Лёд и Пепел

Глава 1

В госпитале, где я работала с шестнадцати лет, всегда пахло хвоей, сушёным шалфеем и слабым, но въедливым запахом крови. Когда прилежно протирала мягкой тканью запотевшее стекло аптекарского шкафа, услышала, как в коридоре раздались шаги.

Обернулась на грохот. Дверь в целительскую распахнулась с такой силой, что стеклянные сосуды на полках звякнули. В целительскую ворвался стылый морозный воздух. Следом, тяжело ступая по каменному полу, вошли два дракона с носилками с раненым.

– Простите за вторжение, госпожа целительница, но срочно требуется ваша помощь. Лорд Лоркан Пепел нуждается в немедленном лечении.

Пациент на носилках был также нечеловечески хорош, как и все представители его расы. Он был бледен, как известка на стенах, но улыбался. Натужно, вызывающе. Платиновые волосы прилипли лбу от пота, а на дорогом камзоле цвета пепла расползалось кровавое пятно.

– Вступился за честь дамы, – выдохнул пациент, и в его приятном голосе появилась лёгкая хрипотца, от которой у меня по спине тут же забегали приятные мурашки. – Муженёк оказался ревнивым и неблагодарным. Пришлось вразумить.

Я не ответила. Подошла, и мои пальцы, ещё холодные от стекла, коснулись края разорванной ткани. Рана была неприятная: глубокая, рваная, с чёрными, обугленными краями. Магический ожог. Такую травму мог нанести только дракон с сильным огненным даром. Такие повреждения заживали долго даже вопреки быстрой регенерации оборотней.

– Госпожа целительница, долго мне придётся прозябать в палате?

– Точно сказать не могу. Магические ожоги – вещь неприятная и крайне непредсказуемая.

Потом почувствовала, как пальцы лорда Лоркана аккуратно приподняли моё лицо за подбородок. Через вздох я утонула в его светло-голубые, как лёд до дна промёрзшего горного озера. В них не было ни боли, ни ярости победителя. В них прятался страх. Настоящий, животный, залитый сверху дерзким блеском.

– Перенесите его на лежанку. Мне надо обработать рану. Только потом я смогу попробовать помочь ему с помощью своего дара. Аккуратно.

Пока незнакомый дракон и слуги возились, я отвернулась к шкафу. Звонко стучали склянки, когда выставляла на серебряный поднос инструменты: кристалл-регенератор, баночку с зелёной, густой мазью, магический зонд, флаконы со специальными мазями и настойками. За моей спиной раздался приглушённый стон, заглушённый скрежетом зубов.

– Вы прекрасны, как сон перед рассветом, целительница, – его голос снова попытался быть лёгким, но сбился на полуслове. – Позвольте мне прочесть вам сонет о мимолётности бытия или о жестокости прекрасных дам.

Старший дракон лишь сжал челюсти и отвернулся к окну, словно не в силах смотреть на эту безотрадную картину.

Я взяла поднос, обернулась и подошла к столу. Мой тёплый взгляд снова встретился с его ледяными голубыми омутами. Они пугали и одновременно властно затягивали меня в свои туманные глубины. Силы сопротивляться стремительно таяли.

– Стихи приберегите для тех дам, лорд Пепел, которые делят с вами вашу жизнь. У меня нет времени на глупости. В этом году много заболевших и раненых. Им тоже нужна моя помощь, – я не ожидала ответа.

– Лоркан, – выдохнул он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде вызова. – меня зовут Лоркан Пепел. А вас, прекрасная госпожа?

– Лилия Валь, – с лёгким звоном поставила поднос на прикроватный столик. – Не отвлекайте меня. Сейчас дорога каждая минута. Ваша рана загрязнена магическим шлаком. Он разъедает плоть. Сонеты прекрасны, но они не помогут вам исцелиться.

Я видела, как его натянутая улыбка дрогнула. Блеск страха на миг сменился чем-то иным. На секунду в глазах промелькнуло что-то другое. Не ожидание боли, а что-то вроде… живого интереса.

– О, – протянул он, приподнимаясь на локте и тут же побледнев ещё больше. – Прагматичная жестокость. Госпожа Валь, вы начинаете меня… забавлять.

Я не стала продолжать разговор. Сделала шаг ближе, и моя тень упала на его лицо. В тишине целительской, нарушаемой только тяжёлым дыханием пациента и треском догорающих поленьев в камине, было слышно, как снаружи воет ветер и трещит лёд на оконном стекле.

– Тишину можете не хранить, – сказала я, беря зонд. – Кричите, если поможет. Мне всё равно.

Я не смотрела ему в лицо, только на рану. Но краем глаза видела, как его пальцы вцепились в край стола, костяшки побелели. Он не закричал. Только резко, со свистом втянул воздух, когда зонд коснулся обожжённой плоти.

– Вот видите, – его голос сорвался на пол октавы выше. – Я же… галантный кавалер. Не могу себе позволить пугать… прекрасную даму.

– Я не дама, – отрезала я, вычищая чёрные, липкие хлопья шлака. – Я целитель.

Наконец в целительской воцарилась так необходимая мне тишина.

Работа заняла некоторое время. Я вычистила рану, наложила мазь, активировала кристалл. Синий свет залил его бок, и он наконец зажмурился, стиснув зубы. Магия делала своё дело. Она шустро стягивала плоть, гасила чужеродную энергию. Боль должна была стихать.

Когда я убрала кристалл, он лежал с закрытыми глазами и дышал гораздо ровнее. Пот стекал с его висков по идеальным скулам. Без улыбки, без бравады он выглядел… моложе и стал до жути уязвимым.

– Всё, – сказала я, отходя к умывальнику. – Не двигайтесь сутки. Мази вам будут накладывать каждые шесть часов. Завтра приду осмотреть вас. Медсестра посетит примерно через час, чтобы сменить повязку.

Я мыла руки, убирая с пальцев тёмные следы его крови и мази. Слышала, как старший дракон что-то тихо сказал ему, а тот ничего не ответил. Потом его голос раздался снова. Слабый, но уже без хрипоты.

– Госпожа Валь, – я обернулась, вытирая руки грубым полотенцем.

Он смотрел на меня. Те самые пустые голубые глаза теперь были просто… уставшими и очень внимательными.

– Вы не спросили, – сказал он тихо.

– О чём?

– Правду ли я сказал. Про даму. Про честь.

В углу комнаты его сопровождающие замерли в ожидании моего ответа. Тишина стала густой, как желе.

Я повесила полотенце на крюк и спокойно проронила:

– Мне это неинтересно, – ответила я честно. – Моя работа – зашить дыру в вашем боку. Откуда она взялась – ваше личное дело. Лжёте вы или нет – это тоже ваше дело. На мою работу это никак не влияет.

Кажется, я впервые видела, чтобы мужчина был настолько ошеломлён. Его рот чуть приоткрылся. В глазах промелькнуло непонимание, будто он встретил что-то совсем неожиданное. Только мне тогда действительно было плевать на его сказки.

Потом он медленно, очень медленно, кивнул и закрыл глаза.

– До завтра, госпожа Валь, – прошептал он в потолок.

– До завтра, лорд Пепел.

Я вышла в коридор, где пахло только хвоей и травами. За дверью остался запах крови, лжи и чего-то нового. Острого, как запах озона перед грозой, которого здесь, среди снегов Ледяных Пиков, быть не могло.

Прислонилась к прохладной стене, давая дрожи в коленях утихнуть. Не от страха, а от странного, колючего возбуждения. Оно незримо висело в воздухе его комнаты.

Рука сама потянулась к горлу, к гладкому аметисту на шнурке. Камень был как всегда холодным.

«Прекрасная госпожа», – эхом прозвучал в ушах его надтреснутый голос. Фальшивый, как всё в нём. Почему же тогда под ложечкой застрял этот тёплый, непрошеный комок? Не симпатия. Скорее… узнавание. Я видела в его глазах то, что сама хоронила годами: пустоту, которая боится самой себя. Только он её раскрасил в яркие цвета, а я накрыла белым халатом и расписанием дежурств.

Из-за двери донёсся сухой, отрывистый голос старшего дракона. Затем – короткий, дерзкий смешок в ответ. Уже хватает сил язить. Значит, кристалл сработал. Я сделала всё правильно.

Оттолкнулась от стены и направилась в сушильню – проверить запасы редких горных трав. Именно для этого. Только для этого.

Морозный воздух во дворе обжёг лёгкие, прочистил голову. Я сделала глубокий вдох, потом медленный выдох. Облачко пара растаяло в синих сумерках.

Завтра будет обычный день. График, пациенты, перевязки. Я войду в ту комнату, обработаю его рану. Всё, как всегда. Только теперь, возвращаясь в тёплый свет фонарей, я поймала себя на мысли, которая была лишней, ненужной и оттого – особенно навязчивой: «Интересно, он действительно запомнил моё имя»? Тут же, стиснув зубы, прогнала её прочь. Он пациент. Я целитель. Всё остальное – песчинка, которую не стоит впускать в отлаженный механизм моей жизни.

Глава 2

Он пришёл на следующий день уже без носилок. Вошёл в целительскую, опираясь на резной посох из тёмного дерева, но с той же вызывающей улыбкой. Плащ из плотного серого бархата был накинут на одно плечо, открывая аккуратную повязку на боку.

– Пунктуальность – не моя сильная сторона, госпожа Валь, но ваши мази творят чудеса. Или это ваша магия?

Я не оторвалась от журнала учёта:

– Это регенерация вашей расы. Мази лишь ускоряют процесс. Присаживайтесь, лорд Пепел.

Он прислонил посох к стене и опустился на край лежанки с театральным вздохом:

– Как холодно. Вам не кажется? Эти стены пропитаны одиночеством. Будьте любезны, Лилия. Давайте обойдёмся без скучных церемоний? Для вас я просто Лоркан.

– Это госпиталь, лорд Пепел. Здесь всё пропитано антисептиком и болью. Снимите камзол.

Он послушно расстегнул застёжки. Под тонкой льняной рубахой угадывалась плотная повязка. Я встала, подошла, взяла ножницы.

– Не вздумайте испортить ткань, – сказал он, глядя куда-то поверх моей головы. – Она дорогая.

– Жизнь дороже, – щёлкнула ножницами.

Повязка отпала. Рана затянулась тонкой розовой плёнкой нового эпителия. Магия драконьей регенерации в паре с моими составами сделала своё дело. Но края ещё оставались воспалёнными.

– Пока магический шлак вышел не весь, – констатировала я, проводя пальцем в сантиметре от кожи. Дракон вздрогнул от воздействия моей целительской магии. – Нужна ещё одна процедура с кристаллом.

– Опять эта ледяная штука? – он поморщился. – У вас нет способа… потеплее?

– Нет, – сразу же потянулась за моим верным помощником.

– Жаль. Я думал, у целителей с вашим даром… – он замолчал.

Я замерла с кристаллом в руке:

– С каким даром?

Он, наконец, посмотрел на меня прямо. Голубизна его глаз была сегодня не ледяной, а скорее… утренней. С лёгкой дымкой.

– Мне рассказали. Что вы не просто смешиваете мази. Вы целитель с врождённым даром. Редким для людей. Тот, кто лечит намерением, – он произнёс это без насмешки и с явным любопытством.

Кровь ударила в виски. Я редко говорила об этом. Это привлекало слишком много внимания.

– Тот, кто лечит, – поправила я, активируя целебный камень. – Не важно, как. Дышите ровно.

Синий свет лёг на его кожу. Он зажмурился, но на этот раз не от боли. Казалось, оборотень вслушивался в жужжание магии.

– Почему вы всё ещё здесь? – спросил он тихо, не открывая глаз. – С таким даром вас бы с руками оторвали в столичных клиниках или при дворе.

– Здесь я нужнее, – проворчала, следя за тем, как угасают последние тёмные прожилки в ране.

– Благородно, но крайне глупо, – он приоткрыл один глаз и оценивающе посмотрел на меня. – Можно подумать, вы бежите от чего-то.

Мои пальцы дрогнули. Кристалл издал резкий звук. Я заставила его угаснуть.

– Процедура окончена, – мой голос прозвучал чуть резче, чем планировалось. – Новую повязку наложит медсестра.

Отвернулась, чтобы убрать инструменты. Слышала, как за спиной шелестит ткань, он натягивает рубаху.

– Я задел за живое, прошу меня простить, – сказал он и встал слишком близко. – Это моя скверная привычка тыкать даже в чужие раны омерзительна, но я ничего не могу с собой поделать.

Я не обернулась:

– Вам пора, лорд Пепел.

– Да, – только он всё не уходил. – Завтра? В это же время?

– Если будет необходимо, то да.

– О, необходимо, – Лоркан произнёс это так, будто это была шутка, в которую он не верил сам. – До завтра, госпожа Валь.

Он вышел, притворив дверь почти беззвучно. Оставил после себя сегодня не запах крови и лжи, а лёгкий шлейф дорогого аромата древесной смолы и сандала.

Я стояла, сжимая в руке холодный кристалл, и смотрела на дверь. В ушах всё ещё звенела его фраза: «…бежите от чего-то».

В коридоре скрипнула половица.

– Лилия? – раздался тихий и очень серьёзный детский голосок.

Я вздрогнула и обернулась. В дверном проёме, уткнувшись лбом в косяк, стояла Роксана. Моя младшая сестра, семи лет от роду, с двумя белыми косами, торчащими в разные стороны, и огромными, не по-детски внимательными глазами цвета зимнего моря. В руках она сжимала мой забытый где-то шерстяной платок.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я, пытаясь сделать голос обычным.

– Ты забыла. На вешалке. – Она сделала шаг вперёд и протянула платок. Но сама смотрела не на меня, а куда-то за мою спину, туда, где только что был дракон. – Он ушёл?

– Кто? – но вопрос был глупым, и я это знала.

– Тот блондин с пустыми глазами.

У меня перехватило дыхание. Дети чувствуют ложь и страх лучше любых магов. Она не видела его «лёгкую дымку» или «утреннюю голубизну». Любимая сестрёнка увидела пустоту.

– Это пациент, Рокс. Просто пациент, – я взяла платок из её холодных пальцев. – Спасибо, дорогая. Я в последнее время так устаю, что постоянно забываю где-то мои вещи.

– Он не просто пациент, – заявила она твёрдо. – Этот блондин смотрел на тебя, как кот на сметану. А потом, когда ты отвернулась, его лицо стало другим. Холодным. Как у папы, когда он сердится.

Меня пробрала дрожь, но не от её слов, а от той жуткой точности, с которой она всё подметила. Поэтому опустилась на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и попыталась успокоить малышку:

– Ты же знаешь, я всегда осторожна.

– Я знаю, – она кивнула, и её тонкие брови сдвинулись. – Но он… он что-то задумал. Я чувствую. Он пахнет не так, как другие. Не кровью и лекарствами. Он пахнет… пеплом и чем-то сладким. Как те духи, что мама не разрешала тебе наносить на кожу.

Так и не нашлась, что ответить. Она была права. Он пах пеплом и дорогой, чужой сладостью. И Лоркан точно что-то задумал. Проблема была в том, что часть меня – та самая, что бежала в эту работу – уже готова была это «что-то» принять. Чисто из любопытства и того самого проклятого узнавания.

– Он придёт завтра? – спросила Роксана, не отрывая от меня испытующего взгляда.

– Возможно. Ему нужно сменить повязку.

– Я буду здесь, – заявила она, поджимая тонкие губы. – Буду сидеть в углу и читать или рисовать. Просто на всякий случай.

Я поразилась храбрости и недетской заботе этой малышки. Она собиралась быть тут, чтобы защитить меня. В семь лет.

Мне хотелось обнять её, заплакать и пообещать, что всё будет хорошо. Только я лишь провела рукой по её шелковистой белой косе.

– Как хочешь, Рокс. Только не мешай, если будут другие пациенты. Договорились?

– Договорились, – она кивнула с важным видом, но в её глазах читалась непоколебимая решимость солдата, заступающего на пост.

После чего она развернулась и быстро ушла прочь по коридору, оставив меня одну в тишине целительской, теперь казавшейся вдвое пустыннее.

Он был прав. Я бежала. Но не в этот город, а в эту работу, в этот бесконечный цикл смены повязок и запаха трав. Потому что пока я лечила других, мне не приходилось думать о том, что исцелить нужно было себя. Теперь здесь появился он. Кто-то, кто увидел не просто целительницу в белом халате. Кто-то, кто с первого взгляда распознал в ней беглянку.

И теперь рядом был ещё один, маленький и невероятно чуткий страж, который учуял в нём опасность и честно предупредил.

Самое страшное было в том, что, глядя в его ледяные, равнодушные для многих глаза, я увидела то же самое. Беглеца. И часть меня тянуло к этому родственному зеркалу, несмотря на все предостережения – и взрослого разума, и детской интуиции.

Это было опасно. Как играть с огнём в пороховом погребе.

И когда на следующий день часы приблизились к тому же времени, с ужасом поймала себя на том, что смотрю на дверь. Жду. И краем глаза ищу в углу маленькую фигурку с книжкой, которая, казалось, ждала его прихода с куда большей и непримиримой настороженностью, чем я.

Он был опасен. Я знала. Роксана тоже это почуяла. Но знание и предчувствие оказались бессильны против того тихого, колючего любопытства, которое лорд Пепел всколыхнул в глубине моей души. Непреодолимого притяжения к другому такому же потерянному и напуганному существу, спрятавшемуся за маской из дерзости и платиновых волос.

Дверь оставалась закрытой. Тикали часы. Я ждала. И от этого осознания по спине пробежал ледяной, но странно живительный озноб.

Глава 3

Снег шёл третьи сутки, заваливая тропки и дороги к городу. Пациентов почти не было, лишь пара простуженных драконьих стражников да старик-эльф с воспалением суставов. Тишина в госпитале стала густой, тягучей, давящей на виски. В этой тишине моё ожидание превратилось в навязчивый, назойливый гул.

Он не пришёл в назначенный час.

Я сидела в своей маленькой лекарне, перебирая сухие травы, и старалась не смотреть на часы. Не пришёл и через час. Значит, выздоровел. Всё кончилось. Это было правильно и логично. Так и должно было быть.

Почему же тогда пальцы не слушались и рассыпали на стол сушёный белокопытник? Почему дыхание сбивалось, когда в коридоре раздавались шаги?

Мысленно проклинала себя за эту глупость, детскую, унизительную надежду. Он дракон из знатного клана. Человеческая целительница в заштатном приграничном госпитале ему совсем не пара. Всё, что было между нами – его мимолётный интерес и моя профессиональная помощь. Точка.

Решив заглушить тревогу работой, привычно налила в котёл воды для новых настоек и вышла во внутренний двор. Надо наломать свежих сосновых веток для целебного отвара для ингаляций паром. Воздух был колючим, обжигающим. Сугробы по пояс. Я проваливалась в снег, ломая хрустальную корку, и злость на себя росла с каждым шагом.

И тут увидела его.

Он стоял у дальней стены, под навесом, где хранились дрова. Не один. С ним была женщина – драконья аристократка в роскошной шубе из серебристого меха. Они стояли близко. Очень близко. Её рука лежала на его рукаве. Он что-то говорил, склонив голову, и улыбался. Той самой светской, пустой улыбкой, которая не достигала глаз.

Ледяной комок провалился куда-то в живот. Я замерла, не в силах пошевелиться. Сосновые ветки беспомощно болтались в руке.

Это была та самая «жертва молвы и мужа»? Та, за «честь» которой он вступился? Или… какая-то другая? Неважно. Важно было то, как легко, как естественно он носил эту маску учтивого кавалера с ней. Ту самую, которой со мной он позволил себе дать трещину.

Я обманулась. Приняла его минутную слабость, страх за что-то настоящее. А он, он просто… поправлялся и возвращался в свой мир. Где были драконьи красавицы в серебристых шубах и никогда не найдётся места для наивной человеческой целительницы, растроганной тем, что «лорд её понял».

Резко развернулась и почти побежала обратно, в слепящей белизне снега спотыкаясь и падая. Холодный снег забился за воротник, обжёг щёки. Или это были слёзы? Нет. Только снег.

Войдя в тёплый коридор, я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, будто я бежала не двадцать шагов, а все двадцать миль.

– Лилия?

Я вздрогнула. Он стоял в другом конце коридора. Один, без своей спутницы. На его плечах и в платиновых волосах таяли снежинки. Он смотрел на меня с лёгким удивлением.

– Вы… выходили? В такую погоду? – его голос звучал искренне озадаченно.

Выпрямилась, потом, смахнула снег с платья.

– Сосновые ветки. Они нужны для ингаляций. Обязательно недавно сорванные, – мой голос прозвучал хрипло. Я не смотрела на него. – Честно говоря, думала, вы уже не придёте.

– Задержался, – он сделал шаг ближе. – Нежданные… гости. Прошу прощения.

– Не нужно. Вижу, что вам лучше. Мне отрадно это видеть.

Он замолчал. Я чувствовала на себе его тяжёлый, изучающий взгляд.

– Вы… что-то увидели? – спросил лорд Лоркан тихо.

Вопрос был прямым. Слишком откровенным. Он видел моё бегство или просто угадал?

Подняла на него глаза и равнодушно сказала, слава богам, мой голос меня не подвёл даже сейчас:

– Я увидела, что вы на своём месте, лорд Пепел. А я на своём. Всё, как и должно быть. Теперь мне пора идти. Работа сама собой не сделается.

Просто хотела пройти мимо, но он преградил путь. Дракон встал так, что обойти его было невозможно.

– Она ничего для меня не значит, – выпалил блондин, и в его голосе впервые не было ни намёка на игру или насмешку. Только какая-то отчаянная, непонятная мне резкость. – Ни она, ни та дуэль, ни вся эта… мишура. Это не я.

– А кто же тогда вы? – вырвалось у меня, и тут же я об этом пожалела.

Не надо было спрашивать. Не надо было вступать в этот диалог.

Он замер. Снежинки таяли на его ресницах. Дракон сейчас выглядел потерянным.

– Я не знаю, – честно признался он. – Но, когда здесь… с вами… хоть на минуту перестаю об этом думать.

Это была ловушка. Прекрасная, пахнущая снегом и его дорогим сандалом, но ловушка. И я, зная это, сделала шаг вперёд. Не к свободе, а к нему.

– Вы лжёте, – прошептала едва слышно.

Это уже не было обвинением, а просьбой о подтверждении.

– Да, – согласился он, не отводя глаз. – Всегда, но не сейчас. Сейчас я… боюсь. А когда боюсь, почему-то становлюсь честным. Забавный парадокс, не правда ли?

Потом он протянул руку не чтобы коснуться меня. Просто… ладонью вверх. Как будто предлагая что-то поймать или в беззвучной просьбе?

Я посмотрела на его руку. На тонкие, изящные пальцы дракона-аристократа, которые могли сжимать клинок, гладить дорогой мех и… дрожать. Сейчас они едва заметно тряслись.

Почему-то положила свою руку – красную от холода, в простой шерстяной варежке – в его ладонь.

Он не сжал её. Просто прикрыл сверху, как что-то хрупкое и бесценное. Его пальцы были холодными, но там, где кожа касалась кожи, вспыхнуло жгучее тепло.

– Завтра, – сказал он, не выпуская моей руки. – Я приду завтра. Не как пациент.

– Зачем? – голос сорвался в шёпот.

– Не знаю, – он снова улыбнулся, и эта улыбка была другой. Усталой, беззащитной. Настоящей. – Наверное, чтобы испугаться и снова… на минутку… опять стать честным.

Он отпустил мою руку, кивнул и быстро пошёл прочь, не оглядываясь. Я стояла, сжимая в кулаке ту самую варежку, на которой, казалось, ещё оставалось тепло его прикосновения.

В окне, выходящем во двор, была видна одинокая женская фигура в серебристой шубе. Она смотрела на удаляющуюся спину Лоркана. Потом её взгляд медленно, как лезвие, скользнул ко мне.

Даже через стекло и падающий снег я почувствовала леденящий, безраздельный угар жгучей драконьей ненависти.

Ловушка захлопнулась, но я, кажется, уже не хотела вырываться.

Этот ледяной угар её ненависти стал странным противоядием. Потому что злость драконицы была такой же настоящей, как дрожь в его пальцах. Значит, я была не просто развлечением. В этой лживой игре появилась честная нотка. Где она есть – там может быть и ценность из-за искренности.

Я не сбежала от окна. Стояла, пока её фигура не растворилась в метели. Потом медленно, будто во сне, вернулась в лекарню. Котёл кипел, сосновый пар наполнял воздух целительным горьким благоуханием. После чего присела на табурет и уставилась на кипящую воду.

В моей голове раз за разом звучали его слова: «Приду завтра. Не как пациент».

Что это значит? Прогулка? Разговор? Или что-то большее, о чём я даже думать боялась? Моя рука сама потянулась к запястью. Туда, где под тканью варежки кожа, казалось, всё ещё помнила прикосновение. Оно не было ласковым. Оно было… своеобразным договором. Тихим, невысказанным, но оттого ещё более обязательным.

Дверь так неожиданно скрипнула, что я чуть не подпрыгнула от испуга.

– Лилия?

Моя любимая младшая сестрёнка Роксана снова пришла убедиться, что меня никто не обидел. Она стояла на пороге и с важным видом держала в руках две аккуратно очищенные морковки. Видимо, «помогала» на кухне. Её внимательные глаза сразу нашли моё лицо.

– Ты плачешь? – спросила она без предисловий.

Я машинально провела рукой по щеке. Она была сухой.

– Нет. Просто устала.

– Этот противный дракон снова приходил к тебе? – заявила она, не веря мне ни на грош. – Блондин. Я видела, как этот нахал уходил. Потом та дама в серебристой шубе. Я видела всё из окна столовой.

Меня бросило в жар. Сколько же всего эта семилетняя девочка успела разведать за один день?

– И что ты увидела? – спросила я, заставляя голос звучать ровно.

Роксана нахмурилась, обдумывая:

– Что он боится. Она на тебя смотрела с ненавистью. Это очень злая и мстительная дама. Она никогда и ничего не забывает. Всегда бьёт в незащищённую спину, – Рокс помолчала, потом продолжила. – Ты тоже боишься. Чего?

Честный ответ вертелся на языке: «Да». Только я не могла признаться в этом даже самой себе.

– Я… не уверена. Иногда то, чего мы боимся, оказывается не таким уж и страшным.

– Мама так не говорила, – отрезала Роксана. – Мама говорила: «Если что-то пахнет опасностью, надо бежать. Потом разберёшься». Она ведь слишком хорошо знала драконов.

Да. Подарившая нам обеим жизнь женщина была лучшей травницей в округе. Лечила и их тоже. Умерла от их магической лихорадки, которую не смогла побороть. Её совет был выстраданным.

– Иногда, чтобы понять яд, нужно сначала его попробовать, – сказала я тихо, глядя на пар. – Очень маленькую каплю.

Роксана не ответила. Она положила морковки на стол и вдруг обняла меня за талию, прижавшись головой к боку.

– Я всё равно буду в углу завтра. С книжкой.

Глава 4

Вечером я так и не смогла заснуть. Ворочалась, прислушивалась к завыванию вьюги и представляла, как он где-то там, в своих покоях, тоже не спит. Либо отдыхает в объятиях той самой драконьей аристократки, что была готова испепелить меня одним взглядом. В этом случае его утреннее признание было лишь утончённой игрой скучающего повесы.

Но когда я всё же провалилась в сон, мне привиделось совсем не это. Мне снилось, что я стою у старых вязов на краю леса. Лоркан тоже был там. Без улыбки, без масок. Просто стоял и смотрел. Потом сжал меня в объятиях, жадно поцеловал и прошептал:

– Ну что, беглянка? Решилась»?

А я в ответ глупо улыбнулась и кивнула.

Проснулась я задолго рассвета, с чётким, холодным, как лезвие, решением в голове. Страх никуда не делся. Он сжался в твёрдый, острый кристалл где-то под рёбрами. Но теперь он был моим топливом. Я встала, умылась ледяной водой и стала готовиться к новому дню. К обычной работе. К перевязкам, микстурам, журналам.

Когда я оделась, то вместо практичного тёмного платья надела серое шерстяное. То самое, в котором, как говорила мама, у меня «цвет лица оживает». Уложила волосы не в тугой пучок, а в простую косу, оставив несколько прядей у лица.

Я не знала, придёт ли он. Не знала, что будет, если он придёт. Но я была готова. Не как жертва и не как охотник. Как человек, который устал бегать и решил, наконец, остановиться. Даже если остановка эта окажется на краю пропасти.

Снег за окном перестал падать на землю крупными белыми хлопьями. Небо светлело, обещая редкий, зимний солнечный день. Я вышла в коридор, чтобы идти в целительскую. И перед тем, как открыть дверь, на секунду зажмурилась.

«Хоть на минуту. Будь честной», попеняла самой себе за малодушие. Впервые за долгие годы, честно призналась себе: я жду его. Не с ужасом, а с предвкушением.

Это было самое опасное признание из всех возможных.

Вечер наступил хмурый и тихий, будто город затаился, ожидая чего-то. Я накинула тёмный плащ с капюшоном и выскользнула через боковой выход, минуя главные ворота. Сердце стучало где-то в горле, сухим, частым стуком. Каждый скрип снега под ногами казался криком предательства.

Старые вязы стояли на самом краю, где лес уже начинал отвоёвывать землю у людей. Гигантские, полу засохшие. Больше всего они были похожи на скелеты древних стражей. Под самым крупным из них, прислонившись спиной к шершавой коре, стоял он.

Без посоха. Без бархатного плаща. В простых тёплых куртке и штанах, в которых боевые маги выходили на работу. Под одеждой угадывались очертания крепкого, но лишённого броской мощи тела. Лоркан смотрел на подступающую тьму леса, и его профиль в сумерках казался высеченным из того же серого камня, что и стены госпиталя.

Я сделала шаг к нему навстречу. Под моим сапогом оглушительно громко хрустнула сухая ветка.

Дракон тут же обернулся. Он не улыбнулся. Просто кивнул, будто мы договорились встретиться здесь каждый день много лет подряд.

– Я думал, вы не придёте, – сказал блондин тихо.

Голос был ровным, без привычных игривых ноток.

– Я тоже так думала, – призналась честно, останавливаясь в двух шагах.

Между нами повисла пауза, наполненная шёпотом ветра в голых ветвях и нашим частым дыханием, превращавшимся в пар.

– Здесь никого нет, – наконец произнёс он, оглядывая поляну. – Ни драконов, ни людей. Ни лордов, ни целительниц. Только старые деревья, которые всё видели и всё забыли. Удобное место, да?

– Для чего? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Чтобы перестать притворяться. Хотя бы на час.

Он оттолкнулся от дерева и сделал несколько шагов к краю поляны, к обрыву, за которым начиналась чёрная чаща.

– Я ненавижу дуэли, – сказал он вдруг, глядя в темноту. – Не боль, не риск, а… тишину после. Когда все смотрят. Ты должен изображать либо триумфатора, либо благородно проигравшего. Любую маску, кроме той, что хочет надеть. Того, кому просто страшно и противно.

Даже не нашлась, что ответить. Он говорил так, будто признавался не мне, а ночи.

– Зачем тогда вы это делаете? – прошептала с нескрываемым удивлением, которое, точно знаю, проступило у меня на лице.

Он обернулся. В полумраке его глаза были просто тёмными впадинами.

– Потому что это единственное, что я умею делать так, чтобы на меня обращали внимание. Красиво страдать, безобразничать. Всё, к чему меня готовили с детства – это быть украшением фамильного древа. Увы, я оказался кривой и уже засыхающей веткой. Так хоть гнию эффектно.

В его словах не было жалости к себе. Только стылая как зима, горькая, острая правда. Та самая, которую я годами хоронила в себе под слоями долга и необходимости.

– Я… тоже бегу, – сорвалось у меня. – Не в этот город, а в свою работу. Мне проще думать о чужих ранах, чем о своих.

Он медленно подошёл ближе. Теперь между нами оставалось всего пол шаг.

– Значит, мы оба мастера по перевязкам, – сказал Лоркан. Только сейчас в его голосе проскользнул намёк на знакомую иронию, но без насмешки. – Только ты лечишь других. А я заклеиваю себя.

Он поднял руку, медленно, давая мне время отпрянуть, и кончиками пальцев провёл по моей щеке, смахивая с ресниц налипшую снежную крупинку. Прикосновение было лёгким, как дуновение, но оно обожгло кожу.

– Ты холодная, – прошептал он.

– Ты тоже.

В эту секунду из глубины леса донёсся протяжный, тоскливый вой. Не волчий. Что-то иное, большее, древнее. Инстинктивно вздрогнула и сделала шаг назад прямо к нему в с охотой распахнутые мужские объятия.

Руки Лоркана мгновенно обхватили меня, развернули и прижали спиной к себе, закрывая своим телом от тёмной чащи. Он даже не был в своей драконьей форме, но в этом движении была вся хищная, мгновенная готовность защищать.

Вой стих. В лесу воцарилась мёртвая тишина. Только блондин меня не отпускал. Его дыхание у моего виска было горячим, Ладони обжигали точно раскалённые угли.

– Прости, – выдохнул он, но не отстранялся.

Его пальцы слегка дрожали.

– Не нужно, – я сама не ожидала, что мой голос прозвучит так тихо и так… спокойно. Я положила свою ладонь поверх его руки. – Всё в порядке.

Он медленно разжал объятие, позволил мне развернуться, но не отпустил совсем. Мы стояли слишком близко. В его глазах, теперь уже разглядеть которые можно было, плескалась целая буря. Страх, растерянность, удивление от собственной реакции и что-то ещё, тёмное и жадное.

– Лилия, – произнёс он моё имя так, будто пробовал его на вкус. – Я не знаю, как это делается… по-честному.

– Я тоже, – призналась в ответ.

Тогда он наклонился. Медленно, давая мне каждый миг, чтобы остановить. Только мне это было совсем не нужно. Его губы коснулись моих осторожно, почти нежно. Это не был поцелуй страсти. Это был вопрос. «Ты всё ещё здесь? Ещё не сбежала»?

Я ответила без слов. Приподнялась на носках и жадно ответила, положив руку ему на грудь, где бешено стучало сердце. Его руки скользнули по моей спине, прижали крепче. Всё вокруг перестало существовать. Не было леса, снега, прошлого, будущего. Было только это: жаркое сплетение дыхания, вкус снежинок на его губах и осознание того, что какой-то внутренний замок, годами не поддававшийся, только что щёлкнул и открылся.

Мы разомкнули объятия почти одновременно, словно опалённые одной молнией. Он тяжело дышал, смотря на меня широко раскрытыми глазами.

– Дымящаяся Трещина побери! – выдохнул он с какой-то обречённой усмешкой. – Так вот как это.

Я не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на него, чувствуя, как по щекам ползут предательски горячие следы. Не от горя. От чего-то сокрушительного и нового.

– Завтра, – сказал он, голос снова стал хрипловатым. – Здесь же. Если… если захочешь.

Он не ждал ответа. Резко развернулся и почти побежал прочь по тропинке, скрывшись в сумерках между деревьями.

Я осталась одна под старыми вязами, прижимая ладони к горящему лицу. Губы ещё хранили тепло его прикосновения.

Всё было кончено, но, на самом деле, только начиналось. Я перешла черту, которую сама же для себя нарисовала. Теперь, возвращаясь в тёплый, знакомый, уютный, сладко спящий госпиталь, несла в себе тайну. Тяжёлую, опасную, сладкую. В тишине своей комнаты, глядя в тёмное окно, думала только об этом невозможном драконе с платиновыми волосами и льдистыми ледяными омутами глаз. К сожалению, уже не могла остановиться и, что самое ужасное, попросту, к своему стыду, не хотела.