Как отделаться от ведьмы за десять дней

День первый

Звонок в дверь ввинтился прямо в мозг. Даже если бы хотел, не смог противится. Какой ахрам смог пройти защиту и позвонить в этот клятый звонок?!

Новый дребезжащий звук пробил от глазных яблок до затылка.

Какого дарахама! Что здесь происходит?

С трудом поднялся на ноги. Боги, это что солнце? Когда я его видел в последний раз?

Зажмурился от неприятного света сквозь маленькую щелочку. Рукой даже прикрылся. Нда, так я сам превращусь в того, за кем привык охотиться.

Новый звонок заставил меня зарычать. Ну какого дарахама!

Как был в мятых штанах и полурастегнутой рубашке пошел открывать.

В дверь уже стучались. Громко и весьма невежливо. И прежде чем неизвестный смертник нажмет в очередной раз на звонок, я распахнул дверь.

— Здрасте, — на меня едва не вывалилось чудо в ореоле ярко-рыжих волос с пышной грудью, обтянутой серым платьем, и со шваброй наперевес. — А мы уж думали никогось тут нет!

— Есть, — почему-то в тон этой странной женщине ответил я.

— Ага, ну вот и ладно.

Она с недюжинной силой отодвинула меня в сторону и скомандовала:

— Девоньки, приступаем!

За ней двинулись остальные женщины с ведрами, тряпками и метлами.

— Э, уважаемая, а что происходит? — ошарашенно выдал я. Молодец, даже не выругался, хотя ругательства так и просились на язык.

Рыжая обернулась через плечо и блеснула зеленым глазом.

— Так, ваша сестра заказала генеральную уборку. А мы, — она обвела всех женщин, которые замерли на пару минут, — феи чистоты!

Феи, ага, как же! Скорее ведьмы чистоты. Все как одна крепкие, румяные, пышут здоровьем и прекрасным аппетитом. Да и магическое поле у них всех отнюдь не фейское. Ведьмы и есть. Бытовички, наверное. А с Улей я поговорю. Это что за самоуправство?! Какая еще уборка!

— Так, дамы, на выход! — я пошире распахнул дверь, показывая, что им здесь не рады.

Рыжая подбоченилась, швабра уютно устроилась на покатом плечике.

— Вы, господин Истров, не беспокойтесь. Наша фирма работает чисто и быстро, — затараторила она новыми слоганами, — вы и не заметите, как ваш дом, — здесь она кинула неприятный взгляд на валяющиеся вещи, — станет лучше, чем был.

— Мне не надо лучше, мне надо как есть. А еще мне надо, чтобы вы убрались отсюда! — в конце я все же сорвался. Голова трещала, да еще и подзабытый солнечный свет резал глаза и усиливал головную боль.

Ну Улька, ну я тебе устрою!

— Госпожа Усова все оплатила, а договор обратной силы не имеет, — посерьезнела она.

— Госпожа Усова здесь не живет и распоряжаться не может, — отрезал я.

— А магистрат считает иначе, — прищурилась рыжая. — Перед заключением договора мы всегда тщательно изучаем все нюансы. Вы владеете домом в равных долях, поэтому распоряжаться можете оба. Договор "Феи чистоты" составляют магический, о чем было предупреждено заранее. Вас, кстати, тоже уведомляли.

— Нет.

— Что нет? — как с маленьким заговорила она. — Уведомляли. Если вы не помните, то это не значит, что уведомления не было. Законы царства одни на всех. Госпожа Усова заказала генеральную уборку, мы исполняем. Сильно вас не побеспокоим.

Эта женщина выводила из себя. Вся такая добрая, яркая, мягкая, аж бесит! Не нужно мне ни уборки, ни вообще ничего! Мне нужен покой и тишина.

— Так мы приступаем? — словно для того, чтобы еще больше меня разозлить, весело улыбнулась женщина. Она точно знала, в каком я состоянии, и ее это забавляло. У меня едва пар из ушей не повалил, женщин я не бью, пусть она и ведьма. А вот одна конкретная мелкая пигалица, ах да, замужняя матрона, получит сейчас по самое не хочу!

Женщины начали скидывать шубки и дубленки, а я, пылая гневом и впечатывая каждый шаг, отправился в кабинет к зеркалу.

Вызов Ульяны пробивался с трудом. Шли постоянные помехи, как будто сестра была где-то далеко, но я-то точно знаю, что на праздник Становления зимы они с новоиспеченным мужем собирались остаться дома. Вызов пошел на новый круг, как вдруг соединение установилось. На меня глянула веселая девушка с черными волосами и вздернутым носиком.

— Привет! Мы внезапно покинули столицу. Уехали отдыхать и праздновать, чего и вам желаем! Счастливого Становления зимы!

Я так скрипнул зубами, что аж самому противно стало. Уехали они! Улька, зараза мелкая, специально сбежала, чтобы я ее достать не смог, еще и запись издевательскую оставила.

Со второго этажа донесся грохот.

— Ну, Улька, я тебе устрою!

Разозлившись еще больше, я поспешил на шум. Уже подходя, почуял неладное. Из моей лаборатории валил дым, рядом столпились “феи”, у каждой под глазами проявились природные знаки, а значит, дело дрянь.

— В сторону, — рявкнул я.

В клубах дыма разглядел силуэт. Рыжая! В висках тут же застучало. Сделал пас, разгоняя дым и застыл, не веря глазам.

Рыжая стояла в кольце защитного заклинания, а на ее руке красовалось кольцо. Мое кольцо! Мой экспериментальный артефакт, связанный со мной и недоработанный!

— Да какого ж хадара! — заревел я, представляя масштабы катастрофы!

У рыжей знаки были четкие и яркие. Черные завитки красивыми узорами расходились от переносицы по нижним векам в сторону висков. Она растерянно смотрела то на меня, то на кольцо, которое намертво засело на ее руке.

— Господин Истров, я честно не сама. Я только по столу рукой провела, хотела пыль стереть, а оно само на палец прыгнуло, — заоправдывалась рыжая.

Ага, как же! Само прыгнуло! Это мой-то артефакт? Да, это кольцо эксперимент, но он точно не наделен ни разумом, ни волей, и уж точно не мог сам налезть на палец.

Я молча, едва сдерживаясь, чтобы не обругать последними словами рыжуху, подошел и попытался стянуть кольцо. Артефакт сидел намертво.

— Снимай, — процедил сквозь зубы.

— Так не могу, — возразила ведьма и сама попыталась стянуть кольцо, — село, как влитое.

— Снимай, говорю, — отбросил ее пальцы и снова попытался снять кольцо. На этот раз гораздо грубее, чем в первый.

— Ай! — воскликнула ведьма. — Ты мне палец оторвешь!

— Ничего! Новый отрастишь или деревянный сделаешь. Что там по сказкам ведьмам положено? Костяная нога? У тебя будет деревянный палец!

Я опять потянул кольцо. Кожа вокруг кольца собралась и покраснела, а ведьма задергалась и стукнула кулаком мне по груди!

— Ты, колдун, не перегибай! А то ведь и я могу проклясть так, что с толчка не встанешь неделю! Зато как там говорят? Маг должен быть чист душой и помыслами? После такой чистки не только помыслы у тебя будут чисты, но и тело!

Я ослабил хватку, рыжая выдернула руку и снова попыталась стянуть кольцо.

— Вот же ж зараза! — воскликнула она. — А ну-ка, Зарька, неси масло, сейчас мы эту пакость стащим.

Она раскраснелась, волосы растрепались, узоры на лице красиво подчеркивали зелень глаз, я вдруг засмотрелся на нее, такую пышущую здоровьем и яркой женской красотой.

— Это не пакость! — возразил я. — Это артефакт. Недоделанный.

— И в чем его сила?

— Он должен разрушать любую попытку привязки.

— Ты что же боишься слишком ретивых поклонниц? — прищурилась она.

— Вообще-то, это от высшей нежити, — я понял, что она шутит, но педантично возразил, еще ведьма будет надо мной смеяться.

— Что-то я не больно на высшую нежить похожа, — проворчала она.

— Уж это точно! Высшая нежить без приглашения в дом не ходит.

Ведьма аж задохнулась от возмущения. Но тут как раз подоспела посланная за маслом Зарька, и мы склонились над припухшим уже пальцем втроем.

Зарька щедро сдобрила маслом безымянный палец рыжей, та тщательно растерла, потянула и… Кольцо осталось на месте.

— Не поняла, — округлила глаза рыжая.

— Госпожа Ирма, может ниткой попробовать или еще как? — предложила другая девушка.

Ирма значит.

— Ладно, все на выход, я подумаю, как снять кольцо. Завтра придешь и попробуем снова. — Женщины загалдели, мол уборка только началась, пришлось повысить голос, — а сегодня я хочу побыть один. Надо подумать, как снять артефакт.

Ведьмы нехотя поплелись к выходу, по пути собирая свой инвентарь. Рыжая Ирма обернулась в дверях.

— А оно мне точно ничего не сделает? — она подняла руку с кольцом.

— Нет, я даже не знаю, почему оно не снимается. У него были совсем другие свойства.

— Что-то ты намудрил с ним, колдун.

— Виктор, — поправил я.

— Виктор-колдун, — ехидно улыбнулась она. — Я честно едва до него дотронулась и то случайно. Оно само.

Я посмотрел внимательно на нее, оценивая, не врет ли, и все внутри меня говорило, что ведьма не обманывает. Тогда почему артефакт так сработал? Ведьма точно не нежить. Значит, я и правда что-то напутал с кольцом. Плохо то, что артефакт неучтенный, и, вообще-то, я его должен был прежде зарегистрировать. Если что-то пойдет не так, то меня Совет с потрохами сожрет за незарегистрированный нестабильный артефакт. Такими вещами запрещено заниматься в домашней лаборатории. Это я, чтобы отвлечься развлекался. Отвлекся, называется.

— Верю. Но давай завтра с этим разберемся. Голова болит, сил нет. Я сейчас подумаю, что надо сделать, а ты завтра придешь, и мы его снимем.

— Мы придем, — упрямо наклонила она голову, — у нас договор с твоей сестрой, договор магический, за него деньги плачены. Так что генеральную уборку в твоем доме мы все-таки проведем.

Я закатил глаза.

— Ну хорошо, — согласился.

Я поторопил ее и остальных на выход, надеясь поскорее остаться один.

Ирма еще раз обернулась, окинула меня взглядом и поспешила догнать своих товарок. Но стоило ей сделать десяток шагов, как она словно на стену налетела.

Ведьма дернулась и плюхнулась назад.

— Что? — почти взревела она.

Я уже и сам почуял неладное.

— Колдун! Ты что сделал?! — она встала, отряхнулась и вперила в меня гневный взгляд. На лице снова проступили ведьмовские узоры, показывая крайнюю степень волнения или гнева.

Она снова попыталась отойти дальше,но опять словно столкнулась с преградой.

— Ты что же меня на привязь посадил?! — закричала она.

Честно, в этот момент мне захотелось малодушно захлопнуть перед разгневанной ведьмой дверь, но я сдержался и перешагнул порог, щурясь и морщась от солнца.

Сделал пару шагов. Ирма сделала столько же в противоположную сторону. Я остановился, она попыталась отшагнуть дальше и не смогла, наткнувшись на стену.

Ирма, гневно пыхтя, повернулась ко мне и уперла руки в бока, отчего полушубок распахнулся, красиво обрисовывая аппетитную фигуру.

— Да, это привязка, — с печалью в голосе констатировал я.

Опытным путём мы выяснили, что привязка действует шагов на двадцать плюс-минус. Это если по прямой, а вот в помещении расстояние увеличивалось, хотя по идее должно уменьшаться в связи с преградами. Я явно что-то сделал не так, но что? Артефакт я делал несколько дней и занимался им спустя рукава, так как большую часть времени тратил на то, чтобы забыться. Проще говоря, напивался, о чем теперь неимоверно жалею. Потому что вспомнить, что и как делал, у меня не получалось. Зелье для освежения памяти тоже не помогло, в голове была просто мешанина из последних дней, а воспоминаний об артефакте почти не было.

Ведьма же разозлилась неимоверно. Знаки на лице горели недобрым зелёным пламенем, как и глаза. Она требовала освободить ее, клялась жаловаться в Совет и Круг, но я правда ничего пока не мог сделать.

— Давай подождем до завтра? — миролюбиво предложил я, когда она перестала кружить по захламленной гостиной. — Привязка стабилизируется, проявятся узлы, и мы спокойно ее снимем.

— И что я буду ночевать здесь?! — подбоченилась она, еще и “здесь” произнесла так, будто это означало ночёвку в хлеву.

Гнев медленно снова поднимал голову. Свалилась на мою голову. А кто ее звал?! Будто никто не знает, что случилось в Тарановке, и почему я заперся в доме на две недели!

— Переночуешь, не переломишься, — бросил раздраженно. — Завтра постараемся развязаться.

— А почему бы тебе не переночевать у меня? — с вызовом спросила Ирма.

Раздражение полыхнуло. Захотелось выпереть эту рыжую на улицу и захлопнуть дверь, и плевать, что она никуда не сможет уйти и будет долбить в дверь. Ничего. Защита у меня крепкая, уж одну ведьму как-нибудь выдержит.

— Я не могу пока выходить из дома надолго, — спокойно, как мог, ответил.

— Это еще почему? — прищурилась она. — Вышел же нас провожать на крыльцо.

— Сказал же — ненадолго, — огрызнулся я, — у меня магический откат, дома стабилизирует камень, а снаружи я могу полыхнуть.

Кажется, только сейчас до Ирмы дошло, почему я так выгляжу, и за что моя сестрица наверняка приплатила лишнего.

— То есть ты на пределе? — Ирма выдохнула и села в кресло, скинув предварительно с него какие-то вещи. — Как давно?

— Две недели.

— Это после Тарановки? — в ее голосе почувствовались жалостливые нотки, чем она взбесила меня окончательно.

— Дом в твоем распоряжении, кроме лаборатории, — рявкнул я и подскочил.

Что она делала в доме до поздней ночи, я не знал. Когда вышел из комнаты, ведьмы нигде не было. Нашлась она в одной из гостевых спален, куда я заглянул в поисках.

Ирма спала, свернувшись под одеялом. Надо было хотя бы показать ей дом, да и вещей никаких при ней не было. Ну теперь-то что уж.

Побродил по дому и вернулся к себе. Сон не шел, то и дело я возвращался к артефакту. Что же пошло не так? Это не первое кольцо, в котором я вкладываю защиту. Что на этот раз я сделал неправильно?

Мысли о кольце плавно перетекли в последние воспоминания.

Тарановка.

Наверное, события в этой деревеньке войдут в магическую историю, как позорное пятно на репутации ловчих. Это же надо было такое проглядеть? Рассадник нежити оказался прямо под боком у столицы. Конечно, теперь-то все царство прочесывают мелкой гребенкой, да только это не вернет ни жителей Тарановки, ни моих коллег. Скоро праздник, а у меня вкус пепла во рту. Зажмурился и с силой растер лицо. Захотелось выпить, но довольно уже и так наворотил, лучше от этого не станет.

Повернулся на другой бок. Теперь мысли от сгоревшей деревни свернули к ведьме. Это ж надо было так влипнуть!

Ведьм любили и уважали, но старались держаться подальше. Они как огонь. На него приятно смотреть возле теплой печки, но лучше бежать от неуправляемого лесного пожара. Так и с ними. В юности ведьмы вообще непредсказуемые. Ирму юной не назовешь, на вскидку она моя ровесница, но лучше не спрашивать. Надеюсь, она адекватная и сможет потерпеть пару дней.

Еще какое-то время в голове крутились мысли обо всем и ни о чем, а потом я уснул, и впервые за последние дни проспал до самого утра.

День второй

Проснулся от невероятного аромата. Пахло какой-то выпечкой. Тонкий приятный запах пробивался в спальню из-за закрытой двери. Пахло одновременно сладким и соленым.

Поднялся с кровати и с удивлением понял, что выспался, да и сил как будто прибавилось, хотя вчера я не ходил к камню, чтобы слить последствия магического отката. Даже странно. Хотя, может, я наконец начал стабилизироваться, оттого и спалось хорошо.

Расшторил окна и умылся. За окном начиналось морозное зимнее утро. Будет солнечно, на востоке небо алело от поднимающего солнца. Впервые за последние две недели я не щурился от света и был рад солнцу.

Ирма обнаружилась на кухне. А откуда еще мог идти такой чудесный аромат? Ведьма сидела за столом и размешивала чай в кружке. На столе под ажурной салфеткой угадывалась какая-то выпечка.

— Чайник горячий, — вместо приветствия сказала она.

В отличие от меня, Ирма выглядела хмурой и невыспавшейся. Она мрачно размешивала уже, кажется, остывший чай.

Налил себе заварки и горячей воды и присел напротив.

Захотелось извиниться за вчерашнее. Я мог бы быть не таким грубым, просто не люблю, когда вторгаются в личное пространство.

— Угощайся, — Ирма сдернула с тарелки салфетку, — круглые с вареньем, треугольные с мясом.

Потянул носом наслаждаясь. Пироги выглядели пышными и румяными.

— Не знал, что у меня есть мука и вообще все, что нужно для пирожков, — удивился я, беря мягкую выпечку.

— У тебя и нет, — буркнула Ирма, — девчонки принесли еды, вместе с моими вещами. Раз уж я тут застряла на несколько дней, то хотя бы переодеться смогу.

Шпилька явно была адресована мне, да и смотрела недовольно ведьма на меня. Ну да, мог бы вчера озаботиться этим, раз уж по моей вине она оказалась привязана ко мне.

— Кстати, как долго мне здесь куковать?

Еще утром я попытался посмотреть, стабилизировалась ли привязка, но пока ничего не было ясно. Точнее, привязка существует, но ни плетения, ни узлов пока не видно. Придётся ждать.

— Думаю пару дней.

— Отлично, — хлопнула она по столу, — тогда приступим к уборке.

— Погоди-ка, — осадил я ее, откладывая недоеденный пирожок, — я же ясно вчера сказал, что мне это не нужно.

— А я ясно объяснила, что у меня оплаченный заказ. Так что хочешь не хочешь, а чистоту мы тут наведём, — упрямо вскинула она подбородок.

— Послушай, Ирма, может у меня здесь не прибрано, но я уж как-нибудь сам справлюсь. Скажешь Ульяне, что все выполнила, а пока займись чем-нибудь.

— Нет, Виктор, заказ есть заказ. Ты лучше займись нашей проблемой, а я своей работой. Глядишь, если каждый будет делать то, что умеет, то и толк выйдет.

— Я не могу пустить вас гулять по дому, — начал злиться я, — ты, похоже, не понимаешь, с кем имеешь дело. Я темный маг, ловчий, и это, — я ткнул в злополучное кольцо, — не единственный артефакт в этом доме.

— Значит будешь ходить с нами, — то ли от волнения, то ли от раздражения у нее на лице снова начали проявляться знаки.

— Еще чего, — вспылил я. — Вот только ведьма мне ещё не приказывала!

Нашу перепалку прервал звонок в дверь. Я раздраженно отодвинул стул и пошел открывать.

За порогом, удивительное дело, оказались все те же ведьмы, что были вчера.

— Здрасьте, — улыбка медленно сползала с лица первой, что стояла на крыльце, — а мы…

— Заходите, — раздалось за моей спиной.

— Нет, — рявкнул я, загораживая собой дверной проем, — заказ отменяется. Все выплаты вы получите. Всего хорошего, — едва не по слогам проговорил я, сдерживая гнев, и захлопнул дверь перед носом у ведьм.

За дверью послышалось озадаченное: “Ээээ”.

— Ты что делаешь? Я же объяснила несколько раз про контракт. Ты не понимаешь, что ли?

Все, она меня задолбала с этим договором. Я подхватил Ирму повыше локтя и потащил в одну из комнат. Насильно усадил на диван, бросил несколько тонких книг в ярких обложках, которые любила почитывать моя сестра на досуге.

— Развлекайся, — бросил оторопевшей ведьме, — и не вздумай ничего здесь трогать, а не то запру в спальне.

Сказанул и только потом подумал, когда мой взгляд помимо воли прошелся по фигуре ведьмы, что именно брякнул.

Ирма, кажется, от шока не знала, что сказать. Она открывала и закрывала рот и никак не могла выдавить из себя хоть что-то. И пока она собиралась с мыслями, я добил:

— Я не шучу. Я не стабилен, мне нужно сливать откат, и тебе меня лучше не злить. Я пока спущусь в подвал, проверю камень, заодно и гляну привязку, а ты сидишь здесь ровно и ничего не делаешь.

Постарался как можно спокойнее объяснить. Мне сейчас и правда было непросто. Магический откат для темного мага — это не только нестабильная магия, но еще и буря в эмоциях. Резерв скачет, а вместе с ним и эмоциональный фон. Оттого меня лучше сейчас не трогать. А эти ведьмы вкупе с моей сестрицей выбивают меня из колеи.

Ирма все-таки закрыла рот, только глаза, подсвеченные знаками, полыхали зеленью, выдавая гнев. Ничего, меня тоже все бесит. Разойдемся и успокоимся.

Я развернулся и действительно отправился в подвал к камню. От утреннего спокойствия не осталось ни следа. Теперь я чувствовал, как бушует излишек магии, да и чрезмерная злость полыхала внутри. Это не я, это магия так влияет, и чтобы больше ничего не натворить, нужно избавиться от этого и побыть в одиночестве. Потому ловчие почти никогда не заводили семью. Кому захочется жить на вулкане.

Подвал встретил мягким светом, что исходил из стабилизирующего камня, закрепленного в каменном гнезде. По стенам вились защитные знаки. Даже если с домом что-то случиться, то здесь все останется на своих местах. На полках лежали серьезные боевые артефакты, которые применяют ловчие на охоте. Здесь же хранился меч и защита. Плащ еще не вернули из чистки после прошлого раза. Хотя, может, и присылали посыльного, но я пропустил из-за отката. Надо узнать. Плащ еще и восстановить надо. Без защиты он бесполезен.

Подошел к камню, положил руки на специальные выемки и расслабился. По светящейся поверхности камня поползли темные жгуты моей магии. Они наползали, углублялись и растворялись где-то внутри камня. Я же почувствовал, как гнев успокаивается, магия уходит и стабилизируется. Аж дышать стало легче. В голове прояснилось.

“Вот дарахам, я опять не сдержался и поцапался с этой ведьмой! Но и она хороша, прицепилась с этой клятой уборкой. Ну и что из того, что у них магический договор? Если одна из сторон согласна отступить, то он считается выполненным. Так чего ж эта Ирма никак не уймется?” — такие мысли бродили в моей голове, пока я сливал излишек магии.

Как только по камню перестали ползать черные пятна, я вынул руки и прошелся по небольшому помещению. Взял последний кристалл записи с охоты, чтобы просмотреть, может быть там кроется причина, по которой кольцо сработало неправильно. Положил его в карман и уже направился к ступеням наверх, как раздался громкий щелчок.

Сначала мне показалось, что я ослышался. Не мог же замок закрыться сам по себе. Но ни нажатие ручки, ни толчки в дверь не помогли ее открыть. Я оказался заперт в собственном подвале.

Точнее не заперт, а меня заперли в собственном подвале!

— Ирррмаааа! — переходя на рык, закричал я, но ответом мне была тишина.

Ирма

Пока я отходила от шока, этот тип просто сбежал. Скрылся в своем подвале, оставив меня как какую-то куклу в кресле. Ну уж нет! Он еще плохо меня знает!

— Значит, будет по-плохому, — прошептала себе под нос поднимаясь.

Окинула взглядом комнату. Вещи валялись тут и там. Какие-то книги вперемежку с одеждой, бутылками и посудой. Нет, в целом было заметно, что в этом доме такой беспорядок не постоянно, просто хозяин давно не убирался. Это я и собиралась исправить.

В чем-то Виктор прав, в доме темного мага трогать вещи без лишней надобности действительно не стоит. Это я и без него понимала и была осторожна. Это с кольцом вышла какая-то странность. Я до него даже не дотронулась. Просто провела рядом по столу рукой. Вспышка. И кольцо уже красуется на моем пальце. А значит, это сам маг виноват. И нечего на меня все сваливать.

К тому же у нас действительно магический договор с его сестрой. И нет, я не могу его разорвать или исполнить как-то не так. Во-первых, у ведьм всегда непростой договор. Во-вторых, репутация моей компании висит на волоске. А все потому, что хамоватый градоначальник решил воспользоваться своим служебным положением. И теперь мне ну очень нужно заручиться поддержкой такой влиятельной семьи, как Истровы. В противном случае придется закрыться, распустить девочек, а самой съезжать из города, потому что градоначальник здесь мне житья не даст. Ведьмам и так непросто в этом мире, а тут еще палки в колеса вставляют все кому не лень. Так что хочет Виктор или нет, а договор будет исполнен.

Поэтому я прошлась до двери в подвал и совершенно спокойно закрыла ее на ключ. Пусть посидит немного и подумает кому и что он говорит. Где-то на заднем плане мелькнула мысль, что я поступаю неправильно. Но, собственно, с момента, как я вчера вошла в этот дом все и так идет неправильно.

Улыбнувшись, я хлопнула в ладоши, призывая свои чары. Слабый ветерок прошелся по комнате, а магическое зрение подсветило все опасные или магически заряженные предметы. Ну вот и ладненько, приступим.

Часа через четыре с помощью магии и верно приложенных рук дом стал выглядеть значительно лучше. Чтобы не бесить еще больше Виктора, работать пришлось одной, ну да ничего, с моим уклоном в бытовую магию это проблем не составило.

Я слышала, как он ломился и что-то там орал в подвале, но, как и у всех боевых магов, его дом — его крепость, а потому защита на доме и, в частности, на подвале у него была преотменная. Так что лишь изредка косилась на вздрагивающую от особенно сильных ударов дверь.

Нет, меня совершенно не пугал разъяренный темный маг. Ну побесится, эка невидаль. А все ведьмы от природы инертны к темным чарам, так что и его магия на меня не подействует, исключениями являются всякие артефакты и заклинания отложенного срока, типа проклятий. Но Виктор не похож на того, кто станет меня проклинать на чесотку. Скорее уж шарахнет чем-нибудь сильным.

Я посмотрела на кольцо. Симпатичное на самом деле. Тонкая серебряная полоска с камнем в центре. Цвет у камня был непонятным, но это, скорее всего, от наложенных чар. Вот тем более я имею право злиться! Он фактически запер меня рядом с собой. Так что пусть терпит. С такими мыслями я вскинула подбородок и пошла на кухню налить себе чаю. После хорошо сделанной работы чашечка горячего чая будет самое то. Виктора я планировала выпустить к вечеру. Авось и перебесится и не будет сильно орать.

Но карты спутал звонок в дверь. Я удивленно покосилась на входную дверь, потом на затихшую дверь в подвал и все-таки пошла открывать. Если ничего важного, то просто передам хозяину дома на словах.

Стоило только открыть дверь, как появилось желание ее тут же захлопнуть, так как за ней оказался никто иной, как градоначальник. Правда, не один, а вкупе с верховным советником. Я удивленно приподняла бровь. Эх, вот не зря я вцепилась в этот заказ, как знала, что Истровы мне помогут вернуть положение. Жаль этот коз… этот достопочтенный чиновник тоже приперся. Ну да ничего, потерплю как-нибудь.

— Оооо, госпожа Свитлова, — елейно протянул градоправитель, — какими судьбами? Здесь вы тоже наносите ущерб?

От его улыбки моментально затошнило. Это ж надо быть таким противным.

— Нет, господин Берц, выполняю заказ. Как раз собиралась сдавать работу заказчику, — ненатурально растянула губы в улыбке я.

Верховный странно на нас посмотрел, но промолчал. Я же пригласила гостей и пошла к запертому магу. Хоть бы не орал сильно.

Конечно, гости сильно спутали карты и осложнили мою и без того сложную жизнь. Но все еще можно исправить.

Стоило только ключу провернуться в замке, как дверь мгновенно распахнулась, на пороге появился взъерошенный Виктор, готовый разразиться тирадой, но я его опередила:

— Погоди, — выставила руку в жесте "унар", который быстро создал вокруг нас барьер. Звук через него будет проходить, но сильно тише. — Там в твоей гостинной верховный советник и градоначальник. Будь хорошим мальчиком и не скандаль. У градоначальника ко мне давние претензии, а я не хочу переезжать из этого чудного городка.

Виктор, надо отдать ему должное, сдержался и все же выслушал молча. А под конец моей речи и вовсе сложил руки на груди и так гадко усмехнулся, что захотелось снова его затолкать в подвал, закрыть, а ключ выкинуть.

— Так-так-так неужели у ведьмы Ирмы проблемы с законом? — осклабился Виктор.

— Не с законом, — поправила я, — а с Берцем. Этот чинуша решил, что ведьмы не только прибираются в домах, но еще и оказывают другие услуги, — я выразительно посмотрела на мага, но тот и бровью не повел, хотя я надеялась, что он тоже воспылает праведным гневом против сластолюбца-чиновника.

— И что же? — выгнул бровь Виктор.

— Пришлось ему разъяснить, в чем он не прав.

Честно говоря, вспоминать о том, как гоняла по дому чиновника метлой, было приятно, хоть и горько одновременно, потому что после этого на мою небольшую фирму посыпались проблемы, как из рога изобилия, и я знала, откуда у них растут ноги.

— Так, и что ты от меня хочешь?

— Ничего. Просто не устраивай скандал. Скажи, что я все сделала по договору, и ты остался доволен.

— И что мне за это будет? — улыбка так и не сползала с лица Виктора, хотя я видела, что в глазах его горит яростное пламя. Все-таки разозлился он на меня.

— А ничего, — пожала плечами, сдерживая собственную улыбку. Так и знала, что он решит торговаться. — К примеру, я тоже не скажу верховному, что ты привязал меня к себе. А это фактически насилие над малыми народностями.

Виктор чуть отпрянул, качнул головой, но улыбку оставил, хоть она и выглядела резиновой. Ну да, ведьм совсем недавно признали малыми народностями, и вместе с привилегиями мы получили и обязательства. К примеру, мне необходимо было каждый год посещать городскую ратушу и продлевать вид на жительство в этом городе. А если захочу переехать, то нужно обязательно указать куда. Короче, сплошной контроль. Но зато, в случае насильственных действий, примененных к одному из членов малых народностей, применялись гораздо более суровые наказания, чем к обычным людям. И в случае если я подам жалобу на Виктора, то его запросто могли уволить с работы, а то и осудить. Ведь колечко-то наверняка не зарегистрировано, а значит, противозаконное.

— Хорошо, — снова склонился ко мне маг, отчего его челка чуть не мазнула мне по носу, а серые глаза оказались совсем рядом. — Ведем себя как ни в чем не бывало. Но за запертую дверь ты еще ответишь, — пригрозил он.

— А нечего было меня привязывать, — парировала я.

Отвернулись друг от друга мы одновременно, и как лучшие друзья зашагали по коридору в гостиную, где нас уже заждались.

Виктор

Этой ведьме палец в рот не клади. Впрочем, они все такие, не стоит обольщаться симпатичной внешностью и хорошей фигурой. Все ведьмы умные и хитрые, хоть порой и выглядят как дуры. Ирма дурой не была. Ее угрозе я тоже не поверил. Сомневаюсь, что такая, как она, побежит жаловаться. Раз уж умудрилась поругаться с градоправителем, то строчить жалобу за ущемление прав вряд ли будет. Но я отчего-то решил подыграть, хотя в первые мгновения думал, что придушу поганку.

С каждым шагом я успокаивался. Ведьма, конечно, бесит, но то, что ко мне заявился Славий — это гораздо важнее.

В гостиной было чисто, все стояло на своих местах. Все-таки эта рыжая выполнила свой договор. Помимо воли на губах проскользнула улыбка, упрямая. Но я тут же ее убрал, как только заметил мрачный взгляд Славия.

Поприветствовал гостей. Берц расплылся в улыбке, а вот Славий остался хмур. Ох, не к добру это.

— Что привело вас ко мне? — радушно спросил я. Посмотрел на притулившуюся в углу ведьму, и в голове родилась пакостная мыслишка.

— Ирма, будь добра, принеси нам чаю, — с милой улыбкой попросил я.

Ведьму на секунду перекосило, пока оба гостя не посмотрели на нее. Рыжая тут же состряпала самое благостное выражение лица.

— Конечно, Виктор, с удовольствием, — профессионально сверкнула она улыбкой, хотя настоящие эмоции выдали знаки на лице. Нда, не повезло ведьмам, их всегда выдают знаки на лице. С таким детектором в карты лучше не играть.

Ирма выплыла из комнаты, и в каждом ее движении мне чудилось раздражение. Ничего-ничего, этой ей за несколько часов, проведенных в подвале.

— Итак, что же вас привело?

Градоначальник вздохнул и сложил руки на кругленьком животе.

— Видите ли, господин Истров, в городскую канцелярию начали поступать жалобы из двух деревень близ Тарановки. Мы с господином Ясновым пришли уточнить,, все ли было сделано по своду и не произошло ли каких-то недоразумений?

Вкрадчивый голос Берца вызывал отвращение, до того он был любезен и учтив.

— Что вы имеете в виду? — выгнул бровь.

В груди запекло от медленно разливающегося раздражения. Усилием воли подавил так некстати проявившийся откат. Это нормально, когда сомневаются в работе ловчего. Потому что в нашей работе может случиться всякое.

— Учитывая твое состояние на тот момент, Виктор, мы хотим знать, все ли было сделано должным образом, — Славий смотрел серьезно, без улыбки, впрочем, в этом деле нечему улыбаться.

— Все было завершено как положено. Нежить убита, ритуалы погребения исполнены, деревня зачищена, — на последней фразе голос дрогнул.

В гостиную как раз вернулась Ирма с подносом. Она поставила на стол чашки, чайник и блюдо с пирожками. При этом на моей последней фразе ведьма кинула на меня странный взгляд. Боится? Или сочувствует? Ловчие вызывали эти два чувства одинаково часто.

— И даже несмотря на мое состояние, я все сделал верно. О чем отчитался, как только вернулся.

— Я тебе верю и уверен, что все было именно так, как ты говоришь. И все же жалобы есть, а это значит, что мне нужно туда отправить кого-то из ловчих. Что мне им сказать? К чему подготовить?

Теперь я понимаю, почему они явились оба, а не вызвали меня. Славий прекрасно понимает, что я не пущу туда никого, кроме себя. Вот дарахам, не вовремя я исчерпался. Теперь придется ехать и надеяться, что дар стабилизируется по пути.

— Ни к чему, — мотнул головой, — я сам съезжу.

Славий и Берц заметно расслабились, зато кое-кто другой напрягся.

— Как это так? — уперла руки в бока Ирма. — Никуда я не поеду накануне Становления зимы! Я, между прочим, обожаю этот праздник и собиралась его отметить. Мы не договаривались…

Чего мы там не договаривались, я не узнал, мгновенно вскочив и стиснув ведьму в объятиях так, что у нее вышел весь воздух из легких в резком рывке. Ирма вытаращила глаза, а я поспешил проговорить.

— Не обращайте внимания, моя невеста просто планировала провести праздник дома.

— Виктор?

— Невеста?

Одновременно проговорил Славий и Берц, причем градоправитель явно испугался, когда я сказал про невесту. Ирма же вообще стала выглядеть как рыба с огромными глазами, она открывала и закрывала рот, не произнося ни единого слова.

— Я съезжу и все осмотрю лично. Так будет лучше всего.

— Может тебе кого в помощь дать? — отмер Славий.

— Не надо, — покачал головой, все еще удерживая уже начинающую отходить от шока ведьму. Не надо нам никого, еще не хватало опозориться на весь совет, что Виктор Истров не умеет делать артефакты. — Сам справлюсь.

А потом я быстренько спровадил неудобных гостей. Правда сначала пришлось вытолкать Ирму на кухню и прошипеть: “Договоримся”. Ведьма в ответ мрачно усмехнулась, отчего мне вдруг сделалось не по себе.

Сказать, что я влип — это ничего не сказать! Теперь мне придется ехать в Тарановку, чтобы снова все проверить. Так еще и придется тащить с собой ведьму.

Разговор с ней вышел тот еще. Ирма не желала покидать город. У нее, видите ли, планы. К тому же она не желала покидать город верхом.

— Ты что не умеешь ездить на лошади? — вырвалось у меня, когда она в очередной раз уперлась, что ехать придется верхом.

— Умею, — буркнула она, складывая руки на груди. — Просто не люблю. И вообще, Тарановка не так далеко от столицы, давай закажем карету? — вопрос прозвучал с умоляющими нотками.

На секунду представил, как я, ловчий, еду на задание в карете и мне показалось, как я слышу смех коллег.

В итоге все-таки сговорились на том, что Ирма все же едет на лошади. Кроме того, я рассчитывал, что отделаюсь от нее деньгами, но Ирме нужны были не деньги, а чтобы я всем знакомым рассказал, какая у нее хорошая фирма по уборке и какие хорошие помощницы по хозяйству.

Честно, мне было проще дать ей денег, но для ведьмы вернуть утраченную репутацию было ценнее денег. Теперь добавился еще один пункт к смеху коллег. Так и вижу, как я на встрече гильдии ловчих на полном серьезе предлагаю им заказать уборку дома. Но делать нечего, прямо сейчас разрушить привязку я не смогу, так что пришлось соглашаться. В конце концов, Ирма же не может знать точно советовал я ее фей чистоты или нет. А я про себя решил, что и правда посоветую, если кто-то спросит. Правда, такое вряд ли хоть когда-нибудь случиться.

Однако ведьма была по-прежнему недовольна, и я не раз услышал все, чем она была недовольна. Но раз нам придется несколько дней провести вместе и в пути, то не стал заострять на этом внимание. Мне предстояло решить гораздо более серьезный вопрос: как я справлюсь с откатом без камня.

После ужина, который приготовила для нас Ирма, весьма недурный, надо сказать, я отправился в свою лабораторию, а после в подвал к камню. Ведьма же вызвала кого-то из своих помощниц, чтобы они привезли ей сумку и сменную одежду, а затем с царским видом удалилась в облюбованную спальню.

Ни копание в книгах, ни поиск какого-то стабилизирующего артефакта, ни действенного средства после отката не помогли решить проблему. На данной стадии мне еще рано было уезжать далеко от камня. В принципе Тарановка находилась всего в одном дне от столицы. День туда, день обратно. В самой деревне, я уверен, нет и не может быть ничего серьезного и опасного. Зачистил я там все под ноль. Собственно, там вообще осталось лишь пепелище. Но раз люди жалуются, то проверить надо.

В теории, если мы нигде не будем задерживаться и ехать будем быстро, то к завтрашнему вечеру вполне успеем добраться до деревни. Часа два для верности там и остановимся ночевать в трактире на перекрестье. Там как раз собираются мужички с окрестных деревень, поспрашиваю, что да как. И если ничего существенного и хоть как-то связанного с Тарановкой не найду, то с чистой совестью утром смогу вернуться домой к камню. Два дня и одна ночь без слива отката. Это вполне возможно. Поэтому сегодня я решил остаться у камня подольше.

Как назло, еще и сливать оказалось нечего, хотя Ирма и Славий вкупе с Берцем сегодня мне и потрепали нервы. Но то ли я и впрямь стал восстанавливаться, то ли злость на обстоятельства была моей личной, не связанной с откатом, но черные жгуты энергии почти не ползли по камню. Промучился еще два часа и со вздохом отпустил камень. Надеюсь, обойдется.

Полыхнуть было страшно. Во-первых, это начисто выжечь дар без возможности восстановиться. Во-вторых, полыхнувший темный маг — это гарантированные проблемы со всей окрестной нежитью. Ловчие не только хорошо умели убивать нежить, но еще и были самой вкусной для них добычей. Так что полыхнувший темный — это манок для нежити. Они с радостью принесутся даже из самых отдаленных оврагов, чтобы оторвать от меня хоть кусочек. А я буду абсолютно беззащитен.

Остаток ночи я собирался. Плащ так и не успел забрать, пришлось брать куртку, подновив защитные чары. Кроме того, в сумки пошла смена одежды, запасные сапоги, был у меня уже случай возвращаться без обувки, артефакты и зелья, и кое-какая еда. Много брать не стал, потому что опасался, что у Ирмы вещей будет гораздо больше, и мне придется брать часть к себе, чтобы не спорить с ведьмой прямо с утра.

На сон осталось всего несколько часов, но мне не привыкать. Уже проходя по коридору в спальню, услышал тихий разговор из-за неплотно прикрытой двери:

— Нет, мам, не смогу приехать. Да, знаю, что вы меня ждали, но у меня дела, — тихо говорила по переговорному зеркалу Ирма. Голос у нее был не сказать чтобы печальный или расстроенный, скорее раздраженный. — Мам, хватит. Мне не нужны ни жених, ни очередные смотрины. Я и уехала, чтобы избавиться от всего этого.

— Ири, детка, но тебе уже тридцать, роду нужны наследницы.

— О, мама, не начинай, у вас полно внучек и без меня! — шепотом воскликнула Ирма.

Ухмыльнулся. Дааа, родители во все времена не меняются. Едва вырастив чадо, они стремятся пристроить его в хорошие руки. Моя мать тоже постоянно на семейных встречах начинает этот разговор. Хвала богам, Улька прекратила этот тяжкий разговор на несколько лет, выйдя удачно замуж. Поэтому я понимал Ирму, как никто другой. Родители бывают весьма навязчивы в этом вопросе.

— Внучки есть, — услышал я мать Ирмы, — но с таким сильным даром, как у тебя, не одной. Ты же природная ведьма, чистокровная, и твой дар — благословение богов.

— Мама, мой дар всего лишь следствие хороших связей в роду, — упрямо возразила ведьма. — И я дипломированный маг-бытовик. Ведьмовство здесь уходит на вторую роль.

— Ох, Ирма, — с тяжелым вздохом произнесла родительница ведьмы. — Так значит тебя не ждать на праздник? Мы уже и наготовить все успели. Может, все-таки успеешь? — с надеждой спросила женщина.

— Нет, — уверенно ответила ведьма, — у меня серьезный заказ, от него многое зависит.

— Кстати, а где ты? Что-то обстановка не похожа на твои комнаты, — подозрительно спросила мать ведьмы.

Повисла небольшая пауза, видимо, Ирма придумывала подходящий ответ.

— Я на выезде. Тут дом просто ужас, как хлев. Пришлось заночевать прямо здесь. Здесь работы еще на несколько дней, — вдохновенно врала ведьма, а я снова ухмыльнулся. Ну-ну, дом как хлев. То-то и смотрю, что она одна здесь управилась всего за несколько часов.

Дальше подслушивать не стал. Некультурно. Но все же в голове крутились обрывки разговора.

Значит, маг-бытовик, еще и дипломированный. Выбор частый и обычный, хоть ведьмы редко шли учиться в академию магии. Все же их природная волшба сильно отличается от того, чему учат в академии. Очевидно, ей пришлось нелегко в учебе. К тому же мать упомянула, что она сильная природная ведьма, а таким трудно управляться с тонкими потоками бытовой магии. Но Ирма упрямая, это я уже понял, выходит, смогла и выучиться. Даже странно, что мы не встретились во время учебы, я всего на пару лет ее старше. Хотя я, наверное, тогда уже мотался по практикам, потому и не встретились.

В итоге уснул я часа за четыре до подъема. Пока продумал, что еще надо взять. Пока почему-то все думал об Ирме, ее разговоре с матерью и вообще о том, что она делает в моем доме. Уже засыпая, вдруг вспомнил, что так и не посмотрел кристалл с записью последних событий в Тарановке. Но отмахнулся. Я и так прекрасно помню, чем там все закончилось, хоть и ранен был, а такое трудно забыть.

День третий

Я почти проспал. Вскочил, как будто меня кто-то пнул. Сердце заполошно стучит, едва не сделал боевую стойку, и только пару секунд спустя понял, что банально проспал. Тут же глянул на часы и едва сдержался от ругательств. Хорошо, что накануне все собрал.

С лестницы буквально скатился, натягивая куртку. В принципе мог и не торопиться, никто нас не гонит, но было как-то неудобно перед ведьмой, ведь накануне раза три напомнил, что выезжаем рано. Да и не люблю не выполнять собственные условия.

Ирма спокойно сидела в гостиной на диване и пролистывала какую-то толстую книгу.

— О, утречка, — бросила она, едва на меня взглянув и снова вернувшись в книгу, — я уж думала пойти тебя разбудить.

— Не надо, — мотнул головой, сделав вид, что так и было задуманно, — можем выезжать.

— Там завтрак на столе. Чай только остыл, наверное, — все еще не поднимая головы, проговорила Ирма.

Почувствовав еще большую неловкость из-за того, что проспал, а ведьма нет, буркнул недовольно:

— Выезжаем.

Ирма пожала плечами и покачала головой. Она со вздохом поднялась, сунула книгу в объемную сумку и стала надевать полушубок. Я же пошел седлать коней.

Через несколько минут все было готово, и я уже хотел снова позвать ведьму, как дверь распахнулась и на пороге возникла Ирма.

Была она в давешнем полушубке, темной юбке, теплом платке и вязаных варежках. Через плечо перекинута та самая сумка, куда она сунула книгу, и все, больше у нее в руках ничего не было.

Я удивленно вскинул бровь. Это она без всего поедет?

— Где вещи? — вопрос прозвучал грубовато, я все еще был недоволен собой из-за позднего подъема.

— Все здесь, — дернула за длинную лямку сумки ведьма.

— Смотри, если что-то забыла, останавливаться и возвращаться не будем. Будешь терпеть до постоялого двора или до возвращения.

Мне даже стало интересно, как она обойдется теми вещами, что поместились в относительно небольшой сумке. Но это ее проблемы, главное, чтобы в пути она не доставляла лишних проблем.

Ирма на удивление ничего не сказала, только опасливо покосилась на вторую лошадь, которую я держал под уздцы. Моего жеребца она опознала безоговорочно, хотя об этом красноречиво говорил меч, притороченный до поры до времени к седлу.

— Это Огонек, — представил я дам друг другу, — она смирная, но молодая, может играться. Так что ты с ней построже.

Рыжая ведьма подошла к гнедой в легкую рыжину лошади и протянула руку, на ладони лежал кусочек яблока. Лошадь аккуратно взяла угощение и глянула на ведьму хитрым глазом.

— Ты же будешь хорошей девочкой?

Мне показалось или в голосе ведьмы послышалась дрожь. Она что лошадей боится?

Огонек, словно поняв о чем спрашивает Ирма, закивала игриво головой. Ведьма ласково прошлась по гриве. Потом вставила ногу в стремя и с опаской взгромоздилась в седло. Длинная, широкая юбка разошлась спереди, представив моему взору стройные ноги, обтянутые теплыми штанами. Это она хорошо придумала, не замерзнет по дороге. Надо отметить, что фигура у ведьмы что надо.

Вскочил в седло, и мы тронулись в путь. Так и подмывало спросить, не забыла ли ведьма чего, уж больно уверенной и собранной она выглядела. Кроме лошади ее, кажется, ничего не заботило, словно она не впервые путешествует и умеет собираться. Снова покосился на сумку, которую Ирма устроила перед собой.

Меня вообще подмывало зацепить чем-нибудь ведьму и устроить перепалку. Сперва перепугался, что это откат так рано начал действовать, но потом понял, что это мое дурное настроение с утра, да еще и есть захотелось. Зря отказался от завтрака. Теперь до обеда делать привал, чтобы перекусить, глупо.

Ирма, до этого ехавшая, словно палку проглотила, ровно и не шевелясь, вдруг осторожно оторвала руку от поводьев и полезла в свою сумку. Чем-то там зашуршала, а потом вытащила небольшой сверток. Ирма придержала лошадь, чтобы мы поравнялись.

— Держи, — почти всучила мне в руку бумажный сверток, — завтракать надо, чтобы настроение нормальное было. А то ты мне уже всю спину просверлил своим тяжелым взглядом.

Тон у нее был такой ехидный, что мне тут же захотелось выбросить сверток, но я сдержался. Она права, а я нет. Злюсь я не на нее, а на себя.

— И ничего я не сверлил, — все же возразил я. — Просто ты едешь впереди.

Развернул бумагу и обнаружил снова пирожки. На этот раз с капустой и с луком и яйцом. Были они свежими, румяными и мягкими.

— Спасибо, — все еще недовольно поблагодарил ведьму.

Рыжая блеснула зеленым глазом и отвернулась, вновь став почти неподвижной. А я с удовольствием сжевал два пирожка и запил водой из фляги.

Разговаривать не хотелось, но настроение улучшилось. Злость и раздражение отступили, и теперь я смотрел на ведьму куда благостнее.

От моего дома до нужной развилки можно проехать через город, а можно в объезд. Я выбрал дорогу в объезд. Пусть на десять минут дольше, но зато не придется дважды проезжать через городские ворота. Ирма, похоже, думала также, потому что не сговариваясь свернула на объездную дорогу, едва мы выехали с пригорода.

Мы приближались к первой развилке на тракте, теперь нам надо свернуть налево и ехать почти до самой ночи.

Несколько часов все шло хорошо. Небо, правда, быстро затянуло серыми хмурыми облаками. Стало гораздо морознее, чем было утром. Я уже подумывал остановиться на перекус, но, посмотрев на небо, решил, что лучше не снижать скорость и перекусить в седлах. Опасался я снега, точнее метели, которая могла нас застать в пути.

Ирма идею с перекусом одобрила, но не стала брать у меня заготовленные бутерброды, а снова полезла в сумку и вытащила еще несколько пирожков. Мельком глянул на вкусную выпечку, но ограничился хлебом с сухой колбасой, которую настругал вечером.

Фляга у нее тоже оказалась своя и, в отличие от меня, в ней был горячий отвар, который ароматно пахнул паром, стоило ей только отвинтить крышку.

Я явно недооценил ведьму. В ее сумке помещалось гораздо больше, чем кажется. Скорее всего, бытовая магия расширения пространства. Не всякий мастер сможет создать такую вещь. Интересно, сама делала или купила?

Разговор не клеился. Ирма ограничивалась односложными ответами, да я и сам не горел желанием общаться. Мне не давала покоя ухудшающаяся погода. Нет, понятно, что в дне пути от столицы с нами вряд ли может случиться что-то плохое. Но и постоялый двор будет только уже ближе к Тарановке. Один мы давным-давно проехали, и возвращаться туда нет никакого смысла.

Словно вторя моим невеселым мыслям, с неба полетели первые снежинки. Красивые и блестящие в усиливающемся морозе. Прикрыл глаза, уже понимая, что метель таки будет.

— Будет метель, — внезапно подала голос Ирма.

Она смотрела на кружащийся на фоне леса снег и плотнее стянула платок на голове.

— Скорее всего. Но мы еще можем успеть обогнать ее.

Ирма снова посмотрела на небо, пожала плечами и ничего не сказала. Видимо, она считала иначе. Впрочем, я тоже, просто говорить не хотелось. Не хотелось признаваться в том, что на такое я в своем гениальном плане не рассчитывал. Почему-то, когда прикидывал скорость и расстояние, за которое успею вернуться к камню, вообще не вспомнил ни разу, что на дворе зима, и может случиться метель, или гололедица, или ударит сильный мороз.

Через два часа я уже понимал, что до постоялого двора мы просто не сможем добраться. Дорога едва угадывалась, постоянно заносимая порывами ветра, швырявшего снег из стороны в сторону. Снег залеплял глаза и нос, пришлось натянуть на него шарф, отчего воздух стал влажным и дышать стало трудно. Ирма закрылась платком, оставив только щелку для глаз. Ведьма не жаловалась, но я видел, как она ежится от каждого порыва.

Ночевать посреди тракта не хотелось, но погода не оставляла нам выбора. У меня с собой была скатка для непредвиденной ночевки и даже запасная для ведьмы. Поставлю полог, он сдержит ветер и частично снег, но лучше укрыться под деревом.

— Съезжаем, — прокричал я, надеясь, что ведьма услышала под завыванием ветра. Для верности показал рукой и направил лошадь вправо к обочине. Ирма кивнула и последовала за мной.

Пришлось спешиться, чтобы проверить глубину снега на обочине. Хвала богам, лошадь пройдет, но придется вести под уздцы.

Ирма последовала моему примеру. Но стоило ей ухватить Огонька за повод, как молодая лошадка вздыбилась и замотала головой, упираясь всеми копытами.

Ирма испуганно отпрянула, выпустив повод, но я успел перехватить, дернувшуюся лошадь. Еще не хватало остаться без второй лошади.

— Ты чего? — прикрикнул на остолбеневшую ведьму, перекрывая ветер.

— Лошадей боюсь с детства, — едва слышно из-за ветра и платка ответила рыжая.

Так и знал, но, вести двух лошадей одновременно, было невозможно.

— Возьми Уголька, он знает, что делать и брыкаться не станет.

Да-да, я не отличаюсь оригинальностью в кличках лошадей. Уголек и правда черный, так что все вполне оправданно.

Мы отошли под сень деревьев. Здесь снег и ветер не так больно хлестали. Я заозирался в поисках подходящего дерева со склоненными книзу ветвями, как Ирма полезла в сумку, достала какой-то сверток, бросила его на землю и сделала несколько пассов руками.

У меня глаза округлились, когда из свертка под действием магии развернулась приземистая крепкая палатка. Оказывается, это удобно иметь под рукой мага-бытовика.

Ведьма ничего не говоря, первая полезла внутрь. Я быстренько привязал лошадей, накинул на них попоны и последовал за ней.

Внутри ожидаемо места было немного, но Ирма уже вытащила магическую плитку и успела нагрести в котелок снега.

— Вытащи из сумки мешок, он там справа, тесемки такие рельефные, — попросила Ирма, едва я уселся на мягкие подстилки, которые должны были стать нашими кроватями.

С некоторым опасением полез в небольшую сумку и изумленно зашарил там рукой. Внутри оказалось много всего, и пространство там было куда больше, чем казалось. Под рукой оказались какие-то склянки, тряпки и несколько мешков разных размеров.

— Ты что весь дом с собой таскаешь? — вырвалось удивленное.

— Не весь, но в дороге много чего может пригодиться.

Ирма, наконец, развязала платок, и я увидел румяное улыбающееся лицо.

— Надо было раньше останавливаться. Понятно же, что эта пакость не на один час, а то и вовсе до утра.

Конечно, кому, как не природной ведьме, знать наверняка как долго будет непогода. На миг вспыхнуло раздражение: раз знала, чего не настояла, чтобы мы остановились. Тут же пришлось осадить себя: Ирма просто не хотела спорить. Ведь скажи она, что так чувствует, я бы непременно прошелся по особенному ведьмовскому чутью. Почему-то среди магов это считалось смешным. Вот только сейчас я задумался, а что в этом такого смешного? Ну чувствуют ведьмы природу, так это же хорошо. Вот если б я раньше почувствовал, что метель будет такой сильной, то нам не пришлось лишних два часа морозить задницы в седлах.

Наконец, я нащупал нужный мешок. Ирма быстро развязала завязки и высыпала содержимое другого мешочка поменьше в уже закипающую воду.

— Сейчас горяченькой похлебки поедим, вмиг согреемся.

Я честно старался скрыть свое изумление, но брови сами по себе поползли вверх. Я думал, что в пути ведьма станет ноющим балластом, а она, мало того что ни разу не пожаловалась, так еще и обеспечила меня и себя комфортом, с которым я, наверное, никогда еще не выезжал на вызовы. Нет, маг-бытовик в походе — это незаменимый человек.

Ирма

Каша вышла такой, как надо, в меру соленой, сытной и ароматной. Самое то после нескольких часов на морозе и ледяном ветре.

После еды нас обоих разморило. Я видела, как Виктор был удивлен, захотелось ему даже язык показать, чтобы так не задавался. А то ишь какой важный был, опытный ловчий, все дела. Но каша и правда была очень вкусной, так что я не стала портить вечер.

— Ты училась в академии? — похоже Виктор тоже подобрел в тепле. Он распрямился на лежанке, закинул руки за голову и уставился на меня. Серые глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Я собрала грязные тарелки, высунулась наружу и нагребла еще снега, чтобы ополоснуть посуду и заварить отвар, и только потом ответила:

— Да. Закончила бытовой факультет.

Виктор кивнул моему ответу, а потом сказал:

— Ведьмам непросто в академии. Ваша магия по-другому работает.

— Магия — это магия, она просто работает, а как ее использовать — это другой вопрос, — пожала плечами. — Я хотела изучать бытовые заклинания, и я научилась использовать свою магию так, как надо, чтобы бытовые заклинания работали.

— Похвально. А родители не были против?

Странный вопрос. Может он вчера слышал, как мне мама звонила. Хотя серые глаза по-прежнему внимательно меня изучали, если б утаивал чего, то глаза бы отвел. Или нет?

— Мама, как глава рода, не хотела, чтобы я уезжала. Отец не возражал. А я уже была достаточно взрослой, чтобы решать сама. Хоть ведьмы и живут родами, но не рабыни, мы вполне можем покидать родные земли и жить где угодно, и с кем угодно, — зачем-то добавила я.

— Это я знаю. Просто обычно родственные связи у ведьм очень крепки, вот и спросил.

— Ну ловчими тоже не все маги становятся, — решила тоже задать неудобный вопрос.

Виктор даже не поморщился.

— Мне нравится моя профессия. Ловчие всегда востребованы.

— Не спорю. Но еще вы почти всегда умираете не своей смертью. Стоит ли риск того? — склонила голову набок. Теперь уже я внимательно следила за мимикой мага.

Виктор на секунду прикрыл глаза, а потом спокойно и ровно ответил:

— Стоит. Живых нужно защищать. Нежить всегда будет охотиться за живыми. И чтобы люди жили спокойно и не вздрагивали по ночам, ловчие ездят по стране и убивают тварей.

— Достойный ответ, — кивнула я. — Расскажи, что случилось в Тарановке?

Думала, он не расскажет, отмахнется или скажет что-то незначительное, что-то, что все и так знают.

Новости о погибшей деревне облетели столицу за день. Тем более что она была так близко. Многие строили теории, обвиняли ловчих и Совет, но факт остается неизменным: нежить устроила гнездо прямо под носом и у Совета, и у гильдии ловчих, и даже про ведьмовской круг высказывались, что, мол, почему мы бездействуем. Я же считала, что в деревне произошло что-то из ряда вон, поэтому никто ничего не замечал так долго.

— Там все погибли, — после краткого молчания сказал Виктор. Теперь он на меня не смотрел, разглядывал край палатки. — Даже не так, они все были мертвыми еще до моего приезда.

— Что это было? — пусть я всего лишь бытовой маг, но я имею представление о нежити, проживающей в нашем царстве.

— Одара, — просто ответил Виктор, а я почувствовала, как мороз прошелся по коже.

— Одара? Но ведь они большая редкость. В нашем царстве строго следят за погребением, появление одары — это практически невозможно.

— Как видишь, возможно. — Виктор сел и налил себе закипевший отвар из котелка. — Как раз потому, что это редкость, я и не понял этого сразу.

— А жители? Неужели все жители выглядели нормальными?

Одара — это нежить высшего порядка. Фактически это мертвая женщина, оживший труп, только с магией, очарованием и неуемным аппетитом. Для ее появления должно сойтись сразу несколько факторов: невинная девушка должна осквернить себя предсмертным проклятьем, у нее не должно быть кровных родственников, чтобы очнувшаяся оболочка не пришла к родне, тогда она просто станет умруньей, и ее не должны погребсти должным образом. Церковник не отчитал о ней молитв, ее похоронили не в освященной земле. Короче, это довольно сложно. Потому одары и редко появлялись. Но уж если появились, то след за ними из трупов будет вымощен очень плотно.

— И как же ты понял?

— Да случайно, — внезапно смутился Виктор, — просто одна девушка уж очень настойчиво обращалась ко мне.

— И что здесь странного? — не поняла я. — Ты вроде бы мужчина симпатичный. Подумаешь, приглянулся красивой девице. Что ж тут удивительного?

Я и в самом деле оглядела Виктора. Крепкая фигура, темные волосы, красивые серые глаза. Разве что нос чуть островат, но он ему идет, делает лицо более хищным.

— Так, то-то и оно, что из всей деревни ко мне только она подходила добровольно, а остальные отвечали или что-то делали только, если я к ним обращался. Поэтому я и стал следить за другими и очень быстро понял, что все они марионетки. Сразу про одару и не подумал. Решил, что околдованы. Только когда припер к стенке старосту, в доме которого жил, понял, что передо мной живой труп.

Одары не только ели своих жертв, в основном выедали внутренности, они сначала выпивали человека, забирали дар, божественную искру, энергию, и только потом съедали. Оттого и сильны они, что магии в них много. Одара может поднять труп и заставить ходить, говорить, даже есть. И чем сильнее одара, тем больше таких марионеток может контролировать и тем более они похожи на людей.

— Было трудно поверить, что во всей Тарановке не осталось ни одного живого человека. Ни детей, ни стариков не пожалела, — горько покачал головой ловчий.

Бытовало мнение, что высшая нежить разумна. Они умеют колдовать, используют чары в свою пользу, а потому, возможно, умеют думать. Не знаю, так ли это, но я бы не хотела встретиться с одарой хоть где-нибудь.

— И что было дальше?

Виктор задумчиво пил отвар. Меж бровей пролегла хмурая складка. Маг явно вспоминал и переживал все снова, я даже пожалела, что спросила. Но раз мы едем туда вместе, то знать все наперед, я просто обязана.

— Одара и сама поняла, что я догадался. Больше не приходила.

— А зачем она вообще приходила? Я думала, что нежить обычно прячется и избегает ловчих, — перебила я мага.

— Обычная — да. А высшая обожает нами питаться. Она игралась, им кажется, что они умнее и сильнее людей, поэтому часто специально показываются. И когда я пошел за ней, сначала пришлось упокоить остальных.

Я только головой покачала, представив сколько людей он убил. Ну ладно, не он, а нежить, но ему, скорее всего, от этого не легче.

— Почему она не сбежала?

Виктор задумался, и мне показалось, что он и сам не знает ответ на этот вопрос.

— Думаю, что она считала, что справится со мной, — пожал он плечами, — давай ложиться. Похоже метель до ночи не утихнет. Лучше раньше выехать.

Колдун поднялся и вышел. Похоже я его задела. Не хотела, но это нужно нам обоим. Зато теперь стало понятнее зачем ему это кольцо. Посмотрела на блестящий ободок на пальце и принялась собирать съестное.

Я успела улечься, а Виктор все не возвращался. Уже собралась посмотреть, не сожрал ли кто колдуна, как он вернулся, облепленный снегом. Отряхнул куртку у входа и молча улегся.

Больше в палатке не было произнесено ни слова.

День четвертый

Виктор

— Ты серьезно предлагаешь ночевать здесь? — Ирма, подбоченившись, смотрела на комнаты, которые нам только что показал трактирщик.

Согласен, комнаты так себе, как и сам постоялый двор. Но другого здесь нет, а ночевать снова в палатке лично у меня нет никого желания. Тем более что утихшая на день метель к вечеру разразилась вторым актом. Снег снова заметал все. Поэтому нечего было и думать, чтобы пробираться сейчас к погибшей деревне. Мы и так ехали вдвое дольше после вчерашнего снегопада.

— Тебя что-то не устраивает? — усмехнулся я, складывая руки на груди. — Можешь заночевать в палатке во дворе.

Ведьма покосилась в окно, где снег старательно заметал все следы человека.

— Не устраивает, — кивнула ведьма, — давай хоть до соседней деревни доберёмся?

— Ирма, не дури, — начал примирительно я, — я понимаю, что комнаты так себе, но это лучшее, что сейчас есть. До деревни по такому снегопаду мы будем добираться часа два, а сейчас уже семь. После девяти вечера нам и вовсе никто не откроет.

— Это еще почему? Всегда же деревенские пускают путников на ночлег, тем более ты маг.

У нее на лице стали чуть видны знаки. Волнуется. Или злится. Я уже научился по ним определять, когда ведьму что-то беспокоило.

— То раньше, — согласно кивнул, — но не сейчас, когда у них под боком сгинула целая деревня.

Ведьма вздохнула и опустила руки, будто сдувшись. Стало видно, что она устала за эти два дня.

— Ладно, но завтра мы отсюда уберемся, — она вошла в комнату и захлопнула за собой дверь.

Ведьма была не в духе с самого утра. Началось все с того, что проснувшись еще затемно, мы в темноте пару раз столкнулись, пока она, ругнувшись, не скомандовала:

— Да зажги ты уже светляк.

Спросонок я об этом почему-то не подумал и все пытался в темноте найти свои вещи.

Светляк осветил небольшое пространство, и я заметил, что Ирма выглядит хуже, чем была.

— Все нормально?

— Да, — резко бросила ведьма, отворачивая лицо с черными кругами под глазами.

— Плохо спала?

— Нормально, — огрызнулась она, собирая свои вещи.

Дальше расспрашивать не стал, она взрослая женщина, сама с собой разберётся.

За ночь нас прилично занесло, так что пришлось раскапываться. Дорогу замело, пришлось помогать магией, чтобы лошади могли пройти. Надолго меня не хватило из-за отката, и за дело взялась Ирма. Она что-то прошептала, сделала пас рукой, знаки на лице полыхнули зеленью, и снег под ногами лошадей окреп до состояния корки, и мой конь спокойно пошел дальше, а вот Огонек Ирмы воспротивилась, чем снова напугала ведьму. Пришлось брать строптивицу под уздцы и вести за собой.

По дороге Ирма все больше молчала, хотя я и пытался ее разговорить. Выглядеть она стала лучше, синева под глазами поблекла, но все еще была заметна, как и бледность. Может, ее напугал мой рассказ, и она поэтому не выспалась, мучили кошмары?

В общем, как бы то ни было, а к вечеру мы добрались. Могли бы раньше, но и у ведьмы силы не бесконечные. Повезло, что с полудня по тракту поехали и другие путники, так что совместными усилиями мы преодолели остаток пути.

И вот теперь ее не устроили комнаты. На постоялом дворе было шумно, здесь застрял целый обоз, и я тоже был не в восторге от соседей. Почти все комнаты были заняты, да и свободные не отличались чистотой. Что поделать, выбор у нас небольшой.

На ужин Ирма отказалась идти, пришлось спускаться одному. Благо привязка в помещении снова стала длиннее. И вот странность, я так и не увидел узлов. Часть плетения оформилась, но ни питающего центра, ни основных направлений, я так и не нашёл. Съездим в Тарановку и придётся перейти к более решительным действиям.

Чем ужинать выбора не было. Из-за наехавших гостей все блюда смели, оставив только кашу с мясом. В отличие от вчерашней стряпни Ирмы, эта каша выглядела непритязательно и пахла мало аппетитно. Посмотрел на это нечто в тарелке и отказался в пользу хлеба и копченого окорока, который стоил с чего-то дороже в три раза, чем с последнего раза, когда я здесь бывал. Удивившись подросшим ценам, я все же расстался с деньгами.

Ну хоть окорок пах как надо и выглядел прекрасно. А кружка ароматного кваса дополнила ужин.

Я подумывал взять Ирме в комнату хлеб с мясом, но раз ведьма весь день хмурая, то лучше лишний раз не трогать. По себе знаю, что иногда оставить в покое человека — это самое правильное решение. Захочет, сама возьмет.

Кроме еды я стал свидетелем одного весьма интересного разговора. За общим гомоном подвыпивших обозников, я услышал тихий разговор двух бородатых мужиков самой что ни на есть деревенской наружности.

— А я говорю неспокойно там, — тихо твердил один другому.

— Да не видел же никто ничего, — возразил второй, — ну не было же ничего. — Ага, как же не было?! А кто ж тогда Зимку напугал?

— Ой, Зимка твой тот еще пострел. Ему ж велели в ту сторону не ходить, а он что?

— Ну и что, что ослушался. Он хворост собирал.

— Так собирал бы в виду деревни. Зачем поперся к Тарановке. А я тебе скажу зачем?

— Зачем?

— А потому что они поспорили с ребятней. Кто к мертвой деревне подойдет и оттуда головешку принесет, то на Становление зимы получит крендель медовый и пуд карамелек от бабки Агриппы. Вот твой неслух и поперся.

— Ладно, — отмахнулся первый мужик, — может спор был. За это с ним отдельный разговор будет. А вот, что в деревне тени бродят, так в этом он богами клянется.

— Да нету там никого. А тени примерещились в сумерках. — стоял на своем второй мужик. — Или вовсе от страха, малой же еще, а туда же на покойников смотреть.

— Так нет же ж там покойников, — удивился первый.

— Да там вообще ничего не осталось, кроме пепелища. Ловчий тот знатно все огнем выжег. Потому и говорю, что не мог там никто бродить. После ловчих ни одна нежить еще долго селиться не будет, и подходить поостережется.

— Ну не знаю, — протянул первый, — ведь не один Зимка про нехорошее о Тарановке говорит. Много я уже всякого наслушался.

— Да бабкины сказки это все, нет там никого. А болтать еще долго будут, это ж какая беда приключилась. Давненько такого в нашем царстве не было, чтобы целые деревни вымирали от нежити. Вот и стращают теперь детвору, чтобы далеко не бегали от дома.

Второй, похоже, был так уверен, что отрицал вообще все. А вот я призадумался. Могло ли что-то уцелеть в Тарасовке? Одара не терпит рядом с собой никого. Некоторые виды нежити могли вступать в симбиоз, но не одара. Слишком сильная и силой делиться не стала бы. Может и правда все это россказни.

В комнату поднимался задумчивым. Грызли сомнения. Я вспоминал тот день и часть ночи. Что и как делал. По всему выходило, что все сделал я правильно, но отчего-то червячок сомнения все равно свербел где-то внутри.

Проходя мимо комнаты ведьмы, прислушался. Тихо. Спит, наверное. Хоть бы не заболела. Завтра еще в деревню ехать.

Спать ложился под шум разгулявшихся постояльцев. Покрутившись немного, накинул на комнату полог. Звуки стали тише, и я, наконец, смог уснуть.

День пятый

Ирма

В последние ночи меня мучили кошмары. Причем ничего выразительного в них я увидеть или вспомнить я так и не смогла. Просто всю ночь мне было маятно и муторно. Ложилась вроде бы как обычно, а просыпалась, будто всю ночь пахала. И сами сны, странные, тягучие. Какие-то смутные образы, которые отчего-то пугали лишь одним своим видом. Мне не снились ни чудовища, ни страшные картины, а просто мутотень, которая отчего-то пугала до дрожи. Иногда мне казалось, что я и вовсе ничего не вижу, и даже не сплю, а будто впадаю в какой-то транс, и в этом состоянии что-то происходит.

Мама как-то рассказывала, что если ведьма долго не использует свой дар так, как надо, то он может начать ей вредить. И я бы и правда решила, что это оно, если бы точно не знала, что такого быть не может. Это главы родов использовали такую страшилку, чтобы ведьмы реже уходили и оставались верными своему роду. Наш дар всего лишь немного отличается от общего. Всего лишь несколько потоков в нашем теле выглядят по-другому, а в остальном мы такие же, как любые одаренные. Но все же что-то со мной было не так.

Весь день я промаялась, ломая голову, что же со мной не так. Вроде бы не заболела, но отчего мне было нехорошо. Виктор пытался меня разговорить, но я была занята самоанализом и сканированием. Ведьмовская сила позволяла нам лечить самим себя, используя дар. Однако, сколько раз я не осматривала себя внутренним взором, не находила ничего, кроме этой странной привязки, которая тянулась из солнечного сплетения и связывала меня с магом. Он не врал, что не видит узлов, я их тоже не видела. Эта связь вообще странно выглядела. Бледно-золотая нить и больше ничего. Насколько я знала, это что-то другое, а не простая привязка, которую чаще всего вкладывают в артефакт. И либо Виктор мне соврал, либо он напортачил по-крупному с этим артефактом. Вернемся из этой ахарамовой деревни и пусть что угодно делает, но разорвет эту связь. Почему-то мне стало казаться, что в моем недомогании виновата именно она, хотя я не видела ни оттока силы, ни искажения в магическом поле. Странно все. Оттого и говорить с колдуном не хотелось.

А уж когда мы прибыли на этот постоялый двор, то и вовсе захотелось последовать совету мага и разбить палатку во дворе.

Постоялый двор знавал лучшие времена. Трактир на первом этаже вонял горелым маслом и прелым луком. Столы были грязными, а подавальщицы разбитными. Комнаты не прибраны, белье влажное и сероватое. В довершение всего, еще и народу было полно. Какие-то обозники остановились здесь и решили переждать непогоду. Они засели внизу, громко разговаривая и периодически стукаясь большими кружками. Судя по раскрасневшимся лицам, пили они не квас. Так что ни спускать вниз за сомнительной едой, ни разговаривать с колдуном, мне не хотелось, потому я и решила остаться в комнате.

Усталость была вполне реальной, но еще я ощущала легкую тревогу оттого, что и этой ночью вместо нормального сна опять провалюсь в это зыбкое забытье. Меня всерьез уже беспокоило мое состояние, поэтому перед сном я все-таки выпила укрепляющий отвар, ну вдруг это всего лишь простуда. Просто я давно болела и уже не помню это гадкое состояние.

Этой ночью я проснулась вовсе не от очередного кошмара, а от грохота.

Подскочив на кровати, я узрела столб пыли, который поднялся от рухнувшей внутрь двери.

— Краааасссотка! — заревело косматое чудовище, едва пыль осела.

— О, она самая, — нестройно поддержала массовка, стоявшая позади.

Дверной проем загораживал здоровенный детина с косматой пегой бородой, кустистыми бровями и красным носом. Позади него стояло еще двое не менее пьяных и неопрятных.

— Эй, мужики, вы ополоумели?! — я встала с кровати и попыталась вразумить пьяных идиотов.

Меня слегка повело, что мне очень не понравилось. Голова закружилась, в глазах на секунду потемнело, и я схватилась за спинку изножия. Помотала головой, стараясь отогнать дурноту. Сработало. В глазах прояснилось, а вот троица никуда не делась.

— Красссотка! — снова заревел детина и шагнул в комнату. Дверь под его ногами жалобно скрипнула.

— Вы что это удумали?! — прикрикнула я. — Это вам не бордель, а постоялый двор! Ну-ка убирайтесь восвояси, и тогда я вас даже проклинать не стану. — Засучила рукава платья, надеясь, что мой уверенный голос, жесты помогут их пьяным головам понять, что они свернули куда-то не туда. Спала я одетая, так что за свой внешний вид была спокойна. Беззащитной они меня не застали. Только голова вдруг начала сильно болеть, но ничего, и так справлюсь.

— Э, слышь, Тужил, мож это не та? — задал разумный вопрос один из стоящих позади.

— Да не, — пьяно отмахнулся детина, который топтался на двери, все еще не решаясь шагнуть дальше, — она это! Вон какая красивая, рыжая, как белка. Точно! Белооочка! — вдруг заревел косматый. — Белочка! Где твой орешек?!

— Слышь, любитель белок, выметайся отсюда, пока я добрая, — недобро усмехнулась я, вокруг моих рук заискрились зеленые потоки магии, — а не то куковать тебе в местном сортире не меньше недели.

— Тужил, это точно не она, — попытался вытянуть из комнаты другой собутыльник упирающегося детину, — это вообще ведьма, похоже.

Этот, видимо, оказался трезвее других, но детину заклинило. Он все вытянул лапищи и пьяно покачиваясь пошел на меня.

— Смотри, я тебя предупреждала.

Я начала движение руками, чтобы сложить колдовской знак. Ничего опасного, правда, всего лишь легкое расстройство, чтобы протрезвел, как тут позади троицы раздалось:

— И что здесь происходит?

Мужики, как по команде повернулись к Виктору, а косматый, подвывая: “Белочка”, — ускорился. Я же, качнулась вбок, уклоняясь от загребущих рук, но тело подвело. Снова закружилась резко голова, я оступилась и завершила знак, направив в другую сторону. Полыхнуло зеленым, и пьяна парочка, а следом и Виктор с расширившимися глазами зажали рот руками и бросились кто куда.

— Вот же ахарам! — вырвалось у меня, когда я поняла, что наделала.

— Белочка! — с упрямством телка, наклонив вперед голову, снова попытался схватить меня детина.

— Да отстань ты, — опустила на его голову сжатый кулак, светящийся теплым оранжевым светом, — надоел!

Мужик свел глаза ко лбу и рухнул на пол. Проспится и еще спасибо скажет, что так легко отделался. А я поспешила к пострадавшему по моей вине Виктору. Успела выбежать в коридор, как он вдруг накренился, пол стремительно приблизился, и я сама рухнула рядом с дверью. Сознание еще какое-то время держалось, я пыталась привести себя в чувство, а потом резкая вспышка боли прострелила голову, и свет погас.

Приходила в себя тяжело, будто выныривая из вязкого киселя. Тело казалось каменной глыбой и не желало подчиняться.

— Давай, давай, открывай глаза, — подбодрил меня хрипловатый голос.

От неожиданности, что я не одна, распахнула глаза.

Потолок. Темный, в грязных разводах, в углу здоровенная паутина. Где я?

Хотела уже спросить, как в голове замелькал калейдоскоп воспоминаний. Дом, колдун, дорога, метель, грязный постоялый двор и пьяная компания, ввалившаяся в мою комнату.

— Как ты себя чувствуешь? — склонился надо мной бледный колдун.

Виктор.

Точно, его зовут Виктор.

— Дай воды, — хрипло попросила я.

Приподнялась и села поудобнее. Тело все еще ощущалось ватным. Голова побаливала, но не так сильно, как перед обмороком.

— Что случилось? — задала вопрос, когда Виктор подал мне кружку с водой.

— Это ты мне скажи? Мало того что устроила скандал с ущербом, так еще и прокляла. А за это, между прочим, штраф полагается. Я ведь член гильдии и совета.

Было заметно, что Виктор скорее шутит, чем говорит всерьез. Но мина у него при этом была самая что ни на есть серьезная.

— Это вышло случайно, — буркнула я, — я не хотела. Извини. Как ты?

Терпеть не могу извиняться, но это была моя ошибка, так что извиниться все же стоило. Посмотрела на мага внимательнее. Кроме бледности, он выглядел вполне нормально. Значит, легко отделался.

Проснулась я в своей комнате, и даже дверь была на месте. Вокруг было подозрительно тихо.

— Думаешь, ты первая ведьма, от которой я получил проклятье? — вопросом на вопрос ответил Виктор. — Лучше скажи, почему я нашел тебя без сознания в коридоре.

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. Прислушалась к себе. Состояние постепенно приходило в норму, голова больше не кружилась, даже головная боль почти прошла. Слабость тоже отступала. Снова отпила из кружки.

— Я не знаю. В последние дни я плохо сплю. Виктор, эта твоя привязка точно обычная? Мне кажется, все, что произошло, это из-за нее, — честно поделилась своими мыслями с колдуном.

Виктор встал с единственного стула и прошелся по комнате.

— Ну, — протянул он, — задумывалась она, как самая обычная, а сейчас я вижу, что с ней что-то не так. Связь оказалась куда крепче, чем предполагалось. Собственно, она изначально должна была обрубить любую попытку создать связь, а сработала почему-то наоборот.

— Так разруби ее, — предложила я, — я готова потерпеть болезненный откат от разрыва, только бы больше не чувствовать вот этого всего. Мы просто разойдемся и все. Я вернусь домой, а ты поедешь решать свои проблемы.

Виктор задрал голову к потолку, разглядывая там что-то с таким вниманием. Тоже посмотрела. Ничего не изменилось: беленый потолок с грязными разводами, видать когда-то пытались его отмыть.

— Не могу, — громко выдохнул он, — пока не могу. Откат. Забыла? Я все еще нестабилен. Боюсь, что резкий разрыв спровоцирует меня. Может ты просто заболела? — с затаенной надеждой спросил он.

Отчего-то мне стало неприятно на него смотреть. Я только что сказала, что мне плохо от его артефакта, а он продолжает думать только о себе.

Отставила кружку и спустилась на подушку, собираясь отвернуться.

— Послушай, Ирма, я понимаю, что у нас с тобой проблемы, но потерпи еще немного. Давай сегодня ты отлежишься, а завтра съездим до Тарановки и вернемся обратно. Погода наладилась, снег прекратился. Обратно поедем сразу же домой. Там делов-то на пару часов. Успеем до ночи вернуться. А дома с камнем я сразу же постараюсь разорвать связь.

— Хорошо, — ответила, отворачиваясь от него, — иди, мне надо отдохнуть.

Колдун еще немного потоптался у моей кровати, а потом ушел, тихо притворив за собой дверь

Захотелось плакать. Я давно уже не чувствовала себя так плохо. Надо поскорее отделаться от этого колдуна. А ведь он мне даже начал нравиться. Хорошо, что он сейчас показал, что ему важнее он сам, чем все остальное.

Виктор

Давненько меня так не полоскало. И главное, надо же так не вовремя появиться. Честное слово, лучше бы остался в комнате, когда услышал крики. Думал, ведьма только угрожает, а она реально запустила проклятье. Хорошо, что такие пустяковые я умею снимать быстро, а то бы маялся пару дней, как те бедолаги, так что отделался только несколькими неприятными минутами.

Каково же было мое удивление, когда я увидел Ирму на полу в коридоре, как только вышел из своей комнаты, утираясь мокрым полотенцем. Ведьма была жива, но в глубоком обмороке. Похлопывание по щекам не помогло, и я забеспокоился всерьез, но сканирующее заклинание показало, что с ведьмой все в порядке, просто обморок. Правда, странным выглядел главный узел нашей с ней привязки. Вгляделся внимательнее, но так и не понял, что именно с ним не так.

Взял ее на руки и отнес к ней в комнату. Тут как раз подоспел трактирщик и с ходу принялся орать, что мы нанесли его постоялому двору неоценимый ущерб.

— Вы что это, господа хорошие?! Драки тут устраиваете, буяните, вон и дверь сломали! — заголосил он с порога.

Дверь по-прежнему валялась на полу, изрядно потоптанная сапогами. Трактирщик горестно схватился за голову, как будто не дверь у него выломали, а как минимум спалили половину комнат.

— Вы мне за это ответите! — грозно воздел палец вверх трактирщик.

— А может это вы ответите, почему в ваше заведение вламываются к гостям? — тихо спросил я, таким голосом, что трактирщик вмиг передумал стращать меня. Он как-то резко вспомнил, с кем говорит и поумерил пыл.

— Так это, это ж гости, что я могу? — замямлил он. — Они денег на три дня вперед заплатили.

— Деньги деньгами, а за своим хозяйством смотреть надо, — пожурил хозяина. — Дверь поставишь прямо сейчас. А к утру обеспечишь нас хорошим завтраком.

Трактирщик не посмел возражать.

Я же вновь склонился над Ирмой. Девушка постепенно приходила в норму. Дыхание выравнивалось, стало более глубоким и частым. На лицо вернулись краски. Длинные ресницы дрогнули, и я поспешно отошел, как-то увлекся я с разглядыванием.

Ресницы дрогнули, но ведьма не спешила открывать глаза. Пришлось поторопить.

Ведьма хоть и очнулась, однако выглядела не так хорошо, как в самый первый день нашего с ней рокового знакомства. Казалось, ее яркая красота немного поблекла или мне просто так кажется. Даже головой тряхнул, ведь подобные рассуждения мне вовсе не свойственны. С чего это я рассуждаю о красоте ведьмы?

Тем временем она стала жаловаться на сон, а потом и вовсе обвинила во всем меня, то есть привязку, в которую мы с ней так не вовремя угодили.

Еще раз осмотрел ее. В том числе магическим зрением и не нашел ничего странного. Кроме… Да, все-таки этот узел странный. И она права. Надо его разорвать, чтобы дальше эта привязка не крепла. Вернемся и дело с концом.

Ведьма, кажется, обиделась. Отвернулась. Хотел сказать, что и сам всему этому не рад и понимаю, что ей здесь рядом со мной не место, но не стал. К чему лишние разговоры.

Когда вернулся в комнату, в голове все еще крутились ее слова про привязку, а с них перескочили на то, почему я вообще взялся за этот амулет.

Одара.

Она, как всякая высшая нежить, ведь попыталась применить свои чары. И я даже повелся на ее флер. Хорошо, что хватило сил и опыта скинуть привязку.

“Кристалл!” — вспыхнуло в голове. Я ведь так и не посмотрел его, ведь взгляд со стороны всегда дает более полную картину.

Нашел в вещах кристалл, сжал в кулаке, собираясь активировать заклинание для просмотра воспоминаний, как в дверь постучались.

— Господин ловчий, так к вам пришли.

— Кто там? — спросил у трактирщика.

— Говорят, в деревне что-то случилось. Там Яким пришел, говорит, его мальчик пропал.

Посмотрел на темнеющее окно. Деревенская ребятня уже давно по домам сидит, ночь на дворе.

— Иду, — со вздохом убирая кристалл в карман, сказал я.

День шестой

Виктор

Мальчик и впрямь пропал. Не было юного Зимки ни у друзей, ни у родни. Половину ночи пришлось потратить на опросы и расспросы. Паренек оказался тем самым, про которого я невольно подслушал разговор двух местных мужиков.

Путем нехитрых манипуляций и слабеньких угроз мне удалось вытрясти из местной ребятни, что это у них развлечение такое: подзадоривают друг друга сходить к погибшей деревне и принести хотя бы уголек. А уж если смельчак принесет какую-нибудь вещь, то и вовсе прослывет героем.

Я с горестью смотрел на россыпь головешек и мелких вещичек, что ребятня успела натащить из деревни.

— Выкиньте это все, — попросил старосту.

Пожилой мужик с окладистой бородой неловко мялся возле стола, на котором лежало добытое в споре добро.

— Непременно, — резво кивнул он головой и замялся пуще прежнего. Поднял на него взгляд, показывая, чтобы уж говорил, не стеснялся. — Так это, господин ловчий, не со зла они. Дети же ж, — развел он руками, как будто я и сам этого не понимал.

Кивнул, полностью с ним соглашаясь, но вслух сказал:

— Проследите, чтобы больше никто не пересекал охранную черту. Я уверен, что мальчик заплутал в лесу. В темноте плохо видно, и даже знакомые места перестают казаться таковыми.

Местных ребят я уже опросил. Все они подтвердили, что Зимка в прошлый раз не справился и ничего с собой не принес, хоть в Тарановке побывал. То ли растерялся, то ли испугался, но трофей из деревни не принес. За что и был высмеян ребятами и прозван трусом.

Только Зимка трусом не был, вот дураком — да, а трусом этот паренек точно не был. Ничего умнее он не придумал, как улизнуть из дома на следующий же день после того, как все лягут спать. Хорошо, что отец, накануне обсуждавший с приятелем в трактире эту ситуацию, зашел его проведать в уголок за печкой. Он и обнаружил, что мальчик улизнул из дома.

Деревенские поискали его по дворам, за околицей и даже в лес сходили, правда, недалеко. Ночь сегодня безлунная, и даже блеск снега не спасает от темноты в лесу.

— Сейчас я вернусь на постоялый двор, — проговорил я, вставая из-за стола, где несколько часов выспрашивал и выслушивал ребят, — соберу все необходимое и поеду в сторону Тарановки. Вы с рассветом соберите местных, пусть идут широким веером в ту же сторону. Просматривают каждый куст и дерево. Мальчик, скорее всего, заблудился.

Староста только кивал на каждое мое слово. Я же подумал, что ночь в зимнем лесу может не пройти даром для мальчишки. Хорошо, если ему хватило ума взять с собой огниво. Тогда разведет костер и согреется. Да и заметить огонь издалека можно. А если ушел без всего, то остается надеяться, что он спрятался под какой-нибудь елкой, там всяко потеплее будет.

То, что мальчик в деревне и с ним там что-то случилось, я не верил. Просто потому, что я и правда там выжег почти все, исчерпав дар до дна. На месте Тарановки остались лишь обгоревшие остовы домов и пепел, перемешанный со снегом. Единственное, что с ним там могло случиться, это если он провалился в подпол в какой-нибудь разрушенной избе.

Вот об этом я и думал, когда возвращался на постоялый двор. Уже почти рассвело, и это было мне на руку. Искать в ночном лесу парнишку почти не имело смысла. Магический поисковик, ориентированный на неизвестного мне мальчик, наверняка не дал бы результата. Поэтому я надеялся только на то, что мальчик заблудился. Лес здесь не так чтобы сильно большой, и при свете дня местные, скорее всего, его найдут.

Едва войдя во двор постоялого двора, я резко остановился. Я только что понял, что съездил в деревню и вернулся, а привязка не сработала. Да, тут не так далеко, постоялый двор был на окраине деревни, но все же. Почему эта странная связь работает так избирательно?

В голове мелькнула нехорошая мысль, что с Ирмой могло что-то случиться, и потому привязка больше не работает. Внутри все сжалось. Не то, чтобы ведьма мне стала так уж близка за эти дни, но она мне понравилась. Красивая, яркая, неглупая, и мне не хотелось, чтобы с Ирмой что-то случилось.

Заспешил наверх. И только по дороге додумался посмотреть. Нет, связь все еще была, только снова изменилась. Из бледно-золотого стала почти белой с сероватым оттенком. Отчего-то мне это совсем не понравилось. Не припомню, чтобы хоть где-то читал, что стабильные заклинания так часто меняли свою форму.

С тревогой постучал в новую дверь комнаты ведьмы.

Тишина. Ни шороха за дверью, ни голоса. Приложился ухом к дверному полотну. Ничего. То ли я плохо слышу, то ли там и правда тишина.

Напрягся еще сильнее, почти уверившись, что эта ахарамова привязка не сработала, потому что ведьма не спит, она в обмороке или еще хуже в полном беспамятстве. В голове тут же нарисовалась картинка, где смертельно-бледная Ирма лежит в постели и не подает признаков жизни.

Дернул ручку двери. Заперто. Не помню, чтобы когда я уходил, Ирма запиралась. Значит, закрылась позже.

Шевельнул пальцами, активируя простенькое заклинание. Замок щелкнул, и я распахнул дверь.

— Ты что сдурел?! — взревела ведьма, а я поспешно отвернулся.

Ирма стояла с подолом в руках, задранным до самой груди.

Щеки предательски полыхнули, и я приготовился к новой порции гнева от разъяренной ведьмы. Чувство облегчения разлилось в груди. Пусть кричит, главное, что с ней ничего страшного не случилось.

Ирма

Проснулась очень рано. Еще даже не рассвело, и даже небо не посветлело, но спать больше не хотелось. Сегодня хотя бы поспала или мне так показалось, потому что сон не принес ни отдыха, ни облегчения. Я все равно чувствовала себя разбитой и уставшей.

Зеркало отразило растрепанную женщину с какими-то тусклыми больными глазами. Под глазами темные круги, губы бледные, а на щеках, наоборот, нездоровый румянец. Нда, краше в гроб кладут.

Просканировала себя заклинанием и снова ничего. От проявившихся на лице ведьмовских знаков взгляд стал казаться еще более больным. Глаза будто выцвели. Что же это такое?

Ладно, надо переодеться и собираться. Наверняка этот эгоистичный колдун притащится с утра пораньше, чтобы ехать в эту клятую деревню.

И точно!

Стоило только вспомнить про колдуна, как он вломился в мою комнату, когда я собралась платье снимать. В прежние времена я бы разозлилась, а сейчас злость полыхнула слабым отголоском и стихла, сменившись равнодушием. Так, для порядка побухтела на него и замолчала, ожидая причину его появления.

— Нам надо ехать в деревню, — наконец проговорил цель своего визита колдун.

— Это я и так знаю, ты же вчера еще об этом говорил, — напомнила очевидные вещи я, складывая сумку.

— Да, но теперь мы едем искать мальчика.

— Какого еще мальчика? — обернулась я, отвлекшись от упаковывания дорожной сумки.

— Вчера малец сбежал из дома. Предположительно в Тарановку. У местной ребятни игра такая, принести из погибшей деревни хоть что-то. Этот пацан не смог в первый раз, и его высмеяли. Видимо, решил отыграться и сбежал ночью.

Вернулась к сборам, а мыслями была с тем мальчиком. Вот дурачок! Кто ж зимой ночью в лес сбегает? Летом-то еще не так страшно. К тому же лес вокруг деревни вся ребятня наизусть знает, а вот зимой совсем другой разговор. А вслух сказала совсем другое:

— Ну, нам так и так туда надо, так что все равно. Кстати, а как ты съездил и почему я не проснулась раньше оттого, что привязка дернулась? — внезапно пришла в голову мысль.

По идее, эта привязка работала в обе стороны. Виктор тоже не мог без меня уехать. Его бы не пустила привязка. Мы как две собаки, пристегнутые на один поводок с разных концов. Движение возможно только вместе.

— Я не знаю, — пожал широкими плечами маг, — сам удивлен. Может, связь ослабевает?

Косо на него посмотрела. Он серьезно? Не видит, что мне по-прежнему плохо?

— А ты как спала? Лучше? — делано бодрым голосом спросил он, хотя явно заметил и синяки под глазами, и общее мрачное настроение.

— Нормально, — подыграла я.

Ну что, будем и дальше играть в игру: “Ведьме неплохо, ведьма притворяется”. Не знаю только зачем это нам обоим. Но как только заклинание будет разорвано, я все же схожу с жалобой в Совет.

В итоге мы выехали затемно. Луны на небе не было, и дорога была видна только за счет наезженной колеи. За вчерашний день, пока я отлеживалась свежевыпавший снег успели укатать, так что дорога была вполне проходима.

С лошадью мы установили вооруженный нейтралитет. Она перестала на меня угрожающе коситься, а я дергаться от каждого ее движения.

Виктор ехал чуть впереди, я следом.

— Нам придется съехать в лес сразу за поворотом тракта. Позже за нами пойдут деревенские. Если он пошел в Тарановку, то не по тракту, а по короткой дороге через лес.

Я согласно кивнула. Пусть Виктор не слишком внимательно отнесся ко мне, но вот судьба пропавшего мальчика его и вправду беспокоила. Может, он действительно считает, что мои жалобы — это ерунда. Он ведь меня не знает, и не знает, что я никогда не стану жаловаться просто так.

Мы проехали поворот тракта. Здесь дорога, идущая мимо окрестных деревень, огибала плавной дугой околицу деревни и уходила дальше. Справа стеной стоял мрачный лес, слева пыхала редкими дымками деревенька.

Тропинки, пересекающие тракт и ведущие к лесу, имелись в количестве пяти штук. Две из них были припорошены снегом, по трем другим ходили, но днем или ночью понять невозможно.

— По какой пойдем? — решила, что постоянно отмалчиваться, глупо. Виктор со своим артефактом может оказаться и впрямь не виноват. Может, мама права и мне стоит вернуться домой?

Я даже головой помотала от этих мыслей. Это что еще такое? Откуда это взялось? Я с семнадцати лет живу одна, и до этого незнамо сколько мечтала вырваться из ведьмовских земель. Нет, там не так ужасно, просто мне хотелось свободы. А там постоянный контроль от всех ведьм старшего поколения. Это раздражает.

Виктор спешился и осмотрел все три нахоженные тропинки. На мой взгляд, кроме того, что по ним ходили, больше ничего нельзя было сказать. Но колдун что-то там углядел и указал на крайнюю справа:

— По этой.

— Ну по этой так по этой, — пожала я плечами и тронула лошадь.

Спуск был не крутым. Лошади справились. Я боялась, что придется идти пешком по лесу, но под сенью деревьев оказалось куда меньше снега, чем я ожидала, и какое-то время мы ехали верхом.

— Может запустишь поисковик? — не выдержала я.

Маг ехал впереди и внимательно осматривался, но магией не пользовался, хотя с поисковиком толку было бы больше. Ну или хоть покричать по имени.

— Нет смысла, — не оборачиваясь ответил Виктор, — я его не знаю. Поисковик пройдется по лесу и будет искать что-то среднее. Условно говоря, он может сработать на все живое, ведь особых параметров ауры мальчика я не знаю. Ты хочешь гоняться по лесу за зайцем?

От его менторского тона захотелось показать ему язык. Ведь колдун явно намекал на то, что я плохо училась в Академии, раз не помню азов простейших заклинаний. Но вместо этого я уколола по-другому.

— Раз ты не можешь, тогда я.

Я остановила лошадь и спешилась. Потопталась, утрамбовывая небольшую полянку. Раскопала снег у корней пышной сосны и зарылась пальцами в смерзшиеся хвоинки. Сосредоточилась, и от меня во все стороны по земле побежали зеленые лучики, быстро пропадая из видимости. Теперь я почувствую всех живых существ в этом лесу, а также пойму, кто есть кто. Уж мальчика от зайчика я точно отличу.

— Поехали, — поднялась, засекая в голове странный объект. — Мы слишком далеко, я не могу понять это зверь или мальчик.

Я вела нас практически по прямой. Деревья удивительным образом будто расступались, пропуская нас к цели.

Еще более странным было, что по мере приближения к пульсирующей в моем сознании точке, мое плохое самочувствие стало улучшаться. Появились откуда-то силы, захотелось встряхнуться и рассмеяться. Наверное, это так природный дар чувствуется. Ведь сейчас я почти не использовала магию, всего лишь воспользовалась внутренним ведьмовским даром. Это не заклинание с четкой структурой и формулой. Это всего лишь просьба у леса показать, кто в нем есть. И он показывает, а я смотрю.

— Ирма, подожди, — вдруг дернул меня за плащ Виктор.

Оказывается, я успела вырваться вперед, куда только страх лошади подевался. Виктор едва успел меня догнать.

— Осторожнее, отсюда начинается околица Тарановки. Куда ты так несешься? — недовольно хмурясь, спросил Виктор.

Я удивленно оглянулась, и правда деревья расступались, кое-где были видны пни, видимо, деревенские расширялись, а правее виднелась дорога.

— Мы что уже добрались? — поразилась я. Даже не заметила, как пролетело время.

Колдун кивнул, а я уставилась на открывшийся вид.

Смотреть, как оказалось, было не на что: ни единого огонечка, ни печного дымка. Собственно, ни окон, ни печей в деревне не было. Только голые обгоревшие кое-где уцелевшие стены, да провалившиеся крыши. Только колодезный сруб с журавлем был единственной целой постройкой.

Ветер переносил мелкий снег вперемежку с пеплом, отчего издалека все в погибшей деревне выглядело серым.

— Это все ты сделал? — едва слышно спросила я.

— Не я, — дернул плечом маг, — одара. Я лишь закончил здесь все. Поехали.

Мы спускались с небольшого пригорка к выгоревшей дотла деревне.

— Следуй за мной, — бросил, не обернувшись Виктор.

Похоже, я своими словами задела его, наверное, он подумал, что я каким-то образом виню его. Хотя дело было совсем в другом. Меня удивила его сила. Это ж надо так гореть! Сколько в этом маге сил? Нет, мне, безусловно, жаль жителей, но мертвых не вернешь, и ловчий сделал все правильно. Таковы правила. Гнездо нежити выжигается дотла. Еще раз окинула взглядом деревню, дворов двадцать, не меньше, да и площадь немаленькая, но видно, что полыхнуло все разом. Теперь понятно, почему Виктор на грани, тут мог выгореть не один маг.

Мы почти поравнялись с первым плетеным забором, когда Виктор остановил лошадь и соскочил на землю. Он присел и положил руку прямо в снег. Несколько секунд ничего не происходило, а потом вокруг засияли тонкие золотые нити. Они постепенно проявлялись, уходя в разные стороны.

Магический контур.

Виктор отчего-то недовольно покачал головой.

— Здесь никого не было, — обернулся он ко мне, — контур цел.

— Что-то не так с твоим контуром, — ответила я, указывая на очевидные вещи, — здесь побывало с десяток человек, — показала я на цепочки следов, присыпанные снегом. — Тем более что местная детвора выбрала это место для своих игр.

Колдун еще больше помрачнел и недовольно оглядел остатки домов.

— Более того, прямо сейчас вон за тем домом кто-то есть, — указала я на стену большого дома. Она сохранилась частично, с одной стороны высотой почти до крыши, а с другой часть бревен прогорела до середины.

Я двинулась в ту сторону, но Виктор вновь удержал меня за руку чуть выше локтя. Посмотрела на него, Виктор свел брови к переносице и внимательно осматривал развалины.

— Здесь что-то не так, — он отодвинул меня назад, и сам пошагал в сторону развалин, на которые я указала.

Витор проваливался в глубокий снег, которого навалило за последние дни прилично. Я пошла за ним, наступая в те же следы. Нда, если придется бежать, то быстро мы это сделать не сможем. Какая-то неясная мысль мелькнула в голове. Снег. Следы.

Я еще раз осмотрелась, на этот раз внимательно оглядывая снег. Бело-черная пороша взметнулась и проскользила по верхнему слою снега.

Вот две цепочки следов, ведущие к остаткам двух других домов. Оба следа почти занесло, видны лишь небольшие углубления, да место, где ребята топтались возле обгоревших стен.

Посмотрела себе под ноги и на шагающего немного впереди Виктора, а потом за ним и дальше в сторону того дома, за которым по-прежнему пульсировал подсвеченный в моем сознании силуэт.

— Витор, — едва ли не впервые обратилась я к колдуну по имени, — здесь нет следов.

Маг обернулся на меня, а потом осмотрел окрестности.

— Посмотри, магия показывает, что за стеной кто-то стоит, но следов нет, — пояснила я.

Маг лишь кивнул и все равно пошагал дальше, бросив мне:

— Останься тут.

За пару шагов до стены он вытащил меч, а в другой руке заискрилось какое-то заклинание. Даже издалека я заметила, как побледнел Виктор. Боевые заклинания куда мощнее обычных. Наверняка он сейчас вычерпывает все, что успело восполниться в резерве.

Время замедлилось. Я с тревогой осматривалась вокруг, следя, чтобы к нам никто не приблизился незамеченным.

Виктор крадучись, стараясь, чтобы снег его не выдал, сделал несколько шагов, обходя по дуге уцелевшую стену. Руку с заклинанием он выставил перед собой, готовясь атаковать, а меч, наоборот, отвел назад.

Маг качнулся, заглядывая за стену, и вернулся на исходную. Мое сердце замерло. Я продолжала видеть за стеной непонятный силуэт. При таком использовании дара было нельзя точно определить человек перед тобой или животное, но и рост, и общий облик наводил мысли на человека. Нет, это точно не животное, не могла я так ошибиться.

Виктор снова качнулся… И спокойно прошел за стену, опуская руку с растворившимся заклинанием.

Через пару секунд он вышел и громко сказал:

— Нет тут никого, ошибся твой дар. Видать, все-таки спутала мальчика с зайчиком.

Прозвучало это так ехидно, но меня это не зацепило. Нет, нет, это все слишком странно.

Виктор пошел к другому дому крикнув:

— Давай осмотримся здесь, может мальчик все же где-то прячется.

Я все сравнивала то, что вижу в сознании, с тем, что наяву.

Нет, вот же этот силуэт!

Я решительно пошла по следам колдуна к этой злосчастной стене. Сначала подошла с той стороны, которую вижу. Силуэт был на месте, только явно за стеной. Я даже пощупала обгоревшие бревна. Нет, точно! Он за стеной.

Пошла по кругу, осматривая стену и нетронутый снег. Параллельно и чуть в стороне шла цепочка, оставленная Виктором.

Завернула за угол, сделала пару шагов. Силуэт в моей голове больше не отделялся от места моего нахождения. Значит, я на месте.

— Какого ахарама…, — успела пробормотать я, прежде чем подо мной громко треснуло, и я рухнула в темноту.

Темнота отчетливо пахла бочковыми огурцами, квашеной капустой и гарью. А еще рухнула я на что-то мягкое и с содроганием начала это что-то ощупывать, боясь, что это могут оказаться погибшие хозяева дома. Подо мной было что-то бугристое и лохматое.

У меня никак не получалось подняться. Было темно, как в могиле, и только неровный провал над головой лишь слабо освещал темное помещение.

Наконец, мне удалось поставить ноги и руки так, чтобы суметь вытащить свою пятую точку из какой-то мягкой ямы. Встав сначала на четвереньки, я смогла подняться в полный рост. Оглянулась. Всего лишь какие-то тряпки, наваленные во что-то непонятное. Я просто провалилась в это что-то и потому никак не могла вылезти.

Подпол. Только какой-то уж очень большой. Выше меня ростом потолок. До дыры в нем мне самой никак не дотянуться, но я все же попыталась подпрыгнуть и зацепиться за край. Нечего и думать, я даже кончиками пальцев ни разу не чиркнула по потолку.

Огляделась, но ни стен, ни чего-то похожего никак не удавалось увидеть. Более того, провал как будто тоже стал давать меньше света, и вообще тьма вокруг меня будто сгустилась.

Светляк. Надо зажечь светляк. Ведьма я или кто? Ну упала, ну испугалась, но магию-то у меня никто не отнимал.

Тусклый зеленоватый световой шарик замерцал на руке. И тут же напротив меня выросла огромная черная тень, густая и будто осязаемая. Я шарахнулась в сторону, ударилась обо что-то, во тьме блеснул красный луч, ударивший точно мне в грудь, и в голове раздалось: “Долго же вы шли”. А дальше тьма поглотила меня.

Виктор

Мальчишки не было ни в развалинах соседнего дома, ни в других. Я обошел еще несколько, прежде чем понял, что давно не слышу, да и не вижу Ирму.

Огляделся, но кроме черных остовов сгоревших домов и снега, перемешанного с пеплом больше ничего, не вижу.

— Ирма? — позвал ведьму я.

Ответа не последовало.

— Вот же ахарамова баба, — ругнулся себе под нос.

Куда она могла подеваться? Здесь и спрятаться-то негде. Подумал и сам себя обругал. Мальчишка же где-то спрятался, отчего б и ведьме не потеряться.

— Ирма?! — громче и раздарженнее позвал я.

Снова нет ответа.

Пошел обратно к тому дому, где ведьма утверждала, что видит мальчика. Обошел стену и тут же увидел неровный провал.

Кинулся к нему выкрикивая:

— Ирма? Ирма, ты жива?

Тревога забилась в груди. Местные строили довольно глубокие подвалы. Почва позволяла выстраивать настоящий подземный этаж. Многие здесь приноровились хранить под землей чуть ли не все на свете.

Спрыгнул вниз, повиснув на руках. Приземлился среди бочек с соленьями и запаха гари. Справа кучей лежали какие-то тряпки, сваленные в старое корыто.

Светляк вспыхнул ярко и осветил все просторное помещение подвала. Я здесь стоял в полный рост, и даже вытянутые руки не касались потолка. Хороший такой подпол.

Мой взгляд тут же зацепился за ведьму. Ирма лежала, раскинувшись на каком-то топчане. Поверх было навалено несколько шкур и старый тулуп. Вот на этом импровизированном ложе и разлеглась Ирма. Рыжие волосы красиво разметались, алые губы чуть приоткрыты, а одна рука изящно свесилась.

Я заподозрил неладное. Разыгрывает она меня, что ли? Мстит за то, что высмеял ее способ поиска? Оглянулся на дыру в потолке, на топчан со шкурами и ведьму на нем. Не меньше пяти шагов. Это как она так свалилась аккуратно на мягкое?

Снова покосился на дыру, на ведьму и осторожно пошел к рыжей, ожидая чего угодно, хоть проклятия, хоть громкого: “Бууу!”

— Ирма? — помимо воли голос прозвучал неуверенно.

Ведьма не отвечала и вообще не шевелилась, только грудь едва видимо вздымалась.

Склонился над ней, собираясь запустить сканирующее заклинание, как ресницы дрогнули, ведьма открыла затуманенные глаза.

— Наконец-то ты меня нашел, — томным вздохом прошептала она и с недюжинной силой вцепилась мне в шею. Губы ведьмы нашли мои, и она с таким жаром впилась поцелуем, что я только изумленно вытаращил глаза.

— Сдурела?! — рявкнул я, отдирая невменяемую ведьму.

— Вик, ты куда? — томно села рыжая, поправляя волосы. — Я так тебя ждала.

Ирма выглядела странно. Нарочитая поза, руки протянуты в молящем жесте, но главное глаза, как будто пьяные или сонные.

— Иди ко мне, — Ирма поднялась и, игриво покачивая бедрами, пошла ко мне, а я, наоборот, стал отступать.

Что, ахарам побери, происходит.

— Ну куда же ты? — хрипло спрашивала Ирма.

Она почти приперла меня к стенке, когда мне все это надоело, я быстро сплел сеть и накинул на ведьму. Серебристое заклинание мигнуло, опускаясь на ведьму и ничего не произошло.

— Не понял, — ошалело прошептал я, а Ирма почти вплотную прижалась ко мне и повела руками вдоль тела.

— Виктор, ты мне так нравишься, — с каким-то шипящим звуком прошептала ведьма почти мне в губы.

— А ты мне нет, — ответил я, опуская рукоять меча ей на голову. Постарался ударить не сильно, чтобы только вырубить.

Ирма послушно закатила глаза и упала бы мешком к моим ногам, но я удержал. Удерживая рыжую под мышки, отошел от стены, перехватил поудобнее и взвалил на плечо. Теперь надо придумать, как отсюда выбраться с бесчувственной ведьмой. Вот не было печали, подкинули боги красивую ведьму. Покосился на упругий зад, обтянутый штанами, юбкой и плащом. Подкинул на плече и пошел к провалу.

— Вот так, поспи пока, а я обязательно разберусь, что здесь происходит.

Как мы выбирались из того подвала и добирались до постоялого двора — это отдельная история.

Для начала пришлось использовать куда более энергоемкие заклинания, и я ждал, что откат меня накроет, но с удивлением понял, что не ощущаю вообще никаких отклонений в использовании резерва. Уже тогда, когда подтягивал на энергетической веревке бесчувственную Ирму, заподозрил неладное, но не сидеть же нам в этом подвале, ожидая помощи, которой вообще может и не быть.

Ехать пришлось на моем жеребце, взяв лошадь ведьмы в поводу. Ирма то и дело сползала, норовя свалиться с лошади и в конце концов, пришлось ее уложить поперек своих колен. Было неудобно, но нам и не три часа ехать.

По пути встретились деревенские, которые шли домой. Оказывается, их оповестил отец мальчика. Паренек нашелся. Он вообще не уходил из деревни. Отец нашел его за дровяным сараем в куче старой соломы. Естественно парню досталось на орехи, но горе-родитель поспешил всех оповестить, чтобы люди не бродили по лесу почем зря.

Так, ну хоть с этим разобрались. Мне же достались несколько настороженных взглядов из-за висящей мешком ведьмы, но счел, что как царский ловчий могу и не отвечать простым деревенским мужикам, почему это ведьма висит у меня на лошади.

Трактирщик тоже изумленно вытянулся за грязной стойкой, но промолчал. А я прошел до комнаты ведьмы и свалил Ирму на постель. Все дорогу я сканировал ее состояние и ничего не находил, кроме шишки на голове от встречи с рукояткой меча. И что за?

Ведьма в сознание не приходила, и это начинало напрягать. Не так и сильно я и ударил, чтобы она провела в отключке несколько часов. К тому же что это за выверт с сетью? Веревка сработала, но тогда, почему не сработала сеть? Особенности ведьмовской ауры? Что-то я не припомню таких исключений.

Снова запустил заклинание, выискивая отклонения в здоровье, но все было чисто. Похоже, пора бить тревогу и спешно возвращаться в город. Разве что… Разве что наша связь изменилась. Нить, что соединяла нас обросла какими-то соединениями, неясного свойства. Проявились наконец узлы привязки, кроме того центрального, но и они, как и главный были странными, совсем не такими, как должны были быть.

Я с интересом вглядывался в сплетение одного из узлов, когда в дверь постучали. Помянув нежить, пошел открывать.

За порогом оказался давешний родитель.

— Господин ловчий, — мужик неуверенно мялся в коридоре, — мне бы переговорить с вами.

Оглянулся на все еще не пришедшую в сознание Ирму, про себя решая, что пора связываться с Советом и боги с тем, что получу штраф, а то и судебное разбирательство из-за незарегистрированного артефакта.

— Я уже знаю, что ваш сын нашелся.

— Да не, я не про это. То есть не совсем про это, — забормотал мужик.

Вопросительно поднял бровь, выходя в коридор и прикрывая дверь от любопытного взгляда мужчины.

— Там Зимка странное говорит…

— И что же ваш сын говорит?

— Вы бы сами с ним поболтали, — попросил он, — мож он того, — округлил он глаза.

— Чего того? — не понял я пантомимы мужика.

— Ну головой тронулся, — покрутил он рукой у головы, — странное он говорит.

— Это что?

— Так пойдемте, сами послушаете, — махнул он рукой в сторону коридора.

— Послушайте, если ничего страшного не случилось, и парень в сознании и говорит внятно, то лучше покажите его лекарю, может он поможет. Я все же по другой специальности, — попытался я отмахнуться от обеспокоенного родителя.

— Так нет же, господин ловчий, в том и дело, что это по вашей части. Зимка говорит, что не сам вышел из дома, а вел его кто-то. А после приказал спать.

— Хм, — сложил руки на груди я. Все страннее и страннее. — Ну, пойдем поговорим с твоим парнем.

Оглянулся еще раз на дверь ведьмы. Кинул на всякий случай охранку, вновь удивившись отсутствию отката, и последовал за мужчиной.

Паренек сидел, сгорбившись на лавке. Мятая шапка была натянута чуть ли не на глаза. Он сжал сложенные руки между колен и смотрел в пол.

— Здравствуй, — поприветствовал вздрогнувшего мальчишку, — твой отец говорит, что ты хочешь мне что-то сказать.

Парень стрельнул взглядом на отца и неуверенно проговорил:

— Да ничего важного, — сказал он таким тоном, что я сразу же понял, что важное как раз здесь есть. Так обычно говорят, когда бояться и не понимают, что произошло.

— Ничего, я послушаю, — выдвинул я стул и присел напротив мальчика.

Было ему лет десять, нескладный, худой, с острым носом и живыми серыми глазами, сейчас испуганными и настороженными.

— Рассказывай, обещаю, что не скажу, что ты потратил мое время зря, — подбодрил паренька.

Мальчишка помялся, а после со вздохом стянул шапку, явив взлохмаченные русые кудри. Симпатичный, хоть и нескладный еще. Весь облик его говорил, что он не трус, но сейчас его что-то напугало.

— Да спал я, господин ловчий, спал и никуда не собирался, — как будто в сотый раз повторил он, — а потом во сне ко мне пришла какая-то женщина и взяла за руку. Я не хотел идти, но она не отпускала, и вообще я будто и пошевелиться не мог. Она и повела меня.

— То есть кто-то проник в ваш дом и увел тебя?

— Так нет же, — повысил голос мальчишка, — я ж говорю, что спал.

— Значит, она тебя во сне увела? — задумчиво спросил, уже прикидывая, что это за нежить может быть. Мальчик кивнул.

Всяких тварей, умеющих воздействовать на спящего человека, довольно много, но мало кто из них принимает определенный облик.

— А как она выглядела?

Иногда тварь может принимать строго определенную форму, там фигура в черном или белом без лица, или сгусток темноты, или мертвый родственник.

— Ну такая рыжая, грудастая, — парень увернулся от подзатыльника отца, когда упомянул на этот характерный признак, еще и показав руками размер, я впечатлился, — красивая.

Что-то неясное мелькнуло на краю сознания.

— Еще что-то? — подтолкнул расширить описание видения.

— Так ведьма она, — не выдержал отец мальчика, — как есть ведьма. Это ж они вот такие, — он повторил описание мальчика о выдающейся части женских форм, — и страсть какие красивые.

— Ага, — поддакнул он.

— Ведьма, — задумчиво проговорил я, сопоставив наконец то, что промелькнуло в голове с тем, что мне только что сказали. — А ну-ка, пойдем.

Мы поднялись наверх. Я снял охранку и толкнул дверь, явив взгляду все еще находящуюся в отключке Ирму.

— Она?

Отец глянул на отпрыска, а мальчик уверенно кивнул.

— Она, господин ловчий.