Истории у костра

Призрачный дневник.

Понедельник 16 мая.

Дорогой дневник крайние несколько дней меня не покидает ощущение что дела в небесной канцелярии идут из рук вон плохо. Ну или кто-то по большой халатности просто забыл включить весеннее потепление, такого холодного мая я еще не видела. Одно радует через неделю в отпуск и на целый месяц можно будет забыть про все эти кислые лица, не складывающиеся таблицы и вечное возвращение домой за полночь. Можно будет спать до обеда, наслаждаться любимыми книгами и сериалами. Оооо, да, и самое главное — нежиться в объятьях Тревора. Слушай, его командировка закончится 26 мая, у меня в запасе целых три дня, может стоит подготовить ему сюрприз? Надо об этом подумать, уверена ему обязательно понравится. А теперь спать, завтра очередная онлайн конференция, на которой должны присутствовать абсолютно все сотрудники. Скорей бы в отпуск...

Четверг 19 мая.

Дорогой дневник. Как же меня бесит это ханжество. В лицо улыбаются, а за спиной... Ведь знают что я с понедельника в отпуске, но нет надо обязательно подсунуть проект у которого сдача в среду. Кажется из-за всего этого я заболеваю, никак не могу сегодня согреться. Пойду лучше лягу пораньше спать, завтра предстоит много дел.

Пятница 20 мая.

Дорогой дневник правильно говорят - «Не так страшен черт как его малюют». С проектом разобралась за полдня, сдам прямо из дома, так что можно выдохнуть и расслабиться. Я наконец-то в Отпуске. Но обо всем расскажу завтра, а сейчас спать, весь день клонит в сон, и почему-то очень холодно, хотя жара вроде бы нет. Надеюсь это не коронавирус, о котором так много говорят.

(Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук... … тук, тук... … … тук, тук... … … __________)

Понедельник 22 августа.

Привет Дорогой дневник. Прости что так долго не писала. Нет, рассказать есть о чем, но как это принять, да и вообще поверить, я и сама не знаю. Хотя на словах звучит все очень просто — Я, вроде бы, как бы, умерла. Тихо, во сне, обнимая тебя. Наверное поэтому сейчас сижу на своем любимом подоконнике и пишу в тебе, в таком же полупрозрачном как и я сама, весь этот бред. А еще... сейчас я наблюдаю за странным, но очень красивым парнем, который теперь живет в нашем с Тревором доме. Нашем... Хотя... Ты же знаешь, что пусть дом и был записан на Тревора, он с самого первого дня был Нашим. И не смотря на то, что мне все равно больно, я его понимаю, ему было бы тяжело находиться тут без меня. Хорошо, что он его продал. Не представляю, как бы я отреагировала если бы он привел в этот дом другую. Даже не имея на это права. Но это уже не важно, в любом случае, теперь тут живет этот самый Дэрег (Да-да именно через Г, видела на почтовых конвертах со счетами). Теперь, можно сказать смотрю фильм "Новый жилец в моем доме". Но знаешь что? Вот наблюдаю я за ним и кажется, что он знает, что помимо него здесь живу я. Почему? Он заходит в мою комнату строго раз в неделю, когда убирается во всем доме. Всегда оставляет, в вазе у кровати свежий букет полевых цветов. А иногда у него такое выражение глаз, что кажется он вот-вот со мной заговорит. Но разве это возможно? Хотя, если так подумать, и то, что я сижу на подоконнике и делаю запись в полупрозрачном дневнике, тоже как-то не вяжется с реальностью...

Среда 7 сентября.

Дорогой дневник этот парень точно меня видит. Вчера я специально стояла на его пути, другие, когда я еще не поняла что стала призраком, ходили через меня совершенно не замечая. Но он... Он сделав вид что споткнулся, ха-ха-ха представляешь споткнулся на ровном месте, и так совершенно невзначай, обошел меня даже не задев. Да что с ним не так?! А еще на выходных к нему приезжали друзья, вот только в дом он их не пустил, весь день провели в старом амбаре. Может решил его починить? Потому что шум от пилы, молотков и сварки, раздавался почти до самой ночи. Интересно что же они все-таки там делали? Обидно что я не могу покинуть дом, и хотя бы одним глазком посмотреть. Я могу пройти через любую дверь и стену внутри дома, а вот за пределы почему-то не могу. Остается сидеть и наблюдать за ним издалека...

Воскресенье 11 сентября.

Дорогой дневник, призракам бывает страшно? Мне например сейчас очень-очень страшно. Наверное, если бы была живой, точно бы от страха умерла, или по крайней мере точно бы поседела. У меня до сих пор мороз по коже, и ты даже не представляешь на сколько сильно я хочу покинуть этот дом, этого странного пусть и, чертовски красивого, парня, и оказаться подальше от него и его друзей... Все началось еще 9 сентября, снова приехали его друзья, привезли какие-то цепи, и кандалы, знаешь, такие что показывают в фильмах про подземелья, или про рабов, аж не по себе стало. Но это пол дела. На ночь его друзья уехали, а 10 сентября вернулись с тремя крупными коровами. Я было подумала что Дэрег решил фермерством заняться, но после сегодняшней ночи, я теперь совсем не уверена. Я даже описать не могу те звуки жуткие звуки что доносились от бедных животных из амбара. В голове всплывает сразу National Geographic и тот буйвол, что угодил в лапы к львице, поэтому у меня только один, весьма малоприятный, вывод — их ели живьем. Брррр до сих пор мороз по коже. Кажется, кто-то идет в дом, спрячусь ка я в своей комнате...

Понедельник 12 сентября.

Дорогой дневник, все разъехались, даже Дэрег. Занес с утра в мою комнату свежий букет цветов и уехал со своими друзьями. Но знаешь, теперь я нисколько не сомневаюсь — он меня видит. Я поняла это когда он садился в машину и посмотрел на меня в окно, нет он точно смотрел не на дом а на меня, это читалось в его печальном взгляде и совсем еле заметной улыбке. Почему-то от этого у меня даже внутри все сжалось...

Четверг 15 сентября.

Дорогой дневник, Дэрега нет уже четвертый день. Странно, без него в доме стало как-то слишком пусто, цветы в вазе почти завяли, даже время идет как-то иначе. Сегодня я решила пройтись по всему дому, и впервые зашла в его комнату. Вроде ничего необычного. Мебель, что еще мы покупали с Тревором. Шкаф с вещами, он явно фанат клетчатых рубашек. И всего одно общее фото на тумбочке, с теми парнями что приезжали в гости. Но, знаешь, было что-то безликое в этом всем, словно все то, что я тут увидела, было маской, ширмой от посторонних глаз. Не знаю... все-таки он странный.

Суббота 17 сентября.

Дорогой дневник, он когда пьяный такой смешной. Дэрег вернулся вчера, ну технически уже сегодня, в общем поздно ночью. Причем сказать что вернулся сам, тоже технически невозможно, его просто внесли в дом два огромных парня и положив на диван в зале просто уехали. Раньше я не верила рассказам что люди разговаривают во сне, да так, что их слова можно разобрать. Но теперь верю. Дэрег оказался одним из таких людей. Он всю ночь говорил что ему жаль, что он такой непутевый сосед, говорил что завтра обязательно нарвет самых красивых свежих цветов. Я так и знала что он меня видит. А еще говорил о каких-то традициях, и что стая больше не побеспокоит. Надо будет спросить что он имел в виду?

Вторник 20 сентября.

Дорогой дневник я уже ничего не понимаю. Мало того что он проспал целых два дня пародируя старый трактор, так теперь еще и полностью меня игнорит. Я весь вечер сидела прямо напротив него, а он даже бровью не повел, просто смотрел телевизор, ел слабо прожаренное мясо и пил пиво, словно меня и вовсе нет. Но свежие цветы при этом все же принес. И как это понимать?

Понедельник 26 сентября.

Дорогой дневник всю неделю я тщетно пыталась привлечь внимание Дэрега. Неужели он перестал меня видеть? День только начался, он как всегда сидит и смотрит телевизор. А мне хочется плакать. И почему так больно в груди?

26 сентября (продолжение)

Он оборотень!!! Он оборотень!!! Он оборотень!!! Чего?! Как?! Что?! Хотя если учитывать что я призрак, не так это и удивительно, но... Что? Оборотень? Нет, надо разложить все по полочкам. Ночью, когда я уже собиралась иди спать, я была так расстроена и зла, что когда вставала с дивана, каким-то образом, уронила с него подушку. Тогда в тишине дома раздался его голос. Дэрег просил прощение за то, что не видит меня. Сказал что хотел бы рассказать мне все глядя в глаза, но чувствует что я обижена. А потом, он заявил мне что он Оборотень. Что он, как и вся его семья, принадлежит к древнему волчьему роду. Что в полнолуние он становится огромным волком, поэтому в амбаре он и построил камеру в которой будет запирать себя на одну ночь каждого месяца. Объяснил и то, как он меня видит, что это так же на прямую зависит от луны. Сказал что сегодня новолуние и что по мере того как будет расти луна он будет видеть меня все четче и четче, а за три дня до полнолуния и три дня после он даже сможет ко мне прикоснуться. Прикоснуться ко мне? К призраку? Как вообще такое возможно? Хотя о чем я спрашиваю? Он оборотень, я призрак, еще пол года назад я бы сказала что в реальности такого и быть не может...

Четверг 8 декабря (полнолуние)

Привет дорогой дневник. И снова прости. Просто время в моей жизни сейчас бежит немного иначе. От новолуния к долгожданному полнолунию, а затем снова в тоске до нового новолуния. Дэрег успокаивает и говорит что полюбил луну только рядом со мной, а я безмерно счастлива что могу скрасить его одиночество. Иногда, вот как сейчас, я слышу из амбара его вой, но теперь в нем нет той печали, что я слышала тогда, в первое полнолуние, боль его души, спрятанную за воплями убитых коров. Знаешь, сейчас мне кажется, что вся моя жизнь и все то, что было до него, стало совсем не важным, стало призрачным вместо меня. А он и его любовь делают меня самой что ни на есть настоящей. Мне нравится прикасаться к его теплой слегка небритой щеке. Нравится засыпать на его плече. Иногда даже нравятся моменты когда он меня не видит, ведь тогда я могу любоваться им тайно, или сказать то, что пока не решаюсь сказать в глаза. Раньше я и не думала что можно любить после смерти, теперь я знаю точно — можно. Я люблю его... как думаешь стоит ему об этом сказать?

Любить по-французски

Здесь, на укрытых от посторонних глаз незнающих, мощенных вековым камнем улочках, иногда кажется, что аромат не просто витает в воздухе, а уже очень давно въелся в саму память города. Стал его неотъемлемой частью, в какой-то степени даже его сутью. Без него сложно представить эти открытые террасы кафе с их яркими зонтиками, укрывающими посетителей от легкого дождя или жарящего полуденного солнца. Эти стены, повидавших множество чудесных историй и бережно хранящих бесчисленное количество тайн домов, местами с потрескавшейся штукатуркой. Аромат свежей выпечки, корицы, сыра и бургундского вина впитался даже в заблудившийся порыв ветра, что принес откуда-то с площади из-за угла смешавшиеся с ним чарующие звуки музыки. Не зря говорят — «Увидеть Париж и умереть».

Тереза провела пальцами по старому фото, с которого на нее влюбленными в жизнь глазами смотрела красивая улыбающаяся пара. С последней их встречи прошло тридцать лет. Не маленький срок, с какой стороны на него ни смотри, можно даже сказать, прошло полжизни. Часть жизни, что прошла без него. Жизни, которая, к ее тайному и глубокому сожалению, не остановилась здесь, не исчезла вместе с ним и его прощальными словами, что тогда еще долго витали в воздухе. Жизнь, которая двигалась дальше — учеба, карьера, замужество, далеко не первые седые волосы, теперь даже не прячущиеся под слоем краски. Тереза давно перестала стесняться своего возраста, маленького роста, излишней худобы и памяти. Последним она даже стала наслаждаться, как истинный сомелье, смакуя не только приятные моменты прошлого, но горькое терпкое послевкусие ошибочных решений…

— Ты не понимаешь!

Сейчас в памяти его голос, как и тридцать лет назад, звучал с надрывом, на повышенных тонах, за которыми тогда неумело скрывалось отчаяние. Но тогда... Тереза этого не услышала. Слова Эрика били прямо в цель. Наносили раны, шрамы от которых навсегда изменили ее взгляды на любовь, семью, верность. Это теперь, спустя тридцать лет, она понимает, что именно тогда им двигало, но в тот момент. В тот самый момент она его действительно не понимала.

Все три года, что пролетели со дня их знакомства до этих больно бьющих слов, для Терезы были похожи на сказку. Эрик был на два года старше, красивым, умным, веселым, богатым, но при этом ни капельки не зазнавшимся и абсолютно не скупым парнем. Он был воплощением мечты, сошедшей со страниц романов Жорж Санд, Ги де Мопассана и других знаменитых французских романистов прошлых эпох. Но для нее он был куда большим — размеренным дыханием перед сном, первой мыслью после пробуждения, ритмом ее вечно скачущего сердцебиения, он был каждой клеточкой ее самой. Наверное, поэтому тогда она с такой легкостью поверила каждому произнесенному им слову.

— Я и не думал, что наши отношения затянутся так надолго. Понимаешь, это не любовь. Ты просто удобная. Благодаря тебе ко мне не лезли ни другие девушки, ни родители. Но сейчас я должен думать о будущем, о семейном бизнесе, о том, что будет полезно. Ты удобная, но, увы, не полезная.

Тереза слушала те слова, но за болью, которую они с собой приносили, совершенно не слышала, с каким трудом Эрику давалось каждое из них. Она и предположить не могла, что за всем этим скрывался жесткий ультиматум, который грозил искалечить всю ее дальнейшую жизнь и не только ее. И эти слова, что на тридцать лет въелись в ее память, он произнес не оттого, что не любил ее, а оттого, что любил больше самого себя.

— Ваш холодный фраппучино и круассаны с лимоном и карамелью.

Голос официантки выдернул Терезу из воспоминаний о прошлом. И она, отложив фотографию в сторону, принимая высокий бокал холодного напитка с густой шапкой взбитых сливок, приветливо улыбнулась. Но девушка, замявшаяся на секунду, словно решавшая для себя очень сложный вопрос, не уходила. А в итоге любопытство все же взяло над ней верх, и она неуверенно спросила:

— Простите, если вопрос не уместен и я вам надоедаю, но Вы же Тереза Монпланье, автор романа «Любить по-французски»?

Тереза улыбнулась чуть шире. Ей нравилось, когда ее, пусть и не так часто, но все же узнают на улочках родного города.

— Хотите автограф?

— А можно? — глаза официантки загорелись, как у ребенка, получившего долгожданный подарок.

— А почему нет? — достав из маленькой сумочки ручку, Тереза несколько секунд молча, с немым вопросом в глазах смотрела на девушку, но так и не дождавшись ответа, все же озвучила его: — Так где расписаться?

— Ой. Простите. Я сейчас вернусь. Ваша книга всегда со мной.

И официантка, попутно задев набегу пустой столик, исчезла за стеклянной дверью кафе.

Пальцы Терезы вновь скользнули по фото. Когда-то она тоже была такой же суматошной и живой. Наивно верила в любовь на всю жизнь, которая преодолеет все невзгоды, застарелые предрассудки общества и окрасит будни счастьем. Верила в силу мечты, правды и чистоту помыслов близких людей. Только были ли они тогда на самом деле близкими, если все сложилось именно так?

— Вот…

Официантка уже вновь стояла у столика и протягивала для автографа книгу в твердой обложке, на которой были изображены Эйфелева башня и белый раскрытый зонт под дождем, одиноко забытый на тротуаре.

— Для Мишель. — скромно проговорила она, даже слегка покраснев от неожиданной радости.

А Тереза, раскрыв книгу и написав своим красивым каллиграфическим почерком: «Для Мишель. Никогда не переставай верить в чудо. Жизнь любит делать сюрпризы. Тереза», вернула ее обратно девушке. И та, еще неоднократно поблагодарив, прижимая книгу к груди, снова исчезла за стеклянной дверью.

В сумочке издал жалобный звон мобильный, оповещая о том, что от дочери пришло новое сообщение. А это означало только одно — Диана, как всегда, опаздывала. Дочь с самого своего рождения была парадоксом времени, появившись на свет на целый месяц позже положенного срока, и вечно оказываясь в ситуациях «не в то время и не в том месте». Что, на удивление, нисколько не помешало ей окончить школу с отличием и пойти по стопам матери, став весьма популярным журналистом. А еще Диана была большим секретом для этого мира, нитью, что не давала Терезе полностью отпустить прошлое. Единственный подарок от Эрика, который у нее остался, и о котором сам Эрик, возможно, никогда не узнает. Ну, по крайней мере, именно так думала Тереза. Хотя, возможно, сама она вряд ли в этом призналась бы, где-то в глубине души надеялась на обратное.

Тереза достала телефон и с ироничной улыбкой прочла сообщение от дочери. Та действительно опаздывала. Навигатор в очередной раз завел ее не туда, а сама она была из рода людей, что заблудятся в трех соснах, и с этим, увы, ничего не поделаешь. Оставалось только ждать, наслаждаться кофе и такими любимыми ароматами родного города.

Париж — один из нескольких городов мира, всегда ассоциирующийся с романтикой, чистой и безусловной любовью. Здесь раскрываются заржавевшие и давно запертые двери в сердца. Старые мечты вновь обретают крылья и впитывают в себя надежду. Терезе всегда было здесь уютно, даже когда было очень больно. И тот период в десять лет, что она провела не здесь, а в тоскливом, туманном и дождливом Лондоне, тогда ей казались нескончаемыми.

Через месяц после расставания с Эриком, Тереза поняла, что носит под сердцем частичку ее любви к нему и отказываться от нее не собиралась, как бы сильно не настаивала на этом ее мать. И в конечном счете Эльза де Вилькор, собирающаяся в многолетнюю командировку, сдалась, уговорив дочь лишь на то, чтобы та переехала в Лондон вместе с ней. И чтобы как-то растормошить ее, устроила учиться в университет, в котором работала сама.

Через пять лет после рождения Дианы, когда Тереза уже работала журналистом и даже имела несколько наград в этой области, она познакомилась с Дэном — фотокорреспондентом, который совсем недавно устроился в их журнал. Его не оттолкнуло ни наличие маленькой дочери, Дэн, на удивление, очень привязался к Диане и полюбил ее как родную. Ни даже то, что Тереза открыто сказала о том, что ее любовь к нему другая, наполненная дружеским уважением и скорее идет от души и разума, чем от сердца. Дэна все это устраивало, и через год они расписались. А еще через год, после изнурительной, тяжелой беременности, у них родился сын Ричард. И будучи тогда в длительном декретном отпуске по состоянию здоровья, Тереза начала писать не только статьи. Она скучала по Парижу, и гормональные сбои, повлекшие за собой крутые эмоциональные качели, заставили ее искать выход тому, что притаилось в глубине ее покрытого пылью сердца, тому, что она думала давно отпустила. И в результате в течение двадцати лет на свет появилась серия книг в жанре современного любовного романа, каждая из которой была весьма популярной.

Когда Ричарду было два с половиной года, Дэну и Терезе предложили возглавить отделение журнала в Париже. И зная о том, как жена любит родной город и скучает по нему, а также по тому, что всегда хотел побывать на родине своего собственного отца, Дэн, не задумываясь, согласился.

Шло время, жизнь текла своим чередом. День ото дня, год от года. В ней были и свои невообразимые взлеты и победы, и выбивающие из колеи падения и поражения. Последним таким ударом для Терезы стала смерть Дэна. Он умер в 2020 году, в первую волну COVID-19, когда всего в течение нескольких месяцев от начала года во Франции умерло более двадцати тысяч людей*. Сама же она и дети каким-то невероятным чудом даже не заболели.

Прошло четыре года. Из-под пера Терезы Монпланье вышел очередной роман, в одночасье ставший бестселлером. «Любить по-французски» было отражением ее собственных переживаний, завуалированных и спрятанных под масками почти всем известных образов Парижа. Памятью о двух видах любви, что коснулись ее сердца. Памятью о двух мужчинах, которые стали для нее всем.

Резкий, разгоряченный жарким летним солнцем, порыв ветра сдул со столика лежавшее на нем фото и мягко уложил его к ногам стоявшего в нескольких метрах впереди мужчины. Все произошло так быстро, что Тереза даже не успела оглянуться, просто побежала за фотографией, которую очень любила и не хотела потерять.

— Простите.

Проговорила она, поднимая фото и не обращая внимание ни на дорогие итальянские туфли, ни на дорогой итальянский костюм в частности, ни на самого мужчину в целом. Только сердце от чего-то екнуло, пропуская глухой удар.

— Я помню этот день. Последнее наше совместное фото.

Голос Эрика, почти не изменившийся за тридцать лет, заставил Терезу замереть. В ее писательском сознании предательски возникло предположение, что, видимо, в силу того, что это место так напоминало о нем, или оттого, что она погрузилась в воспоминания — все это ей сейчас кажется? И Тереза, медленно, словно боясь потерять видение, сопротивляясь самой себе, все же повернулась, неожиданно столкнувшись с тем самым мягким, но пристальным взглядом серых глаз, в которых когда-то так любила тонуть.

— Прости, я опоздал. — сказал он, протягивая ей букет с ее любимыми бледно-розовыми магнолиями и яркими веточками лаванды.

***

— Как думаешь, у них есть шанс?

Диана стояла на противоположной стороне улицы в тени дома и вместе с братом наблюдала за тем, как ее родители встретились впервые за тридцать лет.

— Ну… — протянул Ричард, — судя по ее роману категоричное «Да». Ставлю сотню, что они поженятся уже через полгода.

— Пффф. Ставлю две на то, что это случится в течение двух месяцев.

— По рукам…

Конец.

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми случайны.

__________________________________________________________________ *Памяти всех тех, кого забрала эпидемия. - По состоянию на 18 мая 2020 года во Франции было зарегистрировано 142 903 подтверждённых заболевших COVID-19, из которых выздоровело 61 728 человек и умерло 28 239 человек. (данные взяты из википедии).

Дневник потерянной души

Таша всегда знала чем раскрасить свои серые выходные — прогулками по заброшенным, когда-то наполненными жизнью и человеческими судьбами, зданиям. Сегодняшний ее выбор пал на закрытую пять лет назад психиатрическую лечебницу. Которая, по словам местных представителей гопоты и некоторых лиц без особого места жительства, просто кишила приведениями. Но на скептически настроенный взгляд Таши, это было весьма нелогичное обстоятельство чтобы отказываться от прогулки по столь диковинному для здешних мест зданию.

Пасмурный, но еще по летнему сухой, осенний день. За спиной небольшой черный рюкзак, в котором были сложены пара ланч боксов с сэндвичами, бутылка минеральной воды со вкусом лимона, литровый термос домашнего глинтвейна, приготовленного по рецепту бабушки, и другие походные мелочи. Через шею перекинут ремень фотоаппарата, не все же время таскать его в руках, устанут. Здание было весьма большим, а значит прогулка займет ни один час.

Первые несколько щелчков, еще маминого, пленочного фотоаппарата «Зенит», выхватили из реального мира кусок трехметровой в высоту кирпичной стены с, отчего-то еще не спертой, металлической колючей проволокой и ржавые погнутые кованные ворота с толстой цепью и таким же ржавым амбарным замком.

Сначала в щель погнутых ворот был закинут рюкзак, а затем сквозь нее, присев и стараясь не задеть фотоаппарат, протиснулась и Таша. А значит самое тяжелое на ее собственный взгляд она уже преодолела и теперь можно было просто наслаждаться прогулкой.

Старое, обветшалое четырехэтажное здание с наглухо заколоченными окнами первого этажа, с потрескавшейся, и местами покрывшейся от влаги пятнами, непонятного цвета, но видимо когда-то розовой штукатуркой, так же было запечатлено на пленку.

Найти вход в здание не составило особого труда, доски были выломаны аж в нескольких окнах, перед одним из которых даже был набросан подъем из мусора и камней, что облегчило проникновение.

Прогулка шла неспешно. Щелчки затвора фотоаппарата, отражаясь эхом от стен, сохраняли на пленке одиноко стоящие кровати, дырявые матрасы, доски с когда-то очень нужной и полезной информацией. Все было покрыто пылью, мусором, паутиной, встретилось даже пару трупиков крыс, но Ташу это совершенно не пугало — она не впервые была в таком месте.

В общем ничего необычного, даже вызывающего легкие холодные мурашки, она так и не встретила, сколько бы не бродила. Дом как дом, разговоров о нем было больше. Но ее коллекция «потерянных» вещей, что Таша подбирала в каждой из своей вылазки, все же пополнилась несколькими экземплярами. Старым фонендоскопом, который она нашла в медицинском кабинете. Грязный плюшевый заяц с глазами пуговицами, найденный в коридоре третьего этажа. И несколько листов в крупную цветную клетку, явно вырванные кем-то из блокнота, на которых красивым почерком кто-то когда-то вел дневник.

***

19 февраля…

Сижу на подоконнике в темноте и в одиночестве. Касаюсь холодного стекла и вижу за ним то, что никто до меня не видел… Возможно, просто не хотели видеть… Но разве можно не заметить эту чарующую красоту, почему люди бывают так слепы… Они порой не видят сокровищ, которые им протягивают на вытянутых ладонях… Они не замечают достоинств, зато видят мелкие недостатки, они не видят истинной любви, хотя сами кричат о ней на каждом шагу… Слезы катятся из глаз… Значит я все еще умею плакать… значит я все еще чего-то жду… Вот только бы понять чего? Чего на самом деле хочет мое сердце: Найти любовь? или Потерять ее?…

4 марта…

Иногда в моей голове возникает странный и в тоже время вроде бы очень простой вопрос — КТО Я? Да у меня есть Имя, есть Фамилия, есть дата рождения… Но ведь это все не отвечает на мой вопрос… Когда я задаю этот вопрос вслух одни мне отвечают Ты человек., другие — Ты мать и Жена, третьи — Ты женщина… Но разве это важно??? Разве это отражает мою сущность. Все это роли, часть жизни, которая могла мне и не достаться… Все это просто судьба… Я вполне могла родится мальчиком, а следовательно не вышла бы замуж и уж тем более не стала бы мамой… Так КТО Я? Все чаще меня посещает всего лишь один ответ Я ВСЕ и НИЧЕГО…

24 марта…

С вами случалось когда-нибудь такое, что вы не понимаете, кто вы, что с вами происходит и вообще, зачем вам все это надо? Испытывали ли когда-нибудь чувство, что внутри у вас что-то сломалось, а что сломалось, не знаете. В один миг все вокруг меняется, и вас уже нет, то есть в прямом смысле этого слова вы есть, но вы уже не тот человек, который жил еще вчера. А на вопрос что случилось, и где он потерялся, человек, которого все знали и любили, ответить не можете. Просто изменился мир вокруг вас, изменилось отношение к вам и вы сами собой изменились.

6 августа…

Недавно, по возвращению с прогулки, сидя на подоконнике я задала себе вопрос: А что там за стеклом? Разве то, что мы сейчас видим это действительно то что мы видим? Разве все что мы видим не является частью нашего разума и того что мы предполагаем там увидеть?

Мне кажется весь мир это то, что мы сами себе придумали. Каждый для себя. Мы считаем что за окном дорога и видим ее, и машины что едут по ней. Мы видим лишь то, что хотим видеть. Я не считаю себя нужной. Поэтому идя по улице я не вижу взглядов что на меня бросают. А Лера, мед сестра что ко мне приставлена, постоянно думает о парнях и замужестве. Вот и говорит что на меня смотрят, даже касательный взгляд приписывает именно мне и моему внешнему виду. Мы смотрим в одно место в одно время и видим абсолютно разные вещи.

Так что там за стеклом?

19 октября…

Сегодня проснулась, а тебя снова нет… Утро есть, а тебя нет… И понимаешь что, что-то уже не то. Просто встала, умылась, оделась, выпила ежедневную бурду, что приносят перед завтраком. Мир есть, а тебя нет, и утро уже не доброе, и настроение испортилось и желание что-то делать уже пропало… Но вот… Ты снова стоишь у окна и с улыбкой шепчешь — «Привет котенок. Прости я немного опоздал». А я в ответ — «Ничего страшного». И глаза светятся и улыбка до ушей и голове — Как же я по тебе соскучилась. Хотя не виделись сего лишь ночь… Вот оно Доброе утро…

24 ноября…

Знаешь сегодня такой день, когда не проходит и минуты чтобы я не задумалась о том, что значит для меня такие слова как ЖИЗНЬ, ВРЕМЯ, СМЕРТЬ… Мне кажется что раньше во мне было слишком много страха и неуверенности, которые за частую парализуя заставляли стоять на месте… Именно поэтому я и не могла об этом думать… Но по большей степени «Мысли о об этом» — это лучший отрезвитель, хороший способ удержать себя в том, то что уже есть у меня сейчас, не требуя больше ничего… Ты называешь меня ангелом и Богиней… Но ты ошибаешься… Все ошибаются… Это всего лишь приятная оболочка, маска, роль… Я давно отказалась от настоящих чувств и эмоций… Я не умею чувствовать, я даже к себе ничего не испытываю, чаще смотря на себя со стороны… Я предпочитаю ночь и тишину, когда не надо объяснять почему при моей улыбке мои глаза по-прежнему пусты. Когда все спят и я не слышу их нелепого шума… Я давно поняла что находясь не дома, вне своей крепости, общаясь с людьми я чаще играю роль, я такая какой они хотят меня видеть — любящей дочерью, сестрой, играю роль сильного веселого человечка верящего в то что есть «завтра» и оно будет лучше чем сегодня… Со временем все разочаровываются. Стоит им только показать то, что они не привыкли во мне видеть, они теряют ко мне интерес и уходят… Уходят подтвердив что я права… Ты скажешь что я ни одна такая… Да ты прав. К сожалению в наше время эта «актерская» жизнь встречается слишком часто… Люди с улыбающимися масками, скрывающие свою грусть и не желающие поделиться своими печалями, болью, отчего, порой, становится лишь хуже. А с другой стороны… Разве кто-нибудь сможет нас понять так же хорошо как понимаем мы сами себя… Разве кто-нибудь сможет честно сказать что это все не бред и твои мысли… твой внутренний мир, твоя боль, это не иллюзия, которую ты сам себе нарисовал. Разве не попытаются они убедить тебя что ты сильный и справишься… Таких как «Ты» у них много… Наверное поэтому я не люблю когда меня видят без маски, не люблю когда знают мои слабости, не люблю когда знают мои проблемы… «САМА»… Во мне «САМА» и «ДОЛЖНА» воспитывали с детства… Не только мои родители, но и судьба посылающая для этого «нужных» людей. Поэтому Я не умею делиться болью и проблемами. Да и сильных чувств ни к кому давно не испытывала… Словно зеркало отражая отношение к себе… Та, какой я была когда-то, я усыпила в себе давно, и она никогда не проснется… Да наверное я зря так категорична… Ведь я не ясновидящая и не могу сказать кто появится на моем жизненном пути завтра. Ты скажешь что не стоит недооценивать жизнь. Скажешь надо иногда смотреть на «Завтра» с оптимизмом. Ведь если быть всегда разочарованным и не выражать эмоции, то чем жизнь отличается от лежки в деревянной коробке на глубине двух метров? В том то и дело что на мой взгляд, ни чем… Кто сказал что жизнь и смерть отличаются? Мы рождаемся лишь для того что бы умереть каждый в свое время. Жизнь лишь время между рождением и смертью… И все что мы делаем имеет значение только для нас самих… Мы умираем и след присутствия нас в «жизни» постепенно исчезнет. Сначала о нас забудет большинство. Потом постепенно и те кто были «друзьями» потом постепенно о нас забудут все. Мы нужны нашим детям, может быть внукам и правнукам. А дальше? Дальше лишь имя, принадлежащее когда-то тебе и тлен на глубине двух метров, деревянная коробка и камень… к которому больше никто не приходит. Хм…, а с другой стороны… Разве важно, чтобы к нашим останкам приходили по расписанию с масками скорби? Если рассматривать «Принятые человеческие ценности» Сейчас мы Должны Жить, чтобы добиться большего, чтобы семья процветала… Должны… не правда ли странное слово для смысла жизни… Знаешь когда я была девчонкой я собирала наклейки, писала дневник, сочиняла стихи… А потом однажды держа тетрадь со стихами в руках поймала себя на мысли, что пройдет лет 50, пусть даже 100 и она окажется в лучшем случае на чердаке в коробке с ненужным хламом, в худшем будет уничтожена как мусор… Чтобы я не делала эта мысль меня преследует… и я практически перестала писать… Я перестала видеть смысл… Я спряталась в «Сегодня». Да… Ты прав… Все что мы делали, делаем и будем делать оставляет след и ни только на нашей жизни… Ты говоришь взять к примеру мои стихи. Что в старости, читая их, я смогу вспомнить о том, как жила раньше… все радости, и печали… А зачем? Чтобы снова испытать боль, которую причинили мне или причинила я? Чтобы снова видеть то, что исправить я уже не смогу? Хотя наверное для того чтобы просто помнить, через что мы прошли… и чего мы добились… Да в этом мало оптимизма, когда наступает ночь, особенно в этом месте, его трудно найти. Но Знаешь, а в этом нет ничего плохого… Со временем привыкаешь… И когда наступает то самое «завтра» с ним не приходит разочарование оптимизма… Со временем приходит простая уверенность и трезвое планирование завтрашнего дня, который плавно становится сегодня…

22 января…

Привет дневник… Странно мне действительно хочется сказать «ПРИВЕТ», как старому другу. С той же теплотой и небольшой скрытной радостью от неожиданной или очень ожидаемой встречи. Сегодня проснулась вроде бы в очень хорошем настроении, но… Смешно… Кажется моя жизнь просто не может протекать без этих пресловутых «Но» и «ЗАТО». Но… ну вот опять… И так я отвлеклась… Мое настроение сегодня до жути философское. И до чего бы ни коснулся мой взгляд, чего бы не коснулись мои мысли, они тут же текут в философском русле бытия… Может поэтому мне ужасно захотелось с тобой поговорить. А началось все со стихов… Вернее все началось еще задолго до сегодняшнего дня, просто сформулировать эти мысли получилось только сегодня… И так о стихах. Я давно не могла сочинить ни строчки, рифма просто не шла в мою голову. А сегодня услышав как дежурная по этажу читает вслух, я снова в мыслях коснулась прошлого… Коснулась его, его слов, тепла, его присутствия в моей жизни и душе. И рифма родилась совершенно неожиданно и быстро. И хотя тут тоже можно немного пофилософствовать, у меня же есть пресловутое «Но»… Все дело в многоточие. Я и раньше замечала что как-то не особенно люблю ставить точку. Не важно чего это касается… Написания стихов, песен, прозы, жизни. Не люблю и все. Словно не люблю завершенность. Вот вроде бы поставил многоточие, пройдет время и будет продолжение. И я знаю что будет, или просто хочу что бы было… Наверное от этого мне трудно что-то заканчивать… Особенно то, что касается моей души… Заканчивать то, что заставляет меня жить и чувствовать. Словно то, что я ставлю многоточие обещает мне что это еще не конец. Рождает во мне надежду, что может быть иначе чем сейчас… Кажется я начинаю бояться этой маленькой темной точки, словно за ней больше нет ничего. И так хочется либо поставить запятую, либо многоточие. Причем не просто многоточие из трех точек, а многоточие во всех смыслах этого слова..............

1 февраля…

Знаешь… Я сегодня проснулась с удивительным чувством легкости… И вот под таким воздушным настроением вспомнила фразу «Мир принадлежит тем — кто ему рад» совсем не так… «Мы принадлежим тем — кто нам рад» вот как ее вспомнила я, и задумалась… Вот все говорят «Время лечит», а мне кажется дело тут вовсе не во времени. Скорее дело в тех людях, именно в тех, кто нам рад. И как мне кажется, такой «человек-время» есть у всех. Мы просто по началу их не замечаем, и совсем не берем в расчет. Но Время идет и мы потихоньку привыкаем к их улыбке, их, ранее выбивающих нас из колеи, прикосновениям, мы привыкаем к ним. Они постепенно становятся неотъемлемой частью нашего времени, нашей жизни. Сначала мы прячемся за общением с ними от боли что нас съедает, потом сами уже не можем обходиться без этого общения. Иногда все же оглядываясь на прошлое, кто с легкой улыбкой, кто с печальными воспоминаниями. Но мы уже отпустили то, что было когда-то. Нет… я не говорю что мы забываем, или перестаем любить. Просто наши чувства немного трансформируются… Они становятся частью нас прошлых, и делают нас другими для настоящих… Мы уже не задыхаемся при каждом воспоминании, только иногда чувствуем что-то тихо ноющее внутри себя. Но большая часть наших мыслей уже принадлежит тем кто нам рад… И пусть не всегда эти «Люди-время» становятся нашей «судьбой», но они всегда становятся кирпичиками нашего внутреннего мира… нашей души… лекарством что лечит… И понимаем, что от части или полностью принадлежим им…

У меня тоже есть «люди-время» и я им очень благодарна за то, что они всегда были рядом, даже тогда когда между нами были сотни и тысячи километров. Но все же… *улыбнулась* есть тот кто стал «Моим временем», «погодой моей души»…

«Дневник потерянной души» как подумала Таша, запечатлев его лежащим под толстым слоем пыли на одиноком подоконнике, перед тем как бережно уложить листы в специальный файл, а затем и во внутренний корман рюкзака. Маленькая частичка чье-то жизни, которая снова обретет место в чужой памяти.

После прочтения дневника, уже выбираясь на оживленную улицу любимого города, Таша задумалась о том, почему именно она блуждает по заброшенным зданиям, фотографирует обветшалые стены и выбитые стекла, что именно она в них ищет. И пришла к единственному ответу, который ее удовлетворял — «Себя». Но пока, увы, не нашла… А значит новые выходные = новое заброшенное здание.

КОНЕЦ.

София: тайна и любовь "Черного озера".

Эта история произошла очень много лет назад и передается в нашей семье как тайна, которую никто так и не смог разгадать. Когда я была в возрасте Софии, пропавшей сестры моей много «пра-пра» бабушки, эту историю рассказала моя бабушка Таша, а ей историю рассказала ее бабушка, а той ее. Так и течет она в нашей семье от бабушки к внучке в день семнадцатилетия. Завтра исполнится семнадцать моей старшей внучке Тине, а значит настало ее время узнать эту тайну.

Завтра…

Тина сидит за старым круглым столом рядом со мной. Мы ни одни, здесь вся женская половина семьи. Кто-то уже слышал эту историю в роли внучки, кто-то услышит впервые как невестки чтобы потом когда-нибудь рассказать ее своим внучкам, история не должна кануть в лету. И возможно однажды мы все-таки раскроем тайну исчезновения Софии.

— Бабушка ну рассказывай… — Тина в нетерпении, и если судить по рассказам тех, кто был раньше, в этом она очень похожа на пропавшую Софию.

Я улыбаюсь и разливаю ароматный ромашковый чай по чашкам.

— Ни что не начинается сегодня, — начала я свой рассказ, — да и закончится в одночасье может только жизнь, но и она оставит множество следов, еще долгое время влияющих на жизни других.

Эта история о не о самой Софии, следов которой никто так и не нашел. Это история о любви, которую она после себя оставила.

Граф Лютер де Тун был одним из самых красивых и богатых мужчин королевства, разумеется после самого короля. Многие семьи стремились с ним породниться выдав за него своих дочерей. Но ни одна из засватанных ему так и не приглянулась. Пока однажды он случайно не познакомился с Софией и не влюбился в нее до беспамятства.

А с тех самых пор как исчезла София, Граф долгое время вообще не возвращался в родные места, полностью и всецело посвятив себя ее поискам. Но каждый клубок что он распутывал, каждая ниточка, за которою он цеплялся словно утопленник, снова и снова приводили его туда — на мост их любви. Именно там он увидел ее впервые, ее нежно голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, ее очаровательную улыбку губ, похожих на лепестки розы, и такие же как у тебя, развивающиеся на ветру, игривые локоны пшеничного цвета. Он ни на миг не забывал, да и вряд ли когда-нибудь смог бы забыть то, с каким любопытством София тогда всматривалась в самую глубь «Черного озера», пытаясь понять правдивы ли те легенды мифы, что неустанно распространялись вокруг него. Как не забывал и ту ночь, когда при ярком свете полной луны, он все-таки набравшись смелости, смог признаться Софии в своих чувствах, и то, как билось его сердце когда она сказала ему «Да». А потом…

София пропала в их первую брачную ночь. Ее поиски ни к чему не привели, был найден только ее белый свадебный палантин, плывущий на поверхности озера, и ее лавандовый венок, так и оставшийся лежать на каменном мосту. Граф, даже не взирая на местные легенды и поверья, лично искал тело любимой жены, ныряя, пока полностью не выбился из сил, но так ничего и не нашел. Он разослал гонцов, обещая награду за любую информацию о Софии, и сам проверял каждую весточку, не желая сдаваться и продолжая верить в то, что она не могла уйти по своему собственному желанию.

Лишь по прошествию двух лет Граф снова вернулся в родные земли и на мост у «Черного озера». Долг перед королем связывал его обязательством жениться на его младшей дочери, хотя его сердце по-прежнему принадлежало только Софии и было приковано к этому самому мосту. Но увы, выбора у него не было.

В тот день Граф бросил в озеро единственное что все еще связывало его с возлюбленной — засохший, но от чего-то не рассыпающийся, лавандовый венок, что был на голове Софии в день их свадьбы и оставленный здесь в ночь ее исчезновения. И как только цветы коснулись, подернутой рябью водной глади, брызги от всплеска вмиг устремились в верх и росли на глазах, принимая очертания женского силуэта, принимая ее черты… Лютер не верил своим глазам, совершенно прозрачная, но все такая же очаровательная, на него смотрела София, и его сердце вновь трепетало в его груди, что отражалось блеском в его карих глазах. Он протянул руку чтобы прикоснуться к ее щеке, но порыв холодного ветра, обволакивающий Графа своим шепотом — «Прости», заставил лишь на мгновенье прикрыть глаза, а когда они вновь открылись, граф оказался уже совершенно в другом месте.

— Он исчез? — неожиданно спросила Тина. Я улыбнулась. Мы все, будучи поглощенными историей, каждая в свое время, задавали этот вопрос.

— На самом деле нет. Он просто сел на коня и неспешно поехал в сторону замка, словно не замечая ничего вокруг. Об этом твоей много «пра-пра» бабушке рассказал Фридрих, сын мельника, что еще с детства был безответно влюблен в Софию. А потом и сам Граф Лютер, когда в последний раз появился на пороге нашей семьи. Он сказал что не помнит ни то как ехал в замок, ни того как обвенчался с дочерью короля. Помнит лишь то, как закрыл глаза на мосту, а открыл их уже на свадебном ложе, а рядом, кутаясь в его объятья, спала брюнетка, голова которой была украшена таким знакомым засохшим, но неувядающим лавандовым венком. Именно поэтому он и решился тогда приехать к нашей семье в последний раз. — я встаю из-за стола и достаю из серванта плоскую квадратную шкатулку из красного дерева, а затем вернувшись ставлю ее на стол. — Теперь это твое Тина, как старшей в новом поколении.

— Что это? — Тина протянула руки к шкатулке и открыла ее, внутри лежит аккуратно сложенный свадебный палантин, а на нем лежит засохший, но все еще не увядающий лавандовый венок.

В этот момент, как было и со мной, настежь распахивается окно и в комнату врывается поток, не смотря на летнюю жару, холодного ветра, в котором отчетливо слышится девичий смех. От порыва шкатулка захлопывается, ветер утихает, а в комнате повисает аромат озерной воды.

— Это была София? — с ноткой страха в голосе, почти шепотом спрашивает Тина.

— Кто знает? — отвечаю ей с улыбкой и снова разливаю по чашкам ромашковый чай. — Кто знает? — повторяю скорее самой себе.

КОНЕЦ.

P.S. Рассказ был написан в рамках игры в ВК "рассказ по картинке", арт был взят из открытого доступа.

Мой удачный день? или улитки атакуют

Сижу это значит я дома, никого не трогаю. В кой-то веке длинные выходные. То кофе выпью, то новостную ленту в телефоне полистаю. Как говориться - лень лениться не то что шевелиться. В общем наслаждаюсь тишиной, она у нас в доме крайний редкий гость. Стены не то чтобы тонкие, но шумоизоляция оставляет желать лучшего. Стоит только чуть-чуть голос поднять, так не только за стеной - весь подъезд будет в курсе что соседский Димка гуляя с друзьями промок аж до трусов. И поэтому тишина тут весьма желанный гость, главное не спугнуть. Так что день мой складывался как нельзя лучше.

- ААААААААПЧХИИИИИИИИИ - раздалось откуда-то снизу, и отовсюду сразу. Да такое громкое что я чуть кружку с кофе не выронил.

"Будьте здоровы" подумал я про себя. Но тут громкий звук без пауз повторился еще несколько раз.

- ААААПЧХИИИИИИ, АпчхИИИИ, АААааааапчхИИИИ.

- БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ! -не выдержав прокричал я, чтобы наверняка услышали, мало ли откуда чихают.

- И вам не хворать. - ответили мне из-за стены.

- Да не за что. - ответил я и продолжил пить кофе.

- Какая квартира? - не унимался мужской голос.

- Ну 8. А что? -проговорил яи лишь потом подумал что зря.

- Сейчас приду.

Я напрягся. Но спустя пару минут в дверь действительно постучали. Открываю. На пороге стоит мужик, точнее по сравнению со мной программистом, шкафчик два на полтора и таким уверенным голосом.

- Слышь мужик купи слона.

- Чего? - не понял я прикола.

- Говорю, КУ-ПИ СЛО-НА. - проговорил он по слогам словно для тупого.

- Он у меня в холодильник не поместится. - отвечаю теперь таким же уверенным тоном.

- Тогда купи хотя бы улитку.

- Чего? -опять не понял я сути вопроса.

- Да дочь на день рождение себе Ахатина попросила, а эта падла размножаться стала. Теперь у меня Двадцать пять улиток размером с мою ладонь. - проговорил он уже печальным голосом размахивая передо мной своей рукой, в которой баскетбольный мяч будет выглядеть теннисным. - Мужик купи улитку.

- Не мужик лучше уж слона.

- Вот и я так думаю. Может по пивку?

- Что к улиткам не хочешь? - пошутил я впуская мужика в квартиру.

- Ага. - Проговорил он проходя мимо меня и демонстрируя полторашку местного разливного.

Лена (для конкурса 33 слова)

— Больше не могу, — прошептала Лена, комкая лист.

После очередной ссоры внутри все дрожало. Борис не видел ни ее проблем, ни слез.

— Нет, решено.

Завтра Борис найдёт записку - "Прости, я ухожу". Назад пути нет.