Когда умолкает флейта

Предисловие автора, в котором описывается утренний визит странного гостя

Что ищет путник в странствии своем,

Шагая средь плетения дорог?

Откроет он в конце пути,

Переступив родной порог.

За окном моросил мелкий дождик. В комнате было прохладно и сыро. Огонь в камине давно погас, оставив после себя запах пепла и слабое тепло. Последнее быстро улетучивалось сквозь многочисленные щели в окнах и двери.

Это утро я как обычно начал с чаепития. Удобно устроившись за чайным столиком, ваш покорный слуга налил из глиняного чайничка в пиалу ароматный напиток и сделал первый глоток. Старинный приятель – красный чай не обманул моих ожиданий. Теплым облаком он окутал небо и согрел горло. Страждущая душа скромного любителя чая, омытая целебным настоем, радостно встрепенулась, встречая новый день. Улетели прочь неясные тревоги и туманные сновидения прошедшей ночи. Дождь частой дробью забарабанил в окно, и я выглянул наружу.

Прохожие на улице спешили по своим делам, торопясь укрыться от осеннего ненастья. Сильный порывистый ветер безжалостно атаковал беззащитных людей. Этот озорник словно действовал по задуманному плану. Сначала он замирал на несколько мгновений, усыпляя бдительность и выбирая очередную цель, а затем стремительно бросался в атаку. Резким рывком негодник сминал и выдергивал из рук зонт, а затем, оглушив жертву разбойничьим посвистом, бросал ей в лицо полные пригоршни дождевых капель. И уже было несколько пострадавших.

Вот пожилая дородная дама, держа подмышкой растрепанный зонтик, пыталась пересечь улицу. Придерживая на голове старомодную шляпку, она упорно боролась с тугими порывами ветра. Неутомимый проказник никак не хотел оставить ее в покое. Он то упирался женщине в грудь, то неожиданно толкал ее в спину или в бок, заставляя терять равновесие. За сражающейся с ветром дамой в надежде получить съедобную подачку семенила дворовая кошка. Пушистая попрошайка время от времени забегала вперед и путалась под ногами. Но желанию кошки не суждено было сбыться. В очередной раз обойдя назойливое создание, чопорная дама лишь ускорила шаг. Четвероногая просительница постепенно отстала. Поникнув головой, она остановилась в нерешительности посреди улицы. Ветер-шалун тут же обратил на нее свое внимание. Он грубо погладил кошку против шерсти, вздыбив мех и сделав ее похожей на пушистый шар. Это вывело мохнатую попрошайку из задумчивости. Недовольно встряхнув промокшей лапой, кошка, огибая лужи, побежала под навес ближайшего дома.

Оторвавшись от созерцания улицы, я вернулся к чаепитию. В комнату как будто пахнуло холодом. Пытаясь согреться, я подышал на озябшие ладони и прижал их к теплым бокам чайника. В этот момент на кухне что-то громко стукнуло. «Наверное, форточку распахнуло порывом ветра», ‑ подумал я. Поспешил проверить и оказался прав. Нужно было давно заменить оконную задвижку. Она срабатывала от малейшего сквозняка. В открывшуюся настежь форточку ветер уже успел забросить обильную россыпь дождевых капель. Они густо усеяли собой кухонный пол и подоконник. Чтобы закрыть окно мне понадобилось одно мгновенье, но вот на устранение следов дождевой атаки пришлось потратить значительно больше времени. Закончив уборку, я решил продолжить прерванное чаепитие. «Чай, наверное, уже остыл», ‑ расстроенно подумал я, возвращаясь в гостиную.

Как гром среди ясного неба из угла комнаты донеслось простуженное чихание. Автор этих строк подпрыгнул от неожиданности. В моем любимом кресле, кутаясь в складки плаща серо-стального цвета, расположился незнакомец. Лицо визитера почти полностью скрывала низко надвинутая промокшая шляпа, а подбородок и шея прятались в клетчатом шарфе. Из вороха одежды наружу торчал лишь длинный, крючковатый нос, на кончике которого висела мутная капля. Нижний край плаща гостя шевельнулся, и наружу высунулся носок лакированного ботинка. Мне бросилось в глаза, что под креслом уже успела собраться приличная лужица дождевой воды. Так и здесь нужно будет прибраться. Как тяжело поддерживать чистоту в таких условиях!

Незнакомец зябко повел плечами и снова простужено чихнул. Капля с его носа сорвалась и, пролетев по дуге, шлепнулась на ковер. Я вздрогнул как будто получил пощечину. Ничего! Мне по плечу самые трудные испытания!

— Кто вы такой? ‑ грозным голосом спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не отчитать гостя за ущерб, причиненный домашнему имуществу. ‑ И как оказались в моем доме?

— Я постучал, ‑ хриплым голосом ответил тот. ‑ Дверь была открыта, и я вошел. А чтобы рассеять ваше недоверие, добавлю: это я прислал вам тот дневник Норма Карваля.

— Так это вы - отправитель этих бесценных заметок? ‑ тут же забыв обо всем на свете, горячо воскликнул автор этих строк. – Чем же закончилась та давняя история?

Мысленно я похвалил себя за проявленную выдержку. В конце концов сегодня суббота и очередь жены убирать в гостиной.

Гость вновь задвигался под своим просторным плащом и глухо закашлялся.

— А вы не могли бы растопить камин? ‑ извинительным тоном прохрипел он. ‑ На улице сегодня дождливо, и я, пока к вам добирался, весь вымок. Как бы ни заболеть...

‑ Конечно, конечно, господин…

Пауза затянулась. Я терпеливо ждал. Мне не было нужды глядеть на часы. Секунды тикали у меня в голове. Еще пара минут… Жена меня часто хвалила за выдержку. Правда, после того случая, когда пирог в духовке запекся до черноты…

‑ Себастьян де Байстен, ‑ натужно хрипя, представился незнакомец и вновь зашелся сиплым кашлем.

«Ну вот не прошло и пяти минут, - отметил я про себя и с невольной жалостью посмотрел на гостя. - Судя по всему, у него сильная простуда»

Сложив дрова в камине домиком, я разжег огонь. Пламя быстро охватило всю поленницу. Дрова начали весело потрескивать, и от очага пошло приятное тепло. Воздух в комнате начал постепенно нагреваться.

Тишину нарушил противный скрежет. Бороздя ножками по полу и оставляя на нем глубокие царапины, де Байстен тащил кресло ближе к камину. Скрежет железными когтями царапал мне душу. Только ж недавно, какие-то пять лет назад, мы с женой покрасили пол в красивый зеленый цвет. Но чего только не вытерпишь ради искусства! И я мужественно смолчал. Лишь до боли сжал пальцами край чайного столика.

Дотянув кресло до камина, гость устало откинулся на кожаный подголовник. Его длинный нос кривой пикой задрался к потолку, как будто де Байстен увидел там что-то для себя интересное. От промокших шляпы и плаща начал подниматься пар. Некоторое время мы молчали. Я терпеливо ждал, когда мой новый знакомый назовет причину столь раннего визита. Но тот упорно молчал, пристально рассматривая потолок. Мне как раз вспомнилось, что в чулане должно было остаться полбанки зеленой краски, когда гость в очередной раз закашлялся.

‑ Может быть, выпьете горячего чаю? ‑ поинтересовался я, взглянув на остывший чайник.

Гость рассеянно кивнул и опустил взгляд на пылающий в камине огонь.

‑ А нет ли у вас чего-нибудь покрепче? ‑ вдруг, словно очнувшись, спросил де Байстен. ‑ Боюсь, я все-таки простудился и не помешает хорошенько согреться изнутри.

‑ У меня имеется бальзам на травах и выдержанный коньяк, ‑ после короткой паузы предложил я, мысленно перебрав содержимое бара.

Сколько раз я говорил супруге о необходимости иметь большие запасы спиртного! И вот как на зло…

‑ С удовольствием попробую и то и другое, ‑ деликатно кашлянув, оживился гость.

«Надеюсь, я не ошибся, сразу не выставив за дверь эту подозрительную личность, ‑ зашевелились у меня в голове смутные опасения. - Есть ли шанс, что он не тот, за кого себя выдает?»

С беспокойством поглядев на посетителя, я проследовал на кухню. А не заварить ли еще чаю? Сказано сделано. Все равно бальзам нужно во что-то наливать. Готовя напитки, я чутко прислушивался к звукам в соседнем помещении. Наличных денег дома у нас хранится немного…

В гостиной скрипнуло кресло. Когда я обеспокоенно заглянул в комнату, то оказалось, что гость всего лишь вытянул ноги к огню. Забрав заварочный чайник, автор этих строк с невозмутимым видом вернулся на кухню.

Вскоре чайник закипел. Строго следуя законам гостеприимства и выполняя желание гостя, я внес в гостиную чайные принадлежности и бутылки с горячительными напитками. Накрыв столик, я расположился в кресле напротив, приготовившись стойко вынести выпавшие на это утро испытания. «Если дело дойдет до драки, ‑ подумал я. – То за книжным шкафом стоит мой старый боккэн[1]».

Не скрою, заявление гостя о дневнике вызвало у меня чувство сродни азарту охотника, услышавшего хруст валежника под лапой хищного зверя, или восторгу рыболова, почувствовавшего на крючке многообещающую тяжесть крупной рыбины.

Согретый теплом камина де Байстен разоблачился от верхней одежды - снял плащ, шляпу и полосатый шарф. Моим глазам, наконец, предстало обличье странного визитера. На вид гостю было лет пятьдесят. На нем был надет строгий темный костюм. Вытянутое книзу лицо дышало скрытым благородством, но выглядело чрезвычайно бледным, вероятно, вследствие простуды. Длинный, крючковатый нос совершенно не портил общее приятное впечатление. Высокий, открытый лоб подчеркивали тонкие, вразлет брови, а круглые светло-карие глаза загадочно поблескивали в свете пламени камина. Один из уголков тонкогубого рта был искривлен вниз,

как будто его владелец постоянно в чем-то сомневался. Под шляпой оказались спрятаны снежно-белые волосы. Освобожденные из плена, они ровными прядями упали на узкие плечи.

Рукой в серой замшевой перчатке де Байстен взял со стола стеклянный графин и наполнил рюмку травяной настойкой. Гм, я вообще-то думал, что мы будем по капельке добавлять ее в чай. Не хочу показать скупердяем, но такая бутылка стоила в торговой лавке половину моей зарплаты. Надеюсь, издержки себя оправдают…

Не желая стеснять гостя излишней опекой, я предоставил ему свободу действий, а сам занялся приготовлением чая. Прищурившись, де Байстен посмотрел содержимое рюмки на свет, а затем, вежливо кивнув в мою сторону, одним ловким движением опорожнил сосуд. Чувствовался немалый опыт в этом деле. Еще больше скривившись, так что уголок тонкого рта, казалось, соскользнет с подбородка, гость закусил кусочком печенья и расслабленно откинулся в кресле. Вновь повисла пауза. Медленно потекли минуты, отмеряемые убаюкивающим тиканьем стенных часов. Но мне не привыкать было проводить время в тишине. Не спеша глоток за глотком я пил свежезаваренный чай и смотрел на пожираемые огнем поленья в камине. Дрова почти прогорели, превратившись в золу. Взяв в руки кочергу, я поворошил жаркие угли. Пламя разгорелось ярче, выстрелив вверх снопом алых искр.

‑ Именно таким я вас себе и представлял, ‑ неожиданно заявил гость.

Голос де Байстена обрел силу и чистоту. Видимо, травяная настойка уже оказала целебное воздействие на его организм. В ответ я лишь пожал плечами. Мы еще немного помолчали. Подумав, что уже не нарушу законы гостеприимства, я задал гостю традиционный вопрос:

‑ Сударь, чему обязан столь ранним визитом?

‑ Как я уже сказал, это я прислал вам старый дневник ратника, ‑ усмехнувшись, ответил де Байстен.

Он немного пожевал губами и, покосившись на бутылки с напитками, продолжил:

‑ Хочу поблагодарить вас за проделанную работу. С большим удовольствием прочитал ваши книги. Конечно, не совсем точно все изложено, но в целом вполне достоверно. Я здесь, чтобы помочь вам закончить жизнеописание Норма Карваля. Берите в руки перо и бумагу, а мне дайте дневник.

Я взял с книжной полки и передал гостю пачку потрепанных записок героя моих произведений. После чего сдвинул в сторону посуду на чайном столике, вооружился ручкой и, склонившись над чистым листом бумаги, приготовился записывать.

Де Байстен хранил упорное молчание. Пора бы уже начать что-то говорить! Когда я поднял голову, то обнаружил, что гость пристально смотрит на меня странным взглядом. Застигнутый за этим занятием, мой новый знакомый смущенно кашлянул и уткнулся в бумаги. Он поворочался в кресле, устраиваясь удобнее и шурша страницами дневника. Видимо найдя в рукописи нужное место, де Байстен чуть хрипловатым голосом начал неспешный рассказ. С первых же слов я убедился, что мой гость действительно подробно изучил старый дневник и без труда разбирает его самые трудные фрагменты. Время от времени рассказчик умолкал, подолгу глядя в камин, а затем, заглянув в лежавшие на коленях записки, продолжал свое повествование. Ваш покорный слуга скорописью записывал его негромкую, как будто доносившуюся из другой эпохи речь.

Итак, со времени последних событий в жизни главного героя прошло три месяца…

Пролог. Жизнь в камне.

Середина лета, 243 год с начала Нового Исчисления[2],

Снежные горы, Вендария

И в камне бездушном

Жизнь может родиться.

Что мертвым казалось

Вдруг вновь возродится.

Горный великан Тгамшуффер по прозвищу «Каменный лоб» размеренно бил железным заступом по гранитной скале. Мысли с трудом ворочались в массивной, густо посыпанной пылью, голове громадного тролля.

Его жена Ертраголла, с гордостью носившая прозвище «Снежная лавина», который год ворчала и жаловалась на тесноту в семейной пещере. Мол, не помешает супругу-лежебоке перестать бездельничать и заняться расширением их жилища. Сварливая женушка почему-то вбила себе в голову, что им просто необходимо обзавестись десятком-другим овец. Перед мысленным взором Тгамшуффера возникла упомянутая голова супруги. Она представляла собой весьма странное сооружение. Схожая формой на гигантскую тыкву, она была постоянно чем-то приукрашена. Чаще всего это было украшение в виде венка. Материалом для незатейливого головного убора могло послужить все, что угодно, от засохших ромашек до прелой соломы. В дополнение к венку троллиха, желая поразить мужа и редких гостей, могла обвязать лоб гирляндами из разноцветных тряпок. Порой она добивалась, действительно, сногсшибательного эффекта, полностью преображаясь. И возвращавшийся утром с охоты Тгамшуффер вздрагивал и надолго застывал на месте, не узнавая свою дражайшую половину после очередной смены наряда.

Засевшая у Ертраголлы мысль о расширении пещеры и приобретении овечьей отары совершала замысловатые круги внутри ее головы и время от времени просилась наружу. И вот тогда изо рта троллихи нескончаемым камнепадом начинали сыпаться слова. Гремя и перекатываясь гулким эхом по пещере, они не давали спокойной жизни Тгамшуфферу. Супруга настойчиво перечисляла «несомненные» выгоды от жилищных перемен. Мол, на обед всегда будет кусок свежего мяса. Выпас отары можно делать по ночам, подальше от посторонних глаз, внизу, у подножья Сонной горы. Овечкам там вполне хватит сочной травы и есть даже небольшое озерцо. А потом, глядишь, от здорового питания у них с Тгамшуффером долгожданные детишки-тролльчата появятся. Постепенно перерывы в приступах словоизлияний у Ертраголлы становились все короче. А последние полгода троллиха жаловалась на тесноту в пещере целыми днями и ночами напролет. Наконец, не выдержав такого напора, терпение Тгамшуффера лопнуло.

Целый месяц «Каменный лоб» готовился. И вот однажды вечером, вместо того чтобы как обычно отправиться на ночную охоту, тролль занялся благоустройством семейного жилища. Он взял железный заступ и, скрежеща им по каменному полу, понуро побрел в угол пещеры. Спину ему сверлил торжествующий взгляд супруги, варившей на огне похлебку из костей.

Дойдя до выбранного заранее места, тролль тяжело вздохнул. Как приятно было бы сейчас выбраться на прогулку под горой. Полюбоваться россыпями звезд, удобно лежа на травянистом склоне. Побродить по лесу, распугивая забавных зверюшек и птиц. Быть может, даже дойти до Южного моста, чтобы поболтать со старым приятелем ‑ соседом Хрруфталлем по прозвищу «Тролль под мостом». Возможно, у того есть интересные новости из Большого мира, полученные от проходивших мимо путников. Но от всего этого сегодня пришлось отказаться.

Тгамшуффер обреченно вздохнул и огляделся. Здесь в самом дальнем закутке пещеры было темным-темно, но тролли, как известно, не нуждаются в освещении. Они могут прекрасно видеть в даже полной темноте. В этом месте тролличьего жилища вглубь Сонной горы уходил высокий коридор, заканчивавшийся тупиком. Именно здесь по замыслу Ертраголлы должен располагаться загон для домашнего скота. Выбранное место нужно было только слегка расширить. Тролль высоко поднял заступ и, что было силы, ударил им в стену. Большой кусок скалы откололся и с грохотом упал на пол подземелья. Работа началась. Тгамшуффер постепенно вошел в нужный ритм. Вверх-вниз, удар следовал за ударом. Рожденные в глубинах пещер, тролли имели тело, по своей твердости не уступавшее камню, и интуитивно понимали внутреннее строение гор. К тому же эти великаны обладали сокрушительной силой. Благодаря мощным, точным ударам, углубление в стене пещеры быстро увеличивалось. Неожиданно конец железного заступа провалился в дыру. Недовольно ворча, тролль вытащил свое орудие из отверстия. Из образовавшегося пролома сладко пахнуло цветами.

«Каменный лоб» замер на месте, глубоко задумавшись о составе цветочного аромата. Он считал себя знатоком горных цветов и трав. Удивительно, но никто и никогда не пытался спорить с ним по этому поводу, как, впрочем, и по какому-то другому. «Так, точно есть лаванда, — тяжелыми валунами перекатывались мысли в голове великана. — Вот фиалка, а это…».

Вернул в себя его громкий звук загремевшего в жилой части пещеры котла и ругань супруги. Тролль понял, что заснул стоя. Сердито зарычав, великан несколькими мощными ударами заступа расширил отверстие и просунул внутрь массивную голову.

По ту сторону пролома оказалась вместительная каверна чуть более пяти румпов[3] в диаметре. В центре полости на плоском камне сидел, скрестив ноги, худощавый человек. Его одежду составляли рваные лохмотья, бывшие когда-то, судя по остаткам золотого шитья, роскошным нарядом. Сквозь прорехи в одежде проглядывали ребра. «Мертвец, мяса почти нет, одна кожа да кости», ‑ оценил свою находку Тгамшуффер. Глаза человека были закрыты, а в ладонях, сложенных вместе, он держал какой-то круглый предмет. Тело мертвеца, там, где оно проглядывало из лохмотьев, блестело, словно покрытое маслом. Больше во вскрытой каверне ничего интересного не было.

Выглядевший мертвым человек внезапно пошевелился и открыл глаза. Его взгляд скользнул по сторонам, а затем уперся в тролля. Глаза ожившего трупа расширились. В них вспыхнуло и стало разгораться золотистое пламя. Мужчина поднял перед грудью правую руку. Пальцы на ней засветились ярко-красным светом. Воскресший покойник начертил в воздухе загадочный знак. За его пальцами тянулся алый след, который медленно таял в воздухе.

Тгамшуффер вдруг почувствовал необычную слабость в ногах. Взглянув вниз, тролль увидел, как по его нижним конечностям побежали глубокие трещины. Великан испуганно отшатнулся от пролома и, не успев даже охнуть, рассыпался по полу пещеры огромной кучей камней.

Глава 1. Сын лисьего короля

1502-1515 годы до начала Нового Исчисления,

Черный лес княжества Минестрал

Родиться мало, нужно выжить,

Он понял это очень рано.

На сердце с детских лет осталась

Желанья мести ноющая рана.

Родители назвали его ЛииСом. В переводе с лисьего языка это означает «Идущий следом». Лисенок родился тщедушным и слабым. Он был последышем в семье рыжих лисов древнего рода ЛиуСсов княжества Минестрал. Его отец Лайсс являлся главой клана Темных лисов, с незапамятных времен обитавших в Черном лесу. Трое старших братьев и сестра выглядели намного крупнее и здоровее своего братца. Молока лисицы-матери последышу постоянно не хватало, и ему приходилось голодать. Но, несмотря на хрупкое сложение, ЛииС обладал сильным духом и твердым характером. Стоило кому-то из старших лисят его обидеть, как «Идущий следом» намертво вцеплялся в обидчика. Тот мог трепать и таскать малыша, но последыш никогда не ослаблял своей хватки. И кусал до тех пор, пока противник не начинал скулить, извиняясь. Трое старших братьев держались вместе и сторонились последыша, недолюбливая его за упрямый норов. Сестра Бай Ли, напротив, жалела меньшого. Она старалась быть к нему поближе, а при необходимости всегда готова была встать на его защиту. Среди лисьих детенышей установилось хрупкое равновесие. Трое против двоих. Родители не вмешивались в дела потомства, считая, что обоюдное противостояние полезно и способствует формированию нужных навыков. Они лишь растаскивали затевавших потасовки лисят в разные стороны, щедро раздавая тумаки.

Постепенно детеныши взрослели. Под присмотром родителей они учились охоте в лесу. Обычно ЛииС с сестрой и матерью загоняли добычу, а отец с тремя братьями поджидали ее в засаде. По мере взросления лисят дичь становилась крупнее, и охота на нее опаснее. В последний раз семья лисов загнала молодого оленя. Прижав того к реке, хищники набросились на жертву одновременно с разных сторон. Увидев, что пути к бегству отрезаны, рогатый решил сражаться до конца. Он опустил голову и приготовился ударить ближайшего из нападавших. Но тут лис-отец неожиданно тоненько свистнул. Животное замерло неподвижно, и, воспользовавшись этим, лисье семейство растерзало беспомощную добычу. ЛииС потом долго приставал к родителю, прося научить его столь ценному способу охоты. Но старый лис вместо объяснения ткнул острым когтем куда-то под лопатку отпрыска, и у того отнялась правая лапа.

— Это тебе для начала, — оскалил пасть в усмешке Лайсс. — Потом покажу еще…

Лис-отец почти постоянно отсутствовал, занимаясь делами клана. Больше всего времени с детенышами проводила лиса-мать. Ларсса усердно учила отпрысков выживанию в Черном лесу. Здесь встречались звери, которые могли легко расправиться с самым сильным лисом. Медведи, стаи волков… А также создания, о которых взрослые лисы шепотом говорили «Они». Загадочные существа стояли в первых рядах длинного списка врагов лисьего рода. Со временем лисята научились основным навыкам охоты, умению прятаться от врагов и заметать следы. Они теперь могли надолго затаиться в густой траве, неслышно красться и отводить глаза преследователю. Кроме того, безошибочно распознавали целебные и ядовитые растения. Ну и еще много чего… Лиса-мать поведала повзрослевшим детенышам о мире за пределами их родного леса. Он оказался настроен крайне враждебно к лисьему племени.

Лису-отцу, в силу его положения главы клана, приходилось постоянно быть настороже, опасаясь нападения со стороны недоброжелателей. Его соперниками за главенство в клане являлись коварные и злобные семейства рыжих лисов[4]: ПуСсы и НейСсы. От них можно было ожидать любой пакости.

Логово семьи ЛиуСсов находилось в глубокой норе рядом с заброшенным храмом Огненных Туч. Древние развалины были остатками величественной постройки Старых богов, правивших Обитаемыми Землями в незапамятные времена.

Как-то поздно ночью ЛииСа разбудил сильный запах дыма. Лисенок спал на своем обычном месте возле входа в нору. Подскочив, он предупреждающе затявкал и, толкнув спавшую рядом сестру, бросился к выходу. Но тот оказался завален горящим хворостом. Жалобно скуля, проснувшиеся лисята заметались по логову. Матери и отца рядом не было. Старшие братья, отпихнув в сторону сестру и ЛииСа, устремились к запасному выходу из норы. Чихая и поскуливая, последыш и Бай Ли поползли вслед за ними. Внезапно со стороны спасительного хода, к которому убежали старшие лисята, донеслись звуки схватки и жалобное повизгивание. Затем раздался тоскливый вой, который сразу прервался. «Там засада!» — догадался ЛииС и потянул сестру в боковой лаз. Этим ходом семья не пользовалась. Обычно лисята складывали сюда свои нехитрые детские «богатства»: косточки, камешки, красивые перья птиц. Брат с сестрой ползли все дальше и дальше по узкому проходу, с трудом протискиваясь между корней деревьев. Они старались забиться как можно глубже под землю. Оставалась слабая надежда, что лаз их куда-нибудь выведет. Упорно ползших вперед беглецов по пятам преследовали, постепенно настигая, клубы удушливого дыма. Надышавшись гарью, Бай Ли слабела прямо на глазах. Она уже не скулила, а только тихо постанывала, с трудом перебирая лапами и продвигаясь вслед за братом. Лаз закончился тупиком с неглубокой выемкой в земле. Лисята из последних сил сползли в углубление. Дым, клубясь, постепенно обволакивал все вокруг, заполняя свободное пространство. Бай Ли свернулась в клубок и затихла, укрыв мордочку кончиком хвоста. У ЛииСса перед глазами все плыло и кружилось. Но лисенок не собирался так просто сдаваться. Зажмурив глаза и стараясь не дышать, он принялся неистово рыть под собой землю, пытаясь отсрочить неизбежный конец. «Лучше умереть в борьбе!» – решил упрямый малыш. Внезапно земля подалась под лапами, и лисенок куда-то провалился. Жалобно пискнув, вслед за ним свалилась Бай Ли. Недолгий полет в синем тумане закончился сильным ударом о твердую поверхность, и лисята лишились чувств.

***

Очнулся ЛииС от холода. Тихонько поскуливая, он открыл глаза и огляделся. Его сестра лежала рядом. Бай Ли уже пришла в себя и, приоткрыв от удивления пасть, смотрела по сторонам. Лисята находились на каменном полу просторного подземелья. Им крупно повезло. Провалившись в дыру, они упали на высокую кучу сухих веток и отделались парой царапин. Потолок подземелья над их головами утопал в странном синем мареве. Сквозь него пробивались тусклые лучи света. Устремляясь вниз, они окрашивали внутренности пещеры в голубоватые тона. Источниками света служили несколько круглых шаров, висевших под самым потолком. В световых полосах из темноты проглядывали отдельные части подземелья. Пещера имела пугающе огромные размеры и была плотно заставлена каменными скульптурами. Различные по величине они изображали всевозможных диковинных существ. Часть статуй лежала на боку, а некоторые — на спине. Несколько скульптур, имевших сходство с представителями человеческой расы, сидели, скрестив ноги.

ЛииС задвигался и с трудом встал на лапы. Его слегка покачивало и тошнило от отравления дымом, но любопытство неудержимо влекло вперед. И недолго думая, лисенок побежал по проходу между каменными фигурами. Бай Ли, поджав хвост и опасливо поводя ушами, устремилась вслед за братом. Двигаясь по лабиринту из статуй, лисята достигли середины подземелья. Центр пещеры занимали три массивных мраморных изваяния - великана, существа с десятком гибких конечностей и огромного змея. «Это усыпальница Старых богов!», — почему-то решил ЛииС, вспомнив рассказы лисы-матери. У подножья существа с руками похожими на змей лежал маленький блестящий кубик. Грани таинственного предмета светились и переливались всеми цветами радуги в лучах падавшего сверху света.

Лиис протянул лапу к удивительной вещи, как вдруг почувствовал резкую боль в задней лапе. Лисенок оглянулся назад. Оказалось, что это Бай Ли укусила брата за конечность. Прижав уши к голове, осторожная сестра тянула ЛииСа назад, подальше от опасной находки. Но последыш решительно освободился и передней лапой поднял кубик с пола.

Яркая вспышка блеснула перед мордочкой лисенка. Кубик начал быстро нагреваться. Он словно прилип к лапе маленького исследователя. ЛииС почувствовал, как все его тело наполняется невиданной силой. Лапы словно сжали чьи-то тугие объятия, а шерсть на теле встала дыбом. Позвоночник вдруг громко хрустнул, и лисенка вздернуло вверх. Он принял вертикальное положение. Почти не удивляясь, ЛииС вдруг понял, что ему теперь намного удобнее стоять на задних лапах. С глаз как будто спала темная пелена. В голове бесстрашного малыша разом вспыхнули сонмы интересных мыслей и грандиозных планов. Кубик теперь приятным теплом грел ему лапу.

ЛииС оглянулся на сестру. Та была крайне напугана. Не сводя круглых от страха глаз с брата, она слабо повизгивала и прижималась животом к каменному полу. ЛииС протянул Бай Ли лапу, превратившуюся теперь в ладонь с длинными пальцами. Он наклонился и легко поднял сестру с пола. Стоя на задних лапах, лисичка доверчиво прислонилась дрожащим телом к брату. Ее дрожь сразу прошла, как только она ощутила волшебную силу, исходившую от последыша. Бай Ли подняла взгляд на ЛииСа, и тот увидел в ее глазах полное доверие. Лисичка положила свою лапу сверху на кубик, который держал брат, и устойчивее встала на задних лапах.

В этот миг внутри кубика что-то негромко щелкнуло, и он начал быстро остывать. Прошло несколько мгновений, и лисята выронили из лап дышавший нестерпимым холодом предмет. Кубик упал на каменный пол и разбился на множество черных осколков. Внутри разбившегося волшебного артефакта оказался спрятан отполированный до зеркального блеска металлический стержень. Он быстро закрутился на месте, и, подкатившись к ЛииСу, застыл, касаясь гладким боком лапы лисенка.

Под утро измученные лисята выбрались из подземелья через полуразрушенный низкий проход. Он вывел их к пролому в стене, располагавшемуся за алтарем в храме Огненных Туч. Той страшной ночью брат и сестра потеряли всю свою семью. Подлые убийцы даже не скрывались. Это были лисьи семейства ПуСсов и НейСсов. Чтобы не разделить участь родных, лисята в спешке покинули Черный лес. Их взяла к себе на воспитание дальняя родственница из соседнего леса. Только через много лет ЛииС и Бай Ли смогли отомстить за гибель близких.

Глава 2. Подневольный искатель

Середина лета, 243 год с начала Нового Исчисления,

Снежные горы, Вендария

И снова в путь пора.

Что ищет наш искатель,

Чужою волей посланный,

Среди чужих земель?

Идти было тяжело. Ноги глубоко проваливались и вязли в снегу. Путник каждый раз с трудом их вытаскивал, чтобы сделать следующий шаг. В любой момент твердая опора под снежным покровом могла исчезнуть, и тогда ему грозило провалиться в сугроб. Хорошо если по пояс, как это было два прошлых раза. А если он погрузится в снег с головой?

Солнце скрылось за плотными серыми тучами, и землю накрыла холодная мгла. Почти сразу разыгралась метель. Колючие снежинки нескончаемыми хороводами кружились вокруг, закрывая обзор. В довершение ко всему поднялся сильный ветер. И теперь снежинки, словно на что-то озлобившись, принялись, что было силы, бить по лицу, царапая и холодя кожу. Идти приходилось, прищурившись, не помогал даже низко надвинутый на глаза меховой капюшон. Кристаллики льда белым саваном облепили одежду и снаряжение путника, делая его почти неразличимым на фоне заснеженных скал.

Тропа сделала крутой поворот, огибая каменный выступ, и вдруг стало очень тихо. Казалось, ветер в этом месте старался блюсти тишину, неслышно вращая в танце падающий снег. Дальше склон горы уходил вниз. Сквозь прогалины в стене из падающих снежинок путник увидел впереди край глубокого ущелья. По его дну, затянутому непроглядной белой пеленой, должен пробегать ручей. Цель дальнего перехода была уже близка.

Норм Карваль привычным движением плеча поправил на спине потяжелевшую котомку и продолжил путь. Впереди начинался самый трудный участок пути.

На спуск в горное ущелье ратник потратил не так много времени, как рассчитывал, и преодолел это препятствие вполне удачно. Каменистая осыпь так и норовила уползти из-под ног, а на скользких, оледенелых валунах он пару раз терял равновесие, но все обошлось благополучно, без падений и ушибов. Сломать ногу в таком месте равносильно смертному приговору.

Достигнув дна ущелья, Норм двинулся по его каменному ложу вдоль замерзшего ручья. Перед глазами усталого путника белая вьюга рисовала причудливые картины. Казалось, что вновь оживают события давно минувших дней. В очередной раз нахлынули невеселые мысли, а вместе с ними и воспоминания.

***

В дальний путь Норм отправился не по своей воле. Его вместе с женой и друзьями захватил в плен коварный ЛииС, глава клана Темных лисов и бывший магистр ордена Сети. Стоило им тогда пройти вглубь Черного леса, как их атаковали десятки черных пауков. Подвергшиеся неожиданному нападению соратники пытались сопротивляться и даже убили несколько тварей, но сказалась внезапность атаки. Друзья успели только обнажить оружие, как были с головы до ног опутаны липкой паутиной. Обездвиженных паучьими сетями пленников тщательно обыскали и отобрали все, что могло оказаться оружием. А затем, освободив от паутины только ноги, повели в чащу леса.

ЛииС шел во главе маленького отряда, часто поглядывая на пленников и самодовольно улыбаясь. Он явно придумывал изощренные планы мести. Норм и Натали следовали за ним, неся по очереди на руках младенца — баронессу де Пасленак. Леди Розалинда де Олбани, с трудом пришедшая в себя после гибели своего опекуна — короля Вендарии Дамиана Второго, брела плечом к плечу с епископом Единой Церкви Иоганнесом Паблиотти. «Живой святой» бережно поддерживал бывшую возлюбленную, насколько ему позволяли путы из паутины. Сразу за ними, пыхтя и отдуваясь, ступал преданный епископу всей своей бесхитростной душой и тучным телом иеромонах Амвросий Лузинелло.

Серый мастер Согларус и его давнишняя подруга Магнифруса шли по тропе, тесно прижавшись друг к другу. Со стороны казалось, что они всецело заняты друг другом и совершенно не обращают внимания на происходящее вокруг. Встретившиеся после разлуки влюбленные оживленно перешептывалась. Беседа, видимо, затрагивала крайне важные для обоих ее участников вопросы. Складывалось впечатление, что Согларус в чем-то пытается оправдаться, а Магнифруса выдвигает все новые обвинения. Вот уже лицо старца пошло красными пятнами, а женщина-воительница побледнела от гнева, плотно сжимая губы. Неожиданно Согларус остановился и клюнул неловким поцелуем щеку подруги. Глаза Магнифрусы широко раскрылись, а обе щеки вспыхнули ярким румянцем. Старец довольно хихикнул в бороду, а его возлюбленная в ответ несмело улыбнулась. Довольный маг расправил плечи и, приподняв подбородок, гордой походкой пошел дальше по тропе, совершенно не обращая внимания на связанные за спиной руки. Его возлюбленная, задумчиво потупив голову, двинулась следом. Вот оказывается, как иногда можно одерживать победу в споре!

Замыкал цепочку пленников посланник императора Чжоу – инспектор-чжуши Лу Чжи. Он постоянно оглядывался назад и подолгу смотрел, рискуя споткнуться и свернуть шею, на сестру главы клана Темных лисов — Бай Ли. Вызвавшая столь живой интерес девушка-лиса легко скользила по траве, словно совсем не касаясь ногами земли. Хмурая тетушка ЛииСа в образе старицы и пятеро лисов составляли арьергард отряда. Метательные ножи охранников угрожающе поблескивали в вечерней полутьме. По обе стороны тропы слышался слабый шорох множества крохотных лапок. Это черные пауки бежали вслед за своим повелителем ЛииСом.

Где-то в лесу каркнула ворона. И, словно получив сигнал, фальшивая старица и Бай Ли стали быстро отставать от отряда. Через пару мгновений они бесследно растворились в лесных зарослях. Напоследок Бай Ли озорно подмигнула инспектору Лу Чжи. Или ему это только показалось?

После утомительного блуждания по лесным тропинкам лисы и их пленники вышли на просторную поляну. Здесь царил мрачный полумрак. Казалось, что даже в самый солнечный день сюда не пробиваются лучи света. По кругу поляну окружали могучие деревья. Их густые ветви за десятилетия переплелись между собой и создали подобие огромного шатра. Стволы лесных великанов слабо светились зеленоватым светом в быстро сгущавшейся темноте. Посредине открытого пространства возвышался величественный дуб - настоящий исполин. Он, как родитель над маленькими детьми, возвышался над остальными деревьями и подпирал своей кроной центр ветвистого купола. Массивный ствол дуба-гиганта побелел от времени и был густо усыпан черными точками.

— Великий смотритель Черного леса! — громко провозгласил ЛииС и склонился в низком поклоне.

Сопровождавшие пленников лисы опустились на колени и замерли, уткнувшись мордами в траву.

Огромный дуб покачнулся в ответ и протяжно заскрипел. С его ветвей взлетели стаи ворон и, зловеще каркая, закружились над головами гостей. Не спускавший глаз с дерева Норм вдруг заметил, как черные точки на стволе дуба пришли в движение. Они образовали круг, а затем одну за другой несколько замысловатых фигур.

— Великий смотритель приветствует нас! — перевел меняющуюся череду знаков ЛииС.

Лисы-охранники принялись подталкивать пленников ближе к волшебному дереву.

Тем временем ЛииС подошел к дубу вплотную. Еще раз поклонившись, рыжий лис сдвинул полу кожаной куртки и обнажил левое плечо. Длинными пальцами правой лапы-руки он подцепил и вытащил из плеча тонкий металлический стержень. В теле лиса появилось маленькое сквозное отверстие. Плотно обхватив стержень лапой, ЛииС направил его конец на ствол дерева. Узкий луч синего света ударил из торца магического предмета. Он осветил одну из черных точек, которая тут же принялась увеличиваться в размерах. Через несколько мгновений она выросла в большого, величиной с человеческую голову черного паука. Тот спрыгнул с дерева и мохнатым шаром подкатился к ЛииСу. Существо прижалось к лапе-ноге своего создателя и замерло в благоговении. Глава клана Темных лисов наклонился и ласково погладил преданное создание. «Так вот как они растят своих мерзких слуг», — понял ратник.

Рыжий лис развернулся к пленникам и толкнул паука в их сторону. Пока тот катился по траве, ЛииС вновь направил металлический стержень на ствол дуба. Но вырвавший из артефакта синий луч мигнул и тотчас погас.

— Мой магический амулет ослабел, — дрогнувшим голосом произнес ЛииС. — Теперь я могу создать очередного паука лишь через три месяца, а дальше будет еще хуже. Выживание нашего клана поставлено под угрозу. Мне нужен Цветок бессмертия! Он напитает новой энергией мой амулет. Норм, я готов простить все старые обиды, если ты разыщешь и принесешь мне этот предмет!

«По-моему, мошенник действительно попал в безвыходное положение, — решил про себя ратник. — А у нас появился шанс вырваться на свободу».

Норм переглянулся с супругой и друзьями. Натали уверено кивнула головой, но приподняла вверх правую бровь. «Соглашайся, но с опаской, — разгадал мимику жены Норм. — На будущее надо будет придумать побольше условных знаков. Например, три раза кивнуть и два раза показать язык вполне может обозначать — я люблю тебя, мой муженек».

Епископ Иоганнес в ответ на немой вопрос ратника лишь неопределенно пожал плечами. Амвросий со смущенным видом потупил взор, а леди Розалинда даже не шевельнула бровью, глядя отсутствующим взглядом куда-то в сторону. Один Лу Чжи ответил определенно - отрицательно покачал головой.

И тут вперед выступил Согларус.

— Я слышал древнее предание о Цветке Бессмертия, — уверенным тоном заявил Серый мастер. — Этот уникальный волшебный предмет обладает способностью останавливать течение времени и может продлить до бесконечности жизнь своему владельцу. В незапамятные времена он принадлежал одному из Старых богов, а после того, как тот вернулся на звезды, достался людям. Раньше Цветок Бессмертия хранился в святилище храма Трех Богов в Таргароне, но более двух тысяч лет назад был оттуда похищен и затерялся.

— Главное, что этот артефакт — источник бесконечной энергии, — прервал старца ЛииС. — С его помощью я смогу в нужных количествах создавать пауков-стражей для защиты владений моего клана.

Кто-то потерся о ногу ратника. Опустив взор, Норм увидел черного паука. Тот увлеченно крутился вокруг ступни воина. Ратник хотел уже отогнать мерзкое создание, но потом передумал. Ему стало интересно, чем тот занят. Быстро кружась вокруг ноги воина, паук оплетал ее замысловатым кружевом из белых нитей. Прямо на глазах вся нижняя конечность до голени оказалась обернута в паутину. Отдельные нити слиплись между собой, и теперь на ноге у воина красовался плотный белый носок. Паук довольно заскрипел и принялся «обувать» другую ногу.

— Зачем он это делает? — в недоумении спросил ратник у ЛииСа.

— Это потребность каждого только что рожденного паучка — создать какую-нибудь вещь из своей паутины, — криво усмехнувшись, ответил глава клана Темных лисов. — Иногда мы выставляем эти предметы на продажу, а чаще всего используем в качестве подношений Лунному богу.

Норм вдруг вспомнил, как однажды кошелек из паутины привел его с друзьями в хитро расставленную ЛииСом ловушку. «Хороший подарок, — с мрачной иронией подумал ратник. — Но, по крайней мере, я знаю о его коварных свойствах и в случае необходимости всегда смогу от него избавиться».

— Советую не отказываться от подарка моего паучка, — холодно заметил ЛииС, словно прочитав мысли Норма. — В этих носках ваши ноги всегда будут оставаться сухими и в тепле. Тем более, что вам совсем скоро отправляться в далекое путешествие…

После этого ЛииС сделал ратнику предложение, от которого тот не посмел сразу отказаться - жизни жены и друзей в обмен на Цветок Бессмертия. Конечно, судить о справедливости обмена было трудно. Но если глава клана Темных лисов был готов забыть старые обиды, да еще собирался поклясться в этом страшной клятвой Темного клана, то тут было о чем подумать. «Думай не думай, а надо соглашаться», - решил Норм. Иного пути для спасения себя и своих близких он не видел. К тому же у него теперь появится некоторая свобода, а главное - время, чтобы придумать и осуществить план спасения жены и друзей.

Ратник и глава клана Темных лисов заключили договор на поющей лягушке. Ратник дал клятвенное обещание, что вернется с магическим артефактом не позднее, чем через год, а Лиис обязался не мстить за прошлые обиды и не причинять вреда его близким. Супруга и друзья ратника оставались на весь указанный срок в заложниках у клана Темных лисов. Получив скудные указания для начала поисков артефакта и попрощавшись с близкими, Норм отправился в путь.

Глава 3. Кто ходит тихо по снегу

Середина лета, 243 год с начала Нового Исчисления,

Снежные горы, Вендария

Грозит путнику быть волком съеденным

Или в снегу насмерть замерзнуть.

Но цели остается верным он

И жизнью собственной готов рискнуть.

Снег начал падать крупными хлопьями. Ветер затянул нескончаемую заунывную песню, а из глубины памяти Норма всплыли новые воспоминания.

Три месяца прошли в тщетных попытках обнаружить следы Цветка Бессмертия. Карваль успел побывать в столичной библиотеке, а также в библиотеках трех самых крупных городов Вендарии. Благодаря пропуску с печатью Главы Единой Церкви архиепископа Фабиуса Благочестивого, искателя беспрепятственно допускали к самым ценным манускриптам. Важный пропуск и проездные грамоты ратнику с ехидной ухмылкой вручил перед расставанием ЛииС. У Норма екнуло сердце. А вдруг хитрый лис и не надеется на успех предприятия и ищет только повод для расправы над пленниками. Но воин тут же отогнал от себя эту мысль. Ведь они и так были в полной власти главы клана Темных лисов.

Достоверных сведений о Цветке Бессмертия в исторических рукописях содержалось крайне мало. Всеми без исключения летописцами подтверждалась уникальная особенность артефакта — дарование его владельцу бесконечной энергии и вечной молодости. Но ратник все время задавался вопросом: Откуда берется эта неистощимая энергия? Где ее источник?

Основной трудностью проводимых поисков была весьма давняя пропажа артефакта из святилища храма Трех Богов в Таргароне. Но такой предмет не может исчезнуть без следа. Рано или поздно Цветок Бессмертия должен был себя проявить.

Продвигаясь по цепочке из ничтожных крупиц сведений и ненадежных слухов, Норм добрался до неизведанной области Снежных Гор. Первый этап поисков остался позади. Впереди его ждал…

Внезапно снег под ногами у путника зашевелился, словно живой. Твердая опора исчезла, и, не успев моргнуть глазом, Норм по пояс провалился в сугроб. Внизу под снежным покровом что-то крепко обхватило обе ступни ратника. «Наверняка угодил в расселину», — с невольной досадой подумал воин. Неожиданно ветер стих, и метель, как по волшебству, тут же улеглась. Снегопаду быстро наскучило танцевать в одиночестве, и он тоже прекратился. Погода стремительно менялась, как это бывает в горах. Небо посветлело, и вскоре из-за серых туч выглянуло ослепительное солнце.

Когда снежная мгла рассеялась, в полусотне шагов от ратника обнаружилась бревенчатая хижина. Покрывавшая крышу дома, снежная шапка радостно искрилась на солнце, а над печной трубой вился кудрявыми завитками дымок, маня к себе близким теплом и уютом. На миг Норм даже почувствовал запах горячих лепешек. От хижины к попавшему в западню путнику скользнули две белые тени.

«Снежные волки!», — узнал приближавшихся зверей Норм. Путешествуя по северным краям, он много раз слышал об этих диковинных созданиях. Сказывали, что по своему уму они не уступают человеку, владеют природной магией и могут в мгновенье ока исчезать в снегах, а их острые клыки и когти не оставляют жертвам ни малейшего шанса выжить.

Покрытые белоснежной шерстью звери подбежали и замерли в десятке шагов от Норма. Теперь ратник смог их хорошенько рассмотреть. Под густой шерстью хищников скрывались могучие мышцы, а острые когти с явной угрозой царапали снег. Удивительно, но будучи размером с огромного волкодава, эти существа стояли на снежном насте, совершенно не проваливаясь. Крупные головы с короткими ушами и устрашающего размера пасти довершали внешний облик зверей. Но больше всего ратника поразили ярко-синие глаза волков, похожие на крохотные льдинки. В них светился разум сродни человеческому.

Стараясь не делать резких движений, ратник откинул с лица меховой капюшон, а затем вытащил из-за пазухи небольшой предмет и протянул его в сторону хищников. Один из волков, грозно оскалив острые зубы, приблизился к Норму и обнюхал вытянутую руку. Внезапно утратив интерес к попавшему в капкан путнику, звери отошли в сторону и легли на снег.

***

Шло время. Несколько раз Норм пробовал звать на помощь, но снег плотным обручем сдавил ему грудь, и крик получался слабым, больше похожим на сипенье. Вскоре ратник почувствовал, что начинает замерзать. Попавший под одежду снег неприятно холодил тело. Хорошо хоть ноги, благодаря носкам из паутины, оставались в тепле и сухости. Солнце, будто решив поддержать снежного пленника, больше не пряталось за тучи. Оно ярким светом освещало все вокруг, и Норм чувствовал на щеках его теплую ласку. Правда, солнечные блики, отражаясь от снега, слепили глаза. «Когда-то же должен появиться хозяин этой избушки», — с надеждой думал воин.

Незаметно для себя пленник задремал. Когда он проснулся, все вокруг оставалось прежним. Та же укутанная снежным покрывалом земля, те же крутые склоны ущелья, те же деревья, одетые в красивые белые наряды. Рядом с ратником невысокими сугробами, как и прежде, лежали снежные волки, сторожившие свою добычу. Стояла звонкая тишина. Казалось, если на снег упадет иголка, то звук от ее падения оглушительным грохотом ударит по ушам.

Внезапно откуда-то издалека донесся неясный шум. Прислушавшись, Норм понял, что кто-то поет. Пение приближалось, становясь громче и отчетливее. Совсем скоро можно было различить отдельные слова. Невидимый певец выводил далеким от музыкального, но преисполненным старания и самоуверенного вдохновения голосом:

Ой-да, ой-да, ой-да, ой!

Уж приду скоро домой,

И встретит меня там

Женушка любима!

Ой-да, ой-да, ой-да, ой!

Будет стол полон едой,

Вину должное воздам,

Пронесет печали мимо!

Звуки нескладной песни стихли, а из-за пышных сосен, росших у изгиба ущелья, появилась человеческая фигура. Коренастый мужчина шел размашистой походкой, странно передвигая ноги. Казалось, что он старается своими стопами разгладить снежную поверхность. Приглядевшись, Норм увидел на ногах у незнакомца широкие снегоступы. Благодаря им, тот не проваливался на глубокому снегу. Выйдя из леса, мужчина заметил торчавшего из снега ратника. Он на мгновение замер, а потом, громко хмыкнув, направился в сторону попавшего в ловушку пленника.

Снежные волки подскочили с места и бросились навстречу незнакомцу. Подбежав вплотную, они принялись, молча, прыгать вокруг него, играя. Было видно, что опасные создания искренне радуются встрече. Мужчина остановился и, глядя на волков, произнес довольным голосом:

Ай, ладно, Снежок! Пурга, ладно!

Зверюги скачут, а на душе приятно!

И посмотрев на ратника, добавил:

Эх, судьба моя зла,

Кого к нам нелегкая принесла?

— Добрый человек! — хриплым голосом просипел Норм. — Окажите помощь попавшему в беду путнику!

Незнакомец нахмурился и суровым тоном произнес:

Как бы ни нажить беды

От чрезмерной доброты!

Скорей поведай ты в избытке,

Иль стоит мне прибегнуть к пытке,

Зачем явился одинокий странник

В тот край, где прячется изгнанник?

Говорящий неуклюжими стихами мужчина подошел ближе и принялся разглядывать чужеземца. Норм в свою очередь смог теперь лучше рассмотреть обитателя здешних мест.

Роста незнакомец был невысокого, примерно по плечо ратнику. Издалека его можно было принять за гнома. Этому способствовало плотное сложение туловища. Но стоило мужчине начать двигаться, как впечатление тут же менялось. Каждое движение кряжистого тела было исполнено силы и необычайной грации. Казалось, что незнакомец перетекает из одного положения в другое без малейших усилий, подобно тому, как вода принимает форму сосуда, в котором заключена.

Наряд горного жителя состоял из кожаных штанов и добротного кафтана, обшитого звериными шкурами. Массивные ноги были обуты в высокие сапоги, поверх которых были надеты снегоступы. На поясе висели охотничий нож с богато инкрустированной серебром рукоятью и запечатанный воском рог какого-то животного. Из-за мощных плеч выглядывали походная котомка, короткий лук и колчан со стрелами. Просторный ягдташ на боку был доверху набит дичью.

Лицо удачливого охотника почти полностью скрывала черная борода, из которой торчали полные губы. Чуть выше вольготно расположился мясистый нос в форме картошки. Сейчас он покраснел на морозе и был похож на спелый помидор. Из-под густых смолянистых бровей крупными самоцветами поблескивали на солнце глаза. Своим ярко-синим цветом они, как одинаковые кусочки льда, походили на глаза волков. Но было у них и интересное отличие. Несмотря на суровый вид мужчины, его глаза, казалось, все время смеялись, не воспринимая всерьез происходящее вокруг. Завершала наряд охотника шапка из меха рыжей лисицы, надвинутая на лоб по самые брови. Ее хвост был закинут за спину, и, казалось, жил своей собственной жизнью, покачиваясь из стороны в сторону. «Этот головной убор вызвал бы сильнейшее недовольство у ЛииСа», - пришло в голову Норму.

Живописно выглядевший незнакомец задумчиво потеребил пятерней бороду, а затем, присев на корточки, решительно протянул руку попавшему в ловушку путнику. Ратник крепко обхватил толстое запястье мужчины и вдруг почувствовал, что стремительно подлетает вверх. Охотник легко, словно морковь из грядки, выдернул пленника из снежного капкана. Норм приземлился на четвереньки, но тут же вскочил и принялся отряхивать с одежды налипший снег. Закончив, он с улыбкой протянул руку спасителю, чтобы обменяться дружеским рукопожатием.

— Большое вам спасибо за то, что вытащили меня из снежной ловушки, — с чувством произнес ратник. — Мое имя - Норм Карваль. Я ищу в здешних местах Ходящего тихо по снегу.

Его спаситель неожиданно насупился и, спрятав руки за спину, сделал шаг назад. Снежные волки мигом встали по бокам своего хозяина. Они приоткрыли зубастые пасти в готовности напасть на чужака. Норм так и застыл с протянутой рукой, не зная, что ему дальше делать.

Охотник досадливо крякнул. Не говоря ни слова, он развернулся и направился в сторону хижины. Его четвероногие охранники побежали следом, изредка оглядываясь на ратника. Норму ничего не оставалось, как последовать за ними.

Подойдя к хижине, мужчина снял снегоступы и, оставив их у входной двери, прошел внутрь жилища. Снежные волки легли у порога, внимательно глядя на приближавшегося чужеземца. Когда он подошел ближе, звери поднялись на лапы и грозно оскалили пасти. Входная дверь хижины со скрипом приоткрылась и наружу высунулась борода хозяина.

Пропустите гостя в дом,

А то замерзнет под кустом,

— скомандовал охотник своим стражам и добавил, обращаясь к Норму:

Отряхни с себя ты снег

И входи, мил-человек.

***

Войдя в охотничью хижину, Норм сразу же окунулся в приятное тепло. Вкусно пахло печеным хлебом и травами. В желудке у ратника громко заурчало. Застыв в дверях, он с интересом огляделся по сторонам. Жилище было небольшим, но уютным. Его исправно обогревала огромная, сиявшая свежей побелкой печь, занимавшая всю правую половину горницы. Перед печью суетилась молодая женщина, судя по всему хозяйка. Она как раз доставала из пышущей жаром печной утробы объемистый чугунок. Ловко подхватив тяжелую посудину ухватом, молодица перенесла ее на стол и потом повернулась к гостю раскрасневшимся от жары лицом. Хозяйка оказалась на редкость симпатичной белокурой особой с ладной фигурой. Ростом вровень с охотником она была чем-то неуловимо на него похожа. То ли уверенными движениями, то ли веселыми искорками в синих глазах. Правильные черты лица смягчал курносый нос и пухлые, сложенные розочкой, губы. Длинные густые волосы были заплетены венком вокруг головы. Норм не мог бы с уверенностью сказать сколько ей лет. Ну, может чуть больше тридцати. Одета женщина была по-домашнему: в теплую кофту с затейливо вышитыми узорами и черную юбку. Спереди у нее был повязан нарядный белый передник, а на ногах виднелись полосатые вязаные чулки и мягкие туфли. Хозяйка приветливо улыбнулась ратнику и исчезла на кухне.

Из-за занавески у печи донеслось недовольное ворчание. Судя по теням, там переодевался хозяин хижины.

Воспользовавшись паузой, Норм продолжил осмотр жилища. Внутреннее убранство хижины было довольно скромным. Помимо упомянутой печи у дальней от входа стены стояла деревянная кровать, застланная толстым шерстяным одеялом. Посередине горницы возвышался грубо сколоченный стол с двумя кособокими табуретами. Шкаф для посуды и широкие лавки вдоль стен довершали обстановку жилища. Свет с трудом пробивался сюда сквозь три подслеповатых окошка. Единственным украшением в горнице была картина в позолоченной раме, висевшая прямо над кроватью. На ней был изображен осенний лес, вплотную подступавший к озеру. На поросшем пожухлой травой берегу толпились пришедшие на водопой звери. Здесь мирно соседствовали пушистые зайцы, пятнистые олени, стая серых волков и бурый медведь. При взгляде на это залитое яркими красками полотно, казалось, что изображение все время чуть-чуть изменяется. Вот медведь сделал осторожный шаг вперед, и тут же чуткий олень испуганно вскинул голову. А вот ветер погнал легкую рябь по зеркалу воды. Норм глядел и никак не мог понять, что было причиной наблюдаемых им видений: то ли тусклое освещение, то ли тени двигавшихся по хижине хозяев.

Что-то мягко ткнулось в ногу Норма. Ратник посмотрел вниз. Здоровенный рыжий котяра терся пушистым боком о его сапог. «Надеюсь, он не будет вязать мне новые носки», — с усмешкой подумал воин, вспомнив хлопотливого паука из Черного леса.

— Вы понравились Рыжику! — мелодичным голосом произнесла вернувшаяся с кухни хозяйка. — Давайте знакомиться. Меня зовут Веснянка.

— Норм Карваль, — смущенно кашлянув, представился гость и зачем-то добавил: Отставной ратник.

Хозяйка внимательно смотрела на его рот. Еще больше смутившись, ратник потер губы кончиками пальцев.

— Не стойте у порога, — чему-то улыбнувшись, произнесла Веснянка. — Проходите, присаживайтесь за стол. Сейчас будем обедать.

Неслышно ступая, женщина снова скрылась на кухне.

Норм поправил на поясе меч и, пройдя по скрипучему полу, присел на табурет. От стоявшего в центре стола чугунка исходили аппетитные запахи мясной похлебки. Путник сглотнул голодную слюну. Тут он услышал за спиной голос хозяина хижины:

Моя жена не слышит,

Зато лаской дышит.

Мужской голос, неожиданно громко прозвучавший в хижине, заставил ратника вздрогнуть. Он развернулся на своем табурете.

Бородач вышел из-за занавески. Скинув охотничий костюм, он облачился в просторную рубаху, поверх которой надел жилет из козьей шерсти. На ногах у него были теплые штаны и удобные туфли из мягкой кожи.

Хозяин дома приблизился к гостю с протянутой навстречу рукой. «Наконец-то решился меня поприветствовать, — подумал Норм, вставая с табурета. — Долго же он думал. Весьма странный человек». Путник ответил на крепкое рукопожатие. Бородач снял с пояса походную флягу и протянул ее гостю со словами:

Теперь согрейся зельем ценным,

Вреда не будет от него.

А польза может быть бесценна

Для плана выполненья твоего.

«После снежной ванны согреться, действительно, не помешает», - мысленно согласился Норм. Он взял флягу и сделал несколько глотков. Настойка пахла горными травами и приятно согрела горло. Возвращая флягу, воин взглянул в глаза бородатому охотнику, и его смутила плескавшаяся там печаль.

Грустно глядя на гостя, хозяин хижины произнес:

Я — Ходящий тихо по снегу,

И жизнь моя, увы, подобна бегу,

Скрываться от людей, не скрою, тяжкий труд,

От их деяний Обитаемые Земли мрут.

Но знаю я кто ты такой,

А друг драконов — гость желанный мой.

Нарушу посему обет молчания

И дам тебе в дорогу указания.

Судьба тебя ждет на востоке,

Там воспаришь в энергии потоке.

Или сойдясь в лютом бою,

Вдруг повстречаешь смерть свою.

Запомни, жизнь всегда конечна,

Любовь же может длиться вечно.

Теперь уснешь ты ненадолго,

Потом продолжишь исполненье долга.

В горницу вошла Веснянка, неся тарелку с хлебными лепешками. Взглянув на мужа и увидев в его руке флягу, она укоризненно покачала головой:

— Тихон, ты даже не покормил гостя! Посидели бы, поговорили о том, о сем, узнали бы новости из Большого мира…

Сейчас ему нужно спешить,

Да и зачем былое ворошить!

С виноватым видом пожал плечами «Ходящий тихо по снегу».

Норм в недоумении смотрел на хозяев хижины. Внезапно ратник почувствовал неприятную тяжесть в желудке, словно проглотил камень. В груди возникло странное оцепенение, которое стало быстро распространяться и вскоре охватило все тело. В ушах воина появился нарастающий гул. Комната покачнулась, а потом закружилась перед глазами.

— А все-таки стишки у тебя так себе, Ходящий тихо по…, — пробормотал одурманенный путник и провалился в темноту.

Глава 4. Новый друг

Начало лета, 243 год с начала Нового Исчисления,

Азвокис, Вендария

Поиск сокровищ нелегкое дело,

Не знаешь, кого ты в дороге найдешь.

Удача поможет и, быть может, друга

Волею случая вдруг обретешь.

За месяц до описанных выше событий Норм прогуливался по главному рынку приморского города Азвокис.

Шхуна «Морская черепаха», на которой ратник собирался отплыть в Таргарон, должна была выйти в море через три дня. Хозяин старой посудины — косоглазый торговец пряностями запросил вперед половину платы за место в пропахшей острыми специями крохотной каюте. Но ратник счел такой задаток чрезмерным. Ведь шхуна может покинуть гавань в любой момент, и тогда «плакали» его денежки. Возник спор, в котором купец стоял на своем, а наниматель не хотел уступать. Наконец, стороны сошлись на залоге в четверть от первоначальной суммы. Пока шел торг, взгляд торговца постоянно перебегал с места на место, причем каждый его глаз смотрел в свою сторону. Лишь на один краткий миг косоглазие алчного владельца шхуны исчезло. Это произошло в тот момент, когда воин достал из-за пазухи мешочек с золотыми монетами. Жадность купца произвела отталкивающее впечатление на Норма. Но выбора не было. Начинался сезон штормов, и найти другое судно, плывущее в Таргарон в ближайший месяц, будет крайне сложно. За деньги ратник особо не беспокоился — все расходы оплачивал ЛииС. Но будет весьма неприятно, если корабль уплывет без него. Время играло в поисках большую роль. Поэтому Норм заплатил кое-кому из портовой стражи. Теперь, как только «Морская черепаха» начнет поднимать паруса, ему сразу же об этом сообщат. В Таргароне воин намеревался посетить Храм Трех Богов. Возможно, там он нащупает ускользающую нить расследования, ведущую к Цветку Бессмертия.

Вокруг ратника царила обычная суета южного базара. Со всех сторон неслись громкие крики торговцев и зазывал, разноязыкие голоса покупателей, вперемешку с мычанием-блеянием-кудахтаньем и другими звуками, издаваемыми домашними животными и птицами.

— Рыба! Рыба! Свежая рыба!

— Кому фрукты!

— Кто желает приодеться, подходи-выбирай! Эй, девица, заходи! Станешь писаной красавицей, парни за тобой табуном будут бегать!

— Зелень! Зелень! Только, что с грядки!

— Пряности, специи, приправы на любой вкус!

— А вот свежее мясо марлизанских угрей!

— Лепешки! С пылу с жару!

Стояла сильная жара. Пот крупными каплями стекал по лицу Норма. Приходилось время от времени пользоваться платком, подаренным ему Натали. «Как она там, в Черном лесу?», — в который раз с беспокойством подумал ратник о своей супруге. Лишь на короткое время встретились они после вынужденной разлуки, чтобы вновь расстаться на неопределенный срок. Воин вспомнил милую улыбку любимой и ее жизнерадостный смех.

Обойдя торговые ряды, Норм заглянул в антикварную лавку на краю рыночной площади. Ему приглянулась надпись на вывеске у входа. Она гласила: «Диковинные вещи и редкие книги». Шагнув за выцветшую занавеску, закрывавшую дверной проем, ратник оказался внутри небольшого полутемного помещения. Здесь было душно и сладко пахло благовониями. Шум рынка здесь был едва слышен. «Не иначе, домашняя магия», — решил Норм и с интересом огляделся по сторонам. Он оказался единственным посетителем магазинчика. Все помещение было плотно заставлено высокими стеллажами с книгами. Вдоль стен и по углам теснились разнообразные ящики, коробы, сундуки и корзины. На полках стеллажей, помимо книг, была расставлена изящная посуда из чжоуского фарфора, украшения из золота, серебра и драгоценных камней, скульптуры, картины и многое другое. Значительная часть выставленных предметов дышала седой древностью. Безусловная ценность этих вещей в глазах неискушенного посетителя лавки находила подтверждение во внешней ветхости экспонатов, а также благодаря толстому слою пыли, покрывавшему большинство из них.

Норм подошел к прилавку и позвонил в бронзовый колокольчик, стоявший на специальной подставке. Через мгновение из-под прилавка, словно чертик из табакерки, вынырнул маленький, сухощавого сложения старичок с седой козлиной бородкой. Он был одет в поношенный темно-синий халат с вышитыми золотом драконами, изрядно выпачканный в пыли. Голову продавца покрывала круглая черная шапочка. Натужно пыхтя, старик достал откуда-то снизу и с размаху плюхнул на прилавок стопку потрепанных книг. В воздух взметнулась целая туча пыли. Продавец принялся забавно гримасничать, корча рожицы. Смешно махая рукой, он вытащил из-за пазухи огромный платок далеко не первой свежести. «Удержится или нет?» — гадал про себя ратник. Старичок некоторое время сопротивлялся естественной потребности организма, но все-таки не выдержал и чихнул. Все оказалось не так страшно: звук чиха был не громче мышиного писка. Круглые очки на носу продавца высоко подпрыгнули, но чудом удержались на своем месте.

Тщательно высморкавшись, старичок долго складывал платок, казалось, совершенно не обращая внимания на одинокого посетителя лавки. Затем слегка вздернув подбородок, взглянул в упор на ратника сквозь стекла очков. На миг Норму показалось, что они уже где-то раньше встречались.

— Что молодому человеку угодно? — уверенным голосом спросил продавец, пряча платок на прежнее место за пазухой.

— У вас есть старинные книги о путешествиях по Вендарии? — вопросом на вопрос ответил Норм. — Меня особенно интересуют описания северных областей королевства.

— Сейчас посмотрим… — протянул старичок, окинув покупателя оценивающим взглядом.

Будто опытный ныряльщик, шумно втянув воздух носом, продавец снова нырнул под прилавок. Покопавшись там, он вскоре вынырнул наружу с добычей. Довольно улыбаясь, старичок на этот раз весьма бережно выложил на прилавок несколько потрепанных книг.

— Посмотрите пока вот эти манускрипты, а я еще погляжу в кладовой, — предложил торговец древностями и исчез за занавеской с танцующими павлинами.

Норм принялся знакомиться с рукописями. Две из них его заинтересовали, и ратник отложил их в сторону. Это были «Описание путешествия в страну Великанов странствующего купца Корнфа Исматриасса» и «Подробное изложение истории северных земель королевства Вендария», составленное магом-историком из ордена Зеленых магов Дестриконом фон Уистрикомусом.

Внезапно ратник услышал какой-то слабый шорох. Он повернулся и осмотрелся в поисках его источника. Странный звук снова повторился. Он шел из самого темного угла лавки. Было похоже, что там кто-то скребется, пытаясь выбраться наружу. Отложив в сторону просматриваемую рукопись, воин кинул взгляд на плотные занавески, за которыми скрылся продавец лавки. Полоски ткани все еще покачивались, а павлины на них, словно живые, поводили пышными хвостами и кивали головами. Они как будто подзадоривали ратника: «Давай смелей!» Старик-торговец не спешил возвращаться. Где-то в глубине магазинчика слышались его шаркающие шаги и скрип передвигаемой мебели.

Осторожно ступая, Норм прошел в угол. Здесь стояли один на другом плетеные короба с закрытыми крышками. Когда ратник приблизился к ним, из верхнего короба донесся очередной шорох. Ратник приподнял крышку и осторожно заглянул внутрь. Внутри короба оказался маленький щенок. Он с интересом посмотрел на воина и высунул из пасти крохотный язычок. Существо было чрезвычайно пушистым. Настоящий комок шерсти! Его глаза-пуговки задорно блестели в свете масляных светильников. Щенок звонко тявкнул и завилял куцым хвостиком.

— Я вижу, вы уже познакомились, — раздался голос за спиной ратника.

Норм резко развернулся. Старый продавец стоял за прилавком, поглаживая принесенную стопку книг. Видимо, он уже успел переодеться или почистить одежду. Так или иначе, его темно-синий халат был теперь чист, лишь на правой щеке красовалось грязное пятно.

— Это детеныш редкого магического существа - друггара, — продолжил торговец антиквариатом. — И он не продается…

Ратник понимающе кивнул головой и мельком взглянул на занавески, закрывавшие вход в кладовую. К его удивлению, они не двигались. Старичок что просочился сквозь них? Или здесь есть другой проход?

Беседу мужчин прервал смех и звуки женских голосов. В двери магазина вбежала стайка молоденьких девчушек. Они весело смеялись и щебетали о чем-то между собой. Увидев в лавке незнакомца, девушки испуганно приумолкли. Стыдливо прикрывая лица платками и перешептываясь, они отошли к развешанным на стене у входа украшениям: бусам, ожерельям и другим непонятным для ратника женским безделушкам.

Старик-торговец, приглашающим жестом указав Норму на принесенную им стопу книг, устремился к новым покупателям. Ратник вернулся к прилавку и занялся изучением манускриптов. Он так увлекся одним из фолиантов, что потерял счет времени. В состоявшей из несшитых листов рукописи неизвестный путешественник описывал свое плавание по Южному морю к Марлизанским островам. Оказалось, что знаменитые марлизанские угри живут колониями в глубоких подводных пещерах…

Тихое шушуканье у входа давно стихло. Купив понравившиеся им украшения, девушки покинули лавку, а торговец антиквариатом, довольно потирая руки после удачной сделки, скрылся среди книжных стеллажей.

Чтение ратника прервало деликатное покашливание. Норм с трудом оторвался от интересной главы. Продавец стоял рядом с ним и понимающе улыбался.

— Бывает, сам порой так зачитаюсь, что забываю обо всем на свете, — мягким тоном поделился он.

— Я возьму вот эти три рукописи, — немного смутившись, произнес ратник.

— Хороший выбор, — одобрительно кивнул торговец антиквариатом. — Пять золотых, и они ваши! Надеюсь, вы понимаете, молодой человек, что я делаю вам большую скидку! Вы мне сразу приглянулись! Напомнили меня в молодости. Такой же был любознательный! Так же все время что-то искал. В какие только края не заводило меня мое любопытство, а уж повидал такого, что другому человеку на несколько жизней хватит. Да вот только жизнь у меня оказалась одна, и та пролетела очень быстро. А теперь ни жены, ни детишек… Едва свожу концы с концами…

Старичок тяжело вздохнул и, покосившись на покупателя, смахнул со щеки несуществующую слезу. Краем уха слушая пространные рассуждения торговца антиквариатом, Норм достал из-за пазухи кошелек и, не торгуясь, отсчитал требуемую сумму.

Получив деньги, старичок довольно заулыбался — куда только подевалась его былая грусть. Нырнув под прилавок, он достал оттуда плетеную корзину.

— А это вам в подарок! — радостно заявил он.

Норм с любопытством заглянул внутрь. В корзине сидел щенок друггара.

— Как я и говорил, он не продается, но может быть подарен, — объяснил свой поступок продавец, довольно поглаживая жидкую бородку, и тихим шепотом добавил: Если он сам этого захочет!

— Это как? — удивленно переспросил Норм.

— Желаю вам приятного прочтения книг и счастливого пути, чужестранец! — громко произнес старичок и заговорщицки подмигнул.

Взмахнув на прощанье рукавом халата, продавец скрылся за занавесками. Ткань шторок, не успевая за ним вдогонку, свернулась в трубочки. От одного из павлинов остался на виду лишь хвост, а от другого — голова, которая вдруг тоже подмигнула ратнику. «Наваждение! — решил Норм. — Чего только не привидится от духоты. Пора выбираться отсюда на свежий воздух». Сложив купленные книги в котомку, ратник закинул ее за спину, после чего забрал с прилавка корзину с «подарком» и двинулся к выходу. Когда Норм переступал порог заведения, до его слуха донеслись звуки заливистого смеха откуда-то из глубины лавки. Причем ратнику показалось, что смеялись два человека.

***

Вновь окунувшись в круговорот разноголосого базара, ратник стал продвигаться в сторону центральных ворот. Пробираясь сквозь толпу, он пару раз ловил руки воришек, пытавшихся завладеть его имуществом. Одному особенно наглому — дылде в грязных обносках с красной тряпкой на голове — он сильно сдавил запястье болевым приемом. Вор жалобно заверещал и с размаху плюхнулся в пыль. Он принялся трясти покалеченной рукой, бормоча проклятья. Посетители рынка, привычные к подобным сценам, молча, проходили мимо. И тут, как из-под земли, появились городские стражники.

— Это что за безобразие! — громким дребезжащим голосом заявил старший стражник — пузатый коротышка с нашивкой сержанта на рукаве. — Грубиян! Вы за что обидели законопослушного подданного короны? Кто вы такой? А ну-ка, предъявите документы!

Сержант шагнул к Норму и почти уперся в него объемистым животом. Глаза стражника, смотревшие на ратника снизу вверх, метали молнии, а ноздри хищно раздувались. Вот только был ли тому причиной праведный гнев блюстителя закона или все-таки имела место жажда наживы продажного служителя магистрата? Скоро это должно было выясниться.

Двое подчиненных сержанта привычно заняли места по бокам нарушителя порядка. Вокруг места происшествия мгновенно образовалась пустота. С представителями власти здесь никто не хотел связываться. Люди и существа других разумных рас предпочитали обходить стороной собравшуюся группу. Лишь малютка-гном остановился и, раскрыв рот, принялся наблюдать за происходящим. Но бдительная мамаша-гномиха, дернув за руку, торопливо увела свое чадо подальше от греха.

Вздохнув, Норм достал из-за пазухи пропуск. Увидев королевскую печать, стражники спали с лица. По тому как блюстители закона разочарованно переглянулись между собой, ратник понял, что сцена с воришкой была ими уже многократно отрепетирована и, судя по всему, еще ни разу не давала сбоев. Униженно извинившись перед ратником, сержант отдал команду своим подчиненным. Те подхватили под руки растерянного воришку и потащили его к выходу из базара. Старший наряда поспешил следом. Дылда попытался на ходу что-то объяснить. Но сержант лишь досадливо отмахнулся от него рукой, а потом, остановившись, отвесил мошеннику увесистый подзатыльник. Детина тотчас умолк. Вскоре стражники и их подопечный растворились в толпе.

«Умеет ЛииС раздобыть представительные бумаги», — с усмешкой подумал Норм. Выйдя с рынка, ратник по узким кривым улочкам добрался до своей гостиницы. Маленькое существо в корзине всю дорогу сидело тихо. Вес у него был совсем легкий. На полпути Норм даже засомневался, а есть ли вообще что-нибудь в подаренном ему кузовке. Приоткрыв крышку, ратник увидел задорный блеск глаз щенка магического животного и сразу успокоился.

Закрывшись в гостиничной комнате, Норм решил попить чаю и занялся нужными приготовлениями. Как же он соскучился по любимому напитку, блуждая по объятому жарой южному городу! Пока закипал чайник с водой, воин открыл корзину и выпустил «подарок» на волю. Помахивая куцым хвостиком, щенок принялся с интересом обнюхивать все углы комнаты.

— Как же мне тебя назвать? — наливая чай в пиалу, подумал Норм.

— Зовите меня Пушввалионерикамурр, можно сокращенно Пушок, — вдруг зазвучал голос в голове у ратника. — Именно так меня называл мой Повелитель — Иоганнес.

Норм от неожиданности пролил чай из пиалы. «Так вот значит это кто! — догадался воин. — А я все пытался вспомнить, где его раньше видел. Это же тот самый друггар, который был с епископом в подземелье храма Огненных Туч!».

— Значит, ты умеешь разговаривать с людьми при помощи телепатии? — мысленно обратился Норм к новому знакомому.

— Да! Мы, друггары, можем понимать мысли разумных существ и общаться с ними напрямую без помощи звуков! — с гордостью, как показалось ратнику, ответил пушистый малыш.

— А как ты оказался в этой антикварной лавке? — поинтересовался Карваль.

Оказалось, что отставшего от Иоганнеса щенка поймали с помощью магической сети монахи Единой Церкви, а потом продали странствующему купцу из Азвокиса. Тот обращался с ним хорошо, почему-то называя его Моим Прозрачным Зверем. Узнав, что у друггара уже есть Повелитель, торговец сильно расстроился. А по приезду в портовый город Азвокис он отдал щенка своему брату-близнецу, державшему антикварную лавку на рынке. Братья были похожи друг на друга, как две капли воды. Единственным отличием было родимое пятно на щеке у любителя странствий.

Как рассказал Пушок, оба брата-торговца принадлежали к купеческой гильдии Золотых Весов. Члены этого сообщества вели торговлю со всеми известными разумными расами Обитаемых Земель. По роду занятий через их руки проходили порой весьма редкие и ценные предметы, книги и волшебные артефакты. Стоявший во главе гильдии Совет Пятерых за многие годы накопил ценные сведения в различных областях знаний. Стараясь жить со всеми в мире, предприимчивые купцы торговали с жителями удаленных и труднодоступных земель. Порой они выполняли для своих заказчиков деликатные поручения, разумеется, за «справедливую» плату. По обрывкам мыслей братьев-торговцев Пушок узнал, что друггарская родня его усиленно ищет. Но по существовавшей традиции навестить родственников малыш должен был вместе со своим хозяином — Повелителем, которого щенок выбрал вскоре после рождения. Этим Повелителем для друггара волею случая стал епископ Иоганнес Паблиотти, заключенный на тот момент дриадой Шуенной внутри дерева.

Пушок сразу узнал Норма, вспомнив их встречу в храме Огненных Туч. Путешествуя с ратником, друггар надеялся найти своего Повелителя — Иоганнеса, а затем отправиться вместе с ним на поиски никогда малышом не виденной, но все равно столь близкой его сердцу родни. Поэтому Пушок обратился с мысленной просьбой к владельцу лавки подарить его Норму, пообещав потом щедро отблагодарить старого торговца. «Оказывается, сегодня я познакомился с обоими предприимчивыми братьями-близнецами», — догадался ратник и наполнил пиалу чаем.

Глава 5. Потерянные друзья

Поздняя весна, 243 год с начала Нового Исчисления,

Черный лес, Минестрал

В темном лесу напасти

Встречаются повсюду.

Обычный ужин может быть

Воспринят здесь как чудо.

‑ Тише, мяу[5]! Тише иди! ‑ гневно прошипел Бедах, оглядываясь.

Короткохвост смущенно кивнул головой. Матерый черный волчище имел виноватый вид, и представитель племени дикотэрра[6] мысленно тут же простил друга. Но для видимости еще немного осуждающе покачал круглой головой. Они шли по враждебному Черному лесу, и ветка, хрустнувшая под ногой волка, могла выдать их местонахождение недругам-лисам. Кроме того, в этих местах водились хищные звери. А если верить слухам, то «при особом везении» можно было наткнуться и на существ поопаснее. «Они», как называли этих созданий местные обитатели, имели вид туманного облачка. Попавшийся им на пути человек, зверь или любое другое существо полностью растворялся в этом тумане. Поговаривали, что Старые боги однажды смогли поймать одного такого монстра и заключили его в магический амулет.

В Черный лес Бедаха и Короткохвоста привели поиски пропавших друзей. В битве у храма Огненных Туч диккот успел заметить, как ЛииС заманил Норма, Натали и остальных беглецов в чащу леса. Бросившиеся на выручку друзьям разумные звери неожиданно для самих себя заблудились и теперь осторожно пробирались в лесных зарослях.

— Здесь точно какая-то магия! — время от времени огорченно вздыхал Бедах.

Как иначе можно было объяснить, что столь опытные следопыты, как они с Короткохвостом потеряли след. Черный волк не согласился со своим товарищем. Он утверждал, что всему виной белая паутина, которой были оплетены деревья на их пути. Этот участок леса зверям пришлось обходить далеко стороной, и именно поэтому они заплутали.

Стемнело. На небе зажглись первые звезды. Тут Короткохвост обнаружил тропу, на которой оказались знакомые следы. Посовещавшись, приятели решили не идти по ней в потемках, а дождаться утра. На ночлег звери устроились неподалеку от найденной тропинки под сенью величественного бука. Они легли рядышком, прижавшись боками, и вскоре задремали.

Ближе к полуночи чуткий слух Бедаха уловил неясный звук. Диккот толкнул лапой волка.

— Ты слышишь, мяу? — тихо спросил он приятеля.

— Конечно, ррыы, — ответил тот. — Уже давно. Не только слышу, но чувствую. Это уррчит от голода мой живот.

— Нет, фрр[7]! ‑ раздраженно промяукал диккот. ‑ Кто-то идет по тропе, мяу!

Приятели вместе прислушались, но подозрительные шорохи стихли и больше не повторялись.

— Очень странно, мяу! — заявил Бедах.

— Голодным в лесу я точно не останусь, — вдруг прозвучал из ближайших кустов знакомый голос. — Если уж смог незаметно подкрасться к таким бывалым охотникам!

Из зарослей кустарника к опешившим зверям вышел Норм. Друзья обрадовано бросились навстречу друг другу. После первых минут взаимных приветствий, громкого мурлыканья и довольного рычания ратник предложил друзьям расположиться для беседы на траве под деревом.

— Это ты потому смог к нам подкрасться, мяу, что мы сильно устали и проголодались, мяу, — смущенно заявил в оправдание за допущенную оплошность Бедах.

Короткохвост поддержал приятеля негромким рыком.

— Ну, раз такое дело, тогда давайте вместе перекусим, — улыбнувшись, предложил Норм. — Заодно посмотрим, что за припасы мне Темные лисы в дорогу дали.

И ратник принялся развязывать свою походную котомку. Бедах и Короткохвост придвинулись ближе, с нетерпением поглядывая на воина, чересчур долго, на их взгляд, возившегося с узлом. Наконец, Норм справился с завязками и принялся доставать из сумы дорожную снедь. Вскоре на развернутой тряпице лежали вяленое мясо, сыр, лепешки и фляга с водой.

— Не густо, рррыы, — прорычал черный волк.

— На один скромный ужин вполне хватит, — заметил в ответ ратник. — Угощайтесь, друзья!

Долго ему уговаривать не пришлось. В мгновенье ока мясо исчезло в пастях разумных зверей. Затем Бедах уже не спеша принялся за сыр, а Короткохвост занялся хлебными лепешками. Норм успел только сделать пару глотков воды из фляги, как его припасы были подчистую съедены. Воин похвалил друзей за превосходный аппетит и поведал им о последних событиях. В конце рассказа он упомянул о договоре с ЛииСом. Бедах почему-то был убежден, что верить лису нельзя ни в коем случае.

— Все равно обманет, рыжий прохвост, фрр! — твердо заявил диккот.

Норм в ответ на эти слова лишь задумчиво почесал в затылке, а Короткохвост широко зевнул, щелкнув зубастой пастью.

Когда с ужином было покончено, друзья развели костер и, греясь у огня, продолжили совет. Ратник предложил позвать на выручку старых знакомых — семейную пару зеркальных сов-неясытей, умевших принимать человеческое обличие. Его товарищи не возражали.

— Дружеская помощь и мудрый совет, мяу, никогда не бывают лишними, — с глубокомысленным видом заявил Бедах.

Норм достал из кармана серое совиное перо и бросил его в огонь. Легкий пух вспыхнул ярким пламенем и быстро сгорел. Красный дым от сожженного пера повис над костром, а затем, плавно покачиваясь, сложился в фигурку совы. Сотканная из дыма птица невесомо поплыла вверх и вскоре растворилась в ночном небе.

***

Далеко за полночь к дремавшим у погасшего костра приятелям подлетела пара серых сов. С громким уханьем ночные хищники сделали круг над лесной лужайкой и опустились на траву рядом с буком. Через мгновенье из тени дерева на освещенную луной поляну вышли мужчина и женщина с одинаковыми ярко-желтыми глазами. Поприветствовав друг друга, друзья расселись у костра и снова принялись совещаться. Они давно не общались, и новостей накопилось много.

Сначала слово взяли зеркальные совы-неясыти. Они неспешно поведали свою историю. Во время событий у храма Огненных Туч, Двулик и Перевертыш спрятались в ветвях сосны и наблюдали оттуда за сражением людей. Из-за дыма пожара и всеобщей неразберихи супруги не смогли увидеть, куда подевался отряд Норма. Совы-оборотни подозревали, что их товарищи попали в беду, но решили запастись терпением. Все это время волшебные птицы ждали от ратника условного сигнала, прячась на опушке Черного леса и, получив его, сразу же прилетели на помощь.

Совет затянулся до самого рассвета. В конце концов, друзья решили, что Норм отправится искать волшебный артефакт, а остальные присмотрят из засады за пленниками Темных лисов. На тот случай, если ЛииС вдруг надумает самовольно изменить условия договора.

Глава 6. Пленник горы

Середина лета, 243 год с начала Нового Исчисления,

Снежные горы, Вендария

Проснулся, вынырнув из забытья.

Во мраке свет возник и звуки зазвучали.

Пришлось сидевшему в горе

Вернуться вновь в юдоль печали.

Глаза слезились. Ороксандр поморгал и вытер рукой выступившие слезы. Его нынешнее тело быстро приходило в негодность. За что он не любил человеческое обличье, так это за стремительное одряхление телесной оболочки. Вскоре ему придется искать подходящую замену. Ороксандр несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Застоявшаяся кровь ожила и заструилась по кровеносным сосудам. Мерно забилось сердце. Существо в обличии худощавого человека встало на ноги и с силой потянулось. Суставы захрустели. Несколько столетий в холоде явно не пошли им на пользу. Не помогла и специальная масляная смесь, которой были покрыта вся поверхность тела.

В паре шагов от Ороксандра серой тенью в стене проступал выход из каверны. Проход наполовину загромождал рассыпавшийся камнями тролль-великан. Тесная пещерка, долгое время служившая странному существу в облике человека в равной степени тюрьмой и убежищем, была обнаружена. Пришла пора выбираться наружу. «Интересно, как изменился мир за время моего сна? — лениво подумал Ороксандр. — Ну что ж, прогуляемся, посмотрим. Возможно, даже удастся немного развлечься…»

Пробудившийся от спячки человек сжал в ладони черный металлический шарик и спрыгнул с каменного постамента, на котором просидел последнюю тысячу лет. Тело существа громко скрипнуло всеми суставами. Покачнувшись, Ороксандр удержал равновесие. Немного помедлив, он двинулся к выходу, издавая поскрипывание при каждом шаге. Из соединявшего каверну с пещерой коридора донесся тяжелый топот, а затем загремел громоподобный голос жены погибшего тролля.

Ороксандр слабо улыбнулся. Глубоко вдохнув, он задержал дыхание и поднес металлический шарик к точке между глазами. Волшебный артефакт вспыхнул ярким желтым светом, и по стенам подземелья заплясали золотистые блики. Сразу же наступила оглушительная тишина. Метавшиеся по коридору пылинки неподвижно застыли в воздухе. Время остановилось.

Существо в облике человека плавно перетекло сквозь пролом и двинулось по коридору. Миновав груду камней - останки тролля Тгамшуффера, Ороксандр направился к главной пещере. Путь ему преградила, почти полностью загораживая проход, троллиха Ертраголла. Прижимаясь к стене, Ороксандр прошмыгнул мимо застывшей великанихи в жилище троллей. Окинув равнодушным взглядом просторную пещеру, заваленную разнообразным хламом, существо двинулось к выходу и вскоре оказалось снаружи.

Стояла предрассветная ночь. Высоко над головой фиолетовой скатертью раскинулось небо. А на востоке, между вершинами далеких гор, небосклон уже посветлел, обещая скорый восход солнца.

Ороксандр оторвал магический предмет от лба и спрятал его за пазуху. В то же мгновение вернулись окружающие звуки. Время продолжило свой стремительный бег. Освобожденный пленник горы глубоко вдохнул чистый воздух. Пахнуло свежестью и особенной прохладой горного края.

- Я уже начал забывать приятные стороны земного существования, - скрипучим голосом произнес Ороксандр.

В глубине пещеры обрушившимся камнепадом загрохотал голос троллихи. Немного погодя он перешел в скрежет и стенания, когда Ертраголла обнаружила, что случилось с ее мужем.

Ороксандр раздраженно повел плечами.

- Досадные мелочи!

Поскрипывающей походкой воскресший мертвец поспешил вниз по склону горы, подальше от режущих слух причитаний. Впереди его ждали незаконченные дела и другие, почти забытые приятные ощущения. Человеческое тело пока его слушалось. Нужно срочно подыскать новую, здоровую оболочку для его бессмертной души.

Блекнущие звезды на небе недоуменно переглядывались, взирая сверху на столь необычное создание. Как будто вспомнив что-то страшное, острый месяц испуганно спрятался за темное облако.

Глава 7. Роза и флейта

Поздняя весна, 2051 год до Нового Исчисления,

Южная провинция, Таргарон

Красавица живет в тени,

Любви давно уж просит сердце.

Там, где жили мечты одни,

Пора влеченью разгореться.

Ветви деревьев низко склонились к зеркальной глади пруда. Это утро было тихим и безветренным. Ласково светило теплое весеннее солнышко.

Асуаль сидела на берегу в тени деревьев, любуясь игрой солнечного света на водной поверхности. В кристально чистой воде плавали маленькие рыбки. Иногда они подплывали к самому берегу, и тогда девушка бросала им корм. Время от времени она просто проводила ладонью над водной гладью. И тогда в глубине пруда, следуя за тенью руки, ее пытались догнать стайки мелких рыбешек. Привыкнув к девушке, эти создания давно перестали ее бояться. В прохладных водах пруда им было вольготно и сытно. Без особого на то разрешения никто из смертных не смел ступить во владения сальмашана[7] Усалемпадмира Великодушного. Грозная стража надежно охраняла роскошную виллу, а также расположенный рядом с ней обширный сад и пруд с рыбками. Асуаль, являясь любимой и единственной дочерью знатного вельможи Таргарона, чувствовала себя здесь в полной безопасности. Вот и сегодня она вышла на прогулку, собираясь какое-то время побыть в одиночестве. Этим утром девушка не стала наряжаться, а оделась по-домашнему просто: в синий халат с вышитыми золотом пионами и широкие шаровары. На ее миниатюрных ступнях красовались мягкие кожаные туфли, усыпанные разноцветным бисером.

Подул слабый ветерок, и по глади пруда пробежала легкая рябь. Асуаль склонилась над водой и погрузила в нее тонкую руку. Доверчивые рыбки тут же облепили узкую ладонь девушки со всех сторон, смешно тычась в нее крохотными ртами и слабо щекоча. Красавица улыбнулась и, вытащив руку из воды, аккуратно вытерла белоснежным платком.

Где-то в саду запела горихвостка. Девушка чутко прислушалась, наслаждаясь мелодичными трелями. Но звонкая песня внезапно прервалась, как будто птицу кто-то спугнул. Асуаль подождала, но пение не возобновилось. Плавным движением девушка вытащила из пышной прически серебряную заколку. Черные пряди волос блестящим водопадом упали ей на плечи и грудь.

Неподалеку в кустах раздался осторожный шорох.

Асуаль украдкой улыбнулась. «Тайный воздыхатель уже пришел, — с внезапным волнением, наполнившим приятной негой все ее тело, подумала дочь вельможи. — Может быть, сегодня мы, наконец-то, познакомимся ближе». Прелестница легко встала на ноги и гибко потянулась. Стройная фигурка девушки с тонкой талией и высокой грудью четко обрисовалась на фоне воды.

Тсаламах затаил дыхание. Уже вторую неделю он каждое утро тайком пробирался в сад, надеясь увидеть красавицу Асуаль. И девушка словно помогала юноше. Она стала приходить к пруду по утрам, всегда в одно и то же время. Пылкий влюбленный, понимая тщетность своих устремлений, все равно питал призрачную надежду на какое-то необыкновенное чудо, которое приблизит его к недоступной красавице.

Уже второй месяц Тсаламах жил в загородной усадьбе сальмашана, выполняя обязанности младшего конюшего, и, конечно же, не мог даже надеяться на близкое знакомство с дочерью именитого вельможи.

Бедный юноша не подозревал, что его смущение и волнение при встречах с девушкой давно выдали скрываемые чувства. Живя жизнью одинокой затворницы в ожидании, когда отец подберет ей подходящего богатого и родовитого жениха, Асуаль неожиданно для себя самой заинтересовалась скромным слугой. Несмотря на низкое происхождение, Тсаламах отличался природной привлекательностью. Широкие плечи, сильные руки, узкие бедра, пружинистая походка, правильные черты лица и этот пронзительный взгляд, вспыхивающий порой неукротимым огнем. Все это приводило Асуаль в необъяснимое волнение при каждой их встрече. Чувства, воспылавшие в сердце Тсаламаха, нашли живой отклик в душе девушки, и она сама захотела познакомиться с ним поближе. Гордую и своенравную красавицу нисколько не смущала разница в их общественном положении. Этим она пошла в свою мать — прекрасную Суальнаф. Та была царицей кочевого племени женщин-воительниц – многочисленного народа, населявшего Желтые равнины на востоке Таргарона. Эти укротительницы диких лошадей славились своим буйным нравом и безудержной храбростью. Поговаривали, что они даже осмеливались выходить один на один против гигантских пустынных змей.

Однажды падишах Таргарона вознамерился покорить народ Желтых равнин. В сражении с таргаронскими войсками царице Суальнаф приглянулся юный полководец падишаха - Усалемпадмир. Сойдясь с ним в честном поединке, она по достоинству оценила его силу и отвагу. Их бой продлился с рассвета до заката и закончился вничью. Той же ночью молодые люди встретились наедине для тайных переговоров. Споры о превосходстве армий и взаимные угрозы неожиданно прервались пылкими объятиями. Огонь страсти охватил обоих юных военачальников, и они воспылали всепоглощающей любовью. Отдавшись на волю чувств, юноша и девушка той же ночью ускакали в степь и затерялись в ее бескрайних просторах. Покинутые командирами войска застыли друг напротив друга в растерянности. Лишь по прошествии недели влюбленные полководцы вернулись к оставленным ими армиям. После этого Усалемпадмир и Суальнаф составили и подписали мирный договор. Кровопролитная война между народом Желтых равнин и падишахом Таргарона была прекращена. Молодые военачальники увели войска в родные края, расставшись друг с другом навсегда.

А меньше чем через год на порог дома Усалемпадмира кто-то подбросил младенца. Спрятанная в шелковом покрывале записка гласила, что сие дитя — дочь сальмашана от царицы племени женщин-воительниц. Рядом с письмом лежало ожерелье из черных бусин. Молодой вельможа принял и всем сердцем полюбил свою незаконнорожденную дочь. Он спрятал ее от посторонних глаз, поселив в загородной усадьбе.

Нескончаемой чередой шли годы. Маленькая шалунья, радовавшая любящего отца детскими проказами, выросла в восхитительную красавицу, руки которой добивались теперь самые знатные женихи Таргарона. Все бы хорошо, и Усалемпадмир уже намеревался получить хорошую выгоду от брачного союза, но, увы, характером Асуаль пошла в мать. Острой на язык и своенравной девушке категорически не нравилось, когда кто-либо указывал, как ей поступать, и навязывал свое мнение. Безумно любя красавицу-дочь, отец прощал ей бесконечные отказы претендентам на руку и сердце. Он согласно кивал, слушая колкие замечания Асуаль о кандидатах в женихи: этот долговязый увалень сидит в седле, как мешок яблок; смешной жирный толстяк, того и гляди лопнет; а вон тот, замухрышка, даже копье не сможет поднять…

Глядя на дочь, Усалемпадмир видел в ней свою давнюю и единственную любовь — прекрасную Суальнаф. И горькие слезы печали катились по щекам сурового воина. Вельможа никогда не рассказывал своей любимице, что через год после ее рождения ее мать была подло убита тайными шпионами падишаха. В безудержном стремлении раздвинуть границы своей власти и влияния правитель Таргарона не останавливался ни перед каким злодеянием.

***

Тсаламах достал из-за пазухи деревянную флейту. Приложив музыкальный инструмент к губам, юноша заиграл нежную чарующую мелодию. Источаемые флейтой, звуки, казалось, жили своей собственной жизнью. Они рассказывали слушателю о безответной любви и неувядающей надежде на взаимность. Заслушавшись, умолкли в саду птицы. Но всему приходит конец. Вот и мелодия стихла, бесследно растворившись в безоблачном синем небе.

Асуаль перевела замершее дыхание. Сладостная грусть обволокла чуткое девичье сердце.

Внезапно тишину в саду нарушили резкие гортанные крики. Вскоре их прервали вопли ужаса и отчаяния.

Девушка встревожено оглянулась. Над особняком поднимался в небо густой черный дым. Языки пламени лизали стены главной постройки и вырывались из ее окон. Прямо на глазах огонь охватил крышу здания. Раздался тревожный звон колокола, но тут же смолк. Можно было разобрать крики, несшиеся со стороны дома:

— Спасайтесь! Гадульжане!

Девушка с силой закусила губу. Судя по всему, на усадьбу напала банда гадульжан — известных своей беспощадной жестокостью убийц и грабителей. Нападая на дома знатных вельмож, они оставляли после себя только трупы и сгоревшие остовы зданий. Злые языки поговаривали, что за спиной преступников стоит сам падишах. Дескать, таким образом, правитель Таргарона чужими руками избавляется от неугодных ему подданных. Если это так, то становилось понятно, почему бандитов уже долгое время не могли поймать…

Кусты рядом с девушкой затрещали. Асуаль выхватила из-за пояса кинжал и приготовилась к защите. Из зарослей кустарника вывалился Тсаламах и смущенно замер. Преодолев робость, юноша воскликнул:

— Госпожа! Нужно скорее бежать! Позвольте, я покажу вам скрытый проход!

Среди деревьев на другой стороне пруда раздался шум и гортанные голоса чужеземцев. Они искали оставшихся в живых обитателей усадьбы. «Делать нечего, — растерянно подумала девушка. — Придется довериться этому юноше».

— Как тебя зовут? — спросила она своего защитника.

— Тсаламах! Я младший конюший вашего отца.

— Веди, Тсаламах! Но горе тебе, если ты заведешь меня в ловушку!

— Ударьте меня кинжалом, если сомневаетесь в моей преданности! — воскликнул несчастный юноша. — Если бы у меня вдруг возникла мысль навредить вам, я бы сам себя убил!!!

— Я верю тебе, Тсаламах, но постарайся оправдать мое доверие! — произнесла Асуаль. — Не будем медлить! Вперед!

«Значит, все-таки, это он — мой тайный воздыхатель», — с облегчением подумала про себя красавица.

Молодые люди нырнули в заросли кустарника. Идти было весьма неудобно. Колючки постоянно цеплялись за одежду. Время от времени беглецам приходилось низко нагибаться и становиться на четвереньки, чтобы пролезть под ветками деревьев. Скрытый проход вел по самому густо заросшему участку сада и давно был отдан на откуп дикой растительности. Все потому, что ухаживать за садом было некому. В последние годы отцу Асуаль пришлось туго. После смерти старого правителя Таргарона знатный вельможа утратил былое влияние при дворе. Накопленные ранее богатства таяли, как снег весной, поэтому приходилось сокращать расходы. Полгода назад Усалемпадмир существенно уменьшил количество слуг и охранников виллы. В первую очередь уволили садовников и их помощников, оставив только одного, самого молодого и неопытного. Уволенный главный садовник был старым другом отца Тсаламаха. Он то и показал в свое время любознательному юноше все потайные дорожки в саду.

Тропинка, по которой двигались наши беглецы, уперлась в высокую каменную стену. Колючий кустарник здесь разросся особенно густо. Тсаламах присел на корточки у основания стены. Воткнув нож в узкую щель между камнями, он принялся их расшатывать, а затем, поднатужившись, сдвинул в сторону пару каменных блоков. В основании стены появилась неровная дыра, в которую мог протиснуться человек. Юноша ужом нырнул в темное отверстие. Вскоре его взволнованный голос позвал Асуаль с другой стороны проема:

— Госпожа, скорее лезьте сюда!

Девушка настороженно прислушалась. Звуки голосов бандитов, пробиравшихся среди деревьев в саду, не стихали, а наоборот приближались.

— Скорее все сюда! — раздался совсем рядом чей-то возбужденный голос. — Я нашел платок! Дочь сальмашана где-то здесь! Чурданай приказал схватить девчонку любой ценой…

«Надо на всякий случай запомнить это имя», — подумала девушка и нырнула в узкий лаз.

Глава 8. По снежному следу

Середина лета, 243 год с начала Нового Исчисления,

Снежные горы, Вендария

Ходящий тихо по снегу

Отравлен недоверьем был,

Но следопыт им усыпленный

Подсказку все же получил.

Норм пришел в себя от холода. Он лежал на снегу под нависшим сверху скальным выступом. Ратник приподнял тяжелую голову и увидел, что небо затянуто низкими тучами. Плотные, темно-серые облака не оставили там ни единого просвета. Вокруг вздымались изрезанные глубокими трещинами стены горного ущелья. Норм находился на самом его дне. В десятке шагов от ратника широкой лентой тянулась каменная река. Черные макушки бесчисленных валунов торчали из-под снега головами невиданных зверей. Петляя из стороны в сторону, река скрывалась среди мохнатых елей за поворотом ущелья. Рядом с ратником лежали его вещи и еще что-то завернутое в холстину. Голова у Норма слегка кружилась. Во рту было сухо. Воина подташнивало, а во всем теле чувствовалась слабость. «Меня усыпили с помощью сонного зелья», — вяло шевелились мысли. Норм потряс головой, но стало только хуже. Его тут же стошнило, но это неожиданно принесло облегчение. Сознание прояснилось. Ратник кое-как принял сидячее положение и огляделся.

В этом месте ущелье основательно заросло вековыми елями и соснами. Совсем рядом, на покрытом снегом снегу берегу каменной речки, виднелись следы снегоступов, саней и волчьих лап. А чуть в стороне вилась цепочка следов огромного медведя. Отпечатки лап зверя не пересекали других следов. Обходя по дуге скальный выступ, где сидел ратник, они терялись среди деревьев.

«За мишкой я точно не пойду, — решил про себя Норм. — Встреча с Ходящим тихо по снегу и его женой была весьма короткой. Что он там говорил про судьбу на востоке?» Ратник придвинул к себе и развернул сверток, оставленный ему бородатым отравителем. Сладко запахло свежим хлебом. Внутри холста оказались завернуты сдобные лепешки, куски вяленого мяса и фляга с водой. Решив, что еда пока не пойдет впрок, Норм сделал пару глотков из фляги. От холодной воды заломило зубы, но туман в голове окончательно рассеялся. Уложив вещи в котомку и поднявшись на ноги, воин нетвердой походкой двинулся по дну ущелья в сторону всходившего над горами солнца.

Снег мерно поскрипывал под ногами. Норму удавалось сохранять равновесие, двигаясь по берегу каменной реки. Постепенно вялость в мышцах прошла, и ратник вошел в обычный ритм ходьбы. Организм на удивление быстро приходил в себя после отравления сонным зельем. Видимо, горный воздух оказывал на него целебное воздействие. Дышалось легко и свободно. Царившая вокруг тишина располагала к неспешным раздумьям, и Норм погрузился в воспоминания.

***

После беседы в гостиничной комнате с друггаром ратник занялся изучением книг, купленных в антикварной лавке.

К этому моменту прошло больше двух месяцев с начала поисков Цветка Бессмертия. Когда Норм вышел из Черного леса, он первый делом навестил своего сына Измира. Трехмесячный малютка находился в безопасности под присмотром няньки, кормилицы и трех верных слуг. Под видом семьи плотника они жили в небольшом домике на окраине Йонесбурга. Успокоившись после свидания с сыном, Норм полностью сосредоточился на задании. По мере продвижения поисков у воина даже появился какой-то азарт. Его самого весьма заинтересовал загадочный предмет. Что это за вещь, ради обладания которой глава клана Темных лисов готов был даже забыть о мести заклятым врагам? Пока Норм смог обнаружить лишь крупицы необходимых ему сведений. Оставалась слабая надежда найти следы волшебного артефакта в храме Трех Богов в Таргароне.

Сегодня ему крупно повезло. Если встреча с Пушком была счастливой случайностью, то книги, приобретенные в антикварной лавке, оказались просто подарком судьбы. В взятом последним у торговца древностями трактате оказалось столь нужное искателю имя - «Ходящий тихо по снегу». Даже не в самом фолианте, а в письме, вложенном внутрь и, судя по всему, забытому между страниц книги. В послании неизвестному адресату автор письма делился сведениями о проходе в Забытое ущелье к «Ходящему тихо по снегу». Оказывается, пройти туда можно было лишь несколько дней в году из-за сильных ветров и обильных снегопадов, господствующих в той горной местности. В письме встречались важные подробности в описании прохода в Забытое ущелье. В одном месте там необходимо было даже двигаться по скрытому ходу внутри горы. Письмо заканчивалось фразой: «Не знаю, увижу ли я когда-нибудь снова тебя, моя любовь, но надежда не оставляет меня. Я готов пойти на любые жертвы и испытания, лишь бы вновь, хоть на краткий миг, лицезреть твой луноликий образ. Мое сердце разрывается от любви, превращая дни нашей разлуки в годы. Еще хочу поведать тебе, радость моя…»

На этом послание обрывалось. Видимо, автору что-то помешало его закончить.

Но главное, что теперь у ратника появилась надежда найти «Ходящего тихо снегу» и встретится лицом к лицу с этим таинственным существом.

Старую легенду о «Ходящем тихо по снегу» поведал ратнику Главный хранитель Центральной королевской библиотеки, когда Норм поинтересовался у него сведениями об артефактах Старых Богов. Легендарный персонаж был рожден от союза Старого бога и прекрасной девушки из племени людей. Бог-отец отказался от сына сразу же после его рождения. Земная женщина вырастила ребенка, сохраняя в тайне его отцовство. Но, как известно, все тайное рано или поздно становится явным. Полукровка — наполовину бог, наполовину человек — не принятый Старыми богами, стал изгоем и среди людей. С детства на малыша постоянно сыпались насмешки, со временем превратившиеся в настоящее преследование. Когда умерла мать мальчика, стало еще хуже: теперь ни дня не обходилось без оскорблений или тумаков. Каждый житель деревни считал своим долгом выместить на полубоге все накопившееся недовольство на жизнь. Арант, как его тогда звали, получил от бога-отца почти бесконечную продолжительность жизни и отменное здоровье. Последнее позволяло ему стойко переносить нападки соплеменников.

Шло время. Юноша-полубог выучился охоте и начал этим зарабатывать себе на пропитание. Отдалившись от людей, он поселился в дремучем лесу. Но когда Арант достиг совершеннолетия, случилась новая напасть. У юноши, на его беду, открылась волшебная способность: он мог находить потерянные вещи. Прознав об этом, люди начали приходить к нему за помощью. Раз-другой-третий, и вот уже не было отбоя от назойливых посетителей.

Арант попробовал отказаться, но его никто не хотел слушать. Юношу снова начали избивать. Казалось, куда еще хуже. Но оказалось, что это были только цветочки. Дар Аранта стал развиваться. И через год юноша-полубог мог чувствовать магические артефакты, причем на очень большом расстоянии. Местный князь, торопясь заполучить «чудесного ясновидца» в свое единоличное распоряжение, прислал за Арантом отряд воинов, Молодой охотник бежал. И с тех самых пор, как гласит легенда, полубог находился в бегах.

Ставший проклятием для юноши талант достиг пика развития, когда Аранту открылось местонахождение магических предметов, оставленных Старыми богами после их исхода из Обитаемых Земель. Именно из-за этого умения полубог-изгой неустанно преследовался охотниками за артефактами на протяжении целых столетий. Со временем беглец научился хорошо заметать следы. Отказавшись от своего прошлого, связанного с людьми, Арант взял себе новое имя «Ходящий тихо по снегу». На этом древняя легенда закачивалась.

С той далекой эпохи прошло много уже столетий. «Вполне возможно, что «Ходящего тихо по снегу» уже нет в живых, — думал ратник, перечитывая обрывок найденного в книге письма. — Но только это существо может помочь мне в поисках Цветка Бессмертия. Найдя этот злополучный артефакт и отдав его ЛииСу, я смогу вызволить из плена Натали и друзей».

Тем же вечером, отправившись в порт, ратник поставил в известность владельца «Морской черепахи» о своем отказе от плавания в Таргарон. Судя по всему, хитроумный торговец пряностями не сильно расстроился. К тому же ему достался солидный залог.

Ратник начал готовиться к путешествию на север Вендарии в Снежные горы. Благо он успевал добраться до нужного места к началу того кратковременного периода, когда появлялась возможность проникнуть в Забытое ущелье.

Пушок узнав, что его Повелитель — Иоганнес находится в плену у главы клана Темных лисов, попросил Норма отпустить его в Черный лес. Верный друггар надеялся помочь епископу и, если не вызволить того из заточения, то хотя бы разведать, что происходит с пленниками, все ли они целы и невредимы.

Подумав, Норм отпустил нового приятеля. Действительно, с каким сердцем друггар будет помогать ему в поисках, зная, что его любимый Повелитель, возможно, подвергается опасностям в плену Темных лисов? Норм рассказал Пушку, где в Черном лесу тот сможет встретиться с другими разведчиками. После недолгих сборов, коротко попрощавшись, приятели расстались. Каждый из них отправился выбранной им дорогой.

И вот теперь ратник приближался к месту, где по намеку Ходящего тихо по снегу должна была находиться цель его поисков — Цветок Бессмертия.

Неожиданно пошел снег. Липкий и мокрый, он вскоре полностью облепил одежду Норма белыми хлопьями. Затем поднялся ветер. Словно пророча беду, он затянул тоскливую мелодию в верхушках деревьев. Снегопад прекратился так же неожиданно, как и начался. Из серых туч выглянуло теплое солнышко и подсушило одежду путника. Погода в Снежных горах менялась на удивление быстро.

На выходе ущелья ратник остановился. Его взору открылась долина, покрытая сплошным ковром зеленой растительности. На другом ее конце возвышалась одинокая горная вершина. «Сонная гора, — догадался воин. ‑ Все именно так, как описано в книге». В паре десятков шагов правее от каменистой площадки, на которой стоял путник, в долину вела едва заметная тропа.

Глава 9. Беглецы в пустыне

Поздняя весна, 2051 год до Нового Исчисления,

Южная провинция, Таргарон

Подверглось чувство испытанью,

Кому б по силам это было?

Находка странная надежду

В конце концов у них убила.

Бескрайние поля красных маков тянулись далеко-далеко, к самому горизонту. Яркие цветы дружно клонились на ветру. Они согласно кивали своими пышноцветными головками, радуясь солнечному дню.

— Госпожа!

Асуаль встрепенулась, выйдя из задумчивости. Никаких цветов поблизости не было. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась песчаная пустыня. Редкие кустики колючек лишь подчеркивали необъятность безжизненного пространства.

Сопровождавший дочь сальмашана юноша заботливо склонился с лошади к девушке.

— Все хорошо, Тсаламах, — едва шевеля потрескавшимися от зноя губами, прошептала Асуаль.

Она нежно погладила по шее гнедую кобылу, на которой восседала. Умное животное в ответ пошевелило ушами. Всадница устало поправила белый платок на лице. Очень хотелось пить. Девушка нащупала на поясе кожаную флягу и слегка ее встряхнула. Ответом была тишина. Емкость уже давно была пустой. Внимательный Тсаламах протянул девушке свой бурдюк. В нем еще оставалось немного живительной влаги. Сделав маленький глоток, Асуаль благодарно кивнула спутнику и вернула ему мех.

Беглецы ехали по пустыне третьи сутки.

До сих пор им удивительно везло. В тот злосчастный день, когда на усадьбу сальмашана напали бандиты, Тсаламах смог прокрасться в конюшню и вывести двух лошадей. Каким-то чудом ускользнув от погони, дочь вельможи и младший конюший все дальше и дальше углублялись в пустыню. Преследовавшие их гадульжане свернули в сторону торгового тракта, решив, что верно угадали намерения беглецов. Только безумец мог попытаться пересечь Сагливарскую пустыню! Но преследователи обманулись, и добыча от них ускользнула. Положившись на удачу, Асуаль и Тсаламах устремились в самое пекло пустыни. А что им еще оставалось? От погони они ушли, но долго ли продлится их везение? Не придется ли им теперь погибнуть от жажды и голода?

Впереди замаячил очередной куст, обильно усыпанный острыми колючками. Серый кустарник растопырил свои голые ветви, словно пальцы иссохших рук. Казалось, он пытается остановить проезжавших мимо всадников.

— Подожди! — вдруг воскликнула Асуаль.

В зыбкой тени кустарника что-то белело. Тсаламах спрыгнул с лошади, а затем помог спуститься на землю Асуаль. Девушка сильно ослабла за время путешествия и поэтому, спрыгнув с лошади, сразу оперлась на плечо спутника. Молодые люди приблизились к кустарнику. У самого основания растения, почти полностью присыпанный песком, лежал какой-то предмет. Асуаль узнала в нем чадру.

Тсаламах опустился на колени и принялся разгребать руками песок. Асуаль устало присела рядом, в тени кустарника. Вскоре юноша выкопал небольшую яму. Под слоем песка обнаружился высохший труп неизвестной девушки. Ее тело покрывали остатки некогда пышного белого одеяния. Руки покойницы были сложены одна поверх другой на груди, а рот широко раскрыт. Как будто она перед смертью кого-то звала или кричала. «А, может быть, она просто зевнула», — почему-то подумала Асуаль.

Младший конюший осторожно развел в стороны руки мертвой девушки. Под ними обнаружилась ветхая тряпица, бывшая когда-то шелковым платком. В нее был завернут небольшой шарик из темного металла. Повертев в руках непонятный предмет, юноша сунул его себе за пазуху. В переметной суме, лежавшей в ногах трупа, обнаружились пустая кожаная фляга, кусок черствой лепешки и обрывок старого пергамента. На пожелтевшей коже было нацарапано несколько фраз. Тсаламах с трудом разобрал:

Найдись душа в пустыне бесконечной,

Где лишь песок со всех сторон.

И буду я тогда жить вечно,

А Бог уступит мне свой трон.

Загадочные слова не объясняли, кто эта погибшая девушка и как она оказалась в центре бесплодной пустыни.

Немного отдохнув, беглецы продолжили путь.

Той же ночью, когда уставшие путники крепко спали, завернувшись в шерстяные одеяла[8], Тсаламаху приснился странный сон. Мертвая девушка с лицом, покрытым чадрой, требовала отдать ей металлический шарик, грозя страшной карой похитителю. В своем сне Тсаламах пытался оправдаться. Он говорил, что ничего не похищал, а просто взял шар, чтобы потом подарить его своей любимой. Мертвая девушка вдруг противно засмеялась и сказала: Ну, что ж Цветок Бессмертия твой! Владей и люби! Пока сможешь…

Тсаламах проснулся среди ночи в холодном поту. Вытащив из-за пазухи злополучный предмет, он долго рассматривал его в свете полной луны. Растерянный юноша пытался понять, что такого ценного может быть в этом предмете.

— Что ты такое? — шепотом спросил он.

Но шар лишь переливался серебристыми бликами в свете луны. Юноша потер гладкую поверхность пальцами, и на миг ему показалось, что в ответ внутри шара что-то мигнуло алым светом.

***

Наступило утро. А с ним вернулась удушающая жара. Пылающее беспощадным огнем солнце, казалось, хотело испепелить дерзких путников, рискнувших забраться в самую середину Сагливарской пустыни.

По расчетам Тсаламаха в половине дневного перехода от них должен был находиться старый колодец. И действительно после полудня на горизонте что-то замаячило. Подъехав ближе, беглецы увидели маленький оазис. С десяток раскидистых пальм прятали в своей тени крохотную зеленую лужайку. Посредине ее из больших плоских камней был выложен колодец. Привязав лошадей под деревьями, путники приблизились к источнику живительной влаги. Тсаламах с трудом сдвинул в сторону тяжелый деревянный щит, защищавший колодец от песка. Низко склонившись, молодые люди посмотрели вниз глубокой шахты. Оттуда им в лицо дохнуло приятной прохладой.

Привязав веревку к бурдюку, Тсаламах начал осторожно спускать его в колодец. Вскоре снизу донесся слабый звук. Подрагивавшими от волнения руками юноша потянул веревку кверху. Емкость явно потяжелела. Через малое время на свет показался бурдюк, покрытый капельками влаги. Вода была мутной и неприятно пахла. Но это была вода! Беглецы долго, по очереди, пили и не могли напиться. Наконец утолив жажду, они напоили лошадей и расположились на отдых под пальмами. Чуть позже Тсаламах нашел у подножья деревьев горсточку фиников, и молодые люди устроили небольшой «пир».

Незаметно на землю опустилась ночь. Черное небо усеяли бесчисленные россыпи звезд. Песок, нагретый солнцем за день, постепенно остывал. Торжественное безмолвие пустыни нарушил одинокий звук флейты. Грустная, протяжная мелодия, казалось, без слов взывала к небу, повествуя о тщетности всех попыток человека противостоять безжалостным силам природы. Юноша играл, пока не уснула его возлюбленная. Заботливо поправив покрывало на девушке, Тсаламах устроился на ночлег рядом. Он еще долго не мог уснуть, глядя в бездонное звездное небо. Какая-то необъяснимая тревога грызла его изнутри, терзая душу и сердце. Потом звезды словно придвинулись, и юноша провалился в сон.

Разбудило Тсаламаха чье-то холодное прикосновение. Юноша проснулся, весь мокрый от пота, и застыл, боясь шевельнуться. Прямо у него на груди свернулась кольцами ядовитая змея. Покачивая приплюснутой головой, она приблизила раскрытую пасть к лицу проснувшегося юноши. Тсаламах в поисках оружия медленно просунул руку за пазуху. Там он нащупал металлический шар. Зажав тяжелую вещицу в ладони, Тсаламах осторожно вытащил руку наружу. Змея уже изготовилась к нападению. Внезапно, что-то почувствовав, рептилия стремительно развернула голову в сторону нависшей над ней рукой юноши. «Умри мерзкое создание!», — мысленно воскликнул Тсаламах. Но не успел юноша ударить гадину, как ядовитая тварь мгновенно съежилась, превратившись в пустой кожаный чулок. Вокруг пальцев юноши, сжимавших металлический шар, вспыхнули и тут же погасли алые огоньки. Тсаламах ощутил необычайный прилив сил. Все его тело наполнилось живительной бодростью, как будто и не было утомительных пустынных переходов. В голове зазвучал тонкий серебристый звон. Изумленный юноша подпрыгнул, вскочив на ноги. Отбросив далеко в сторону шкурку змеи, он ошалело уставился на волшебный предмет у себя на ладони. «Так вот оказывается, что значили те стихи! — неожиданно понял Тсаламах. — Этот артефакт забирает жизненную энергию у живых существ и снабжает ею своего владельца!»

Утром юноша не стал рассказывать спутнице о ночном происшествии, решив прежде все хорошенько обдумать.

Наполнив водой все имевшиеся у них емкости, беглецы продолжили путь. Ближе к полудню налетела песчаная буря. Молодые люди укрылись от ветра, несущего тучи колючего песка, в ложбине между барханами. Тсаламах стреножил лошадей, а затем обмотал им морды тряпками. Путники легли между обездвиженными животными и прижались друг к другу, накрывшись одеялами.

Асуаль почти сразу уснула. Девушка была сильно истощена утомительным путешествием. Любуясь лицом спящей возлюбленной, Тсаламах задумался о возможностях, открывающихся ему, как обладателю магического артефакта. Наверху над ними бушевала буря, а здесь в полутьме совсем рядом белело лицо его любимой. Белый платок, защищавший лицо девушки, едва заметно колыхался в такт дыханию. Несмотря на отчаянное положение, в котором они находились, Тсаламах вдруг почувствовал себя совершенно счастливым человеком. Асуаль пошевелилась во сне и тихо простонала:

— Воды!

Юноша торопливо достал бурдюк и поднес его к губам возлюбленной. Девушка сделала пару глотков и вновь забылась тревожным сном. «Она очень ослабла, — с тревогой подумал Тсаламах. — Если сегодня-завтра мы не найдем еду, Асуаль может умереть от истощения». О своем пропитании юноша не думал, чувствуя себя полным неисчерпаемых сил. Тсаламах принялся размышлять, что ему следует предпринять для их спасения, но нужное решение никак не приходило в голову. Незаметно для себя юноша уснул.

Буря длилась два дня. Когда она, наконец, утихла, Тсаламах выбрался из-под слоя засыпавшего их песка и вытащил наружу лишившуюся чувств спутницу. На свежем воздухе после нескольких глотков воды Асуаль пришла в себя. Их лошади погибли, и идти дальше предстояло пешком. В переметных сумах у погибших животных нашлось немного еды. Молодые люди перекусили.

Отрезав от павших лошадей столько мяса, сколько он мог унести, Тсаламах повел свою спутницу дальше. Теперь они шли только по ночам, старательно экономя силы. В пути юноша пытался ориентироваться по звездам. Но получалось у него плохо, не хватало нужных знаний. Асуаль ничем не могла помочь. Девушка полностью ушла в себя, видимо, уже не осознавая, где находится. Ведомая под руку Тсаламахом, она механически переставляла ноги по песку, а на привалах почти сразу впадала в забытье. Лишь кусок поджаренного мяса или фляга с водой могли ненадолго вернуть ее к действительности. Предоставленный самому себе в выборе пути, юноша стал вдруг сомневаться в правильности маршрута. Каждое утро у него появлялась стойкая уверенность в необходимости смены курса. Но убеждая себя в правильности своих расчетов, упрямый юноша не сдавался и вел свою спутницу все дальше и дальше по пустыне.

Однажды на одной из дневных стоянок Тсаламаху удалось поймать дремавшую на солнце ящерицу. Украдкой от Асуаль он умертвил существо с помощью своего артефакта. И у него тут же прибавилось сил. Как поделиться полученной энергией со своей спутницей и, вообще, возможно ли это сделать, Тсаламах, увы, не знал. Последний финик, два кусочка мяса и остатки воды юноша отдал Асуаль. Безучастно глядя вдаль, девушка проглотила еду и запила ее водой. Она теперь все реже выходила из состояния отрешенности от действительности. А один раз вдруг со всех ног бросилась бежать в пески, прочь от Тсаламаха. Юноша догнал ее полностью выдохшуюся и скатившуюся вниз по раскаленному склону бархана.

Они были в пути десятый день, когда, проснувшись рано утром, Тсаламах не нашел рядом спутницы. Следы дочери сальмашана уходили назад, словно она решила вернуться домой. Полдня потратил юноша на поиски Асуаль, и, найдя ее лежавшей без чувств, взял на руки и понес. Теперь, бредя ночами по бескрайним пескам, он не спускал с рук свою возлюбленную. А когда наступал день, беглецы прятались в тени кустарников. На ночь Тсаламах стал привязывать девушку веревкой к своей руке. «Может быть, нам надо было лишь отсидеться в песках, а потом вернуться в усадьбу? — в который раз спрашивал себя юноша. — Наверное, не надо было так далеко углубляться в пустыню…»

Однажды вечером Тсаламах проснулся от прохладного касания. Юноша открыл глаза. Возле него, низко склонив голову, сидела Асуаль. Видимо, разум вернулся к его возлюбленной. Вот только надолго ли?

— Оставь меня, Тсаламах, — жалобным голосом попросила девушка. — Иди дальше один. Вместе мы погибнем…

Наполненные глубокой печалью глаза возлюбленной неотрывно смотрели на юношу. Что-то теплое капнуло ему на лицо и скатилось по щеке. Облизнув губы, Тсаламах почувствовал вкус соли. Асуаль беззвучно плакала. Сердце юноши сжалось от нестерпимой боли, а глаза наполнились слезами. Глядя друг на друга, влюбленные молча плакали. Затем юноша нежно прижал к своей груди возлюбленную, и так они уснули.

Во сне к Тсаламаху снова пришла мертвая девушка. Она что-то неразборчиво говорила и куда-то его звала. Юноша разобрал лишь: «Храм Трех Богов… Куэнские горы… твоя судьба…» Тсаламах решительно прогнал покойницу, в сердцах пожелав ей умереть еще раз. Визгливо рассмеявшись, та произнесла угрожающим тоном: «Что ж, я буду тебя ждать на том свете…», после чего растворилась во тьме.

Проснувшись утром, Тсаламах с трудом смог пошевелиться онемевшим за ночь телом. Особенно затекла правая рука. Приподнявшись на локте, юноша вскрикнул в отчаянии. Асуаль лежала мертвой, прижимаясь к его боку, а в обнимавшей возлюбленную руке юноша сжимал металлический шар, ярко светившийся алым светом.

Тсаламах сел на песок у тела любимой и громко закричал. Он грозил кулаками небу и посылал проклятия всем богам. Спустя какое-то время гневные крики смолкли, и к безразличным к людским страданиям небесам полетела печальная мелодия одинокой флейты.

Глава 10. Печальная встреча

Поздняя весна, 2051 год до Нового Исчисления,

Восточная провинция, Таргарон

Горячность погони его охватила,

Добыча в руки никак не дается.

Тоска вельможе грудь сдавила,

О дочери в сознании мысль бьется.

Олень уходил от погони, ловко путая следы. Животное из всех сил боролось за жизнь и никак не хотело сдаваться. Своей хитростью он поражал даже бывалых охотников из свиты сальмашана. Рогатый то внезапно устремлялся в безводные пески, а затем, сделав большой круг, снова возвращался на зеленые равнины. Редкие леса не могли стать защитой загнанному животному. Его выручали только невероятная выносливость и природный ум. Охотничьи собаки и конные всадники шли по следу оленя уже третьи сутки.

К вечеру третьего дня, когда команда охотников уже валилась с ног, сальмашан Усалемпадмир приказал сделать привал. Вельможа и его, весьма уменьшившаяся за время погони, свита расположились на отдых на берегу маленького озера с прозрачной водой. Вокруг водоема раскинулась старая оливковая роща. В ней и решили расположиться на ночлег. Вскоре среди деревьев запестрели походные шатры, а в знойном воздухе начал растекаться аромат готовящейся пищи.

Преследуемая дичь смогла удивить сальмашана. Будучи бывалым охотником, Усалемпадмир видел подобное первый раз в жизни. Когда ловчие, как обычно подняли зверя, тот поступил так, как никто от него не ожидал. Крупный олень-самец с огромными ветвистыми рогами вместо того, чтобы броситься в бега, помчался прямо на охотников. Свита вельможи не стреляла, замерев в ожидании. Слуги почтительно уступали своему повелителю право сделать первый выстрел. С усилием натянув тугой лук, Усалемпадмир привычно прицелился. Внезапно он увидел глаза быстро приближавшегося животного. Они что-то напомнили вельможе. Нечто очень хорошо знакомое, но забытое. Усалемпадмир на миг зажмурился а, когда через миг вновь открыл глаза, на него смотрела его собственная дочь - Асуаль. Сердце вельможи сдавила невидимая рука, и он, почти не целясь, выстрелил из лука. Стрела лишь царапнула бок оленя. Бегущий зверь с разгона толкнул плечом гнедую кобылу, на которой восседал вельможа. Лошадь испуганно прянула в сторону и повалилась на бок. Не удержавшись в седле, сальмашан упал на землю и сильно ушибся. Слава богам, обошлось без тяжелых увечий. Пока растерянная свита хлопотала вокруг лежавшего без чувств повелителя, оленя и след простыл.

Придя в себя, Усалемпадмир тотчас организовал погоню. И вот уже третий день охотники никак не могут настигнуть упрямого зверя. Вид песчаных, покрытых скудной растительностью равнин, по которым скакали охотники, уже начинал раздражать своенравного аристократа.

В Желтых равнинах сальмашан оказался не по своей воле. Вот уже второй месяц по приказу падишаха Таргарона Наимудрейшего Гурхинадра Третьего, да продлят боги его благословенную жизнь, Усалемпадмир проводил инспекцию восточных областей государства. Эти обширные земли всего лишь пять лет назад вошли в состав таргаронской империи. Присоединению предшествовали долгие кровопролитные войны, интриги, подкупы и тайные убийства. В одной из последних войн с женщинами-воительницами, правивших восточными землями, довелось поучаствовать и Усалемпадмиру. В итоге длительного противостояния племена отважных кочевниц были в большинстве своем истреблены. Оставшиеся в живых воительницы ушли далеко на восток, в безводные пустоши. Многочисленные оседлые народы, населявшие Желтые равнины и исправно платившие дань воительницам, перешли под власть падишаха Таргарона и сразу ощутили на себе его жесткую руку.

Целью инспекции Усалемпадмира было проверка благосостояния присоединенных земель на предмет повышения взимаемых с них налогов. Всемилостивейший и наидобрейший, как его величали придворные льстецы, падишах Таргарона не сомневался в возможности увеличения размера всех видов платежей. Вопрос был только в том, на какую сумму это можно было сделать, не вызвав ненужных волнений среди населения.

Усалемпадмир поначалу добросовестно отнесся к высочайшему поручению. Писцами из его свиты исписывались десятки свитков с точным указанием доходов разных слоев населения в Желтых равнинах. Но с каждым днем накапливались усталость и раздражение, а с ними росло скрытое беспокойство за оставленную дома дочь. Многолюдные города сменялись один за другим. Бесконечные смотры войск, обходы укреплений, проверки складов, вереницы льстиво заглядывающих ему в рот чиновников разных мастей… как же все это надоело! И вот, наконец, ему представилась возможность немного отвлечься и отдохнуть, предаваясь любимой забаве — охоте. Но, как назло, желанной добыче все время удается ускользать! А тут еще этот мираж с оленьими глазами. Наверняка, сказывалась долгая разлука с любимой дочерью.

***

Вечерело. Последние лучи закатного солнца окрасили в кровавый цвет далекий горизонт, после чего равнина погрузилась в темноту. Опустившаяся на землю ночь наполнилась привычными для этих мест звуками: шуршанием травы, редкими криками птиц и животных, стрекотом-скрипом всевозможных насекомых.

Усалемпадмир никак не мог уснуть в своем походном шатре. На грудь ему давил спертый воздух, пропитанный ароматами благовоний и копотью масляных светильников, а в голову лезли тревожные мысли о дочери. Поняв, что заснуть не удастся, вельможа решил немного прогуляться. Он накинул халат и, сунув за пояс кинжал в позолоченных ножнах, покинул шатер.

Стояла глубокая ночь. По небу плыла щербатая луна, а вокруг нее сияли яркие звезды. Вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, сальмашан пошел по тропинке в сторону озера. Устремившийся вдогонку за своим господином, телохранитель был остановлен властным движением руки. Преданный слуга, зная вспыльчивый характер господина, тут же замер на месте. Двигаясь по хорошо различимой в траве тропинке, Усалемпадмир вскоре вышел на берег озера и встал у воды.

Где-то совсем рядом хрустнула ветка.

— Кто здесь? — громким голосом спросил Усалемпадмир.

Из оливковой рощи донесся звук быстро удалявшихся шагов. Выхватив из-за пояса кинжал, сальмашан бросился в вдогонку. В отважном воине проснулся инстинкт охотника. Скользя в полумраке между деревьями, вельможа перестал слышать беглеца и остановился, прислушиваясь. Воздух был неподвижен. Не чувствовалось даже малейшего дуновения ветерка. Ночное светило освещало оливковую рощу мертвенно-бледным светом. Пробиваясь сквозь листву деревьев, лунный свет порождал странные причудливые тени.

Возле ближайшей оливы мелькнуло что-то белое. Сальмашан в два прыжка преодолел расстояние, отделявшее его от дерева. Но здесь никого не оказалось. Лишь на морщинистой коре дерева белело лунное пятно. Вельможа огляделся по сторонам. Сердце гулко колотилось в его груди, все чувства были обострены. Воин чувствовал, что он здесь не один. Чуть дальше деревья расступались, и в прогалине между ними была видна поляна, посеребренная сиянием луны. Неслышно ступая, Усалемпадмир направился туда, прячась за деревьями. Вскоре он вышел на открытую лужайку, залитую бледным светом. В ее центре возвышался огромный валун. От места, где стоял вельможа, к камню вела дорожка примятой травы. Как будто кто-то здесь прошел совсем недавно. Вязкая тишина невидимым плотным покрывалом окутывала все вокруг.

Не заметив ничего подозрительного, Усалемпадмир решил осмотреть массивный, в полтора человеческих роста, камень. Тот был похож на рукотворное творение. Приблизившись к монументу, сальмашан понял, что не ошибся. Вырезанный на каменной поверхности, барельеф изображал женскую фигуру на вздыбленной лошади. Вельможа сразу узнал во всаднице женщину-воительницу. Каждая черточка скульптуры была вырезана с большим мастерством. Усалемпадмира вдруг посетило смутное чувство узнавания.

Поблизости раздался шорох. Из-за камня к сальмашану выступила стройная женщина, закутанная в белые одеяния. Сердце подпрыгнуло и отчаянно забилось в груди у воина. Тонкой рукой незнакомка откинула покрывало с головы. Перед ошеломленным вельможей стояла его собственная дочь.

‑ Асуаль! ‑ взволнованно вскричал Усалемпадмир. ‑ Как ты здесь оказалась?

— Отец, я пришла попрощаться, — едва слышно ответила девушка. — Сегодня днем я умерла в Сагливарской пустыне.

Девушка попятилась назад и стала быстро удаляться в сторону озера. Сальмашан, застыв на месте, смотрел на уходящую дочь, а потом, опомнившись, кинулся за ней вдогонку. Ветви оливковых деревьев били мужчину по лицу, а торчавшие из земли корни заставляли спотыкаться. Выбежав на берег озера, Усалемпадмир принялся оглядываться по сторонам. Там, где камыши расступались перед водной гладью, промелькнуло что-то белое. Сальмашан подбежал к самой кромке воды. Отсюда ему открылся вид на все озеро. В воде, как в огромном зеркале, отражалось ночное небо.

Внезапно у самых ног вельможи в глубине водоема что-то всколыхнулось, и Усалемпадмир увидел на водной поверхности белую колесницу, запряженную четверкой лошадей. В повозке сидела его дочь. С грустью глядя на отца, Асуаль махала ему рукой на прощание. Колесница стремительно пролетела по ночному небу и скрылась среди звезд. Вельможа поднял взгляд к небесам, но кроме луны и ярких звезд там ничего не было.

***

— Мой господин!

Усалемпадмир с трудом оторвал тяжелую голову от земли. Он лежал у подножья огромного валуна, а над ним склонился верный телохранитель. Неподалеку собралась свита вельможи. Воины и слуги взволнованно перешептывались между собой, не решаясь приблизиться.

Сев на траве, сальмашан рассеянно провел рукой по лицу. Ладонь ощутила влагу. Неужели он плакал? Тут Усалемпадмир вспомнил события прошедшей ночи. Что это было сон или явь?

Из толпы слуг вышел человек в бедной одежде. Сальмашан узнал в нем проводника из местных жителей. Опустившись на колени перед вельможей, мужчина начал говорить. Как понял из его слов Усалемпадмир, эта оливковая роща с давних времен считалась священным местом у племени женщин-воительниц, а под огромным валуном была погребена их последняя царица. «Неужели я нашел могилу моей Суальнаф? — подумал сальмашан. — И что тогда значит видение о нашей с ней дочери?»

Пора было отправляться в путь. Вельможе подвели его гнедую лошадь. Животное беспокойно фыркало и переступало с ноги на ногу, косясь глазом на могильный камень. Вскочив в седло, Усалемпадмир некоторое время смотрел на надгробье единственной любимой им женщины, а потом решительно дернул поводья лошади. Отъезжая от каменного обелиска, сальмашан часто оглядывался назад. И ему казалось, что лицо воительницы, выбитое в камне, оживает, печально улыбаясь своему возлюбленному.

Глава 11. Любовь и смерть

Середина лета, 243 год с начала Нового Исчисления,

Снежные горы, Вендария

Лицом к лицу вскоре столкнуться

Придется демону с героем.

Как важно здесь не поскользнуться

И биться до победы смертным боем.

Существо вздрогнуло. Странный сон ему сейчас приснился. Пригрезившееся сразу стерлось из памяти, лишь одно имя «Асуаль» чудом зацепилось и удержалось на краешке сознания. И тогда нахлынули воспоминания, а вместе с ними пришла боль, нестерпимая и мучительная. Она, словно железными тисками, сдавила сердце человеческой оболочки существа. Ороксандр глухо застонал. Он теперь знал, что ждет его впереди. Ему предстояло день за днем вспоминать всю свою долгую-предолгую жизнь.

***

Много веков назад, выйдя из Сагливарской пустыни, получивший волшебную силу юноша разыскал тайное логово гадульжан. Прокравшись ночью в лагерь бандитов, тот, кого тогда еще звали Тсаламах, связал и похитил их главаря — Чурданая. Увезя его далеко в пустыню, юноша долго «беседовал» с негодяем, на совести которого были десятки невинно загубленных жизней. Ставший могущественным магом благодаря волшебному артефакту ‑ Цветку Бессмертия, Тсаламах медленно капля за каплей забирал жизнь у бандита. А когда взошло утреннее солнце, оно осветило высушенное до состояния мумии тело Чураданая с широко раскрытым ртом. Как будто злодей все еще что-то рассказывал своему похитителю.

Через три месяца в один день скоропостижно скончались престарелый падишах Таргарона и его главный визирь. Злые языки поговаривали, что их нашли мертвыми в одной постели. Отец Асуаль – знатный вельможа Усалемпадмир, вернувшийся через полгода из дальней поездки, получил послание от неизвестного адресанта с короткой фразой «Ваша дочь отомщена!»

Поквитавшись с виновными в гибели возлюбленной, Тсаламах отправился в странствие по Обитаемым Землям. Лишь один виновник не понес заслуженного наказания. Это был он сам. Бедный юноша винил себя в невольном пожелании смерти Асуаль. Мысль об этом не давала ему покоя на протяжении целых столетий. Цветок Бессмертия подарил своему владельцу вечную жизнь. Желая исчезнуть из памяти всех когда-либо знавших его людей, Тсаламах взял себе новое имя — Ороксандр. Тысячелетиями он скитался по Подлунному миру, время от времени впадая в состояние вековой спячки. И каждый раз после пробуждения ему нужно было время, чтобы вспомнить историю своей прошлой жизни и трагической любви. Тело Тсаламаха быстро износилось и, чтобы продолжить существование, дух начал захватывать тела других существ. В основном, это были люди. Пару-тройку раз Ороксандр пробовал «вселиться» в тела созданий нечеловеческих рас. Но полное совмещение никогда не удавалось и приходилось спешно искать им замену. После этого дух оставил эти попытки.

Время продолжало свой неумолимый бег. Живые существа рано или поздно умирали. Один лишь Ороксандр был бессмертен. Но исподволь он тоже менялся. Мягкая и нежная душа юноши огрубела, совершая бесконечные убийства для продления своего существования. Светлые устремления в нем угасли, а на смену им пришли темные, низменные желания. Ороксандр стал находить извращенное удовольствие в причинении страданий живым созданиям. Возможно, он мстил им за то счастье, которого был лишен? Кто знает?

Наступили времена, когда могущественный дух, бывший прежде обычным человеком, принялся развлекаться на свой лад. Ороксандр напустил опустошительный мор на Обитаемые Земли, уничтожая погрязшие, на его взгляд, в пороках разумные расы. Особенно досталось от него волшебным народам. Их Ороксандр просто терпеть не мог за жалкие попытки противостоять его очистительной миссии с помощью природной магии. Погубив не всех, но многих, бессмертный убийца вновь погрузился в вековой сон.

Пока он спал, разумная жизнь вновь расцвела в Обитаемых Землях. Выжившие после катаклизма народы, несмотря на обоюдную вражду и междоусобные войны, рождали и растили потомство. Сменялись поколение за поколением. И вскоре опустошенные мором земли были вновь заселены разумными расами.

В очередной раз проснувшийся дух не заметил, а вернее просто не обратил внимания, что численность народов Подлунного мира значительно выросла. Ставшее демоном существо от столетия к столетию все больше погружалось в себя, отгораживаясь от окружающего мира. И причиной тому были события его далекой юности. Трагическая гибель первой любви занозой продолжала сидеть в сознании Ороксандра. После встреч духа с тысячами других девушек боль только усиливалась, порой становясь непереносимой. Тогда дух находил уединенное место и погружался в спасительный сон. На этот раз его волею случая разбудил горный тролль, и, как оказалось, на свою беду…

Вновь вспомнив Асуаль, Ороксандр тяжело вздохнул. «Когда же закончатся мои мучения!» — подумал он и взмахнул рукой с зажатым в ней металлическим шариком. Сустав сухо хрустнул, отдавшись резкой болью в плече. Лесной олень, пасшийся на лужайке неподалеку, бездыханным повалился на землю. Полученная от его гибели жизненная сила заструилась по худосочному телу существа. Но этого было недостаточно — человеческой оболочке Ороксандра нужна была срочная замена. Уже появились столь знакомые признаки распада. Вскоре никакая новая порция энергии не заставит это тело сохранять его прежнюю форму. «Все рожденное должно умереть, — подумал Ороксандр. — Где же подходящее человеческое создание? Что это там движется по тропинке? Кажется, это как раз то, что мне нужно…»

***

Норм мерно шагал по горному лесу. Стройные пихты, кряжистые ели и могучие кедры росли здесь в подпушке из густого кустарника. Чем выше ратник поднимался в гору, тем больше лес редел, а деревья утрачивали свою горделивую прямоту, превращаясь в криволесье.

Неожиданно из-за поворота на тропинку вышел чрезвычайно худой человек. Рваные лохмотья материи, зиявшие прорехами, едва прикрывали его изможденное тело. Кожа мужчины была смуглой и лоснилась на солнце, словно покрытая слоем масла. В правой руке он что-то крепко сжимал. Незнакомец начал с видимым усилием поднимать руку. И тогда, инстинктивно почувствовав угрозу, Норм метнул свой кинжал.

«Промазал!», — разочарованно подумал воин.

Кинжал ударил в руку мужчины и выбил из его пальцев круглый предмет. Тот упал на землю и, легко подпрыгивая, покатился по склону в сторону Норма. Незнакомец захрипел и судорожной походкой засеменил вдогонку за убегающим артефактом. Блестящий шарик подкатился к самым ногам Норма и замер. Ратник наклонился и поднял странный предмет с земли. Положив шарик на ладонь, воин принялся его рассматривать. Предмет сначала приятно холодил руку, а затем вдруг начал быстро нагреваться. «Убей и живи вечно!», — гулким набатом зазвучало в голове у ратника.

Незнакомец тем временем подковылял совсем близко. Он вытянул вперед руки с согнутыми крючьями пальцами и захрипел:

— Отдай! Это мое! Цветок…

«Так вот он какой, Цветок Бессмертия!», — внезапно все понял Норм. Значит, он сейчас держит в руках бесценный волшебный артефакт, столь нужный ЛииСу.

Изможденный мужчина рухнул на колени. Из последних сил он продолжал тянуть руки к столь желанному предмету.

— Мне нужен Цветок Бессмертия, чтобы спасти жену и друзей, — громко произнес Норм, обращаясь к бывшему владельцу артефакта.

Ороксандр затих, о чем-то задумавшись.

— Жена! — едва слышно прохрипел он. — Асуаль так и не стала мне женой… И уже никогда не станет. Теперь она приходит ко мне только во сне. Вся моя жизнь превратилась в сон. Живите счастливо со своей женой, незнакомец! Владей и люби! Как больно!!!

Тсаламах сложил руки на сердце и замертво рухнул на землю. Из-за пазухи у него выкатилась деревянная флейта и на глазах рассыпалась в пыль. Шар в руке ратника заиграл ярко алыми отблесками…

Перед глазами Норма замелькали быстро сменяющие друг друга видения. Вот он стоит перед волшебным дубом — Смотрителем Черного леса. Здесь же стоят его жена и друзья в окружении охраны из Темных лисов. Рядом стоит Лиис. Он пристально смотрит в глаза Норму и протягивает лапу за Цветком Бессмертия. Краем глаза ратник видит, как из-за ветвей деревьев в него целится из арбалета фальшивая старица — тетушка ЛииСа, а десяток Темных лисов рядом с ней нацеливает метательные ножи в Натали и его друзей. В голове ратника мелькает мысль: «Подлый предатель!»

Норм взмахивает зажатым в руке металлическим шариком, и сидящие в засаде враги падают как подкошенные. Начинается суматоха. Из кустов появляется друггар и бросается в атаку на лисов, охраняющих пленников. Вслед за Пушком выскакивают диккот Бедах и черный волк Короткохвост.

Разворачивается жаркое сражение. Бедаху удается прорваться к пленникам. Острыми когтями он перерезает паутину и освобождает друзей от липких пут. В этот миг из чащи леса черными клубками выкатываются пауки. Сверху с ветвей деревьев на них падают две серые тени. Это Двулик и его жена Перевертыш вступили в бой. Сильными когтями совы разрывают на части тела верещащих созданий, разбрызгивая в стороны белую слизь.

Внезапно Норм чувствует острую боль в плече. Он оглядывается. Это ЛииС подло ударил его кинжалом в спину. Оскалив пасть, глава клана Черных лисов наступает на ратника, размахивая обнаженным клинком. Норм направляет Цветок Бессмертия на вероломного негодяя. Тот прыжком прячется за ствол огромного дуба — Смотрителя Черного леса. Ратник делает взмах рукой в сторону волшебного исполина. Громадное древо с оглушительным треском валится на землю, погребая под собой коварного ЛииСа…

Эпилог. Встреча с самим собой

Увидел я героя книги,

И будто пали шоры с глаз.

Отброшены мои вериги,

Звучит возмездья трубный глас.

Я вздрогнул от прикосновения чего-то холодного к шее. Видения, вызванные прочтением старого дневника, были так реальны, что перед моим внутренним взором, словно воочию, промелькнули удивительные события, происходившие в те далекие времена. Придя в себя, я открыл глаза.

Себастьян де Байстен куда-то исчез. Передо мной стоял, блестя серебристым мехом, крупный лис. Он был одет в черную кожаную куртку и короткие штаны. В длинных пальцах сей персонаж держал тонкий стилет, острие которого было направлено мне прямо в лицо. Судя по всему, именно прикосновение кинжала прервало мои видения.

— Ну здравствуй, Норм! — торжествующим голосом произнес звероподобный гость. — Долгохонько же мне пришлось тебя искать. Но, слава Лунному богу, наконец-то наша встреча состоялась!

— Кто вы такой? — недоуменно спросил я странное создание. — И где де Байстен?

— Я ЛииС — глава клана Темных Лисов княжества Минестрал, — с важным видом заявило существо. — Хотя, о чем я говорю! После гибели священного дуба — Смотрителя Черного леса нашему клану пришел конец. А за прошедшие века такая же участь постигла все волшебные расы Обитаемых Земель. Теперь вы, люди, безраздельно правите этим миром… А де Байстен… Я пока еще не разучился отводить глаза человеку.

— Вы меня дурачите! — рассерженным тоном произнес я. — Как я могу быть ратником Нормом Карвалем? Это какое-то недоразумение…

Попробовав пошевелиться, автор этих строк тут же ощутил на своей шее лезвие стилета. Это прервало мое движение и заодно продемонстрировало серьезность намерений говорившего.

— Ты еще скажи, что у тебя нет шрама на правом плече от моего удара, — скривил пасть в ехидной усмешке серебристый лис. — Ладно, делаю скидку на эффект временного беспамятства после пробуждения. Норм, давай быстрее вспоминай! Ты прожил все эти века, только благодаря помощи Цветка Бессмертия. Я, кстати, был весьма удивлен, когда узнал о твоем отказе убивать живых существ. Какая наиглупейшая глупость! Ведь это такая мизерная плата за продление жизни! Ну да ладно, уж я-то не повторю этой глупой ошибки. Но еще больше меня поразило, что артефакт стал собирать энергию умирающих созданий вокруг тебя. И что удивительно, отдавал накопленную энергию тебе, продлевая твою никчемную жизнь. За что только он делал такие подарки!!? Но теперь, ратник, настал час расплаты! Я поквитаюсь с тобой за все прежние обиды и заберу себе Цветок Бессмертия!

ЛииС уверенно протянул лапу к настенной полке и, покопавшись среди чайных приборов, достал из перламутровой шкатулки металлический шарик.

— А теперь, прежде чем умрешь, передай мне право на владение Цветком Бессмертия!

— Не понимаю, как и что я должен сделать? — неуверенным голосом произнес я. — Да и зачем мне это делать, если вы меня все равно потом убьете?

— Вот бестолковый! — злобно прошипел ЛииС. — Видимо, волшебный артефакт забрал у тебя вместе с памятью и разум! Если ты не согласишься добровольно пе-

редать мне право на владение Цветком Бессмертия, то придется убить всю твою семью. И Натали, и сынишку! Даже не знаю с кого начать… Норм, у тебя нет выхода! Скорее передай мне право на владение артефактом и твоя семья не пострадает! Просто произнеси нужную фразу! Слова такие: Владей и люби!

«А что помешает этому существу нарушить свое обещание и убить меня и моих родных после этого ритуала?» — вдруг подумал ваш покорный слуга. Тут одна смутная мысль забрезжила в самом дальнем уголке моего сознания.

— Хорошо! — решительно произнес я. — Твоя взяла! ЛииС, передаю тебе право на владение Цветком Бессмертия! Владей и люби!

Довольная ухмылка расползлась по остроносой морде лиса. Он крепко сжал артефакт своей лапой. Цветок Бессмертия ярко загорелся алым светом. И вдруг физиономию ЛииСа исказила жуткая гримаса. Он тонко завизжал и попытался отбросить металлический шарик, но тот словно прилип к его лапе. Раздался громкий хлопок, и меня ослепила вспышка пламени. Когда же я снова смог видеть, то обнаружил, что мой опасный гость исчез. А на полу остался лежать металлический шарик. Слегка покачиваясь, он играл бликами света на боках, словно подмигивая мне.

В прихожей раздался звук открываемой двери.

— Олег, ты дома? — донесся взволнованный голос Натали. — У нас какой-то странный запах в доме.

— Да, любимая, я здесь в комнате! — ответил супруге ваш покорный слуга. — Это я жег благовония! Нужно было очистить наше жилище от плохой энергии!

«Глупый ЛииС, — подумал я, пряча металлический шарик на его обычное место. — Он так и не понял, что для того, чтобы владеть магическим артефактом, нужно любить всем сердцем и самому быть любимым! А он никого не любил, кроме самого себя…»

Жизнь без любви и без надежды

Скучна и пресна в мире этом.

Надейся, верь, люби, стремись,

Делись с друзьями добротой и светом.

Придет пора тебе итог

Прошедшей жизни подвести,

Друзьям оставишь ты любви цветок,

Придаст он силы им на жизненном пути!

Послесловие автора

Поставив точку в конце последней главы книги, я задумался о тех причудливых перипетиях, в которые меня увлекала судьба. Сколько себя помню, в моей жизни все время что-то менялось: работа, место жительства, людское окружение. Этот калейдоскоп давно стал для меня настолько привычным, насколько для большинства из нас обыденно наличие на кухонном столе солонки с солью. Но я не жалею ни об одном мгновении прожитой мною жизни.

Встреча с ЛииСом заставила меня о многом задуматься. Я понял, что больше всего на свете дорожу даже не собственной жизнью, а жизнью и благополучием моей жены и ребенка.

Теперь, по прошествии некоторого времени, для меня перестало быть загадкой исчезновение коварного лиса тем утром. Мерзкое существо поняло, что ошиблось, и я никакой ни Норм Карваль. В бессильной злобе оно оглушило меня и сбежало.

Смешно ведь даже подумать, что моя детская игрушка — металлический шарик — может быть тем самым могущественным артефактом Цветком Бессмертия. Хотя в одном ЛииС оказался прав: у меня действительно порой бывают провалы в памяти. Особенно, когда дело касается детских воспоминаний. И еще эти сны, в которых я путешествую по удивительной сказочной стране…

По крайней мере, после знакомства с ЛииСом нашлось оправдание моему очень настороженному отношению к представителям лисьего племени - я с детства им не доверял и не любил.

Надеюсь, уважаемый читатель, мне удалось немного развлечь Вас историями, записанными мною между чаепитиями. Конечно, сии рассказы о странствиях и приключениях отставного ратника Норма Карваля в наше просвещенное время воспринимаются, как сплошная выдумка. Но кто знает, как оно было на самом деле? Может быть, те события, что в действительности происходили в истории человечества, превосходят наши самые смелые фантазии? А что если окружающая нас реальность не менее интересна, и настоящее волшебство никуда не исчезло и нужно только научиться его видеть?

Как редко чудо мы встречаем,

Бытует мнение в народе.

А, может, просто мы не замечаем

Чудес в самих нас и в природе?

Примечания

1

Боккэн ‑ деревянный макет меча, используемый для тренировок в японских боевых искусствах.

2

Метод летосчисления, введенный достопочтенным монахом Единой Церкви Бенанцием, причисленным впоследствии к лику святых. Точкой отсчета взят первый год официального провозглашения религии Единоцерковья в королевстве Стубеланд. До этой даты Единой Церковью признается господство языческих верований среди народов, населявших Обитаемые Земли.

3

Румп ‑ вендарийская единица измерения длины. Равен 10 флоков или 0,53 метра.

4

Положение в лисьем клане определяется цветом шерсти. Рыжий окрас имеют правящие рода, черный – рядовые лисы. Мех у старых лисов из рыжего окраса становится серебристым.

5

Мяу (дикотэрр.) ‑ выражение жалобы.

6

Дикотэрра (диккоты или Дикие коты) ‑ название племени разумных магических животных семейства кошачьих, обитающего в Шепчущем лесу эльфов. Имеют свой язык общения.

7

Фр (дикотэрр.) ‑ выражение отвращения.

8

Сальмашан ‑ знатный вельможа в Таргароне.

9

Ночью в пустыне становится холодно, по сравнению с пеклом дневного времени. Виной тому сухость воздуха.