Харчевня Богов

Глава 1

О рассказе "Харчевня Богов": В небесных чертогах бессмертные веками стремятся подняться на следующую ступень совершенства. Но однажды бог-отшельник Юнь-И решает спуститься в мир смертных.Он хочет понять, что находят там другие небожители. И встречает женщину, которой осталось жить совсем недолго. Философская история в эстетике сянься — о бессмертии, любви и цене одной человеческой жизни.

Жанр: романтическое фэнтези, философское фэнтези. Восточное фэнтези, сянься, бессмертные, любовь сквозь время.

***

— Никогда мне не постичь тебя, Юнь-И! — Сай-И отставил чашу с вином из персиков бессмертия. — Ты словно дал обет следовать Пути Ниовары. Неужели надеешься подняться ещё на одну ступень совершенства? Взгляни наверх: там и без нас тесно. Да и какая разница, на какой ступени коротать вечность?

— Меня скорее удивляешь ты, Сай-И. Что находишь среди смертных женщин? Разве мало в Ла-Со прекрасных и благонравных Лоу-Ла? Ты мог бы избрать спутницу и обрести покой.

Сай-И расхохотался.

— Благонравных? Ты слишком долго не покидал своей хижины, друг мой! Наши богини прекрасны: тела подобны яшме, игра на соу ласкает слух. Но стоит сущности высшего ранга поманить пальцем — и твоя избранница исчезнет, не допев последнего куплета. Нет, Юнь-И. Не для таких, как мы, эти Лоу-Ла.

— И всё же спускаться в мир смертных... Там болезни, войны, насилие. Неужели среди подобных бедствий ты находишь утешение?

— Мы, Лоу-И, воины и мыслители, странники и поэты. Но здесь нам закрыт путь к высшим помостам. В этом окаменевшем пантеоне не подняться ни на вершок. Я заживо рассыпаюсь в прах!

— Значит, снова уходишь вниз? — вздохнул Юнь-И. — Постой. Не Суэй-Ла ли это? Мы ведь играли вместе, когда были юны.

Богиня приближалась в сопровождении двух служанок. Её шёлковые рукава струились, словно утренний туман.

— Приветствую вас, мальчики! Каким ветром занесло в Харчевню Богов? Юнь, я полагала, ты обратился в каменную статую у ворот своей обители. А ты, Сай, всё ещё посещаешь смертных? Берегись земных хворей! Заразишь кого-нибудь из Ла — лишишься даже своего жалкого ранга.

Она рассмеялась, прикрыв губы рукавом.

— Впрочем, кто из Ла теперь пожелает связать с тобой судьбу? Простите, мне пора. Сегодня прибудут двое из ранга У!

— Наша подруга детства далеко пойдёт, — заметил Юнь-И, проводив её взглядом. — Кажется, когда-то вы были близки?

— Не вороши опавшие листья, Юнь-И. Увидимся на празднике Ла.

Сай-И растворился в сияющей толпе.

Юнь-И остался у подножия помостов. На первом пировали сущности старших рангов, любуясь танцем Лоу-Ла. Те, кому не досталось места за столами, вставали на цыпочки, надеясь разглядеть пиршество. Но и сидевшие наверху то и дело вытягивали шеи, поглядывая на следующий помост. Над ним возвышался третий, едва различимый сквозь жемчужную дымку. Дальше сияли ступени, которым, казалось, не было конца.

Юнь-И пошёл вдоль сада Юстирь. Под раскидистыми ветвями раздавались сладостные вздохи и приглушённый смех. На мгновение ему почудился голос Суэй-Ла. Он отвернулся и принялся повторять наставления о невозмутимости духа.

К тому времени, когда он достиг своей хижины, наставления перестали помогать.

— Янь-О, отчего наши сердца столь несовершенны? Почему бессмертные, которым открыты тысячелетия для постижения истины, растрачивают их на удовольствия с низшими и поклонение высшим?

— Ты спрашиваешь беса о нравственности? — Фамилиар довольно оскалился. — Вот уж забавное начало вечера! Я в Ла-Со чувствую себя как дома. Здесь куда уютнее, чем среди смертных. Те слишком дорожат обычаями и данным словом. Подумать только: им отпущено так мало времени, а они тратят его на исполнение обещаний!

— Не злоупотребляй насмешками. Сарказм истощает твоё Ра.

— А что мне грозит? Перерождение на нижнем уровне? Какая разница, на какой ступени существовать, если всюду одни и те же глупцы?

— Сай-И мудр. Почему же его влечёт мир, который ты описываешь столь мрачно?

— Будь он по-настоящему мудр, давно бы научился целовать ноги сущностям ранга У. А если бы видел Суэй-Ла насквозь, бежал бы от неё без оглядки. — Бес захихикал. — Хотя, пожалуй, именно так он и поступает. Беру слова обратно: твой друг не безнадёжен!

— И всё-таки...

— Довольно! Я твой фамилиар, не могу же вечно смотреть, как ты мучаешь себя вопросами, не выходя за порог. Хочешь узнать, что нашёл Сай-И среди смертных? Отправимся туда. Я давно не развлекался.

Янь-О хитро прищурился.

— Ну что, почтенный Юнь-И? Осмелишься?

* * *

— Ну как тебе земная плоть? Неудобно? Нигде не жмёт? — Мордочка Янь-О расплылась в ухмылке. — Не тревожься, даже здесь твоё тело не будет стареть. А вот болезней остерегайся.

— Куда же нам направиться?

— Смотря куда желаешь попасть.

— Я не знаю.

— Тогда иди куда глаза глядят. Куда-нибудь да придём!

Юнь-И остановился.

— Я чувствую тёмное облако. Энергия Го тяжела и беспощадна. Где-то случилось великое несчастье?

— Скорее, битва. Чувствуешь терпкий запах? Это кровь. Но тления ещё нет. Пожалуй, отсюда и начнём.

Они поднялись на косогор. В примятой траве валялись обломки стрел, мягкую землю избороздили десятки ног. За гребнем холма лежали павшие воины. Над ними кружили чёрные птицы.

— Здесь множество людей, — произнёс Юнь-И. — Но я не ощущаю в них жизни.

— Поздравляю, почтенный отшельник! Ты только что постиг сущность смерти.

— А птицы? Они олицетворяют...

— Ворон. Они олицетворяют ворон.

Юнь-И вдруг замер.

— Под разбитой повозкой... Я чувствую слабое сияние Ра. Быть может, там найдётся кто-нибудь, с кем мы сможем побеседовать?

— Побеседовать? На поле битвы? Ох, Юнь-И... — Бес заглянул под повозку. — Женщина! Вся утыкана стрелами, словно ёж. И представь себе, ещё жива.

Женщина лежала среди обломков, прижимая к груди окровавленную руку. Увидев склонившегося над ней Юнь-И, она попыталась улыбнуться.

— Кто ты?.. Крылатый Ла... закрывающий небо крыльями цвета лилий... Наконец-то... Прими меня...

— Твоё тело почти перестало тебе повиноваться, — с сожалением заметил Юнь-И. — Как досадно! А ведь больше здесь не с кем поговорить.

— Пойдём дальше, — предложил Янь-О. — Ты уже познакомился с плодами человеческой деятельности.

— Нет. Эта женщина — первая, кого мы встретили. Быть может, в том знак соединения Ко и Ра. Я восстановлю её тело, и мы побеседуем.

— Как пожелаешь. Вечность у нас ещё не кончилась.

* * *

— А-а-а!.. Где я? Почему так больно? — Женщина распахнула глаза. — Я жива?! Но рядом со мной... Ла?!

— Я — И. А вопрос твой одновременно прост и необычайно глубок. Когда великий Оун-Ра сотворил твердь, а его супруга Со-Го населила её...

— Нет! Я не об этом! Почему я жива, если за мной уже явился Ла?

— И, — терпеливо поправил Юнь-И. — Не вижу противоречия. Впрочем, мне самому хотелось бы задать тебе несколько вопросов. Но сначала восстановим твоё тело. Для достойной беседы требуется гармония плоти и духа.

Он поднёс к её губам чашу.

— Наклони голову. Руки твои ещё слабы.

Исцелённые раны больше не кровоточили, но женщина долго не могла подняться. Юнь-И приносил воду, кормил её и с удивлением обнаруживал, сколько забот требует смертная плоть.

— Я благодарна тебе за спасение, — сказала она однажды. — Я уже приготовилась принять вращение Колеса и таинство перерождения. Если оно существует... Скажи, И, я бы переродилась?

— Не в том смысле, какой ты вкладываешь в это слово. Твоё тело стало бы частью будущих сущностей, вернулось бы в вечный круговорот жизни.

Женщина долго смотрела на него.

— То есть я бы просто умерла...

* * *

— Ты не похож на обычного человека, И. Хотя руки у тебя такие тёплые... — Она осторожно коснулась его ладони. — А твои прекрасные одежды совсем испачкались. Когда встану на ноги, непременно их выстираю. Они снова станут белее лилий!

— Наверное, это будет хорошо. И прошу тебя, называй меня просто Юнь.

— А меня зовут Лань. — Она помолчала. — Скажи, Юнь, с кем ты всё время разговариваешь? Я никого не вижу, но ты словно слышишь ответы. Это волшебство? Или...

— Или?

— Прости! Я не хотела тебя обидеть.

— Я разговариваю с бесом. Янь-О — мой фамилиар и наш страж. Не знал, что ты не можешь его видеть.

— Значит, ты и не отрицаешь, что не человек...

— Не вижу смысла отрицать очевидное. — Юнь-И осмотрел её. — Сегодня тебе необходимо омыть тело. Раны затянулись, но силы ещё не вернулись. У тебя есть другая одежда?

Вечером Лань попросила принести из-под повозки её меч. Юнь-И положил оружие у постели. Она долго смотрела на потемневшие ножны.

— Я служила господину, который обещал защитить наши деревни, — сказала она. — Потом он велел сжечь одну из них. Мы отказались. Вот и вся битва.

— Ты хочешь вернуть себе меч?

— Нет. Я больше не стану служить тому, кто считает чужую жизнь своей собственностью. И убивать ради чужой славы не стану.

— Но ты умеешь сражаться.

— Умею. Надеюсь, больше не понадобится.

Она отодвинула ножны к стене и протянула ему руку.

— Лучше посиди со мной, Юнь.

* * *

— Скажи, когда ты прикасаешься ко мне, ты что-нибудь чувствуешь?

— Да. Разумеется.

— Я не об этом. — Лань отвела взгляд. — Мне бы не хотелось, чтобы ты относился ко мне как к ребёнку, о котором нужно заботиться. Я ведь взрослая женщина.

— Я знаю. Но не вполне понимаю, что ты хочешь сказать.

Она взяла его руку и положила на свою грудь.

— А если так?

Юнь-И удивлённо посмотрел на неё.

— Странно... Мне кажется, твоё Ра изменилось.

— Ах, Юнь! Неужели ты всё на свете объясняешь своим Ра?

* * *

— Янь-О, полагаю, мы немного задержимся здесь.

— Не вижу препятствий, Юнь-И. У нас впереди вечность. Что значит одно мгновение на её фоне? Вот только...

— Что «только»?

— Земная вечность... Впрочем, сам увидишь. Через своё «мгновение».

* * *

— Мне ещё ни с кем не было так хорошо, Юнь. Иногда кажется, будто я попала в сказку. Битва, смерть, чудесное спасение... И теперь ты рядом. Со мной.

— Я чувствую свет твоей радости. И мне тепло, когда ты счастлива и лежишь, прижавшись ко мне. Это удивительно.

— Не знаю, что тут удивительного. Спроси у своего невидимого Янь-О! Может, он объяснит тебе, когда женщина бывает счастлива.

— Лань, я сказал что-то не то?

— Ох, Юнь... — Она спрятала лицо у него на груди.

* * *

— Ты идёшь и убиваешь курицу, а я разделываю её и готовлю! Что тут неясного?

— Я должен отрубить голову живому существу? Что станет с моим Ра? Ты же воительница, Лань. Опытный воин! Почему это должен делать я?

— Потому что ты мой муж! Ты, наконец, главный в доме! Вода уже кипит. Иди и принеси курицу!

— Янь-О! Что будет со мной? В какие бездны низших уровней я буду низвергнут?!

— Мы уже на самом низшем, Юнь-И. Не стоит так переживать.

— Ты прав, Янь-О... Ты прав.

* * *

— Лань, кто-то скулит у нашей двери. А на улице такой ливень.

— Щенок. Наверное, в деревне выбросили за ограду. Совсем маленький... Принеси полотенце, Юнь. И посмотри у очага: там оставалось немного молока.

— Ты хочешь оставить его? Нам ведь не нужна собака.

— Оставить его на холоде — значит убить!

— Но, Лань... ведь курица...

— Курица — одно, а щенок — совсем другое! Молоко не забудь!

Юнь-И принёс полотенце. Щенок дрожал у него на руках и пытался лизнуть пальцы. Юнь-И осторожно прижал его к груди.

— Он совсем маленький, — сказал он.

— Вот именно. Держи крепче.

* * *

Годы проходили незаметно. Лань научила Юня чинить крышу, торговаться на рынке и не отвечать на каждую просьбу соседей рассуждением о природе добра. Он научился узнавать её шаги, различать усталость по голосу и приходить на помощь прежде, чем она попросит.

Они помогали деревенским детям, чинили чужие заборы, делились урожаем. Когда случалась беда, Лань первой выходила за порог, а Юнь шёл следом. Меч остался висеть на стене, но никто не сомневался, что хозяйка дома сумеет защитить слабого.

Щенок вырос, состарился и однажды не проснулся у очага. Юнь долго сидел рядом с ним, держа ладонь на остывающей шерсти.

— Почему ты не можешь вернуть его? — спросила Лань.

— Я умею исцелять раны, — ответил он. — Но не умею возвращать время.

Лань обняла его. Впервые он не стал искать слов утешения в наставлениях мудрецов.

* * *

— Юнь-И! Юнь-И! Бездны Ла-Со, он перестал меня слышать! Своего фамилиара! — Янь-О метался по комнате, размахивая руками.

— Юнь, — сказала Лань, — мне всё чаще чудится шёпот. Какие-то тени на потолке, шорохи за стеной... Может, позовём деревенского шамана?

— Я ничего не слышу. Но если тебе тревожно, конечно, позовём. Иди ближе. Пока я рядом, тебе нечего бояться.

— Когда ты так говоришь, мне становится тепло, — улыбнулась Лань. — Иди сюда, мой мудрец.

Янь-О в отчаянии закатил глаза.

* * *

Лань состарилась. Юнь по-прежнему оставался молодым, хотя в последние годы всё чаще забывал наставления, которыми прежде мог заполнить целый вечер. Зато помнил, как Лань любит заваривать чай, и подставлял ей руку на пороге, где ступенька стала слишком высокой.

Однажды она не смогла подняться с постели.

— Не печалься так, Юнь. Я прожила долго. Уже внуки наших соседей стали взрослыми, скоро у них будут свои внуки... Ты ведь должен был знать.

— Знать что, Лань?

— Что я уйду раньше тебя. Ты ведь не человек. Ты остался таким же, каким был, когда вытащил меня из-под повозки, всю утыканную стрелами.

— Я такой же, как ты.

— Не будем спорить. — Она с трудом улыбнулась. — Мне только жаль, что я так и не смогла родить... Но разве я могла просить большего? Я не знаю, чем заслужила столько счастья.

— Не говори много. Ты устанешь.

— Спасибо тебе, Юнь. И пожалуйста... Давай встретимся в другой жизни. Давай...

Он держал её руку долго после того, как она перестала отвечать. Потом вышел из дома и сел у свежего холмика земли.

Наступила ночь. За ней другая. Дожди смывали следы на дорожке, менялись времена года. Юнь не уходил. Его светлые одежды истлели, волосы поседели, плечи согнулись. Он не замечал этого.

— Юнь-И! Ты не можешь умереть! — кричал Янь-О. — Слышишь? Ты не можешь! О, что же мне делать?.. Сай-И! Ну конечно! Какой же я глупец!

* * *

— Здравствуй, Юнь-И.

Старик не поднял головы.

— Кто ты? Я не хочу никого видеть. И слышать этот проклятый голос в голове тоже не хочу.

— Я Сай-И. Ты не помнишь меня? Твоё земное тело не помнит. Ничего. Пойдём со мной.

— Куда? Я пробовал уйти. Не могу.

— Тебя больше ничто не держит здесь. Не стоит вечно сидеть у этой могилы.

— Здесь всё, что у меня осталось.

Сай-И опустился рядом.

— Помнишь, как мы говорили о ступенях совершенства? Ты тогда не хотел подниматься.

— И теперь не хочу.

— Знаю. Но иногда, чтобы поднять одну чашу весов, нужно опустить другую.

— О чём ты говоришь?

— Пойдём. Скоро увидишь. Янь-О, помоги ему освободиться от земной оболочки.

* * *

На склоне горы стоял небольшой дом, утопающий в розовом цвету сакуры. Далеко внизу, за колышущейся жемчужной пеленой, уходили ввысь бесконечные помосты Харчевни Богов. На каждом бессмертные вытягивали шеи, стараясь заглянуть на следующий.

На веранде, за низеньким столиком, сидел Юнь-И. Он смотрел на горы, растворяющиеся в вечерней дымке.

Из дома донёсся звон колокольчика. Кто-то засмеялся — звонко, по-детски. Ему ответил другой голос, потом третий.

— Юнь! Ужин готов. Иди скорее, пока не остыл!

Юнь-И улыбнулся.

— Иду, Лань-Ла.