Королевские шалости

Глава 1

— А вот здесь, рен Тавьер, я с вами категорически не согласна, — заметила королева и недовольно нахмурилась. — Будьте добры к вечеру приготовить отчёт по этому вопросу, я к вам зайду.

Некоторые члены Совета не удержались от смешков. А вот сама Олира улыбку сумела спрятать. «Ну точно как дети. Мальчишки!» — с иронией подумала она. Одного пожурили, его неприятели — радуются.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — склонил голову Тавьер, который, в отличие от остальных, сохранял полную невозмутимость.

Члены Совета не уставали восхищаться выдержкой безопасника. Вот уже почти год, с тех пор, как королева начала активно участвовать в политической жизни страны, Тавьеру не было от неё покоя. Даже его союзники удивлялись, за что королева так невзлюбила своего верного вассала, который вроде бы ничего не сделал для подрыва доверия.

Но от всех вопросов и просьб канцлера и остальных королева только отмахивалась, что разберётся самостоятельно, а Ильнар — невозмутимо пожимал плечами. С его точки зрения ничего страшного не происходило. Ну ругает его королева, ну придирается к каждой мелочи. Эка беда! Голову снять не пытается, отставку не принимает, работе Тайной канцелярии особо не мешает — и ладно. Ну невзлюбила она безопасника, бывает. Женщина же, как можно её понять?

Дальше заседание прошло безо всяких осложнений, министры разошлись, а Олира направилась в Большой королевский кабинет: сегодня ей предстоял долгий и трудный день. Сегодня её величество разбирала жалобы и принимала просителей, а это она терпеть не могла. Может, потому и нарычала на Тавьера, что нервничала перед сложным днём.

Тас о визите высочайшей персоны был предупреждён заранее, поэтому когда, уже часов в девять вечера, хмурая королева появилась на пороге кабинета начальника Тайной канцелярии, где отпустила охрану, секретарь спешно пригласил её внутрь и шустро принялся сервировать чай. По ироничным замечаниям начальника он знал, что это лучший способ задобрить женщину.

— Вы выглядите усталой, ваше величество, — заметил безопасник, который встал поприветствовать гостью и замер теперь посреди кабинета, ближе к выходу.

— Если надеетесь, что это спасёт вас от разговора, зря, — насмешливо отмахнулась Олира, проходя мимо. Приблизилась к столу и с интересом стала рассматривать разложенные там документы. — Отчёт готов?

— Разумеется, ваше величество, — спокойно кивнул Тавьер. — Тас, спасибо, можешь быть свободен. Я позову кого-нибудь из слуг, чтобы убрали, и сам всё закрою.

— Спасибо. Ваше величество, — учтиво поклонился секретарь и вышел, прикрыв за собой дверь.

Несколько секунд в кабинете повисела звонкая, неподвижная тишина. Потом тихо щёлкнул замок, запертый изнутри.

Ильнар стремительно преодолел расстояние от двери до стоявшей у стола женщины, со спины крепко обнял её обеими руками, притискивая к собственному телу и — бёдрами — к краю стола. Сильно, почти больно, и наверняка останутся синяки, но Олира не удержалась от вздоха блаженства. Боги, как же приятно!

— Я соскучился, — выдохнул он ей в волосы.

— Чувствую, — тихо засмеялась Олира. Откинула голову мужчине на плечо, накрыла сжимающую её грудь ладонь своей. — Не представляю, как я дожила до вечера. Хотя нет, представляю: если бы не твой отчёт, могла и не дожить.

— Всё так плохо? — усмехнулся Ильнар и слегка прихватил зубами край уха женщины. Очертил контур языком, слегка подул, отчего Олира шумно вздохнула и поёжилась.

— Теперь хорошо. Почти, — добавила тихо. — Хочу тебя…

— А как же чай? — пришла очередь мужчины смеяться, неторопливо собирая в горсть юбку, чтобы добраться до подола.

— К Белому чай! — выдохнула Олира, подставляя шею под поцелуй. — Всё к Белому!

Ильнар наконец дошёл до края юбки, задрал её до талии — и хрипло ругнулся сквозь зубы, огладив ладонью шелковистую кожу обнажённого бедра: белья на женщине не было.

— На Совете ты сегодня так же была одета? — спросил мужчина, торопливо борясь с застёжкой форменных штанов.

— Не скажу, — счастливо рассмеялась королева. — Мучайся догадками.

— Хулиганка! — рвано припечатал Ильнар, сопроводив слова лёгким шлепком. Потом одной рукой мягко надавил на поясницу женщине, заставляя прогнуться. На мгновение стиснул ягодицу, скользнул пальцами между ног, вызвав тихий, срывающийся стон.

— И-иль! — выдохнула Олира жалобно. Да других слов и не требовалось.

Ей тоже не нужна была никакая прелюдия, хватило ожидания здесь и сейчас, пока он стоял на расстоянии вытянутой руки и раздевал её взглядом, а секретарь спешно накрывал к чаю низкий маленький столик на колёсиках, прикаченный из приёмной.

Сильные руки стиснули её бёдра крепче, словно не позволяя вырваться, — и Олира захлебнулась стоном, ощутив наполненность там, где живот скручивала сладкая судорога возбуждения.

На какое-то время их мир замкнулся на ощущениях. На близости двух разгорячённых тел, на общем ритме, на стонах и желании быть ещё ближе. Они оба заслужили эти мгновения только для себя, когда нет королевы и начальника Тайной канцелярии, а есть только мужчина и женщина, не желающие жить друг без друга.

Некоторое время спустя они уютно и привычно устроились на кушетке. Ильнар сидел, баюкая Олиру на коленях, а та уютно свернулась клубочком, пристроив голову на твёрдом плече. Сейчас ещё грызла печенье, по-беличьи держа его обеими руками, и Тавьер с трудом давил улыбку при виде этой картины. И аккуратно массировал женщине шею.

— Я сегодня не перегибала? — спросила Олира лениво, нарушая уютную тишину.

— В какой момент? — не понял Ильнар.

— Ну, на Совете. Не очень рычала?

— Ты молодец, — похвалил мужчина и поцеловал её в висок. — Нет, не очень.

— Не могу... Мне постоянно кажется, что я тебя обижу. Умом понимаю, что не тот ты человек, чтобы обижаться на словесный разнос, но всё равно ужасно неприятно тебя ругать, особенно по таким пустякам или, хуже того, когда ты прав, — глубоко вздохнула королева.

— Тебе идёт, когда ты ругаешься, — улыбнулся он. — Пусть советники радуются, тебе жалко, что ли? Если тебя это успокоит, я тебя в такие моменты вообще не слушаю.

— Хорошенькое дело! Это как? — удивилась Олира, немного отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Гораздо интереснее представлять что-то приятное. Например, как мне бы хотелось уложить тебя на тот самый стол и заняться чем-то поинтереснее болтовни. И надето ли на тебе что-то под платьем или нет, — со смешком ответил он. — Одна проблема, сложно потом успокоиться. Благо полы у кителя достаточно длинные. Ну вот, она ещё и смеётся!

— Я думала, только у меня такая проблема, — призналась королева. — Когда ты читаешь какой-нибудь доклад, я теряю нить через полминуты. Ты просто не представляешь, какой приятный у тебя голос. Мягкий, с хрипотцой, м-м! Слушала бы и слушала... — она потянулась к губам мужчины для поцелуя, и с минуту пара была увлечена неторопливой лаской.

Кое-что, конечно, оставалось недосказанным. Ильнар, например, никогда не признался бы, какое злорадство он испытывает, когда кто-то из плохо знающих королеву людей в сердцах называет Олиру ледышкой похлеще покойного мужа. Потому что никто из них никогда не увидит её другой — распалённой, жадной до ласк, смеющейся от счастья. Злорадство, да ещё по такому поводу, далеко не лучшая эмоция, и пачкать ею любимую женщину не хотелось.

А Олира до сих пор не могла до конца поверить, что оказалась права на счёт жёсткого и циничного безопасника, который действительно там, внутри, за пронзительным взглядом и холодной усмешкой, оказался живым, настоящим. Чутким любовником, надёжным другом, нежным и заботливым мужчиной. Каждый раз, оказываясь с ним наедине, успокаивалась прикосновениями, взглядами, близостью, а потом — вновь боялась, дивясь крепости и надёжности его привычной маски.

— Неужели осталась всего пара дней? — вздохнула Олира наконец. — Боюсь поверить...

— Не пара дней, а несколько часов, — педантично поправил её Ильнар. — Ты помнишь, что церемония утром?

— Считаю минуты, — улыбнулась женщина. — Даршарай обещала составить компанию.

— Ты... точно уверена? — всё же задал он этот вопрос. — До завтра у тебя ещё есть время передумать.

— Ты издеваешься? — возмутилась Олира. — Ты так часто меня об этом спрашиваешь, что я даже не знаю — то ли пытаешься разбудить во мне дух противоречия, чтобы я из принципа уже никуда тебя не отпускала, то ли и правда надеешься от меня избавиться. Если передумал — так и скажи!

— Не говори глупостей, — Ильнар крепче прижал к себе женщину. — Я просто не хочу, чтобы ты пожалела потом. Что из всех возможностей остановила выбор на старом зануде... Ну не бей меня, что ты разбушевалась?

— А то ты не знаешь, как меня злит, когда ты так говоришь! И что, ты вот прямо так покорно подчинишься, если я сейчас передумаю? — хмурясь, уставилась она на мужчину.

Тот огладил кончиками пальцев овал её лица, повторяя путь взглядом, и вздохнул.

— Боюсь, такого удовольствия вам, моя королева, я не доставлю.

— А зачем спрашиваешь?

— Может, мне приятно слышать, что ты по-прежнему не передумала? — улыбнулся Ильнар. — Ну и... не человек я, что ли, и не могу сомневаться?

— Во мне?! — опешила королева.

— В себе, — возразил он. — Олли, я полвека был один и даже не задумывался о том, что это можно как-то изменить. А теперь — не могу поверить, что... — он запнулся, а потом, так и не найдя слов, обречённо махнул рукой.

— Скорей бы уже вся эта конспирация закончилась, — проворчала женщина и потёрлась виском о его плечо. — Так хочется видеть тебя не урывками, а хотя бы ночи проводить вместе. Не бояться лишний раз коснуться, когда хочется. Хотя бы в рамках приличий, просто взять за руку...

— Мне казалось, тебе нравится эта игра.

— Нравится, я буквально чувствую себя девчонкой, которая встречается с симпатичным юношей в тайне от родителей, — хмыкнула Олира. — В моей жизни такого не было, так что есть возможность наверстать. Но... Я-то уже не девчонка, и как взрослой женщине мне хочется уже какого-то постоянства. Так что только попробуй завтра не прийти!

— Мне дорога моя голова, — рассмеялся Тавьер в ответ. Не дал Олире возразить этой дежурной шпильке, поцеловал — долго, жадно, пока из её головы не выветрились все лишние мысли и не рассеялся до конца лёгкий флёр недовольства. И только после этого продолжил со смешком: — Боги, как же это странно... Ты действительно можешь принять за чистую монету вот эти глупые шутки?

— Не знаю, — проворчала Олира. — А что?

— Мне настолько хочется уже назвать тебя своей и надавать по шее самым ретивым твоим ухажёрам, что трудно поверить, будто ты можешь этого не замечать и принимать всерьёз всю чушь, которую я несу. Отпустить тебя? Отказаться? Да умереть, и то легче! Это я поначалу ещё мог себе позволить заблуждаться на этот счёт, а теперь — всё. Проявлять благородство и давать тебе какой-то выбор я могу только на словах. И мне это кажется таким очевидным...

— Ну да, так по тебе что-то и прочитаешь, — умиротворённо вздохнула королева. — Ты такой серьёзный и упрямый, что страшно: вдруг опять решишь, что никакие чувства тебе не нужны и одной работы достаточно. И вообще, может, мне просто приятно об этом лишний раз услышать...

— Решить я могу что угодно, исполнить сложно, — хмыкнул он.

— Ну, тогда у тебя получилось. Если бы не твой помощник и моя подруга...

— Если бы не они, я бы просто дольше мотал нам обоим нервы, — отмахнулся Тавьер, справедливо взяв всю вину на себя. — И всей Тайной канцелярии заодно.

— В любом случае, нам с ними повезло, — отмахнулась Олира. И, заканчивая разговор, опять потянулась за поцелуем. Потом устроилась верхом на коленях мужчины, и обоим стало не до болтовни: куда увлекательнее было избавлять друг друга от одежды, чем разговаривать.

И им вовсе стало не до слов.

А позже, когда тягучая волна страсти схлынула, оставив утомлённых любовников в объятьях друг друга успокаивать частящий пульс, Олира с печальной иронией подумала, что людям иногда для счастья нужна, казалось бы, самая малость. Сейчас ей бы, например, очень хотелось оказаться с любимым мужчиной в спальне и — просто уснуть.

И одеваясь, чтобы чинно уйти в свои покои, оставалось утешать себя тем, что до конца этого долгого спектакля осталось всего ничего.

Вариант с тайным браком они обдумывали с самого начала, но пришли к выводу, что это не лучшая идея. Да, траур не определялся законом и за его нарушение королеву бы не ждало наказание, да и с моральной точки зрения большой разницы между тайной любовной связью и тайным замужеством не наблюдалось. Но решили соблюсти формальность. Тем более на их жизни и поведении при посторонних наличие брачного узора не сказалось бы, только осложнило конспирацию.

Формально срок траура истекал завтра утром. И на завтрашнее же утро была назначена тайная церемония в ближайшем храме, организацией которой Тавьер занимался лично. И о которой, как и о глубоко засекреченном романе безопасника с королевой, знали всего двое: Дая и Грай. Они немало поспособствовали развитию этих чувств и теперь с полным правом потешались, наблюдая за происходящим со стороны.

Причина такой спешки была проста и состояла не только в желании влюблённых всё же узаконить собственные отношения перед богами и людьми, но в стремлении сразу и навсегда отделаться от вопросов на эту тему. Потому что чем ближе становилось окончание траура, тем откровенней Совет и почти всё окружение намекало королеве на необходимость определиться. Для них-то Олира никого не выделяла как будущего соправителя, отчего бесплодные надежды питали слишком многие. И мало ли кто и на что мог решиться от большого ума! Не просто так у Ильнара чесались кулаки, за некоторые намёки и сама королева была не прочь ударить чем-то тяжёлым.

Но увы, даже самые нахальные не пересекали ту грань, на которой двусмысленность переходила в оскорбление. И Олире тоже очень хотелось, чтобы в момент разговора с кем-то из таких надоедливых высокородных хлыщей рядом оказался Тавьер и хотя бы просто выразительно посмотрел. Скорее всего, больше бы ничего и не потребовалось.

И оставалось только благодарить Тагреная, всё ещё ответственного за безопасность королевы: в её покои никто посторонний просочиться не мог ни под каким предлогом. Без этого не стоило бы удивляться и нелепым попыткам её скомпрометировать.

Вся подготовка к обряду заключалась в том, чтобы к молчаливому удивлению камеристки выбрать платье с длинными рукавами в пику современной моде и установившейся в Глоссе в последние дни жаре. Ну и дождаться нужного момента, конечно. А выбраться из дворца незамеченной, когда с тобой в сговоре начальник местной охраны, и вовсе не составляет труда.

— Зря ты отказалась устроить праздник, — вздохнула Даршарай, когда они быстрым шагом шли через парк в сопровождении Тагреная и под прикрытием его чар. — Представляешь, как могло получиться красиво? Да и люди бы порадовались.

— Мне хватило одного красивого и пышного торжества, — отмахнулась Олира. — А сейчас мне просто хочется быть вместе с любимым человеком. И все эти формальности — просто дополнительная страховка, что его никто не сможет отнять.

— Хотела бы я посмотреть на человека, который попытается что-то отнять у Тавьера, — захихикала Дая. — С ним и в остальном шутки плохи, а уж в том, что касается тебя...

— Думаешь? — на всякий случай уточнила королева. Нет, она верила Ильнару, и вообще умом понимала, что никуда мужчина не денется, но... Лишний раз услышать подтверждение — всегда приятно.

— Уверена, — убеждённо кивнула Даршарай. — Ты просто обрати внимание, как он на тебя смотрит. А уж как он смотрит на окружающих тебя людей! Странно даже, что никто до сих пор не сделал соответствующих выводов. Наверное, виновата репутация сара Тавьера, никому и в голову не приходит заподозрить его во влюблённости. И это, знаешь ли, действительно чудо какое-то. Я до сих пор не верю, что он в глубине души оказался таким человечным и настоящим.

— Ты просто с ним не общалась особо, — вставил Грай, который с большим интересом и без малейшего стеснения слушал женский разговор. — Он, конечно, мужик хладнокровный и решительный, и вообще зануда, земельник же, они все такие. Но репутация его сильно преувеличена. Нормальный он, просто бестолковый, так что ничего удивительного.

— А ты, значит, толковый? — насмешливо глянула на него жена.

— Да! А ещё замечательный и неподражаемый, — гордо заявил ужастик.

Спорить с этим, конечно, не стали: второго такого действительно во всём мире не сыщешь, даже если постараться. Причём боги с ним, с характером, у него одна внешность чего стоила! Хоть Грай и научился за прошедший год более-менее контролировать внешние проявления своей нечеловечески огромной силы, но всё равно, стоило отвлечься, расслабиться или начать беспокоиться — они опять вылезали на поверхность.

Олира радовалась, что с ней пошла эта парочка. Можно отвлечься болтовнёй с ними и не накручивать себя глупыми, бесполезными переживаниями о том, что с ней будет, если Ильнар вдруг не придёт. Не потому что сомневалась в нём, а потому что боялась поверить в собственное счастье.

Пришёл, конечно. Стоял рядом с немолодой, статной жрицей Свахи, которая должна была провести обряд, и что-то с ней негромко обсуждал. Женщина невозмутимо поклонилась королеве, без труда узнав её, и искренне улыбнулась, когда Ильнар не удержался и притянул Олиру к себе в объятия — он, кажется, тоже беспокоился.

— Погодите вы, давайте уж сначала обряд проведём, — окликнула она влюблённых. — Вся жизнь впереди, успеете ещё намиловаться.

Олира бросила на Тавьера вопросительный, насторожённый взгляд, и тот без труда понял её беспокойство.

— Всё в порядке, она не станет болтать, — шепнул он.

Безопасник ожидаемо оказался предусмотрительным. И жрицу нашёл подходящую, и устроил всё так, чтобы в храме в это время не было посторонних, и про браслеты не забыл, красивую серебряную пару — тяжёлый и простой мужской с чеканным узором и изящный витой женский, повторявший своим плетением этот узор. Такой выбор показался Олире невероятно трогательным: браслеты были именно традиционные, без лишних украшений, которые норовили налепить на них богачи и которые вообще-то совсем не поощрялись храмом.

А после короткой церемонии, одинаково нервно одёргивая рукава, они разошлись в разные стороны, одинаково утешая себя тем, что осталось потерпеть ещё совсем немного. Конечно, просто уйти рука об руку и поставить весь мир перед фактом было заманчиво, но хотели доиграть этот спектакль до конца и закончить его красиво. А для этого стоило подождать следующего заседания Совета.

Но стоило вернуться во дворец, как времени и возможности тосковать у королевы не осталось, её закрутил водоворот насущных проблем и важных вопросов, сегодня оказавшийся на редкость стремительным. И Олира даже радовалась, что таким получился именно сегодняшний день.

Вздохнуть свободнее получилось только поздно вечером. Королева отпустила камеристку и, одетая в халат поверх ночной сорочки, сначала немного побыла с сыном, который сегодня капризничал, но с появлением матери послушно улёгся спать. А потом упала в кресло в будуаре, чтобы немного расслабиться и почитать перед сном. Она уже выучила, что после таких суетных, насыщенных дней сразу ложиться спать не стоит, полночи проворочается в постели.

Но вскоре от чтения отвлёк негромкий стук. Олира бросила озадаченный взгляд на приоткрытую дверь в гостиную, возле которой никого не было. Стук повторился громче, и королева наконец сообразила, что раздаётся он совсем даже не от двери, а от окна. А потом ночному визитёру надоело ждать, и он каким-то хитрым способом сам открыл окно и спрыгнул с подоконника внутрь комнаты. Испугаться Олира толком не успела: узнала неожиданного гостя.

— Ильнар?! — ахнула она, вскакивая, и тут же угодила в крепкие объятья. — Ты что, правда по стене залез?! — добавила после поцелуя.

— Хочешь ты или нет, но сегодняшнюю ночь я намерен провести со своей женой, — усмехнулся мужчина. — Если честно, давно хотел это сделать, сегодня вот не удержался.

— Боги! Ты...

— Псих? Ну да, любовь делает с людьми странные вещи, — с наигранной печалью ответил он.

— Нет. Ты самый лучший! — рассмеялась Олира, за руку увлекая мужа — боги, как странно и волшебно это звучит! — в сторону спальни. — А ещё тебе невероятно идёт чёрный цвет, — мурлыкнула она уже на месте, принимаясь за пуговицы рубашки. — Ты в нём такой волнующе-опасный, соблазнительный, коварный, особенно вот в таком — рубашка эта, свободные штаны, высокие ботинки, ну просто герой романа!

— Ты меня успокоила, — со смехом ответил на это Ильнар, в два движения сбрасывая с женщины халат.

— Я вот думаю, может, учредить новую форму для Тайной канцелярии? — поделилась Олира идеей.

— Жестокая женщина, — продолжил веселиться безопасник, после чего мягко отодвинул королеву от себя. И пояснил в ответ на растерянность и недоумение в карих глазах: — Погоди, у этого соблазнительного и, что уж там, удобного одеяния есть один большой недостаток.

— Какой? — не поняла Олира.

— Длинные-длинные шнурки, — рассмеялся Тавьер, сбросил рубашку и, усевшись на край кровати, принялся разуваться.

— Какой ты романтичный, ну просто ужас, — насмешливо ответила на это королева.

— А что, это романтика такая, в кровать в грязной обуви? — ехидно парировал Ильнар.

Олира весело фыркнула, но продолжать глупый спор не стала. Как можно сомневаться в романтичности человека, который только что влез в её окно по стене?! Вместо пустой болтовни она предпочла заняться чем-то гораздо более приятным, а именно — забралась на кровать, уселась позади Ильнара на колени и принялась старательно, вдумчиво и с большим удовольствием ему мешаться, целуя плечи, шею, затылок, оглаживая ладонями живот и грудь, и даже проказливо дотягиваясь до бёдер.

Мужчина в ответ порой вздрагивал, дыхание его становилось шумным и прерывистым, а пульс всё больше частил. Но — молча и методично продолжал возиться с обувью. Зато потом, наконец управившись с ботинками, резко развернулся, опрокинул смеющуюся женщину на постель, впечатал в простыни, навалившись всем весом. Сжал её руки над головой, вклинился бедром между ног — и хрипло выругался, когда Олира с тихим стоном выгнулась, стремясь прижаться ещё крепче, с готовностью поддаваясь его страсти.

— Моя королева желает пошалить? — прошептал Ильнар, заглядывая в затуманенные желанием глаза.

— Твоя королева желает тебя, — так же тихо ответила женщина.

Тавьер честно не собирался задерживаться тут надолго. Час, два, а потом под покровом ночи тем же путём вернуться обратно. Можно же потерпеть ещё пару дней, чтобы потом уже совершенно спокойно и с полным правом разделить с любимой женщиной все будущие ночи! И дни — ту их часть, что каким-то чудом не будет занята работой.

Однако оба непозволительно увлеклись друг другом. А потом Ильнар решил немного полежать и перевести дух, не в силах выпустить из объятий разомлевшую, умиротворённую женщину, задремавшую на его плече. И сам не заметил, как провалился в крепкий сон.

— Ваше величество! — разбудил обоих женский голос и стук в дверь. — Ваше величество, завтрак подан, вы будете вставать? Вы помните, что скоро встреча с послом Омаки?

Ильнар с Олирой несколько мгновений ошарашенно пялились друг на друга. Первым очнулся мужчина, выразительно вскинул брови и с ухмылкой кивнул на дверь — мол, ответь, пока не начали ломать.

— Да, Ами, я сейчас встану! — поспешила заверить секретаря королева. Тавьер тем временем уже поднялся с кровати и быстро, но без суеты одевался, и Олира на пару мгновений залюбовалась — ей нравилось наблюдать, как он двигается. Да ей вообще всё в нём нравилось...

— Прекрасно, я позову камеристку.

— Да-да, — ответила Олира и гневно зашипела на безопасника, который шагнул в сторону гардеробной, делая при этом страшные глаза: — Куда! Камеристка же!

Вопросительный взгляд, потом ехидный, с вопросом — в сторону кровати. Королева выразительно развела руками: больше тут прятаться было негде. Ильнар, старательно давя душащий его смех, с ботинками в охапке полез под королевское ложе, благо то было достаточно высоким. И мысленно похвалил себя за предусмотрительность и правильные рефлексы: дверь вечером запер именно он, машинально, привыкший к соблюдению предосторожностей. Пригодилось вот.

Новый интересный опыт — прежде Тавьеру не доводилось так прятаться, — вызывал исключительно веселье. И желание немного похулиганить, например, поймав стоящую у постели Олиру за лодыжку, но с этими порывами Ильнар мужественно боролся. Тем более, вскоре действительно вошла камеристка, не хотелось себя выдать. А вот выставить служанку за дверь и самому помочь королеве одеться и собрать волосы — хотелось.

Не сразу, конечно, где-нибудь через час или полтора. Да и в причёсках женских он, если честно, ни щита гнутого не понимает. А вот зарыться пальцами в густые мягкий волосы, слегка потянуть, вынуждая запрокинуть голову, а потом...

Мысленно ругнувшись, Ильнар сосредоточился на дыхании. И с иронией подумал, что с этими желаниями надо что-то делать, потому что иначе, дорвавшись наконец до жены, он рисковал существенно испортить рабочий график и ей, и себе. Уж на ближайшее время — точно.

А королеву смех душил пополам с негодованием. С одной стороны, ситуация — чистый анекдот, а с другой — как же злит, что нельзя немного понежиться в постели с, между прочим, законным мужем, и приходится загонять его под кровать. И ещё вопрос, как бедный Ильнар станет из-под этой кровати выбираться! Его наряд хорош был ночью, для маскировки, вместе с тем чёрным платком, которым мужчина закрывал голову. Но днём безопасник, которого мало кто вообще встречал не в привычной серой форме, привлечёт всё возможное внимание.

Хорошо ещё, она вовремя вспомнила о браслете и успела до прихода камеристки надеть платье с длинными рукавами!

К счастью, вскоре после служанки к королеве явился начальник её охраны, и Олира, отведя того в сторону, шёпотом попросила помочь Тавьеру с маскировкой. Он, конечно, будет ругаться, что она выдала, а Грай — долго ещё смеяться, он вон и так едва не лопается. Но это всё-таки меньшее зло.

— Ну что, пошли, герой-любовник, провожу до комнаты, — ввалился Тагренай в спальню, когда королева и слуги ушли, а Тавьер наконец выбрался из-под кровати. Хотел раньше, но в итоге решил проявить обычно несвойственную ему тактичность и не ставить начальника в совсем уж неловкое положение.

— А ты что тут делаешь? — нахмурился Ильнар, спешно обуваясь.

— Олира попросила помочь с маскировкой, — честно признался тот.

— Вроде бы умная женщина, но иногда как что-нибудь скажет, — проворчал Тавьер.

— Да ты тоже вроде умный мужчина, но иногда как что-нибудь скажешь или сделаешь! — рассмеялся хаосит. — Во-первых, она права, если ты в таком виде выйдешь из её покоев... Ну можно было и не прятаться под кровать, результат был бы тот же.

— Про кровать-то ты откуда знаешь? — уточнил Ильнар. В то, что о таких деталях проговорилась Олира, верилось слабо.

— А это уже «во-вторых». Ты думаешь, в помещение, полностью окутанное моими чарами, кто-то может влезть без моего ведома? — Выражение лица Тагреная стало совершенно ехидным. — Я, в общем-то, и без её подсказок шёл тебя выручать, когда утром понял, что ты ещё не ушёл.

— Белый тебя сожри, никакой личной жизни с такими сотрудниками, — философски вздохнул Тавьер. Без особого, впрочем, недовольства.

— Ну сам королеву выбрал, чего теперь ворчать! Пойдём, у меня к тебе пара вопросов по делу есть.

За весь день Ильнар с Олирой успели перемолвиться едва ли десятком фраз и сорвать единственный короткий и жадный поцелуй. Но зато Тавьер успел предупредить женщину, чтобы вечером не ждала — ему нужно было ехать в пригород, и вряд ли получилось бы обернуться до темноты.

Так что завтрашнего дня и очередного заседания оба ждали с ещё большим нетерпением. Причём если Олире скрасило вечер общество сына, то Тавьеру в одиночестве спалось очень паршиво, даром что до спальни он добрался лишь после полуночи, и утро он встретил с облегчением.

Члены Совета не подвели.

— Ваше величество, есть ещё одна вещь, которую нам всем хотелось бы обсудить, — строго и торжественно заговорил один из министров, чей великовозрастный обалдуй-сын очень активно крутился возле королевы. Основные вопросы повестки дня к этому моменту были уже решены, и что последует дальше — не сомневался никто. — Срок вашего траура по покойному королю истёк, и необходимо уже всерьёз поднять этот вопрос. Вы должны выбрать консорта.

— Почему? — невозмутимо уточнила она. — И кому я должна?

— Народу, ваше величество. Да, вы прекрасно справляетесь с королевскими обязанностями, — польстил мужчина. — Но всё же видно, что вам тяжело. Да и народу неспокойно — вы женщина, это непривычно и вызывает беспокойство. Нарушает... людскую веру в незыблемость королевской власти. Я ни в коей мере не умаляю ваших талантов, но ведь каждому не объяснишь, что у вас достаточно силы и мудрости, чтобы удержать эту ношу!

— Польщена такой оценкой, — Олира склонила голову. — К нашему общему счастью повода для беспокойства нет. Я также, как и вы, прекрасно понимаю желания и беспокойства туранского народа и полностью согласна.

— На что согласны? — даже растерялся парламентёр, говоривший от лица если не всех, то большинства. Такого скорого согласия он точно не ждал.

— Что мне нужен рядом надёжный человек, на которого можно положиться в трудную минуту, если вдруг со мной что-то случится.

— Например что, ваше величество? — не удержался от замечания Тавьер.

— Простуда. Или другое какое недомогание, — предположила Олира. — Я же всё-таки человек, а целители не всемогущи.

— Постойте, но ведь это прекрасно! — просиял всё тот же министр. — Не болезнь, конечно, уберегите боги, а ваше согласие. В таком случае осталось выбрать подходящую кандидатуру и...

— Не трудитесь, я уже её выбрала, — с безмятежной улыбкой перебила его королева.

— И этот человек достоин доверия? — не сводя с неё глаз, спросил Ильнар.

— А это вы мне ответьте, сар Тавьер, насколько ему можно доверять.

— Лично вам — полностью, моя королева, — после короткой паузы склонил он голову.

— Это не может не радовать, но я бы предпочла проверить. — Олира едва сдерживала улыбку.

— Каким образом? — А у Тавьера взгляд был спокойный, через лёгкий прищур, и непонятно, не то злился, не то...

— Временем, конечно. И практикой.

— Хватит морочить нам головы! — буркнул лаккат Саварди. — Что за чушь? О ком вы вообще говорите? Тавьер?

— Её величество говорит обо мне, — спокойно ответил безопасник.

— Её величество сомневается, что тебе можно доверять? — хмыкнул лаккат.

— Её величество — осторожная женщина, ей свойственны подобные сомнения, — Тавьер опять склонил голову в сторону Олиры.

— Боги, да хватит уже словоблудия, скажите толком! — взмолился Марник. — Я уже не понимаю, о чём речь!

— Речь о том, что вы имеете удовольствие видеть консорта. Я же сказала, что сделала выбор. И выбрала я сара Тавьера, — ответила королева.

Сейчас, сидя перед членами Совета, она уже вовсе не понимала, зачем им с Ильнаром понадобилось это хулиганство с эффектом неожиданности. Главное, когда договаривались, всё казалось таким весёлым и интересным, а сейчас… Ну глупость же, сущее ребячество! Даже Грай до такого не скатывался. И ошеломлённые лица окружающих мужчин совсем не радовали, перед ними было даже немного стыдно. Ладно, прежде выделять Тавьера из окружающих было чревато и принесло бы проблемы, пока королева не могла выйти замуж из-за траура, но... Вчера, положим, было совершенно не обязательно прятать его под кровать, раз уж судьба так распорядилась.

— Вы хотите сказать, предполагаемый консорт? — вставил кто-то.

— Может быть, вы ещё подумаете? — предложил тот же, кто поднял эту тему, уже жалея, что полез в королевскую личную жизнь. — При всём моём уважении к вам и сару Тавьеру, это не очень смешная шутка.

— Поздно думать, — спокойно качнула головой Олира. — Сар Тавьер мой муж, и это уже свершившийся факт.

— И давно? — полюбопытствовал лаккат Глари. Он сидел в своём кресле невозмутимо, вальяжно, сложив руки на широкой груди, и наблюдал за происходящим с явным удовольствием.

— С момента официального окончания траура. — Хотя голос прозвучал спокойно, королева с недовольством ощутила, что у неё от смущения предательски потеплели щёки. Оставалось только радоваться, что она от природы не рыжая и краснеет не слишком ярко, глядишь, и не заметят.

Но Тавьера надо будет пересадить поближе. Если бы он был рядом, а не через половину длинного стола, она могла бы потихоньку взять его за руку под столом, и стало бы спокойнее. Да она бы не так нервничала, даже не касаясь его, а просто ощущая рядом плечо мужчины!

— А как талантливо скрывали, — с иронией заметил нокар Фаль, рассматривая безопасника очень пристально, с лёгким насмешливым укором.

— Скрывали что? — уточнил ещё кто-то.

— А вы действительно полагаете, что они ругались-ругались, а после вдруг поженились? — Канцлер вопросительно глянул в сторону непонятливого. — Такие вещи так не делают. Аплодирую таланту конспирации, я впечатлён. Вы, Тавьер, не зря занимаете свой пост.

— Благодарю за высокую оценку, — хмыкнул тот.

— Ладно, сары, на этом-то мы можем уже расходиться? — Глари положил ладони на стол, словно намеревался встать, на него опираясь. — Всем желающим пристроить родственников в королевскую постель только что хорошенько двинули по носу, молодожёнам я лично желаю счастья, а дольше тут высиживать нечего.

— Благодарю, рен Глари, — улыбнулась ему королева. — Действительно, нет никакого смысла дальше тут сидеть, все свободны. Надеюсь, вопрос моего развода никто поднимать не станет?

— Что вы, ваше величество. Нам дороги наши жизни, — хохотнул один из членов Совета. Его веселье разделили почти все. Опомнились. Посыпались поздравления, заверения в том, что лучшего выбора королева, конечно, сделать не могла, а после мужчины начали подниматься.

— Рен Фаль, задержитесь, пожалуйста, на минуту, — попросила Олира, и сама подошла к поднявшемуся на ноги канцлеру. — На два слова.

— Как будет угодно.

— Мне остаться или выйти? — Тавьер приблизился к ним.

— Оставайся, конечно. — Королева улыбалась этой своей маленькой радости — возможности обращаться, наконец, к мужу по имени. — Тебя это тоже касается.

Они дождались, пока остальные выйдут, бросая на троих оставшихся любопытные взгляды. Да и сам канцлер явно не понимал причины, по которой его попросили задержаться, но терпеливо ждал.

— Что вы хотели сказать, ваше величество?

— Я хотела принести извинения, — неуверенно улыбнулась Олира и ради поддержки схватилась за руку Ильнара. Тот сразу же крепко сжал узкую ладонь, и от канцлера это проявление нежности, конечно, не укрылось.

— Боюсь, я вас не понимаю, — Фаль озадаченно вскинул брови.

— Вы с самого начала очень хорошо и тепло ко мне отнеслись, поддерживали. И за Ильнара тогда просили, чтобы я на него не ругалась, а мы и вас тоже обманывали...

Канцлер несколько секунд рассматривал её — а потом вдруг искренне, радостно рассмеялся. Олира, нахмурившись, вопросительно посмотрела на мужа, но тот тоже весело улыбался, и лишь ободряюще подмигнул и погладил большим пальцем её запястье.

— Что смешного я сказала? — нахмурилась королева.

— Боги, вы всё же ещё совсем девчонка! — продолжая веселиться, канцлер качнул головой. — Тавьер, она ведь серьёзно, да?

— Разумеется, — кивнул тот.

— Удивительно! А впрочем… Знаете, ваше величество, будет замечательно, если вы останетесь такой же и не станете до конца взрослеть. Тавьер, береги её.

— Разумеется, — повторил безопасник и всё-таки привлёк жену ближе, приобнимая за талию.

— О чём вы? — недовольно спросила Олира.

— О ваших извинениях. Боги! Надо же было… Ваше величество, я конечно же не обиделся. Во-первых, я придерживаюсь современной точки зрения, что личная жизнь двух людей касается только их, независимо от их личностей. А во-вторых, я прекрасно понимаю, почему Ильнар пошёл на этот шаг. Иначе вам обоим жизни бы не дали. Это к вам в постель не рискнут лезть, а вот подложить Ильнару какую-нибудь бабу и вам это продемонстрировать — запросто. Лишь бы рассорить и сорвать свадьбу. И ещё попытаются, но сейчас энтузиазма явно поубавится. Так что могу пожелать только терпения обоим и выдержки вашему консорту, чтобы не прибил кого-нибудь ненароком.

— Спасибо, накар Фаль, — тепло и немного смущённо улыбнулась королева. Думать о том, что этот хороший, надёжный человек затаит на неё обиду, было невыносимо. — Передавайте привет накари Лоре. Если она вдруг захочет вернуться ко двору…

— Я передам, но никаких шансов, — рассмеялся канцлер. — Она хоть и ругает своих студентов, но жить без них не может. Я могу идти?

— Да, конечно. Хорошего дня, — пожелала Олира, и они остались вдвоём. — Это было очень глупо, да? Подходить к Фалю с извинениями?

— Наивно и очень мило, — с улыбкой возразил Ильнар. — Действительно немного по-детски, но… Знаешь, всё-таки он прав. Будет очень здорово, если ты не повзрослеешь сильнее, а остановишься на достигнутом.

— А как же широкий взгляд на мир и здоровый цинизм, о которых ты говорил? И необходимость никому не доверять, иначе ударят в спину? — лукаво улыбнулась королева, обнимая своего консорта за талию.

— Дурак был, — легко признал Тавьер. Потом посерьёзнел и попросил веско: — Пожалуйста, не меняйся. Я буду любить тебя любой, но… вот такая ты делаешь окружающих чуточку лучше. Меня так точно делаешь. А грязную работу могу сделать и я, я привычный. И от удара прикрою.

— Боги, какой же ты всё-таки глупый, — вздохнула Олира, прижимаясь к мужчине крепче. Снова отстранилась, чтобы заглянуть в лицо. — Мы что Свахе обещали? Вместе. Всё вместе. И твою грязную работу, и удары в спину. Если бы я хотела спрятаться за кем-то, уж всяко не полезла бы в политику, а сейчас поздно поворачивать назад. Неужели ты этого не понимаешь?

— Понимаю, но… должен же я был попытаться, — хмыкнул Тавьер. — Как однажды высказался хорошо знакомый тебе на удивление мудрый обалдуй, нас, мужчин, хлебом не корми, дай только защитить какую-нибудь прекрасную женщину. А уж если она любимая, с этим и вовсе бороться невозможно.

— Ну раз так… защищай меня от одиночества, — улыбнулась Олира. — И начни, пожалуй, сегодня ночью. Предложила бы сейчас, но у меня весь день расписан, и так опаздываю.

— Будет сделано, моя королева, — склонился он для поцелуя.

И через минуту королева и её консорт спокойно разошлись в разные стороны. Но никто из них не чувствовал себя одиноко.