Градусник

Глава 1

1

Петрович не обладал богатырским здоровьем. Но и то, каким его наградили родители, вполне его устраивало. Всё-таки физический труд в молодые, да и не только в молодые, годы на свежем воздухе и в мастерской давали ему неплохую фору по сравнению с его друганами-одногодками. Те и покуривали и выпивали неслабо, что очень явно отражалось у них на физиономиях. Они, конечно же, крепились, говорили, что ой-ёй-ёй ещё какие молодцы, и куда Петровичу до них. Тот посмеивался, и не вступал с ними в споры.

Курить Петрович бросил уже без малого четверть века тому назад, и ни разу о том не пожалел. Выпивать он, конечно, выпивал в хорошей компании, да под настроение, и то понемногу. В молодые годы бывало всякое, и несколько раз он попадал в очень неприятные ситуации непосредственно связанные с излишним возлиянием. Был даже как-то на самом краю. Но удача ему сопутствовала, и ему удавалось выскользнуть без особых потерь. Тогда-то он и решил, что это того не стоит. Есть занятия куда более любопытные и приятные, а мозги свои Петрович очень ценил и берёг.

Врачей Петрович не любил, а всяческие обследования и освидетельствования наводили на него тоску и уныние. Только крайняя необходимость понуждала его там появляться. Он неплохо разбирался в лечебных травах, и в его мастерской всегда висели небольшие ароматные венички. При самых первых признаках простуды он заваривал себе лечебный чаёк, и пил его регулярно вплоть до полного выздоровления. Бывали, конечно, и вирусные инфекции, с которыми справиться было не так просто. Спасали антибиотики в небольших количествах и щадящий режим в работе.

Единственное, чего опасался Петрович при простудах — это чтобы зараза не проникла в лёгкие. Пару раз за всю свою жизнь он испытал это на себе — температура под 40, пульс за 80 и ощущение прощания с жизнью. Так что несколько раз Степановна вызывала врача на дом, чтобы тот послушал у Петровича лёгкие, и можно было дальше заниматься самолечением. Но и это случалось крайне редко.

2

По рассказам своих родителей Петрович уразумел, что в старые времена вообще было только два лекарства — йод для наружного применения и касторка для внутреннего. А в качестве диагностики заболеваний использовался ртутный термометр, или как его называли у них в семье — градусник. Вот он-то и попался как-то Петровичу на глаза. Это был, возможно, и не очень древний, но вполне заслуженный и доставшийся от родителей, прибор в бумажном цилиндрическом футляре. Сам градусник был в рабочем состоянии, хотя верхушка у него была сломана и топорщилась зазубренными краями. При каких обстоятельствах была нанесена ему эта рана, Петрович припомнить уже не мог. Скорее всего, это был результат каких-нибудь детских шалостей.

С ртутью у Петровича были связаны школьные воспоминания. Не раз и не два кто-нибудь из детей притаскивал на урок пробирку с шариками ртути. Уж откуда они брали этот жиденький металл, оставалось загадкой. Но всем очень нравилось катать шарики ртути в углублениях для ручек, которые имелись тогда на каждой парте. Ещё одно круглое углубление предназначалось для чернильницы-непроливайки, но извлекать оттуда ртуть было гораздо труднее. А вот вытряхивать из таких чернильниц чернила было ещё одним удовольствием!

В те годы ртуть ещё не считалась чем-то опасным для здоровья, и всяческие опыты с ней на уроках химии были в порядке вещей.

К домашним градусникам относились бережно, так как прибор этот стоил не дёшево, да и должен был быть всегда под рукой, так как нужда в нём возникала неожиданно — в критических случаях, когда кто-нибудь заболевал.

Петрович покрутил в руках этот раритетный прибор и положил его на место. «Надеюсь, что ты мне никогда больше не пригодишься!» — подумал он про себя.

3

Петровичу стало плохо в гараже, когда он занимался мелким ремонтом очередного бытового прибора по просьбе соседской старушки. За такие дела он обычно брал чисто символическую плату, или даже ничего не брал. А счастливые обладатели возвращённых к жизни устройств угощали Петровича кто чем мог.

Петрович почувствовал лёгкое головокружение, да и в горле что-то запершило. «Так, так, — подумал он, — вроде бы ничего такого не ел, да и на сквозняках не был, что же это за напасть такая? Надо срочно домой!» Он прихватил с собой пару пучков лечебных травок, которые обычно ему помогали, с трудом затворил гараж, и отправился домой.

По дороге его немного мутило, голова кружилась, и тогда он останавливался возле какой-нибудь стенки и пережидал приступ, вдыхая аромат своего букета.

Так Петрович добрался до дома. Несколько раз по пути его прошибло потом, он чувствовал слабость и ломоту во всём теле. «Как-то фигово мне совсем, — успел он подумать, открыв дверь в квартиру и с трудом прикрыв её изнутри. — Надо чуток отлежаться!»

Он упал на диван и провалился в беспамятство. Провалявшись так несколько часов, Петрович заставил себя подняться и, с трудом добравшись до кухни, включил чайник, чтобы заварить травяной сбор. Там же он прихватил градусник, и отправился обратно на диван.

Когда он попытался поставить себе под мышку градусник, тот едва не выскользнул у него из руки. Цифры на шкале расплывались у Петровича перед глазами, но он сконцентрировался, встряхнул ещё разок этот нехитрый прибор, и загнал ртуть на положенное ей исходное место.

4

Как почудилось Петровичу, градусник у него под мышкой что-то негромко напевал: «Будет день и будет ночь — прогони болезни прочь!»

«Он ещё и поёт, — подумал Петрович, проваливаясь в очередное забытьё, — ух,ты!» Градусник выпал у него из подмышки и скатился на пол. По счастью около дивана стояли тапочки, так что падение не повредило градусник. Он уютно устроился там, как будто это была лодка-плоскодонка, и продолжал напевать: «По морям, по волнам — нынче здесь, а завтра там!»

Очнувшись, Петрович обнаружил, что градусник куда-то запропастился. Он обнаружил его в своём тапке, и, сконцентрировавшись, снял показания. Цифры ударили ему в голову — такого он никогда не видел. Столбик ртути достиг отметки в 41 градус. «А ведь это тринадцатое по счёту простое число, — ни с того ни с сего пришло в голову Петровичу перед тем, как он опять отключился, — не к добру всё это!»

Петровичу пригрезилась Кристина, их такие короткие встречи, и неожиданное быстрое расставание. Ему чудилось, что она где-то рядом, что вот она склоняется над ним и целует его в лоб. Он открыл на мгновение глаза — рядом никого не было. На тумбочке лежал градусник и немного поблёскивал в луче, падавшего на него солнечного света. Он ещё успел заметить закономерность в блеске — три коротких, три длинных, три коротких. «А это ведь SOS на морзянке, — успел подумать Петрович, забываясь в беспамятстве, — и кому он это передаёт сигнал бедствия?»

А совсем недалеко он него почти такой же градусник поблескивал в руках у Кристины. «Ого! — прошептала она, — надо поспешить! Что-то Петрович совсем плох!»

Она только что вернулась от дочери, и даже не успела распаковать вещи. По счастью всё там оказалось не так уж страшно, но понадобилось немало времени и усилий, чтобы дочка вернулась в нормальное состояние. Кристина планировала связаться с Петровичем и встретиться с ним в ближайшие дни на той же скамеечке. За прошедший год с небольшим они с Петровичем никак не связывались друг с другом. Таков был уговор, когда они расставались.

5

Кристина тихонько постучала в дверь. По рассказам Петровича она знала, что звонок он давно отключил. Никто не ответил, и никакого движения за дверью не было. Кристина толкнула дверь, и та отворилась. Она была не заперта. «Это вполне в духе Петровича, — подумала она и негромко проговорила, — Петрович! Как ты там?»

Кристине никто не ответил. Она вошла в квартиру, сбросила туфли и прошла в комнату. Петрович лежал на диване в неудобной позе. У него на лбу была испарина, а глаза были полузакрыты. Он что-то негромко бормотал про себя. Кристина расслышала среди этого полушёпота и своё имя. «Всё не так уж и плохо, — подумала она, — если он ещё помнит моё имя!» Она посмотрела на градусник и тихонько охнула: «Ничего себе! Это же надо себя довести до такого состояния!»

Дальше Кристина действовала быстро и решительно. Она положила на лоб Петровича холодный компресс, потом подложила ему под голову пару подушек, и напоила сначала простой водой, а чуть позже и травяным чаем, про который ей как-то рассказывал сам Петрович. В сумочке у Кристины оказался и стетоскоп, так что она послушала сердце друга и измерила его пульс, который поначалу был очень высок, но постепенно приходил в норму, или около того.

Было заметно, что мало-помалу Петровичу становится лучше — он стал дышать ровнее и не так часто, болезненный румянец уступил место обычному ровному цвету кожи, который так понравился когда-то Кристине. Да и температура заметно снизилась. Кристина даже не стала её мерить, она и на глаз могла определить, что уже ниже 38 градусов.

6

Наконец Петрович открыл глаза и посмотрел на Кристину:

— О! Это ты? Как добралась? Я ждал тебя!

— Так уж и ждал, — усмехнулась Кристина, — и где же ты раньше был? Ещё немного, и никто бы тебе уже не помог. Сердечко у тебя, конечно, ого-го какое, но и ему нужен отдых. В таком режиме никакой мотор не выдержит, не тебе это рассказывать, знатоку всяческих движков!

— Эх! — вздохнул Петрович, — прошу прощения, что так получилось. Как-то больно быстро меня скрутило, никому не успел сообщить, или позвать. Да думал, что, как обычно, само пройдёт! Травки заварил, а вот выпить уже не успел — свалился, как подкошенный. Как же ты узнала?

— Так удачно совпало, что я только что вернулась от дочери, — отвечала Кристина. — Да и твой градусник мне сигнал передал. И вот я здесь. Молодец, что дверь не закрыл на защёлку, да и на замок тоже!

— Когда мне совсем плохо стало, я почему-то про тебя и подумал. Вот и сделал всё как мы когда-то договаривались. Это и градусник мне подсказал. И теперь мне уже полегче.

Петрович попытался встать, но Кристина жестом остановила его:

— Не торопись, тебе надо ещё как минимум денёк отлежаться. Ты отдохни пока, а я приготовлю чего-нибудь поесть нам с тобой, а ближе к вечеру отведу тебя под душ. Смоем с тебя твои болячки только так!

— Может я сам? — засомневался Петрович.

— Ни в коем случае, — усмехнулась Кристина, — без меня ни шагу! Ты же знаешь, что я когда-то работала медсестрой в хирургическом отделении, и там такого насмотрелась…

— Но я-то совсем другое дело! — попытался возразить Петрович.

— Думаешь, что я увижу там что-то принципиально новое? Не дури — главное здоровье, а всё остальное — потом!

7

Кристина хлопотала на кухне, а Петрович валялся в полудрёме и пытался привести свои мысли в порядок. «Что же это было? И как так? Кристина вернулась потому что ему стало плохо, и он позвал её? Или, наоборот, он специально заболел, чтобы у него был реальный повод позвать её обратно?» Как-то не складывались у него в голове правильные и разумные ответы. И, наконец, он перестал себя мучить этими вопросами и решил, что это просто звёзды так сошлись. Кто-то его давным-давно научил, что если ты не можешь найти ответы — вали всё на космос, мол, он большой, и ему виднее. На этом Петрович и задремал.

Кристина пододвинула к кровати журнальный столик, и разложила на нём еду. Всё выглядела аппетитно и диетично. Петрович почувствовал, что к нему возвращается желание перекусить, в животе тихо заурчало. А ведь он не ел толком уже несколько дней. Да и вообще думал, что ему это больше не понадобится. Но вот ведь захотелось! Силы прямо на глазах возвращались к нему, и только строгий взгляд Кристины удерживал его в постели.

Повечерее Кристина проводила его в ванную комнату, усадила на сидушку и аккуратно помыла под душем. Петрович уже не чувствовал никакого смущения, и полностью её доверился. Остатки слабости уходили вместе с мыльной водой в сливное отверстие. А когда Кристина стала мыть ему голову, немного массируя одной ей известные точки, он почувствовал, как его мысли очищаются, приходят в порядок, и становятся простыми и понятными.

— А теперь я, — сказала Кристина и сбросила с себя немногие одежды. Они вдвоём стали под душ и умывали друг друга бережно и нежно. Каждое прикосновение к себе возвращало Петровича к жизни. Он не чувствовал никакого особого возбуждения, просто спокойствие и расслабленность во всех мышцах своего измученного болезнью тела.

— Как же это хорошо! — прошептал он на ушко Кристине, — ты просто волшебница!

— Только с тобой, — прошептала она в ответ, и легко поцеловала в лоб, а потом и в губы. — Завтра будешь как новый! А сегодня — в постель и отдыхать. Я побуду рядом.

— Да, да! Не уходи! Мне очень спокойно с тобой!

На градуснике было 36,6, и он довольно поблёскивал в свете ночника.

Июль-август 2024 года