Хозяйка лесного озера

Глава 1

Синеокого мальчонку назвали Кассий, в память об отце, погибшем в великой сече. Заботливая толстуха-кормилица и красавица мать-княгиня единственного княжеского наследника с детства пестовали его и исполняли любой каприз. И, хотя облик юного Кассия сочетал в себе всё лучшее от матери и отца, сердце его было холодным, нрав гордым. Оттого все, что он делал, несло на себе печать насмешки, презрения, жестокости. Со стороны казалось, что для мальчишки весь мир крутится только вокруг него.

Шло время. Кассий рос, задавал вопросы о жизни и о мире. И вскоре кормилица уже истощила свои знания для ответов. Тогда в княжеский замок, высившийся на вершине горы, для обучения наследника пригласили учёных мужей. "Какой одарённый мальчик!" - восклицали они. "Маленький гений", - дивились, предрекая Кассию великие свершения на жизненном пути. Несколько лет обучали учёные мужи юного князя наукам, языкам и грамоте, а затем, исчерпав все свои знания и уменья, уехали и они.

- Мне скучно, - сказал он как-то матери, спешиваясь со взмыленной лошади.

Княгиня вздохнула, поглядев на высокого статного сына, незаметно возмужавшего, сильно напоминавшего отца, и произнесла:

- Настало время подыскать тебе невесту, милый Кассий. Устроим же бал.

Замок украсили на славу, и вкуснейшие яства в золотых блюдах красовались на столах. Играли музыканты, и под весёлые мелодии кружились и плясали тысячи гостей, прибывших на бал.

Шуршали платья, звенел девичий смех, и даже князь казался довольным. Загадочная улыбка не покидала его лица. Он танцевал. А затем... Влюблённые девушки падали к его ногам, кокетливо улыбались, открывали доверчивые сердца, очарованные красотой Кассия. Но шестнадцатилетний князь всех отвергал и находил для каждой очаровательной девушки самые злобные, резкие слова, превыше всего ставя своё превосходство. "Ни одна из вас не сравнится со мной. Ни одна из вас не будет мне равной. Уходите прочь. Вы мне не нужны", - легко слетали с его языка презрительные слова, если девушки были всего лишь милы. Но редким красавицам он доверительно шептал сладкие, как отравленный мёд, слова лжи, а затем, не обещая ничего, соблазнял, чтобы опорочить.

И очередной бал заканчивался, чтобы в каждую следующую пятницу открыться вновь. Разочарованная в сыне, княгиня заперлась в своих покоях. И лишь старая кормилица нашла в себе силы после очередного бала сказать князю все, что о нём думает. На её возмущённые слова он лишь пожал плечами, отвечая: как ему себя вести - не её дело. Но кормилица не отставала, упрекая его, пока не вывела юного князя из себя:

- Прочь, злыдня! Убирайся из замка, змея подколодная! - гнал он ее, полыхая от гнева.

- Ты не умеешь любить, твоё сердце мертво, - ответила кормилица, горько плача от обиды и собирая свои пожитки.

- Неправда, - ответил уязвлённый Кассий. - Просто я ещё не встретил равную мне по красоте.

- Так тебе нужна хозяйка озера! Говорят, она краше всех на свете. Только знай… - хотела предупредить его кормилица, но упала на стул, взявшись за сердце.

- Я разыщу её! - выкрикнул князь и, загоревшись сильным желанием найти хозяйку озера, побежал в свои покои, чтобы собраться в дорогу.

… Долгий путь проделал Кассий, многих людей расспросил, прежде чем нашёл заветное озеро. И все, кого он встречал, отговаривали его ехать е ней: "Не тревожь покой хозяйки озера, погубит тебя она". Но не слушал их речей юный князь. Уж больно любопытно отыскать равную ему по красоте. И однажды на закате он спешился у озера.

Тёмное и глубокое, такое, что дна не видать; окружённое вековым лесом. Отражение солнца в его неприветливой глади едва проступало - и всё в этом месте, даже внезапно нахлынувший ветер, рождало тревогу в сердце князя. Стоило солнцу исчезнуть, резко потемнело, лишь на востоке едва-едва синели небеса. Конь испуганно ржал, и князь с усилием сдерживал его порыв убежать, крепко держа за уздечку. Что ж, чего было ждать? Он и крикнул во всё горло:

- Эй, хозяйка озера, покажись! Откликнись на зов мой! Хочу узнать правду: говорят, красотой своей ты затмеваешь луну и звезды?

После его слов всё вокруг разом стихло. Исчез ветер, только воздух, словно перед грозой, уплотнился от возникшего напряжения... Кассий всматривался в тёмную озерную гладь. И вот, когда на небе показались звёзды, на воде образовалась рябь и прошлась пузырями, а потом огромная волна поднялась из глубин и вынесла на поверхность золотой трон, с высокой спинкой, украшенный огромными жемчужинами, поблескивающими в серебристом звёздном свете. На троне восседала девица, такая красивая, что больно смотреть. И даже дышать перестал молодой князь, разглядывая её. Кожа белая, точно молоко, глаза чёрные, бездонные, как озёрная гладь, длинные густые волосы, оранжево-красные, точно плоды рябины, струились по плечам, а прелестный ротик точно розы бутон – так и хочется целовать.

- Что? Нагляделся, князь? - звонко сказала она.

- Хороша! Ох, хороша! - выдохнул он. - Правду люди говорят.

- Да и ты, спору нет, красив – мне под стать. Сердце моё впервые за много лет трепетать заставил. Пощажу тебя, так и быть. Не стану топить, как других, позвавших меня, но за это останешься со мною править подводным миром.

- Хорошо, я согласен, - сказал князь.

Уж очень сильно захотелось ему посмотреть на чудеса подводного мира. Да и на красотку хозяйку не наглядеться было, так хороша.

В подземном замке время летело неспешно. Хозяйка озера показала и рассказала, как всё в подводном мире устроено. Кассия окружала роскошь, комфорт, и каждый его каприз исполняла прислуга – рыбоголовый народ. Но всё же, как ни было хорошо в объятиях хозяйки, что прикипела к нему всем сердцем, полюбила, открыла секреты и научила творить магию, Кассий скучал. Он так и не смог полюбить женщину, что лишь в ночные часы сбрасывала рыбий хвост и предавалась с ним любовным утехам. Он тосковал по свету солнца, по ветру. Здесь же, в покоях дворца, построенного из ракушек и песка, лишь волшебные цветы и рыбы-фонари испускали призрачно-голубое свечение. А небо едва виднелось сквозь толщу тёмной воды.

- Что-то ты невесел, возлюбленный, - перебирала его волосы и целовала хозяйка озера. – Скучаешь? Так? - догадывалась она. - Но от меня не уйдёшь! Нет тебе, Кассий, дороги домой. А если всё же решишься бежать, обрушу я на тебя своё проклятье. Ты забудешь, кто ты есть, своё имя забудешь, я ведь слишком сильно полюбила тебя, Кассий, хоть ты – знаю – не любишь меня. Но довольно. Поешь диковинных яств, а прислужницы сыграют тебе на лунной лютне. Завтра праздник у морского народа, и я устраиваю бал во дворце. Будь готов порадовать меня, - сказала она и, вильнув хвостом и открыв ракушку-дверь, уплыла.

- … Прощай, хозяйка озера, - сказал князь, целуя её уста. - Прощай, я не могу больше оставаться в подводном царстве. Тоска по миру людей разъедает меня.

В глубоком сне пребывала хозяйка озера, опоённая заговорённым вином, что князь ей подавал на балу в перерывах между танцами... Кассий покинул спящий замок. Взял с собой лишь пару цветков-светильников. И поплыл, поднимаясь из глубин наверх, продираясь через мутный ил, остовы затопленных лодок, освещая себе путь лишь цветком-фонарём.

Всё ближе поверхность, всё слабее становится его тело, рвутся на части воспоминания. Но он плывёт, плывёт вверх, упорно, не сдаваясь, пока не выныривает на поверхность. Он делает глубокий вдох, различив словно из круглой ниши кусочек голубого неба. На мгновение солнце ласкает кожу, а потом ослепляет, и Кассий теряет сознание.

- Воды, пожалуйста, - шепчет князь, понимая, что лежит на сухой соломе, чувствуя невыносимую слабость.

- Как твоё имя, утопленник? - спрашивает подошедшая девушка, принося ему кружку с водой. Где-то в стороне – слышит он – мычат коровы, блеют овцы.

- Где я, кто я? - спрашивает Кассий у курносой девицы с густыми, медового цвета волосами, заплетёнными в косу.

- А сам не знаешь? - Она смеётся, осматривая его, и смех девушки напоминает колокольчик. Где-то поблизости громко лает собака.

- Арчи нашёл тебя. Он лаял и лаял, пытаясь запрыгнуть в колодец, пока я тебя не достала. Так ты точно ничего не помнишь? - спросила она, нахмурив пшеничные брови, пристально разглядывая его глазами василькового цвета.

- Нет.

- Ну ладно, мне пора. Дел по хозяйству много. Позже зайду, накормлю тебя, утопленник.

- Ты мне жизнь спасла, спасибо тебе! - сделав усилие, схватил её Кассий за руку. - Скажи, как зовут тебя?

- Оксана, - отчего-то робко сказала она и покраснела, вырвала руку и быстрым шагом ушла.

Потерявший память князь, придя в себя, стал всеми силами помогать своей спасительнице. Оксана ютилась в маленькой хижине на холме, вместе с больной подслеповатой бабулей. Их жилище располагалось вдали от деревни, так как бабушку девушки считали ведьмой.

- Вспомнишь ты всё, вспомнишь, голубок, - любила приговаривать старуха вечерами, щуря на него свои глазёнки. Она хитро улыбалась, брала его за ладонь, водила пальцем по линиям, что-то шептала. А потом просила заварить ей чаю.

Утром они вместе с Оксаной рыхлили землю на поле, пололи грядки. Часто Кассий в одиночестве пас коров и козу, а вечерами Оксана пряла, бабка крутила в клубки удивительно мягкую пряжу и рассказывала сказки, поила нечаянного постояльца травяным чаем, после которого спалось сладко-сладко. И за собой Кассий замечал лишь одно: он боялся воды. К реке и колодцу близко не подходил и мылся только в бане да водой из ведра обливался.

Закончилась лето. Пришла осень. Пшеницы да сладкая репа выросли на славу. Нагрузили они втроём повозку да поехали в город на рынок торговать. "Красивый какой, точно принц заморский!"- говорили про него женщины-хозяйки на том рынке, затем, улыбаясь ему, брали у него всё, что ни продавал, да ещё приплачивали.

- Разве я красивый? - спрашивал он у Оксаны, подсунувшей ему маленькое зеркальце.

- Ну, не знаю, - лукаво отвечала она и смеялась, заставляя его краснеть. - Сам гляди. Лицо как лицо, нос с горбинкой. Вот волосы, густые, шёлковые, чёрные с синевой, точно крыло ворона. Может быть, им волосы твои приглянулись, как считаешь?

Он смеялся в ответ, догоняя её и щекоча, чтобы снова слышать её мелодичный, греющий душу смех. Собака присоединилась к игре и звонко лаяла, хватая зубами подол Оксаниного платья.

Спозаранку лошадь была запряжена, а в руках у девушки уже полный мешок монет. Засобирались домой. Проезжая мимо лавок, Кассий увидел старого торговца, раскладывающего на прилавке книги.

- Куда же ты? - взволнованно спросила Оксана, когда он спрыгнул с телеги.

- Куплю кое-что. Поезжайте, я вас догоню.

Старуха натянула вожжи, произнесла:

- Но, но! Пошла, рябая, пошла! - и, цокнув языков, отмела напрочь все возражения внучки. Словно знала, что так быть и должно.

Несколько толстых книг старый продавец отдал почти задаром, стоило лишь Кассию улыбнуться. А потом князь зашёл в женскую лавку и на свою оставшуюся денежную долю от выручки купил зелёное платье и маленькое зеркальце. Тучная моложавая продавщица строила ему глазки, чем вызывала в нём неловкость, и он чувствовал, как полыхают щеки. Поторопившись рассчитаться, он забрал покупки и, счастливый, с улыбкой на лице, покинул лавку.

- Где ты пропадаешь? Мы уже битый час тебя ждём! - уперев руки в бока, возмущалась Оксана.

- Я кое-что вспомнил, вот книгу себе покупал, - показал ей толстую потёртую обложку.

- Ругаться будете, когда домой вернёмся, а я есть хочу, - сказала старуха, стегнула лошадь вожжами, буркнув: - Айда, пошла!.. А то соседка, глядишь, спит на поле и Бурёнку с Искоркой не пасет.

Кассий на ходу успел прыгнуть в телегу и всю дорогу до дома притворялся, что читает книгу, а сам исподтишка любовался гневным румянцем, растёкшимся по веснушчатым щечкам Оксаны.

В ноябре вместе с первым снегом пришла зима. Кассий прочитал обе книги. Свободный от работы на поле, он мастерил поделки: детские игрушки, скворечники и другие, годные в хозяйстве вещички. В его умелых руках выходило так чудесно, что от покупателей на рынке отбоя не было. Впервые у него появились деньги - и можно было не боятся голода, а на собственноручно сделанной Кассием деревянной кровати для старухи лежали пуховые перины. В декабре он подарил Оксане платье на именины. Девушка кружилась вокруг парня, то и дело, показывая язык собственному отражению в зеркале.

- Ты такая красивая! Как солнышко ясное, милая, - любовно назвал её и впервые поцеловал.

Она долго смотрела в его глаза, словно сомневалась в словах, а затем поцеловала в ответ.

По весне обвенчались. Кассий начал расширять хижину: надо же где-то жить молодым. Всё спорилась в его руках. Казалось, нет большего счастья, чем просто жить, любить. Через год Оксана подарила ему дочь. Назвали в честь покинувшей мир старухи - Анастасией. Вот только Кассий всё ещё боялся воды, и во сне его одолевали кошмары.

- Смотри за Настасьей, родная, смотри – к воде не подпускай.

- Не бойся, не подпущу, родной.

«Родной» – так его называла Оксана, ведь имени своего он не назвал.

И всё же однажды, когда Анастасии исполнилось пять, она направилась в город вместе с кормилицей. Та слёзно упрашивала молодого отца, слишком рьяно, на её взгляд, опекающего, отпустить её и свою дочурку посмотреть представление кукольного театра на ярмарке.

- Ну, папочка, милый! Ну мамочка! Ну, пожалуйста, отпустите! - вторила Анастасия кормилице и хлопала своими синими, как васильки, глазёнками, светившимися такой надеждой, что разве могли они отказать?

… На следующий день кормилица прибежала белая, как полотно, и сказала, что пропала их дочь. Не усмотрела, сон сморил, точно зачаровали. Только видели люди, как девочка возле колодца играла с красивой женщиной, у которой яркие, точно рябина на морозе, волосами. И на колени кормилица упала, выла, рыдала, просила прощения.

- Ах, что же ты натворила окаянная! - охнула Оксана и рухнула без чувств, как подкошенная.

Вспомнил Кассий в тот момент, кто он есть и кем был когда-то. Вспомнил, что натворил, - и понял, что по грехам пришла расплата. Сдавило сердце в груди. Уложил жену в постель, наказал служанке беречь, а затем поцеловал любимую и прошептал:

- Я найду её, обещаю. Верь, я вернусь только с ней или не вернусь вовсе.

Оксана открыла глаза, схватила его за руку:

- Верю тебе, милый, буду ждать тебя вместе с дочкой, пока жить буду. Пусть тебя хранит любовь моя.

И вновь без чувств упала на подушки, лишь по щеке слеза скатилась.

Родной замок, ютившийся на скале, с годами не изменился. Лишь старые слуги ушли, да разрослись в саду молодые деревья.

- Прости меня, мама, за всё прости меня, - шептал Кассий старой, с трудом передвигающейся женщине.

Она долго молчала – седовласая, очень хрупкая княгиня, лишь в гордой осанке сохранившая былое величие.

- Сынок, я думала – ты погиб, - сказала она и заплакала.

Кассий ощутил влагу на своих щеках. И плакал, склонив голову ей на колени.

- Я женился. У тебя есть внучка, но её утащила ревнивая хозяйка озера, - прошептал, глядя в поблекшие светло-голубые глаза матери. - Я должен! Я должен спешить! Скажи, сохранилась ли наша библиотека?

Княгиня кивнула и улыбнулась, ответив:

- Всё сохранилось как прежде. Делай, что должен, сынок, здесь твой дом. Если нужны деньги, то казна в твоём распоряжении, - вздохнула и подошла к окну. - Я должна отдохнуть. Годы, сынок… Но, прежде чем я лягу, обещай, что спустишься к ужину.

- Конечно, мама, - сказал и приблизился, чтобы поцеловать её в щеку. Затем покинул её спальню и принялся за дела.

Князь не спал двое суток и едва притронулся к пище. Он пролистал все имеющиеся книги – все, что у него были, но ответов практически не нашёл. Только намёки, только сказания. Но и это всё же лучше, чем ничего. И, прежде чем уйти в лес, он приказал казначею написать от его лица письма с извинениями всем девушкам, которым давным-давно разбил сердца и жестоко обидел. К письмам прилагались дорогие ткани и украшения. А также отдал приказ привести в замок жену.

В лес он ушёл на рассвете и несколько часов плутал, прежде чем вышел к озеру, точно хозяйка озера наложила на дорогу чары. Затем возле воды произнёс:

- Коль забрала моё ты без спроса, то отдай. А не хочешь задаром, то расскажи, что надо, срок назначь – и получишь, что загадала!

Прокричал во весь голос князь заклинание из старого ветхого текста. А в ответ тишина. Пригорюнился, сел на бережок, понимая, что не сработало "верное средство". Но вдруг забурлила вода, точно кипяток, из тёмной глубины раздался голос хозяйки озера:

- Всё ж явился и слова, чтобы вызвать меня, произнёс верные. Что ж, раз пришёл, ненаглядный беглец, так тому и быть. Я отдам тебе твою дочь, коль выполнишь мою прихоть. Шкатулку хочу, чтобы пела, да гребень золотой, украшенный самоцветами. А ещё хочу то, что было мертво, но ожило, полюбив. И на всё про всё тебе, князь, три дня сроку. А не справишься – останется Анастасия в моём подводном царстве на веки вечные.

Рассмеялась злобным смехом, и вода снова стала зеркальной и гладкой, как тарелка оловянная.

- Ах, бестия! - ругался про себя князь. - Ах, чего загадала,- серчал, приближаясь к замку. "Ну, ничего! Знаю я, как сделать шкатулку и гребень в краткие сроки. И сил не пожалею!" - Вот только что она имела в виду под третьей загадкой?

Он заперся в мастерской, не перемолвившись ни с кем ни словом, а с первыми лучами солнца вышел седой, как лунь, бледный, напоминающий мертвеца. В окровавленный, сбитых от тонких инструментов пальцах у него была шкатулка, и гребень лежал в бархатном мешке.

Князь ушёл в лес, раздумывая над загадкой, но так и не узнал ответа, а время истекало в полдень, и солнце почти поднялось к зениту.

- Вот бы кто помог загадку разгадать, отдал бы все, что бы ни попросил! Даже часть себя, коль бы пришлось! Ничего не жалко, лишь бы дочку из цепких лап хозяйки озера высвободить! - произнёс в сердцах, прислонившись к стволу старой ели. На миг потемнело солнце, накрыла его тень крыльев огромного ворона. Ворон приземлился и обернулся высоким мужчиной с бельмами на глазах.

- Всё, говоришь, отдашь и ничего не пожалеешь, даже часть себя отдашь? - задумчиво произнёс он и внимательно посмотрел на князя.

- Всё, как обещал. А с кем имею честь беседовать?

- Как же, как же, - поклонился мужчина. - Зовут меня великий Хитрец и плут, а также мудрец и волшебник Казимир-проказник. Чёрным вороном кличут недруги. Рассказывай, в чём нужда?

Поделился князь своим горем. Подумал волшебник минуту-другую, посмотрел, постоял. А потом сказал и ногой притопнул:

- Всё проще простого: сердце твоё она хочет за дочку.

"Но я же без сердца, умру, - подумал князь. - Ну и что? Главное – Анастасия будет жить".

- А теперь, милый друг, расплатись за совет своими глазами. Как видишь, в человечьем обличье я почти слеп, а твои глаза придутся мне как нельзя кстати.

- Хорошо, бери. Только как же я до озера доберусь незрячим?

- Ничего, я буду лететь и каркать, а ты будешь идти на звук. Так и выйдешь к озеру, - сказал волшебник и острым когтем вырвал глаза у князя.

Кассий следовал за вороном, пока не упал, очутившись возле самой кромки воды. Немедленно он стал шептать нужные слова призыва - и в этот раз хозяйка озера не томила - быстро появилась.

- Смотрю, ты ослеп, Кассий, и волосы твои поседели. Поблекла твоя красота. Ты жалок, слепец, точно старая, никчёмная моль.

- Возьми шкатулку и гребень, в мешке,- сказал Кассий и медленно встал, протягивая мешок в сторону её голоса. Она схватила мешок и громко рассмеялась злым и самодовольным смехом.

- Не думала, что ты справишься, не думала, что пойдёшь ради дочери на великую жертву. Что ж, но ты всё равно не получишь её. Я знаю, что ты не разгадал мою загадку.

- Отчего же не разгадал? Разгадал. Забирай моё живое и любящее сердце, хозяйка озера, но прежде дочь верни, как обещала.

- Папочка! - услышал он звонкий голос Анастасии. - Ты пришёл за мной! Как хорошо снова видеть белый свет!

С последним словом девочки резкая боль разорвала на части грудь. Голос дочурки исчез, на слова не хватало сил, смерть пришла за ним.

Жестокая хозяйка озера съела ещё тёплое окровавленное сердце. Ей тотчас полегчало, ибо месть за предательство того, кто разбил ей сердце, единственного, кого она смогла полюбить, была сладко-солёной на вкус. После она долго смеялась над рыданиями девочки, обнимавшей мёртвое отцовское тело.

Цокот копыт и лошадиное ржание заставили её нырнуть в воду и затаиться у поверхности, наблюдая. Сквозь лесную чащобу пробиралась верхом молодая женщина в пышном платье. Её медовые волосы блестели на солнце. И несмотря на резковатые черты лица, женщина казалась удивительно живой и миловидной. У берега женщина спешилась и привязала коня к дереву.

- Ах, милый Кассий, я опоздала, - надломленно произнесла она. - Ты выполнил своё обещание: спас нашу дочь ценой жизни. Твоя мать всё рассказала мне, рассказала, где тебя искать.

Она заплакала, наклоняясь к его лицу, перебирая седые пряди.

- Мамочка, почему, почему?- повторяла Анастасия всхлипывая. - Почему папочка такой, почему он молчит?

Слёзы матери смешались со слезами дочурки, смочили лицо Кассия, смывая запёкшуюся кровь вокруг опустевших глазниц.

- Любовь моя, так рано ты оставил нас, так рано! Ах, как же в мире всё несправедливо! За что, за что мне это испытание! - всхлипнула Оксана, бросая упрекающий взгляд в закрытое серыми тучами небо.

Внезапно в небе появился голубь. Он стремительно спустился на тело Кассия и, когда, подобно чуду, яркий луч солнца осветил лицо князя, птица пропела:

- Пусть исцелятся раны твои, Кассий. Любовь двух чистых дев спасла тебя, а нынешние страданья твои сполна искупили былые грехи.

Пропев, голубь взмыл вверх и исчез. Солнце вновь померкло, укрытое серыми тучами. Кассий глубоко вздохнул и резко поднялся, сказав:

- Как же долго я спал. - Посмотрел на лица любимых и ласково улыбнулся. - Родные мои, как хорошо, что вы снова со мной.

Он обнял жену и дочурку, и, взявшись за руки, они направились в замок, с каждым шагом удаляясь всё дальше и дальше от озера и его злобной хозяйки.

И говорили, что они все вместе со старой княгиней долго и счастливо жили в замке, а хозяйка озера от гнева и злости, что её месть провалилась, лишилась рассудка, упала в чан с кипящей водой и заживо сварилась. Вот такая история.