Хозяин Вьюги и Снежинка

Глава 1

В заснеженном дворе княжеского дома, окутанного мягким лунным светом, зажглась яркими магическими огнями величественная ель. Сверкающие огоньки рассыпались по ее пушистым ветвям и мерцали, словно сотни маленьких звезд, переливались в хрустальных шарах и блестящих подвесках, отражая и множа разноцветные блики.

Весь двор ахнул от восторга и зааплодировал. Я тоже запрыгала и захлопала в ладоши, ведь предвкушение нового года – это всегда ожидание радости ичего-то волшебного.

Князь Кромель улыбнулся в густую седую бороду и довольно кивнул своему магу, что зажег волшебством гирлянды на лесной красавице. Его жена Райсла с двумя дочерьми — Гелиндой и Эрдис, радостно переговаривались, рассматривая яркие шары с искусно нарисованными на них картинками.

Двор полнился гомоном княжеских гостей, прислуги и рабочих. Радостное настроение перед праздником овладело всеми. Я потерла щеки, их щипало от мороза и колючие варежки чуть оцарапали кожу. Поправила шапочку и решилась подойти ближе, рассмотреть елку.

— Айслин! — окрикнул меня резкий голос ключницы князя — Визгард. — Иди к себе, отоспись лучше перед завтрашним днем!

Пожилая женщина была строгой, и умело управляла слугами в доме князя, но мне казалась слишком уж она с нами резкая. На Визгард был накинут тулуп из овчины, что делал ее еще толще.

— Но… — хотела я было возразить, что пять минут любования на елку ничего не изменят, но Визгард меня слушать не стала, перебила.

— Айслин, иди. Завтра сама знаешь, приедут важные гости и нам всем рано утром вставать, готовить и убираться.

Я тихонько вздохнула и, понурив голову, пошла к себе.

Снег поскрипывал под сапогами, и я плелась к дому, где жили слуги. Луна на небе светила одиноким фонарем в царстве ночи. Ее диск, безупречно круглый и ослепительно белый, казался вырезанным из лунного камня. Свет луны ярко освещал дорогу, которая шла мимо амбаров со съестными припасами, возле конюшни и хлева со свиньями. Вскоре я подошла к двухэтажному бревенчатому заданию, где ютились слуги в небольших комнатушках. Отряхнула ноги, с них комьями посыпался снег: в этом году зима была особо снежная. Стряхнула снежинки с шубки, поношенной, правда, но еще годной. Тетя подарила ее мне, когда пристраивала на услужение в княжеский дом год назад.

Скрип ступенек на второй этаж сопроводил меня до моей комнаты в самом конце коридора. Ну и что, что маленькой, зато я жила там одна, чему не могла не радоваться, хоть в чем-то повезло мне. Хотя раньше, когда я жила с родителями, делила комнату с маленьким братом. Но это было в другой моей жизни: счастливой и беспечной. Никогда не знаешь, как повернется твоя судьба и лицом ли, или спиной, так что сейчас я уже и этому убогому крову была рада.

Зайдя к себе в комнату, я разулась, сняла сапоги, поставила их возле единственного стула, куда кинула шубку. Варежки и шапку положила на полку, где стена была теплой — внизу в общем зале топили очаг, от чего она прогревалась. И тут же стояла кровать, прижавшись к теплому шершавому дереву стены, было легче засыпать в холодные ночи.

Я стянула с себя темно-серое шерстяное платье, которое давно привезла с собой из родного дома. Оставшись в одной сорочке, закуталась в одеяло и села напротив окна. Зажгла свечку и стала резать хлеб, что припасла еще с обеда. У меня еще был кусочек сала — достаточно для утоления голода на сегодня. Все запила холодным морсом и уставилась в окно, вспоминая времена, когда мне было не так одиноко и тоскливо. Времена, когда еще была жива моя мама, папа и младший брат, а я жила счастливо, даже не представляя, что скоро моя жизнь круто и бесповоротно изменится.

Айслин

Глава 2

Деревня Игрим раскинулась у подножья Южных склонов нашего княжества Гладис. Теплые ветра дули с юга и приносили лето раньше, чем в другие города страны. Леса наполняли ягоды и грибы, поля дарили богатые урожаи, скот нагуливал бока на зеленых пастбищах, а зимы были хоть и снежными, но теплыми.

Наш двухэтажный дом с оранжевой черепичной крышей расположился на небольшой центральной улице. В уютном саду мы с мамой высаживали овощи, ягоды и собирали богатый урожай с фруктовых деревьев. Цветы щедро росли на газонах, радуя глаз яркими соцветиями и излучали медовый аромат на весь сад. Наша кошка Киля, любила сидеть на лавке возле крыльца и жмуриться на солнышке. Мама ухаживала за домом, а отец был гончаром. Нас было двое детей, я и брат Миттас, младше меня на четыре года.

Мы были счастливой семьей, и я и Митас были всегда окружены заботой и любовью, пока не пришла беда — Огненная лихорадка скосила пару десятков человек в нашей деревне. Болезнь прокатилась смертельной волной по всему княжеству, забирая жизни людей без оглядки на статус, возраст и пол. И моих родных она забрала…

Мы слегли с лихорадкой один за другим, за нами ухаживали переболевшие соседи, с которыми мы дружили, приходил лекарь, отпаивал разными целебными травами. Огненная лихорадка словно воспламеняла мозг, и ты впадал в забытье и проводил в нем две недели, мучаясь и сгорая в бреду. Только я очнулась, а мои родители и брат — нет.

С тех пор свет для меня будто померк, и хоть прошло уже полтора года — а легче не стало.

Воспоминания накатили снежным комом и сдавили грудь, дышать стало труднее и горе затопило разум, а слезы потекли из глаз. Капли влаги тут же замерзли на щеках, превратившись в холодные снежинки. Я их быстро смахнула со щек.

— Даже поплакать не могу нормально, — проворчала я и всхлипнула.

Вот такая у меня странная магия. А проснулась она неожиданно, была середина лета, воскресенье и мы сидели за столом всей семьей — завтракали. На столе стояла большая чашка только что собранной ароматной клубники. На тарелке горкой лежали горячие ажурные блины, что испекла мама, в кружках было налито парное молоко. Мама, с сияющими счастьем светло-голубыми глазами убрала под платок выбившуюся светлую прядь волос, мне именно от нее достались очень светлые глаза и почти белоснежные волосы, и поцеловала нас с Миттасом в макушку. Папа рассказывал веселую историю, от чего мы громко хохотали. И я так надрывалась от смеха, что икнула и слезы выступили на глазах. Но вдруг щеки куснуло холодом. Вся семья вдруг перестала смеяться, и удивленно округлили глаза. Я не поняла, что случилось, а щеки продолжало колоть, будто на морозе стояла. Дотронувшись до лица, почувствовала холод снега, отняла руку от щеки и устаивалась на снежинки! Я удивленно распахнула глаза и тут мне на руку упала еще одна кружевная белоснежная красавица. Потом еще одна… и еще! Я подняла глаза на потолок, а оттуда, прямо с побеленного потолка на нас летел рой снежинок!

— О-о, — воскликнула я и вскочила со стула.

— Ничего себе! Зама наступала летом! — радостно завопил Миттас и бросился ловить снежинки, радостно смеясь.

— Мама? — не понимала я, что творится. Я испугалась.

А отец усмехнулся и воскликнул:

— Смотрите, молоко превратилось в лед!

— Мама, что происходит? — мне было страшно, в отличие от моих веселящихся родственников.

— Дочка, — мама подошла ко мне и успокаивающе погладила по голове, — это твоя магия проснулась. — Улыбнулась она.

— У меня есть магия? — растерялась я.

— Ну ты, Айслин, даешь, — довольно крякнул мой отец.

— Я то же буду магом! — бегал по кухне мой брат и размахивал руками, превращая танец снежинок в хаотичные завихрения.

— Будешь, будешь, как и мы, — улыбнулась мама.

— Да у нас она уж и не такая значительная. Была бы сильная магия, так мы бы с тобой в столице жили и богатыми были, — покачал головой отец.

— Может, у Айслин так и будет! — воскликнула мама.

— Айси, прекрати осыпать нас снежинками, — произнес отец, — а то потом сама тут все и будешь убирать. Смотри вон, твоя любимая клубника уже обледенела.

Я растерянно смотрела на родителей, замерзшее молоко, заледеневшую клубнику и пыталась осознать — я тоже стала магом!

Мне в то время только исполнилось шестнадцать и это как раз был средний возраст для ее пробуждения. Честно говоря, время стать значительным и сильным магом у меня прошло, потому что сильная магия просыпает намного раньше. А так как мама и отец обладали слабой магией, как и бабушки с дедушками с обеих сторон, я не сильно наделялась и на нее и не уповала, как на билет в лучшее будущее.

Магия отца проявлялась в том, что он мог заставить рыбу идти прямо в сети, а птиц в силки приманить. Мама могла голосом заставить тесто подняться быстрее и нагреть воду за полминуты. Эта магия бытовая и слабого первого уровня. У дедушек и бабушек тоже была не особо выдающаяся. Да и в стране сильная магия была не у многих, вернее у многих ее вообще не было. А у тех, у кого она была значительная, сразу же отправляли учиться в академии магии и выпускники навсегда были обеспечены хорошей и сытой жизнью впоследствии.

— Айслин, может, у тебя это только начало какой-то значимой магии? — сказала мама, сметая снежинки со стола, вроде они прекратили сыпаться на нас. Хотя я ничего не останавливала — просто не знала, как это делать.

— Да, Айслин надо показать специалистам-магам. Пусть посмотрят ее потенциал, вдруг он такой высокий, что ее возьмут в академию! — задумчиво почесал бороду мой отец.

— Ух ты! Я тоже буду с тобой учиться в академии! — радостно завопил Миттас.

— Подожди, сынок, давай сначала с Айслин разберемся, узнаем, что к чему, — ласково проговорила мама.

Не разобрались… Не успели. Сразу же после пробуждения моей магии в нашу деревню пришла Огненная лихорадка, и мы все заболели. Из лап смерти выбралась только я одна...

Так как мне было всего шестнадцать лет, после похорон меня забрала в столицу княжества моя тетка — двоюродная сестра моего отца. У нее была семья: муж и двое сыновей, старше меня, но еще не женатых и живших вместе с ними. Особого тепла от их семьи я не встретила, мне показалось, что они хотели быстрее от меня избавиться. И вроде бы даже хорошее место мне нашли — служанкой в княжеском доме, да я не хотела этого, мне бы лучше в семье быть, хоть чужой, но хоть какая-то родня. Не удалось мне у тети задержаться, да и они не хотели меня удержать.

И теперь я здесь, в княжеском чужом доме, с тоской в груди и пустотой в душе.

Глава 3

Пробегая через княжий двор, держа в руках большой пакет лесных орехов, что мне приказали принести на кухню, я замерла. Во двор въехал отряд на лошадях. Человек десять, все молодые мужчины богато одеты. Похоже, это и есть долгожданные гости князя. Во главе отряда на черной огромной лошади восседал мужчина, что сразу же бросался в глаза своей статью, уверенностью во взгляде, с гордой осанкой и властью, что волной исходила от него и накрывала всех, кто был рядом, заставляя понять сразу же, кто тут главный.

— Князь Хайдек из Римгейта, — послышались приглушенные разговоры людей.

Когда Хайдек соскочил с лошади, уверенно и твердо, он оказался высоким. Красный бархатный плащ, подбитый белым мехом, не скрывал мощь его груди, мускулистость плеч и подтянутость фигуры. На вид ему было около двадцати трех.

К князю и его воинам подбежали слуги, забрали лошадей, а из терема вышли на встречу князь Кромель, по случаю красиво наряженный и его жена с двумя румяными княжнами. Они все широко улыбались Хайдеку, жена князя и дочери поклонились и стали приглашать его в дом.

Князь Хайдек уже было поднялся на крыльцо, как вдруг остановился иоглянулся. Его взор не блуждал, а четко впился на меня. Цвет глаз князя напоминал темно-синий бархат ночного неба. По моему телу будто пробежали сотни ледяных мурашек, но я не могла пошевелиться, словно князь меня пригвоздил к месту своим пристальным взором. Но потом Хайдек отвел взгляд и меня будто выпустили магические руки, до этого крепко сжимающие. Я только сейчас спокойно вдохнула воздух, словно до этого и не дышала.

«Что это было? Магия какая-то? Почему он на меня так смотрел?»

Хадйек

В замешательстве я побежала на кухню, где шло приготовление праздничного обеда в честь знатного гостя. Не потороплюсь, меня обругает повариха.

— Какой он красивый! — переговаривались помощницы повара – молодые девушки.

— Вот это повезет старшей дочке князя Эрдис!

«Хайдек правда очень красивый, суровой красотой Севера» — подумала я. Будто Зима одарила его своей стойкостью и силой».

— Мне бы такого! — зарделась помощница поварихи Сизерн, продолжая усиленно месить тесто.

Девушки засмеялись:

— Ага, тебе максимум наш Финька с поросятника достанется.

Это да, прислуге вряд ли что-то светит кроме мужей из такой же прислуги. Я, конечно, понимала все это и вообще, мои последние полтора года были омрачены потерей семьи, поэтому я вообще о мужчинах не думала. За мной в княжеском доме пытался ухаживать парень-конюх, дарил полевые цветы, но я не отвечала взаимностью. Не хотела. И в душе пусто, не смогу пока туда никого впустить.

Но Хайдек… Что-то в нем было. Когда он на меня посмотрел, я почувствовала волну сильной магии, что вошла в мои вены, не давая дышать и вызывая трепет. Мощная магия, которой отзывалось вся моя суть.

***

— Айслин, ты подливаешь вино гостям, смотришь, если переполнятся тарелки, тогда уносишь и ставишь новые, — наставляла меня Визгард.

Я послушно кивала, расправляя белоснежный фартук надетый на новое платье черного цвета, что мне выделили ради праздника.

Визгард поставила меня и еще несколько девушек прислуживать за столом у князя и его гостей. Я почему-то смущалась, мне одновременно хотелось видеть и не хотелось видеть Хайдека. У меня до сих пор мороз бежал по венам от воспоминаний, а щеки наоборот — пылали.

— Все, идите, девочки! — подтолкнула нас к выходу Визгарад и мы с кувшинами, наполненных разными напитками, устремились вверх, в большой зал для приема гостей.

***

Десятки магических огней освещали обеденный зал, который наполнялся гулом голосов, звоном серебра и ароматом воска от свечей. Массивные дубовые балки подпирали высокий потолок, а стены, сложенные из тесаного камня, были обшиты резными досками. Вдоль стен тянулись длинные дубовые столы, накрытые белоснежными льняными скатертями. В торце зала, на возвышении‑помосте, располагался главный стол: здесь восседал князь Кромель в резном кресле с парчовой отделкой. По правую руку от него расположился Хайдек. По левую руку сидела жена нашего князя и дочери по старшинству.

В воздухе смешивались ароматы жареного мяса и пряных трав. Играли музыканты, их мелодии сплетались с гулом разговоров и звоном кубков. Столы ломились от яств. Из закусок были соленые грибы, квашеная капуста, ломти свежего и сушеного сыра, орехи, мед в сотах. Главным блюдам было разнообразное мясо: олень и кабан, запеченные на вертеле с пряными травами, чесноком, луком и можжевельником. Для тех, кто не хотел мясо, подавалась рыба: осетр, стерлядь и щука, запеченные или копченые. Золотились румяными корочками пироги с мясом, грибами и капустой. Калачи, караваи, блины, оладьи лежали внушительным горками на дорогой посуде украшенной золотыми завиткам.

Я украдкой посматривала на князя Хайдека и слушала с замиранием сердца его бархатный хрипловатый голос. Его смех оказался приятным, в отличие от нашего князя Кромеля, который громогласно смеялся, открыв широко рот и держась за трясшееся внушительное пузо. Князь Хайдек сыпал остроумными шутками, от чего княжны тихо и мелодично смеялись, зардевшись.

Я старалась не приближаться к Хайдеку, но это было невозможно, так как мы все перемещались по залу и в итоге мне все же пришлось подойти с кувшином медового напитка во главу стола к князьям.

Когда я приблизилась к Хайдекй с боку, пытаясь незаметно пополнить его кубок и потом быстро исчезнуть в тени колонн, как и положено прислуге, его смех стих, и спина мужчины напряглась. Я подлила ему вино, и уже было хотела отступить, как он обернулся и посмотрел на меня. В груди вдруг екнуло и меня будто невидимые руки обняли за плечи, я дернулась от неожиданности.

— А-а! — воскликнула Гелинда.

— Эй! Ты что сделала? — грозно взревел князь Кромель.

Я испуганно захлопала глазами и огляделась, не понимая паники. И увидела, что натворила… Напитки в кубках обоих князей и близ сидящих гостей превратились в лед! Я ахнула, прижала кувшин к груди и стала отступать, бормоча:

— Простите, простите, я не хотела.

— Убирайся отсюда! — Кромель покраснел от гнева, сердито сверкая на меня глазами.

— Сейчас-сейчас, — подскочила ко мне Визгард, убирая замерзший кубок у Кромеля. — Все исправим, князь. Простите.

Визгард махнула рукой девушкам, прислуживающим за столом и те шустро принялись ей помогать.

Я понимала, что натворила, и от этого было ужасно страшно. Меня выгонят с княжеского дома? Побьют?

— Иди за мной, — зашипела Визгард и, взяв меня за руку, потащила из зала прочь.

За спиной я услышала голос Хайдека:

— Да ничего страшного девочка не сделала, князь.

— Простите, Хайдек, за недоразумение, — извинился наш князь перед гостем.

***

— Ах ты, паршивка! — кричала на меня Визгард. — Чуть весь праздник не испортила! А если бы ты все блюда заморозила? Мы два дня надрывались на кухне, готовили!

Я стыдливо прятала глаза и кивала, соглашаясь. Да, я могла бы и сдержаться со своей магией. Но Хайдек что-то во мне такое вызывал, на него мое волшебство откликалось, и я сотворила ужасное.

— Простите, Визгард, — покаянно попросила я.

— Ты будешь наказана! Никакого тебе праздника в Новогоднюю ночь! И подарков тоже! Будешь сидеть в своей каморке и не высунешь носа, пока мы будем отмечать!

Я вскинула на княжескую ключницу глаза и часто заморгала. В прошлую новогоднюю ночь, слуги отмечали праздник, на кухне накрывали стол, готовили для нас вкусности и князь прислал мешок подарков. Дешевых безделушек, конечно, но тем не менее, получить какой-нибудь платочек или красивую заколку было бы очень приятно. Тем более тетя моя про меня забыла, а дарить мне что-то на праздник было больше некому.

— Вот опять ты со своим снежинками, — заворчала Визгард.

И тут я почувствовала, как слезы текли из глаз от обиды, превращаясь в ледяные кристаллы.

— Бесполезная девка и магия твоя бесполезная. Иди отсюда! — прогнала меня с кухни Визгард.

Я всхлипнула, вытерла снежинки со щек и поплелась в свою каморку.

Глава 4

Сегодня я сильно расстроилась: заморозила у гостей князя напитки и мне сказали, что завтра я не буду отмечать самый волшебный праздник в году — Новый год. Посидев немного в каморке, я решила, что мне поможет избежать уныния и печали только мое любимое зимние занятие — катание на коньках.

Недалеко от княжеского дома простирался лес. Пройдя по извилистым лесным тропинкам можно попасть на круглое лесное озеро, что окружают высокие ели, охраняющие его, словно безмолвные стражи.

Коньки я привезла с собой из родного дома и была очень рада, что украдкой, поздними вечерами зимой я могла убежать ото всех и покататься на гладком прозрачном льду озера.

Тропинка под ногами казалась покрытой лунной пылью, что щедро отсыпала ночная владычица небес. Снег под ногами звонко хрустел. При каждом шаге раздавался короткий хруст, будто ломались крошечные хрустальные веточки. Ели склонили надо мной длинные густые ветви, образуя свод, под которым мерцали крохотные огоньки инея. Но идти было вовсе не темно, полная луна ярко освещала путь. Воздух казался колючим и насыщенным запахом хвои.

Дойдя до озера, я бросила сумку с коньками на снег возле разлапистой елки и переобулась. Вышла на лед и закружилась, закрыв глаза. Это было чудесно! Кататься меня научил в детстве папа, и я с друзьями из деревни носилась по замороженной речке, что пробегала за нашей деревней.

Кружась на льду, мне казалось, будто я парящая птица: то устремляюсь вверх, то замираю в невесомости. И только скрип коньков по темно‑синему льду вплетался в эту мелодию полета.

Что я поняла за свою недолгую жизнь, так это то, что счастье бывает разным, и даже такие мелочи, как катание на коньках или просто прогулка по лесу в любое время года дарят минуты, когда ты забываешь о плохом настроении и безрадостной жизни, что преподносит неприятные сюрпризы. Ведь природа лечит душу и дает гармонию, насыщая приятными моментами и заставляя понять, для чего бьется твое сердце.

Хоть здесь, хоть сейчас — я была счастлива. Я раскинула руки и посмотрела вверх, на темно-синий бархат неба, напоминающий цвет глаз Хайдека и улыбнулась ярким звездочкам, а они подмигнули мне. Вдруг на нос упала снежинка. Потом еще и еще одна. И вскоре целый рой снежинок полился с небес, искрясь и превращая округу в волшебную сказку. Я покружилась и показалось, что маленькие кружевные создания будто взялись за маленькие ручки и повели хоровод вокруг меня.

Я вдруг представила, что если бы я сейчас была не одна, а со мной вместе кружились в воздухе прекрасные феи, хлопая белоснежными крылышками. И вдруг из морозного воздуха проступили силуэты — крошечные феи с крыльями из инея! Их прозрачные крылья переливались всеми оттенками серебра, глаза блестели бриллиантами, а их движения были плавными и изящными. Я остановилась и замерла, смотря, как магия вокруг оживает. Феи закружились возле меня, образуя вихрь, искрящийся как крошечные кристаллы серебра. Я засмеялась и поскользила по льду, феи последовали за мной, создавая вихрь из света и холода. Я закружилась, и магические создания повторили за мной, издавая тихий звон, будто где-то очень далеко, звонили в серебряные колокольчики.

Я чувствовала, как пробуждалась древняя магия, она шевелилась, лениво просыпаясь от сна в тысячу лет. Она открывала глаза, посматривая на наш танец, и казалось, что сама зима плетет заклинание — нежное, холодное и прекрасное.

Глава 5

Вдоволь накатавшись, я радостно брела по серебристой тропинке домой. Я чувствовала, что внутри меня магия будто стала пульсировать и в сердце от этого становилось теплее. Даже жарче, словно магия согревала меня изнутри. Может, она и правда становится сильнее? Ведь сегодня на озере волшебство было иным — такого у меня еще не получалось.

И вдруг не далеко от меня раздалось приглушенное рычание. Я резко остановилась, с испугом вглядываясь в темноту деревьев, туда, где тени скрывали грозного хищника. Рычание раздалось ближе… Волк. Я сильно испугалась и не могла пошевелиться, тело, будто вмерзло в землю. Рык раздался громче, я гулко сглотнула и замерла.

«Надо бежать!» — вопил голос внутри, а ноги не слушались.

Что делать? Пока я соображала, из-за кустов выпрыгнула огромная тень — волк прыгнул в мою сторону!

Я громко закричала и сердце остановилось от ужаса. И вот уже близко его белые острые зубы, нацеленные в мое горло и желтые глаза полыхающие злобой.

«Мне конец», — успела подумать я напоследок.

Внезапно завыл ветер и мгновенно налетела вьюга, закружила белой пеленой вокруг меня и словно сильные огромные руки появились из белого вихря и схватили волка. Руки снежной бури крепко держали волка и подняли высоко вверх. Волк вырывался и злобно рычал. Вихрь подхватил волка и понес его в лес и до меня доносились его вой все тише.

Я стояла с открытым от удивления ртом, не шевелясь. Буря на глазах утихала, снег перестал грозно кружить в воздухе и все вокруг вдруг затихло.

— Эй, Снежинка! — вдруг окликнул меня мужской голос, и ко мне навстречу шагнула высокая крепкая фигура — Ты порядке?

«Хайдек?» — пронеслось узнавание в голове.

— Все, волка больше нет, успокойся, Снежинка, — успокаивающе проговорил Князь Римгейта и положил мне тяжелые ладони на плечи. Заглянул в глаза, его темно-синий бархат очей казался усыпанным миллиардом звезд.

— Тттт… — только и смогла молвить, все еще окутанная страхом и неожиданностью случившегося. Сама не зная что, сказать хотела.

А потом я неожиданно всхлипнула. Потом еще громче. Вдруг Хайдек сделал шаг ко мне и заключил в крепкие объятия, прижали к мощной груди. Меня разом окутало покоем, и я совсем расклеилась, зарыдала в объятиях мужчины.

— Ну, все уже хорошо, Снежинка, все хорошо, — мягко успокаивал меня князь, а я как дурочка рыдала в таких надежных объятиях, вцепившись в его меховой плащ.

Он дал время мне успокоиться и тут до меня разум достучался. Я отпрянула от него, вернее, попыталась но Хайдек лишь позволил чуть от него отодвинуться, удержав в крепких объятиях.

— Князь? — я хотела спросить, что он тут делает, но лишь тихо смогла выдавить одно слово.

— Ты со мной, — ласково улыбнулся он и прикоснулся к моей щеке, нежно убирая замороженные льдинки.

— Вы меня спасли, — прошептала я, завороженная необычным блеском его глаз.

— Да, — кивнул просто он.

— Спасибо! — наконец-то я опомнилась и поблагодарила князя.

— Не за что, Снежинка, — улыбнувшись, казалось, он разогнал мрак морозной ночи.

— Снежинка? — удивилась я. Вдруг до меня дошло, что Хайдек так несколько раз меня назвал.

— Да, ты – Снежинка. Твоя магия снежная.

— О, да, я могу создавать снежинки и только, — замялась я.

— И не только, — усмехнулся он. — Я тебя видел на озере, как ты каталась вместе со своими подружками-феями. И твоя магия только начала пробуждаться.

— Вы о чем? — удивилась я.

— О том, что я чувствую твой потенциал, и при определенных обстоятельствах твоя магия только будет расти.

— Правда?

Я так на это наделась! И тут князь меня обнадежил! Это же, какое хорошее будущее меня может ждать! Сытое!

— А вы тоже маг? — заглянула в красивые глаза Хайдека и словно меня потянуло куда-то вверх, ввысь и закружило в небе, по венам пошла волна жара и в сердце взошло маленькое солнце.

— Я — маг, — кивнул он и приобнял меня за плечи. — Пойдем, Снежинка, тебе надо согреться.

Хадйек повел меня по серебристой тропинке, и от его рук и тепла я уже согрелась, но ему не сказала, мне было приятно быть под его защитой.

— Меня Айслин зовут, — застенчиво представилась я.

— Приятно познакомиться, Айслин, — чарующе улыбнулся Хайдек.

— И мне, — зарделась я.

— А что вы знаете о моей магии? — решила расспросить князя подробнее, ведь мага мне не сыскать в ближайшее время нигде. Мне никто не объяснит про мой дар.

Хайдек остановился, и его кожа засеребрилась от света луны, а из губ вырвалось облачко пара.

— Я тебе расскажу одну легенду, Айслин.

Глава 6

— Когда-то давно у Матери Неба родились три дочери: одна Танцовщица — своим танцем могла вызывать дождь, управлять водой и приливами. Ее платье было соткано из тумана и радуги, а туфли сверкали, как капли росы. Каждый ее шаг рождал рябь на поверхности озер, а повороты тела направляли течение рек. Когда она поднимала руки, облака собирались в тяжелые тучи, а когда опускала — начинался дождь: сначала робкий, как первые ноты лиричной мелодии, затем все сильнее, превращаясь в ливень, омывающий землю. Ее танец был ритмом природы, а мир — ее вечным залом для танцев.

Она танцевала не для зрителей — она танцевала для самой природы, и природа отвечала ей: цветы раскрывались навстречу каплям, рыбы резвились в обновленных реках, а ветер подхватывал брызги и разносил их по всему миру.

Она не повелевала стихиями — она с ними танцевала. И пока ее танец продолжался, мир оставался в равновесии.

Другая дочь — Певица, когда она пела, пашни становились плодородными, пожухлая трава оживала, в мертвых деревьях снова начинал течь сок Жизни.

Ее голос струился, как солнечный свет сквозь листву, — мягкий, теплый, исцеляющий. Каждое слово было благословением, каждая нота — каплей живой воды.

Там, где она проходила, земля расцветала: одуванчики вспыхивали золотыми огоньками, клевер становился гуще, а на сухих ветвях появлялись первые зеленые почки. Даже увядший цветок у дороги, услышав ее голос, выпрямлялся и раскрывал лепестки, словно хотел поблагодарить за дар жизни.

Птицы замолкали, чтобы слушать ее, ветер затихал, а роса на траве сверкала, будто слезы радости.

Люди знали: если Певица запела — значит, голод отступит, поля дадут богатый урожай, а леса наполнятся дичью. Они собирались на холмах, чтобы услышать ее песнь, и каждый звук дарил им надежду. Даже камни, казалось, смягчались от ее мелодии, а ручьи начинали петь в ответ.

Третья дочь — художница, она рисовала зимой красивые узоры на окнах инеем. Из под ее легкой руки выходили ажурные снежинки, каждая со своим неповторимым рисунком. Волшебница развешивала их, как гирлянды, на еловых лапах. Она заглядывала в норы к зверям, проверяла, тепло ли им, и чуть касалась лапой медвежонка — чтобы он спал крепче и видел сладкие сны про мед и ягоды.

На березы Художница развешивала серебряные шарфы из инея, а на крышах деревенских домов — пушистые шапки снега. Люди знали: пока зимняя богиня ходит по земле, их печи будут гореть, в хлеву будет тепло скотине, а в каждом доме будет пахнуть свежим хлебом.

В ее руках Зима становилась живой — дышала морозным туманом, шептала в ветвях, смеялась инеем.

Она знала тайны всех ветров, помнила имена всех метелей и могла одним взглядом заставить замерзшую реку рассказать свою историю. Но чаще всего она просто стояла на вершине холма, раскинув руки, и слушала, как мир засыпает под ее колыбельную — долгую, светлую, вечную.

И говорят, искры их наследия — магия Трех дочерей Матери Неба, просыпаются в некоторых их потомках.

Я поймала себя на мысли, слушая красивую легенду, что почти не дышала. Практически наяву видела этих Богинь и их силу. И так захотелось быть такой же! Волшебницей, дарящей добро!

— Вы думаете, у меня есть их Искра магии? — спросила робко у Хайдека.

— Я думаю, в тебе есть дар Девы-Художницы, которая любила зиму. У тебя точно есть магия Снега.

Хайдек нежно убрал локон с моего лица, что выбился из прически и щекотал щеку. Его теплая рука скользнула по моему лицу, отчего в груди зажегся огонь, разом разогнав по венам кровь, окрашивая щеки в алый.

— Поэтому вы меня назвали Снежинка?

— Да, — кивнул князь. — Ты управляешь ими, и, думаю, это только начало пробуждения твоей магии.

— Моя магия станет еще сильнее? — аж дыхание перехватило от такой перспективы! Это же владеть волшебством древней богини — Художницы!

— При определенном катализаторе, — не очень понятно ответил Хайдек.

— Катализатор? — повторила я, пытаясь вспомнить значение этого слова, но ничего не приходило на ум.

— Усилителя магии, — пояснил Хайдек. — Но всему свое время, Снежинка, не торопись. Узнаешь позднее.

Я улыбнулась князю и вдруг осознала, что мы давно стоим на морозе, а мне совсем не холодно! Будто Хайдек окутал меня коконом, не пропускающим мороз.

— Дай мне руки, — попросил вдруг князь.

Не колеблясь, я протянула ему ладони без варежек. Он коснулся их и обхватил своими широкими и чуть шершавыми руками. Я вдруг застеснялась, осознав, что вообще в лесу что-то странное происходило: я, князь, волк и магия.

— Прислушайся к себе, к своей маги. Услышь ее зов, — мягко сжимая мне ладони, начал говорить Хайдек.

Я нахмурилась. А как ее услышать-то?

— Пульсация в груди, — ответил князь, будто услышал мой безмолвный вопрос.

Маленький тлеющий почти незаметный уголек в груди вдруг разгорелся и превратился в пламя, но не причинял вреда, грел изнутри.

— Чувствуешь?

— Да! — и я поняла, что могу сама раздувать пламя в своей груди сильнее — силой желания и мысли!

— Теперь представь хлопья снега, что падают на нас. Подумай о тучах, набухших и готовящихся пролиться белоснежными хлопьями на землю.

Я уставилась в темное небо. Действовала интуитивно, так как подсказывала мне сила внутри. Я выдохнула белое морозное облачко, и оно вдруг полетело прямо вверх, не рассеиваясь, а только расширяясь! Белое облачко пара становилось больше и сильнее, стремительно летело вверх, к темнеющему небосводу. Достигнув крон деревьев, оно приобрело размеры быка и остановилось чуть выше. Не прошло и пары секунд, как из его недр вырвался сноп снежинок, устремившихся прямо к нам. Они мягко падали и кружились, разнося серебристый звон, будто крохотные феи звонили в свои колокольчики, когда призывали к танцу.

Я широко улыбнулась и подставила руки ладонями вверх. Снежинки мягко падали на нас с Хайдеком, все больше и больше! А потом они закружили вокруг нас, будто окутывая в кокон.

— Вот, теперь ты можешь управлять снегопадом, — улыбнулся Хайдек.

Я радостно засмеялась и поймала самую крупную снежинку и, не думая, почему-то дунула на нее, окутывая легким морозным облаком. Снежинка резко вспыхнула и засверкала, будто бриллиант. Я поняла, что сотворила талисман. Я ее сжала и она не растаяла, а была будто сделана из твердого серебра, инкрустированная множеством бриллиантов.

— Это вам, — протянула Хайдеку.

— Спасибо, — серьезно ответил князь и взял из моих протянутых ладоней волшебный символ зимы.

— Она не растает, — пояснила я.

— Я знаю. — Князь полюбовался моим творением и спрятал за пазуху. — Талисман на удачу от настоящей Снежинки. Спасибо, — кивнул он.

— А у вас какая магия?

— Всему свое время, Айслин, — загадочно сверкнув глазами, произнес князь.

Хайдек проводил меня до терема и удалился, скрывшись в метели, что внезапно началась и резко заволокла его фигуру. Я вбежала к себе в комнату и долго не могла уснуть, переваривая то, что сегодня сучилось и сколько всего я узнала.

Я знаю, что завтра Хайдек может ко мне и не подойди при всех, к девушке-прислуге, но мне почему-то верилось, что это лишь начало и я узнаю о князе еще очень много и мы пообщаемся обязательно еще. А может, даже, он меня поцелует. Ведь раз сегодня случилось чудо, почему бы ему не случиться вновь?