История Мехмеда и Хатидже

Глава 1

Военный лагерь не самое лучшее место на земле, но долг превыше удобств и желания. Повелитель сказал война - значит собирай свои пожитки, смерд, и выступай.

Две многотысячные армии замерли напротив друг друга в ожидании. Несмотря на большое скопление людей, в лагерях царила жесткая дисциплина, солдаты были заняты рутиной работой, позволявшей хоть ненадолго отвлечься от предстоящего сражения.

Лето выдалось жарким и влажным. Воздуха не хватало, пот не переставая лился по спинам воинов. Молитвы о дожде воздавали каждый день. Часовые, вынужденные стоять под солнцем, проклинали свою жалкую долю.

Возле генеральских шатров было оживленно. Воины окружили утоптанную площадку наблюдая за небывалым представлением. Двое в полном комплекте доспех стояли лицом к лицу, дожидаясь негласного сигнала. Их облачение вызывало одновременно восторг и жалость. Как же им должно быть жарко под этими железками!

Стремительное сокращение дистанции, взмах меча и один из оппонентов лежит на песке, глотая оседающую пыль. Закаленные воины яростно хлопали, на ужине они не раз обсудят технику победителя, сойдутся в словесных стычках и будут вспоминать былые времена с собственными победами и поражениями. Зеленые юнцы, набранные для внушительного количества живой массы, растерянно хлопали ресницами, не понимая что произошло и сетуя, что им пришлось так долго ждать.

— Малкочоглу, не забывай кто ты и не рискуй напрасно!

Победитель вальяжно облокотился о шаткий забор арены, установленный наспех для ограничения территории. Все эти наставления он слушал с самого детства, они уже не вызывали былого раздражения, только веселили молодого мужчину.

— Не было никакого риска, Ибрагим. Этот напыщенный дурак не воспользовался бы брешью в моей защите, даже если бы ему на нее указали. - густые волосы темным водопадом легли на плечи, радуясь свободе от подшлемника и шлема.

Наставник, на две головы ниже своего подопечного, сердито хмурил брови. Мальчик еще не наигрался в войну и это может стоить когда-нибудь ему жизни.

— "Напыщенный дурак" сын эмира Исмаила и его наследник. Через несколько лет тебе придется сидеть с ним бок-о-бок за одним столом. Он будет одним из влиятельнейших людей Империи.

— Если он сможет зайти в зал Совета, говорят юный Юсуф с трудом понимает в какую сторону открывается дверь.

— Малкочоглу..!

Ибрагим набрал побольше воздуха в легкие, чтобы высказать все, что он думает о глупом юнце, но его тираде не суждено было сорваться с губ.

— Юсуф иногда отличается некоторой рассеянностью, но это присуще всем ученым мужам. Его орудие перо, а не меч.

На тренировочной площадке появился еще один любитель походить по жаре в полном обмундировании. Первое что бросалось в глаза - шлем. Он был закрытого вида и имел только узкие прорези для глаз. Неудобный в бою, но более надежный, чем яйцевидный открытый, которым пользовался Малкочоглу. Странный выбор учитывая местную погоду.

— Слишком вспыльчив для ученого мужа не умеющего сражаться, - Малкочоглу широко улыбнулся, он чувствовал, что сейчас будет весело. Ибрагим за его спиной напрягся, но не посмел открыто предупредить юношу.

— В нашей семье острием меча являюсь я, - воин легким движением освободил меч из ножен и замер в начальной стойке. Его окрашенная в черное кольчуга переливалась под лучами солнца.

Черноволосый юноша склонил голову к учителю, позволяя надеть на себя шлем. Зеваки, оставшиеся возле площадки, начали стягиваться ближе. В воздухе запахло развлечением.

Второй бой длился намного дольше, чем первый. Солнце успело устать от звука стали и устремилось к западу. На арене зажгли факелы. По военному лагерю разносились выкрики, комментирующие происходящее тем, кому не повезло оказаться рядом. Каждое столкновение мечей вызывало реакцию публики. И только Ибрагим безмолвным изваянием замер в углу. Он видел каждое движение воинов и понимал, что его подопечный проигрывает. На этот раз ему достался умный соперник, который не прощал ошибок. Малкочоглу только чудом удавалось уворачиваться от опасных ударов. Казалось еще чуть-чуть и наступит тот момент, когда...

Воздух наполнился звуком горна. Враг решил напасть под покровом ночи. Лагерь пришел в движение. Противники, руководствуясь сигналом, замерли и одновременно отдали честь, грохнув по левой стороне груди кулаком.

— Ты сильный воин, - Малкочоглу устало снял шлем, позволяя тяжелым от пота волосам получить хоть какую-то свободу. Эти слова стоили ему гордости, до этого он считал себя сильнейшим воином, даже учителя уступали ему в мастерстве.

Воин в черных доспехах тщательно вытирал меч, ему все же удалось достать противника пару раз.

— Сын Султана должен больше времени уделять мечу, а не любованию в зеркале.

— Хватит!

Юсуф сын эмира Исмаила восседал на лошади держа под уздцы вторую — белоснежную красавицу.

— Михримах, твой острый язык не делает тебе чести, - юноша грозно посмотрел на воина в закрытом шлеме.

— Михри... мах? - шлем вылетел из рук старшего сына Султана и покатился по земле.

Нисколько не смущенный воин неспешно отстегнул шлем, снял подшлемник и с наслаждением вдохнул воздух полной грудью. Его... её соломенные волосы были стянуты в низкий хвост, который терялся в недрах доспехов. На лице играла счастливая улыбка, зеленые глаза сверкали.

— Малкочоглу ибн Мехмед, я сожалею о вспышке гнева, вынудившей Вас ответить мечом, - лицо Юсуфа пылало. - И благодарен, что мое унижение было не долгим.

Сын Султана молча прикрыл глаза принимая извинения. Он еще находился под впечатлением от дуэли с девушкой. Никогда до этого момента молодой человек не ощущал себя таким униженным. Проиграть представительнице слабого пола! Братья поднимут его на смех.

— Мой Господин, нам пора, - Ибрагим протягивал ученику шлем.

Солнце на прощание сверкнуло лучом и скрылось за горами. Две армии пришли в движение.

===========================================================================

Переплетенные голые тела блестели от пота. Влюбленные провели в постели несколько часов и наслаждались заслуженным отдыхом. Мышцы приятно ломило, в головах была чарующая пустота.

— Михримах, ты шепот нежных слов на всех языках мира. Ты начало всех начал. Хозяйка моего сердца. Ради тебя я готов расстаться со своей единственной жизнью.

Звонкий смех девушки разбился о высокие своды комнаты и разлетелся на тысячу повторяющихся звуков.

— Твоя единственная жизнь оборвется в тот момент, когда ты соизволишь представить меня своему отцу, — девушка соблазнительно потянулась, дразня любовника, и ловко выскользнула из-под шелковых простыней. Её упругие ягодицы разожгли пламя потухшей фантазии. Руки юноши потянулись к заветному, но его поползновения были замечены и прерваны гневным взглядом. Они итак потеряли много времени.

— Отец категорически против наших свиданий, он настаивает на браке с Гизем.

— Свиданий? — платье свободного покроя скрыло женственное тело. — Наши встречи давно перестали походить на свидание.

Михримах несколько раз обернула вокруг себя пояс, поправила перед зеркалом прическу и положила ухватилась за ручку двери.

— Через семь месяцев плод «свиданий», — девушка интонацией выделила слово, — заявит о себе на весь мир. Звук ее шагов еще долго не стихал в коридоре.

— Господин, вам подавать завтрак?

Он просидел на постели схватившись за голову всю ночь. У него будет ребенок! У них будет ребенок!

===========================================================================

Султан Мехмед — справедливый правитель, безжалостный воин и любящий отец — с трудом напоминал самого себя. Его лицо посерело и осунулось, морщины стали заметнее, волосы покрылись сединой. Чем больше говорил Малкочоглу, тем ниже опускались плечи. Мужчина тридцати пяти лет на глазах у приближенных превращался в старца.

— Срок? — тихий вопрос Султана прервал пламенную речь сына.

— Три месяца, мой Повелитель. — Михримах, стоявшая рядом с возлюбленным, внимательно наблюдала за метаморфозами Султана. И они ей не нравились.

— Джошкун, прикажи повитухам вытравить плод.

— Отец!

Юноша кинулся в ноги Султану, моля о снисхождении и милосердии.

— Как ты мог сделать с ней это? — Повелитель цепко удерживал взгляд сына, всматриваясь в него, как в свое отражение.

— Наша любовь…

Рука Султана была крепка, Малкочоглу отлетел на несколько шагов получив прямой удар кулаком в челюсть.

— ЛЮБОВЬ?! — мужчина сбросил с себя оковы оцепенения и взревел, как на поле битвы. — Ты с самого детства знал правду о своем рождении, я не оберегал от тебя эту тайну. Любовь светлое чувство, которое ты запорочил. Ведь она не знает правды?

— Наша любовь выше бренности тела, — разбитые губы с трудом, но все же слушались юношу.

— Если бы ты любил её, а не стремился обладать ею, то ты бы был искренен перед ней.

Джошкун, личный слуга Султана, повинуясь знаку сопроводил Малкочоглу за пределы покоев.

Мехмед Великий с грустью смотрел на девушку, в его глазах блестели слезы.

— Прости меня.

— Повелитель? — всё еще не отошедшая от развернувшийся сцены, девушка рассеяно смотрела на своего господина.

Мужчина устало опустился на подушки, приглашая Михримах последовать его примеру. Он не мог предположить, что судьба обойдется с ним так жестоко.

— Я был рожден для того, чтобы объединить земли в одну Империю, — пустой взгляд Мехмеда устремился вдаль, он приготовился совершить путешествие по своей памяти. — Моя помолвка состоялась, когда мне исполнился год. Серьезный маленький карапуз в чепчике встречает свою восьмилетнюю избранницу. Я был обворожителен, пускал слюни, гугукал, цеплялся за сережки Тангюль. Думаю она была не в восторге от нашей первой встречи. А я не был счастлив зная, что моя судьба решена и при любом возможном случае противился этому.

Султан не на долго замолк, вспоминая некоторые детали своей бурной молодости. Сколько же хлопот он доставлял своему бедному отцу.

— Хатидже… У тебя её глаза, — впервые Мехмед посмотрел прямо в глаза девушки. - Поразительного зелено-желтого оттенка.

— Вы знали мою маму?

— О, да. Я знал её. Грустно, что она покинула нас так рано. Кажется в тот миг, когда её дыхание оборвалось, моё сердце превратилось в камень. И только Малкочоглу мог снова заставить его биться.

По щекам Султана потекли слезы, теряясь где-то в усах и густой бороде.

— Наша любовь была светлой и прекрасной. Я никого не представлял рядом с собой кроме своей Хатидже. Но долг был выше этого, — руки Мехмеда сжались в кулаки. — Если бы я знал как все обернется, я бы переступил через гордыню, отдал престол младшему брату и жил счастливой жизнью. Но я не мог. А Хатидже не могла просить от меня этого. Когда вы родились…

Михримах покачнулась и если бы не твердая рука Султана, то упала бы на пол.

— Когда вы родились, — как будто ничего не заметив, продолжил Мехмед, — было решено разделить близнецов. Тангюль была готова выдать Малкочоглу за своего сына. Мы с ней прекрасно ладили, являясь больше друзьями, чем супругами. Исмаил же с радостью принял к себе тебя и Хатидже. Мне кажется он любил её не меньше меня, но всегда робел сделать первый шаг. И он искренне горевал, когда при родах Юсуфа она покинула этот мир. Долг перед страной сломал судьбы нескольких людей. И твою в том числе.

Бледная девушка с трудом осознавала, что происходит. Слишком многое навалилось на неё за последние пол часа. Любимый человек, первым сумевший достучаться до сердца, предал её. Заставил поверить в чистоту своих намерений. Заставил полюбить, зная шокирующую правду.

Султан притянул к себе дочь и баюкал её до тех пор, пока она не успокоилась. ==============================================================================

Ночь. Башня. Женщина. Гроза. Дождь.

Она любит проводить здесь время. Порывы ветра утихомиривают внутренний пожар боли. Притупляют чувства. Заставляют забыть. Забыть юношу с черными волосами, являвшегося каждую ночь во снах. Заставляют забыть его поцелуи, его ласковые слова. Заставляют забыть образ их общего ребенка. Прошли годы. Она давно вышла замуж, родила детей, но его голос до сих пор преследует её:

— Моя Михримах, ты шепот нежных слов на всех языках мира.

=============================================================================

— Хатидже, наше вынужденное расставание отравляет меня ядом, ядом разлуки. И чем дальше ты будешь находиться, тем быстрее он распространится. От него нет противоядия. Я начинаю ощущать на себе его симптомы. Солнце светит менее ярко, краски пожухли, нет того опьяняющего счастья, дарившее мне силы. И только твой запечатленный образ, надежно хранящийся в сердце, будет облегчать страдания.

В крохотной комнатке, большей напоминавший чулан, обнявшись стояли двое юных влюбленных. Он высокий, черноволосый красавец. Она хрупкая, маленькая и беззвучно плачущая. Кафтан юноши насквозь промок, но он стоически терпел, нежно прижимая любимую к сердцу.

— Пообещай мне, - едва уловимый шепот сорвался с губ девушки. - Пообещай мне, Мехмед, что позаботишься о нем.

Тонкие девичьи руки твердой хваткой вцепились в воротник растерявшегося парня.

— Конечно, Хатидже, я обещаю, - он ласково накрыл ладонями её кулачки, удивляясь их прохладе.

Девушка обмякла, мгновенно растеряв свои силы. Её взгляд метнулся в угол комнаты, где на шелковых простынях лежало два спящих младенца. Глаза снова наполнились слезами.