Котокниги

Глава 1

Это был большущий самолетный ангар. Войдя внутрь, Виталий огляделся и с удивлением выпятил нижнюю губу, слабо качнув головой. Он и не предполагал, что внутри было такое пространство, ведь снаружи ангар не казался таким уж огромным. По правую руку располагались самодельные помещения всевозможных видов: небольшие вагончики, шатры и даже низенькие палатки. Всюду сновали люди, и было даже не совсем понятно, кто они – простые рабочие, сотрудники или, может быть, захожие зеваки (знакомые знакомых) пришедшие посмотреть, как снимается видео контент для телевидения. Вся атмосфера была заполнена чуть слышным гулом работы кранов, перемешанным с резкими хрустами и хлопками, а так же бранными выкриками рабочих, словно этот ангар является не только местом производства телевизионных передач, но и каким-то хозяйственным цехом. Сама студия для съёмок, судя по всему, находилась чуть далее, в глубине ангара, о чем говорил твердый светлый помост, начинающийся через двадцать метров впереди (сейчас под ногами была лишь голая земля).

К Виталию торопливо семенила низкорослая женщина.

– Извините! – крикнула она – Это вы Виталий Бойд?

– Да, я, – ответил мужчина.

– Пожалуйста, пройдите за мной. Начало через двадцать минут. Сейчас с вами немного проработает гример.

– Зачем он мне?

– Ничего особенного. Так... Поверхностно пройдётся.

– А вы, собственно, кто? ­­– спросил мужчина, спешно двигаясь за семенящей женщиной, еле поспевая за ней. Казалось, что эта дама сможет своей торопливой походкой перегнать любого легкоатлета.

– Меня зовут Мария. Я – ассистент режиссёра. По всем вопросам обращайтесь ко мне, – отчеканила она.

Воздух был пропитан странным смешанным запахом железа, гари и, как ни странно, оттенком цитрусового аромата.

– Мы обговорим вопросы, которые мне будут задаваться? – спросил мужчина. – Я, к примеру, против личных...

– О личном никто вас и не спросит. Передача называется "Волшебное окно". Зрители – преимущественно дети. Идёт она в прайм-тайм на развлекательном канале.

«Прайм-тайм... Почему нельзя сказать просто «в дневное время»? Обязательно надо выхлебнуться...»

Они подошли к низкому серому вагончику с закрытыми радужной фанерой окошками и Мария, открыв дверь, пригласила его внутрь.

– Я за вами приду. – бросила она и мгновенно испарилась.

Внутри царила пыль, которая невооруженным взглядом наблюдалась в пространстве старого изношенного вагончика. Помимо прочего хлама здесь стояло два огромных зеркала с неяркими лампами на столиках, светящими в лицо, а рядом на просиженном диванчике сидела прыщавая девушка глядя в смартфон и улыбаясь каким-то картинкам из него.

– Присаживайтесь... ­– тихо произнесла она, на мгновение вскинув на вошедшего взгляд.

– Меня сильно-то накрашивать не надо, – попытался пошутить Виталий.

Девушка будто пропустила слова мимо ушей. Встав рядом с опустившимся на кресло гостем, она положила небольшое полотенце ему на плечи.

«ну и угри» – подумал он глядя в зеркало на ее лицо.

Она прошлась немного кистью с припудренными кончиками по щекам и лбу. Большими пальцами прогладила под глазами, предварительно обмакнув их во что склизкое. Затем, держа его голову по бокам, повернула ее влево-вправо, словно осматривая свою «тяжелую работу», а потом резко сдунула со лба что-то двумя короткими воздушными плевками. Пискнув «сойдет» она вновь уселась на диванчик и окунулась в свой гаджет.

Через две минуты скрипя распахнулась дверь и прозвучал голос побегушки Марии:

– Ну чё там, Танюх?

– Да нормально у него. И такой пойдёт.

– Значит, у меня естественная красота? – вновь попытался пошутить Виталий.

Прыщавая Таня снова проигнорировала его, бегая большими пальцами по виртуальной клавиатуре смартфона.

– Идёмте, Виталий! Сейчас познакомитесь с ведущим.

Виталий вышел наружу, чувствуя себя размалеванным клоуном, хотя гример Таня, по сути, почти ничего и не сделала. Они прошли к тому самому помосту, и, наконец, ступили с земли на твердую поверхность, а затем помощник режиссера Мария, быстро процокав к вертикально висящей ткани, приподняла ее, приглашая Виталия. Мужчина вошел.

Довольно интересное помещение: три белые стены (видимо гипсокартон), стоящие углами плотно друг к другу; пол оформлен черно-белыми квадратиками шахматного поля; с противоположной стороны от трех стен стоят камеры и осветительные приборы, направленные на круглый столик с двумя креслами по бокам; позади кресел, перед центральной стеной на небольшой высоте висит большое зеленое квадратное полотно (вероятно, это и есть волшебное окно, которое при монтаже прикрутят на компьютере).

– Ничего зеленого на вас нет? – подошел к ним низкорослый мужичок, который по телосложению был копией побегушки Марии.

Виталий вспомнил, что на стилизованных под Мурсика часах, подаренных ему издательством по случаю успеха последней книги, был зеленый ремешок.

– Вот, только тут... – поднял он руку.

– Снять. Будет просвечиваться.

«Они хромакей на весь экран что ли лепят? Им же только окно нужно...»

Виталий снял часы и убрал их в карман.

– Виталий, здравствуйте! – к нему подходил высокий лощёный мужчина, протягивая руку.

Гость огляделся, ни Марии, ни мужичка-хромакейщика уже не было рядом. Когда они успевают?

– Меня, я надеюсь, вы знаете, зовут Валентин Матиев. Я – тот самый ведущий волшебного окна.

Виталий смутился.

– Я не смотрел волшебное окно, извините. Вас я не знаю.

– Ну, ничего страшного! Вот сейчас мы с вами и познакомимся.

Просто находиться рядом с этим холеным мужчиной было очень неприятно. Поставленный голос, высокий рост, белоснежные правильные зубы, идеальная прическа, бежевый блестящий пиджак, тонна грима, и бесконечная вонь одеколона.

«Ведущий детской передачи. Ну-ну...»

Они уселись в кресла, и ведущий Валентин, словно мгновенно забыв о госте, принялся подшучивать над оператором, который краткими ответами заставлял похихикивать всю немногочисленную съемочную группу. Вновь появился тот самый хромакейщик и, посмеиваясь в тон окружающим, ловкими движениями нацепил на обоих мужчин микрофоны-петлички, раскинув тонкие провода позади кресел. И опять, стоило отвернуться на миг, мужчина тут же пропал.

Виталий обратил внимание, что на столике вертикально были расставлены три его первые книги из серии «Приключения кота Мурсика». Почему только первых три – непонятно. Их написано вообще-то семь...

Не обращая внимания на веселящихся людей, он решил прорепетировать про себя вступительную речь.

«Здравствуйте. Меня зовут Виталий Бойд. Я – детский писатель. Мной написано семь частей серии «Приключения кота Мурсика», и впереди еще две... И пока я их еще не написал... И пока... И пока не могу их написать... Блин! Зря я согласился на это интервью!»

– Готовы? Мы можем стартовать! – прозвучал хриплый режиссерский голос.

– Да, Палыч, давай! – крикнул в ответ ведущий Валентин Матиев.

– Ну, чё... Раз-два-три старт, что ль!

«А я почему-то думал, будет команда «мотор!»... Ну, ладно.»

Из динамиков по краям студии заиграла волшебная ласковая музыка, а затем один из операторов плавно приблизил большую камеру, держась за нее одной рукой, а второй нажимая ручку крана.

– Добрый день, дорогие зрители! Мы рады вновь приветствовать вас с нами, распахнув для вас волшебное окно! Сегодня у нас необычный гость. Это Виталий Бойд – автор нескольких бестселлеров, которые сейчас пользуются огромной популярностью среди детей и их родителей! Автор приключений кота Мурсика, наконец, в нашей студии!

«Вообще-то, не несколько, а семь... И впереди еще две»

– Добрый день! – улыбнулся писатель.

– Итак, Виталий. Расскажите про свои эти котокниги.

Пауза.

«Про свои эти... что?».

– Что? – произнес гость.

Валентин Матиев, чуть придвинувшись, заговорил чуть громче, словно повторяя для слабослышащего:

– Котокниги ваши! Вы же пришли, чтобы о них рассказать?

В словах одеколонного ведущего чувствовалась противная едкость. Словно он делал все, чтобы вывести писателя из себя.

Виталий, не произнося ни звука, смотрел угрюмо на него. Потом резко сорвал себя петличку-микрофон и со словами «мы закончили» встал и вышел за пределы помещения, откинув рукой светлый занавес. Позади слышался мерзкий смех Валентина, который сопровождался фразой «какой обидчивый человек, какой оби-и-идчивый человек!».

«Вернуться и разбить ему морду? Блин, ну это же лицо передачи – засудит ведь потом. Ну и мразь… Котокниги блин.»

– Виталий, что случилось? Вы куда? – объявилась вдруг рядом помощница режиссера Мария. Теперь уже она не поспевала за Виталием, который летел к выходу из этого идиотского места.

Он резко остановился и взглянул на нее.

– Мы ведь договор не заключали еще? Я и мои люди же ничего не подписывали?

– Нет, – ответила она.

– И мне вы еще ничего не оплачивали.

– Нет, не оплачивали.

– Тогда вы свободны. И я сейчас тоже свободен, хочу уехать.

Он повернулся и торопливой, но гордой походкой направился к выходу из ангара. На мгновение обернувшись, он заметил, что Мария вновь испарилась. Ну и бог с ней.

На улице было серо. Только что прошел дождь, и полотно серого асфальта окрасилось в черно-синее поле, покрытое светлыми зеркалами луж, в которых отражались деревья и покосившиеся столбы. Пахло озоном, словно пахло обидой.

Виталий сел за руль своей иномарки и, посидев с минуту спокойно, резко, со злостью ударил руками в руль, задев пальцем кнопку клаксона, издавшего короткий сигнал.

«Котокниги…»

Внезапно в окно водительской двери осторожно постучали. Писатель опустил стекло и увидел Татьяну гримера, прыщи которой при дневном пасмурном свете смотрелись особенно эпично.

– Вы уезжаете? Не подбросите меня до города?

Виталий осмотрел салон, заваленный белыми корочками книг о коте Мурсике: сесть было некуда. На пассажирском сидении рядом лежала стопка всех семи частей, которую он вез в подарок маме, намереваясь заехать к ней по пути со съемок.

– Не могу. Все места моей машины уже заняли.

– Кто? – спросила Таня, видя в салоне лишь одного человека за рулем.

– Котокниги, – пожал плечами детский писатель и резко тронулся с места, чуть не задев машину рядом.

– Мурр…

– О, проснулся, – пробубнил Виталий, стоя на одном из перекрестков в ожидании зеленого цвета светофора.

Он покосился на обложку верхнего издания из стопки на пассажирском сидении (это как раз было последнее - седьмое), и увидел моргающего кота, который, шевеля усами, поправлял свои большие круглые очки.

– Вит, ну что ты опять? Что тебя так расстроило?

– Я терпеть не могу, когда как-то оскорбляют мое творчество, Мурс!

Они снова тронулись, не спеша набирая скорость.

– Да как же он его оскорбил? – приподнял бровки кот, спрятав их за круглой оправой очков.

– Так едко!... С таким сарказмом!... Словно плюнул мне в лицо! Котокниги... – в сердцах негодовал писатель.

– И ничего плохого в этом слове нет.

– Десять лет я работал над тобой! Написал семь частей!

Кот на обложке безразлично поглаживал свои знаменитые усы-антенны.

– Не без твоей, конечно, помощи, Мурс.

– Нет, Вит, все написал ты сам, а я всего лишь придуманный тобою персонаж, которого ты представляешь, как живого, чтобы тебе было проще дальше писать.

Вдруг Виталий резко крутанул руль, уходя влево, и с криком «куда ты лезешь, дебил!» вжал кнопку клаксона на руле. Седьмое издание свалилось со стопки между сидениями.

– Вот урод! Водить научись, идиот!

– Что, случилось? – раздался голос кота снизу. – Ты ведь раньше так не реагировал на лихачей на дорогах.

Виталий резко успокоился.

– Нет?

– Нет, Вит. Раньше к ним ты относился с юмором, называя их дурачки, или просто досадовал, что такие водители существуют.

– Не знаю...

– Подними книжку, Вит. Не вижу.

Писатель нащупал издание и быстрым движением шлепнул вновь на стопку.

– Мурр…Так лучше. – сказал кот, облизнув лапу и проведя ей по своей мордочке.

Через пятиминутную паузу мужчина вновь проговорил:

– Пишешь-пишешь...

– Ты опять?

– Даришь детям радость...

– Так и нужно обращать внимания именно на них, а не на какого-то ведущего. Возможно это зависть, Вит, что ты такой успешный.

– Возможно... – процедил писатель, постучав пальцем по рулевому колесу. – Но ты бы слышал, с какой ядовитостью он это сказал. ЭТИ. ВАШИ. КОТОКНИГИ.

– Я слышал. Из твоего кармана.

Тут писатель вспомнил, как убирал те самые стилизованные часы перед съемкой. Они были оформлены в мультяшно-цветастые оттенки, а на циферблате был изображен знаменитый самый умный кот Мурсик. Иногда кот разговаривал с писателем прямо с этого циферблата.

Как и сказал кот, так Виталию было проще придумывать все новые и новые приключения, представляя, что его персонаж живой. И кот оставался таковым еще какое-то время, пока внутри у писателя еще «горело» от свежерассказанной истории. Вот и сейчас Мурсик появлялся и разговаривал со своим создателем с обложки последнего издания или с подаренных издательством часов, а мог зашевелиться утром на пакете молока.

– Котокниги... – процедил Виталий.

– В этом слове ничего плохого нет, – сказал кот. – Оно даже милое. Мурр…

– Мне так не показалось.

– Ну, я ведь кот?

– Кот.

– И живу я в книге, так?

– Ну да.

– А значит это...

Виталий схватил верхнее издание и перевернул его лицом вниз. Послышалось приглушенное мурчание, а затем кошачий голос буркнул:

– Вит, так темно.

Писатель улыбнулся, перестраиваясь в крайнюю полосу.

Они с Верой (которая, по совместительству являлась его агентом и менеджером), снимали апартаменты на двадцать первом этаже высотной элитной новостройки. Вера не хотела этой роскоши и предпочитала уют двухкомнатной квартиры, которая досталась ей от родителей. Но сейчас, в период постоянной работы над производством новых книг о коте Мурсике, которые писал ее возлюбленный, это место было удобнее всего (больше, конечно, территориально). Здесь были панорамные окна в гостиной, открывающие потрясающий вид на город, отличная кухня с удобной барной стойкой, светлые высокие стены с интересной неоновой подсветкой (цвет которой можно было менять по настроению или же совсем выключить), отдельная небольшая комнатка с несколькими тренажерами, огромный личный рабочий стол Веры, который она обставила так, как ей нужно, ну и, конечно, несколько одинаковых ноутбуков, лежащих в разных местах этого большого жилого помещения (поскольку Виталий мог подхватить вдохновение в любом месте, услышав в голове знаменитое «Мурр...»)

«Вера должна быть дома. Придется ей рассказать, как я психанул и ушел с интервью.»

Он въехал в подземную парковку, освященную желто-холодным светом, на которой мирно спали различные авто (забавляла отечественная пятерка, неизменно стоявшая на одном и том же платном месте), проехал не спеша к своему месту, стоимость которого входило в аренду апартаментов, и резко нажал на тормоз, удивившись представшему виду. На его законной точке стояла чья-то машина.

– Что за бред?! – вспылил он. – Написано же на табличке «место оплачено»! Занято же! Слепые что ли?!

Виталий постоял, немного покрутив в голове различные оскорбления и нехорошие слова, и тронулся к бесплатной части, которая была практически забита. Здесь место придется поискать.

– Вызову сейчас охрану! Пусть выясняют, чья машина. Да еще пусть владелец мне оплатит мои нервы, когда освободит мое место! – ворчал он, наконец, приткнувшись кое-как у края.

Он достал из кармана часы, натянул зеленый ремешок и посмотрев в полутьме на циферблат проговорил:

– Ну как тут не психовать, Мурс? Смотри чего творят!

Кот молчал. По-моему он даже и не двигался. Виталий включил свет в салоне: так и есть, Мурсик не шевелится. Двигалась только секундная стрелка-ус.

«Обиделся что ли…»

Виталий вышел из своего авто и нажав кнопку закрытия замков, направился опять к своему оплаченному месту.

«Тойота чья-то… Ну и наглые!».

Он сфотографировал номера вражеского авто, и, подумав, перевернул смартфон к себе рубашкой.

– Ну чего, так и будешь молчать? – спросил он глядя на нарисованного кота, бликующего своими большими круглыми очками с пластикового чехла гаджета.

«Молчит, не шевелится».

Писатель, убрав смартфон, подошел к уже знакомым раздвижным дверям в конце парковки и нажал на кнопку вызова лифта. Двери долго не открывались, а кнопка горела красным, что означало отсутствие лифта на ближайших этажах.

«Еще и лифт ждать два часа. Хоть пешком иди».

Стоя у закрытых раздвижных дверей Виталий злостно шевелил желваками, нервно похлопывая рукой по бедру. Настроение было ни к черту.

«Урод, блин. Эти ваши котокниги...»

Лифт наконец открылся, и Виталий вошел с продолговатую кабину залитую синеватым светом. Подумав с минуту, он нажал кнопку второго этажа; сразу ехать на двадцать первый и объясняться Вере не очень хотелось.

«Посижу в баре пока...»

Поднявшись на второй этаж, он прошел в незнакомый ему бар и сел у стойки, кивнув худощавому волосатому парню, который, вероятно, был барменом. Людей вокруг оказалось немного, но все же атмосфера была наполнена настроением отдыха, веселья и светлой грусти. На фоне играл успокаивающий джаз, а в светлых панелях стен отражались опьяненные улыбки.

– Здравствуйте! Что будете? – спросил волосатый.

– Не знаю. Алкогольное не хочется. Хочу просто посидеть, похлебывая что-нибудь.

– Могу предложить холодный кислый Латте. Новый коктейль. Очень пользуется спросом.

– Давай.

Когда перед ним поставили большой стеклянный стакан с коричневатым содержимым и сливками поверх, он уже хотел уйти. Пропало всякое желание находиться здесь, ведь ранее он не имел привычки захаживать в бар.

–Добрый день! – прозвучал смущенный высокий женский голос рядом.

Виталий обернулся. Перед ним стояла довольно милая молодая девушка с мелированным окрасом волос и яркой помадой.

– Добрый.

– Извините, мне неудобно... А не вы ли Виталий Бойд?

Писатель улыбнулся.

– Да, это я.

– Ой! Мой сын зачитывается вашими книжками! Я и сама прочитала первые две части. И это восхитительно! Как многому может научить нас ваш кот! – затараторила она.

– Спасибо. Стараюсь.

– Вы живете здесь? – спросила она, указывая пальцем в потолок.

– Да, временно, пока работаю над книгами.

– Один живете?

– А какое это имеет значение? – удивился писатель.

– Мы бы с сыном пришли к вам в гости. Ну, если вы не против. А если вас смущает мой мальчик, мне есть с кем его оставить, и я пришла бы одна… Рассказали бы мне о новых книгах.

Виталий все понял. Конечно, такое случалось и раньше – мамаши с детьми подходили познакомиться и сфотографироваться, но никто из них еще не напрашивался в гости, улыбаясь таинственной краснопомадной улыбкой.

– Я живу с девушкой и у меня с ней хорошие отношения. Я бы не хотел их портить. Извините.

– Ой, да нет, что вы, я все понимаю! Можно сфотографироваться с вами? – сказала она и не дожидаясь ответа достала розовый смартфон вставь рядом с Виталием в позу для селфи.

Сделав дело, девушка ушла, а Виталий вновь уставился на коричневатый округлый стакан перед ним, который гордо выпячивал свое стеклянное пузо.

«Котокниги...»

Он отпил глоток, и поставив коктейль на стол, приложил карточку от номера апартаментов к светящемуся кружку на столе (счет за выпивку приложится в аренду) и двинулся опять к лифту. Холодный кислый латте – дрянь.

Поднявшись на свой этаж, он проследовал к своей двери и, приложив вновь карточку, вошел в помещение. На модной серой тумбе лежал пакет с Вериными вещами, а на пакете был изображен тот самый умнейший кот Мурсик. И он продолжал статично молчать.

– Что не так, Мурс? Поговори со мной.

Никакой реакции.

– Милый, это ты? – послышался голос Веры. В коротких джинсовых шортиках и в футболке с пузырьками (она постоянно ее носила, хотя это была футболка Виталия), она вышла в прихожую.

– Ну как все прошло?

Писатель вздохнул.

– Да никак не прошло. Я ушел.

– Что тебе такого сказал этот ведущий, что ты психанул?

– Так ты в курсе? – удивился мужчина, стягивая с себя легкий мужской шарфик и потирая уставшую от него шею.

– Они звонили.

– Понятно. Знаешь, что он сказал? «Расскажите про ЭТИ ВАШИ КОТОКНИГИ»

– И что?

– Ну, это какое-то оскорбление для меня. Сказал бы – расскажите о новых приключениях кота Мурсика, или что-то в этом роде...

Вера закатила глаза.

– Ты накручиваешь всякую фигню, Виталь!

– Да не накручиваю я! Я просто хочу, чтобы к моему творчеству было какое-то уважение!

– Ты хочешь, чтобы твоими книгами восхищались и боготворили их, как это сейчас делается повсеместно. А тут вдруг один попался не такой...

– Ты просто его не видела. Ему хотелось морду разбить.

– Он, наверное, просто завидует твоему успеху и не более.

– Ты говоришь, как Мурс.

– Получается, ты сам себе это говоришь и понимаешь, если тебе это говорит твой Мурс.

Они уселись на мягкий белый диван с темным чайным столиком перед ним. Виталий взял пульт от большого широкого телевизора со стереосистемой, что стоял в нескольких метрах, и убавил громкость.

– Кстати, он, мне кажется, обиделся на что-то. Перестал разговаривать со мной.

– Кто, Мурс?

– Да. Молчит. Даже в часах, не то что на седьмом издании.

– Ты просто запарился с этими «котокнигами», и у тебя пропало все желание писать дальше. Вот и персонаж твой тоже молчит.

– Да. Наверное, ты права.

Он встал у высокого панорамного окна, глядя на красивейший вид города. Сумерки обволакивали красно-желтые электрические огни пейзажа, наполняя улицы охристой дымкой, а дороги двигались, словно колонны муравьев.

– Вино будешь? – спросила Вера.

– Давай бокальчик, да.

Она принесла ему бокал и, поцеловав в небритую щеку, встала рядом, прижавшись к нему.

– Звонил Глеб, – тихо сказала она.

– Опять... Ну, мы же все выяснили!

– Его можно понять. Он переживает. Он ведь твой куратор и редактор. Сейчас уже сентябрь, а к ноябрю запланирована презентация восьмой книги. А я же знаю, что ты не написал ни строчки.

– Напишешь тут. То одно, то другое, то «котокниги»...

– Ну, хватит, Виталь! Я, в общем, Глебу сказала, что работа идет. Он конечно поорал-поорал... Сказал, что будет требовать выкупа прав на Мурсика.

– Хрен им, а не Мурсик!

– Вот, правильно! Вот сейчас оставляй бокал в сторону, и садись писать. Вот, любой ноут твой! – вскинула она наискось рукой, словно указывая на все пространство аппартаментов.

– Я пойду писать в спальню. Не хочу, чтоб ты слышала, как я с ним разговариваю.

– А то я не слышала, – рассмеялась Вера. – Мурс то, Мурс это... Перестань Мурс! Ты такой молодец Мурс!

–Цыц! – крикнул он и обнял смеющуюся девушку.

Мурсик проснулся рано. Сегодня ему предстоит…

Это строчка была единственной среди белого поля открытого документа: работа не шла. Глядя на эти слова Виталий просидел целый час, пытаясь найти в себе хоть капельку вдохновения. И он, конечно же, обращался к Мурсику на часах, на белом издании седьмой части (коей обложил себя вокруг), и даже на бархатных тапочках возле кровати. Кот упорно молчал.

«Неужели меня подломило это сарказмически-едкое слово «котокниги»? Почему все вдохновение ушло? Почему меня это так задело? Ведь правда же, ничего в этом слове такого нет, оно может где-то даже милое» – думал он.

Но внутри Виталия сидела какая-то непонятная обида. Его жгло изнутри чувство несправедливости к своему творчеству. И он продолжал неосознанно накручивать то, что его труд, который он делает для детей, так оскорбили, словно плюнув в его душу.

– Виталь. Можно? – вошла Вера.

– Да я все равно ничего не написал. Не могу, Вер. Мурсик молчит, а это значит – нет вдохновения. У меня ощущение, что я больше не смогу писать про него.

– Подожди не горячись, – испуганно выпалила она.

– Тут хоть горячись, хоть не горячись...

Вера, помолчав, вдруг сменила тему:

– Ты маме-то отвез ту стопку изданий в подарок?

– Блин! Забыл! Навалилось все...

– Навалилось раздражение, навалилась злость. А на самом деле у тебя ведь не совсем эти чувства.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты ведь сам понимаешь что это? Скажи.

Через паузу Виталий произнес:

– Гордость и обида.

– Да. Гордость и обида.

Они замолчали. Виталий словно копался в себе, пытаясь понять свои эмоции и связанные с ними реакции. Но его жена чувствовала, что у него ничего не получается и он продолжает поддаваться этим чувствам.

– Может, нам съехать отсюда, сменить обстановку? – вдруг заговорила она, уже чуть сменив тон. – Я попрошу у Глеба отсрочку. Выпустим восьмую часть не в ноябре, а после нового года. Я думаю, можно как-то решить. Поорет и смирится.

– Думаешь?

– Ну а чего нет? Я думаю, ты просто устал.

– Устал с этими котокнигами…

– Прекращай, я тебе сказала!

– Все-все. Наверное, да, ты права. Договорись с Глебом. А я разберусь с арендой, расплачусь, и мы уедем в квартиру там поживем.

– Хорошо, – чмокнула она его и вышла из комнаты.

***

Спустя почти 8 лет Виталий, Вера и их семилетняя дочь Милана жили в той самой двухкомнатной квартире. Виталий так и не смог писать продолжение историй о коте Мурсике и все-таки продал права на свой персонаж издательству. Все эти годы выходили продолжения из-под пера какого-то автора, имя которого Виталий так и не удосужился узнать. Ему было противно брать в руки эти серо-голубые издания и видеть на них поддельного Мурсика, который даже отдаленно не был похож на его друга. Кот точно был ненастоящий – вялая пародия. Семь белых изданий, которые написал сам Виталий, так и хранились на память в домашней библиотеке, а для дочери Миланы был куплен отдельный набор. Виталий знал, что Милана читает и те серо-голубые продолжения, но старался об этом не спрашивать, дабы не делать больно самому себе. Пусть читает, если хочет.

В один из вечеров Виталий и Вера лежали в кровати под одеялом и почитывали романы. Это была традиция – каждый читает, что хочет, а перед сном делится впечатлениями. Вера, как раз читала «Тайны меча», которая недавно вышла из-под пера самого Виталия.

– Ну как тебе? Ничего?

– Читаю пока.

– Ну, как думаешь, пойдет? Будет продаваться?

– Ну, может... – пожала плечами Вера.

Она не хотела говорить супругу, что боевое фентези – это абсолютно не его жанр, и в этом нет никакой души. Все эти магические истории, написанные за последние годы, были очень искусственными, и люди, чувствуя это, слабо покупали толстые зеленые томы автора Виталия Горячева (он решил издаваться под настоящим именем). Это приносило ему не абы какой доход, но его более менее хватало на мелкие траты и оплату коммунальных расходов. В остальном, конечно, много работала Вера (пять лет назад устроившись риелтором), поэтому накормить, одеть Милану, одеться самим и содержать недорогую машину денег хватало. Безусловно, Виталий чувствовал себя низко, что жизнь их семьи фактически оплачивает жена, а он лишь пишет магические истории, но он старался компенсировать это какой-либо помощью в быту, ухаживая за квартирой и посвящая тонну времени дочери Милане.

– Пойду к Милке схожу... Чего она там, собирается ложиться? – сказала супруга, вставая с кровати. Она заложила книгу разноцветной закладкой и бросила на тумбочку.

Когда она ушла, Виталий сладко потянулся и его взгляд случайно упал на оставленную женой книжку. Он потянулся к знакомому фэнтези-изданию и притянул его к себе, решив из любопытства проверить, на каком месте созданной им истории находится жена. Мужчина посмотрел еще раз на красивую обложку, не испытывая особой гордости за надпись «Виталий Горячев» по верхнему краю, и раскрыл издание.

Андреа кралась, осторожно ступая по скрипящей лестнице. Быть может, убийца ее сейчас слышит, но на это было уже плевать. Главное сейчас – бежать.

«Не понял... Какая Андреа?»

Уже понимая, что это текст не его книги, он перелистнул в начало. «Одинокий дом» ­– детектив.

– В смысле?! – крикнул писатель вслух.

Хмурясь, он снял обложку его книги «Тайны меча» с какого-то зарубежного детектива.

Снова появилась Вера.

– Еще не спит, но обещала вот-вот выключить свет.

Виталий сидел на кровати глядя исподлобья на вошедшую жену. В одной руке его было издание зарубежного детектива, во второй обложка фентезийной книги.

– Прости... – тихо прошептала Вера, присев на край.

Что странно, Виталий на нее не злился. Да, она, конечно, дурно поступила, соврав мужу, но в этом чувствовалась и забота о его эмоциональном состоянии, ведь она знала, как он раним, учитывая то, что его книги сейчас не имеют успех.

– Все так плохо? – буркнул писатель.

Вера, поняла, что это был все-таки жалкий поступок с ее стороны, и наконец, решила сказать правду, даже ценой обиды любимого мужа.

– Виталь...

Он перебил ее:

– Я понял – это ужасно. Но почему же издательство все еще принимает мои рукописи и издает?

– Они надеятся, что однажды это выстрельнет, как «Приключения кота Мурсика», веря в твой талант. Я тоже верю в твой талант, милый, не сомневайся! Но я не могу читать твое фентези. Не могу, потому что...

– Что?

– Потому что это – не ты.

Виталий видел искренность в ее глазах. Сейчас он верил ей как никогда.

– Я знаю твою душу. Она мне близка и очень-очень дорога. И там, – она указала на обложку «Тайны меча». – Не твоя душа.

Он опустил глаза и промолчав с минуту прошептал:

– Я так скучаю по нему...

– Может, попробуешь написать про него что-то еще?

– Его нет. И из-за этого, я не знаю что писать.

– Я сейчас вернусь, – заговорщицки подмигнула ему жена. – Заразка наша, конечно, еще не спит.

Она встала с постели и тихонько прошлепала в коридор.

Виталий пока еще ничего не понимал, но обрушившееся на него осознание давило многотонным грузом. Впрочем, это осознание стало скорее подтверждением его навязчивых мыслей о своем неуспехе, ведь он давным-давно все замечал, просто сознательно не желал себе в этом признаваться.

– А вот теперь пройди осторожно к двери своей дочери. Постой и послушай. – шепнула вернувшаяся в комнату Вера.

– Подслушивать – нехорошо же...

– Иди, Виталь.– улыбнулась жена.

Виталий вышел из комнаты и прошагал к двери дочери. Сначала он ничего не слышал, а потом раздался смех девочки и возглас:

– Ну, хватит, Мурс!

«Что?...» – нахмурился Виталий.

– Мурс, мне пора спать! Сейчас опять мама придет! Мы продолжим нашу историю завтра, – раздалось изнутри.

Вдруг Виталий услышал шепот жены, которая незаметно прокралась и встала рядом с ним:

– Твоя дочка почти дописала продолжение. Восьмую и девятую часть. Ты все еще думаешь Мурса твоего нет?

Виталий вздрогнул.

«В смысле?»

Он открыл дверь и быстро вошел в комнату дочери. Та, вдруг увидев папу, испугалась и закрыла толстую тетрадь, зажав между страницами шариковую ручку.

– Пап, я ложусь-ложусь. Всё, выключаю свет!

– Ты разговаривала с Мурсиком?

– Н-нет…

– Мил, папа знает. Я ему сказала. – отозвалась жена сзади.

– Пап...

– Да я не злюсь, дочь. – сел рядом Виталий. – Просто скажи, это правда, что ты написала истории про Мурсика дальше?

– Да...

– А как же официальное продолжение, которое писал не я? – кивнув на небольшую стопку серо-голубых изданий, лежащих на краю стола (на корочках было написано «котокниги»).

– Они ужасные пап! – вдруг завопила девочка, чуть не плача – Это не Мурсик! Это не он!

– Да, это не он, – согласился Виталий и, вздохнув, взял в руки одну из серо-голубых книжек (чего никогда еще не делал, брезгуя к ним прикасаться).

Он перевернул издание и увидел это жалкое подобие кота Мурсика, в окружении толстых котов-гангстеров (видимо его новых врагов).

«Господи, что за бред».

По верхнему краю было написано имя автора. Валентин Матиев.

«Тот самый урод–ведущий?! – пронзила Виталия мысль – Как я мог поддаться на эту провокацию!»

– Этот идиот испортил мне мою жизнь! Надо было тогда разбить ему морду. – процедил он.

– Тихо ты. При дочери не надо. – осекнула его жена. – И ты сам испортил свою жизнь, поддавшись на его провокацию. Помнишь два чувства, которые ты назвал?

– Два чувства?

– Да, а точнее две эмоции, которые привели тебя, известного детского писателя, в этот отрезок жизни.

– Гордость и обида.

– Гордость и обида. – повторила жена.

– А как же Мурс? Его ведь давно теперь нет.

Внезапно девочка Милана воскликнула:

– Он жив! Он со мной пап! Ну, то есть...

Виталий, догадавшись, расплылся в улыбке.

– Тебе очень хорошо получается представлять как он с тобой разговаривает, благодаря чему у тебя рождаются истории, которые вы создаете с ним вместе.

– Да...

– Это гены. Это гены... – пробормотала Вера, уходя в комнату.

– Можно я почитаю что ты написала? Может, мы объединим усилия и напишем, наконец, настоящее продолжение?

Виталий от собственных слов почувствовал какое-то непонятное воодушевление, словно узнал, где лежит счастье и вот-вот его достанет.

– Да! – запрыгала на пятой точке на постели Милана, размахивая руками.

– Все. Теперь ложись спать. Давай мне тетради свои, а я пойду к себе.

– Все получится!

– Все. Спать, дочь.

Она приложила ладонь к виску, словно отдавая честь, и, укрывшись одеялом, упала на подушку, нарочито громко захрапев.

«Заразка» – улыбнулся ее отец.

Он вернулся в комнату и увидел жалобно-счастливое лицо жены, которая словно просила прощение, но в то же время была рада извиняться.

– А почему вы все это время молчали? – спросил он.

– Мы же знали, как ты относишься к этому. Твоя гордость не позволяла иметь ничего общего с котом Мурсиком и тем более с этими новыми котокнигами.

– Обида и гордость. – повторил вздыхая он.

– Злишься?

Угрюмо помолчав, Виталий вдруг просиял:

– Я счастлив.

Через пару часов Вера уже спала, свернувшись калачиком под одеялом, а Виталий сел к рабочему столу, по которому хламом были разбросаны всевозможные листы, издания, заметки и один единственный старый ноутбук, который они забрали 8 лет назад с собой.

«Так, ну что там моя дочь-то понаписала?» – подумал он, открывая страницу тетради.

И первый абзац мгновенно вернул писателя в то состояние вдохновения, в котором он прибывал, создавая истории про умного кота:

«Мурр…» Мурсик праснулся и аткрыл глаза. Ему сигодня предстаит решить множиство задач. Он улыбнулся наступившиму дню и ево усы антенны приятна шевелились вместе с счастливай кошачей улыбкай.

Виталий быстро открыл ноутбук и стал торопливо набивать в новом свежесозданном документе:

Сегодня нашему любимому коту предстоит столкнуться с новыми нелегкими задачами. Он их, конечно же, преодолеет, ведь это Мурсик – умнейший кот планеты. Котик открыл свои большие глаза и сгорбившись сладко потянулся, а затем принялся бархатной лапкой утирать свою озорную мордочку. Одев свои большие круглые очки кот улыбнулся, заставляя свои волшебные усы-антенны плясать в радостном танце. Как и всегда Мурсик улыбался новому дню.

Виталий смотрел на текст и не верил своим глазам. Так легко! Это появилось просто невообразимо легко! Краем глаза он заметил обложку седьмого издания, лежащего на столе; на ней что-то зашевелилось.

– Мурр… Вит, привет.

– Привет, Мурс.

– Ну, что, готов к новым приключениям?

– А ты?

– Я готов, Вит. Я ждал этого восемь лет.

– Ты не обижен на меня?

– Нет, Вит. Помнишь, как мы с тобой учили детей в третьей части моих похождений? Всегда помните кто вы. И всегда любите себя таким, каким вы являетесь. Настоящие друзья от вас не отвернуться, если чувствуют, что вы их любите всей душой.

– Думаешь, у нас снова получится?

– Обязательно получится, Вит. Мурр… – поморгал большими светлыми глазами под оправой круглых очков кот.

– Тогда я продолжу.

– Да, смотри идея... Стал вдруг грустным пес Рэмми. Никто не знает почему. Все думают, что он заболел...

– Подожди! Мне сначала нужно расписать все то, что сделала моя дочь. А потом мы придумаем новое.

– Нет-нет, ты послушай! А есть идея, что я как-будто...

Виталий схватил белую книжку с котом и убрал ее в ящик стола.

– Вит. – послышался гулкий голос из ящика.

– Что?

– Вит, тут темно.