Лисьи сказки

Лисий Предок

Легенда о происхождении досточтимых Лисьих Предков, кои спускаются к смертным, дабы смущать их сердца.

По преданию, почтенный Предок всех ныне живущих лисов-оборотней спустился со священной горы, желая посмотреть на людей.

В долине у реки он повстречал девушку, прекрасную, словно облачная фея. Черные как смоль волосы ее струились до пят, подвязанные в нескольких местах лентами. Лик был светел, как луна, губы алели киноварью, глаза светились, как тонко обточенный полированный агат, а зубы были подобны мелкому ровному жемчугу.

Платье ее было простое, однако дева не поскупилась на сотню складок на юбках, хоть так пытаясь скрасить бедность простого хлопка без узоров. Кафтан ее облегал тонкий стан, подобный молодой иве, изгибающейся на ветру.

Ножки ее, видневшиеся из-под юбок, были как нераспустившиеся лотосы, крохотные и изящные, с чешуйками розовых ноготков. Туфли свои она сбросила на берегу реки, чтобы не намочить ненароком. Детские ее руки намекали на благородное происхождение.

Так в дальнейшем и оказалось: она была из обнищавшего, но благородного рода. Поместья ее отец лишился, как и чина, и остался только крохотный домик с наделом земли в самой глуши. Слуги все разбежались кто куда, бросив своего господина. Остались только супруга, вторая жена с младенцем да подросшая дочь на выданье. Она, как могла, пыталась помочь семье.

Между тем, не заметив чужих глаз, дева скрутила волосы в узел и заколола простой деревянной шпилькой, подобрала до колен юбки, чтобы их не промочить, достала из плетеной корзины белье, кинула на шершавые прибрежные камни и принялась колотить палкой, полоща в чистой воде, стекающей с горных ледников. Работая, она напевала:

«Где возлюбленный мой,

Храбрый и сильный?

Где возлюбленный мой,

Статный и видный?

Где возлюбленный мой,

Добрый и мудрый?

Где возлюбленный мой,

Умный и хитрый?

Где возлюбленный мой…»

Лис не смог устоять, когда услышал это, ибо считал себя именно таким. Значит, его-то дева и ждала? Он гордо распушил свой хвост и закрутился на месте, раздумывая. Слова девы пришлись ему по душе.

Ему понравилось, что она просила не богатого и не знатного, значит, не гналась за златом в ущерб остальному. Лисий Предок, дабы не испугать, принял вид красивого юноши и окликнул девушку, когда она уже собиралась домой.

– Приветствую деву. Как имя твое? Не подскажешь, далеко ли до ближайшей деревни?

Девушка смутилась, увидев юношу видного и статного, о котором втайне мечтала. Она, стараясь не подать вида, что ей интересно, рассматривала его, и все, что она разглядела, ей весьма нравилось: и темные волосы, заплетенные в толстую косу до пояса, и открытое лицо, на котором неведомый художник начертил дуги бровей, и темные глаза, и прямой нос, и улыбка, в которой изогнулись губы. Черты лица выдавали человека решительного, но доброго.

Одет странник был в простой серый кафтан-безрукавку и штаны, обут в плетеные из конопляной веревки сандалии. Оттого, что шляпы он не носил, лицо покрывал ровный загар. У пояса свисал футляр с флейтой и простая подвеска с «узлом счастья» без камней или бусин.

Девушка, запинаясь, ответила, а потом предложила пойти вслед за нею. Юноша согласился. Они разговорились, пока шли, и девушка прониклась к путнику нежными чувствами. В деревне она отвела юношу к себе домой, а ее отец, не растерявший благородства, поделился последним куском с гостем и отказался от платы.

Хозяин дома расспросил гостя. Юноша поведал, что шел в столицу, дабы попытать счастья в экзаменах на придворный чин. Все предпосылки для этого были. Был он весьма начитан и усердно готовился к испытаниям. В котомке у него обнаружились переписанные труды ученых и поэтов. Он прекрасно писал и рисовал. А как умело играл на флейте! Заслушаешься. Юная дева была очарована и еще больше воспылала к нему чувствами.

Покидая гостеприимный дом, юноша признался дочке хозяев в ответных чувствах и подарил свою простую подвеску, а она обещала его ждать и не выходить замуж за другого, будь он сколько-нибудь хорош.

Шло время. Стали поговаривать, что девушка зря страдает, и тот путник больше не вернется. Даже родители устыдились и поверили злым голосам. Отец стал подыскивать жениха для дочери. Пусть она и небогата, но благородного происхождения, хорошего воспитания, обучена письму и ведению хозяйства. А уж как красива! Глаз не отвести.

Вздохнув, потратил он заготовленное на черный день серебро и справил дочке приданое: шелка, да бусы, да подвесы и шпильки, да туфли. Из шелка умелая невеста вместе с матушкой и второй женой сшили три платья и украсили их искусной вышивкой.

Женихи зачастили на смотрины, но никого не привечала дева. Сердце ее было уже несвободно. Она те платья шила для своего любимого, которого ждала, а подвеску, не снимая, носила на тонком пояске под одеждой. Отец сначала ее не неволил, но потом не сдержался и все же вспылил:

– Я ли не потратил на тебя последнее? Растил, кормил-поил. Скоро брачный возраст минует, и никакая красота уже не спасет. Только в жены вдовцу податься или второй женой к богатею. Тебе это надо?

Так он корил непослушную дочь. Но упрямица никак не соглашалась. Однажды именно такой богатей пожаловал к ним во двор. Был он уже в летах и имел жену. Он прослышал о прелестях девушки и мечтал взять ее второй женой. Был он знатен, денег не считал, и его владениям можно было позавидовать. Чтобы задобрить будущего тестя, жених привез богатые дары. Тут отец, невзирая на волю дочери, решил по-своему: свадьбе быть.

Девушка, видя такое дело, презрела долг перед семьей и хотела бежать, но ее поймали и заперли в сарае до самой свадьбы. А после опоили зельем и выдали замуж. Она была как кукла и соглашалась на все. Деву нарядили в алый свадебный наряд, нарумянили щеки, накрасили губы, убрали волосы в высокую прическу и укрыли светлый лик шелковой вуалью. Уже посадили в паланкин, уже повезли в большой город, уже доехали до той самой реки, где встретила девушка друга. Тут действие зелья стало слабеть.

Сжала дева рукой подвеску, вскрикнула раненой птицей, выскочила из паланкина и кинулась с обрыва прямо в реку. За нею вслед нырнул жених. Вытащил деву из воды, и вдруг она узнала свою любовь.

– Как? Неужели это вы?

– Да, я, – ответил хитрый лис, сбросив иллюзию. – Год и один день ты меня ждала, всех женихов отвергла, была мне верна. За это тебе награда.

И увез ее к себе в горный предел.

С тех пор Лисы повадились брать в жены человеческих женщин. Кровь разбавили, однако среди Первородных нет-нет да и встретится настоящий Лис. «Как это?» – спросят непосвященные. А вот как. Все оборотни – это люди, которые превращаются в Лисов. А они – Лисы, которые становятся людьми.

Вот и вся разница.

Меч и ножны

Сказание о том, как милосердие, столь редкое среди жестокосердных мужчин и несущее горести мягкосердечным женщинам, на сей раз пошло на пользу и соединило навеки двух заклятых врагов.

Есть старые стихи. Им уже более ста лет, как и легенде, которую я хочу вам поведать. Слушайте же и внимайте.

«У воина два меча.

У меня ножны и меч.

Довольно и этого».

Это случилось еще до того, как драконы спустились с небес и объединили государство под своей рукой.

Тогда шла война Южного княжества и Северного Царства. В одной из битв войско Севера, потеряв больше половины бойцов, с позором отступило. Южане гнали врагов до самой границы.

Среди северян был необычный воин, снискавший себе славу среди друзей и врагов. Умелый мечник, он не знал себе равных в бою. Звали его Храбрый Феникс. Однако никто не подозревал, что под мужской одеждой скрывается женщина, которая отправилась защищать себя и свой народ.

Войско северян было разбито, и погоня шла за ним по пятам. Портреты воительницы были развешаны на всех перекрестках. И вот наконец ее настиг Пустынный Ветер, прихвостень южного князя. Воин не знал поражений в бою. Кроме того, был умен и красив. У него было два меча, и он славился тем, что виртуозно ими владел. У воительницы был лишь один, и тот зазубрен и затуплен в бою.

Враг обнажил свое оружие и подступил совсем близко. Однако Храбрый Феникс отважно сражалась обитыми металлом ножнами и мечом. Обороняться она могла, но сколько еще продержится? Ни он, ни она не знали.

Враг уже торжествовал и заранее праздновал победу, но тут воительница подпустила его совсем близко. Она поймала своими ножнами один из мечей, а другой отвела своим клинком и выбила из рук противника. Так было велико ее воинское умение.

Оставшись безоружным, враг приготовился к неминуемой смерти. Однако Храбрый Феникс достала вражеский меч из ножен. Она внимательно рассмотрела красивый клинок, любуясь его блеском и морозными узорами на поверхности, после чего молвила:

– Пожалуй, он хорош, но не для меня. Чужой меч не будет служить другому хозяину.

Так она хотела сказать, что не сдается. Однако она понимала, что Пустынный Ветер тоже не перейдет на другую сторону и не предаст своего господина. Вернув врагу меч, она продолжила с ним биться. Что ею руководило – жалость или глупость? Как знать.

Пустынный Ветер притворился, будто ранен, и выбил меч из рук девы. Она теперь сражалась пустыми ножнами против острого клинка. И снова она поймала меч в свои ножны, рискуя собой и подпустив так близко, как только смогла. Теперь они стояли лицом к лицу. Пустынный Ветер поразился тонкой красоте незнакомого воина. Как же такой изящный, женоподобный юнец мог его победить? Невозможно. Немыслимо! Какой позор.

– Что смотришь? Убей, – сказал он.

И кинулся вперед, чтобы наверняка напороться на меч и не попасть в плен. Однако воительница не стала убивать безоружного. Она отбросила мужчину, отвесив ему несколько обидных ударов ножнами.

– Не стоит пятнать меч кровью хозяина, – усмехнулась она и сняла островерхую воинскую шапку.

Косы рассыпались по плечам, спускаясь до талии. Так воин узнал, что перед ним женщина. Он был несказанно удивлен.

– Ножны сильнее меча, – сказал он и склонился перед ней, а она просто ушла.

Спустя несколько лет, когда Западное и Северное Царства объединились, и Южное княжество пало под их напором, воин снова встретил давнего противника. Теперь Пустынный Ветер был среди униженных и побежденных южан. Его господин был мертв, и остался только малолетний наследник, которого пощадили, дабы держать людей в покорности. Чужаки обосновались во дворце князя, пировали и устанавливали свои законы.

– Подойди, – сказал ему вдруг воин, миловидный, как девушка.

Пустынный Ветер узнал воительницу, да и как он мог ее позабыть! У него похолодело в груди. Что сейчас будет? Мужчина подошел ближе. Она же спросила, как ни в чем не бывало:

– Все ли при дворе ладно? Мы не должны допустить оскорблений.

– Почему?

– Лучше править садами, а не пустыней.

Женщина рассудила здраво, если так посмотреть. Пустынный Ветер заверил, что все хорошо, и наследник князя, при котором регентом стал наместник Севера, тоже в полном порядке.

Так бывшие враги стали видеться каждый день, потому что он охранял юного господина, а она – наместника. И однажды враги поняли, что меж ними больше нет зла и обид.

– Однако меч порою сильнее ножен, – призналась Храбрый Феникс, став женой и полноправной хозяйкой в доме Пустынного Ветра. – И один без другого не может.

Тот меч, взятый в бою, стал ее свадебным подарком супругу и вернулся наконец к хозяину.

Правда то или вымысел, мы не можем проверить за давностью лет. Никому не дано повернуть реку времени вспять и вернуться в прошлое.

Дракон и феникс

Сказание о том, что две половины суть единое целое, как солнце и луна, и неотделимы друг от друга, и не людям вмешиваться в божественный замысел, пред которым даже Сын Неба бессилен.

Есть поверье, что рождение близнецов приносит удачу. Их называют дракон и феникс.

Однажды в семье безвинно пострадавшего опального чиновника, сосланного в дальнюю провинцию, родились близнецы. Жена его была в тягости, когда владыка повелел покинуть столицу. От тряски роды начались раньше времени, и женщина разрешилась от бремени не в срок.

До того геомант составил карту рождения, и все знаки были весьма благоприятными. Однако из-за ранних родов картина звезд изменилась. Луна и солнце вступили в противостояние, и это сулило великие беды семье и стране.

Чиновник не мог этого допустить. Он все еще надеялся подняться и вернуть себе доброе имя, так что он разделил близнецов. Мальчика, как первенца и наследника, было решено оставить, а девочку отдать на воспитание в чужую бездетную семью, заплатив им вдосталь золота и серебра.

Девочку нарекли Небесной Вуалью, что обещало ей покровительство высших сил. Ибо давно известно, что имя – это судьба, и оно может повлиять на жизненный путь.

Росла она в предгорьях, не ведая о своем благородном происхождении. Однако ее вид и каждый жест выдавали ее с головой, ведь у простолюдинки не может быть такой тонкой красоты, белоснежной кожи и ума.

Став взрослее, девушка попросила отдать ее на обучение в горный монастырь. Так она до самого совершеннолетия училась писать и читать. Переписывая священные сутры и духовные книги, она многое познала, а также смогла немного помочь семье. Писарь с хорошим почерком – весьма ценный слуга.

Однако она была женщиной и не могла поступить на службу в управу или к какому-нибудь богатею. Первое было невозможно, потому что туда принимали только мужчин; второе было опасно для незамужней беззащитной девушки. У бедняжки не было влиятельной семьи, чтобы остановить злодеев, если бы те стали ее домогаться.

Тогда девушка пошла на ухищрение. Туго перемотав грудь тканью и переодевшись юношей, она отправилась в ближайший город. Там она стала предлагать свои услуги в книжной лавке, отдавая часть заработка торговцу.

Вскоре о писаре с дивным почерком пошла добрая молва. Нерадивые студенты просили ее переписать Десятикнижие и Трехкнижие. Кое-кто приносил обновить обветшавшую книгу. Дамы тоже частенько захаживали, чтобы «юноша» написал им любовную записку.

Однажды в лавку заглянул ее брат, которому сровнялось шестнадцать лет.

– Приветствую, – сказал он торговцу. – Пришел ли мой заказ?

– Да-да, молодой господин, только вчера разобрали обоз из столицы, – ответствовал лавочник, мысленно потирая руки в предвкушении барышей. – Желаете взглянуть?

Он достал из-за прилавка увесистую стопку книг и пару свитков, спрятанных в трубки из стеблей бамбука.

Девушка, сидящая в углу в компании бумаги и тушечницы, отвлеклась и посмотрела на гостя. Она премного удивилась, заметив сходство. Это лицо она видела каждое утро в зеркале, только ей не приходилось бриться. Впрочем, наверное, юноше пока тоже, такой он был нежный и красивый.

Мысленно она позавидовала ему. Наверняка сей юноша готовится сдавать экзамены на чиновника низшего ранга. А там и до столицы недалеко! Главное найти себе достойного покровителя.

– Ах! – вдруг воскликнул юноша. – Наверное, сюда попала вода. Тушь расплылась. Что же теперь делать?

– Дозвольте, господин, – встала с места девушка. – Если я читал эту книгу раньше, то смогу вам помочь.

– Кто ты?

– Я писарь, меня зовут Небесный Покров, – ответила она.

Став на путь обмана, она изменила один знак в имени.

– Хм… – прищурился студент. – Имя как у женщины. Впрочем, ты сам женоподобный. Не обижайся! Тебе, наверное, едва сравнялось четырнадцать-пятнадцать лет?

– Нет, господин, я уже взрослый! – возмутилась она. – Я родился в год дракона, в седьмой день седьмого месяца, когда небесная Ткачиха встречается с земным возлюбленным.

– О! Как интересно, – протянул ее новый знакомец и щелкнул костяным веером. – Я тоже родился в этот год, месяц и день. А час?

– Не знаю, господин, но родители говорят, это было ночью.

– Наверное, это судьба.

У них целиком и полностью совпадали небесные знаки.

– Осмелюсь узнать у господина его родовое имя, – с поклоном поинтересовалась девушка.

– Высокий Кипарис, – ответил он.

Девушка одобрительно кивнула. Хорошее имя для того, кто хочет высоко подняться. Кроме того, кипарис – мужское растение.

– Ну, покажи мне, на что ты способен, – попросил он, протягивая ей испорченную рукопись.

Девушка вернулась на свое место. Студент скинул шляпу, чтобы не мешалась, и уселся за стол рядом с писарем. В две руки они довольно быстро управились с переписыванием. Где студент различал знаки, он писал сам, а где не было видно, продолжал писарь.

– Удивительно! Даже почерк похож! – воскликнул юноша. – Ты даже пишешь левой рукой, как и я. Наверное, наши судьбы связаны. Я приду еще через два дня. Не хочешь пойти послушать представление оперы? Давеча в город прибыла столичная труппа.

– Почту за честь, – поклонилась девушка.

Они с хозяином лавки проводили дорогого гостя.

– Знаешь, кто это был? – таинственно улыбаясь, спросил торговец.

– Нет, господин. Кто-то важный?

– Это сын сосланного Левого советника.

Брови ее удивленно взлетели.

– Надо же! Неудивительно, что он так хорошо образован.

Повелитель был мудр и милосерден. Запрещая сосланным придворным вернуться в столицу, он не лишал их детей возможности подняться. Ведь только в благородном гнезде может родиться орел; если же яйца разбивать и гнезда разорять, это приведет к мятежу и упадку.

Людям надо оставить надежду, тогда они будут верны до конца, что бы ни случилось и как бы их не била судьба.

***

Минуло три дня, и писарь со студентом отправились смотреть представление. Куда бы они не пошли, их принимали за двух братьев – старшего и младшего. Даже друзья студента решили, что к нему в гости наведался младший родственник.

Актеры пронзительными голосами пели о путешествии царя обезьян. Студент, как оказалось, был в опере не первый раз, а вот писарь слышал и видел все это впервые.

– Ну как? Тебе нравится? – спросил Высокий Кипарис.

– И да и нет, – задумалась девушка.

– Почему?

– Как объяснить вам, молодой господин? Пронзительный голос кастрата все равно не сравнится с тонким женским голосом. Так же как и внешность не подменяет сути.

– Тонко замечено.

Студент понимал, что приличия должны соблюдаться, и женщинам не дозволено выступать в театре, однако тоже в глубине души считал так же, как и новый друг.

– Пожалуй, ты мне интересен, – сказал Высокий Кипарис, когда они вышли из театра. – Наши мысли совпадают во всем. Я редко ошибаюсь в людях. Не побрататься ли нам?

– Господин! – пала ниц девушка. – Как можно? Вы, верно, шутите над бедным писарем. Мы так мало знакомы. Я низкого происхождения, не то что вы. Как бы вам не пожалеть.

– Не бойся, – поднял ее на ноги юноша. – Я все улажу.

Так они дружили год, а после, укрепившись в своих намерениях, принесли клятвы вечной дружбы и кровного родства в храме Семи Богов.

***

По весне студент смог сдать промежуточный экзамен и надел накидку и шелковую шапку чиновника низшего ранга. Теперь он служил в городской управе, но не забывал о своем названном брате.

Все свободное время они проводили вместе, понимая друг друга с полуслова. И только родители Небесного Кипариса не ведали о его знакомстве.

– Небесный Покров, когда же ты позволишь мне открыться родителям? – спросил однажды юноша.

– Ах, мне страшно. Вдруг они меня не примут? Кроме того, у меня еще живы родители, это будет непочтительно по отношению к ним.

– Хорошо, – нехотя согласился он.

Вскоре ему объявили, что переводят его в столицу. Там ему надлежало пройти обучение и попробовать сдать еще один экзамен. Отец, надеясь, что его мечта сбудется, снарядил сына в дорогу.

– Ты поедешь со мной? – спросил ее на прощанье Небесный Кипарис.

– Дай время до рассвета.

Утром девушка явилась на заставу, где уже готовился караван. В ее руках был увесистый сверток с одеждой и книгами. Обрадованный побратим обнял ее.

– Ты пришел!

– Да. Как я мог тебя оставить?

Они примкнули к обозу и до самой столицы вели беседы о прочитанном, чтобы подготовиться к экзамену. По вечерам охранники и прочие попутчики, заинтересовавшись их научными спорами, приходили послушать. Иногда писарь помогал составить письмо и тем заработал немного денег, покрыв расходы на дорогу.

***

В столице время бежало быстрей, чем в провинции. После экзаменов, которые Высокий Кипарис блестяще сдал, он поступил на службу в городскую управу. Девушка нашла работу в одной из книжных лавок, коих тут было великое множество. Столичные жители любили читать и были через одного грамотные.

Однажды в лавку заглянул странный посетитель. Почему девушка так решила? Да потому, что он был одет в цветные шелка, как беззаботный повеса, однако лицо его несло печать власти. Этого мужчину было легче представить в одеждах чиновника или воина, нежели богатея, который не работал в своей жизни ни дня. Было ему лет сорок на вид, но, что касается его, это не был возраст увядания. Скорее, он был в самом расцвете сил.

– Что угодно благородному господину? – угодливо спросил владелец лавки, подскочив к покупателю.

– Мне угодно… Мне угодно кое-что переписать, – усмехнулся гость. – Я уже обошел множество лавок, но нигде мне не смогли помочь. Все не то.

Девушка низко поклонилась, приветствуя заказчика, и взяла бумагу. То было письмо от некоего господина. Она уже обмакнула кисть в тушь и занесла над листом рисовой бумаги, но тут не на шутку задумалась.

– Господин, – посмотрела она прямо в глаза опасного незнакомца, хотя ей очень хотелось отвести взгляд. – Что именно вы хотите?

– О чем ты? – резко бросил он.

Она, рискуя вызвать недовольство, уточнила:

– Куда отправится письмо? Если оно прибудет с голубем, то я напишу его на тончайшем шелке. Для путешествия на воде нужен закрытый воском бамбуковый футляр. Если это официальное письмо, нужен пропитанный рыбьим клеем шелк и красная киноварь для печати поверх написанного, а для простого сообщения достанет и рисовой бумаги. Надо ли запечатать конверт так, чтобы его не могли вскрыть незаметно? И… простите, господин…

– Что?

– Нужно ли копировать почерк?

Это порою от нее требовали, и она предпочла уточнить сразу, нежели впустую портить бумагу.

– А ты не глуп, – вдруг улыбнулся господин.

Он этой хищной улыбки все внутри у девушки затрепетало. Вроде похвалил, так отчего же терзают дурные предчувствия?

Господин объяснил, что письмо надлежит скопировать в точности, что она и сделала, выбрав подходящую бумагу и густо-черную тушь из лампадной сажи с рыбьим клеем. Не отличишь! Только цифры заказчик попросил изменить. Он, весьма довольный, сравнил оба письма и щедро заплатил за услугу. Когда он вышел, девушка вздохнула с облегчением.

– Кто это был? – спросила она.

– Не знаю, – ответил торговец. – Не все ли равно, если хорошо платят?

Девушка в глубине души была не согласна, но промолчала. Дело сделано, обратно не вернуть.

***

Прошло несколько дней. Поддельное письмо дошло до адресата. За невинным перечнем из тканей, тесьмы и бус таилось перечисление воинов столичного гарнизона, военных башен и конницы.

Вражеский полководец получил послание, думая, что оно от его лазутчика. Весьма довольный, он велел войскам выдвигаться, чтобы к рассвету пересечь горный перевал, отделяющий друг от друга два государства, и занять нужные позиции.

Тот, кто перехватил настоящее донесение и заменил его, тоже готовился к встрече гостей.

***

Через неделю, воспользовавшись тем, что часть войск выведена к зиме на постой, столицу осадили враги. Однако с тыла ударили войска императора. Наголову разбив противника, захватив его обозы, оружие и взяв немало пленных, воины с победой возвращались в город.

Побратимы в это время сходили с ума от страха. Высокий Кипарис, когда ему удалось отлучиться из управы, сказал:

– Если город возьмут, давай умрем вместе в бою.

– А если мы окажемся слабее? Мы же не учились боевым искусствам.

– Тогда заколем друг друга, чтобы не умереть позорной смертью.

И они скрепили обещание кровью, надрезав ладони и смешав свою кровь.

Однако судьба оказалась к ним благосклонна. Город был спасен, и сам император, как говорили, возглавил войско, которое погнало прочь завоевателей.

– Говорят, правитель уже не молод, но самолично сражается мечом и стреляет из лука, – рассказывал побратим. – Он делит все тяготы похода с войском, и оттого его любят простые солдаты, которые готовы без колебаний и сомнений отдать за него жизнь.

– Неудивительно. Слуги следуют по пути господина, – повторила девушка древнее изречение. – Но разве это не он сослал твоего отца? Чему ты радуешься?

– Пожалуй, мой досточтимый отец сам виноват в этом. Ему не следовало указывать владыке, а только направлять его советом. Другие советники не потерпели возросшего влияния на юного владыку.

Наследнику престола исполнилось тринадцать лет, когда умер его отец Сев на трон в столь юном возрасте, кронпринц рисковал попасть под влияние советников, став их марионеткой. Чтобы этого не допустить, их было четверо. Как только влияние одного из них усиливалось, другая фракция начинала интриговать.

– Что теперь? – спросила она.

– Будем жить, как раньше.

Но жить прежней жизнью не вышло.

***

Спустя месяц армия возвратилась обратно с новой победой.Все ликовали и праздновали это событие. Вино лилось рекой! Уличные разносчики и хозяева забегаловок не успевали подавать закуски напитки. Люди танцевали прямо на улице, прославляя своего непобедимого заступника-императора.

Побратимы тоже отмечали. Высокий Кипарис кое-как добрался домой, а вот первый раз в жизни выпившая девушка дома расслабилась. Под храп владельца лавки она ушла в свой закуток, стянула опостылевший мужской наряд, распустила повязку на груди и стала мыться.

– Сколько мне так еще жить? – задумалась она. – Неужели до самого конца?

Ни семьи, ни детей, только работа и названный брат. Возможно, причиной было то, что она давно вошла в брачный возраст, но надежды на хорошую партию не было.

– Однако, крепкое вино…

Рука с гребнем, которым она чесала волосы, разжалась. Через минуту девушка сладко спала на своей циновке.

Утром книжную лавку окружили императорские воины. Соседи выскочили наружу и тут же пали ниц, увидев, кто почтил своим присутствием их квартал. То был сам император в златотканом шелковом одеянии с вышитыми драконами.

– Открывай, – велел он, и гвардеец распахнул двери.

Владыка вошел внутрь. Сонный торговец с похмелья не понял, чего от него хотят. Но когда сообразил, чуть не умер со страху, узнав в императоре недавнего посетителя лавки.

– Господин! Ваше величество!!! Не велите казнить, я все скажу!!!

– Где твой писарь?

– Наверное, там, рядом с кладовой.

Старик едва не лишился чувств.

– Привести! – скомандовал император и тут же отозвал свой приказ. – А, впрочем, я сам.

Он хотел лично облагодетельствовать умелого писаря и позвать к себе на службу. Открыв раздвижные двери, он вошел и замер на месте. На циновке, едва прикрытая сползающим одеялом, спала юная красавица.

Волосы черной волной струились по циновке. Лицо было белым, как лепесток. Губы так и манили поцеловать их.

– Вот, значит, как? – усмехнулся он, закрыв спиной от подчиненных эту дивную картину. – Если не в канцелярию, тогда в гарем.

Он закрыл дверь, не став будить девушку, и ушел восвояси.

***

Недоумевающую девушку после полудня разбудили две придворные дамы, прибывшие с паланкином из дворца.

– В чем дело?

– Император требует вас к себе.

– Почему бы это? – удивилась и не поверила она.

– Дева не смеет отказываться от высокой чести, – наставительно произнесла одна из женщин. – Мы, конечно же, обучим вас придворным манерам, снимем мерки для нарядов и объясним, как служить императору.

***

Делать нечего. Пришлось ей переехать во дворец. Небесная Вуаль, которая больше не скрывала своего имени, не смирилась со своей участью, но понимала, что сопротивляться бесполезно. Ей не дадут бежать и найдут в любом конце империи, куда бы она не направилась.

Она не понимала, отчего владыка желал ее общества, но смиренно училась ходить в придворном наряде, приветствовать, кланяться и даже музицировать. Однако ее одолевала смертельная скука.

Пожалуй, хуже всего была неопределенность. Император позвал ее, но до сих пор не пожелал увидеть. Девушку мучил страх вперемешку с любопытством.

В королевском гареме, как оказалось, не было императрицы. Прежняя почила после родов наследника престола, хилого и слабого мальчика. После этого старшие супруги разругались из-за титула и впали в немилость, так что владыка их отослал и не велел покидать дворцы без его дозволения. Наложницы при дворе были, однако не смели докучать новой придворной, которой было пожалован высокий ранг.

Служанки и придворные настойчиво допытывались, из какого рода девушка, но та не могла сказать ничего определенного.

– Простолюдинка, – шептались по углам. – Владыка, верно, сошел с ума! Или она лисица, обольстившая нашего повелителя злыми чарами.

Наконец наступил день, когда владыка перевернул табличку с ее именем. Вечером прислали паланкин, и накрашенная, причесанная, наряженная и надушенная девушка отправилась на встречу с императором.

Поклонившись, как предписано, она рискнула поднять взгляд на мужчину, сидевшего на возвышении, и ахнула.

– Вы?!

***

То был тот самый заказчик, которому она переписала письмо.

– Значит, вы император, – презрев формальности, сказала она, благо, разговор происходил наедине.

– Это так, – благосклонно улыбнулся он.

Его забавляла ее наивная смелость и дерзость.

– Прошу прощения за неучтивость, но почему вы призвали меня?

– А как иначе отблагодарить? Я хотел взять тебя на службу, но ты, увы, женщина.

– Увы? Увы…

Как будто она хотела этой награды. Девушка, сообразив, что случилась ошибка, снова низко поклонилась и, встав, спросила:

– Можно ли мне вернуться к прежней жизни, ваше величество? Если награда такова, то я ее не желаю. Кроме того…

– Что? – перестал улыбаться правитель. – У тебя уже есть возлюбленный?

У нее все похолодело внутри от страха, но она, смело глядя в лицо опасности, ответила:

– У меня есть названный брат. Он не знает, что я женщина, и наверняка гадает, что со мною стало.

– Но ты любишь его? – продолжал допытываться император.

Пока девушка была во дворце, он несколько раз тайно приходил справиться о ней и наблюдал, как она усердно учится, так что теперь был удивлен, что она хотела покинуть дворец. Разве хоть одна женщина мира предпочтет нищенское существование процветанию у подножья трона? Очевидно, он наконец встретил такую женщину.

– Да, люблю, но как брата, – ответила она и снова распростерлась ниц. – Прошу, пощадите его! Убейте меня, господин.

– Я хочу поглядеть на него.

Вернее, владыка хотел увидеть их вместе и потом уже решить их судьбу. То, как юноша и девушка смотрят друг на друга, покажет их истинные чувства. Вопреки общепринятому мнению, он был не столь уж жесток.

Женщин всегда было вдосталь. Если она не желает, он не станет ее неволить. Однако императору было любопытно, и он хотел посмотреть, ради кого дева рискует жизнью. Должно быть, он по-настоящему достойный и благородный юноша.

Небесная Вуаль написала послание брату, и он сей же час явился ко двору. Юноша трепетал от страха перед встречей с владыкой, однако его ждала неофициальная аудиенция. Он застал императора в малом зале играющим с какой-то девушкой в «захват камней». Только и слышались щелчки гладко обточенных камушков по доске.

Низко опустив голову и надвинув шапку чиновника на глаза, юноша с поклонами двинулся к цели, так что лиц не видел, однако то, что на доске, было ясно различимо. Игра близилась к завершению, и, к удивлению юноши, дева выигрывала.

– Желаю моему повелителю царствовать тысячу лет! – завопил он и начал бить поклоны.

– Встань, да встань уже, – недовольно проворчал владыка.

Высокий Кипарис, оробев, сел и вдруг узнал в деве своего побратима.

– Небесный Покров?! Но как же…

– Да, это я, братец.

– Но как?! Ах, простите покорно, ваше величество, – снова пал он ниц.

– Вставай, – велел император. – Ну же! Иначе я правда разгневаюсь и велю тебя казнить.

Юноша снова сел. Вот так сюрприз! Его лучший друг и побратим – женщина? Не может быть! Он бы почувствовал. Молодая горячая кровь уже играла в жилах, и он не мог не понять, кто перед ним. Отчего же он испытывал к нему, то есть к ней только родственные чувства?

– Братец, я хотела сказать, что у меня все хорошо, – улыбнулась ему девушка. – Ручаюсь, ты весь извелся от опасений.

– Да, это так, – кивнул тот. – Я решил, что тебя бросили в тюрьму, и я больше тебя не увижу. Значит…

– Нет, это ничего не значит, – искоса взглянув на императора, сказала она. – Ваше величество, я правда не понимаю, зачем я вам. Позвольте мне уйти.

– Ты уверена? – с досадой спросил он.

Никто из его дам не умел так хорошо играть в «захват камней» или вести беседы на военные и научные темы. У девы было мужское образование, и с ней было интересно проводить время. Она развеяла его скуку, которая наступила, стоило вернуться с поля боя во дворец. А лик ее радовал его искушенный взор.

– Да, ваше величество. Молю вас о милости, – поклонилась она.

Нехотя он уступил.

***

Не зная, как иначе наградить ее, император дал девушке множество свертков с шелком, лучшей бумагой, брусковой тушью, кистями и резными чернильницами. Дева смогла открыть лавку в другом конце города и регулярно стала отправлять родителям деньги.

Побратим дослужился до чиновника среднего ранга, что, впрочем, неудивительно для человека, которого коснулась милость императора. Отцу его высочайшим дозволением разрешили вернуться в столицу. Вскоре бывший советник получил формальный седьмой ранг, который не давал никаких привилегий. Однако, вернувшись из ссылки, мужчина был раз и тому. Он возлагал все надежды на сына.

Тот познакомил их с «побратимом», и они не знали, что это девушка. Только удивлялись удивительному внешнему сходству двух молодых людей.

Император, нарядившись в обычный наряд, иногда выходил в город послушать, что говорят о нем простые люди. После этого он непременно захаживал к скромному переписчику, и они до ночи играли в «захват камней» и вели ученые беседы.

Так прошел еще год.

***

Через год Небесная Вуаль решила, что готова вызвать родителей в столицу. Она скопила достаточно денег, чтобы купить им небольшой домик на окраине. Вскоре они прибыли в столицу.

Дочь чуть не заплакала, увидев, как поседели и согнулись под тяжестью прожитых лет родители.

– Дочь моя! На кого ты стала похожа!!! – воскликнула мать, обнимая ее и прижимая к сердцу.

– Да, дочь наша выросла не такой, как все, – усмехнулся отец, вспоминая, как им, бездетным, попала в дом эта девочка.

Не имея сына, он сам допустил ошибки в ее воспитании, однако не жалел об этом. Он давно понял, что ее не ограничить, да и не пытался, несмотря на осуждение соседей. Ибо разве можно удержать в горсти текучую воду?

– Но как она выйдет замуж? – запричитала его жена. – Дождемся ли мы внуков?

– Мама, – ответила девушка. – Покуда я зарабатываю деньги, мне надо притворяться мужчиной. Можно поискать мужа, но кто меня возьмет, зная, что я годами так жила? Моя репутация будет разрушена. Оставим все как есть. Я позабочусь о вас в старости. Жить с вами и угождать вам, чтобы продлить ваши земные годы – большего мне не надо.

– Само небо послало нам тебя! – заливались слезами благодарности престарелые родители.

Девушка решила познакомить их с побратимом и его семьей. Но стоило им оказаться рядом, как мать побратима зашаталась и упала без чувств, а отец его нахмурился, не сводя глаз с новых знакомых. Девушка поняла, что ее родители тоже узнали чиновника.

– Вы знакомы? – спросила она.

Так раскрылась тайна ее происхождения.

Чиновник не знал, радоваться или печалиться, ведь встреча близнецов, согласно предсказанию – дурное предзнаменование.

– Отец, это не так! – возразил Высокий Кипарис. – Война случилась не по вине моей дорогой сестры. Зато закончилась благодаря ей. Что, если предсказатель ошибался? Или же его предсказание привело к благополучному исходу, и теперь все закончилось?

– Надеюсь на это.

***

Девушка перестала притворяться юношей. Небесная Вуаль облачилась в женские наряды, которые выбирали ей две матушки – настоящая и названная. Не было девушки краше!

Император, увидав ее в новом обличье, не на шутку воспылал страстью, однако понимал, что он не на войне, чтобы брать свое силой. Он легко мог сломать ее, подчинить и сделать своею покорной игрушкой, однако такая дева была ему не нужна. Ведь он полюбил ее за острый ум, находчивость, разумные речи и стойкий нрав.

Не хотелось бы погасить этот светоч. Ибо сказано:

«Лампада пустая

Без фитиля.

В доме темно».

Какой в этом смысл?

Так что он выжидал в надежде, что все само разрешится, и дева тоже полюбит его. Император часто навещал ее и однажды, снова проиграв, с досады перевернул доску.

– Все! Сдаюсь.

– Не злитесь, ваше величество, – лукаво улыбнулась она, взмахнув веером. – Это не к лицу непобедимому воину.

– Тогда почему я все время терплю поражение в любовном сражении? – проворчал он.

– Господин!

– Последний раз тебя спрашиваю. Пойдешь со мной во дворец?

По его лицу было понятно, что мужчина на грани.

– Господин…

– Отвечай. Если нет, ты больше меня никогда не увидишь.

Как она могла ему отказать?

***

Жители всей империи отныне знали ее как законную императрицу. Она родила своему владыке трех сыновей и дочь. Позже ее второй сын стал кронпринцем и унаследовал трон.

С тех пор считается, что рождение дракона и феникса – только к счастью, что бы ни сулили звезды.

Две половинки единого целого не разлучить. Это невозможно.

Они всегда найдут друг друга.

Невеста повесы

Сказание о женоподобном повесе и мужеподобной деве, соединивших судьбы к вящему покою их благородных и сановных семейств.

Однажды у отставного военачальника погибли все наследники. Сначала война с южанами унесла жизнь старшего сына, затем младшего. Так что осталась только внучка, девочка своенравная и грубая, с которой не могли совладать ни мать, ни бабка.

– Должно быть, в нее вселился злой дух! – причитала престарелая супруга воеводы.

– Ах, кабы она была мальчиком! – отвечал ей супруг.

Вспомнив молодость, он снова взял в руки оружие, велел переодеть девочку, которой сравнялось десять лет, в мужское одеяние и вложил ей в руки меч.

С тех пор пошла молва, будто старик сошел с ума. Только девочка была довольна. Никто не заставлял ее одеваться в неудобные женские наряды, составлять букеты, семенить и целыми днями вышивать. Зато она окрепла телом и духом. Также дед не забывал о ее образовании, наняв ей наставников.

– Есть у меня одна мысль, дитя.

– Какая? – спросила его внучка.

– Имя, данное тебе при рождении, следует сменить. Тебя все знают как Гладкий шелк, теперь же ты будешь Драконьим Пламенем.

– Почему досточтимый дедушка решил даровать мне другое имя?

– Война с южанами еще не закончена, и надо кровью смыть позор. В нашей семье никто не может этого сделать. Я стар для долгого перехода, женщины не могут воевать.

– Но я тоже женщина, – заметила она.

– Там, куда ты отправишься, никто про это не знает, – ответил старик. – Был у тебя младший брат, скончавшийся во младенчестве. Объявим, что ты мой внук. Никто не усомнится.

Так девушка, которой исполнилось шестнадцать весен, стала юношей.

***

Когда ей исполнилось семнадцать лет, дева отправилась на юг и присоединилась там к пограничному отряду. Дослужившись до десятника, она отбила атаку на гарнизон, и ее поставили сотником. Для девы возраст был уже почтенный – двадцать пять лет.

Прослышав о дерзком сотнике, убийца ее отца отправился лично посмотреть на такого наглеца. Они встретились в бою, тут и настал конец супостату.

Драконье Пламя нанизала его голову на свое копье и с победой вернулась в город. Все кричали от радости, что враг повержен, и возносили хвалу храброму воину.

Исполнив свое обещание, дева вернулась в отчий дом. Дед со слезами на глазах обнял ее.

– Теперь месть свершилась, – сказал он. – Дитя, твой отец и дядя отомщены.

– Да, дедушка, – поклонилась она.

***

Вскоре пришел указ от императора прибыть в столицу для награждения. Однако дед объявил, что внука у него нет, а есть только внучка. Гонец умчался, чтобы донести такие вести.

Император был весьма удивлен такому повороту.

– Что скажешь? – решил он посоветоваться он с супругой.

Она со свойственной ей проницательностью рассудила:

– Наградить военным чином деву невозможно, однако заслуга несомненна. Надобно ценить заслуги и держать хороших людей рядом с собой. Почему бы не выдать ее замуж за приближенного ко двору человека? Дева из хорошей семьи, без сомнений, принесет славу любому, кто на ней женится.

Император согласился и немедля велел найти мужа для девы-воительницы. Такого мигом сыскали. Неженатым оставался только младший брат императора.

То был беспутный юноша, красивый ликом и женоподобный. Изяществом и красотою он мог поспорить с лучшими женщинами страны. Был он умным, образованным и утонченным, однако никогда не держал в руках оружия. Говорили, что при виде крови он мог упасть без чувств.

Принц любил наряжаться в шелка, прогуливаться, мечтая и любуясь видами, и сочинять стихи. Также частенько он захаживал в дома развлечений, дабы насладиться обществом изысканных столичных куртизанок. То есть вел жизнь хоть и насыщенную, но беспутную, впустую растрачивая время и деньги.

– Пожалуй, этот брак пойдет ему на пользу, – решил император.

Немедля издали другой указ. Деве-воительнице надлежало приготовить достойное приданое и прибыть в столицу для бракосочетания. В качестве дара от императорской семьи дева получала земельный надел с поместьем и старинный меч из дворцовой сокровищницы.

– Пожалуй, замуж я не желаю, – фыркнула Гладкий Шелк. – Однако на меч хочу поглядеть.

– Езжай, – разрыдалась мать. – Нельзя прогневать повелителя. Все равно пришлось бы искать тебе мужа. Что может быть лучше принца?

И она поехала в столицу.

***

Принц вовсе не желал жениться. Наложницы принца также были весьма недовольны такими переменами. Однако делать нечего: пришлось подчиниться высочайшему повелению.

– Говорят, она мужеподобна, ликом смуглая, как степнячка, манер не имеет.

– Ростом с мужчину! Как можно?

– Ходит в штанах!

Принц слушал, что говорит его челядь, и с каждым днем мрачнел все сильнее. Накануне свадьбы он упился вином так, что его под руки тащили двое слуг, и читал им поэмы о своей несчастной доле.

– Молодой господин совсем занемог. Что же будет после свадьбы? – начали опасаться слуги.

Мать принца слегла от таких потрясений.

***

Однако в назначенный срок свадьба все же состоялась.

Невеста под красной вуалью несказанно пугала принца, ибо всех страшит неизвестность. Если бы он увидел, как красива дева, то уже не считал бы свою жизнь конченой.

Сам император посетил церемонию и проводил молодых до брачных покоев. Там невеста немедля скинула тяжелое верхнее платье и вуаль, вытащила шпильки из волос и облегченно воскликнула:

– Как утомительно! Наконец-то все закончилось, супруг мой!

Он рискнул повернуться и встретиться со своим страхом лицом к лицу. Однако жена его оказалась премилой и похожей на селянку. Дева была хорошо сложена, стройна и легка, но лишена болезненной хрупкости, присущей благородным девицам. Сразу видно, что она сможет выносить и родить здорового ребенка. Невеста не была напудрена, и легкий загар покрывал ее лицо, черты которого были тонкими и правильными. Черные как смоль волосы ниспадали до бедер. Так и хотелось нарисовать портрет тушью на лучшей шелковичной бумаге!

– Однако, не все так плохо, – обрадовался он и нерешительно ей улыбнулся.

Невеста тоже без ложной скромности рассматривала его. Принц поймал себя на мысли, что она смотрит прямо, как мужчина.

– Я тоже так думаю, – приблизилась к нему Гладкий Шелк. – Как мне звать вас, ваше высочество? Какое у вас семейное имя?

– Драконий Жемчуг, – ответствовал он.

Она сделала еще один шаг и заключила мужа в объятия.

– Красивое имя, – сказала она, повалив его на постель.

Так и дело сладилось.

***

Все бы ничего, только в семье принца рождались одни только девочки. Когда Гладкий Шелк разрешилась от бремени третьей дочерью, свекровь начала вынашивать планы избавиться от нежеланной невестки.

Она уже хотела потребовать взять наложницу или вторую супругу, но сын упросил меть не делать этого:

– Матушка, вы смерти моей хотите? Какие другие женщины? Неужто вы не знаете мою супругу? Наложница и дня не протянет в этом доме.

– Ах, увы… Какая же у вас тяжкая доля, сын мой!

Более того, дочерей мать воспитывала, как ее дед. Одев в мужское платье, она день-деньской заставляла их бегать, прыгать и упражняться с мечом. Девочки не могли нарадоваться такой свободе. При виде этого отец начинал переживать и сажал их за чтение классической поэзии, заставляя переписывать и заучивать стихи. Впрочем, почерк у них все равно был отвратительный. Зато они могли постоять за себя.

Мужское ремесло не для девочек!

– Ах, жена! – обмахивался веером принц. – Зачем им все это? Не лучше ли поскорее подыскать им супругов? Будет кому о них позаботиться.

– Супруг может умереть или изменить, а меч всегда рядом и спасет жизнь.

С этим не поспоришь.

***

Вскоре случилась еще одна война. Из-за гор пришли белые варвары и попытались захватить империю.

Столица была захвачена, имперские войска отступили. Двор в панике покидал город. Семья принца отстала от обоза и оказалась лицом к лицу с отрядом неприятеля. Слуги были перебиты. Жена принца и дочери не растерялись и вступили в бой. Он же прятался за повозкой.

– Ах, почему я не умею держать меч? – первый раз в жизни пожалел он.

Тут с тыла к ним полезли чужестранные воины. Не ожидая угрозы от изнеженного придворного, они жестоко обманулись. Острый гребень, который скреплял волосы принца, принес смерть одному из воинов, а второго смертельно ранил. Враг не остался в долгу и, умирая, вонзил свой меч в грудь принца.

– Муж мой! – прибежала на звуки боя супруга принца.

– Жена… Я рад, что встретил тебя.

Рука его ослабела, глаза закрылись.

– Скорее, скорее!!! Надо найти лекаря!

Гладкий Шелк велела девочкам охранять отца, распрягла одну из лошадей, вскочила в седло и поскакала в видневшийся неподалеку храм. Там уже началось разграбление, но монахи не остались в долгу, избивая шестами и цепами неприятеля. Воительница тоже вступила в бой.

Когда все было кончено, она с монахами отправилась за мужем. Его перевезли в храм, где оказали помощь.

– Как я погляжу, у вас только дочери, – заметил настоятель.

– Увы, Небо не благословило нас сыном и наследником, – ответила супруга принца. – Это, верно, моя вина. Женственная супруга рожает сыновей, мужеподобная – обычно дочерей. Как не поверить в приметы?

– Давайте попросим Небо о милости.

***

Вскоре император, заманив войска противника в горы, ударил с тыла и отбил столицу. Все это время семья принца провела в монастыре. Принц начал поправляться. Гладкий Шелк неотлучно была при нем, и любовь их только крепла.

Когда целитель решил, что больной может перенести поездку в седле, все тронулись в путь. К ним присоединилась свекровь и дальние родственницы, которые скрывались в провинции.

Вскоре после возвращения жена порадовала принца новостью, что она беременна. Подле постели она повесила амулеты, подаренные настоятелем храма, и просила, чтобы ребенок в ее утробе оказался мальчиком.

В положенный срок она разрешилась от бремени наследником.

– Ах! Какой красивый малыш, – умилялась свекровь. – Совсем как вы, сын мой. Даже лучше.

– Вот почему я хочу, чтобы его воспитывала моя дорогая супруга, – нежно сжал он ладонь лежащей в постели жены. – Пусть он будет сильным и смелым, как она.

Так и было.

Коварный повелитель

Сказание о коварном императоре, который обвел вокруг пальца всех своих врагов и обрел достойную себя императрицу.

Однажды император, да правит он тысячу лет, пережил покушение, и вот что из этого вышло.

Дело было так.

После Лунного праздника, когда свершились все дозволенные и положенные богослужения, император удалился в Восточный павильон, чтобы начертать Сутру спокойствия.

Ее надлежало поместить на алтарь династии, дабы умиротворить великое Небо, ибо император был сыном мятежного военачальника, захватившего власть и сменившего правящую династию.

***

Надобно сказать, что тот военачальник был двоюродным племянником императора, и его формальное право на трон стало неоспоримым после того, как он уничтожил всех своих родственником по мужской линии.

Пролилось столько крови, что Небо стало оплакивать невинные жертвы.

Два лунных месяца денно и нощно, не прекращаясь ни на минуту, шел дождь. Реки вышли из берегов, затопив заливные луга, и скоту стало нечего есть. Посевы сгнили на корню. Амбары подтопило, так что запасы зерна намокли и заплесневели. Дороги раскисли так, что повозки не могли проехать.

Море поднялось, когда шевельнулась божественная черепаха, на которой стоит земля. Волна была такой сильной, что смыла все прибрежные города и лишила государство флота.

Люди поняли, что боги разгневались на самозваного повелителя. Начались голодные бунты.

Тогда император отправился в храм Семи Богов, где денно и нощно молил о прощении. На девятый день ему был явлен пророческий сон. Однако жрецы тщетно выведывали, что привиделось императору. Тот хранил молчание.

Мольбы возымели свое действие. Дождь прекратился, и из-за туч выглянуло солнце. Сначала все радовались, однако вскоре стало ясно, что дождя не будет совсем. Земля высохла и потрескалась. Реки и ручьи обмелели, и в колодцах иссякла вода. Оставшиеся посевы грозили засохнуть, оставив людей без пропитания.

Все это случилось потому, что император пренебрег волей богов. Ему было велено взять в супруги деву из семьи покойного императора, примирив враждующие семьи. Владыка не хотел этого делать, чтобы не породить смуту. Ведь от него могли избавиться после рождения сына.

– Придется повиноваться, – нехотя решил узурпатор.

Он призвал ко двору тридцать юных дев из сосланных опальных семейств. Никто из них не желал себе такой судьбы. У кого-то был убит отец или дед, у других – жених.

Несколько невест перед смотринами покончили собой, осквернив дальний дворец своей непокорностью. Тела преступниц владыка велел вернуть их семьям для похорон, являя свою милость. Нашлись такие, кто изуродовали себе лица, лишь бы не достаться врагу. Лишь одна дева, желая спасти остальных, ступила вперед и поклонилась:

– Мой повелитель, если вы сделаете меня императрицей и пощадите остальных невест, я обещаю хранить вам верность во всем и родить вам наследника, который примирит наши семьи.

Луноликая дева, похожая на фею, спустившуюся с облачных гор, покорила сердце владыки. Она была так прекрасна в своем благородном порыве и жертвенности, что император не устоял.

– Да будет так! – сказал он, делая выбор.

В день свадьбы пошел долгожданный дождь, знаменуя единение Земли и Неба. Вскоре супруга понесла. Родив наследника, она удостоилась титула императрицы.

Урожай в этот год был небывалый, и все прославляли правящую чету.

В империи воцарился мир и покой.

***

Однако не все забыли и простили зверства, которые учинил в прошлом император. Тот при жизни чудом избежал множество покушений.

Когда он почил с миром, титул унаследовал сын. Новый император не ожидал, что его будут так же рьяно преследовать, однако он ошибся, ибо сказано: «Грехи отца падут на сына, воздаянье в руках детей безвинно убиенного».

Внучка одного из братьев прежнего императора, взращенная в ненависти к узурпатору, замыслила убить его сына. Скрыв свое имя и поступив на службу во дворец, она ждала удобного момента.

В день, когда владыка удалился, дабы начертать Сутру спокойствия, она оказалась в числе прислужниц. Ей поручили подавать чай с сушеными сосновыми побегами, дабы подкрепить тело и дух императора.

Служанка увидела его сидящим за низким столиком, в простом сером одеянии под стать монаху. Владыка уже занес кисть над бумагой. Дева достала из ножен кинжал, припрятанный в складках одеяния, и прикрыла его подносом.

Однако император сразу насторожился, услыхав неровную походку прислуги. Когда дева запнулась на ровном месте, он понял, что происходит что-то необычное. Однако прерываться было нельзя, и он знак за знаком продолжал выписывать сутру, так что ничто не могло поколебать его сосредоточение. Даже занесенный над головой нож.

Император легко уклонился, и клинок промелькнул, пронзив вместо плоти воздух. Служанка снова атаковала, но снова промахнулась. Кисть откладывать было нельзя, чтобы не нарушить ритуал, так что владыка подбросил ее в воздух, развернулся и ударил девушку по пальцам. Нож выпал. Повелитель поймал его и обратил против служанки. Другой рукой он поймал свою кисть.

– Кто ты? – властно спросил он. – Почему ты хочешь моей смерти?

Все произошло так быстро, что охрана только сейчас поняла, что происходит что-то плохое. Воины ворвались в павильон и схватили служанку.

– Я Небесная Синева, внучка седьмого брата покойного императора, и я пришла убить узурпатора! – вскричала она, глядя в ненавистное лицо.

Что за злые глаза! Было бы лучше, если бы они смотрели более благосклонно и ласково. В другое время и при других обстоятельствах владыка не остался бы равнодушным.

– Тогда тебе не повезло, – усмехнулся император. – Долго придется ждать.

Он развернулся, снова склонился над бумагой и продолжил писать Сутру Спокойствия, которую надлежало завершить, пока не прогорит ароматическая сандаловая палочка.

– Что с ней делать, ваше величество? – осведомился начальник охраны.

– Вывести за стены города и отпустить.

– Но…

Владыка недовольно повел плечами, и стражники испуганно смолкли. Приказ был выполнен в точности.

***

Дописав сутру, император немного полюбовался ею и поместил на алтарь. Отвесив положенный поклоны, он вышел из святилища.

– Отлично! Теперь посмотрим, куда пошла та девушка.

Владыка переоделся в простое платье и пошел к западным воротам. Там он увидел, как служанку вышвырнули за крепостную стену. Он подал знак своим сопровождающим, и они на удалении пошли следом за девой.

Она пришла в простой деревенский дом и пала на колени перед седым, согбенным возрастом мужчиной. Тот пнул ее, как бродяжку, и хорошенько отходил посохом. Император с трудом удерживался от того, чтобы вмешаться. Он не мог понять, отчего девушка не сопротивляется и позволяет себя избивать.

Небесная Синева валялась в ногах, умоляла простить ее и уверяла, что не нарушила клятву, но мужчина ей не верил. Вскоре подоспели другие заговорщики. Они стали решать судьбу служанки. Никто не верил, что ее так просто отпустили бы после случившегося. А о том, что было покушение, они уже проведали. Значит, как решил владыка, во дворце были еще их люди.

– Казнить предательницу! – велел старик.

И ее потащили в дом, чтобы повесить на потолочной балке. Небесная Синева решила, что ей настал конец, и начала сопротивляться, однако силы были не равны. Надо было ей бежать раньше.

Негодяи отвлеклись на приготовления, и владыка скомандовал атаковать дом. Стража схватила и повязала всех. Девушку владыка успел вынуть из петли.

– Ты жива? Все хорошо? – спросил он.

Дева смотрела на спасителя другими глазами. Он больше не виделся ей страшным узурпатором, только человеком, который правил страной. Император родился, чтобы править.

Как она могла быть так слепа?

***

Заговорщиков казнили. Вопреки советам придворных, император вернул служанку во дворец и приблизил ее к себе.

– Вы убили ее братьев, – увещевал его начальник стражи. – Эта змея может ужалить в любой момент.

– Хочу на это посмотреть, – усмехался император. – Говорят, сытая кобра не жалит.

Вскоре он сделал Небесную Синеву придворной низшего ранга и перевел в свои покои. Дева стала помогать ему одеваться и совершать омовение. Ее невольно одолело страстное томление, ибо повелитель был дивно хорош собой, высок и силен. Длинные волосы, которую она расчесывала, струилась, как шелк.

Кроме того, повышение ранга ей льстило. Правда, она не понимала, с чего такая милость, но всем сердцем принимала ее.

На самом деле коварный император ждал, когда же вне себя от возмущения проявит себя неизвестный заговорщик. Но время шло, и ничего не происходило.

Однажды вечером его величество вдруг позвал придворную к себе в опочивальню. Та оробела, ожидая, что он заставит прислуживать ему в постели, однако он велел ей ложиться, не раздеваясь, и задернуть полог.

– Что происходит, ваше величество? – спросила дева.

– Скоро узнаешь, – ответил он и вдруг поцеловал ее.

Полумрак скрывал румянец, но повелитель ощутил, как загорелись от стыда ее щеки. Так они лежали, не шелохнувшись и делая вид, что спят. Когда миновала третья стража, повелитель решил, что слуги рядом с опочивальней уже спят.

Он прошептал:

– Пора. Отодвинь занавесь с другой стороны и полезай вниз.

Небесная Синева послушалась и затаилась, гадая, что будет дальше.

Вскоре зашелестел шелковый полог. Кто-то крался к постели повелителя. Промелькнула черная тень. Острый нож пронзил перину и подушки. Однако императора с придворной там уже не было. Он притаился на потолочной балке, на которой крепился полог, а дева скрывалась под кроватью. Она высунулась и дернула за ногу нападавшего. Тот пошатнулся. В тот же миг император спрыгнул вниз и выбил нож из рук неизвестного мужчины.

– Охрана! Охрана! – закричала Небесная Синева.

В покои ворвались воины с мечами наголо. При свете ламп император вдруг увидел, что схватился с начальником своей собственной стражи.

– Кстати, о змеях, – усмехнулся повелитель. – Одну из них, как оказалось, я пригрел у себя на груди.

***

После допроса вскрылся заговор, и удалось предотвратить большую смуту.

Император повысил ранг придворной до наложницы. Вскоре она забеременела и удостоилась регалий супруги.

– Пожалуй, безопаснее иметь змею под боком, нежели жениться на деве из семьи министра или генерала. Стоит ей родить, и ты рискуешь утром не проснуться, когда ее родичи решат узурпировать трон.

Впрочем, он все же провел отбор из знатных семей, дабы успокоить их сердца и вселить надежду на возвышение. Однако многие из этих женщин, ставших наложницами, тайно получали с лекарством мускус, так что не смогли родить наследника.

Супруга родила для императора семь сыновей. Когда первенец был избран кронпринцем, мать его стала императрицей. Император повелел вырезать ее регалии из цельного куска белого нефрита.

На скипетре сплетались воедино в брачном танце королевская кобра и дракон.

Евнух и флейта

Сказание о несчастном скопце, спасенном святой Лисой, неправедном чиновнике и торжестве справедливости.

В стародавние времена, когда было запрещено играть на дудке из тростника и глиняной свирели, музыканты изощрялись в искусстве подражания этим инструментам. Многие потеряли тогда голос от натуги.

«Отчего же случился запрет?», – спросите вы.

Дело было так.

***

Пятый император прошлой династии едва не лишился жизни на банкете, когда заговорщики пронесли в дудках и свирелях, как в ножнах, отравленные сапожные иглы и тонкие трехгранные ножи.

Стоит такому ножу попасть в тело, и внутреннее кровотечение тотчас же убьет несчастного. Что уж говорить о яде! Малейшая царапина, и душа человека упорхнет в небесные чертоги.

Так и произошло.

Только музыканты достали инструменты, только знатная и благородная публика приготовилась услаждать свой слух изысканной придворной музыкой, как вдруг в руках у флейтистов оказалось оружие!

Охрана обнажила клинки, но заговорщики хорошо подготовились. Они бегали, прыгали, вертелись и крутились, как заведенные. Много знати и охраны полегло. Император спрятался под стол и ползком пытался скрыться от такой напасти…

Надобно сказать, что император был прозван Весенним Тигром за алчность и неумение управлять государством. Подобно отощавшему тигру по весне, он, видимый издалека среди голых ветвей, безуспешно искал добычу. Государство раздирал произвол чинуш, народ стонал под грузом все новых и новых налогов, но казна пустовала, разворованная казначеями и опустошенная тратами императорского двора.

Итак, император дополз до выхода, когда его настиг последний оставшийся в живых заговорщик. Однако владыка не растерялся и прикрылся от ножа телом своей любимой наложницы.

Таков был император.

***

Вскоре на всех углах, площадях и перекрестках протрубили и зачитали вслух указ императора, повесив его список на всеобщее обозрение, чтобы люди могли прочитать.

Отныне запрещалось использовать глиняные, каменные, костяные и бамбуковые флейты, свирели, дудки, свистульки и продолговатые сосуды длиною более трех пальцев и шириною менее одной фаланги большого пальца.

Никто не смел играть на дудке и свирели. Бамбуковые узкие сосуды, которые бедные люди использовали как фляги для воды, а художники в качестве футляров для кистей, были запрещены. Даже дети остались без игрушек! Нельзя было свистеть и гудеть под страхом смертной казни.

Народные празднества отныне протекали без веселых песенок. Влюбленный не смел, ухаживая, сыграть своей даме сердца мелодию на свирели. В ночи больше не раздавались тоскливые и нежные напевы.

Люди дивились, а вот музыканты роптали, лишившись заработка. Многие поклонники искусства не стерпели такого самоуправства: кто попал в застенки и сгинул, кто уехал на окраину империи или в чужое государство.

Однако многие пьесы немыслимы без трубы, дудки или флейты. Сами же аристократы начали искать замену и нашли. Появилось превеликое множество звукоподражателей. Вот так диво!

Они обычно прятались за кулисами и так искусно изображали звуки музыки, что иногда стража врывалась, чтобы проверить, правда ли горло живого человека способно издавать такие звуки.

Евнухи, которые пели в опере высокими голосами, сразу почуяли, что это золотая жила.

Среди таких оскопленных неполных мужчин «северного ветра» был Стройный Лад, названный так за то, что он с самого детства спал, вытянувшись, как дека с натянутыми струнами, а не сжавшись в комок, как другие младенцы. Даже плакал он мелодично, так что мать, склоняясь над колыбелью, не спешила его успокоить.

Стройный Лад был седьмым сыном в большой семье. С детства он проявлял недюжинные способности к музицированию, и его обнищавшие родители продали юношу в бродячую оперу, не подозревая, какая ужасная участь его ожидает.

Сначала все шло хорошо. Хозяин труппы относился к юноше как к собственному сыну, не напоминая про контракт, и даже выдавал немного денег на карманные расходы. Впрочем, Стройный Лад их не тратил, отправляя с оказией родителям.

Юноша учился певческому мастерству у наиболее искусных исполнителей. Он легко запоминал самые сложные партии. Акробаты тренировали его, чтобы он одинаково легко носил сложные придворные наряды или тяжелые доспехи. Куртизанки учили юношу наносить сложный грим, чтобы он походил на женщину. Охранники, не жалея, показывали, как владеть мечом и кинжалом, чтобы в постановках все было как в жизни. Юноша усердно учился письму и живописи, читал классиков и заучивал старинные поэмы.

Повзрослев, он стал настоящей оперной жемчужиной. На выступления с его участием всегда стекался народ. Стоимость за вход на представление взлетела до небес!

Однако владелец труппы боялся потерять доход. Не дожидаясь, пока у юноши начнет расти борода и огрубеет голос, жадный хозяин оперы велел оскопить певца, чтобы он всегда исполнял женские роли.

Печальная участь для того, кому едва минуло девятнадцать лет!

Стать скопцом, никогда не жениться и не оставить потомков, чтобы род его пресекся, и некому было его похоронить. Это самое ужасное, что может приключиться с человеком в этой жизни.

***

И вот, когда издали злополучный указ о запрете музыкальных инструментов, хозяин труппы повелел Стройному Ладу учить партию флейты и свирели, подражая этим музыкальным инструментам. Стройный Лад за это умение получил прозвание Долгой Флейты, потому что мог, не вдыхая повторно, бесконечно долго тянуть ноту.

Однажды в оперу заявился богатый и развращенный чиновник. Звали его Тонкий Росчерк. Был он женат, однако люди говорили: чтобы зачать наследника, он вызывал своего брата, потому что сам был равнодушен к дамским прелестям. В этом человеке был силен пагубный «северный ветер», отвращавший его от женщин и побуждающий следовать за юношами.

Если бы не власть и богатство, которое затыкало чужие рты, чиновника давно бы побили палками на центральной площади, завернув в циновку из рисовой соломы, и сослали на окраину империи, запретив являться обратно в столицу.

Итак, чиновник увидел юношу.

Но юноша не желал для себя такой участи. Пусть он бесправный раб и скопец, но бесчестить свое имя и доброе имя своих родителей он не станет!

С этой мыслью молодой певец начал готовить побег.

***

Оперу, да будет вам известно, любили не только люди, но и волшебные твари.

Приняв человеческое обличье, магические создания ходили на выступления. Драконы и фениксы не чурались простых земных радостей. Особенно фениксы. Один из них давненько заприметил певца и очень ему сочувствовал. Узнав, что талантливому музыканту угрожает опасность, феникс решил помочь ему.

Приняв вид небогатого старика, одетого в простое платье, он вошел в зал, где давали представление. Феникс сделал несколько сакральных фигур пальцами, махнул перышком, которое достал из-за пазухи, и в воздухе сразу повеяло волшебством…

– Что-то будет, – фыркнул дракон, который пришел послушать оперу раньше феникса. – Развлекаетесь, уважаемый Огненный Шторм?

– Пытаюсь восстановить справедливость, досточтимый Речной Хранитель.

– Хорошее дело, – прищурился дракон, который сегодня был в облике богатого купца, весь в шелках, злате и нефритовых украшениях. – Нужна ли вам помощь?

– Не откажусь.

Волшебные создания любезно раскланялись, а люди только удивлялись, не понимая, почему купец якшается с простолюдином, и что у них может быть общего.

***

Лисица-предок, которая тоже в этот день посетила представление, незамеченной слушала этот разговор.

Она тоже была неравнодушна к певцу: его нежному лику, белоснежной коже, длинным темным волосам, грустным карим глазам, хорошим манерам, скрытому достоинству, с которым тот всегда себя держал, и невероятному певческому мастерству. Так что дева-лиса тоже решила помочь, хоть эти двое и не знали.

Дракон и феникс даже не заметили Лисицу, так умело она отвела всем глаза!

Сегодня она была в облике куртизанки, скрывшей лицо под шляпой с вуалью и наряженной в алое платье с белым подкладом, который было видно при движении. Люди дивились белизне рук незнакомки, и мечтали узреть ее лик. Однако наглец, который пытался походя заглянуть под вуаль, не смог этого сделать.

Лисица щелкнула пальцами, и он промахнулся, угодив с размаху в кого-то из зрителей. Тот с руганью начал его отталкивать, и вот уже про куртизанку все позабыли, увлеченные сутолокой в толпе. Началась свалка, и охрана растащила драчунов, заставив выйти на улицу и продолжать там.

А лиса в это время вышла из зала, где готовилось представление. Став тенью, она прокралась в покои хозяина труппы. Там она осмотрелась.

– Вот они! – радостно воскликнула она и снова щелкнула пальцами.

В расписных фарфоровых сосудах, подписанных разными именами, хранились тестикулы евнухов, ибо имелось поверье, что только так можно придать скопцам облик женщин. Если не сохранить части тела, мужская энергия вернется обратно. Кроме того, считалось, что после смерти надо хоронить все тело вместе, целиком, иначе при перерождении евнуху не удастся снова стать мужчиной.

Этими фарфоровыми сосудами хозяин труппы держал своих певцов на коротком поводке, зная, что они никогда не сбегут.

– К чему кромсать и обтесывать и так совершенное от рождения? – сердито фыркнула Лисица-предок.

Украв фарфоровый сосуд, она вернулась в зал, где уже звучала музыка и пение.

***

Между тем волшебство феникса достигло цели. Вдохновленный, как никогда, певец затянул партию флейты. Ни один сладкоголосый соловей не смог бы сравниться с ним!

Стройный Лад тянул мелодию, то повышая, то понижая тон, и так искусно делал это, что взял слишком высокую ноту. Люди зажали уши. Лопнула стеклянная масляная лампа на сцене, и пламя перекинулось на декорации. Бумажные ширмы и перегородки тут же занялись огнем.

Наблюдавшие за представлением люди в зале закричали и начали, толкаясь, ломиться наружу, только мешая друг другу. В сутолоке кого-то затоптали. Хозяин труппы заметался, как запертый в клетке тигр, покрикивая на охрану и зрителей, но никто не обращал на него внимания.

– Пора! – решил юноша, ибо момент для побега был самый подходящий.

Ухватившись за тяжелый канат, который поднимал и разводил занавес у сцены, он подрезал остро заточенной шпилькой груз и тут же под тяжестью многих локтей тяжелой материи, тянувшей с той стороны, взмыл наверх. Кто видел это, могли подумать, что это небесная фея взлетела в небеса!

– Долгая Флейта! – провыл хозяин труппы.

Настойчивый поклонник в окружении охраны даже не заметил пропажи певца, кулаками расчищая себе путь к выходу. Хозяин труппы устремился за ним, но один из охранников грубо врезал ему рукоятью меча, отбросив его назад.

– Как же так?!

– Спасай себя сам, болван.

***

Стройный Лад взобрался по потолочным балкам и стропилам на крышу, вылез через слуховое окно на черепичный карниз, изукрашенный глиняными расписными драконами и фениксами, и чуть не заплакал: так высоко было прыгать.

– Пусть я расшибусь, но позора не допущу, – решил он.

Скинув сценическое одеяние, в котором он давал представление, и оставшись только в нижнем платье, он привязал к балке шлейф. Продев обратно рукава, певец рухнул вниз, затормозив в десяти локтях от земли. Там он выпростал руки из рукавов и спрыгнул наземь целый и невредимый!

Итак, благодаря смекалке юноша бежал. Однако его мучило, что священный фарфоровый сосуд остался в комнатах хозяина труппы. Возвращаться не было возможности. Здание уже полыхало, как и повозки во дворе, на которых актеры обычно путешествовали из провинции в провинцию.

– Значит, такова моя злая судьба, – прошептал юноша и, заливаясь слезами, пошел прочь.

***

Феникс и дракон довольно потирали руки, наблюдая за переполохом, который они учинили. Почти все люди, за исключением хозяина труппы и нескольких несчастных, которых затоптали, уже выбрались наружу. Дождавшись этого, дракон попросил:

– Раздуйте пламя, уважаемый Огненный Шторм. Пусть он поднимется до небес.

– С удовольствием, досточтимый Речной Хранитель, – ответил тот. – Но только если вы потом потушите все дождем. Не хотелось бы, чтобы выгорел целый квартал, иначе пострадают невинные люди, а нам с вами станет некуда ходить развлекаться.

Лисица смотрела на это, но вскоре ей наскучило, и она последовала за юношей. Ей было интересно, что он будет делать дальше.

***

Юноша тем временем шел прочь, как и остальные погорельцы. Конечно, многие удивлялись, что за странная женщина идет в одном исподнем, и почему ее лицо и одежда покрыты копотью.

Стройный Лад размышлял, где добыть денег и новую одежду. Остановившись перед лавкой торговца париками, он нырнул внутрь под навес и спросил:

– Не желаете ли купить парик из лучших волос?

– Парик?

Чаще торговцу предлагали купить обрезанные волосы, нежели готовое изделие. И то он воротил нос, опасаясь взять у перекупщиков волосы с покойников и предпочитая лично остричь их, предварительно убедившись, что женщина здорова, ибо парики в этой лавке покупали состоятельные особы.

– Длина волос, которые пошли на парик, пять локтей, – добавил певец. – Они самого лучшего качества и умащены маслом камелии для блеска. Подушечки внутри наполнены цветами и травами, а остов изготовлен из сандала, так что прическа источает приятный аромат и отпугивает насекомых. Изготовление и укладка от самого цирюльника Изящного Зимородка! Поглядите, как тщательно разглажен каждый слой и завиток! Шелковые цветы на парике тоже его работы, а шпилька в комплекте из лучшего белого нефрита «баранье сало».

– Да, я вижу его руку, – согласился, поцокав языком, торговец. – Да и украшения весьма хороши. Сколько ты хочешь за него?

– Двадцать золотых «лунок».

Золото в те времена измеряли по лунке на ногте большого пальца, в то время как серебро вогнутыми слитками, а медь монетами с отверстием, как в наши времена. Певец рассудил, что тонкие слитки золота будет сподручнее прятать в одежде, нежели серебро.

– Грабеж средь бела дня! – начал торговаться хозяин лавки, размышляя, не краденый ли парик.

Однако видя, как уверенно носит его владелица, мужчина успокоился.

– Это ровно половина стоимости, – не уступал в цене Стройный Лад. – Но если меня в этой лавке помоют и причешут, снабдив дорожным платьем, я согласен на пятнадцать золотых, один серебряный слиток и меди сколько придется.

– По рукам.

***

Вскоре из лавки вышла чья-то служанка, на лице которой не было грима и копоти. На самом деле это был певец. Стройный Лад специально смыл краску с лица, чтобы не привлекать внимания. Красивое лицо и так стало его проклятьем.

В руках «служанка» держала корзину из рисовой соломки, в которой скрывалось дорогое нижнее платье. Побродив по рынку, Стройный Лад нашел, кому продать его, получив за тонкий шелк два серебряных слитка. И то это было мало. Однако время поджимало, а торговец, увидав на ткани копоть, начал причитать, что на чистку уйдет много времени и сил, так что сбил цену.

Певец купил еды в дорогу, бутыль из тыквы-горлянки с вином и бурдюк с водой. Из города выбраться было нетрудно. Юноша успел до заката, когда закрывались городские ворота.

Пусть его лежал на юг, в те края, откуда он был родом.

***

Феникс обнаружил, что злой чиновник остался жив. Однако по его вине погибли люди, и надобно было наказать злодея.

Постучав в ворота роскошной усадьбы Тонкого Росчерка, незваный гость услышал, как охранник грубо прикрикнул:

– Чего надо? Всякие голодранцы шляются. А ну пошел отсюда, пока не побили батогами!!!

– Уважаемый, почему же ты не спросишь цель моего визита? Вдруг твой хозяин меня давно дожидается? – усмехнулся феникс.

– Сказано, пошел прочь. А не то… – сжал рукоять меча храбрый защитник хозяйского добра.

– Хорошо, хорошо, – снова улыбнулся Огненный Шторм. – Передайте только, что от огня можно убежать, однако огонь все равно быстрее.

Прежде чем уйти, он сложил пальцы в несколько сакральных знаков и снова помахал в воздухе перышком.

***

Разумеется, охранник и не подумал передать своему хозяину предостережение неизвестного старика. Вот еще! Беспокоить чиновника не велено. Тот все еще не пришел в себя после испуга, который пережил во время пожара.

Супруга чиновника испуганно скрылась на женской половине дома в своих покоях и велела дать ребенку сонных капель, чтобы детский плач не беспокоил мужа. Слуги бесплотными тенями скользили по дому, опасаясь потревожить покой владельца.

– Тысяча золотых! – очнувшись от пережитого, вспомнил чиновник и обозлился. – тысяча золотых на ветер! Контракт купил, а сладость так и не попробовал.

Досада его была так велика, что он разбил древнюю вазу из тончайшего фарфора, которая стоила в два раза больше, чем чиновник отвалил за певца.

– А ведь певец не сгорел, а сбежал, – вдруг пришло в голову Тонкому Росчерку. – Найти!

На шум сбежалась охрана.

– Немедля найти и привести ко мне Долгую Флейту, – повелел чиновник.

***

Так певца обвинили в поджоге оперного театра, покушении на жизнь чиновника и гибели людей. Портреты Стройного Лада по прозванию Долгая Флейта были расклеены на всех перекрестках.

Лисица-предок возмущенно фыркнула, когда увидела это. Дракон и феникс тоже удивились. Как же так? Без вины виноват.

Огненный Шторм окончательно утвердился в мысли, что надо наказать чиновника, но сначала надо было вывести его на чистую воду, так что он не торопился карать смертного.

***

Лисица-предок шла следом за юношей и пришла в горное селение на юге империи. Там певец остановился, поселившись у глухонемой девушки по имени Зимняя Вишня, живущей ткачеством и рыбной ловлей. У девы умер отец, и она сдала пристройку за небольшие деньги.

Прикинувшись женщиной, приехавшей в горный монастырь на моление о ребенке, Лисица-предок поселилась по соседству, наблюдая за тем, как певец устроился на новом месте. Ей понравилась работящая молчаливая девушка, которая была хозяйкой дома, и лиса жалела, что юноша оскоплен, иначе бы она непременно их поженила. (Ибо для лисы нет ничего интереснее, чем сталкивать мужчину и женщину и наблюдать, что из этого получится.)

Путешествие было тяжелым, и певец заболел.

Зимняя Вишня, видя, что певец кашляет, весной варила добытые из-под снега подмороженные сладковатые корни лилий вместе с миндалем, терпеливо протирала через сито и потом поила его этим целебным супом. По осени она потчевала его дикими горными грушами, которые вяжут горло, так что человек и слова не может сказать. Молчание шло на пользу, и постепенно горло у певца восстанавливалось.

Девушка не догадывалась, что делит жилище с евнухом. Евнух же, зная, что она глухая, пел свои оперные партии и даже, обнаружив в комнате покойного владельца дома флейту, наигрывал на ней нехитрые мотивы.

Но люди злы и завистливы. Услыхав запретную мелодию, они донесли на деву. Старейшина селения, который давно позарился на земельный участок и заливной луг, принадлежавший отцу Зимней Вишни и унаследованный ею, поскольку наследником мужского пола не было, стал выяснять, кто играл на флейте. Он хотел обвинить девушку и забрать ее участок.

Стройный Лад, конечно, мог бы сбежать или промолчать, пока судили девушку, однако решил ее защитить. Флейту он успел сжечь, а чтобы объяснить происхождение музыки, он предложил людям исполнить мелодию, подражая флейте и свирели.

– Разве может глухонемая дева играть и петь? – увещевал он. – Все это сделал я. Это я пел, подражая флейте.

Так раскрылось, что он не женщина, а евнух.

Когда приехал младший императорский цензор, чтобы рассмотреть дело по существу, то обвинения с девушки были сняты. К большой досаде и разочарованию старейшины Зимнюю Вишню освободили. Зато евнуха заключили под стражу и повезли в клетке в столицу, чтобы судить. Ведь он давно был в розыске за свои «преступления».

Евнух со слезами на глазах прощался с глухонемой девушкой, которая сквозь прутья решетки тянула к нему руки и безмолвно плакала, понимая, что он ее спас, пожертвовав собою.

Тут Лисица-предок решила, что пришла пора ей действовать.

***

Под покровом ночи, скрывшись в тенях, лисица прокралась к клетке. Охрана и младший цензор остановились на постой по пути в столицу, а клетку с заключенным оставили снаружи. Он не спал и тоскливо смотрел на луну. Даже петь ему запретили. Стоило подать голос, и охранник тут же бил его палкой по голове.

– Юноша, – шепотом позвала лиса, приняв человеческий облик.

– Что? – встрепенулся он, пытаясь понять, откуда доносится голос. – Кто здесь?

– Возьми это и спрячь за пазуху, – протянула она евнуху фарфоровый сосуд. – Утром не удивляйся ничему.

И она растворилась во тьме. Удивленный и обрадованный юноша, сделав, как велела незнакомка, лег спать. Утром сосуд бесследно исчез, а у евнуха вдруг отросло все обратно, что он обнаружил, справляя утром нужду. Вот же он удивился!

Пока его везли в столицу, минула почти целая луна. За это время лицо вдруг стало колоться. Стройный Лад обнаружил, что у него растут усы. Он стал мужчиной. Голос его тоже стал ниже и огрубел. Никто бы не узнал в нем прежнего худосочного евнуха. Теперь он стал красивым молодым человеком, которого сложно перепутать с женщиной и которого, разумеется, никто не взял бы петь оперу, ибо там ценилась утонченная внешность и высокий голос.

Охрана не придавала особого значения переменам, происшедшим с певцом. Когда его привезли, то отвели в общественные купальни, выдали арестантское холщовое одеяние из некрашеного полотна и витые шнуры из пеньки, чтобы повязать волосы в знак раскаяния.

Юноша мельком взглянул на себя в медное зеркало и не узнал. Ночью накануне рассмотрения его дела снова явилась Лисица-предок. Она кинула продажному охраннику слиток серебра, который тот радостно схватил, не подозревая, что поутру он превратится в конский «каштан». Пройдя в камеру, лисица сказала:

– Слушай меня, юноша. Завтра, когда начнут тебя судить, скажут, что ты евнух. Ты же вели осмотреть тебя, и тогда все решится.

– Благодарю вас от всей души! Но мне нечего вам дать. Кто вы, моя благодетельница? – не удержался от вопроса Стройный Лад, гадая, кто скрывается под вуалью.

– Та, кто любит заплетать следы, но не любит спутанных жизненных нитей.

И она удалилась, оставив озадаченного юношу одного.

***

Дракон, услыхав, что вскоре состоится суд и расправа, явился на главную площадь в столице одновременно с фениксом. Волшебные создания раскланялись. Лисица-предок при виде их наконец дала о себе знать. Она сама подошла к ним и сказала:

– Приветствую уважаемых защитников справедливости. Знаете ли вы, что сегодня судью ждет сюрприз, а покупателя евнуха – большое разочарованье и позор?

– Что задумала наша достойная сестра? – полюбопытствовал дракон.

– Они винят в игре на флейте, но юноша пел, а не играл. Они ищут и судят евнуха, но пред ними мужчина, о чем я позаботилась.

– Лисьи иллюзии, – неодобрительно нахмурился феникс, заподозрив подвох.

– О, нет! – фыркнула лиса, подобрав подол шелкового платья и обмахиваясь веером. – Истинное превращение по воле богов. Ткачиха решила, что судьба у этого юноши иная, и у него будут потомки. Если же оставить все как есть, то о сыновьях и речи быть не может. Так что…

– Как же вы узнали, что за нити затканы в полотне судеб?!

– Разве вы не знаете, уважаемый, что это я плету самые красивые узоры по воле Ткачихи? – рассмеялась лисица. – Кто кроме меня может заставить смертных по собственной воле делать то и не делать другое? Это вы действуете грубой силой.

– Но этого вам не дано, – осадил ее дракон и добродушно рассмеялся. – Значит, вам что-то надо от нас, сестра? Не иначе как грубая сила?

– Все так, – щелкнула она веером и на миг приподняла вуаль, показав лисью морду вместо лица. – Подите ближе, и я вам скажу, что задумала.

***

Судья в шелковом узорчатом одеянии из синей парчи с золотым шитьем восседал в кресле на лобном месте. На центральной площади уже собрался народ, в том числе евнухи, которые прежде знали Стройного Лада. Они озирались, пытаясь понять, где же певец, и не узнавали в заключенном, сидевшем в деревянных колодках у помоста, прежнего женоподобного красавца. В толпе был также истец – чиновник Тонкий Росчерк, который намеревался спасти от каторги певца, заплатив штраф и предъявив контракт, который он прежде выкупил.

– Тишина! – ударил судья жезлом по земле. – По воле императора, да правит он десять тысяч лет, и во исполнение закона мы начинаем рассмотрение дела о незаконном музицировании.

Стали друг за другом выступать свидетели, и все как один путались в показаниях, не признав в молодом человеке прежнего евнуха. Судья нахмурился, чувствуя, что его обманывают.

– Ну-ка, спой что-нибудь, – велел он юноше.

Тот запел, подражая свирели, флейте и дудке. Было похоже, однако звук слишком низкий, и всякому, кто не лишен музыкального слуха, ясно, что это человеческий голос, а вовсе не флейта.

– Что за нелепость, – сказал судья. – Как можно не отличить?

Сконфуженный и раздосадованный младший цензор начал хлестать обвиняемого волосяной метелкой для отпугивания гнуса.

– Ну-ка пой! Пой, как было!

– Тишина! Что вы себе позволяете? – разгневался судья. – Неуважение к суду приравнивается к измене. Немедленно взять его! Стража!

И охрана тут же надела колодки на младшего цензора, который понял, в какой переплет попал по вине старейшины. Хотел выслужиться и сам попал в беду.

– Далее, – перевернул еще одну страницу дела судья. – Чиновник Тонкий Росчерк утверждает, что у него имеется контракт на евнуха по прозванию Долгая Флейта.

– Это так, – подобострастно поклонился чиновник.

Он не совсем понимал, что сталось с юношей за время отсутствия, но отступать не привык.

– Обвиняемый! – обратился к певцу судья. – Как твое имя?

– Стройный Лад, – ответил тот. – Это имя дали мне при рождении. Все это есть в метрике и регистрационных документах, которые я заполнял ежегодно, возвращаясь в столицу.

Певец понял, как попытался схитрить владелец труппы. Он оформил контракт на сценическое прозвище евнуха с тем расчетом, чтобы вытянуть потом еще денег за правильно оформленный документ, угрожая через суд. Так жадность хозяина подвела покупателя.

Сердце юноши радостно забилось.

– Принести регистрационные книги! – велел судия.

Пока бегали в магистрат, шло время. Люди на площади гудели, как растревоженный улей, не желая расходиться, и оставались в надежде увидеть исход дела. Судья в тяжелых шелках плавился под жарким солнцем, и его усердно обмахивали опахалами с двух сторон.

Наконец вернулся посланник из магистрата и показал регистрационную книгу, открытую на нужной странице.

– Да, действительно, – сказал судья. – Все так. Табличка с подтверждением имени и места рождения предъявлена, запись об этом имеется.

Перемещение по империи по указу старого императора, да покоится он в мире и вечной славе, всегда требовало регистрации на месте пребывания.

– Ваша честь! – подал голос юноша, заметив, как изменилось настроение судьи. – Могу ли я спросить?

Если раньше судья, полностью уверенный в виновности певца, мог велеть вставить кожаный кляп, то теперь решил выслушать юношу.

– Говори.

– В контракте сказано, что я евнух. Другие певцы тоже так утверждают. Но я настоящий мужчина, – сказал Стройный лад. – Может ли меня осмотреть целитель? В контракте также сказано, что меня зовут Долгая Флейта, однако вы могли убедиться, что меня зовут иначе.

– Хорошо. Зовите лекаря, – велел судья, которому самому стало любопытно.

Лекарь расставил ширму и вышел обратно весьма озадаченный.

– Что там?

– Это мужчина.

Слуги свернули ширму.

– Не скопец? – удивился судья. – Так что же вы мне все голову морочите?

Он нахмурился и обвел грозным взглядом евнухов из труппы, выступавших свидетелями по делу, и чиновника, бывшего истцом по делу. Те испуганно потупились и пали ниц.

– Истец! Ваше требование лишено оснований, – сказал судья, глядя на чиновника. – Если вы намерены настаивать, то вам предъявят обвинение в мошенничестве. Вы все еще настаиваете?

– Нет, – выдавил тот, сгорая от досады, и отполз на четвереньках подальше, пока его тоже не заковали в кандалы.

Тонкий Росчерк, осознав, что его контракт ничего не стоит, и что даже с хозяина труппы он ничего не получит, поскольку тот мертв, бросил злополучный свиток наземь и в бессильной злобе начал его топтать.

Люди вокруг смеялись над чиновником. Они начали его подначивать, обвиняя в пагубной страсти и «северном ветре». Один поэт в толпе даже составил насмешливое трехстишие:

«Северный ветер

Дует на юг.

Какая досада».

Тут уж подал голос Главный Цензор, который до сей поры сидел рядом с секретарем суда, не вмешиваясь в дело.

– Ну-ка, ну-ка… Что здесь скрыто? – решил он допросить чиновника. – Господин Тонкий Росчерк, с какой целью вы выкупили контракт евнуха?

– Дабы он услаждал мой слух своим пением, – ответил он, насторожившись.

Главный Цензор, который был стар и мудр, а также очень не любил, когда его обманывали или идут наперекор заветам предков, прищурился и велел слуге поднять с земли контракт. Чиновнику стало страшно.

– Надеюсь, уважаемый судья позволит мне изучить этот ничего не стоящий, но любопытный документ.

Судья кивнул и стукнул жезлом, дозволяя.

– Что же означает эта строчка: и прочие услуги в спальных покоях?

– То, что он поможет мне переодеваться и умываться, – ответил Тонкий Росчерк, побледнев как полотно.

– А что означает эта строчка: и не перечить ни в чем, какое бы желание не изъявил господин?

– Значит только, что всякий слуга должен слушать хозяина.

– И что может пожелать хозяин? – вцепился мертвой хваткой Главный Цензор, желая докопаться до истины. – Что за услуга может стоить тысячу золотых? Разве постельный слуга, который помогает одеваться и умываться, столько стоит? Да и певец, если так посудить? Так за что же вы отвалили хозяину труппы столько денег?

– И откуда у чиновника шестого ранга такие большие деньги, – вмешался в допрос судья. – Дозвольте поинтересоваться. Мне это с самого начала не дает покою. Если только вы не заложили свою родовую усадьбу ради того, чтобы заиметь слугу.

Стоит ли говорить, что Тонкий Росчерк тут же оказался закован в кандалы до выяснения, а певца отпустили, взяв с него объяснение по поводу задержания.

***

Дракон и Феникс были довольны. А уж как была рада Лиса!

Тонкий Росчерк пытался откупиться от судей, подкупить чиновников и достучаться до самого советника императора. Однако усадьба его сгорела вместе с деньгами и расписками. Говорят, служанка оставила на ветру фонарь. Впрочем, день был безветренный, и все недоумевали, как так получилось.

Амбары, полные зерна, кладовая с ценностями – все сгорело! Тут вдруг пошел дождь, и уцелели только покои жены чиновника и юный наследник. Дождь тоже начался как-то внезапно и при безоблачном небе.

При обыске, который прошел после этого, нашли учетные книги, которые ничуть не пострадали от огня или воды. Тоже чудо, которое никто не мог объяснить. В записях были имена подкупленных чиновников, купцы, дававшие взятки за то, чтобы строить дороги и поставлять во дворец и в имперскую армию провиант, оружие, ткани и драгоценности. Золото и серебро от огня превратилось в несколько огромных слитков, которые потом едва подняли несколько дюжих стражников. Не было сомнений в происхождении таких огромных денег.

Все куплено и продано! Скандал был огромный. Когда все открылось, император издал указ пытать и казнить преступников, виновных в растрате и взятках.

Во время допросов прислуги и актеров, которые бывали в усадьбе, выяснилось пагубное влияние «северного ветра» и порочные пристрастия чиновника. Бедная жена чиновника не выдержала позора и удалилась в провинцию вместе с ребенком. Император милостиво дал ей на это дозволение.

В результате казней чиновников и купцов были задеты интересы многих влиятельных семейств, которые ополчились на императора. Впрочем, он давно уже вызывал всеобщее недовольство. Утратив поддержку армии и чиновников, император по прозванию Весенний Тигр был свергнут.

Воцарилась новая династия.

Она правит и поныне.

***

Певец вернулся в ту деревню, где осталась его любимая девушка. Она сначала тоже его не признала, так он переменился и возмужал. Однако сердце безошибочно подсказало, что это он. Радости влюбленных не было предела!

Юноша вскоре отправил письмо родителям, приглашая их на свадьбу. Он не винил их, ведь они желали ему лучшей доли и не подозревали, что предстоит вытерпеть сыну.

Родители приехали и поселились неподалеку. Сначала их совсем не обрадовало, что будущая невестка глухонемая, но потом они увидели, какая она добрая и работящая, да еще и красивая, и приняли ее, как родную дочь.

Стройный Лад и Зимняя Вишня поженились. На свадьбе у молодых почетной гостьей была странная женщина, которая скрывала лицо под шелковой вуалью. Все гадали, то ли она ослепительно красива, то ли невероятно уродлива, раз не решается явить свой лик людям. Никто не знал ее имени, но жених усадил ее на главное место и велел всем благодарить ее за помощь.

– То моя добрая покровительница, – не уставал повторять он.

***

Лисица-предок действительно стала покровителем этого славного рода. Неподалеку от горного селения жили Лисы, и она велела им брать в жены дочерей из этой семьи, чтобы связь не прервалась.

Ибо такова была задумка Ткачихи. Кому знать, как не ей, кто родится, умрет или продолжит свой род? Не смертным это решать.