Любить собаку

Глава 1

Безрассудные, вне ума и расчета поступки, похожи на порыв ветра или огня. Они вылетают из нас не пеплом размышлений и не стуком сердца. Их гипноз нельзя преодолеть, потому что сильнее внутреннего голоса – их молчание. И искра – это твоё.

Он приобрёл её по необычному случаю, вместо собаки, когда после долгого выбора друга, внутри ни разу не щёлкнуло, не ёкнуло и не отозвалось. Все таки, это - на года. Он мерил жизнь не годами, а собаками. На Птичке, где устраиваются сотни настоящих жизней, как поводыри слепых, она в своей маленькой сфере смотрелась, как апельсин, прорисованный в центре квадрата Малевича. Не просто чёрного куска холста, а именно того, эфемерного и наглого рывка в Вечность. И было понятно, что, то ли по каким-то мистическим, то ли обыкновенным насущным обстоятельствам, от неё избавляются, как от назойливого собеседника или надоевшего автомобиля. Это была маленькая серебристая рыбка, похожая на осенний лист, случайно утонувший и научившийся плавать.

С появлением этого серебра, ему, как творческому и очень умному человеку, тонкому и латентно ранимому, по-детски впечатлительному, показалось, что в комнате взошла Луна. Навсегда. Без линьки по курсу месяца и вращения вокруг и вдоль эллипса, без отражённого света и кратеров. Всего лишь монетка и необычный артефакт в маленьком море стеклянной сферы.

Желание что-то понимать познавая, уже давно не занимало его наполненный опытом и словами гениев рассудок. Он знал всё, об остальном - догадывался, как ленивая кошка, свернувшаяся клубком, он просто находился в жизни. Когда устаешь, и уже ничего не удивляет, остаётся только одно. Найти что-то новое. Он искал то, что так и не открылось человеку обычному. То, ради чего совершаются войны и забываются победы, пишутся стихи и строятся храмы, умирают и дают жизнь.

Потому что только там было то, чего он так и не узнал так близко и чисто, как это бывает в природе, когда дождь поит цветы и птиц, а небо, если смотреть на него снизу вверх, растянувшись на траве, улыбается радугой. Когда осенние слёзы - обещание весенних ручьёв, и хочется жить, не задумываясь о том, почему тебе больше никогда не будет холодно. Ему казалось, что, заплатив оброк уму, он может рассчитывать на некоторую скидку от жизни, и льготный выход в сторону приятного не покоя, после которого так красиво внутри, а слова так похожи на живых людей: встречаются, ссорятся, расстаются и забываются. И за каждым стоит судьба и роль в театре жизни.

Он наблюдал за гипнотическими телодвижениями рыбки и ему иногда казалось, что она плавает то у него в голове, нежно касаясь извилин нейронных гонцов памяти, то спускается по артерии, а то, бьёт хвостом в сердце или под ним, как это бывает, когда ты помнишь самый первый внутренний голос, матрицей будущей жизни.

Он любил вот так сидеть и вспоминать, глядя на её доверчивые то юркие, то грациозные скольжения, думая, что всегда есть грань между людьми и событиями, необходимая грань, которая и есть самая крепкая гарантия близости, как любое преодоление, приводящее нас к равнине, и любая потеря, приносящая находки. Вспоминая свою прошлую жизнь, и находясь под влиянием этого беспристрастного и чистого отношения к миру в себе, многие события своего прошлого он стал видеть иначе. Меняя восприятие в настоящем, менял свое прошлое. Он не чувствовал, а знал, что там в прошлом, во времени, когда всегда есть только настоящее – всё меняется, влияя уже не только на него одного.

Он научился переигрывать обиженность отчаяния и болезненность привычки, скуку и обыденность бытия. Пробуя связывать события и поступки людей в новые причинно-следственные цепочки, он чувствовал, как его ослабевают какие-то внутренние узлы и осыпаются преграды, которые не давали видеть настоящее за фасадом фальшивых красок и иллюзий. Он научался видеть непритязательную красоту там, где другие могли видеть только пошлость безобразия или грязь.

Ведь даже разводы бензиновой лужи могут скрасить скучный вечер, если увидеть под ними не серый асфальт, а экзотический узор колдунов вуду или сложенный хвост уставшего от любви павлина. Увидеть всё то, что живет во втором дне реальности. Со временем он начинал ощущать, что ему удалось изменить отношение почти ко всему, что раньше составляло скучный архив прошлого. Там не осталось растерянности холодного зимнего осуждения, как и липкого сиропа елейной и иногда сладострастной лжи ради желания вписаться в чужой монастырь без входного билета боли. Там был меняющийся мир, после входа в который, ты сам был и дорогой, и путником.

Однажды он услышал не свой внутренний голос. О том, что он чужой, было понятно по оттенкам и тембру. Пробираясь сознанием сквозь шумы и помехи, он разобрал ровную, как гул самолета фразу, которая не могла принадлежать ему:

- Я не золотая и не исполняю желания. Я даже не щука…

Он отвык, уже давно отвык от того, чтобы кого-то успокаивать или утешать. Когда всё обо всём знаешь, разговаривать скучно, и нужен очень сильный толчок извне, чтобы появилось желание причастия к жизни другого.

Слова не находились. День. Второй. Но и желание утешить маленький осенний лист в аквариуме не проходило.Но не скажешь же рыбке, как человеку – не бери в голову, мне ничего не нужно. Желание, это как раз и есть то, с чем он всю жизнь пробовал по-рыцарски разговаривать, размышлял он. Если они слабые, я им уступаю. Если сильные, они покоряются мне, когда не получается их победить. Поймет ли она такие человеческие глупости…

Желание было сильным, но у него впервые не появилось ощущения рыцаря, и он не стал его побеждать. Ведь не только словами можно говорить. И тогда он усыпал сферу новым рельефом грунта: белым речным песком и маленькими искусственным садом из земных цветов.

На следующий день в вечернем молчании появились новые ноты неожиданной тишины. Так бывает внутри, когда видишь плачущий закат. Жадное Солнце, растроганное чем-то увиденным на земле, не хочет отпускать картинку, падая в ночь, и плачет, но человеческими глазами. А люди даже не догадываются, почему скатилась слеза, похожая на солнечный дождь. Светлый и теплый. В такие минуты хочется писать стихи, гладить по голове ребёнка или обронить – спасибо. Неважно кому. Просто поделиться теплом. И он вновь услышал серебряный голос внутри.

- Ты узнал почти всё. Но твое сердце так и осталось с тем, чего ты не смог понять. Оно заколдовано памятью и ему там хорошо, хотя ты так не думаешь. Но ведь нет ничего глупее, чем понимать слова головой.

Преврати ее в сердце, и может быть, у тебя получится достучаться до себя настоящего. Ни одна самая мудрая и правдивая книга не расскажет тебе, что плачут не только от счастья или горя, но и от простой мысли, что ты есть. Ты и сам можешь стать для кого-то такой книгой воды, ставшей копилкой отражений нашей жизни. Это вторая жизнь - транш вероятности. Внутри каждого есть зеркальные слёзы, жить с ними больно, но их нужно обязательно выплакать самому.

Это маячки пятого времени. Времени моря. Там живет все непостижимое и невозможное. Именно оттуда можно изменить прошлое, согреть настоящее и забыть будущее. Но чтобы научиться так плакать, нужно найти своё остальное «я». Им может быть что угодно. Город или человек, дерево или собака, мысль или ветер. Неважно, где и кем, или чем ты его найдешь, но ты обязательно узнаешь его по звуку, аромату или шрамам. И только после встречи с ним научишься забывать, что мир делим на плохое и хорошее, твое и чужое, белое и черное. И там, где у многих это еще болит, тебе это будет приносить тепло, которым ты сможешь делиться со всеми. Как Солнце или Луна. Каким бы ты светом не светил. Ведь после этого ты всегда сможешь сбежать в морское время.

Это мой маленький подарок, который я оставлю после себя.

Но дни шли, и ничего не происходило.

Он грустил и боялся, то скучал, то злился. В ожидании, скрытом желании, вместо нервных ниток - целые канаты. Серебро потихоньку потемнело и больше не говорило с ним тонким голосом и даже не молчало в его сторону. Измененное прошлое не грело, и казалось, что его опять просто дразнят, поймав на ловкий ментальный кукан.

Он читал, работал, выгонял из себя зиму, из зимы себя, пропускал воздух как газ через фильтр легких, воду и остальную жидкость сливал с природой, слушал, как иногда тихо-тихо стучит сердце, похожее на сломавшиеся часы. Старался не думать вообще ни о чем, потому что в такие минуты в голове происходит ледовое побоище с внутренним драконом на тему "почему опять всё не так".

Рыбка перестала быть тем, чем казалась, и превратилась в обычную кильку упущенной печали об интересном. И однажды, проснувшись, он увидел, что сфера пуста. Вода, камни, искусственные цветы как венок на маленьком холме.

Внутри было пусто. Что-то говорило ему, что ошибка не его, что это вообще не ошибка. Он поверил и ждал, что из этого пятого времени к нему придет знак или хотя бы образ этих непонятных зеркальных слёз. Ведь он рыцарь своих и чужих желаний, бросающий добро в воду не по правилам, а по наитию и внутреннему закону. Но это желание встречи было не слабее и не сильнее его, и он не знал, что с ним делать: жалеть или прогонять. В воскресенье он поехал на Птичку за ответом на свои ожидания.

Это была рыжая колли, хозяева уезжали на ПМЖ в другую страну и уступали двухлетнюю собаку почти даром. Он посмотрел на её глаза, потом в них и заплакал, узнав в ней свою боль. Это были первые зеркальные слёзы. В голове зашумела волна и накрыла время, как небо землю. И только на островке детской памяти, похожем на ту сферу, серебристый голос вел странный диалог сам с собой.

Любить собаку…Бред..Но почему бы…Как урок..или новый поворот..А почему бы и ..

Он погладил её по холке, и она лизнула ему руку, посмотрела в глаза и купила, как игрушку. Навсегда.

Покупать ее за деньги стало больно и неловко перед ней. Но так это у людей. Собакам стыд неведом. Может быть, потому они так открыты, когда привязываются. Им не стыдно быть слабыми и зависеть, даже от нас, кожаных мешков с библиотекой чужого опыта.

Пятое море мыло извилины души словами.

Вы все ..все перепутали на вашей сфере… Любовь - это не желание и не влечение.

Любовь – это условие, главное условие тепла на Земле.

Как дышать, всходить солнцу, как одеваться, когда холодно и раздеваться, когда жарко или будет жарко. Как смотреть на небо, когда скучаешь на кухне по Дому. Она всегда есть. Вы ее только проявляете как свет или отражаете как зеркала. Вы поместили ее в ум, сделали предметом торга и анализа. Если любишь Небо, оно тебе обязательно отвечает. Вспомни это ощущение. Просто вспомни любовь неба, идущую от тебя. Не превращай её в желание, и ты узнаешь, о чём молчат рыбы.

Они доехали быстро, вот только ключ в двери неожиданно застрял, и она открылась с третьей попытки. Собака, немного робея, но с любопытством и каким-то детским интересом обнюхивала вещи в комнате. На подоконнике стояла сфера, которую он не успел убрать. Там плавало две рыбки. Откуда-то издалека послышался звук бьющегося стекла.