Книга

Глава 1

1

Кроме несколько вычурного имени Мефодий получил от родителей довольно внушительную библиотеку. Книги собирались в течение десятилетий, а какие-то достались ещё от бабушек, дедушек, и даже пра-пра. Собрание было довольно бестолковое и содержало книги самых разных жанров. Кроме того, была там и справочная литература из всевозможных областей.

Книги Мефодий любил с самого детства. Он мог часами рассматривать картинки ещё в те годы, когда не научился читать. А уж потом оторвать его от какой-нибудь книги было практически невозможно. К своим неполным двадцати годам он перечитал всё, что хранилось у них в доме. И начал перечитывать особенно понравившиеся ему книги по второму кругу.

Были самые любимые произведения, который он перечитывал по многу раз, и знал их почти что наизусть – мог цитировать близко к тексту с любого места.

Была у Мефодия одна странность, которая довольно сильно осложняла его увлечение книгами. Он не мог даже дотронуться до новой книги. Запах свежей типографской краски вызывал у него жуткую аллергию. Пару раз его едва смогли откачать от анафилактического шока. Таким образом, книжные магазины и ярмарки оказались для него навсегда закрыты.

Спасение он нашёл в библиотеках, избегая новых поступлений. Больше всего ему нравились читанные-перечитанные книги, у которых даже порой не хватало листов, а некоторые страницы носили следы загнутых уголков. Такие книги он читал с наслаждением. Причём ему был доступен не только напечатанный текст, но и характеры и судьбы всех предыдущих читателей. Эти истории особенно занимали Мефодия. Не всегда они были приятны и познавательны, но все очень разные и неповторимые.

Читая некоторые книги, он встречал старых знакомых, и ему нравилось наблюдать, как менялись, или меняются, их жизни и судьбы. Иногда они напрямую советовали ему прочитать какую-нибудь другую книгу, делились впечатлениями

В старых, зачитанных до дыр книгах, было столько внетекстовых персонажей, что у Мефодия просто сносило крышу. Со временем он научился выделять в этой массе отдельных людей, которые были ему особенно интересны, а остальных отправлял куда-нибудь на задний план. И тогда это превращалось в некое коллективное чтение, как будто они уселись кружком и страница за странице по очереди озвучивали и комментировали текст.

2

Проблемы у Мефодия появились, когда ему уже было далеко за шестьдесят. Ещё в молодые годы его предупреждали, что чрезмерное увлечение чтением может сказаться на зрении. Он тогда отмахивался и говорил, что на его век глаз хватит. Вот тут он ошибался. Зрение сначала потихоньку, а потом всё быстрее и быстрее теряло свою остроту. Он обратился к врачам, но те только разводили руками. Случай Мефодия был уникален, и не подходил ни под какие известные диагнозы. Они даже не могли толком сформулировать симптоматику и течение болезни.

Мефодий погружался в бездну отчаяния. Ему уже требовалась мощная лупа, чтобы разглядеть даже не слишком мелкий текст. К тому времени он был пару лет знаком с Аксиньей, которая работала в областной библиотеке. Приехала она в их город из небольшого городка, где тоже работала в библиотеке, так как с самого детства была увлечена чтением. В том городке она уже перечитала на пару рядов все книги, жадно глотала новые поступления, но всё время ощущала недостаток в новинках. Тогда-то она и решила переехать в их город, тем более, что здесь жила её дальняя родственница-старушка, которой требовался уход.

Аксинья нашла в Мефодии родственную душу, и у них всегда находились темы для разговоров. Мефодий тоже проникся симпатией к Аксинье, которая была без малого лет на тридцать его моложе, но по начитанности почти ему не уступала. Тем более, что литературные новинки она хватала на лету. А вот это-то было Мефодию недоступно. Ему приходилось дожидаться, когда книжка найдёт и переварит своих первых читателей. Иногда это была сама Аксинья.

Мефодий со временем посвятил Аксинью в свой особый дар, чем немало её смутил. Поначалу она даже не хотела давать Мефодию почитать свежепрочитанную книжку. Они давно уже были на ты, и звали друг друга Мефа и Ксеня.

– Мефа, – говорила Аксинья, – ну как я могу тебе дать почитать эту книгу. Там столько интимных и трогательных моментов, я местами даже всплакнула. А ведь ты всё это увидишь и почувствуешь. Не слишком ли я буду открыта для тебя?

– Пустяки, – отвечал Мефодий, – мы уже давно знакомы, и если у тебя и были от меня какие-то секреты, то они уже давно таковыми не стали. Ты для меня, как открытая книга. У тебя чистая душа, и читать книги после тебя – это особое удовольствие. А если ты что-то не поняла в этой книге, то я смогу тебе про это рассказать.

– Я немного смущена твоей оценкой, – отвечала она, – но пусть будет так. Я тебе доверяю свои секреты, а ты всегда рад делиться со мной своими. Так что мы как бы квиты!

3

Аксинья очень близко к сердцу приняла неожиданную проблему Мефодия со зрением. Она старалась ему помочь. У неё были связи в самых верхах, так как и там находились читающие и широко образованные люди. Она устаивала консультации с самыми именитыми врачами. И даже сводила его с народными целителями. Все они внимательно и тщательно обследовали Мефодия, и… разводили руками. Как говорится, медицина здесь была бессильна – как официальная, так и народная.

Всё осложнялось ещё и тем, что страсть к чтению у Мефодия не ослабевала, а совсем наоборот – возрастала неимоверно. Аксинья как могла старалась его отвлечь от чтения – вела с ним долгие беседы, и не только о книгах, но и о жизни вообще. Она пересказала историю своей жизни, хотя многое из того Мефа уже знал из прочитанных и перечитанных книг. Его всегда привлекали детали и полнота картины. Так что он слушал Ксеню внимательно, и старался не пропустить ни одного её слова.

Мефодий жил один. Семейная жизнь у него как-то не сложилась. И не трудно догадаться почему. Жена выдержала Мефодия всего два года, а потом резко развелась, и уехала к своим родителям, прихватив с собой годовалую дочку Ксению и кота Федю. Как это не покажется странным, но больше всего Мефодий скучал по Фёдору. Сколько книг они перечитали вместе – и не пересчитать.

Жена не долго оставалась одна, а нашла себе рукастого и доброго мужичка, к тому же не пьющего и не запойного читателя. Они со временем и машину купили, и дачу построили, и всё у них было, как у людей. Дочка выросла в строгости, но нежно любила и отчима, и мать, а своего непутёвого отца знала только не невнятным рассказам матери.

Как-то, уже после своего совершеннолетия, Ксения решила навестить родного отца, посмотреть на него своими глазами. Было ей просто любопытно узнать, что за человек дал ей жизнь. Она хотела составить о нём своё личное представление. В то время у Мефодия ещё не было проблем со зрением. Он работал в одной конторе бухгалтером, неплохо выглядел для своих пятидесяти с хвостиком лет, хотя особо спортивным никогда не был. Немного сутулился, что было естественным следствием сидячей работы и запойного чтения.

4

Кскния приехала в этот город на несколько дней, и остановилась у своей школьной подруги. С Мефодием они договорились встретиться в кафе в конце рабочего дня.

Мефодий пришёл минут на пять раньше назначенного времени и заказал себе кофе. Он расположился за столиком так, чтобы видеть входную дверь, и внимательно разглядывал входящих. Ксению он узнал сразу, впрочем, как и она его. И в этом не было ничего удивительного, так как они заблаговременно обменялись фотографиями.

– Привет, Ксения, – Мефодий поднялся со своего места и пододвинул дочке стул, – что-нибудь заказать тебе?

– Ну, здравствуйте, папа Мефодий! – Ксения внимательно разглядывала вновь приобретённого отца.

– Можно и на ты, – отвечал он, немного смущаясь, – по-простому, по родственному.

– Да уж, мы с тобой те ещё родственнички, – с усмешкой отвечала Ксения, легко переходя на ты, – я тебя совсем другим представляла.

– Не знаю уж чего там тебе Клавдия про меня наговорила, да и говорила ли вообще что-нибудь, но я вот такой, какой есть, и если ты хочешь что-то про меня узнать, то спрашивай, не стесняйся. И каким же ты меня представляла?

– Думала, что ты какой-то бука, весь погружённый в себя, неразговорчивый и нелюдимый. Эдакий одинокий бирюк. Но пока я ничего такого в тебе не наблюдаю.

– Отчасти я такой, наверное, и есть. Но только не с тобой. Давай я тебе закажу что-нибудь. Ты хочешь перекусить, или только кофе, чай?

– Мы с подругой хорошо поели, так что мне просто чай какой-нибудь фруктовый.

Мефодий прогулялся к стойке и заказал чай для Ксении. Она в это время внимательно за ним наблюдала. Как двигался этот совершенно незнакомый ей мужчина, как он разговаривал, как немного сутулился и смущался. Ей всё было внове и интересно. И вместе с тем она понимала, или скорее чувствовала, что они уже никогда не станут близки. Может быть даже подружатся, но никаких родственных чувств она к нему не испытывала, и вряд ли они когда-нибудь у неё появятся. Ей стало невыразимо грустно. Захотелось подняться и уйти. Но она осталась.

5

Мефодий молча попивал свой кофе. Вскоре принесли и чай для Ксении. Они сидели напротив друг друга, не произнося ни слова и разглядывая содержимое своих чашек. Наконец Ксения прервала молчание.

– У меня было к тебе столько вопросов, – сказала она, – я думала, что смогу тебе их задать, и буду готова услышать твои ответы. Но все они, эти вопросы, куда-то улетучились. Мне достаточно было просто посмотреть тебе в глаза. Мама говорила, что ты когда-то был запойным читателем. Я тоже люблю читать, возможно, не так страстно как ты когда-то.

– Я и сейчас много читаю, эта страсть у меня не прошла, а только усилилась, – Мефодий на время задумался, и решил, что не время и не место рассказывать дочке о его необычных способностях. – И мне, конечно интересно, что ты сейчас читаешь, и есть ли у тебя любимые книги, которые ты перечитывала бы по несколько раз?

– Читаю я безо всякой системы, в основном то, что в это время в тренде. Но иногда люблю и классику почитать. Ту, которую ещё в школе рекомендовали, и где я мало что тогда понимала. А теперь мне очень интересно сравнивать те детские впечатления с нынешним восприятием. Там скрыты такие пласты мыслей и чувств, которые были недоступны моему детскому разуму.

– Да, время меняет людей, – Мефодий немного поколебался, а потом сказал, – Ксения, у меня к тебе не совсем обычная просьба – не могла бы ты мне прислать какую-нибудь книжку, зачитанную-перечитанную тобой, и с которой, вместе с тем, тебе было бы не жаль расстаться? Наверняка, у тебя есть такая, которую и выбросить жалко и хранить уже ни к чему?

– Очень странная просьба, и попахивает фетишизмом, – усмехнулась Ксения, – но почему бы и нет! И я даже знаю, что это за книжка. Пока не скажу – пусть это будет для тебя сюрпризом. А теперь мне уже пора идти. Завтра я уезжаю. Подруга меня проводит. Может быть с тобой мы когда-нибудь ещё и свидимся.

– Да, конечно, я был очень рад с тобой повидаться. Может быть напишу тебе как-нибудь, если ты не против.

– Пиши, буду рада весточке от тебя, – на этом Ксения распрощалась с Мефодием и покинула кафе.

6

Прошло пару месяцев, и Мефодий уже начал терять надежду получить от Ксении обещанную книжку. И тут он неожиданно обнаружил в почтовом ящике извещение на бандероль. Не откладывая, он отправился на почту и еле удержался, чтобы не распечатать пакет там же на почте.

Дома он заварил себе кофе покрепче, уселся в своё любимое кресло перед журнальным столиком и аккуратно вскрыл пакет. Внутри находился небольшой томик стихов. Это была антология, сборник, составленный очень грамотно и вдумчиво. Никогда раньше не попадала в руки Мефодия это издание, хотя, как ему казалось, он перечитал уже всё на свете. Он заглянул в выходные данные и его поразил до смешного маленький тираж. На четырнадцатой странице он обнаружил записку от Ксении. Там было написано следующее:

«Привет, Мефодий! Извини за задержку с посылкой. Так получилось, что сразу после возвращения навалились какие-то срочные дела, которые требовали всего моего внимания и времени. А потом я не сразу смогла отыскать эту книжку. Она завалилась куда-то за выдвижной ящик, притаилась там и не подавала виду! Я её неожиданно обнаружила, когда затеяла давно откладываемую генеральную уборку.

Эта книжка очень дорога мне, и я её знаю фактически наизусть от корки до корки. Да и попала она ко мне каким-то странным образом. Будто бы возникла ниоткуда, из пустоты. И была она тогда совершенно новая, даже некоторые страницы оказались не разрезанными. И ещё, если тебе это важно, я никому не давала её почитать. Да и вообще никто про эту книжку не знает, кроме меня, а теперь и тебя! Так что можно сказать, что эта книжка – кусочек меня.

Будь здоров! И напиши мне, как тебе понравилась эта книжка!

Ксения»

Мефодий отложил книжку в сторону и стал пить уже значительно остывший кофе. Он уже почувствовал тот невообразимый поток эмоций, который исходил от этой книги. Ему захотелось перечитать её постепенно, вдумчиво, страница за страницей. Он понял, что тут хранится и сберегается то, чего он был лишён все эти годы – общения со взрослеющей дочерью, возможность наблюдать и участвовать в её радостях и огорчениях, подставлять когда надо плечо, а то и просто пожалеть.

Мефодий пролистал книгу до середины, жадно вникая во все моменты жизни его дочери. Так он добрался до середины книги. Дальше читать не было смысла, так как никаких чувств эти строки у него не вызывали. Для него это были чистые листы. Он отложил книгу и надолго задумался. Теперь он знал про Ксению всё, или почти всё. И он горько пожалел, что не был с ней рядом все эти годы.

7

Прошло ещё десять лет. Мефодий изредка заглядывал в книгу стихов, полученную от Ксении. Убеждался, что всё у неё в порядке, и продолжал жить дальше. Зрение у него к тому времени очень сильно ослабло. И только хорошая помять помогала ему ориентироваться в доме и находить нужные книги, чтобы просто полистать их, как он говорил — пошелестеть страницами и пообщаться со старыми знакомыми.

Аксинья частенько забегала к нему, чтобы просто поболтать, а то и сделать небольшую приборку и приготовить какую-нибудь полезную еду. Мефодий к тому времени почти полностью перешёл на фастфуд и выглядел далеко не таким здоровым, как раньше.

Со слов Мефодия она хорошо знала его дочку Ксению, и всё пыталась уговорить его написать ей письмо, поведать о своей жизни, да и пригласить в гости.

– Чай она тебе не чужая, – повторяла она, – как-никак родная кровиночка!

Мефодий отмахивался, говорил, что не хочет быть для дочки обузой, что у неё и своих забот хватает. Из той самой книжки он знал, что Ксения вышла замуж, что у неё уже двое детей — мальчик и девочка, и что живут они в мире и согласии.

Короткие весточки, которые Мефодий получал от дочки по случаю редких праздников, всегда его радовали, и приносили неизъяснимое удовлетворение. Он чувствовал, что жизнь его прошла не зря, что те книги, которые попадали ему в руки и их читатели, делали его счастливым.

И однажды, перелистывая ту самую книгу стихов, он тихо заснул, чтобы уже никогда не проснуться.

Август-октябрь 2024 года