Хорошая девочка Ив

Глава 1

В небольшом Северном королевстве не любили строить громоздкие дома. Трехэтажными жилыми кварталами и высокими белыми башнями королевского замка мог похвастаться разве что Алъерь. Но столица на то и столица - портовому городу Кивиду, пусть и большому, с ней не тягаться.

Впрочем, в последние годы дома здесь тоже стали возводить шире и выше обычного, а главные улицы мостить по моде, укладывая камни змейкой.

Город рос. Открывались новые фабрики, артели и мастерские. Они привлекали новых, ищущих достойную работу наемников. Такими темпами Кивид обещал не только перегнать по размеру Алъерь, но и перенять право на проведение главной весенней ярмарки хотя бы каждый четный год.

В порт приходили богатые корабли, чужестранные купцы жаловали благополучное королевство - одно из немногих на всем Аамском материке не разоренное серными ведьмами, готовое платить не только за джинс, шелк и кофе, но и за мастеров, дорого продающих секреты производства.

Потому улицы Кивида расширяли, благоустраивали, и вскоре высокие дома стали горожанам не в диковинку.

Вот на такой современной улице, в доме, смотрящим окнами на портовые склады, весь третий этаж занимала семья главы таможенной службы отдела налогов и пошлин.

Господин Тадеуш слыл человеком кристально честным, что для такой должности всегда приятная неожиданность. Жил он скромно, но достойно, и, конечно, безбедно.

В свободное время господин Тадеуш увлеченно играл на клавесине. Друзья единодушно находили у него отменный музыкальный слух.

Все эти приятные качества в полной и даже где-то в удвоенной мере передались по наследству единственной дочери Ивонне, в которой отец души не чаял, ласково называл Ивушкой и считал своим главным в жизни сокровищем.

Когда дочка была еще неразумной крошкой, господин Тадеуш любил сажать малышку к себе на колени за клавесин, разрешал ей нажимать на клавиши, слушать звуки. Он негромко пел ей разные песенки, и как-то само так произошло, что к пяти годам Ивонна выучила ноты и стала немного наигрывать польки.

Однажды господин Тадеуш привел дочку на концерт городского оркестра. Ив была так вдохновлена, что всю ночь не могла спать, а все просилась снова пойти слушать волшебную музыку. Больше всего девочке понравились скрипки. Отец поразмыслил, достал свои сбережения и купил самую дорогую скрипку. В педагоги Ивонне наняли лучшего в городе скрипача.

- Инструмент слишком велик для крошки! - попробовал протестовать музыкант. Девочка и впрямь выглядела слишком маленькой, а скрипка в ее детских, прозрачных пальчиках - слишком большой. - Может все-таки подождем пару лет? Пусть подрастет.

- О, пожалуйста, я справлюсь! - горячо заверила девочка. - Я очень хочу!

Затем она тряхнула пышными белыми - ну точно снег - волосами, ласково посмотрела учителю в глаза, мило ему улыбнулась, и мастер тотчас передумал: согласился заниматься трижду в неделю, да к тому же за умеренную плату.

В тот момент господин Тадеуш понял, что Ивушка унаследовала не только его музыкальный слух, но и дар своей матери.

Мать Ивонны - красивая, немного рассеянная женщина, в противоположность педантичному мужу смотрела на жизнь легкомысленно весело, так, как и положено Беспечным Феям, отмеченным у нее в роду. По тому же далекому родству с древним, редким народом, ей достался весьма полезный любой женщине дар - нравиться каждому, кому она пожелает и кому не чуждо чувство прекрасного.

К пятнадцати годам Ивонна Тадеуш стала настоящей юной леди, да к тому же красавицей. Волосы по моде - чуть до плеч, в ушах - скромные жемчужные капельки, а по шее, прямо по темному пятну над левой ключицей - верному знаку любого не ленивого скрипача, бежала цепочка с серебряной ноткой - папин подарок на пятнадцатилетие. Девушка понимала толк не только в музыке, но и в нарядах. Она просила портного обрезать покороче современные длинные платья, не потому что так легче бегать со школьными подружками, а потому, что ее невысокий рост задавал свои пропорции красоты.

Ив выступала на вечеринках и даже на городских балах, услаждая слух и взор приглашенных, и все шло хорошо, пока однажды светлым майским вечером отец не пригласил ее в свой просторный, строгий кабинет, где мебель темного дерева располагалась строго пропорционально столу, а на подоконниках в одинаковых бежевых горшках цвели гортензии всех цветов радуги - маленькая слабость серьезного человека.

Невысокий, плотненький начальник таможенного отдела налогов и пошлин сидел за просторным дубовым столом и читал какие-то бумаги через пенсне. Атласный черный жилет чуть-чуть собрался на плотном животе от натуги. Но при виде вошедшей дочки господин Тадеуш тотчас встрепенулся, приободрился, втянул живот и, радушно шагнув навстречу, обнял свое дитя.

- Хорошо, что ты пришла, хорошо, - он потер потные от волнения ладони. - Слышу, ты разучиваешь сложную гамму. Милая, кхе, кхе… ты делаешь большие успехи...

Слова подбирались на удивление плохо. Пришлось прогуляться по кабинету туда и обратно, выглянуть для верность в окно, отщипнуть от гортензии увядший листик, бросить его в корзину для бумаг.

Ив начала волноваться.

- Что случилось папа? Ты чем-то расстроен?

- Нет, вовсе нет. Просто… Послушай меня, дорогая. Твой учитель сказал - больше не будет с тобой заниматься. Но подожди, подожди, не пугайся. Он заверил, что научил тебя всему, что умеет сам и …

Он посоветовал продолжить твое образование в Королевском университете. Я знаю, милая, ты ни за что не пожелаешь расстаться с нами. Знаю, как ты любишь своих подруг и что Кивид тебе по сердцу. Поэтому, пойму, если ты не захочешь…

- Туон? Ты говоришь про Туон? О, папа! Я захочу! Там же лучшие педагоги!

- Да, - отец поник головой, опустил плечи. - Именно, дорогая, лучшие. Но туда еще надо поступить...

- Я поступлю.

- Ах, да. Я и позабыл. Ты же...

- Нет! Вовсе нет! Хорошенького ты обо мне мнения, папа! - вспыхнула девушка. - Я не собираюсь использовать дар. Вот еще! Я отлично сыграю им. Все, что потребуется. Даже Лемиона ди Пра. Ты же не сомневаешься во мне?

- Разумеется, я в тебе уверен, дорогая. К тому же, Лемиона ди Пра на экзамен и не просят…

В глубине души господин Тадеуш надеялся, что его любимица откажется уехать из родного дома, а, возможно, любящее сердце отца предчувствовало, как сильно Туон изменит его дочь. Но в любом случае он был обязан предложить ей выбор, тем более, что местный скрипач обещал для Ивонны Тадеуш громкое творческое будущее.

Поэтому отец только горестно вздохнул, еще раз обнял дочь и вручил ей пригласительное письмо в единственный университет королевства.

В Туоне готовили специалистов по всем имеющимся направлениям в науке и искусстве.

Король увлеченно пестовал свой университет, год от года открывал новые факультеты, а на вручение дипломов часто приезжал лично.

Туон выпускал архитекторов, математиков, лингвистов, историков, инженеров сельского хозяйства и много других полезных специалистов. Но классическую музыку король опекал с особой любовью, поддерживал таланты и душой, и монетой.

Ив Тадеуш нечего было беспокоиться о поступлении, и все же, когда она после разговора с отцом влетела в свою комнату и, полная восторгов, упала на кровать, сердце ее колотилось, а мысли перебивали одна другую. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки.

“Сначала, - сказала она себе, - я закончу тренировать гамму соль-мажор, а потом уже буду решать, какие платья возьму с собой, а какие оставлю.”

Так она и сделала.

Август уже перевалил за половину, когда отец погрузил в нанятую повозку туго набитые саквояжи. Ив была готова к отъезду. Серое с манишкой платье, поверх - синий дорожный плащ. Новенькие, туго зашнурованные ботиночки песочного цвета. Господин Тадеуш старался запомнить каждую мелочь. Растерянную улыбку, взволнованные большие глаза, один - голубой, как у жены, другой зеленый - как у него, длинные ресницы, удерживающие слезы, руки в перчатках, прижимающие к подолу скрипичный футляр.

- Милая, ты не забыла ноты?

- Конечно, нет! - Ивушка обняла отца, затем плачущую навзрыд мать, потом снова отца, затем она грациозно села в бричку, и кучер дернул поводья.

Колеса скрипнули, попали в лужу, сильно обрызгали брюки господина Тадеуша. Лошади лениво, но неумолимо потащили повозку по главной портовой улице, на юго-запад.

Эта душераздирающая картина отъезда дочери щемила сердце начальника отдела налогов целый долгий год, жена даже всерьез забеспокоилась о его здоровье. Ив исправно писала письма, а летом вернулась домой, много рассказывала, много спала и по-прежнему занималась на скрипке. Как-то, перебирая вещи, мать обнаружила у дочери учебник по искусству боя на мечах.

- Вас этому учат? - удивилась мать.

- Немного, - уклончиво ответила дочка и поспешно перевела разговор на другую тему.

Лето прошло, Ивушка уехала и отец тосковал еще сильнее. То ему казалось - время идет слишком медленно, то слишком быстро, ведь его маленькая девочка взрослела без него, а он ничего не мог с этим поделать. Вот еще недавно сидела у него на коленях, нажимала пухленькими пальчиками на клавиши, а теперь ждешь не дождешься, когда любимица приедет погостить на каникулы.

На следующее лето дочка вернулась с парнем. Она предупредила в письме, что приедет не одна. Но когда повозка приблизилась, господин Тадеуш впервые в жизни дал настоящую слабину.

Юноша лет семнадцати, длинноногий и веселый, выпрыгнул из повозки еще на ходу, ловко перемахнул через бортик и размашисто зашагал рядом с лошадью. Глава таможенной службы отдела налогов и пошлин пожирал неожиданного гостя глазами. Худой, подвижный мальчишка, лохматый оболтус, каких полно болтается в порту на подхвате, что-то задорно говорил то извозчику, то его ненаглядной дочери, восседающей в открытой по причине солнечной погоды бричке.

Потом повозка встала перед крыльцом, юноша помог девушке выйти, и не отпуская ее руки сам подвел к отцу. Вблизи парень оказался таким высоким, что Ивушка едва доставала ему до пояса, да и сам глава таможенной службы отдела налогов и пошлин вдруг почувствовал себя крохотным малоросликом.

- Здравствуйте! - нисколько не смущаясь, гость первым протянул руку обомлевшему папаше.

Ив обняла родителей.

- Это Эрик, - представила она гостя. - Я вам писала.

- Ничего ты не писала, - начал отец и осекся, ведь он привык быть вежливым. - Проходите в дом.

Уже за обедом господин Тадеуш отметил, что дочь его одета скромнее обычного, в ушах нет серег, а на шее его подарка. К тому же из повозки выгрузили не только скрипку, но и другие музыкальные инструменты.

- Эрик лютнист, - гордо сообщила Ив. - А еще он чудесно играет на гитаре. Поет свои песни.

- Бард? - ловко скрывая презрение, поинтересовался господин Тадеуш.

- Можно и так сказать, - охотно согласился юноша, а потом, по всем правилам хорошего тона, поинтересовался работой хозяина, сделал хозяйке достойный комплимент, и, судя по всему, оставшись довольным собой, приступил, наконец, к жаркому.

- Слишком бойкий для столь юного возраста, - сказала хозяину жена перед сном. - И слишком просто одет.

- Дураку ясно - проходимец! - глава таможенной службы отдела налогов и пошлин был мрачнее тучи. Да что там! Он был зол, как свереб. Он задул свечу, повернулся к жене спиной и запахнул на себя одеяло, словно король парадную мантию. - Предупреждаю, следи за ними, как следует, Джен. Глаз не спускай! Я спать!

Но, разумеется, господин Тадеуша в ту ночь так и не смог заснуть.

Друга дочки поселили в гостевой комнате. Ив и Эрик таскались повсюду, не разнимая рук, чем изрядно действовали на нервы хозяину. Вскоре у того кончились сердечные капли и пришлось посылать к аптекарю. В доме повисло напряжение, которое замечали все, кроме гостя.

Впрочем, прошла неделя, а парочка вела себя прилично. Оба занимались на музыкальных инструментах, читали книги, ходили на пристань смотреть на заморские корабли, или в “Старую деву” - кафе, где собиралась местная приличная молодежь. Возвращались вовремя, спали порознь и никаких объятий и, упаси Солнце, поцелуев, за ними замечено не было. Только держались за руки.

Отец смотрел из окна кабинета, как парочка читает в саду, силясь понять, чем этот несуразный, с нестриженными кудрями верзила мог понравиться его дочери. Хоть так посмотреть, или этак посмотреть, да как ни глянь - ничем.

Понемногу господин Тадеуш начал успокаиваться. Уговорил себя, что дочка попросту балуется со своим даром нравиться, побалует и перестанет. Совершенно позабыв от переживаний, что Ивонна и в детстве не очень-то склонялась к баловству.

Образцовое поведение детей больше настораживало мать. Чуя в воздухе жаркие любовные флюиды, она, и вправду, глаз с парочки не спускала, да только так ничего и не углядела.

Поразмыслив немного, женщина решилась прибегнуть к своему излюбленному, не благородному, но эффективному методу. Пока дочь с кавалером совершали прогулки по летнему городу, а может даже, как собирались, посещали концерт местного пианиста Вербица, хозяйка дома отправилась в комнату гостя с обыском.

Когда Ивонна и Эрик вернулись, их ждал сюрприз. Обоих пригласили в кабинет. Мать была бледна и испугана. В кабинете сильно пахло сердечными каплями, а на столе у начальника таможенного отдела налогов и пошлин отдела налогов и пошлин лежали два боевых меча: один - длинный, другой - короткий.

- Это чье? - ледяным тоном спросил господин Тадеуш.

- Наше, - как ни в чем не было развел руками Эрик. - Мой, естественно, длинный.

- Вот как! - шея хозяина дома покраснела. - Длинный! А знаешь ли ты, мальчик, что надо иметь разрешение на ношение боевых мечей? Большое, скрепленное гвардейской печатью, с пятью подписями, на синей, королевской бумаге!

- У нас есть разрешение, - спокойно сообщил парень. - С пятью подписями… на королевской синей…

- Есть?! - господин Тадеуш аж вскрикнул от гнева. - Да что ты мне врешь в глаза! Разрешения не выдают детям! Это ты знаешь?! Ивонне - шестнадцать!

Теперь побледнел юноша. Он вмиг стал серьезным, словно тотчас повзрослел на глазах, раз уж требовалось решать взрослые проблемы.

- Ив! - он повернулся к испуганной девушке. - Что еще ты не рассказала родителям?

- Ну хочешь, - голос ее звучал виновато, - я сейчас все расскажу? Хочешь?

- Нет уж! - отрезал нахальный парень. - Теперь не хочу. Теперь я сам. Неси разрешения.

- Ты сейчас ведешь себя, как Эмиль, - Ив обиженно махнула пышными волосами и вышла из кабинета.

- Прошу нас простить, - начал юноша, обращаясь к потрясенным родителям. - Я и подумать не мог, что вы вообще ничего не знаете. О Солнце! Как же вы в таком случае удивительно терпеливы ко мне.

- Более чем! - не удержался хозяин дома. - Садись и объясняйся!

- Ив легко понять, - Эрик сел в кресло, держа спину ровно и стараясь говорить солидно. - У вас замечательная семья, благородные традиции, ей не хотелось вас беспокоить. Вы знаете, что такое Белая Гильдия?

- Разумеется! - фыркнул господин Тадеуш. - Королевская разведка. Всякий сброд из представителей древних народов. Ты это к чему?

- Как бы вам объяснить… Серные ведьмы давно собирают войско. Будет война. Это ведь тоже не секрет для вас?

- И что? - начальник таможенного отдела налогов и пошлин чеканил слова так, словно отстреливался ими от очевидных догадок. - Какое это имеет отношение к моей дочери? К тебе - да. Ко мне - возможно, но не к ней!

- Ее выбрали в Белую Гильдию, - безжалостно сообщил парень. - Она нужна. У нее дар.

- Она тебе и это рассказала?

- Не держите меня за дурака, господин Тадеуш. Ее дар на меня не действует. Я люблю ее по-настоящему.

- Сколько тебе лет? - хозяин бессильно откинулся в кресле.

- Семнадцать.

- Семнадцать… - господин Тадеуш поморщился. - Скажи мне, кто выбрал Ивонну в Белую Гильдию? Кто имеет на это право? Почему не спросили меня? Ее?

- Она сама пришла на отбор. Сама захотела.

- Сама?! Как это возможно?! Она никогда не держала в руках меч!

- Ив очень способна. Она быстро учится. Тем более сам Улен дает ей частные уроки.

- Кто?

- Улен. Начальник Белой Гильдии. Это он набирал новые силы. Нам просто повезло.

- Повезло?! Разумеется, ты тоже в Гильдии?

- Да. И я, и мой брат, и его девушка. И многие другие.

- Они совсем там обезумели! - господин Тадеуш расстегнул на рубашке ворот. - Берут на войну детей прямо из классов музыки! - он помолчал, силясь осмыслить страшные новости. - Конечно, я это остановлю! Конечно, Ивонна больше никуда не поедет! С Туоном покончено!

- Теперь ты понимаешь, почему я им ничего не сказала? - Ив вошла в кабинет с бумагами в руках. Она успела услышать вердикт отца.

- Понимаю. Но сказать все-равно нужно. Это честно. - Эрик встал, выпрямил спину. - Сегодня я пойду ночевать в трактир. Вам всем надо выспаться. Прошу прощения еще раз!

Он поклонился и ушел, высокий, лохматый, решительный.

- Он вообще кто такой? - набросился на любимую дочку господин Тадеуш.

- Любовь всей моей жизни, - гордо ответила Ив. - По крайней мере был таковым, пока не ушел.

В тот вечер начальник таможенного отдела налогов и пошлин выпил ещё полфлакона сердечных капель, после чего, наконец, смог уснуть.

А наутро обнаружилось, что его дочь уехала, не простившись, не взяв с собой ничего, кроме скрипки и личных вещей.

В записке, которую она оставила на своем туалетном столике, Ив клялась родителям в любви, горячо просила прощения, но объясняла, что никак не может смириться с их решением, и вольна сама распоряжаться своей жизнью.

Городская стража сообщила начальнику таможенного отдела налогов и пошлин, что ночью через южные ворота город покинули двое всадников: маленькая женщина и высокий юноша.

"Женщина" - так они и сказали…

Господин Тадеуш ещё долго не мог оправиться от такого предательства судьбы. Поначалу он надеялся, что дочка одумается и вернется, ловил себя подолгу стоящим у окна и рассеянно глядящим на дорогу. Жена его с огорчением заметила, что муж больше не подходит к клавесину, музыку слушает, морщась и каждое второе утро встречает почтальона лично.

Ив писала редко, но все же писала. Она была очень хорошей, воспитанной девочкой. И это немного, совсем слегка примиряло начальника таможенного отдела налогов и пошлин с его горем.

(вбоквел к Ветрам Унтара)