительно повела его к пруду, где под сенью старых ив была спрятана крошечная беседка. Мое любимое место! Когда-то мне показала его матушка. И это была наша с ней тайна.

Я не боялась — Роймуш никогда не найдет это место один. А Фредерик вообще не слишком любил прогулки в парке.

Время не пощадило беседку, белая краска на деревянных скамейках почти вся облезла, а тонкие колонны заросли мхом. Но она все еще была прекрасна.

— Садитесь, Этьен. У нас есть несколько минут, прежде чем Фредерик отправится меня искать.

— Около получаса, я полагаю. Они обсуждают с дядюшкой размер контрибуции.

Наморщив лоб, я попыталась понять, что значит это странное слово, но потом махнула рукой и поощрительно улыбнулась.

— Итак, как вы находите невесту?

— Совершенно очаровательной, — с готовностью ответил юноша. — Мне рассказывали о вашей красоте, но я не верил.

— Красота — крайне ненадежное богатство, — вздохнула я. — Пройдет несколько лет, и она утечет сквозь пальцы.

— Что же вы желаете услышать от меня, рия?

Он улыбнулся лукаво, и я со вздохом подумала, что будь он лет на пятнадцать старше, я бы сходила с ума от этой улыбки. Сейчас же хотелось лишь потрепать его по волосам как забавного щенка.

— Буду с вами откровенна, Этьен, я замуж не хочу. Но и опека Фредерика — хуже не придумаешь. Знаете, вы не похожи на человека, который бьет женщин.

Мальчишка распахнул глаза и выпрямился возмущенно, а потом вдруг выдохнул:

— Ваш покойный супруг осмелился?..

— Мой покойный супруг меня не любил.

— Я тоже вас не люблю… пока.

— Я знаю. Сложно любить незнакомца. Возможно, мы никогда не станем возлюбленными, но союзниками — это было бы прекрасно. Мне нужна защита от брата и прочих мужчин. Что ищете в навязанном вам браке вы, Этьен?

Он немного помолчал, а потом как-то смущенно пожал плечами.

— Рия, ваш брат разве не говорил, что я — менталист?

— Как-то он упустил этот момент, — процедила я, холодея.

Менталист? Вот это поворот! Теперь понятно, как именно он одолел Фредди. Ментальной магии сопротивляться очень сложно…

— Не бойтесь меня. Я вам не враг. Видите ли, Эстелла, вы мне очень нужны. Возможно, даже нужнее, чем я вам.

— С чего бы? — неприязнь в моем голосе трудно было не услышать. Я даже отодвинулась от него подальше.

— Я незаконнорожденный, — спокойно ответил Этьен. — Нет, не спешите убегать с криками. У рия Роймуша в законном браке родились три девочки. Я же родился и жил в Валлии, моя мать была проститутка.

Настала моя очередь изумляться. Так он — бастард? В этом не было ничего постыдного, дети не отвечают за грехи родителей. Но кровь древних родов — не водица, отец мог его разыскать и воспитать достойным человеком… наверное.

— Вы меня жалеете? — вскинул брови Роймуш. — Напрасно. Когда дядюшка меня нашел и сообщил, что я — единственный наследник, я обрадовался. Думал, что теперь моя жизнь изменится. Но увы, я так и не привык к этому обществу. Делаю ошибки, говорю невпопад, не прощаю обид. Вашего братца вон… выгнал из замка. Признаю, я и понятия не имел, что так делать нельзя. Он нападал на наши земли… Я решил, что жечь поля и деревни глупо, ведь крестьяне ни в чем не виноваты. Рыба, знаете ли, гниет с головы…

— И вы отрубили эту голову? — развеселилась я.

— Ну да. А потом приехал дядюшка и сообщил, что за такое и моя голова может оказаться на плахе. Аристократы! — он презрительно сморщил нос и пожал плечами. — Оказывается, это как шахматная партия. Нельзя взять и слопать короля.

— А вы любопытный человек, рий! — похвалила его я.

— А вы — очень честная женщина, рия, — усмехнулся он. — Вы не пытаетесь меня обмануть, это удивительно. Пожалуй, в Иррейе я встретил столь искреннего человека второй раз. Остальные… боюсь, я никогда не найду здесь друзей.

— Кто был первый? Его величество?

— О нет. Мой дядюшка. Он военный, но я — в его армии. И поэтому он все говорит в лоб.

— Итак, вы согласны жениться и будете со мной добры? — произнесла главные слова я.

— Я клянусь никогда вас не обижать и защищать от всех недругов. Достаточно ли вам, рия? Но взамен прошу полную поддержку… и детей. Сильных и одаренных.

— Я не обещаю отдать вам сердце, но готова стоять за вашей спиной и помогать во всем.

— Этого мне достаточно.

— Я беременна, Этьен, вы должны уже знать об этом.

Юноша вздрогнул и поглядел на меня с изумлением, а потом нахмурился:

— Ваш брат об этом деликатном моменте почему-то умолчал. Теперь ясно, почему он требовал немедля заключить помолвку, а свадьбу назначить на конец весны! Хочет оставить ребенка в роду Сольвейн! А чего хотите вы, рия?

— Я не хочу отдавать свою дочь этому недоумку, — зло сказала я. Фредди, скотина, ты что же, собирался прятать меня до родов? Ты и в самом деле считаешь, что жених ничего не узнал бы? — Помогите мне в этом, и я поклянусь вам в вечной верности.

Рий замолчал, напряженно сжав губы. На щеках у него выступили красные пятна. Сколько ему, шестнадцать? Выглядит все же старше, но я сейчас просила о чем-то мальчишку, бастарда, у которого не было в Иррейе ни друзей, ни связей. Что он мне ответит?

— Я знаю, что такое — отнять ребенка у матери, — поднял на меня глаза Этьен. — Но я мало что могу сделать. Род Сольвейн согласен лишь на такой договор. Боюсь, вашу дочь мне не выкупить никакими деньгами. Я попробую поговорить с дядей, это все, что мне сейчас доступно.

— Мы с вами — как два сломанных дерева, — с горечью пробормотала я. — Попробуем устоять, держась друг за друга.

По рукам у меня пробежали невидимые, но кусачие искры. Стало зябко. Родовая магия — Фредерик обнаружил наш побег и теперь требует, чтобы я вернулась. Не послушаюсь — выдернет силой. Лучше не рисковать.

— Нас уже ищут, — тихо сказала я, поднимаясь. — Идемте.

Не знаю, на что я рассчитывала. Теперь все казалось тленом. Конечно, Роймуш — отличный вариант. Он мне понравился, он готов принести клятву. Более того, он ее уже принес — и моя кровь впитала ее. Я же не зря повела его в эту беседку, тут — место силы. Замок построен возле источника, полностью подчиненного роду Сольвейн. Здесь везде разлита магия. Он менталист, так ведь и я не обычная простушка. Здесь никакой чужак не смог бы мне лгать.

Да, мальчишка. Но тем легче мне будет им управлять. Мой покойный супруг пытался вылепить из меня удобную жену. Он преуспел, лишь мое бесплодие помешало его планам. Я поступлю так же. Воспитаю мужа, с которым смогу остаться свободной. Роймуш, хоть и менталист, еще очень наивен.

Мы вышли на парковую дорожку, и я вдруг споткнулась.

— Рия, обопритесь на мой локоть. А вот и наша драгоценная родня. Сейчас я представлю вас своему дяде, генералу Тренту.

Я вцепилась ему в рукав. Дышать было трудно. Дядя? Дядя?

Навстречу нам рядом с Фредериком уверенно шагал не слишком молодой мужчина с седыми висками и цепкими серыми глазами. И я знала этого мужчину очень-очень близко.