Ирландец и остров Поющих Ветров

Глава 1

Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Ирландец бороздил моря, следуя за каждым слухом о корабле с алыми парусами. Он узнавал о нём то в одной бухте, то в другой — но всякий раз, когда его судно достигало места, Мальборо уже уходила вперёд, словно дразня его призрачной надеждой.

— Капитан, — однажды обратился к Ирландцу первый помощник, седовласый моряк по прозвищу Набат. Он стоял у штурвала, вглядываясь в горизонт, где небо сливалось с морем. — Есть место, где могут помочь отыскать её.

Ирландец поднял бровь, не отрывая взгляда от бескрайней глади. Ворон на его плече — Туман — недовольно каркнул, будто заранее не одобряя идею. Его чёрные перья отливали синевой, а глаза, острые и внимательные, словно видели больше, чем положено обычной птице.

— Говори, — коротко бросил капитан.

— Остров Поющих Ветров, — произнёс Набат, понизив голос, словно боялся, что кто‑то подслушает. — Там живут жрицы, чей голос слышит само море. Говорят, они могут указать путь к тому, что ищешь всей душой.

Ирландец усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что‑то новое — не надежда, ещё нет, а скорее любопытство.

— Жрицы, значит? — он поправил потрёпанную шляпу. — И что, ты веришь в эти сказки?

— Я верю в то, что мы уже обошли полмира и не нашли её, — ответил помощник прямо. — А ещё я верю в то, что иногда судьба даёт нам знаки. Ворон каркал три ночи подряд перед тем, как я услышал об этом острове. Разве это не повод прислушаться?

Туман на плече Ирландца расправил крылья и снова каркнул — на этот раз как‑то иначе, почти утвердительно. Капитан невольно погладил птицу по жёстким перьям, чувствуя, как успокаивается от этого привычного прикосновения.

— Ладно, — сказал он, хлопнув ладонью по штурвалу. — Курс на Остров Поющих Ветров. Но если это окажется пустышкой, я заставлю тебя танцевать на мачте!

Помощник улыбнулся и отдал приказ команде. Паруса наполнились ветром, и корабль взял новый курс.

Путь к острову оказался нелёгким. Море словно сопротивлялось их продвижению: штили сменялись внезапными шквалами, а туман окутывал судно на целые дни, лишая ориентиров. Туман метался над палубой, тревожно крича, его силуэт то растворялся в белёсой пелене, то вновь появлялся, будто маяк в бурю. Ирландец всё чаще ловил себя на мысли, что начинает сомневаться в затее. Ему чудились шёпоты в ветре — то ли голоса утонувших, то ли чьи‑то песни, от которых сжималось сердце.

Но однажды утром туман рассеялся, и перед ними открылся остров — изумрудный, с высокими скалами и густыми лесами, вершина одной из гор была увенчана храмом с золотыми куполами.

— Вот он, — прошептал Набат. — Остров Поющих Ветров.

Корабль бросил якорь в небольшой бухте, и Ирландец, взяв с собой лишь Набата и Тумана, сошёл на берег. Тропа, ведущая вверх, была выложена гладкими камнями, а по сторонам её росли деревья с серебристыми листьями, шелестевшими на ветру — будто переговаривались между собой.

У входа в храм их ждали жрицы. Молодые женщины со светлыми волосами до плеч, в струящихся белых одеяниях, расшитых серебряными нитями. Их движения были плавными, взгляды — манящими, а улыбки — обещающими. Старшая жрица, с пронзительными зелеными глазами и безупречной кожей, шагнула вперёд. На её плече сидела серая сова, а в руке жрица держала одинокую красную розу — яркую, как капля крови на снегу. Лепестки цветка слегка подрагивали, будто дышали. Её голос прозвучал мягко, почти певуче, но в нём слышался странный отзвук, будто эхо далёкого прибоя:

— Ты пришёл за помощью, пират, — произнесла она, и её губы изогнулись в соблазнительной улыбке. — Но ничто не даётся даром. Что ты готов отдать?

Она медленно провела рукой по волосам, её спутницы переглянулись и сделали шаг вперёд, окружив мужчин полукругом. Одна из них чуть коснулась плеча Набата, другая бросила на Ирландца долгий, многозначительный взгляд.

Ирландец невольно сжал рукоять сабли. Он не любил, когда с ним говорили так — будто он был нищим, вымаливающим крохи.

— У меня есть золото, — сдержанно ответил он.

Жрица рассмеялась — звонко, мелодично, и этот смех, казалось, обволакивал, как тёплый туман.

— Золото нам ни к чему, — сказала старшая. — Оно не имеет веса в этих стенах. Но у тебя есть кое‑что другое… то, что ты ценишь не меньше.

Она перевела взгляд на Тумана, всё ещё сидевшего на плече капитана. Ворон встрепенулся, расправил крылья, и его крик прозвучал особенно резко, почти вызывающе, будто предупреждая хозяина об опасности.

— Нет, — резко отрезал Ирландец. — Туман останется со мной.

Жрица склонила голову набок, изучая его. Её губы дрогнули, будто она сдерживала песню. Сова на её плече чуть повернула голову, сверкнув глазами. Роза в руке жрицы чуть шелохнулась, и по воздуху разлился едва уловимый, но пронзительный аромат — сладкий, дурманящий, заставляющий на мгновение забыть обо всём.

— Хорошо, — наконец произнесла она, чуть понизив голос. — Тогда предложи что‑то иное. Воспоминание. Одно из самых дорогих.

Набат, стоявший позади, напрягся. Он вдруг осознал, что не может отвести взгляд от глаз младшей жрицы, которая смотрела на него с нежной улыбкой.

— Капитан, может, не стоит… — начал он, но Ирландец оборвал его жестом.

— Какое воспоминание? — спросил он жрицу.

— То, что греет тебя в самые тёмные ночи, — ответила она, делая шаг ближе. Её голос стал ещё мягче, почти шёпотом. — То, что заставляет тебя улыбаться, когда вокруг лишь мрак. Мы заберём его, и ты забудешь. Но взамен укажем путь к твоей цели.

Ирландец замер. Перед глазами промелькнули обрывки: смех друзей, которых давно нет, тёплые вечера у костра, лицо матери, когда он был ещё мальчишкой… Он знал, какое воспоминание самое дорогое. И знал, что если отдаст его, то потеряет частицу себя.

Но образ Мальборо, её спокойный взгляд после боя, её слова — «Я сдаюсь не кораблю. Я сдаюсь тебе» — вспыхнули в памяти с новой силой.

— Согласен, — твёрдо произнёс он.

Жрица кивнула. Одна из её спутниц вышла вперёд, держа в руках чашу с тёмной жидкостью, мерцавшей, будто в ней плескалось ночное море.

— Закрой глаза и вспомни то, что хочешь отдать, — приказала старшая жрица. Её голос звучал всё глубже, будто проникал в самую душу, но теперь в нём чувствовалась явная попытка очаровать, усыпить бдительность.

Ирландец подчинился. Он мысленно вернулся в тот день — солнечный, беззаботный, когда он впервые почувствовал себя свободным. Он видел лица друзей, слышал их голоса… и позволил этому воспоминанию отделиться от себя, словно отпустив воздушный шар в небо.

Когда он открыл глаза, внутри была пустота — не боль, а просто отсутствие чего‑то важного. Но жрица уже протягивала ему небольшой кристалл, мерцавший тусклым синим светом, словно пойманная в ловушку волна.

— Этот камень будет вести тебя, — сказала она. — Он покажет путь к той, кого ты ищешь. Но помни: когда ты найдёшь её, ты должен будешь сделать выбор. Между прошлым, которого больше нет, и будущим, которое ещё не наступило.

Ирландец взял кристалл. Тот оказался неожиданно холодным, и на мгновение ему показалось, что он слышит далёкий, манящий шёпот.

— Почему вы помогаете мне? — спросил он, глядя жрице в глаза. — Вы не похожи на тех, кто делает добро просто так.

Жрица улыбнулась — на этот раз почти искренне. Её голос снова зазвучал с тем же странным эхом:

— Мы не добрые, пират, — ответила она. — Мы храним равновесие. Иногда, чтобы что‑то обрести, нужно что‑то потерять. Ты уже начал этот путь. И если ты найдёшь ту, кого ищешь, возможно, она поможет тебе обрести нечто большее, чем то, что ты отдал сегодня.

Ирландец кивнул. Он не до конца понимал её слова, но чувствовал: она не лжёт.

— Спасибо, — произнёс он, хотя благодарность давалась нелегко.

— Не благодари, — усмехнулась жрица. — Судьба ещё не сказала своего последнего слова.

Они вернулись на корабль. Когда судно вышло в открытое море, Ирландец сжал кристалл в ладони. Тот засветился ярче и указал направление — строго на восток, туда, где солнце садилось в океан, окрашивая небо в цвета алых парусов.

Туман сел ему на плечо и тихо каркнул — на этот раз как‑то по‑новому, будто пытаясь утешить. Капитан снова провёл пальцем по жёстким перьям птицы, чувствуя её тепло и надёжность.