Лютое заклятье

Глава 1

Убранство лесной избушки травницы просто и незатейливо: бревенчатые стены, глиняный пол, два небольших окошка со ставенками.

Под потолком сушатся пучки трав да связки кореньев, на лавке выстроились в ряд горшочки со снадобьями, на огне булькает в котелке зелье.

Оляна помешала снадобье и ловко сняла котелок с огня.

С виду Оляна ну никак на знахарку не похожа: тоненькая, словно тростинка, большеглазая, темно-русая коса длиннющая, чуть ли не до пола достает, и взгляд... рассеянно-мечтательный такой, будто у царевны из бабушкиной сказки.

До сих пор ходоки из окрестных деревень растерянно замирают, завидев в избушке вместо древней сгорбленной старухи юную красавицу: стоят, шапку в руках мнут, за чем пожаловали сразу вспомнить не могут.

Оляна вздохнула и насыпала в деревянную мерку толченых ягод. Бабушка умерла прошлой зимой, оставив Оляну за хозяйку. Старушка не только в травах понимала, еще и рассказчицей была - заслушаешься. Сколько историй долгими зимними вечерами поведала внучке, не счесть: веселых и грустных, правдивых и волшебных, добрых да таких, от которых кровь в жилах стынет. А теперь одна Оляна на свете – даже словом перемолвится не с кем, неровен час – с горшками разговаривать начнешь.

Взболтав остывшее зелье, Оляна подмешала к нему толченого мела – мазь от бородавок готова.

В работе на Оляну любо-дорого поглядеть: ловкая, усердная, всяко дело в руках спорится. Поначалу тяжело, конечно, одной было, но ничего - приноровилась. А как убедились все, что внучка в бабушкином ремесле толк знает, заказы от селян как горох из дырявого мешка посыпались: то отвар от младенческих колик, то растирка для спины, или вот вчера мазь от бородавок заказали, а третьего дня...

Размышления знахарки прервал резкий стук в дверь.

Колотили настойчиво, да так рьяно, что горшки на лавке подпрыгивали. Из-под потолка свалился пучок сушеной мать-и-мачехи и плюхнулся в аккурат в ведерко с колодезной водой.

Оляна набросила на плечи тяжелую шерстяную накидку и, схватив со стола лучину, бросилась к двери. Уж коли кто ломится так на ночь глядя к знахарке, значит дело срочное. Может статься, еще и в деревню к болезному бежать придется.

Тяжелый дубовый засов поддавался с трудом – разбух после затяжных осенних ливней. Упершись коленкой, Оляна рванула изо всех сил, и старая скособоченная дверь со скрипом отворилась.

На удивление - на крыльце стоял не бородатый мужик и не перепуганная деревенская баба, замотанная платком по самые глаза.

Поздний гость оказался молодым парнем: высоким, на лицо пригожим, но... Мало того, что незнакомец, так еще и не селянин. Оляна растерянно оглядела парня с головы до ног: не купец, и не из мастерового люда. Поверх рубахи на нем была кожаная одежка без рукавов, обшитая железными пластинами.

Были они с бабушкой в позапрошлом году в городе на ярмарке и там... Да, кажется, именно так выглядят княжеские дружинники. Верно, и оружие при нем.

- Вечер добрый, хозяюшка, - уважительно произнес незнакомец. – Заплутал я малость. Подскажи, как отсюда на большак вый...

Тут глаза его, привыкнув к свету лучины, выхватили из темноты нежное личико юной травницы.

- Силы небесные...- запнувшись на полуслове, прошептал гость. - Я и не думал, что на свете такая красота бывает. Как зовут тебя, прелестница? Человек ты или, может, мавка лесная? Слышал, что глянешь на такую, и все – пропал навеки. Еще и смеялся дурак, бабьими сказками называл. А оно вот как, выходит, и не сказки вовсе…

- Оляна я, - смутилась под горячим взглядом девушка. - Травница здешняя.

- Все-таки человек, - улыбнулся парень. И слегка поклонившись, представился. - А меня Властом кличут. Ратник княжий.

Власт задумчиво окинул взглядом покосившуюся крышу, старую почерневшую дверь, гнилую, местами завалившуюся изгородь:

- Никак одна живешь, Оляна? Не страшно-то самой в лесу?

- Раньше с бабушкой жила, - вздохнула травница. – Только ушла она прошлой зимой, по светлой дороге, через Калинов мост. А я что, я к лесу сызмальства привычная. Да и работы много – некогда о всяких глупостях думать.

- Понятно… - протянул парень. И вдруг, резко шагнув вперед, подхватил Оляну на руки.

- Все, хорошая моя, - сбивчиво прошептал на ухо, обжигая горячим дыханием. - Никуда не денешься, моей будешь.

И, переступив с Оляной через порог, с шумом захлопнул дверь.

- Ты что творишь, охальник?! – девушка возмущенно молотила кулачками по широкой мужской спине, пытаясь вырваться из крепких объятий. - Да чтоб тебя...

- Погоди, - Власт аккуратно поставил разозленную Оляну на пол.

И на миг коснувшись губами ее губ, добавил серьезно:

- Помолчи немножечко, я объясню.

На широкую лавку у окна выложил затертый кошель, туго набитый звонкой монетой:

- Жалованье за год выдали.

Не отводя взгляда от Оляны, стянул с пальца тяжелый перстень:

- Князь за верную службу пожаловал.

И, замешкавшись на мгновение, бережно снял с шеи серебряный медальон-оберег:

- Память о матушке... Все возьми, не жалко.

- Ты, ты, лиходей эдакий! – зашлась гневом Оляна. Рука девушки сорвала со стены тоненькую вязанку дубовых прутиков. - Неужто думаешь, что я из-за денег...

Хрясь! По наглой роже! Еще! По бесстыжим губам! По глазам…колдовским, которым глупое сердце почему-то верит.

- Нет, не думаю.

Парень мягко перехватил руку Оляны, сдул с носа прилипший дубовый листик, и, наклонив голову, нежно прижался щекой к девичьей руке:

- Просто времени у меня нету. Совсем. На заре наше войско в поход выступает. Кабы не это, думаешь, я бы торопился?

Он немного отстранился и вновь встретился взглядом с девушкой:

- Ходил бы к тебе каждый вечер, да под окном стоял. И месяц бы стоял, и два, и в дождь проливной, и в мороз трескучий. А что мне, я человек привычный. И выглянула бы как-то моя краса в окошечко, да и призадумалась: «И чего это нынче во дворе моем не так? То ли дуб у калитки ветром сломало, то ли журавль колодезный покосился. Ах, это же Власта – дурака влюбленного - нет! Куда подевался, дубина стоеросовая?» А я тут как тут: «Да вот же я, милая! Может, уже хоть на крыльцо взойти дозволишь? Или еще месяцок тут постоять?»

В словах парня было столько искренности и простодушия, что Оляна невольно улыбнулась.

Власт вздохнул и продолжил:

- Сам я из мастеровых, потому кроме воинской науки разным ремеслам обучен. Я б тебе и крышу подлатал, и забор поправил. Но не выйдет, как бы я того не хотел. В поход идем утром, к Черному морю. Наша воинская удача - девка злая да насмешливая, оттого наперед лучше не загадывать, но коли жив буду...

Горячие губы Власта уверенно нашли мягкие губки Оляны:

- Я к тебе... для тебя... сама увидишь!

Поцелуй... Да разве можно объяснить такое! Это как с крутого обрыва в реку, из горячей баньки - в ледяной сугроб, словно чаша зелья пьянящего, будто малина лесная переспевшая - сочная, сахарная...

Руки девушки сами собой обвились вокруг шеи Власта. Сладко как... и еще слаще...

И уже бы забыть обо всем, покориться, упасть, раствориться друг в друге, но Оляна из последних сил вырвалась из медового плена губ.

- Теперь ты погоди, - неожиданно серьезно произнесла она. – Я тоже должна кое в чем признаться.

И, отведя взгляд, пояснила:

- Нельзя такому, как ты, ратнику, со мною быть. Заклятье на мне страшное.

- Ну и подумаешь, - беспечно прошептал Власт, еще крепче прижимая Оляну к себе. - Я же воин княжий, а не баба на сносях, плевать мне на все заклятия разом! Даже знать о них не желаю.

И, натолкнувшись на угрюмый взгляд девушки, улыбнулся покладисто:

- Ладно-ладно, коль должна, то сказывай, что за чары на тебе такие. Не бойся, я не убегу.

- Тот, кто ласку мою узнает, - таинственным голосом начала Оляна. - Во век забыть меня не сможет. Все время про меня думать станет, и каждую ночь к нему во снах приходить буду.

- Вот и чудненько! – Власт звонко поцеловал девушку в щеку. - Да я за это заклятие еще и благодарить буду! Надо же - каждую ночь на такую красоту любоваться! А то мне какой день сотникова рожа грезится. Представляешь, рябой, одноглазый, а как рот откроет... Жуть, одним словом!

Парень нежно коснулся губами розового ушка Оляны:

- Сладкая моя...

- Стой, я не все еще сказала! – Оляна отчаянно выпуталась из объятий.

И, заглянув в затуманенные глаза ратника, проговорила быстро-быстро:

- Если ты после меня захочешь это... с другой быть... то не выйдет ничего! Совсем!

- Эвоно как... – на миг растерялся парень. Но тут же вновь притянул Оляну к себе. - А, была - не была! Согласен я! Краше тебя все равно никого нет. А эти-всякие, что в походе случаются... Б-б-бррр, глаза б мои их не видели.

Губы Власта требовательно коснулись губ Оляны:

- Вот видишь, все хорошо...

- Погоди, - с глубокой печалью прошептала девушка, утыкаясь носиком в крепкое плечо ратника. - Это присказка только была, а главное... даже не знаю, как и сказать тебе.

- Смерть? - тихим голосом уточнил парень, рассеянно гладя русые волосы любимой. - В бою?

И, получив молчаливый ответ-согласие, твердо сжал губы.

- Что ж, ясно. Только нового ты мне, краса моя, ничего не сказала. Из того войска, что в прошлом годе к Черному морю ходило, тоже не вернулся никто... Так что знаю я, и так знаю.

Власт осторожно подхватил девушку на руки, направляясь к застеленной лоскутным одеялом лежанке:

- Не думай ни о чем, и себя не вини. Просто обнимай крепче, да целуй жарче. Да потом... вспоминай иногда, ладно?

- Стой, хороший мой, - со слезами в голосе прошептала Оляна. - И это еще не все! Самое страшное впереди...

- Да что ж страшнее смерти-то? - растерялся парень. - Запутала меня совсем...

- Не просто смерть, - всхлипывая, призналась Оляна. - Подлая и бесславная, грязная да постыдная...

И, размашисто вытерев рукавом слезы, добавила виновато:

- Я же честно предупреждала, что заклятие страшное шибко!

- Люто... - резко отстранившись от девушки, обреченно прошептал Власт. - Ох, как люто...

Долго посмотрел ей в глаза и вздохнул сочувственно:

- Горемычная ты моя... Ну и судьба, врагу не пожелаешь! Уж насколько воинская доля не сахар, а твоя и вовсе - полыни горше. Это ж любить никого нельзя, а если любить, то потом... Даже представить жутко!

- Есть у меня настойка на травах диких, - печально проговорила Оляна. - Едкая, злая, у здоровых мужиков слезы ручьем вышибает. Выпьешь со мной?

- Выпью, - покорно соглашается Власт. - Хотел с тобой медового напитка любви испить, но и от горькой чаши не уклонюсь. Слово твердое мое.

И, нежно прижавшись губами к щеке девушки, добавил горячим шепотом:

- Ты жди меня, ладно? Коли вернусь - непременно придумаю, как заклятье твое подлое победить. Только жди.

Глава 2

Прошла зима, отжурчали весенние ручьи, промчалось лето, за ним осень, снова зима – больше года пролетело.

А у Оляны все осталось по-прежнему: избушка, зелья, настойки. Одно и то же - каждый день.

Угрюмо поджав губы, Оляна толкла в ступке белесый сухой корень. Яростно терла, разминала, превращая растение в однородную белую пыль. Еще бы и сердце вот так... растереть в порошок и развеять по ветру. Чтоб не болело, не ныло, не сожалело!

Бесчисленное число дней прошло со дня их с Властом первой и последней встречи, но отчего-то легче не стало. Ни капли. Словно в груди поселилось чудовище с железными когтями, и теперь мучает, царапает, безжалостно рвет на части. Только работа и спасает - тяжелая, непрерывная, с раннего утра до поздней ночи.

Оглянувшись на пустое ведро, Оляна вздохнула. За водой к колодцу идти нужно, а на улицу выходить совершенно не хочется. Там все радостное, цветущее, весеннее, а у нее настроение - хуже, чем на поминках.

С обреченным видом Оляна медленно прошла через двор и, остановившись у сруба, со злостью швырнула ведро на деревянную подставку. Как же тяжко все это: смотреть на нежную молодую листву, слушать радостный птичий гомон, вдыхать пряный аромат весенних цветов и при этом знать... Да, знать, что у нее - Оляны уже никогда ничего хорошего в жизни не будет. Потому как счастье ее ненаглядное отправилось в далекий поход, да там и...

- Хоть бы жив был, - сами собой прошептали губы. - Все равно где, с кем, пусть не увидимся никогда, только бы живой.

- Да куда ж я от тебя денусь, краса моя! - неожиданно произнес кто-то над самым ухом. Сильные мужские руки уверенно обняли за плечи, крепко прижимая к себе.

- Власт, ты? – резко обернувшись, Оляна утонула взглядом в синих, таких родных и любимых глазах.

Все такой же – высокий, сильный, смотрит ласково, но где-то в самой глубине глаз прячется лукавая смешинка.

Руки Оляны сами собой обвили шею Власта:

- Я уже и не надеялась.

- Как это не надеялась? – с сожалением оторвавшись от губ девушки, улыбнулся Власт. - Или ты думала, что простой смертный способен с твоим заклятием справиться?

Парень ловко вытянул деревянную бадью из колодца и перелил воду в ведра. Но Оляна заметила, что действует он больше левой рукой, правой только придерживает.

- Ну и лютые чары на тебе, милая! – лукаво подмигнул Власт. - Я ж ведь только губки твои сахарные испробовал, а все предсказанное сбываться начало: и думал о тебе все время, и во сне видал, а на других... даже смотреть тошно было!

Счастливо вздохнув, Оляна прижалась к милому.

- А еще я тебе спасибо сказать должен, - неожиданно серьезно проговорил парень. - Да не просто спасибо - до самой смерти благодарен буду, что удержала тогда, не дала в любовной горячке глупостей натворить. Другая б деньги взяла, да на подлую смерть отправила, а ты...

Власт погладил девушку по голове и признался:

- Все, как ты предупреждала, вышло. Выискался в нашей сотне предатель, да подстроил все так, чтобы на меня подумали. Только чудом его подлый замысел раскрылся.

- Не зря у меня сердце болело, - тихо прошептала Оляна. – Чувствовала, что вокруг тебя лихо с бедой ходят.

- Походили-походили, да и ушли восвояси, - рассмеялся Власт. – По-первому, после твоих слов я осторожней стал, а по-второму, знал, что ждешь. Никак мне пропадать нельзя – кто ж еще с твоим заклятьем справится?

Парень с легким смущением показал до конца не разгибающуюся правую руку:

- Отвоевался я. Потому заклятие твое мне больше не страшно: оно ж на ратников действует, а я что – отставной калека. Но поход наш удачным вышел, богатую добычу взяли. А князь, как про ту историю с предателем прознал, наградил меня щедро. Так что...

Власт крепко прижал девушку к себе:

- Домик я купил в городской слободе знатный: с палисадом, да с высоким резным крылечком. Помнишь, говорил тебе, что по молодости разному ремеслу обучался? Буду копаться помаленьку, нам на расходы хватит. Заживем с тобой, краса моя, душа в душу, а там и детишки пойдут... Ну как, пойдешь за меня?

- Погоди, хороший мой, - Оляна отстранилась от Власта и осторожно заглянула в глаза. - Вначале я признаться кое в чем должна.

- Что, и это еще не все в заклятье твоем? – изумился парень. – Да плевать на него! Коли любишь, мне сам черт не страшен.

- Нету никакого заклятья, - опустив голову, всхлипнула Оляна. - И не было никогда. Ты горячностью своею напугал меня до полусмерти, вот я со страху и наплела невесть что. Прости, если сможешь...

- Как никакого заклятья? – растерянно выдохнул Власт. - Да быть того не может! А что же это... тогда... со мной... что это было-то?!

Он схватился здоровой рукой за колодезный сруб:

- Ну, Оляна... Ты даже представить не можешь, что со мной сейчас творится! В глазах темно и земля из-под ног уплывает... Думал одно, а оно, выходит, по-другому все.

- Есть у меня настоечка, мятная, - виновато пробормотала Оляна, гладя парня по руке. - Успокаивает, расслабляет, помогает любое известие пережить. Выпьешь со мной?

- Если замуж за меня пойдешь, то выпью. А нет - так и смысла не вижу даром время терять.

Оляна, опустив голову, промолчала.

Власт подхватил ее на руки, развернул к себе, требовательно посмотрел в глаза:

- Говори - да или нет?

Оляна продолжала молчать, лишь зачарованно смотрела на него, не в силах отвести глаз.

Не дождавшись ответа, парень криво усмехнулся. Он поставил девушку на землю, пригладил ее растрепанные волосы и, развернувшись, направился к выходу. - Что ж, понятно. Будь здорова, Оляна, не поминай лихом.

- Да погоди ж ты, нетерпеливый! - словно очнувшись от тяжелого сна, испуганно выкрикнула девушка. - Ты мне даже подумать не дал!

- А что тут думать, - хмыкнул Власт. - Коли кто по сердцу тебе, так оно ответ сразу подскажет. Как я - увидел тебя, и тут же для себя все решил. А коли приходится размышлять, сравнивать, да выгадывать... Не нужно мне такого! Как бы ни любил тебя - не нужно и все!

- Ох, Власт... – загадочно протянула Оляна. - Да не о том я думаю вовсе!

И наткнувшись на острый, выжидающий взгляд парня, быстро пояснила:

- Просто зелье это... мятное - оно ж не только успокаивает, от него в сон клонит, что не удержишься. Вот и подумала я, что нам с тобой его пить не стоит. А есть у меня...

Густо покраснев, Оляна запнулась, но все же продолжила:

- Есть настойка из корня редкого, бодрость телу придает и даже... даже мужскую силу добавляет. Но только я про нее вспомнила, так ты речами нетерпеливыми совсем с толку сбил, в голове все перепуталось!

И, заметив, как взгляд парня начинает теплеть, лукаво улыбнулась:

- Вот стою и думаю - куда ж я ее поставила-то? Вроде как под печкой должна быть... а может в подпол спустила?

- А, ну коли так, - в два прыжка оказавшись возле девушки, Власт вновь прижал ее к себе. - Я что - я молчу! Думай, вспоминай спокойно, подожду сколько нужно.

И скользнув губами по девичьей шейке, прошептал жарко:

- А, может, давай вместе поищем? Так, глядишь, и быстрее выйдет.