Когда слова уносит море...

Глава 1. Ты красивая.

«Ты русалок бойся, сын. Они не люди. Красивые, как в сказке, да кровожадные. Поют, словно во сне, а ты и плывешь на тот голос, завороженный. А как подплывешь, то хвать тебя за ногу и на дно. Если услышишь вдруг их песни - закрывай уши и спеши домой».

Отец всегда повторял Ветрану одно и то же, перед тем как тот шел на старый причал. Рассказы бывалого моряка не могли не впечатлять и Ветран безоговорочно ему верил. Но море манило парня так же сильно, как и его отца и никакие байки про страшных русалок не могли затмить зов морской, который он слышал каждый день. Бескрайние, загадочные воды, искрящаяся гладь в полный штиль и могучие волны, способные перевернуть десятки кораблей за раз. Все это вызывало в душе такой трепет, что никакие русалки напугать не могли.

И в этот вечер, когда солнце уже близилось к закату, окрашивая небосвод золотисто-розовыми красками, Ветран спешил на старый причал у каменной бухты. Там на горизонте небо опускалось к морю, а море тянулось к небу, и на линии их встречи рождалась та самая тишина вечера, за которой он ходил туда каждый раз. Там, опустив ноги в соленую воду, Ветран смотрел, как солнце садится за горизонт, чтобы утром вновь подняться и повторить свой цикл. Мечтал бороздить бескрайние просторы морские, о путешествиях на большом корабле, о том, как он будет укрощать стихию, борясь со штормом в неравной битве. Отец обещал: «На корабль берут крепких мужчин. Вот вырастешь, заберу тебя с собой». Ветран вырос. Семнадцать - уже не мальчик, но еще и не мужчина. Достаточно взрослый, чтобы мечтать о штормах, и не бояться русалок. Это было последнее лето перед тем как отец сдержит слово. И каждый вечер на этом причале, Ветран отсчитывал новый и новый день до исполнения своей мечты.

Он вбежал босыми ногами с теплого, сухого песка на деревянный пирс и остановился только у самого края. Втянул носом соленый воздух и опустился, погружая ноги в морскую воду. На закате она ощущалась по-другому. Она не была такой холодной, как днем, она ласково обнимала и дарила спокойствие. Ветран откинулся назад, опираясь на руки и замер, устремив свой взгляд вперед, наблюдая за горизонтом. Как чайки выхватывают остаток дня, кружась над гладью воды, как трепетно море омывает валуны, переходящие в маленькую бухту. И никаких русалок… Так думал Ветран до этого вечера.

Чуть позже, крутя в руках линь, тонкий корабельный трос, он вязал морские узлы. Тренировался снова и снова, хотя с малого детства отец уже многому научил. Он даже не сразу заметил движение в воде недалеко от валунов. Тонкая рябь прошла в момент, когда тихая волна отступила. Затем чуть ближе, уже скрываясь в слабых, ленивых колебаниях волны.

Она подплыла беззвучно. Увидела его издалека, и не смогла устоять перед соблазном посмотреть на человека вблизи. Матушка говорила, что они опасны, что они ловят таких как они и делают из чешуи хвоста странные безделушки. Лада боялась людей хоть никогда не видела их так близко, а теперь, заметив его, одиноко сидящего у воды она поняла, что любопытство было сильнее наказов старших.

Подплыв к валунам, она замерла на мгновение, затем еще чуть ближе. Лада чувствовала волны и сливалась с ними так, что никто и не услышит, что она рядом, никто не увидит. Она оказалась так близко к берегу, что хвост уже цеплял песок на дне. Щекотно. Она поджала его ближе, оперлась руками о дно и замерла. Кто этот юноша? Почему сидит здесь и за кем наблюдает? Лада развернула голову в сторону куда направил свой взор молодой человек, но под водой ничего удивительного не заметила. Нужно было смотреть с воздуха, чтобы увидеть его глазами. Русалка медленно поднялась на поверхность. Совсем немного, лишь глаза - только чтобы видеть ближе. Она повернула голову в сторону заката. Солнечный диск медленно опускался за морскую гладь, окрашивая небо в цвета кораллов и маленьких рыб. Лада уже видела закат, много раз. Раньше ей казалось, что солнце, погрузившись за горизонт, продолжит светить под водой, но этого никогда не происходило. Ночь опускалась на сушу, и мрак окутывал море.

Она вернула свой взгляд на юношу. Он не был похож на злобного охотника за трофеями из сказаний, он был похож на таких же как она, правда с одним небольшим отличием: у него не было хвоста. Две длинные палки, которыми он медленно болтал, ловя тихий прилив. Без чешуи и плавников. С такими в воде делать нечего, они бы только мешались и цеплялись за водоросли. Говорят, они называются ноги. Как интересно. Вот бы подплыть ближе и потрогать… Страшно. Тогда он схватит ее и утащит на сушу где Лада просто высохнет и умрет. Юное любопытство брало верх, и она перебрала руками по дну приблизившись еще немного. Он все еще ее не замечал, крутил что-то в руках, улыбался. Почему-то Лада улыбнулась тоже и пропустила очередную волну совсем забыв ее поймать. Вода отступила назад, открыв ее лицо совсем на мгновение, но и его хватило чтобы молодой человек на берегу повернул голову в ее сторону.

Боковым зрением Ветран выхватил образ у водной глади. Светлый, размытый. Подняв глаза от веревки, он на мгновение замер и тут же шарахнулся назад, выдернув ноги из воды. Что это? Или точнее было спросить - кто? Этот кто-то вдруг резко опустился вниз, оставив над водой лишь глаза. Огромные, голубые как чистое море в солнечных лучах. Светлые, длинные волосы переливались в свете закатного солнца, то и дело подхватываемые прибоем.

«Русалка!» - сразу всплыло в голове. Нужно было встать, зажать уши и бежать, чтобы не слышать ее смертельного пения. Все бы ничего, да только она молчала... Ни звука, ни слова. Лишь только голубые, искрящиеся глаза с длинными ресницами смотрели на него так внимательно, словно он какая-то дивная вещица. Он не двигался, замер с любопытством рассматривая ее. Ветран понимал – она не пела. Лада понимала – он не кинулся на нее, не схватил, а кажется напугался?

Где-то кричали чайки, провожая последние лучи солнца, шелест волн о камни сопровождался громкими ударами его сердца. Оно колотилось так, что казалось скоро выскочит из груди и упадет в воду, где она подхватит его и унесет на дно. Ветран собирался в далекое плаванье, он уже почти мужчина, он не боится русалок - так почему не мог пошевелиться и просто смотрел в ее глубокие прозрачные глаза? Он расслабил ноги, оперся руками впереди себя и подполз ближе к краю. Медленно, чтобы не напугать.

- Кто ты? – прошептал он еле слышно. Лада тут же отпрянула назад, но не скрылась в воде, а продолжила наблюдать за ним.

- Ты же русалка? – продолжал он, замерев на коленях у воды. – Правда?

Она осторожно качнула хвостом в сторону и Ветран ахнув упал на старые доски. В теплых лучах вода всколыхнулась и показался жемчужный плавник, отражая каждую каплю соленой воды, как россыпь жемчужин. Ничего красивее он не видел, ничего волшебнее, чем этот блеск, который казался светом самых дорогих сокровищ.

- Ты русалка… - прошептал он, не моргая, смотря на то, как хвост медленно скрывается под водной гладью.

Лада улыбнулась, но Ветран этого не видел. Ее лицо все еще скрывала вода, только глаза с интересом смотрели на него, сверкая каплями на ресницах.

- А ты человек, - проговорила она, но и об этом Ветран не знал. Он не слышал ее слов, что звучали под водой.

Парень тихо усмехнулся, садясь удобнее, но все так же, не сводил глаз с чудесного создания.

- Ты же меня не тронешь?

Лада лишь медленно наклонила голову, словно спрашивала: «Ты серьезно?».

А он и был серьезен, он впервые видел такую как она. Легенды и страшилки отца с самого детства заставляли сначала бояться русалок, потом искать их глазами в толще воды, а затем перестать в них особо верить. И теперь он видел ее перед собой, волшебную, такую тихую. Все говорят, что они поют, но она молчала. Кто знает: если он вдруг расслабится, забудется, она затянет свою смертельную песню и утащит его с пирса на дно. Но сейчас Ветран об этом не думал, он хотел лишь рассмотреть ее ближе. Какая она? Почему не выныривает полностью? И почему не уплывает?

Он медленно свесил ноги, погрузив ступни в воду. Ее глаза проследили за этим движением и вернулись обратно, рассматривая его лицо. Волна вдруг подтолкнула ее ближе. Она оказалась совсем рядом с краем пирса, могла с легкостью коснуться его ноги, но не делала этого... Потом вдруг нырнула.

- Постой! – крикнул Ветран протягивая руку вперед. Но Лада и не собиралась уплывать. Она рассматривала его ноги под водой, то как он плавно качает ими, как медленно шевелятся его пальцы. Рука сама потянулась вперед, и она коснулась его ступни, совсем чуть-чуть. Лишь скользнула одним неловким движением и тут же отпрянула в сторону.

От неожиданности Ветран ахнул, поднял ноги вверх и рассмеялся, увидев, как она медленно вновь появилась из-под воды.

- Что ты делаешь?

«Он смеется» - подумала Лада, а значит не будет ей вредить, ведь правда?

Ее шея медленно вытянулась и вот открылось ее лицо. Она поднялась из-под водной глади как цветок, который распускался на его глазах. Кожа казалась прозрачной, она словно подсвечивалась изнутри каким-то волшебным, тихим светом. Губы были чуть приоткрыты, капли воды стекали с них на подбородок, шею и возвращались обратно в море. Широко открытые глаза не моргали, а внимательно смотрели на него, изучали. Она подняла руку и ловко поправила прилипшие к виску шелковые волосы.

- Ты… похожа на сказку, - прошептал Ветран мягко улыбнувшись.

Лада хотела ответить ему. Начала говорить: «Ты тоже», но из губ вырвался лишь тихий звук похожий на стон. Русалка сморщила брови, надула пухлые губы и повторила: «Ты тоже». Но ничего не изменилось.

- Ты не говоришь? – удивленно произнес Ветран, наклонившись чуть ближе.

Лада быстро замотала головой в разные стороны. Нет. Она могла говорить! Но почему Ветран ее не слышал? Почему она сама себя не слышала? Нахмурившись она скрылась под водой.

- Ты тоже, - произнесла русалка, выпуская изо рта маленькие пузырьки воздуха. – Ты тоже!

- Эй! – крикнул парень. – Подожди!

Конечно она вернулась, она не могла так просто уплыть.

Лада провела рукой по своей шее и грустно вздохнула. Ее рот вновь открылся, но звука, кроме как тихого стона, так и не последовало.

- У нас говорят, что вы поете, - Ветран замер разглядывая ее фарфоровое лицо. Лада сразу закивала в ответ – конечно, они поют! Так, что киты подхватывают их песни и разносят по всему морю. Так что оно успокаивается в самые страшные шторма. И ей хотелось это доказать, но звук предательски превращался в глухой ропот.

- Меня зовут Ветран, - парень вновь опустил ноги в воду. Улыбнулся, заметив, как русалка который раз проследила глазами за его действием. – А тебя?

Как Лада могла назвать свое имя? Как безмолвно объяснить, как ее зовут? Русалка в ответ медленно вздохнула, ее грудь тяжело поднялась и опустилась в отчаянии от того, что она не могла сказать словами.

- У тебя нет имени? – удивился Ветран, на что Лада быстро покачала головой, нахмурив брови. Конечно есть! Но как тебе его сказать…

Ее рука скользнула вверх, к губам. Она приложила палец к ним и открыла рот. «Смотри сюда, Ветран».

«Ла-да» - произнесла она губами, беззвучно, но старательно.

Парень внимательно следил за каждым движением ее губ, но ничего не мог распознать. Русалка повторяла. Еще раз и еще. Но он лишь качал головой и разводил руками.

Лада в отчаянии вдруг хлопнула хвостом о прибой и нахмурилась, сложив руки на груди, на что Ветран лишь улыбнулся.

- Давай я буду звать тебя Лада? В наших краях так зовут богиню красоты и любви… а ты красивая…

Лада замерла, услышав его слова. Слова человека, которого она должна бояться, слова, что никогда и никто ей до этого не говорил: «Ты красивая». А еще он волшебным образом отгадал ее имя. Как такое возможно?

На берег вдруг нахлынула очередная волна. Сильнее чем предыдущие. Пеной она растворилась на песке оставляя после себя мелкие водоросли и ракушки. Она подтолкнула Ладу ближе к Ветрану, так близко, что она подняла на него глаза почти под самым пирсом. Их взгляды встретились и сказали друг другу все без слов.

Этим вечером на закате, у моря встретились двое, чьи души могли бы никогда не столкнуться, но судьба решила иначе. В лучах заходящего солнца, когда алый диск уже почти ушел за горизонт, Ветран и Лада протянули к друг другу руки и с последним лучом их пальцы соприкоснулись. Как загорается новая звезда на небе, тогда и внутри каждого из них тоже что-то зажглось.

- Ты приплывешь завтра? – прошептал Ветран не убирая руку. Он смотрел в ее глубокие, большие глаза и ловил каждую искорку внутри. И Лада кивнула в ответ, улыбнулась держа свой палец вплотную к его. Горячий, сухой, такой отличный от нее - холодной, мокрой, но от этого не менее настоящей.

Глава 2. От заката к закату. ​

Весь следующий день Ветран провел с отцом, ремонтируя старые рыболовные сети. То увлеченно вязал узлы, то, повернувшись к морю, замирал и высматривал жемчужный хвост, но взгляд каждый раз возвращался ни с чем.

Полуденное солнце превращало морскую гладь в зеркало, от которого отражались пушистые облака, лениво плывущие по небесной выси. Есть ли в море свои облака? Можно ли ими назвать стайки мелких рыб, которые косяками переплывают с места на место? Смотрит ли Лада на них так же, как он смотрел на свои?

Уже вечер наступал на пятки, а она так и не появилась. Даже когда отец ушел, оставив его одного, из-за валунов никто не выплыл, никто не касался его ног под водой, которые качались в такт накатывающим волнам. Обманула? Напугалась? А вдруг он сам все выдумал?

Ветран прождал до самого вечера. Сидел свесив ноги в воду, лежал на прогретом солнцем пирсе, наблюдая за облаками, сидел на самом краю, поджав под себя колени и не моргая смотрел в даль, пытаясь поймать волшебный блеск - но каждый раз его ждало лишь пустое море. Лада не приплывала.

И лишь небо начало теплеть, а солнечный диск устало перекатился к горизонту, из-за валунов послышался всплеск. Он понял – это не рыба, не волна, разбившаяся о каменную преграду. Все эти звуки Ветран знал, и поэтому широко улыбнулся. Как только на камне вдруг появились миниатюрные руки, и он с выдохом произнес:

- Лада…

Русалка не торопилась выплывать. Она осторожно взялась за мокрый валун и подтянулась вперед, неуверенно выглядывая. Он пришел, он ждал ее. Она так переживала, что Ветран забудет или обманет, но он сидел на пирсе и широко улыбался. Лада ответила ему тем же и нырнула. В мгновение она оказалась рядом, поднялась из воды и мило захлопала длинными, мокрыми ресницами.

Ветран не знал, что сказать. Смотрел на нее, восхищаясь каждой морской каплей, застывшей на ее коже, голубыми как небо глазами, блеском жемчужной чешуи. И даже веточке зеленых водорослей, которая запуталась в ее шелковых волосах. Ему так хотелось протянуть руку, коснуться ее прядей и снять морскую траву… так хотелось, что он не мог устоять. Протянул руку вперед, медленно. Лада проследила взглядом за ней, но не отпрянула, не испугалась. Парень ловко захватил скользкий стебель и протянул ей. Русалка хотела было шарахнуться в сторону, но заметив, что у него в руках, не стала. Беззвучно рассмеялась, приняла водоросль и опустила ее обратно в воду.

- Я боялся ты не появишься, - тихо заговорил Ветран. – Я рад, что ты здесь.

Лада коснулась груди, затем раскрыла ладонь и протянула ее чуть ближе к нему. Она тоже была рада, искренне. Ей так хотелось скорее увидеть этого юношу, вновь взглянуть в его глаза цвета мокрого дерева, но днем появляться у берега было опасно. Старшие всегда твердили одно и то же: «Люди кровожадны. Не показывайся близко, не вздумай подплывать к их владениям. Наше время – ночь. Люди спят, а значит ты в безопасности».

Ветран смотрел на нее и не мог наглядеться. Вопросы теснили друг друга в голове, перебивая один за другим.

- Ты здесь одна? – спросил он первое, что пришло в голову.

Лада хотела было ответить, но вновь издав сдавленный стон, нахмурилась надув губы. Она же не может говорить на воздухе, конечно. Показала на море, на закат, приложила руки к груди и развела их в стороны - «Сейчас одна. А вообще…».

- У тебя есть семья?

Русалка кивнула. Улыбнулась. Поднесла руку к губам и показала «много» - растопырила пальцы.

- Много? - удивился Ветран. – Тебе повезло. У меня только отец, мама уже давно нас покинула.

Лада вдруг поникла. Ее плечи опустились под воду, и кожа словно стала еще прозрачней, чем прежде. Она закусила пухлые губы, смотря на него наклонив голову.

- Ничего, - улыбнулся Ветран. – Я был еще ребенком, когда ее не стало, и давно научился с этим жить. Все хорошо.

Повисло неловкое молчание. Редкие волны продолжали накатывать на берег, шелестя, словно ворох осенних листьев, чайки кричали, провожая солнце.

- Ты когда-нибудь раньше разговаривала с человеком? – юноша спросил тихо, почти шепотом.

Лада смотрела на него долго, серьезно. Затем медленно покачала головой - «Нет, никогда». Ткнула пальцем в свою грудь, затем направила на парня - «А ты, разговаривал с русалкой?».

- Никогда…, - также замотал головой Ветран. – Знаешь, отец рассказывал мне, что вы поете так, что ни один путник не может устоять. Что стоит только приблизиться, то утащите на дно…

Лада закатила глаза и беззвучно рассмеялась, а потом резко стрельнула взглядом в его сторону. Сощурилась, сопровождая все это хитрой улыбкой. Подняла руки над водой, раскрыла пальцы и сложив губы трубочкой качнулась вперед – «Бу!».

Ветран рассмеялся в ответ. Какая же она была… милая. Совсем как обычная девчонка… только с хвостом.

Так у пирса, разговаривая обо всем подряд, играя в угадайки, они провели весь вечер до заката. Ветран почти научился с первого раза понимать, что хочет сказать Лада, и уже совсем не чувствовал между ними разницы.

Так и потянулись их вечера. Ветран приходил на пирс, когда солнце начинало золотить воду, и уходил, когда луна ложилась на волны серебряной дорожкой. Он перестал замечать, как быстро летит время, жил от заката до заката и ждал каждый раз, как первый. Чтобы только увидеть ее глаза, услышать знакомый всплеск воды у валунов, вновь коснуться ее руки…

В один из таких вечеров Лада принесла ему ракушку. Маленькую, волнистую, перламутровую. Она протянула ее Ветрану, приложив руку к груди – «Возьми, это подарок. Для тебя». Он принял ее, задержав пальцы на ее ладони, совсем на мгновение.

- Спасибо, - прошептал Ветран. – Я сохраню ее, обещаю.

Он спрятал ее в карман рубахи, у самого сердца. Лада проследила за этим действием глазами и улыбнулась - это был ее первый подарок. Это была частичка ее мира, которым она была готова поделиться с человеком, который стал ей дорог.

В другой вечер, Ветран рассказывал ей про звезды. Что это огромные, горящие шары до которых нельзя долететь. Далекие-далекие. Лада смотрела на небо и кажется не верила. Моргала своими длинными ресницами, вдыхала соленый воздух приоткрытым ртом и улыбалась. Тогда он показал ей Полярную звезду.

- Если вдруг заблудишься в море, то ищи ее.

Лада тихо усмехнулась, ткнула пальцем в Ветрана, затем показала на небо – «Это ты ищи ее, если заблудишься». Затем коснулась груди и окинула ладонью океан – «Я знаю свой дом».

- Я бы так хотел, чтобы ты мне показала свой дом, - парень улыбнулся. – Если бы я только умел дышать под водой.

Лада опустилась в воду, оставив на поверхности лишь глаза и выдохнула, пуская пузырьки.

- Погоди, ты сейчас смеешься надо мной? – улыбнулся Ветран, наклонившись ниже к ней. Лада качнулась вместе с прибоем и подплыла ближе, покачав головой. Протянула руку и осторожно коснулась его груди – «Мне жаль, что я не могу тебе помочь». Тогда в груди Ветрана вспыхнул огонек. Такой горячий и яркий, что он решил, что это навсегда. Этот огонек коснулся и Лады, она ощущала его своей рукой. Приняла его, не отпрянула - потому что чувствовала то же самое.

Ветран перестал считать дни до их встречи. Он знал, что, вернувшись на пирс, каждый вечер Лада будет там, обязательно. Как только солнце коснется горизонта – он будет сидеть на том же месте, свесив ноги в воду, а она будет рядом.

В один из таких вечеров Ветран пришел тоже не с пустыми руками. Он принес ей цветок - белую Ветреницу. Парень специально ходил в лес днем, чтобы найти для нее особенный, такой же как она – хрупкий, нежный. Он достал его из кармана и протянул ей.

- Лада, я тоже хочу сделать тебе подарок, - его пальцы дрожали. Он не знал, как правильно дарят подарки, но сердце подсказывало само. Русалка в ответ протянула руку и коснулась тонкого стебля. Цветок дрогнул от их прикосновения, качнулся своими белыми лепестками.

- Понюхай, - улыбнулся Ветран. Лада тут же поднесла цветок к носу и медленно втянула его аромат - немного сладковатый, еле уловимый запах. Она прикрыла глаза и ее губы растянулись в нежной улыбке. Прижала цветок к груди, и качнула головой – «Спасибо».

- Хочешь я…, - парень запнулся. Его голос вдруг дрогнул, осип. Лада подняла бровь и качнулась на волне ближе к нему.

- Можно? – он протянул к ней ладонь, просил цветок. Лада вложила Ветреницу в его ладонь и замерла. Ветран же дрожащей рукой потянулся вперед, к Ладе, к ее волосам. Неловко, путаясь в своих же пальцах, он заправил Ветреницу за ее ухо, вплетая тонкий стебель в волосы. Русалка коснулась пальцами цветка в своих волосах и ласково улыбнулась.

- Ты мне нравишься, Лада…, - прошептал Ветран. Теплый ветер тут же подхватил его слова и разнес над морем. Лада забыв о том, что не может говорить на воздухе, тут же ответила:

- И ты мне, Ветран, - но с губ вновь сорвался лишь тихий стон. Она протянула свою руку к нему, к его лицу. Юноша плавно наклонился ближе, сокращая расстояние. Дыхание вдруг замедлилось, и она трепетно коснулась его щеки. Это случилось в тот самый момент, когда морскую гладь озарил последний солнечный луч - перед тем как скрыться за горизонтом. То был ее способ ответить без слов.

Глава 3. Я никогда этого не забуду

В ту ночь, Ветран еще долго не мог уснуть. Ворочался в кровати, смотрел в потолок вспоминая ее лицо. Подходил к открытому окну и вглядывался вдаль, на море, на горизонт - туда, где луна стелет свой свет по водной глади серебряной тропой. Он крутил в руках ее подарок, ту самую перламутровую раковину и представлял, как Лада купается в этом мерцающем блеске, как ее жемчужный хвост рассекает толщи воды. И как болела его душа понимая, что он никогда не сможет разделить с ней эти волшебные моменты.

Плевать. Он готов быть рядом с ней, даже только на суше, даже лишь вечерами, проводить с ней все ночи напролет и забыть, что такое день. Стереть все границы, лишь только видеть ее глаза, касаться ее мокрой, прохладной руки. С этими мыслями он наконец провалился в сон, крепко сжимая в руке раковину, у самой груди. Тогда он еще не знал, что все, о чем он думал, вдребезги разобьется тяжелой волной о валуны реальности ради мечты.

Утром отец уехал в город - Ветран тогда еще спал и не знал, что он делал это ради него. Проснулся с мыслями о ней, как и последний десяток дней до этого. Думал лишь о том, как встретит ее вечером под крики чаек и шум ласковых волн.

И все давалось легко – и простой завтрак из молока, хлеба да каши казался лучшим в мире, и узлы на рыболовной сети плелись сами собой. Сидя на крыльце дома, увлекшись делом и мыслями о русалке, Ветран даже не сразу заметил, как вернулся отец. Он бодрой походкой приблизился к сыну, сбросил на землю мешок с вещами и сел рядом, поправляя усы.

- Ну что, Ветран, как долго нам осталось до твоего совершеннолетия? – он крепко сжал плече сына и широко улыбнулся, растянув длинные усы.

- Почти месяц, - кивнул парень в ответ, отложив сети в сторону. – Почему ты спрашиваешь?

- Потому что я вижу, как ты становишься мужчиной, Ветран, - он по-отечески похлопал его по спине. – Поэтому считаю, что нам не стоит ждать еще так долго.

Пульс тут же подскочил, ладони вспотели.

- Что ты имеешь в виду?

- Мы уплываем завтра, Ветран. Ты мечтал стать моряком, хотел уйти в далекое плаванье? Так я даю тебе эту возможность даже раньше, чем обещал, - глаза отца блестели от радости и гордости за сына. Он научил его всему тому, чему мог научить на суше. Он без месяца уже был взрослым мужчиной, не было смысла тянуть дальше.

- Корабль отходит завтра после полудня от центрального пирса. Собери все свои вещи, я не знаю, когда мы вернемся сюда, и вернемся ли вообще, - он похлопал Ветрана по колену, поднялся с крыльца. – Я так горжусь тобой, сынок. Так горжусь тем, что ты пойдешь по моим стопам, -и скрылся в доме, оставив юношу с повисшей в воздухе горестью от исполнения самой заветной мечты.

Длительные плаванья в самые дальние уголки моря. Неизведанные страны и жизнь о которой он мечтал. Сейчас он должен был прыгать от радости, обнимать и благодарить отца, но не мог даже подняться на ноги. Пальцы замерли на веревке, глаза не моргая уставились на незаконченные узлы, а ракушка в нагрудном кармане кажется стала тяжелее. Есть ли у него выбор? Остаться здесь, рядом с ней… или уплыть с отцом исполнив свою самую заветную мечту? Как сделать выбор? Первый в жизни выбор, от которого зависело все?

Вопросы в голове Ветрана сменяли друг друга так быстро, что он не успевал на них отвечать самому себе. То морщился, то вздыхал, то колотил кулаком по старым деревянным ступеням, на которых сидел, до ссадин на костяшках. Реальность, к сожалению, такова, что человек не может быть с русалкой… у них просто нет будущего. Он не может жить под водой, а она на суше. Их разделяют два разных мира, которые никогда не примут любовь друг к другу. Любовь? Люди всегда боялись русалок, а русалки - людей. Но их привязанность рушила все шаблоны, все стены, которые когда-то построили эти два мира.

В тот вечер Ветран шел к пирсу медленно. Он не перепрыгивал через коряги, которые выбросило море, он не бежал, рассекая морской воздух, чтобы поскорее увидеть Ладу. В этот раз он оттягивал неизбежное – рассказ о том, что он уйдет и кажется не вернется. И стоило ему только ступить босой ногой на теплые доски, из-под воды тут же показалось ее лицо.

Лада улыбалась, она так ждала с ним встречи. Приплыла к берегу уже давно и лишь металась из стороны в сторону, периодически высматривая Ветрана на песчаном берегу. Она подплыла ближе и поднялась, оперившись о край пирса.

«Я соскучилась» - она коснулась своей груди бледными пальцами, затем лба и раскрыла ладонь.

- Я тоже, - с грустью улыбнулся Ветран, садясь рядом на мокрые от ее рук доски.

«Ты грустишь» - Лада наклонила голову, ее голубые глаза потускнели на миг. Пухлые губы сжались в тонкую, натянутую полоску.

Ветран не знал, что ответить, ведь он не мог найти ответ даже для себя самого. Она медленно протянула к нему руку и коснулась щеки – кончиками пальцев, едва-едва затронув горячую кожу, словно боялась сделать больно. Ветран замер. Он не мог соврать, но как сказать правду не представлял. Он просто накрыл ее ладонь своей, прижимая сильнее, и закрыл глаза. Набирался духа, чтобы все объяснить, ведь она заслуживает знать правду.

- Лада, - начал говорить юноша, наконец открыв глаза. - Завтра я уплываю…

Русалка не убрала руку, замерла разглядывая парня, махнула рукой в сторону горизонта и качнула подбородком в его сторону. – «В море? Далеко?»

- Я не знаю вернусь ли когда-нибудь, не знаю, как долго продлится мое плаванье. Я просто хочу, чтобы ты знала, чтобы не потеряла меня.

Как сжалась его грудь от боли, не знал никто, кроме него самого. Каким студеным холодом отдавалась эта правда внутри - как самые глубокие недра бескрайних морей. И какой шторм назревал в самом сердце, от столкновения мечты и реальности выбора.

- Я не хочу тебя оставлять, я не хочу терять тебя, - он сжал ее руку на своей щеке еще сильнее. – Единственной моей мечтой в этой жизни было стать настоящим моряком, как мой отец, а сейчас… сейчас я хочу остаться с тобой и никогда не отпускать твою руку.

Лада смотрела на него внимательно, слушала каждое слово, которое тяжелой галькой падало в самую глубину ее души. Как все, что он говорил, обрушивалось ледяной волной на сердце и заставляло сжиматься.

Вдруг Ветран оживился, глаза заблестели, он отпустил ее руку и даже поднялся на колени разводя руки в стороны.

- Ты же можешь уплыть со мной? Ведь море твой дом! И совсем не важно, где я буду находиться, в какой стороне...Лада…

Русалка грустно улыбнулась в ответ, развернулась к горизонту, широко развела руками и покачала головой. Затем обвела ладонями воду вокруг себя и кивнула – «Мой дом не все море, мой дом здесь».

Ветран все понял без слов - она не могла покинуть этот берег и от этого становилось еще больнее, чем было. Они не могли остаться вместе, даже если сильно этого хотели. Боль реальности, которая ворвалась в их жизни, была беспощадной. Как ни крути, их пути должны были разойтись.

- Лада… мне так жаль…, - прошептал Ветран садясь обратно. – Прости меня, я не могу остаться. Я должен уйти в море.

Русалка вновь подплыла ближе и подтянулась на руках, опираясь о мокрые доски, ближе к нему. Жемчужный хвост качнулся в сторону, сверкнув в золотых лучах закатного солнца. Она прижала руку к его груди и грустно улыбнулась – «Ты должен уйти Ветран, я знаю, это правильно». Ее холодные пальцы непроизвольно сжали его белую рубаху у самого сердца - словно она хотела коснуться именно его, но дотянуться до сердца человека русалка не может… Хотя Ветран, наверное, мог с этим поспорить.

- Если я вернусь, когда-нибудь… ты будешь здесь? – прошептал юноша, глядя в ее полные слезы глаза. Русалки плачут? Или это соленая морская вода, застывшая внутри ее души?

Лада приложила свободную руку к своей груди и кивнула – «Я всегда буду здесь, Ветран». Их глаза встретились и время остановилось. Шум моря затих, чайки перестали кричать, тихий ветер отступил, оставив их наедине. Лица были так близко друг к другу... Русалка и человек. Земля и море. Мечта детства и любовь, которой не должно было случиться.

Их губы встретились с порывом соленого воздуха. Он взметнул ее светлые волосы вверх, закрывая их первый поцелуй от всего остального мира - поцелуй двух разных миров, который останется первым и последним. Нежный, осторожный, мокрый от ее холодных губ и одновременно горячий от его. Они оба замерли, понимая, что сейчас произошло, пытались сохранить этот момент в памяти, оставить его в самом тайном уголке, чтобы никогда не потерять, не забыть. Сердца стучали в унисон, пальцы дрожали, а разум перестал воспринимать реальность вокруг. Мгновение в реальности, которое длилось вечность в их маленьком мире.

Отстранившись, Лада посмотрела в его глаза. Ветран поднял веки - и их взгляды снова встретились. Это было прощание, и они оба это понимали. Юноша заправил мокрую, шелковую прядь ее волос за ухо:

- Я никогда тебя не забуду, Лада. Слышишь? Ты навсегда останешься тем, кого я впервые полюбил…

Тогда Ветран увидел, что русалки все-таки плачут. Из ее больших глаз вдруг сорвались мокрые дорожки слез. Знала ли сама Лада, что может плакать? В этот момент было совсем не важно. Она оттолкнулась от пирса и махнула ему рукой – «Иди».

- Лада…, - с тоской произнес Ветран, сжимая доски пальцами до хруста. Но она коснулась своей груди, затем губ и сердца и махнула в его сторону вновь.

«Я никогда этого не забуду, Ветран. Уходи».

Понял ли он ее последние слова, она не знала. Уголки ее рта дрогнули в грустной улыбке, и она скрылась в толще воды напоследок плеснув хвостом, раскидывая в сторону россыпь водных искр.

Конечно, Ветран понимал. За этот небольшой промежуток времени он научился понимать каждое ее движение, каждый взгляд, каждую улыбку. Наблюдая за тем, как она уходит, он повторил ее жесты. Коснулся своей груди, затем губ и сердца, и тяжелой рукой махнул в ее сторону: «Я никогда этого не забуду, Лада».

Боль расставания не давала спать. Ветран сидел на окне, свесив ноги на улицу, и крутил ракушку в своих руках. Смотрел на морскую гладь и видел ее лицо. Зажмуривал глаза до боли, открывал, но она не исчезала. Лада навсегда останется самым красивым и самым четким отпечатком в его душе, он был в этом уверен. Так, до самого рассвета он вспоминал каждую их встречу у пирса. Первое касание, первый смех, первый подарок. Рассказы о звездах, беззвучные истории о ее мире. Все это он пообещал пронести сквозь всю свою жизнь.

И на следующий день, после полудня, поднимаясь на корабль с мешком вещей за спиной, он не отпускал этих воспоминаний. Глаза бегали из стороны в сторону, выхватывая грубые лица моряков, бухты канатов на палубе, запах дегтя и соли. Все, что должно было стать его новой жизнью. Отец шел впереди. Довольный, он развернулся к Ветрану, похлопал его по плечу тяжелой ладонью.

- Добро пожаловать на борт сынок. Теперь ты мужчина.

Ветран ничего не ответил, лишь грустно улыбнулся в ответ. Этой улыбки отцу было достаточно, он поправил усы, перехватил вещмешок и направился к каютам, оставив парня одного у перил корабля.

Прошло совсем немного времени, как суетной шум на палубе пронзил резкий свист боцманской дудки.

- Отдать швартовы! - разнеслось над палубой. Матросы забегали, и тяжелые канаты, удерживающие корабль у причала, с глухим плеском упали в воду. Путешествие начиналось. Палуба гудела голосами и топотом, но Ветран ничего не слышал. Только стук собственного сердца и плеск волн за кормой.

Спустя некоторое время после того, как корабль отошел от берега, он скинул мешок под ноги и, пробираясь сквозь торопящихся матросов, направился на корму корабля. Расталкивал их в стороны, запинался, но шел. Остановился у самого края, всматриваясь в неспокойные воды. Втянул соленый воздух полной грудью и упал на перила.

Лада… Она осталась где-то там, у старого маленького пирса. Одна. Он поднял глаза на воду, слезы встали пеленой, застилая взгляд.

«Мужчины не плачут», - повторил он сам себе слова отца, но реальность оказалась другой. Мужчины плачут, если их сердце разбивается на сотни осколков. Теперь он это точно знал. Вытер соленые дорожки с загорелых щек, хотел было развернуться, но в воде что-то сверкнуло. Не может быть… Он перевалился через корму, пытаясь разглядеть. И вновь между волн блеснул до боли знакомый жемчужный свет. Это была она… его Лада.

Она плыла за кораблем, подхватывая волны. Средь бела дня, сверкала своим хвостом над водой, набирая скорость, чтобы не отставать. Остановилась лишь на мгновение, посмотреть вверх, и увидела его. Ветран стоял, перевалившись через корму. Так высоко от нее. Смотрел прямо в ее глаза, большие, голубые, уже ставшие родными.

Дальше! Она должна плыть дальше! Не отставать! Не отпускать!

Как бы она ни говорила сама себе, что все правильно, что все происходит так как должно, она не смогла не приплыть, не смогла отпустить просто так. Лада вновь нырнула, вытянув руки перед собой. И новые и новые волны, накатывающие сзади корабля, сносили ее в сторону, но она не сдавалась. Еще хоть раз увидеть его, еще хоть раз услышать его голос.

Ветран не верил своим глазам - она была здесь, она плыла за ним и не сдавалась.

- Лада! – крикнул он вниз. И плевать что кто-то услышит, и плевать что примут за сумасшедшего. В этом моменте существовал лишь он, она и расстояние, которое не сократить.

Лада вновь остановилась, тяжело задышала. Она даже не знала, что может так устать. Смахнула волосы с лица и что есть сил закричала:

- Ветран! – но голоса не было… как и всегда. Она повторяла снова и снова. – Ветран! Ветран! – но губы открывались лишь в жалобном стоне. Она плыла за кораблем, который набирал скорость, останавливалась, задыхаясь, и безмолвно кричала.

- Лада! – кричал Ветран в ответ. Рука взметнулась в воздух, потянулась вниз, стараясь дотянуться до нее, до сердца, которое он оставил, но это было невозможно…

Лада вскинула руку в ответ. Все еще плыла, борясь с волнами и тянула ее изо всех сил. Волны - то накрывали ее с головой, то отступали, но она не опускала своей руки. Тянула ее вверх - к невозможному, к нему.

Их пальцы разделяли десятки метров, морские волны и боль расставания. Они продолжали тянуться к друг другу, что было сил пока очередная волна не накрыла Ладу и она не скрылась под толщей воды.

- ЛАДА! – не своим голосом закричал Ветран чуть не вывалившись через корму, но вдруг его подхватил отец, схватив за ворот рубахи и оттащил на палубу.

Тогда юноша не слышал русалку под водой… Как содрогнулся песок на дне, как поднялись новые волны, разбившись о корабль.

Она зажмурила глаза и кричала, что было сил - от отчаяния, от боли, которая поселилась в ее сердце навсегда.

***

Спустя уже десяток лет, уже совсем взрослым мужчиной, Ветран все равно каждую ночь смотрел на море. Крутил в руках ту же ракушку, уже отполированную пальцами до зеркального блеска. Вглядывался в морскую гладь или неспокойные волны, искал глазами тот самый блеск жемчужного хвоста. Видел ее лицо в отражении луны на водной поверхности – навсегда оставшееся в его памяти. Иногда даже казалось, что он его видел – жемчужный плавник, блеск шелковых, светлых волос в серебряном свете… Была ли это Лада… этого он никогда не узнает.

Говорят, первая любовь никогда не забывается. Так и было с этим некогда совсем юным мужчиной. Первая любовь не забывается… особенно, если это любовь между человеком и русалкой.